Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Мѣсяцъ Сентябрь.
День одиннадцатый.

Житіе и подвиги преподобной матери нашей Ѳеодоры, подвизавшейся въ мужескомъ образѣ.

Очи Господни тьмами темъ кратъ свѣтлѣйшіи солнца суть, прозирающіи вся пути человѣческія и разсмотряющіи въ тайныхъ мѣстѣхъ: прежде неже создана быша, вся увѣдѣна Ему (Сир. 23, 27-29).

Не знала сей истины Ѳеодора, знатная женщина, жившая въ Александріи [1]. Она повѣрила врагу — діаволу, тайно внушавшему и убѣждавшему, будто грѣхъ, сотворенный во тьмѣ, — грѣхъ, коего не видитъ солнце, не будетъ узнанъ Богомъ. Но когда она по собственному опыту уразумѣла, что передъ Богомъ ничто не можетъ утаиться, о, сколь великое покаяніе проявила тогда она!

Честно живя въ супружествѣ съ своимъ мужемъ, Ѳеодора впала въ такое искушеніе. Одинъ богатый человѣкъ, молодой и легкомысленный, побуждаемый діаволомъ, возымѣлъ на нее вожделѣніе и всячески старался склонить ее къ прелюбодѣянію: посылалъ ей цѣнные подарки, обѣщалъ еще болѣе дорогіе, прельщалъ и словами. Но не будучи въ состояніи самъ что-либо сдѣлать, онъ нанялъ одну искусительницу — волшебницу, чтобы она прельщала цѣломудренную Ѳеодору, склоняя ее къ замышленному имъ злому дѣлу. И вотъ эта искусительница, имѣя пособникомъ сатану, улучила удобное время и стала говорить Ѳеодорѣ о томъ юношѣ. Ѳеодора же сказала:

— «О, если бы мнѣ избавиться отъ сего человѣка, который уже давно безпокоитъ меня! Если я послушаюсь его, то само солнце, свѣтящее на насъ, будетъ предъ Богомъ свидѣтелемъ грѣха моего!»

— «Въ такомъ случаѣ, — посовѣтовала соблазнительница, — когда зайдетъ солнце и настанетъ темная ночь, ты въ сокровенномъ мѣстѣ исполни желаніе юноши, и никто не узнаетъ дѣла вашего и не будетъ свидѣтеля предъ Богомъ, ибо ночь глубока и тьма все покроетъ».

Ѳеодора сказала:

— «О, хорошо было бы, если бы Богъ не узналъ грѣха, творимаго ночью!»

— «Такъ и будетъ, — отвѣчала искусительница; — ибо Богъ видитъ только тѣ грѣхи, которые освѣщаетъ солнце, а то, что дѣлается во тьмѣ, какъ Онъ можетъ видѣть?»

Ѳеодора, какъ женщина молодая, простодушная и неопытная, поддалась такимъ прельщеніямъ искусительницы; много помогло и бѣсовское искушеніе, ибо сила его велика, природа же наша склонна къ страстямъ и сила наша немощна. Итакъ, Ѳеодора послушалась лукаваго совѣта и совершила во тьмѣ ночной беззаконіе. Но, съ появленіемъ утреней зари, въ сердцѣ ея немедленно возсіялъ свѣтъ милосердія Божія: ибо, сознавши грѣхъ свой, она стала сокрушаться, бить себя но лицу, рвать волосы, стала стыдиться самой себя, сама себѣ стала противна. Такъ милосердіе Божіе, не хотящее смерти грѣшника, ради прежняго ея цѣломудрія, подвигло ее къ скорому покаянію и исправленію; ибо Богъ попускаетъ иногда человѣка на нѣкоторое паденіе, дабы человѣкъ возставши, проявилъ еще бóльшій подвигъ и исправленіе, и еще бóльшее усердіе къ Богу, прощающему грѣхи.

Сожалѣя и плача о содѣянномъ грѣхѣ, Ѳеодора старалась хотя немного успокоить себя, думая:

— «Не вѣдаетъ Богъ грѣха моего; впрочемъ, если и не вѣдаетъ, то и тогда стыдъ мнѣ и горе».

Стараясь успокоить скорбь свою, Ѳеодора пошла въ одинъ женскій монастырь къ игуменіи, съ которой была знакома. Видя ея скорбное лице, игуменія спросила:

— «Что за печаль у тебя, дочь моя? Не обидѣлъ-ли тебя мужъ?»

Ѳеодора отвѣчала:

— «Нѣтъ, госпожа; но я сама не знаю, отчего у меня скорбитъ сердце».

Игуменія, желая ее утѣшить, по внушенію Духа Божія, начала съ нею душеполезную бесѣду и стала читать божественныя книги. Когда же она читала одно слово (поученіе), то дошла до такого изреченія евангельскаго: Ничтоже покровенно есть, еже не открыется, и тайно, еже не уразумѣется. Зане елика во тьмѣ вѣсте, во свѣтѣ услышатся, и еже ко уху глаголасте во храмѣхъ, проповѣстся на кровѣхъ (Лук. 12, 2-3; Матѳ. 10, 26).

Слыша сіи евангельскія слова, Ѳеодора ударила себя въ грудь, воскликнувъ:

— «Горе мнѣ, окаянной! Погибла я нынѣ, обманулась, думая, что Богъ не узнаетъ грѣха моего».

И начала бить себя, плача и рыдая.

Тогда игуменія поняла, что съ Ѳеодорой случилось грѣхопаденіе, и стала разспрашивать ее, что именно случилось съ нею? Ѳеодора же, отъ слезъ едва говоря, разсказала игуменіи все подробно, и упавъ къ ногамъ ея, воскликнула:

— «Помилуй, госпожа, меня погибшую и научи, что мнѣ дѣлать? можно ли мнѣ спастись, или я уже на вѣки погибла? надѣяться ли мнѣ на милосердіе Божіе, или же отчаяться?»

Игуменія начала ей говорить:

— «Нехорошо сдѣлала ты, дочь моя, послушавъ врага; неправильно ты мыслила, думая утаиться передъ Богомъ, Который испытуетъ сердца и утробы, Который издалека вѣдаетъ помышленія человѣческія, и несодѣланное видитъ окомъ Своимъ: ни ночь, никакое сокровенное и темное мѣсто не можетъ укрыть грѣшника отъ Его всевидящаго ока. Нехорошо сдѣлала ты, дочь моя: и Бога прогнѣвала, и вѣрности мужу не сохранила, и тѣло свое осквернила, и душѣ своей повредила. Зачѣмъ ты не сказала мнѣ объ этомъ прежде, когда была прельщаема, дабы я помогла тебѣ и научила бы тебя, какъ остеречься сѣтей вражіихъ? Но такъ какъ сіе съ тобой уже случилось, то, по крайней мѣрѣ, теперь исправься и припади къ милосердію Божію, молясь съ сокрушеніемъ, да проститъ Онъ тебѣ грѣхъ твой. Не отчаявайся, дочь моя: хотя ты и великій грѣхъ содѣлала, однако милосердіе Божіе — еще больше, и нѣтъ грѣха, побѣждающаго человѣколюбіе Божіе; только ты ободрись, и спасешься».

