Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 25 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Мѣсяцъ Сентябрь.
День десятый.

Житіе и страданіе святыхъ мученицъ Минодоры, Митродоры и Нимфодоры.

Три дѣвы — Минодора, Митродора и Нимфодора — принесли себя въ даръ Пресвятой Троицѣ. Иные приносятъ дары Богу отъ своего имѣнія, — подобно тому какъ нѣкогда три восточныхъ царя принесли Ему золото, ладанъ и смирну (Матѳ. 2, 11) [1]; дѣвы же святыя принесли Богу дары отъ внутреннихъ своихъ сокровищъ. Онѣ принесли Ему вмѣсто золота свои души, искупленныя не тлѣннымъ золотомъ, а честною кровію непорочнаго Агнца (1 Петр. 1, 19) [2]; вмѣсто ладана принесли чистую совѣсть, говоря вмѣстѣ съ апостоломъ: Христово благоуханіе есмы (2 Кор. 2, 15) [3]; вмѣсто смирны принесли въ даръ Господу самое тѣло, отдавши его еще въ непорочномъ дѣвствѣ на раны за Христа. Святыя дѣвы твердо были убѣждены въ томъ, что Господь требуетъ не временнаго богатства нашего, но насъ самихъ, какъ нѣкогда сказалъ Давидъ: Господь мой еси Ты, яко благихъ моихъ не требуеши (Псал. 15, 2). Поэтому онѣ и принесли въ жертву Богу самихъ себя, какъ это ясно видно изъ святой ихъ жизни и мужественныхъ страданій.

Святыя дѣвы родились въ Виѳиніи [4]. Сестры по плоти, онѣ остались сестрами и по духу: ибо единодушно предпочли лучше служить Богу, нежели быть рабынями міра и всей его суеты. Желая же вмѣстѣ съ душею и тѣло сохранить неоскверненнымъ и въ совершенной чистотѣ соединиться съ чистымъ Женихомъ своимъ, Христомъ Господомъ, святыя дѣвы послѣдовали Его призыву: изыдите отъ среды людей сихъ и отлучитеся, и нечистотѣ ихъ не прикасайтеся, и азъ пріиму вы (2 Кор. 6, 17) [5]. Всего болѣе возлюбивъ дѣвическую чистоту и зная, какъ трудно сохранить эту чистоту среди народа, склоннаго къ любодѣянію и непрестанному грѣху, святыя дѣвы оставили людское общество и, отстранивъ себя отъ всего міра, поселились въ уединенномъ мѣстѣ. Подобно тому, какъ воды рѣчныя, впадающія въ море, лишь только сольются съ морскими водами, тотчасъ теряютъ свою сладость и становятся солеными, — и чистота душевная, пребывая среди міра, не можеть не заразиться его сластолюбіемъ. Такъ, дочь Іакова, Дина, сохраняла свою дѣвическую чистоту, пока не отдала себя въ языческій городъ Сихемъ; но какъ только познакомилась съ жившими въ томъ городѣ дочерьми и вступила съ ними въ общеніе, тотчасъ погубила свое дѣвство [6]. Міръ сей съ своими тремя дочерьми — похотью плоти, похотью очей и гордостію житейскою (1 Іоан. 2, 16) [7] — тотъ же Сихемъ и ни о чемъ другомъ не заботится, какъ только причинять вредъ тѣмъ, кто питаетъ къ нему любовь. Какъ смола чернитъ прикасающихся къ ней, такъ и міръ дѣлаетъ почитателей своихъ скверными и нечистыми. Блаженъ посему тотъ, кто избѣгаетъ міра, чтобы не запятнать себя его нечистотою; блаженны и сіи три дѣвы, бѣжавшія отъ міра и отъ злыхъ его дочерей. Не очернили святыхъ дѣвъ мірскія скверны, и онѣ остались чистыми, какъ бѣлыя голубки, летая на крыльяхъ добродѣтели и Боговидѣнія по горамъ и пустынямъ и желая найти пріютъ, какъ въ гнѣздѣ, въ любви Божественной. Такъ у пустынниковъ, живущихъ внѣ суетнаго міра, бываетъ одно только непрестанное стремленіе къ Богу.

