Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 25 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Сентябрь.
День двадцать восьмой.

Житіе преподобнаго отца нашего Харитона Исповѣдника.

— «Почему ты не покланяешься великоименитымъ богамъ, предъ коими царь и всѣ народы склоняютъ свои гóловы?»

Харитонъ отвѣчалъ:

— «Всѣ боги язычниковъ — демоны, кои нѣкогда восхотѣли сравняться съ Вышнимъ Богомъ, и за свою гордость свержены были съ неба въ глубину преисподней; нынѣ же стремятся они къ тому, чтобы быть почитаемы отъ безумныхъ и обольщенныхъ людей, какъ боги. Впрочемъ, и они, и тѣ, кто имъ кланяется, скоро погибнутъ и, какъ дымъ, быстро исчезнутъ: посему я имъ не покланяюсь; вѣрую же въ истиннаго Бога, Ему служу и покланяюсь, ибо Онъ есть Создатель всего, Спаситель міра, пребывающій во вѣки».

— «Уже этимъ первымъ грубымъ отвѣтомъ, — сказалъ игемонъ, — ты сдѣлалъ себя достойнымъ смерти, потому что дерзнулъ похулить безсмертныхъ боговъ, а насъ, имъ покланяющихся, осмѣдился назвать безумными и обольщенными; за сіе только слѣдовало бы усѣчь мечемъ твою злорѣчивую голову. Но такъ какъ наши боги долготерпѣливы и не спѣшатъ отмщать за причиненное имъ безчестіе, то я сдѣлаю тебѣ снисхожденіе и не тотчасъ погублю тебя; быть можетъ, придя въ себя, ты разсудишь здраво и принесешь съ нами жертву тѣмъ, которыхъ ты теперь хулишь и испросишь у нихъ прощеніе за совершенный тобою грѣхъ; они же, какъ незлобивые, готовы принять тебя и простить тебѣ ихъ безчестіе».

Харитонъ отвѣчалъ:

— «Если ваши идолы — боги, то ты дурно поступаешь, игемонъ, прощая мнѣ оскорбленія, какими я ихъ безчещу; ибо всякій долженъ стоять за честь своего бога и выказывать въ отношеніи къ нему свою ревность. Если же они — не боги, то напрасно ты повелѣваешь имъ покланяться. Знай, что никакая мука не отторгнетъ меня отъ живаго Бога и не склонить къ почитанію скверныхъ идоловъ; ибо я — ученикъ блаженной первомученицы Ѳеклы [3], возсіявшей въ нашей Иконіи свѣтлою зарею мученичества. Она же была наставлена къ сему подвигу великимъ учителемъ — св. Павломъ, съ коимъ нынѣ и я говорю: кто мя разлучитъ отъ любве Божія? Скольбь ли, или тѣснота, или гоненіе, или бѣда, или мечь, или что ино жестоко? [4].

Игемонъ же сказалъ:

— «Если бы боги наши не были богами, какъ ты говоришь, то не послали бы намъ благополучной жизни, богатства, славы и здоровья».

Харитонъ отвѣчалъ:

— «Ошибаешься, игемонъ, полагая, что все сіе ты получилъ отъ ложныхъ твоихъ боговъ, которые и сами — нищи и ничего не имѣютъ, кромѣ своей погибели; ибо бѣсы даже и надъ свиньями не имѣютъ власти безъ Божія попущенія (Матѳ. 8, 31-32); идолы же могутъ-ли кому дать что-нибудь, сами ничего не имѣя? Они не проструть рукъ своихъ, не пойдутъ ногами, не скажутъ языкомъ, не увидятъ глазами, не услышатъ ушами, такъ какъ въ нихъ нѣтъ души. Если ты хочешь узнать истину, испытай на дѣлѣ и ты увидишь ихъ ничтожество: приложи зажженную свѣчу къ устамъ идола и опали его — больно ли ему станетъ? возьми сѣкиру и разсѣки ему ноги — закричитъ ли онъ? принеси молотъ и сокруши ребра его — застонетъ ли онъ? Поистинѣ ты ничего не услышишь, ибо онъ не имѣетъ ни жизни, ни дыханія».