Говоря ей сіи и подобныя слова, игуменія вразумила, научила ее и наставила на путь покаянія, вмѣстѣ же и успокоила ее, повѣдая о милосердіи Божіемъ и о неизреченной Его благости, съ коей готовъ Онъ принимать кающихся и прощать согрѣшающихъ. Напомнила ей и объ евангельской женѣ грѣшницѣ, которая омыла слезами ноги Христовы и отерла ихъ власами главы своей, и получила отъ Бога прощеніе грѣховъ своихъ.

Ѳеодора, выслушавъ всѣ слова доброй наставницы и сложивши оныя въ сердцѣ своемъ, сказала:

— «Вѣрую Богу моему, госпожа, и отселѣ не буду дѣлать такого грѣха, да и о содѣянномъ уже, насколько буду въ состояніи, позабочусь».

Получивъ нѣкоторое утѣшеніе своему сердцу, возвратилась она въ домъ свой. Но такъ какъ совѣсть обличала ее, то она стыдилась смотрѣть прямо въ лице мужу своему и помышляла о томъ, какъ бы ей умилостивить Бога: она хотѣла, было, поступить въ женскій монастырь, но знала, что мужъ не позволитъ ей. И вотъ, чтобы скрыться отъ мужа своего и отъ всѣхъ знакомыхъ, она придумала слѣдующее.

Когда мужъ ея по какому-то дѣлу отлучился изъ дому, она поздно вечеромъ, остригши свои волосы, одѣлась въ мужскую одежду и, предавши себя въ волю Божію, тайно оставила домъ и пошла быстро, какъ птица, вылетѣвшая изъ сѣти. Дойдя до нѣкотораго пустыннаго монастыря, называемаго «Октодекатъ», отстоявшаго отъ города въ восемнадцати верстахъ [2], она постучала въ ворота и, увидѣвъ привратника, сказала:

— «Окажи любовь, отче: поди, скажи игумену, чтобы онъ принялъ въ монастырь меня, грѣшнаго человѣка, ибо я хочу каяться въ злыхъ дѣлахъ своихъ, и посему пришелъ сюда, да омыю ваши святыя ноги и буду день и ночь служить вамъ во всемъ, что мнѣ прикажите».

Привратникъ пошелъ и доложилъ игумену. Игуменъ же сказалъ:

— «Испытать надо, — Богъ ли наставилъ его придти къ намъ? Итакъ, не давай ему отвѣта до утра и не пускай въ монастырь; если онъ не уйдетъ, но останется терпѣливо при дверяхъ монастырскихъ, ожидая помилованія, тогда мы узнаемъ, что истинно и съ усердіемъ пришелъ служить Богу».

Привратникъ такъ и сдѣлалъ, и не обращалъ на Ѳеодору вниманія, презирая, какъ раба непотребнаго. Она же сидѣла около вратъ и плакала. Наступила ночь, и стали ходить мимо звѣри (ибо пустыня та была полна звѣрей); но Ѳеодора, благодатію Божію, осталась невредимою, вооружившись, какъ бы щитомъ, крестнымъ знаменіемъ и молитвою.

По утру привратникъ, посмотрѣвъ въ оконце, увидалъ, что Ѳеодора сидитъ около вратъ, и сказалъ:

— «Чего ты ждешь здѣсь? Не примемъ тебя, ибо ты намъ не годишься».

Она же отвѣчала:

— «Если бы мнѣ пришлось умереть здѣсь при вратахъ, не уйду, доколѣ вы не смилуетесь надо мною и не примете меня въ монастырь».

Тогда привратникъ, видя ея терпѣніе и смиреніе, отворилъ врата и ввелъ ее къ игумену. Игуменъ спросилъ ее: откуда она, какъ ее зовутъ, и зачѣмъ пришла? Она же отвѣчала:

— «Изъ Александріи, отче, имя мое — Ѳеодоръ, исполненъ я грѣховъ и беззаконія; но, пришедши въ себя и познавъ свои прегрѣшенія, захотѣлъ принести покаяніе: и вотъ пришелъ къ вашей святынѣ, да пріимите меня въ чинъ свой и спасите погибающаго грѣшника. Итакъ, пріими меня, отче, какъ Господь принялъ разбойника, мытаря и блуднаго сына».

Тогда игуменъ сталъ указывать ей на монастырскіе труды и подвиги и сказалъ:

— «Не будешь ты въ силахъ, чадо, переносить сіе, ибо вижу, что ты юнъ и воспитанъ въ мірскихъ удовольствіяхъ; монастырь же нашъ не имѣетъ никакой утѣхи; чинъ нашъ требуетъ труднаго житія и пребыванія съ нами — великаго воздержанія и поста; братія наши въ послушаніи несутъ великіе труды, не оставляя и церковнаго правила, какъ-то: полунощницы и утрени, часовъ и вечерни и многихъ келейныхъ молитвъ и поклоновъ, а также частыхъ всенощныхъ стояній на молитвѣ. Ты же привыкъ къ покою плоти и нельзя тебѣ съ нами нести тяготу иноческаго подвига. Хотя и вижу я, что ты съ усердіемъ пришелъ, однако боюсь, чтобы ты не перемѣнилъ намѣренія своего, ибо многіе часто начинаютъ доброе дѣло съ усердіемъ, но скоро, не выдержавъ, оставляютъ доброе начинаніе и становятся самыми лѣнивыми. Итакъ совѣтую тебѣ возвратиться въ міръ, и Богъ да устроитъ спасеніе твое, какъ Ему будетъ угодно».

Тогда Ѳеодора, припавши къ ногамъ игумена, со слезами сказала:

— «Не отринь меня, отче, отъ святой вашей обители, не лиши меня ангелоподобнаго сожительства съ вами, не гони меня въ міръ, изъ котораго я бѣгу какъ іудеи изъ Египта, и никогда больше не возвращусь. Не смущайся моею юностію, ибо святыми вашими молитвами я привыкну ко всякому воздержанію и, при помощи Божіей, буду нести всѣ труды и все, что прикажете мнѣ, буду дѣлать съ усердіемъ и стараніемъ — только примите меня, желающаго каяться во грѣхахъ своихъ».

Уступивъ такимъ мольбамъ ея, игуменъ принялъ ее и повелѣлъ проходить всѣ монастырскія послушанія. Итакъ, стала жить между мужами жена во образѣ и подъ именемъ мужа, и никто не зналъ тайны сей, кромѣ Одного Бога. И кто можетъ повѣдать о многотрудномъ житіи ея? Видѣли братія трудъ ея въ послушаніи, терпѣніе въ воздержаніи, смиреніе въ повиновеніи, — сокровенные же и тайные подвиги ея, всенощныя молитвы ея, сердечныя воздыханія, слезы, колѣнопреклоненія, воздѣянія рукъ видѣлъ только Самъ Богъ: и днемъ и ночью прибѣгала она къ милосердію Его, какъ нѣкогда блудница, омывшая слезами ноги Господни. И было покаяніе ее болѣе, нежели содѣянный грѣхъ: ибо она смиреніемъ умертвила всѣ свои страсти и похоти, уничижила себя предъ всѣми, свою волю побѣдила самоотверженіемъ, и стала какъ бы ангеломъ во плоти. Тѣло ея, нѣкогда оскверненное, теперь же очищенное подвигами покаянія и обильными слезами, стало святымъ храмомъ Божіимъ, обиталищемъ Святаго Духа.