Для своего мѣстопребыванія святыя дѣвы избрали одинъ высокій и пустынный холмъ, находившійея въ двухъ поприщахъ [8] отъ теплыхъ источниковъ въ пиѳіяхъ [9]. Поселившись здѣсь, онѣ обрѣли тихое пристанище и надежный покой и проводили свою жизнь въ постѣ и непрестанныхъ молитвахъ. Святыя дѣвы скрыли свою дѣвическую чистоту отъ взоровъ людскихъ въ пустынѣ и вознесли чистоту сію на высокій холмъ, чтобы ее видѣли ангелы; онѣ взошли на самую вершину горы, чтобы, отряхнувши прахъ земной, удобнѣе приблизиться къ небу. О томъ, какъ добродѣтельна была ихъ жизнь, можно судить по самому мѣсту ихъ пребыванія. Ибо что означаетъ пустыня, какъ не отверженіе всего и уединеніе? о чемъ свидѣтельствуетъ высокій холмъ, какъ не о Богомысліи? что знаменуютъ теплыя воды, при коихъ поселились святыя дѣвы, какъ не сердечную ихъ теплоту къ Богу? Какъ Израильтяне, избавившись отъ рабства Египетскаго, должны были пройти пустыню (Числ. гл. 11-21); такъ святыя дѣвы, вышедши изъ міра, возлюбили пустынную жизнь. Какъ Моисей, взойдя на гору, узрѣлъ Бога (Исх. 34, 4. 6); такъ и онѣ, обитая на высокомъ холмѣ и возводя очи свои къ Господу, ясно созерцали Его своимъ умственнымъ взоромъ. Какъ въ пустынѣ изъ камня, отъ удара въ него жезломъ, истекали воды (Числ. 20, 2-11); такъ отъ смиряющихъ ударовъ въ грудь лились изъ очей святыхъ дѣвъ потоки слезъ. И эти горячія слезы такую имѣли силу, какой не было у источниковъ теплыхъ водъ: воды могли омыть только тѣлесную нечистоту, а слезы очищали душевные пороки и дѣлали душу бѣлѣе снѣга. Но что было и очищать слезами у тѣхъ, кои, очистивъ себя отъ всякой скверны, и тѣлесной и душевной (2 Кор. 7, 1), жили на землѣ, какъ ангелы? Если въ чьемъ-либо сердцѣ и могутъ зародиться слезы отъ воспоминанія о множествѣ грѣховъ, то въ сихъ чистыхъ дѣвахъ плачъ происходилъ только отъ любви къ Богу. Ибо гдѣ любовь къ Богу горитъ пламеннымъ огнемъ, тамъ не могутъ не быть потоки слезъ. Такова сила сего огня, что когда онъ возгорится, какъ въ печи въ чьемъ-либо сердцѣ, то насколько будетъ разростаться пламя, настолько увеличится и роса: ибо сколь велика любовь, столь велико и умиленіе. Слезы раждаются отъ любви: потому и о Христѣ, когда Онъ прослезился надъ Лазаремъ умершимъ, говорили: виждь, како любляше его (Іоан. 11, 16). Святыя дѣвы плакали, совершая свои молитвы и размышляя о Богѣ: ибо онѣ любили своего Господа и желали насытиться Его лицезрѣніемъ; со слезами онѣ ожидали того времени, когда увидятъ возлюбленнаго Жениха Небеснаго. Каждая изъ нихъ повторяла слова Давида: когда пріиду и явлюся лицу Божію? быша слезы моя мнѣ хлѣбъ день и нощь (Псал. 41, 3-4). И день и ночь мы плачемъ о томъ, говорили святыя дѣвы, что такъ долго не настаетъ то время, когда мы явимся предъ лицемъ Сладчайшаго Жениха нашего Іисуса Христа, насытиться видѣніемъ Коего мы такъ же сильно желаемъ, какъ олень жаждетъ источниковъ воды (Псал. 41, 1).