Услышавъ сіе, игемонъ разгнѣвался и, какъ пьяный, закричалъ отъ ярости, не давая святому продолжать свою рѣчь. Тотчасъ онъ повелѣлъ взять святаго, обнажить и, растянувъ крестообразно, бить его нещадно жилами; святый же доблестно терпѣлъ, рѣшившись лучше умереть за Христа Господа, чѣмъ жить въ беззаконіи, отрекшись отъ своего Создателя.

Въ то время, какъ святаго били, мучитель вопрошалъ его:

— «Принесешь ли, Харитонъ, жертву безсмертнымъ богамъ, или хочешь принять еще бóльшія раны?»

— «Если бы мнѣ, — отвѣчалъ мученикъ, — можно было тысячу разъ умереть за Спасителя моего, то я согласился бы на сіе скорѣе, чѣмъ на то, чтобы жить и кланяться бѣсамъ».

Святаго же такъ били по всему тѣлу, что видны были и внутренности его; ибо мясо отпадало отъ костей, кровь лилась рѣкою, и все тѣло стало сплошною язвою. Замѣтивъ, наконецъ, что онъ едва живъ, перестали бить его и, думая, что онъ скоро умретъ, взяли на плечи, и отнесли его въ темницу. Онъ не только совершенно не могъ самъ идти, но не въ силахъ былъ и произнести хоть одно слово, а только слабо дышалъ: такъ онъ сильно былъ израненъ. Положивъ его въ темницѣ, мучители ушли.

Видя терпѣніе Своего страдальца, Богъ подкрѣпилъ его Своею помощію, скоро исцѣлилъ отъ ранъ, и того, кого нечестивые надѣялись видѣть мертвымъ, сотворилъ живымъ и здоровымъ, такъ что онъ могъ сказать вмѣстѣ съ Давидомъ: не умру, но живъ буду и повѣмъ дѣла Господня (Псал. 117, 17). Тогда онъ снова былъ приведенъ на судъ, причемъ, показавъ еще бóлѣе дерзновенія, чѣмъ въ первый разъ, возбудилъ еще бóльшую ярость въ мучителѣ. Игемонъ повелѣлъ опалять тѣло святаго свѣчами, такъ что все тѣло его испеклось, какъ мясо, приготовленное въ пищу. Онъ же, тертія таковыя муки за Христа, Господа своего, радовался и снова былъ брошенъ въ ту же темницу.

Въ то время императоръ Авреліанъ умеръ, будучи наказанъ гнѣвомъ Божіимъ за пролитіе христіанской крови. Находясь въ дорогѣ между Византіей и Иракліей, онъ былъ сначала устрашенъ съ небесъ великимъ громомъ, который предуказалъ скорую смерть его, а потомъ во время того же путешествія онъ былъ убитъ своими домашними и такимъ жалкимъ образомъ окончилъ свою земную жизнь. По смерти его гоненіе на христіанъ прекратилось, и изъ изгнанія, оковъ и темницы были освобождаемы узники Христовы; ибо императоръ Тацитъ, который по смерти Авреліана принялъ царскій скипетръ, вразумившись казнію царствовавшаго предъ нимъ кесаря, послалъ по всѣмъ подвластнымъ странамъ повелѣніе, чтобы всѣ христіане были свободны. Онъ боялся, что пострадаетъ такъ же, какъ Авреліанъ, если будетъ жестокъ къ христіанамъ. И наступила тогда великая радость для вѣрующихъ: узники были выпускаемы, изгнанные возвращались изъ ссылки, изъ пустынь и пещеръ выходили епископы, священники и міряне, кои скрывались изъ страха предъ мучителями и, привѣтствуя другъ друга, радовались спокойствію Церкви. Тогда и преподобный Харитонъ исповѣдникъ былъ выпущенъ изъ темницы. Но онъ не радовался тому, что ему не пришлось пострадать до конца, ибо онъ желалъ лучше завершить свой мученическій вѣнецъ страданіемъ, чѣмъ остаться въ живыхъ; ему пріятнѣе было бы умереть за Христа, чѣмъ быть отпущеннымъ на свободу. Впрочемъ, Промыслъ Божественный продолжилъ жизнь его на пользу многимъ, дабы онъ предсталъ Богу въ небесныхъ обителяхъ не одинъ только, но съ ликомъ добровольныхъ мучениковъ, какъ пастырь съ овцами и отецъ съ дѣтьми.