По прошествіи восьми лѣтъ, случился въ монастырѣ недостатокъ въ маслѣ, и Ѳеодора была послана съ верблюдами въ городъ Александрію купить масла. Между тѣмъ мужъ ея, не зная куда удалилась жена его, и что случилось съ нею, долго искалъ ее. Не находя ея, онъ день и ночь сѣтовалъ, и прилежно молился Богу, чтобы онъ открылъ ему, гдѣ находится его жена. И вотъ однажды ночью увидалъ онъ ангела, который возвѣстилъ ему:

— «Не печалься о женѣ своей, ибо она работаетъ Богу посреди слугъ Его. Если же ты хочешь увидать ее, ступай поутру и стань при церкви святаго Петра, — тамъ ты ее увидишь: ибо кто пройдетъ мимо церкви и будетъ привѣтствовать тебя, тотъ и есть твоя жена».

Обрадовался мужъ Ѳеодоры такому ангельскому видѣнію, извѣстившему его о женѣ и о томъ, какъ онъ ее увидитъ. Рано утромъ онъ поспѣшилъ къ церкви святаго Петра и, ставъ тамъ, началъ глядѣть направо и налѣво, ожидая увидать то, чего желалъ. Въ это время прошла съ верблюдами блаженная Ѳеодора, одѣтая въ мужское монашеское одѣяніе: мужъ не узналъ ее, да и нельзя было узнать ее: съ одной стороны — вслѣдствіе мужской одежды, съ другой — вслѣдствіе перемены въ лицѣ; нѣкогда она была прекрасна лицемъ, но отъ поста и подвиговъ иноческихъ увяла красота ея. Ѳеодора же, издали узнавши его, незамѣтно прослезилась, и сказала въ себѣ:

— «О, горе мнѣ, грѣшницѣ! За грѣхъ противъ своего мужа лишилась я милости Божіей!»

Проходя же мимо него, она поклонилась ему и сказала:

— «Добрый день, господинъ!»

И онъ также поклонился ей, сказавъ:

— «Будь здравъ, отче!»

И такъ они разошлись. Простоявъ едва не весь день, мужъ Ѳеодоры возвратился домой, скорбя, что не получилъ того, чего желалъ, и видѣніе ангельское считая за обманъ. Дома онъ снова сталъ молиться со слезами:

— «Господи! Ты видишь скорбь мою, услыши молитву мою и открой мнѣ, жива-ли жена моя, или нѣтъ? На добромъ ли пути она находится или на зломъ?»

И вотъ въ другую ночь онъ снова видитъ въ видѣніи ангела говорящаго:

— «О чемъ ты плачешь? Развѣ не видѣлъ ты жены своей вчера, какъ я сказалъ тебѣ?»

Онъ сказалъ:

— «Не видалъ, господинъ мой».

Ангелъ же сказалъ:

— «Развѣ я не говорилъ тебѣ, что тотъ, кто проходя мимо, поклонится тебѣ и будетъ привѣтствовать тебя, — тотъ и есть жена твоя?»

Тогда мужъ, понявъ, что видѣлъ жену свою, но не узналъ ее, благодарилъ Бога, что жена его жива и служитъ Богу: надѣялся онъ и самъ спастись молитвами ея. И блаженная Ѳеодора благодарила Бога, что она видѣла мужа и что мужъ не узналъ ее. Возвратившись же въ монастырь, она прилежала спасенію своему, постясь сначала одинъ день; потомъ по два, далѣе — по три и по четыре дня; иногда же цѣлую недѣлю пребывала она безъ пищи, прилежно молясь о прощеніи своего грѣха.

Близъ того монастыря было озеро, гдѣ жилъ звѣрь — крокодилъ [3], который часто выходилъ изъ озера и пожиралъ проходящихъ мимо людей и скотъ. Епархъ Григорій [4], назначенный царемъ Зинономъ [5] править городомъ Александріей, на проходящей мимо озера дорогѣ поставилъ стражу, чтобы никто не проходилъ тою дорогой. Желая узнать благодать Божію, обитающую въ Ѳеодорѣ, игуменъ призвалъ ее и сказалъ:

— «Братъ Ѳеодоръ, намъ нужна вода; возьми водоносъ, пойди, почерпни воды изъ озера и принеси мнѣ».

Ѳеодора, какъ добрый послушникъ, взявши водоносъ, пошла. Стража, встрѣтившая ее, сказала:

— «Не ходи сюда, отче, за водой, ибо тебя звѣрь растерзаетъ».

Она же возразила:

— «Отецъ мой игуменъ послалъ меня, и я долженъ исполнить то, что, приказано».

Когда она пришла на берегъ озера, вышелъ крокодилъ, и понесъ ее на своей спинѣ на средину озера. Когда же она почерпнула воды, звѣрь снова принесъ ее на берегъ. Она закляла звѣря, дабы съ того времени онъ никому не дѣлалъ вреда, — и тотчасъ звѣрь оказался мертвымъ. Стража, увидавъ такое чудо, возвѣстила о немъ игумену и епарху, и всѣ прославляли Бога. Братія же удивлялись, что звѣрь не сдѣлалъ никакого вреда блаженной и похваляли силу послушанія.

Но нѣкоторые изъ братіи, подстрекаемые діаволомъ (ибо никто не свободенъ отъ вражескихъ искушеній), не повѣрили случившемуся и начали ненавидѣть Ѳеодору, говоря:

— «Вотъ мы столько лѣтъ прожили въ монастырѣ и чудесъ не творимъ, а онъ только вчера пришелъ и уже чудодѣйствуетъ: не хочетъ ли быть больше насъ? Не волшебствомъ ли какимъ онъ умертвилъ звѣря?»

Въ нѣсколькихъ верстахъ отъ сей обители стоялъ, въ глубокой пустынѣ, другой монастырь. Ненавистники, написавъ тайно отъ своего игумена на имя того монастыря грамоту и, придя поздно вечеромъ къ келліи блаженной Ѳеодоры, сказали ей:

— «Братъ Ѳеодоръ, игуменъ приказываетъ тебѣ отнести эту грамоту скорѣе въ тотъ монастырь».

Ѳеодора вставши, взяла грамоту и ночью пошла въ монастырь. А ненавистники сдѣлали это для того, чтобы она на дорогѣ была растерзана звѣрями, ибо тамъ было безчисленное множество звѣрей [6], и потому никому нельзя было ночью пройти тѣмъ путемъ. Ненавистники такъ разсуждали между собою:

— «Посмотримъ, возвратится-ли цѣлъ сей святоша, коему повинуются звѣри?»