Но не можетъ укрытися градъ верху горы стоя (Матѳ. 5, 14); такъ и святыя дѣвы, хотя своею особенною жизнію совершенно отстранили себя отъ міра, были явлены людямъ Самимъ Богомъ. Чудесныя исцѣленія больныхъ, совершавшіяся по молитвамъ святыхъ дѣвъ, какъ громогласныя трубы, пронесли о нихъ вѣсть по всей странѣ. Тогда царствовалъ злочестивый Максиміанъ [10], а страною Виѳинійскою управлялъ князь Фронтонъ. Услышавъ о святыхъ дѣвахъ, князь повелѣлъ схватить ихъ и привести къ нему. Христовы агницы, коимъ и звѣри пустынные не причинили никакого вреда, были взяты людьми звѣрообразными и звѣронравными и приведены къ мучителю. Какъ три ангела, стали три дѣвицы на судѣ нечестивцевъ. Имъ должно было бы предстоять Самому, въ Троицѣ славимому, Богу, а не грѣшнымъ людямъ, недостойнымъ даже взирать на лица святыхъ дѣвъ, сіявшія ангельскою красотою и благодатію Святаго Духа. Самъ мучитель удивлялся, какъ такая красота, какой онъ никогда не видѣлъ и въ царскихъ дворцахъ, могла сохраниться въ пустынѣ. Ибо, хотя тѣло святыхъ дѣвъ было совершенно изнурено отъ поста и многихъ подвиговъ, но лица ихъ не только не утратили своей дѣвственной красоты, но еще болѣе просіяли ею. Гдѣ сердце было полно духовною радостію и веселіемъ, тамъ не могла увянуть красота лица: сердцу веселящуся, говорится въ Священномъ Писаніи, лице цвѣтетъ (Прит. 15, 13). Есть и въ воздержаніи нѣчто такое, что, вмѣсто изнуренія, придаетъ лицамъ человѣческимъ красоту; такъ нѣкогда Даніилъ и съ нимъ три отрока, хотя жили въ постѣ и въ воздержаніи, но красотою своею выдѣлялись изъ всѣхъ отроковъ царскихъ (Дан. 1, 5-16). То же было и со святыми дѣвами, и красота сихъ цвѣтовъ пустыни, дочерей Божіихъ, превосходившая всякую красоту дочерей мірскихъ, была непостижима для ума человѣческаго.

Князь прежде всего спросилъ святыхъ дѣвъ, какъ ихъ зовутъ и откуда онѣ родомъ?

Онѣ отвѣчали, что по имени Христа онѣ называются христіанками, а при святомъ крещеніи даны имъ имена — Минодора, Митродора и Нимфодора, — что онѣ родныя сестры и родились въ этой же странѣ Виѳинійской.

Князь продолжалъ рѣчь свою и, надѣясь ласками привести святыхъ дѣвъ къ своему злочестію, сказалъ имъ:

— «Прекрасныя дѣвы! Великіе боги наши возлюбили васъ и почтили такою красотою; они готовы еще почтить васъ и большимъ богатствомъ, только вы воздайте имъ честь и вмѣстѣ съ нами поклонитесь имъ и принесите имъ жертву; я же воздамъ вамъ хвалу предъ царемъ. И когда увидитъ васъ царь, возлюбитъ васъ и почтитъ многими дарами, выдастъ васъ замужъ за великихъ сановниковъ, и вы, больше чѣмъ другія жены, будете наслаждаться честью, славою и богатствомъ». Тогда старшая сестра, Минодора, сказала:

— «Богъ сотворилъ насъ по Своему образу и подобію; Ему мы покланяемся, а о иныхъ богахъ мы не хотимъ и слышать; дары же ваши и почести также нужны намъ, какъ нуженъ кому-либо соръ, ногами попираемый. Ты обѣщаешь намъ отъ твоего царя благородныхъ мужей, но кто же можетъ быть лучше Господа нашего Іисуса Христа, Коему мы съ вѣрою уневѣстили себя? Съ Нимъ мы вступили въ чистое супружество, къ Нему прилѣпились душою, съ Нимъ соединились въ любви; Онъ — наша честь, слава, богатство, и никто, не только ты и твой царь, весь міръ сей не въ силахъ разлучить насъ».

Митродора, вторая сестра, сказала:

— «Кая польза человѣку, аще міръ весь пріобрящетъ, душу же свою отщетитъ (Матѳ. 16, 26)? Что такое для насъ міръ сей противъ возлюбленнаго Жениха и Господа нашего? То же, что грязь противъ золота, тьма противъ солнца, желчь противъ меда. Ужели же мы ради суетнаго міра измѣнимъ Господу въ любви и погубимъ свои души? Никогда!»

— «Много вы говорите, — сказалъ мучитель, — потому что не видѣли мученій, не приняли ранъ; иначе вы будете говорить, когда узнаете ихъ».