Съ того времени святый Харитонъ, украшенный ранами Христовъ воинъ, отрекся отъ міра и отъ всего, чтó въ мірѣ; взявъ крестъ свой, пошелъ онъ путемъ труднымъ и сталъ живымъ мертвецомъ — умершимъ для міра, но живымъ для Бога. Ибо, нося на себѣ язвы Господа Іисуса (Гал. 6, 17) онъ всецѣло Ему предался и распялся съ Нимъ; а чтобы всегда имѣть предъ очами своими Его Божественныя страданія, онъ пошелъ въ Іерусалимъ, гдѣ Господь нашъ испустилъ на крестѣ Духъ Свой. Когда онъ шелъ туда и былъ уже вблизи Іерусалима, то попался въ руки разбойникамъ, кои, не найдя у него ничего цѣннаго, схватили его и увели въ свою пещеру, чтобы тамъ предать его лютой смерти. Впрочемъ, они не убили его, такъ какъ поспѣшно отправились искать путниковъ, чтобы ограбить ихъ; святаго же Харитона оставили лежащаго связаннымъ въ пещерѣ. Онъ же, какъ и ранѣе, когда находился въ узахъ и мукахъ, благодарилъ Бога, готовый принять всякую смерть, какая приключится ему, по попущенію Божію. Въ это время онъ съ дерзновеніемъ говорилъ бѣсу:

— «Знаю, діаволъ, что ты, самъ боясь сойтись со мною, навелъ на меня разбойниковъ и, желая положить препятствіе моему намѣренію, поставилъ мнѣ сѣсть на семъ пути. Но знай, проклятый, что не ты надо мною, а я надъ тобою буду торжествовать, съ помощію Бога моего; ибо если разбойники и убьютъ меня, то я уповаю на милость Божію, что получу въ наслѣдіе святый покой Божій, а ты наслѣдуешь геенну [5]. Я воскресну въ жизнь вѣчную, ты же умеръ вѣчною смертію, и конца не будетъ твоему мученію. Къ тому же Владыка мой можетъ и здѣсь еще освободить меня живымъ отъ рукъ разбойниковъ и избавить отъ смерти, какъ избавилъ Исаака отъ закланія (Быт. гл. 22), отроковъ изъ пещи (Дан. гл. 3), Даніила отъ львовъ (Дан. гл. 14), святую Ѳеклу отъ огня и звѣрей» [6].

Когда святый говорилъ сіи слова, въ пещеру вползъ змѣй и, найдя здѣсь сосудъ съ виномъ, сталъ пить изъ него; опившись, змѣй изблевалъ вино опять въ сосудъ вмѣстѣ съ своимъ ядомъ, и потомъ уползъ. Воротились домой разбойники и, будучи томимы жаждою, всѣ одинъ за другимъ напились изъ того сосуда, и тотчасъ отравились тѣмъ ядомъ: ибо всѣ упали на землю, и въ страшныхъ мукахъ умерли. Такъ приняли они достойную казнь за грѣхи свои и ужаснымъ образомъ закончили свою жизнь.