Когда Ѳеодора шла тѣмъ путемъ, встрѣтился съ ней громадный звѣрь и, поклонившись ей, повернулъ назадъ и пошелъ впереди ея, провожая до монастырскихъ вратъ. Звѣрь толкнулъ во врата; привратникъ отворилъ ихъ, и святая Ѳеодора пошла съ граматою къ игумену. Но такъ какъ привратникъ не затворилъ вратъ, то звѣрь вошелъ въ монастырь и, схвативъ привратника, началъ терзать его.

Привратникъ возопилъ:

— «Горе, горе, помогите мнѣ!»

Всѣ пробудились отъ такого крика. Узнавь о случившемся, святая воротилась изъ келліи игумена и подошла къ терзаемому звѣремъ брагу. Схвативъ звѣря за горло, она освободила привратника и сказала звѣрю:

— «Какъ ты дерзнулъ напасть на образъ Божій и хотѣлъ умертвить его? Умри же самъ».

И тотчасъ палъ звѣрь къ ногамъ Ѳеодоры и издохъ. Брата же, истерзаннаго звѣремъ, она помазала елеемъ, съ призываніемъ имени Христова, осѣнила раны его крестнымъ знаменіемъ и содѣлала здравымъ и невредимымъ. Видя совершившееся чудо, всѣ поклонились блаженной и прославляли Бога, покорившаго дикихь звѣрей рабу своему Ѳеодору. Будучи же отпущена изъ того монастыря, Ѳеодора очень рано возвратилась въ свой монастырь и, пришедши, никому не повѣдала, гдѣ она была и что сдѣлала.

На другой день пришли иноки въ тотъ монастырь съ какимъ-то приношеніемъ и, расказавъ о случившемся игумену и всей братіи, кланялись игумену, благодаря, что ученикъ его Ѳеодоръ избавилъ привратника оть зубовъ звѣря и исцѣлилъ его отъ ранъ, а самого звѣря умертвилъ. Слыша это, игуменъ и всѣ иноки очень удивлялись. Отпустивъ пришедшую братію, игуменъ собралъ всѣхъ иноковъ и спрашивалъ ихъ:

— «Кто посылалъ брата Ѳеодора въ тотъ монастырь?»

Всѣ отказались, говоря: — «не знаемъ».

Спросилъ игуменъ и Ѳеодору, говоря:

— «Кто тебя, братъ, посылалъ ночью въ монастырь тотъ?»

Не желая открыть своихъ ненавистниковъ, посылавшихъ ее, Ѳеодора сказала игумену:

— «Прости меня, отче! вздремнулъ я въ келліи и не помню, кто подошелъ, приказывая мнѣ твоимъ именемъ поскорѣе нести грамоту къ тому игумену, и я пошелъ, исполняя послушаніе».

Тогда ненавистники, познавъ благодать Божію въ блаженной Ѳеодорѣ, стали раскаиваться въ злобѣ своей и, припавъ къ ней, просили прощенія. Она же, будучи незлобива, нисколько за то на нихъ не гнѣвалась, даже никому не разсказала про нихъ, а напротивъ — себя уничижала, какъ грѣшную и недостойную любви братіи.

Однажды, когда Ѳеодора исполняла свое послушаніе, явился ей бѣсъ, говоря съ гнѣвомъ:

— «Ты, скверная прелюбодѣйка, бросившая своего мужа, на меня-ли вооружаться пришла сюда? Всю свою силу употреблю я, чтобы заставить тебя отречься не только отъ иночества, но и отъ вѣры въ Распятаго, и бѣжать отъ мѣста сего! И не думай, что меня нѣтъ здѣсь, ибо я не оставлю тебя въ покоѣ, пока не запутаю въ сѣти ноги твои и не ввергну тебя въ яму, коей ты не ожидаешь».

Ѳеодора же, осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ, сказала:

— «Богъ да сокрушитъ силу твою, діаволъ!»

И бѣсъ сталъ невидимъ.

Спустя нѣкоторое время, блаженная Ѳеодора снова была послана съ верблюдами въ городъ Александрію купить для нуждъ монастыря пшеницы.

Отпуская ее въ путь, игуменъ сказалъ:

— «Если, чадо, ты запоздаешь въ дорогѣ, то сверни къ монастырю Енатскому, и тамъ переночуй съ верблюдами» (ибо былъ на пути тамъ близъ города монастырь, называемый «Енатъ» [7].

Отправившись, Ѳеодора дѣйствительно запоздала въ дорогѣ и, согласно повелѣнію игумена, зашла въ Енатскій монастырь и, поклонившись игумену сей обители, просила благословенія дать отдохнуть верблюдамъ пока не наступитъ день. Игуменъ далъ ей мѣсто въ гостинницѣ, гдѣ былъ загонъ для верблюдовъ. Въ это время находилась въ гостинницѣ немолодыхъ уже лѣтъ дѣвица, дочь того игумена, пришедшая поклониться отцу своему и навѣстить его. Видя молодого инока (т. е. блаженную Ѳеодору), дѣвица, по наущенію діавольскому, почувствовала къ нему вожделѣніе, пришла ночью къ Ѳеодорѣ, спавшей около верблюдовъ, и не зная, что это женщина, начала съ безстыдствомъ приставать къ ней и склонять ко грѣху. Но Ѳеодора сказала:

— «Отойди отъ меня, сестра, ибо я не привыкъ къ такому дѣлу; къ тому же, я имѣю въ себѣ злого духа и боюсь, какъ бы онъ не убилъ тебя».

Удалившись со стыдомъ, дѣвица нашла другого гостя, съ коимъ сотворила беззаконіе и зачала во чревѣ. Между тѣмъ Ѳеодора, когда наступилъ день, отправилась въ городъ и, исполнивъ послушаніе, возвратилась въ свой монастырь и продолжала подвиги для своего спасенія. Черезъ шесть мѣсяцевъ открылось, что дѣвица беременна и домашніе стали бить ее и допрашивать: кто ее сдѣлалъ такою? Она же, по наущенію діавола, обвинила блаженную Ѳеодору, говоря:

— «Октодекатскій монахъ Ѳеодоръ, идя въ городъ съ верблюдами, ночевалъ въ гостинницѣ, ночью пришелъ ко мнѣ, и я зачала отъ него».

Услыхавъ это, отецъ ея, игуменъ Енатскій, послалъ своихъ иноковъ въ монастырь Октодекатъ съ жалобою игумену, что его инокъ обезчестилъ дѣвицу.

Игуменъ, призвавъ Ѳеодору, спросилъ ее:

— «Слышишь, что говорятъ люди эти про тебя, разсказывая, будто ты обезчестилъ дѣвицу и она теперь беременна?»

Ѳеодора отвѣчала:

— «Прости меня, отче, но Богъ свидѣтель, что я въ семъ неповиненъ».

Игуменъ, зная чистую, ангелоподобную жизнь брата Ѳеодора, не повѣрилъ тому, что разсказывали о немъ иноки. Когда же та дѣвица родила сына, Енатскіе иноки пришли въ монастырь Октодекатскій и бросили дитя среди монастыря, укоряя живущихъ тамъ братій и говоря:

— «Воспитывайте вашего младенца!»

Тогда игуменъ, увидавъ младенца, повѣрилъ, что дѣйствительно было такъ, какъ разсказывали, и очень разгнѣвался на неповинную и чистую душою и тѣломъ Ѳеодору. Собравъ братію и призвалъ Ѳеодору, онъ спросилъ ее:

— «Скажи намъ, окаянный, чтó это сдѣлалъ ты? Навелъ ты безчестіе на монастырь нашъ и поруганіе на нашъ иноческій чинъ! Не убоялся ты Бога. Мы считали тебя какъ-бы ангеломъ, а ты оказался сообшникомъ бѣсовъ. Итакъ, сознайся въ своемъ беззаконіи».

Блаженная же Ѳеодора, дивясь случившейся напасти, со смиреніемъ сказала:

— «Простите меня, отцы святые, грѣшенъ я!»

Посовѣтовавшись между собою, иноки изгнали ее изъ монастыря съ безчестіемъ и побоями, отдавъ ей младенца. Такъ велико было дивное терпѣніе блаженной! Однимъ своимъ словомъ она могла бы доказать свою невинность, но, не желая открыть тайны, что она — женщина, приняла она на себя чужой грѣхъ, какъ возмездіе за свое прежнее преступленіе. Взявши младенца, она сѣла у монастырскихъ вратъ, рыдая, какъ Адамъ, изгнанный изъ рая. Противъ монастыря устроила она для младенца маленькую хижинку и, выпрашивая у пастуховъ молока, въ продолженіе цѣлыхъ семи лѣтъ питала имъ младенца; сама же она терпѣла и голодъ, и жажду, и наготу, и холодъ, и зной, употребляя для питья морскую воду и питаясь дикими травами.

Не перенося такого терпѣнія, діаволъ задумалъ прельстить Ѳеодору инымъ образомъ: онъ принялъ видъ ея мужа и войдя въ хижину, гдѣ она сидѣла съ младенцемъ, сказалъ:

— «Здѣсь ли ты, госпожа моя? Столько лѣтъ я тружусь, со слезами отыскивая тебя, а ты и не думаешь о мнѣ, госпожа моя? Не знаешь ли, что ради тебя я оставилъ отца и матерь, а ты бросила меня? Кто склонилъ тебя придти на мѣсто сіе? Гдѣ цвѣтъ лица твоего? Зачѣмъ ты такъ изнурила себя? Итакъ, подойди ко мнѣ, возлюбленная моя, и пойдемъ въ домъ нашъ. Ибо если ты хочешь, то можешь соблюдать цѣломудріе и дома: я не буду препятствовать тебѣ. Вспомни любовь мою, госпожа, и иди со мною въ домъ нашъ».

Блаженная не узнала, что это — бѣсъ, но подумала, что это дѣйствительно ея мужъ, и сказала ему:

— «Нельзя мнѣ возвратиться къ тебѣ въ міръ, изъ котораго я бѣжала грѣха моего ради; боюсь, да не впаду въ бóльшіе грѣхи».

Когда же она подняла руку свою съ крестнымъ знаменіемъ на молитву, тотчасъ бѣсъ сталъ невидимъ. Тогда блаженная познала, что это былъ діаволъ и сказала:

— «Едва не прельстилъ ты меня, діаволъ».

Она раскаивалась, что вступила въ бесѣду съ діаволомъ, и съ того времени стала тщательнѣе беречь себя отъ бѣсовскихъ козней. Но діаволъ не переставалъ вооружаться противъ Ѳеодоры. Вотъ собралъ онъ множество бѣсовъ, кои, принявъ видъ разныхъ звѣрей, напали на нее, крича человѣческимъ голосомъ:

— «Растерзаемъ прелюбодѣйку сію!»

Ѳеодора же, перекрестившись, сказала: Обышедше обыдоша мя, и именемъ Господнимъ противляхся имъ (Псал. 117, 11), и бѣсы тотчасъ исчезли. Потомъ діаволъ, желая прельстить ее сребролюбіемъ, показалъ ей множество золота и людей, собирающихъ его, — но и это все отъ крестнаго знаменія исчезло.

Затѣмъ діаволъ принялъ видъ князя; и множество всадниковъ, впереди его, прошли мимо хижины Ѳеодоры и кричали:

— «Князь ѣдетъ, князь ѣдетъ!»

Потомъ они скачали Ѳеодорѣ:

— «Поклонись князю».

Она же отвѣтила:

— «Я кланяюсь Единому Богу».

Тогда они, вытащивъ ее изъ хижины, насильно повели къ начальнику тьмы (Богъ попустилъ имъ прикоснуться къ святой, дабы она была искушенна, яко злато въ горнилѣ — Прем. 3, 6), и принуждали поклониться ему. Но она не восхотѣла, говоря:

— «Я Господу Богу моему покланяюсь и Ему Единому служу».

Тогда бѣсы стали бить ее безъ пощады и, оставивъ едва живою, ушли. Пастухи же, придя къ Ѳеодорѣ, нашли ее лежащею какъ мертвую и, думая, что она умерла, принесли ее въ хижину и тамъ положили. Возвѣстили о томъ и въ монастырѣ, говоря:

— «Инокъ вашъ Ѳеодоръ умеръ; возьмите тѣло его и похороните».

Игуменъ съ братіею пришелъ въ хижину Ѳеодоры и замѣтивъ, что душа ея еще въ ней, сказалъ:

— «Оставьте его, ибо онъ будетъ живъ».

И возвратились они въ монастырь. Ѳеодора же, придя въ полночь въ себя, стала плакать и бить себя въ грудь, восклицая:

— «Горе мнѣ грѣшной, горе мнѣ безпомощной! О, какъ казнитъ меня Богъ за грѣхи мои».

И, поднявъ руки къ небу, возопила громкимъ голосомъ:

— «Боже милосердный, избавь меня отъ руки діавола и прости мнѣ прегрѣшенія мои!»

Ночевавшіе близъ того мѣста пастухи, услыхавъ, что блаженная Ѳеодора, которую они считали мертвою, молится, удивились тому, что она еще жива, и прославили Бога.

Послѣ сего игуменъ приказалъ взять отъ нея младенца въ монастырь, чему Ѳеодора очень обрадовалась, ибо освободилась отъ труда и заботы о воспитаніи младенца. Сама же она продолжала скитаться по пустынѣ. Тѣло ея почернѣло отъ холода и зноя, очи ея потускнѣли отъ горькихъ слезъ, и жила она со звѣрями, которые, какъ овцы, повиновались ей и были кротки.

Еще разъ покусился на нее діаволъ. Увидавъ ее сильно алчущею, онъ явился ей во образѣ воина, принесшаго хорошую пищу, и сказалъ:

— «Князь, который тебя билъ, теперь раскаивается въ этомъ и прислалъ тебѣ сію пищу, прося простить его и принять ее отъ него».

Ѳеодора же, познавъ прелесть бѣсовскую, осѣнила себя крестнымъ знаменіемъ и сказала:

— «Богъ да уничтожитъ и разрушитъ коварство твое, врагъ! Богъ — мой помощникъ, и не прельстишь ты меня».