Избавившись отъ смерти, святый Харитонъ освободился съ помощію Божіею отъ узъ и нашелъ въ той пещерѣ великое множество золота, которое разбойники собрали въ теченіе многихъ лѣтъ разбоями своими. Богатство это, недобрыми средствами пріобрѣтенное разбойниками, святый Харитонъ истратилъ на пользу, ибо часть его роздалъ нищимъ, церквамъ и монастырямъ, а на остальное построилъ на томъ мѣстѣ обитель, по имени Фаре [7], и, обративъ разбойничью пещеру въ церковь, собралъ здѣсь братію. Слава о немъ прошла по всей той странѣ, и многіе приходили къ нему ради его добродѣтельной жизни; принявши отъ него постриженіе [8], проводили они тихую жизнь въ той обители, получая пользу отъ учителя и наставника своего, преподобнаго Харитона, на святое житіе коего они взирали, какъ на яркій свѣтильникъ, и назидались имъ. Ибо онъ былъ совершенъ въ добродѣтеляхъ и иноческихъ подвигахъ, любя постъ и воздержаніе, какъ сладкую пищу, почитая трудъ — покоемъ и соблюдая нищету, какъ богатство; былъ онъ при семъ милостивъ и страннопріименъ, милосердъ, братолюбивъ, кротокъ, молчаливъ и всѣмъ доступенъ. Имѣлъ онъ въ устахъ и слово, солію премудрости растворено [9], коимъ наставлялъ всегда братію на путь спасенія. Въ монастырѣ своемъ онъ устаповилъ вкушать пищу однажды въ день — и то вечеромъ, и не особо приготовленныя кушанья или питія, но только хлѣбъ и воду, и при томъ въ мѣру, чтобы, отягчивъ чрево излишествомъ въ пищѣ и въ питіи, братія не были лѣнивы къ возстанію отъ сна въ полночь и къ молитвѣ. Установилъ онъ также, чтобы братія послѣ молитвы занимались рукодѣліемъ, остерегаясь и одинъ часъ провести въ праздности, дабы діаволъ, обрѣтши инока празднымъ, не уловилъ его легко грѣховною сѣтью, такъ какь лѣвость и праздность — начало грѣхопаденій. Святый повелѣлъ еще братіи находиться въ своихъ келліяхъ и безмолствовать, не переходя съ мѣста на мѣсто и не собираясь на праздныя бесѣды, ибо много соблазна происходитъ отъ пустыхъ разговоровъ, какъ свидѣтельствуетъ Писаніе: тлятъ обычаи благи бесѣды злы [10]. Училъ также преподобный хранить чистоту совѣсти, какъ зѣницу ока, любить нищету болѣе золота и серебра и послушаніе имѣть у себя какъ помощника, способствующаго спасенію; смиреніе же, любовь, терпѣніе, незлобіе и все другія иноческія добродѣтели онъ училъ пріобрѣтать какъ многоцѣнное сокровище и обогащаться ими.

Такъ научивъ братію и приведя обитель въ подобающій порядокъ, преподобный повелѣлъ всѣмъ собраться и, избравъ изъ братіи того, кто извѣстенъ былъ болѣе всѣхъ своею добродѣтелью, поставилъ его вмѣсто себя для нихъ пастыремъ, самъ же рѣшилъ уйти въ глубочайшую пустыню, любя безмолвіе и устраняясь отъ людей; ибо онъ имѣлъ благодать исцѣлять недуги и прогонять бѣсовъ, почему отовсюду стекались къ нему люди, принося съ собою своихъ недужныхъ. Приходили также и важные вельможи для полученія отъ него благословенія, такъ что онъ не могъ имѣть полнаго иноческаго безмолвія. Утрудившись отъ сего безпокойства, онъ рѣшилъ удалиться въ уединеніе, избѣгая славы мірской. Братія же усиленно просили его, чтобы онъ не оставлялъ ихъ, и, когда эти просьбы остались безъ успѣха, они плакали о немъ, какъ сироты по отцѣ. Впрочемъ, угодная Богу молитва добраго отца не оставляла чадъ его, ибо его молитвами всѣ преуспѣвали въ исполненіи заповѣдей Господнихъ и, какъ крины [11], насажденные въ пустынѣ, процвѣтали святостію. Итакъ, простившись съ братіею, благословивъ ее и вручивъ Богу, преподобный ушелъ въ дальнія пустыни и непроходимыя дебри [12].

Пройдя путь одного дня [13], преподобный нашелъ другую пещеру невдалекѣ отъ Іерихонскихъ предѣловъ [14], и, вселившись въ ней, жилъ для Бога, день и ночь славословя Его, какъ бы ангелъ [15]. Пищею ему служила зелень, росшая около того мѣста, а болѣе всего онъ питался словомъ Божіимъ, безпрестанными молитвами и теплыми, исходившими отъ сердечной любви къ Богу, слезами, говоря словами псалма: быша слезы моя мнѣ хлѣбъ день и нощь (Псал. 41, 4).