Съ того времени пересталъ діаволъ искушать ее. По прошествіи семи лѣтъ такого многотруднаго житія Ѳеодоры, иноки сжалились и пришли къ игумену, говоря:

— «Помилуй, отче, брата Ѳеодора, ибо онъ уже совершилъ покаяніе за грѣхъ свой: прости его и прими въ монастырь».

Игуменъ же отвѣчалъ:

— «Дѣйствительно, братіе, въ нынѣшнюю ночь Богъ возвѣстилъ мнѣ, что прощенъ грѣхъ брату Ѳеодору. Итакъ, идите, поищите его и приведите сюда».

Найдя Ѳеодору въ пустынѣ, братія привели ее въ монастырь; и сказалъ ей игуменъ:

— «Братъ Ѳеодоръ, Богъ простилъ тебѣ грѣхъ, который ты сотворилъ. Живи съ нами въ монастырѣ и подвизайся; никуда не выходи больше изъ монастыря, чтобы опять діаволъ не ввергнулъ тебя въ искушеніе; воспитывай и сына твоего, дабы онъ былъ ревнителемъ твоихъ подвиговъ».

И далъ ей игуменъ келлію, освободивъ отъ всякихъ монастырскихъ трудовъ, чтобы она спокойно молилась Богу и отдохнула бы послѣ столь великихъ трудовъ. И прожила Ѳеодора въ той келліи два года съ мнимымъ сыномъ своимъ Ѳеодоромъ, уча его грамотѣ и страху Божію, а также — смиренію, послушанію и другимъ иноческимъ добродѣтелямъ.

Въ одно лѣто была большая засуха, такъ что высохли въ монастырѣ колодцы, изсякли и озера. Тогда игуменъ сказалъ нѣкоторымъ братьямъ:

— «Никто другой не умолитъ Бога, чтобы Онъ далъ намъ воды, какъ только отецъ Ѳеодоръ, ибо онъ исполненъ великой благодати Божіей».

Призвавъ къ себѣ блаженную, игуменъ сказалъ:

— «Отецъ Ѳеодоръ, возьми сосудъ и почерпни намъ воды изъ колодца».

Колодезь же былъ сухъ и не имѣлъ ни одной капли воды.

— «Благаслови, отче!» сказала Ѳеодора, и пошла къ колодцу. Опустивъ въ колодезь сосудъ, она наполнила его чистой водой и принесла игумену съ братіей: видя сіе, всѣ дивились. Тотчасъ пошли они къ колодцу, въ коемъ давно уже высохла вода и, заглянувъ, увидѣли, что онъ полонъ воды, и прославили Бога. Было же воды той довольно для всякой монастырской нужды, до тѣхъ поръ пока не пошелъ дождь и не наполнилъ водою всѣ высохшіе водоемы.

Блаженная Ѳеодора, будучи смиренна духомъ, говорила братіи:

— «Не ради меня совершилось сіе, но ради пославшаго меня, отца нашего игумена, который имѣетъ твердую, непоколебимую вѣру въ Бога, — а я лишь исполнилъ то, что приказано мнѣ, надѣясь на молитвы отца нашего».

И продолжала жить Ѳеодора въ келліи своей, молясь Богу и воспитывая мнимаго своего сына.

Въ одинъ вечеръ, взявъ съ собою на виду у всѣхъ отрока, Ѳеодора заперлась съ нимъ въ келліи и начала поучать его. Игуменъ же, по внушенію Божію, послалъ нѣкоторыхъ изъ братій незамѣтно послушать у келліи, о чемъ бесѣдуетъ она съ отрокомъ своимъ. Ѳеодора, прижавъ отрока къ груди своей и обнявши, цѣловала его, говоря:

— «Сынъ мой возлюбленный! Время мое настало, конецъ мой пришелъ и я отхожу отъ тебя; ты же не плачь о мнѣ и не говори себѣ: «я — сирота», ибо имѣешь ты отцемъ Бога, покрывающаго тебя благодатію Своею, Коему и я (если обрящу дерзновеніе предъ Нимъ) буду молиться о тебѣ. Выслушай послѣднія слова мои и запечатлѣй ихъ въ сердцѣ своемъ: возлюби Бога больше всякой твари и больше самого себя, прилѣпись къ Нему всѣмъ сердцемъ, не переставай славословить Его и молиться Ему устами и сердцемъ, языкомъ и умомъ. Правила общаго никогда не оставляй, но съ прочею братіею ходи въ церковь: къ часамъ — первому, третьему, шестому и девятому, къ вечернѣ, полунощницѣ и утренѣ. Всѣ молитвы твои да будутъ соединены съ сокрушеніемъ сердечнымъ, со слезами и воздыханіемъ. Плачь предъ Богомъ каждый день, да сподобишься вѣчнаго утѣшенія. Слушайся игумена и братію, откажись отъ воли своей, храни незлобіе отнынѣ и до конца жизни своей; загради молчаніемъ уста свои; старайся, чтобы не осудить кого-нибудь и не посмѣяться чужому грѣху; видя же согрѣшающаго, помолись о немъ Единому безгрѣшному Богу, да исправитъ его, а тебя да избавитъ отъ грѣхопаденій и искушеній вражіихъ. Ничего не говори ни празднаго, ни сквернаго, ни хульнаго: да не изыдетъ изъ устъ твоихъ такое слово, за которое пришлось бы тебѣ дать отвѣтъ въ день суда; будь кротокъ и смирененъ сердцемъ, всѣхъ почитай за отцовъ и благодѣтелей своихъ, а себя считай ниже всѣхъ. Если услышишь, что кто-нибудь изъ братіи боленъ, не полѣнись посѣтить его и съ усердіемъ послужи ему, и всякое возложенное на тебя послушаніе исполняй безъ ропота. Нищету и нестяжаніе люби такъ, какъ бн многоцѣнное сокровище. Вспоминай жизнь мою, какъ я съ тобою скиталась: что пріобрѣла я въ хижинѣ моей предъ оградою монастырскою? явства ли или одежды? утварь ли или какое сокровище? Ничего иного, какъ только Бога. Ибо что для человѣка важнѣе Бога и Божественной любви Его? Онъ есть сокровище наше, Онъ — богатство, Онъ пища и питіе, Онъ — одежда и покровъ, Онъ — здравіе наше и крѣпость, Онъ — веселіе и радость, Онъ — надежда и упованіе наше: Его потщись стяжать, сынъ мой. Если ты стяжаешь Его, — довольно съ тебя, и возвеселишься о Немъ болѣе, нежели въ томъ случаѣ, когда бы пріобрѣлъ весь міръ. Старайся сохранить чистоту свою: какъ нынѣ ты чистъ тѣломъ и душою, такъ пребывай и до конца жизни своей. Блюди себя, чадо мое, чтобы не оскорбить Духа Божія и не удалить его отъ себя сластолюбіемъ и плотоугодіемъ. Умертви уды свои, не давай покоя и послабленія тѣлу своему: какъ осла непокорнаго смиряй его голодомъ, жаждою, работою и ранами, пока не представишь Христу душу свою, какъ чистую невѣсту. Соблюдай себя тщательно отъ бѣсовскихъ козней, трезвись и бодрствуй: ибо діаволъ не дремлетъ, ища поглотить всякаго, служащаго Богу. Отъ сего-то врага да защититъ тебя помощь Божія! Также, чадо мое, творя и обо мнѣ поминовеніе, да обрящу милость у праведнаго Судіи, Который будетъ судить не только явные грѣхи, но и тайные, и къ Которому я нынѣ отхожу».

Отрокъ же, будучи разумнымъ, сказалъ:

— «Неужели, отче мой, ты уходишь отъ меня, оставляя меня сиротою? Что я буду дѣлать безъ тебя? Увы мнѣ, бѣдному! Горе мнѣ, сиротѣ, что лишаюсь я тебя, добрый отецъ мой!»

Ѳеодора же, утѣшая его, сказала:

— «Вѣдь, я говорилъ тебѣ, чтобы ты не называлъ себя сиротою, потому что ты имѣешь Бога хранителемъ твоимъ, пекущимся о тебѣ: Онъ будетъ для тебя отцемъ и матерью, учителемъ и наставникомъ, покровителемъ и руководителемь ко спасенію».

Послѣ сего Ѳеодора встала и со слезами начала молиться, говоря:

— «Боже, вѣдый грѣхи мои и покаяніе! Ты знаешь печаль сердца моего, — знаешь, какъ я непрестанно сокрушалась о томъ, что прогнѣвала Тебя, Господи! Ты знаешь труды мои, коими я смиряла грѣшное тѣло мое, — за то, что дерзнула сдѣлать беззаконіе и огорчить благость Твою. Ты знаешь печаль души моей, знаешь, что душа моя, съ того времени, какъ я сознала грѣхъ свой во все время не переставала сѣтовать и горько скорбѣть о томъ, что прогнѣвала Тебя. Итакъ, услыши нынѣ стенаніе мое, вонми молитвѣ моей, виждь, какъ воскъ, таящее сердце мое, испытай его, воззри на слезы мои и помилуй окаянную душу мою! Остави беззаконія. мои, прости грѣхи мои, не помяни злыхъ дѣлъ моихъ: по милости Твоей помяни мя Ты, ради благости Твоея, Господи (Псал. 24, 7). Пріими покаяніе мое, пріими молитву и рыданіе мое, пріими же и душу мою!» Такъ она долго молилась, и не все можно было разслышать изъ того, что она говорила, — слышны были только плачь ея и біеніе въ перси. Плакалъ вмѣстѣ съ нею и отрокъ, рыдая о сиротствѣ своемъ. Она снова утѣшала его и опять молилась. Наконецъ, она съ радостію сказала:

— «Благодарю Тебя, премилосерднаго Творца моего, что Ты услышалъ и помиловалъ меня и избавилъ душу мою отъ смерти и очи мои отъ слезъ».

Произнося и другія благодарственныя слова и возвеселившись духомъ, Ѳеодора умолкла. Можно было подумать, что она предала душу свою святую въ руки Господа своего, ибо уже болѣе не слышно было ея словъ, только слышно было, какъ плакалъ отрокъ. Въ тотъ часъ стали благовѣстить къ утренѣ. Иноки слышавшіе все, что говорила Ѳеодора, пошли къ игумену и все разсказали ему. Игуменъ же выслушавъ разсказъ ихъ, началъ со слезами говорить:

— «Я, чада мои, въ ночь сію видѣлъ видѣніе, будто два свѣтоносныхъ мужа, явившись, повели меня на высоту небесную, откуда дошелъ до меня голосъ, говорящій: «Пріиди и посмотри, какія блага уготовалъ Я невѣстѣ Моей Ѳеодорѣ». И увидалъ я свѣтоносный рай, красоту и великолѣпіе коего незьзя описать. Явившіеся мужи, введя меня внутрь рая, показали мнѣ чертоги и въ немъ приготовленный золотой одръ, и ангелъ, стоя при немъ, охранялъ его. Спросилъ я ведущихъ меня: «Для кого приготовлены чертогъ сей и одръ?» И они сказали мнѣ: «Погоди немного, и узришь славу Божію». Вскорѣ я увидѣлъ чины ангельскіе, мучениковъ и преподобныхъ, идущихъ съ пріятнымъ пѣніемъ, сладости коего нельзя и повѣдать; посреди ихъ я увидѣлъ прекрасную жену, въ великой славѣ; приведя въ чертогъ, ее посадили на одрѣ, воспѣвая пресладкія пѣсни; я же съ благоговѣніемъ поклонился честной женѣ той. И сказалъ мнѣ ангелъ: «Знаешь ли, кто это?» Я отвѣчалъ: «Не знаю, господинъ мой». Онъ же сказалъ мнѣ: «Это инокъ твой, Ѳеодоръ; по природѣ своей онъ былъ женщиной, мужемъ же онъ былъ только по виду. Поживъ немного въ супружествѣ, Ѳеодора ради Бога оставила міръ и трудилась въ нашемъ монастырѣ и, будучи оклеветана за родившую младенца дѣвицу, не открыла, что она — женщина; какъ будто бы настоящій отецъ, она приняла младенца и выростила его. Будучи же изгнана изъ вашего монастыря, она много пострадала, питаясь травою и водой морскою, терпя холодъ, зной и нищету и перенося многія напасти отъ бѣсовъ. За все сіе такъ возвеличилъ ее милосердый Богъ: ибо Онъ возлюбилъ ее, какъ невѣсту Свою, и сдѣлалъ ее наслѣдницею Царствія Своего со всѣми святыми». Услышавъ сіе, я началъ плакать, что не зналъ тайны сей и, повѣривъ лжи, оскорбилъ святую, изгнавъ ее съ безчестіемъ изъ монастыря: во время плача я проснулся. Итакъ, чада мои, въ настоящее время сердце мое исполнено радости и печали. Радуюсь, что сподобился видѣть преславное видѣніе, коего око человѣческое не видѣло, и слышать пресладкіе звуки святыхъ пѣсней, коихъ ухо не слышало; скорблю же и плачу, что не знали мы рабы Божіей и возлюбленной невѣсты Его, живущей между нами, и, не вѣдая, долгое время оскорбляли ее».

Послѣ сего игуменъ, собравъ братію, пошелъ къ келліи блаженной Ѳеодоры и, толкнувъ въ дверь, сказалъ:

— «Отче Ѳеодоръ, благослови!»

Но отвѣта не было, ибо Ѳеодора преставилась уже ко Господу. Отрокъ же, плача надъ нею, уснулъ, и едва могли разбудить его. Войдя въ келлію, братія увидѣли блаженную Ѳеодору, лежащую на землѣ; руки ея были сложены на груди и очи закрыты, лицо же ея сіяло красотою, какъ лицо ангельское. Когда стали готовить къ погребенію честное ея тѣло, открылъ игуменъ перси ея, изсохшія отъ продолжительнаго поста; и всѣ узнали, что то была женщина. Игуменъ повелѣлъ братіи, чтобы они никому не открывали тайны сей, пока не будутъ приглашены тѣ, кои оклеветали преподобную въ безчестіи дѣвицы, и послалъ братію къ Енатскому игумену, говоря:

— «Молимъ любовь твою, отче: приди къ намъ съ своею братіею, ибо сегодня у насъ великій праздникъ и мы хотимъ, чтобы и ты праздновалъ съ нами».