Когда онъ пробылъ тамъ нѣкоторое время, Богъ открылъ его людямъ какъ нѣкое сокровище, сокрытое въ полѣ [16]. Такъ какъ многіе скорбѣли о его отшествіи и сѣтовали о лишеніи добраго отца, то нѣкоторые изъ братій, согласившись между собою, пошли искать въ пустынѣ своего пастыря: Самъ Богъ восхотѣлъ, чтобы искусный наставникъ и добрый правитель многихъ направлялъ и велъ въ Царство Небесное не только себя, но и другихъ. Съ этого времени узнано было мѣсто уединенія его, и къ нему стали приходить черноризцы и миряне, желая жить съ нимъ, видѣть ангелоподобное лицо его и насыщаться его полезною бесѣдою. Въ скоромъ времени собралось не малое стадо словесныхъ овецъ и устроенъ былъ другой монастырь по такому же чину и уставу, какъ и первый. Такъ, слава Божія возрастала и распространялась болѣе въ мѣстахъ пустынныхъ и непроходимыхъ, нежели посреди многолюдныхъ городовъ, въ коихъ живутъ беззаконіе и пререканіе. Но не долго отецъ пробылъ вмѣстѣ съ своими чадами; ибо, устроивъ весь порядокъ монастырскій, какъ подобало, онъ снова ушелъ въ самую глубокую пустыню, отстоящую отъ Ѳекуитской страны [17] на четырнадцать или болѣе стадій и тамъ, уподобляясь Иліи и Предтечѣ, удаляшеся и бѣгая, водворяшеся въ пустыни, чая Бога, спасающаго его (Псал. 54, 8). Онъ переходилъ съ мѣста на мѣсто, по дебрямъ, стремнинамъ, холмамъ, разсѣлинамъ и пропастямъ земнымъ, всего себя предавъ Богу. Кто разскажетъ о его трудахъ въ пустынѣ? Одинъ только Богъ, вѣдающій сокровенное, зналъ его подвиги, видѣлъ его труды и за сіе уготолялъ ему небесное воздаяніе.

Послѣ того, какъ преподобный уже долгое время скитался въ пустынѣ, Богъ восхотѣлъ, чтобы сей свѣтильникъ, сіявшій добродѣтелями, снова вышелъ изъ подъ спуда пустыннаго [18] и образомъ жизни своей свѣтилъ всѣмъ, хотящимъ шествовать узкимъ путемъ, ведущимъ въ жизнь вѣчную. Его снова нашли нѣкоторые изъ проходившихъ по пустынѣ подвижниковъ и, упавши ему въ ноги, молили, чтобы онъ повелѣлъ имъ остаться сь нимъ и подражать благочестивымъ подвигамъ его. Когда и другіе узнали о семъ, то къ преподобному стали собираться многіе, избѣгая суетнаго міра. Онъ же, собравъ уже третье стадо овецъ Христовыхъ и, научивъ ихъ иночеству, устроилъ третью обитель, которая послѣ стала именоваться на сирскомъ языкѣ Сукійскою, по гречески же именовалась Старою Лаврою. Потомъ онъ взошелъ на вершину находящейся тамъ горы и поселился на возвышеніи, имѣвшемъ въ себѣ небольшую пещеру, куда можно было взойти только по очень высокой лѣстницѣ. Тамъ онъ сталъ какъ на столпѣ [19], удаляясь отъ земли и приближаясь къ небеснымъ селеніямъ. Оттуда, какъ добрый пастырь, стоящій на стражѣ, онъ молился за свои монастыри и помышлялъ о спасеніи собранныхъ тамъ братій; находясь какъ бы на кормѣ корабля, направлялъ онъ отсюда плаваніе столь великаго числа душъ, ибо изъ всѣхъ, устроенныхъ имъ монастырей, притекали къ нему нуждающіеся въ духовной пищѣ. И прожилъ онъ на томъ мѣстѣ да глубокой старости въ постѣ и молитвахъ и такихъ подвигахъ, о которыхъ и разсказать нѣтъ возможности; ибо, день ото дня увеличивая свои труды, онъ казался и во плоти безплотнымъ. Мѣсто то было безводно, но святый отецъ не хотѣлъ, чтобы кто изъ братій трудился для него, принося ему издалека воду, а самъ онъ не могъ приносить ее себѣ — и по причинѣ неудобнаго входа на высокій холмъ, и по немощи своего состарѣвшагося и ослабленнаго трудами тѣла. Посему онъ сотворилъ усердную къ Богу молитву, чтобы Онъ извелъ изъ камня воду, какъ для Израиля въ пустынѣ; это совершилось, ибо Господь исполняетъ желанія боящихся Его и слышитъ ихъ молитву — и внезапно изъ сухого и неразбиваемаго камня силою Божіею потекъ источникъ воды. Такъ много силы имѣла у Бога молитва добродѣтельнаго отца.