И пришелъ игуменъ Енатскій, вмѣстѣ со своими иноками; и привели его къ святому тѣлу блаженной Ѳеодоры, говоря:

— «Отче, мужъ дочери твоей умеръ».

Показавъ ему тѣло преподобной, спросили:

— «Не это ли Ѳеодоръ?»

И сказалъ Енатскій игуменъ:

— «Дѣйствительно, это онъ».

Спросили и пришедшихъ съ нимъ монаховъ, говоря:

— «Знаете ли вы его?»

Тѣ сказали:

— «И хорошо знаемъ: это лживый братъ Ѳеодоръ, осквернившій дѣвицу; да воздастъ ему Богъ по дѣламъ его!»

Тогда Октодекатскій игуменъ открылъ перси ея и, показавъ женскіе сосцы ея, сказалъ:

— «Мужское-ли сіе тѣло? Да, отцы, ошиблись мы; мы думали что это — мужчина, а на самомъ дѣлѣ то была женщина; измѣнивъ внѣшній видъ и принявъ мужское имя, она, какъ ангелъ, жила среди насъ грѣшниковъ, не знавшихъ тайны сей, и многія напасти претерпѣла отъ насъ. Нынѣ же кончина ея показала, чѣмъ она была и что есть, ибо она праведна и преподобна и Христу Богу нашему угодна, такъ какъ я видѣлъ ее веселящеюся въ небесномъ чертогѣ во славѣ и свѣтѣ великомъ съ ликами ангельскими и со всѣми святыми».

Тогда всѣ предстоявшіе ужаснулись и удивились сей великой тайнѣ; оклеветавшіе же ее въ грѣхѣ, въ коемъ она была неповинна, весьма устыдились, и всѣ много плакали, восклицая:

— «Горе намъ, что мы столь долго оскорбляли рабу Божію!»

И, припадая ко святымъ мощамъ ея, со слезами говорили:

— «Прости намъ, раба Божія, что мы въ невѣдѣніи согрѣшили противъ тебя!»

Послѣ сего явился ангелъ Божій Октодекатскому игумену, говоря:

— «Возьми коня и отправляйся къ городу и, кого встрѣтишь перваго, того возьми и приведи сюда».

Игуменъ тотчасъ отправился, и, увидавъ на дорогѣ идущаго навстрѣчу ему человѣка, спросилъ его:

— «Куда ты идешь?»

Тотъ отвѣчалъ:

— «Я слышалъ, что въ какомъ-то монастырѣ умерла жена моя, и иду, чтобы увидѣть ее».

Игуменъ, взявъ съ собою человѣка сего и посадивъ его на коня, возвратился въ монастырь и привелъ его къ святому тѣлу преподобной. Увидавъ Ѳеодору, мужъ ея началъ горько и безутѣшно рыдать предъ мощами ея. — Безчисленный сонмъ иноковъ, живущихъ окрестъ Октодекатскаго монастыря, услышавъ о всемъ случившемся, собрался со свѣчами и кадилами и, обрядивъ святое тѣло преподобной Ѳеодоры, съ честію похоронили его въ монастырѣ, въ коемъ она добрѣ подвизалась. И свѣтло праздновали въ теченіе многихъ дней, прославляя Христа Бога и величая возлюбленную невѣсту Его — преподобную Ѳеодору. Мужъ же ея, послѣ ея погребенія, испросилъ себѣ келлію, въ коей жила жена его, или, лучше сказать, невѣста Христова, и, постригшись въ иноки, подвизался въ ней въ постѣ, молитвѣ и слезахъ, поминая подвиги преподобной Ѳеодоры, и, спустя немного времени, отошелъ ко Господу. А отрокъ Ѳеодоръ, коего преподобная имѣла вмѣсто сына, унаслѣдовалъ нравъ, подвиги, и все добродѣтельное житіе мнимаго отца своего, или — лучше сказать — матери своей, преподобной Ѳеодоры. Онъ достигъ такого совершенства, что по смерти игумена всѣми иноками былъ избранъ на его мѣсто, былъ добрымъ отцомъ, наставляющимъ чадъ своихъ на путь спасенія, и самъ тѣмъ же путемъ пошелъ въ слѣдъ преподобной Ѳеодоры и водворился съ нею въ обителяхъ небесныхъ.

Молитвами святыхъ Твоихъ, Господи, не лиши и насъ небеснаго Царствія Твоего. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Александрія — знаменитый городъ, основанный Александромъ Великимъ около 333 года до Р. X. на мысѣ, выдающемся въ южный берегъ Средиземнаго моря (нѣсколько южнѣе нынѣшняго города того же наименованія); былъ нѣкогда центромъ науки и первымъ торговымъ городомъ на землѣ; въ началѣ IV вѣка сталъ центромъ христіанства и резиденціей патріарха.
[2] Ὀϰτωϰαίδεϰα — съ греч. значитъ восемнадцатъ. Отсюда монастырь и получилъ свое наименованіе. Нужно замѣтить, что въ первые вѣка Египетъ славился подвижничествомъ иноческимъ, которое тамъ первоначально и возникло, и изобиловалъ иноческими обителями, какъ то явствуетъ и изъ дальнѣйшаго повѣствованія настоящаго житія, почему нѣкоторые монастыри и получали наименованіе по разстоянію своему отъ ближайшаго болѣе или менѣе крупнаго центра.
[3] Громадное ящерообразное пресмыкающееся съ окостенѣлыми кожанными щитами на спинѣ, громадною пастью и острыми громадными зубами. Крокодилы пожираютъ не только крупныхъ рыбъ, падаль, но даже животныхъ и людей. Величайшая рѣка въ мірѣ — Нилъ, орошающая весь Египетъ, изобиловала ими и они приносили весьма значительный вредъ. Несмотря на это, древніе Египтяне обоготворяли ихъ и часто содержали въ прудахъ, гдѣ ихъ кормили мясомъ животныхъ и людей. Поэтому появленіе этого рѣчного гада въ озерѣ неудивительно, равно какъ и то, что власти, быть можегъ изъ боязни язычниковъ, которыхъ было еще много въ Александріи, не рѣшались изловить и уничтожить это опасное животное. Подъ озеромъ можно предполагать озеро Мореотисъ, или Маріутъ отстоявшее недалеко и отъ Александріи и отъ Нила, куда крокодилъ могъ отсюда и самъ довольно легко переползти.
[4] Епархъ — правитель области въ Греко-римской имперіи.
[5] Византійскій императоръ, царствовалъ съ 474 по 491 годъ.
[6] Пустыни Египетскія, какъ и вообще Африканскія, особенно изобилуютъ множествомъ свирѣпыхъ львовъ. Подъ именемъ звѣря, о которомъ повѣствуется далѣе, слѣдуетъ разумѣть льва.
[7] Вѣроятно около самаго города, — какъ показываетъ греческое наименованіе монастыря, въ разстояніи одной версты.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга первая: Мѣсяцъ Сентябрь. —Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1903. — С. 236-257.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0