Проживъ въ совершенномъ благочестіи и достигнувъ, какъ зрѣлый гроздъ, крайняго предѣла возраста, преподобный приблизился къ блаженной своей кончинѣ. Узнавъ о ней отъ Бога, онъ призвалъ изъ трехъ своихъ монастырей игуменовъ и братію, кои его молитвами и предстательствомъ предъ Богомъ умножились въ той пустынѣ, какъ звѣзды небесныя, и повѣдалъ имъ о скорой своей кончинѣ.

— «Я, — сказалъ онъ, — ухожу отъ васъ, какъ повелѣваетъ мнѣ Господь; ибо наступило время, котораго я давно уже съ нетерпѣніемъ ожидалъ, чтобы, отрѣшившись отъ союза съ плотію, мнѣ идти и явиться предъ лице Бога моего. Вы же, чада, заботьтесь о своемъ спасеніи, чтобы каждый изъ васъ, избѣгнувъ вражескихъ сѣтей, сподобился по кончинѣ своей войти ко Господу и получить милость отъ Него».

Услышавъ сіе, всѣ заплакали и говорили:

— «Оставляешь ты насъ, чадъ своихъ, отецъ и учитель нашъ! Оставляешь насъ, пастырь и наставникъ! Угасаешь, свѣтильникъ нашъ и вождь на пути нашемъ!»

Онъ же утѣшалъ ихъ, говоря:

— «Господь нашъ Іисусъ Христось обѣщалъ пребывать съ нами неразлучно до скончанія вѣка, и Онъ не оставитъ васъ; а если я буду удостоенъ Имъ, то стану молить Его Благаго, чтобы Онъ не разлучалъ васъ другъ отъ друга, какъ овецъ отъ козловъ на страшномъ судѣ Своемъ, но чтобы всѣхъ васъ поставилъ одесную Себя [20] и собралъ васъ въ одну ограду въ Царствіи Своемъ».

Братія спросили его:

— «Какое распоряженіе, отецъ, сдѣлаешь ты о тѣлѣ своемъ? Гдѣ погребемъ тебя?»

Онъ сказалъ:

— «Отдайте землю землѣ, гдѣ хотите, Господня бо есть земля и исполненіе ея [21].

Они же говорили:

— «Нѣтъ, отецъ; ты устроилъ три обители и собралъ три стада: каждое изъ нихъ хотѣло бы имѣть у себя твои мощи [22]; посему, чтобы не было между нами распри, завѣщай нынѣ же, гдѣ намъ положить твои мощи».

Исполняя желаніе ихъ, онъ соизволилъ на то, чтобы его похоронили въ первомъ его монастырѣ, гдѣ онъ былъ взятъ разбойниками и чудесно, благодатію Божіею, отъ нихъ избавленъ. Иноки всѣхъ трехъ обителей, взявши его, привели въ ту обитель. Здѣсь онъ, давъ много наставленій братіи о совершенномъ иноческомъ житіи и преподавъ имъ миръ, возлегъ на одрѣ и предалъ въ руки Господа святую свою душу, не испытавъ никакой тѣлесной болѣзни [23].

Такъ скончался преподобный отецъ нашъ Харитонъ, Христовъ мученикъ, исповѣдникъ и добрый подвижникъ. Возрыдали о немъ всѣ пустынные отцы и вся пустыня наполнилась плачемъ по такомъ великомъ отцѣ и учителѣ, озарявшемъ міръ какъ солнце. Проплакавши о немъ довольно времени, иноки съ честію погребли его святыя мощи, славя Отца и Сына и Святаго Духа во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Ликаонская провинція и вмѣстѣ Ликаонская епархія, въ Малой Азіи, заключала въ себѣ 18 городовъ. Иконія — главный городъ Ликаонской епархіи. Въ немъ былъ соборъ по вопросу о крещеніи еретиковъ (Евсевія Церк. Ист. кн. 7, гл. 6-я).
[2] Исповѣдниками въ древней Церкви назывались христіане, которые не отрекались отъ вѣры Христовой, когда ихъ призывали на судъ язычниковъ и предавали мученіямъ, не оканчивавшимся, впрочемъ, смертію. Кромѣ того, это наименованіе прилагалось и къ тѣмъ христіанамъ, которые вели въ высшей степени добродѣтельную жизнь, борясь съ міромъ и его соблазнами и этимъ свидѣтельсівуя о своей преданности Христу Спасителю.
[3] Ученикъ — въ смыслѣ послѣдователя, ибо дѣйствительнымъ ученикомъ блаженной Ѳеклы, современницы Апостоловъ, преп. Харитонъ быть не могъ: онъ жилъ во второй половинѣ III-го и въ первой половинѣ IV-го вѣка.
[4] Нѣсколько измѣненный текстъ изъ Посл. къ Римл. гл. 8, ст. 36, гдѣ Апостолъ Павелъ выражаетъ свою преданность Христу Спасителю.
[5] Геенна — то же, что адъ.
[6] Память св. Ѳеклы первомученицы празднуется 24-го сентября.
[7] Обитель Фаре или Фарусъ отстояла къ югу отъ Іерусалима на шесть милліаріевъ или на 60,000 шаговъ.
[8] Постриженіе — это особый богослужебный чинъ принятія въ иноки, которому дано такое названіе потому, что въ древности пострижеиіе волосъ было первымъ внѣшнимъ знакомъ посвященія въ иноки. Только уже вслѣдъ за постриженіемъ посвящаемый облачался въ монашеское одѣяніе.
[9] Т. е. рѣчь его была приправлена мудростью, какъ бы солью, безъ которой кушанья не вкусны (см. Кол. 4, 6).
[10] Т. е. хорошіе обычаи и нравы часто портятся отъ участія въ дурныхъ обществахъ и праздныхъ разговорахъ (см. 1 Кор. 15, 33).
[11] Т. е. полевыя, дикія лиліи.
[12] Дебрь — долина, низина, покрытая густымъ лѣсомъ, или же пространство, стѣсненное скалами.
[13] Т. е. сколько обыкновенно пѣшеходъ проходитъ въ день.
[14] Вѣроятно, въ пустынѣ Іудейской.
[15] Ангелы, по слову Св. Писанія, славословятъ Бога непрестанно (Псал. 21, 4).
[16] См. притчу о сокровищѣ, сокрытомъ въ полѣ (Матѳ. 13, 44 и сл.).
[17] Ѳекуя — древній Іудейскій городъ, находившійся не далеко отъ Виѳлеема.
[18] Спудъ — мѣра сыпучихъ тѣлъ, которою иногда покрывали на ночь свѣтильникъ, не желая тушить его; подъ спудамъ — сокровенно.
[19] Здѣсь, очевидно, разумѣются тѣ деревянныя башенки, какія Палестинскіе пастухи устраивали для наблюденія за стадами своими, разсѣянными по обширному пастбищу.
[20] Стоять одесную — значитъ быть оправданнымъ Богомъ (см. Матѳ. 25, 33).
[21] Т. е. все принадлежитъ Богу, всякій кусокъ земли (см. Псал. 23, 1).
[22] Мощи — тѣло умершаго христіанина вообще, а затѣмъ, въ особенноети, святые останки прославленныхъ угодниковъ Божіихъ.
[23] Около 350-го года по Р. X.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга первая: Мѣсяцъ Сентябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1903. — С. 615-625.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0