— «Ужели ты думаешь, — смѣло отвѣчала младшая сестра, Нимфодора, — устрашить насъ мученіями и жестокими ранами? Собери сюда со всей вселенной орудія мученій, мечи, колья, когти желѣзныя, призови со всего свѣта всѣхъ мучителей, соедини вмѣстѣ всевозможныя мученія и предай имъ наше слабое тѣло; увидишь ты, что скорѣе сокрушатся всѣ тѣ орудія, у всѣхъ мучителей устанутъ руки и всѣ виды мученій твоихъ истощатся, нежели мы отвергнемся отъ Христа нашего: горькія муки за Него для насъ будутъ сладкимъ раемъ, а смерть временная — вѣчной жизнью».

Но князь продолжалъ ихъ убѣждать.

— «Совѣтую я вамъ, — говорилъ онъ, — какъ отецъ: послушайте меня, дѣти, и принесите жертву нашимъ богамъ. Вы — родныя сестры: не захотите же вы видѣть другъ друга въ стыдѣ, безчестіи и мукахъ, не захотите видѣть вашу красоту увядающей. Не правду ли говорю я? Развѣ не на пользу вамъ мои слова? Поистинѣ даю я вамъ отеческій совѣтъ, потому что не желаю видѣть васъ обнаженными, битыми, терзаемыми и раздробляемыми на части. Исполните же мою волю, чтобы не только у меня, но и у царя могли вы пріобрѣсти благоволеніе и, получивъ всѣ блага, прожить всю жизнь въ благополучіи. Если же вы не послушаете меня теперь, то тотчасъ же будете преданы горькимъ мученіямъ и тяжкимъ болѣзнямъ, и красота ваша погибнетъ».

— «Судья! — сказала Минодора, — намъ непріятны твои ласкательства, и угрозы твои намъ не страшны: мы знаемъ, что наслаждаться вмѣстѣ съ вами богатствомъ, славою и всѣми временными удовольствіями — это то же, что приготовлять себѣ вѣчную горесть въ аду, терпѣть же за Христа временныя мученія — значитъ заслужить вѣчную радость на небесахъ. То благополучіе, какое ты намъ обѣщаешь, непостоянно; мученія, какими ты грозишь намъ, временны; мученія же, уготованныя нашимъ Владыкою тѣмъ, кто ненавидитъ Его, вѣчны, и множество милости, хранимой Имъ для любящихъ Его, безконечно. Мы не желаемъ вашихъ скоропреходящихъ благъ и временныхъ мученій вашихъ не боимся; страшимся же мукъ адскихъ и стремимся къ благамъ небеснымъ, потому что они вѣчны. Но самое главное — такъ какъ мы любимъ Христа, Жениха нашего, то единодушно желаемъ за Него умереть, и умеретъ вмѣстѣ, чтобы видно было, что мы сестры еще болѣе по духу, нежели по тѣлу. Какъ одна утроба произвела насъ въ міръ, такъ пусть и одна смерть изведетъ насъ изъ міра сего, пусть одинъ чертогъ Спасовъ приметъ насъ и тамъ пребудемъ во вѣки».

Послѣ этихъ словъ она возвела очи свои на небо и сказала:

— «Іисусе Христе, Боже нашъ! Мы не отвергнемся отъ Тебя предъ людьми, не отвергнись и Ты отъ насъ предъ Отцомъ Твоимъ Небеснымъ».

И снова, обратясь къ мучителю, стала говорить:

— «Мучай же насъ, судья! Уязвляй ранами то тѣло, которое кажется тебѣ прекраснымъ; для тѣла нашего не можетъ быть лучшаго украшенія, — ни золота, ни жемчуга, ни многоцѣнныхъ одеждъ, — чѣмъ раны за Христа нашего, каковыя мы давно желаемъ принять».

— «Ты — старшая по возрасту и по разуму, — сказалъ ей князь, — и должна бы другихъ учить повиноваться велѣніямъ царскимъ и нашимъ; а ты и сама не слушаешь и сихъ развращаешь. Умоляю тебя: послушай же меня, исполни, что я тебѣ повелѣваю, поклонись богамъ, чтобы и сестры твои, слѣдуя твоему примѣру, сдѣлали то же».

— «Напрасно ты трудишься, князь, — отвѣчала святая, — напрасно стараешься отлучить насъ отъ Христа и склонить насъ къ поклоненію идоламъ, коихъ вы называете богами. Ни я, ни сестры мои, не сдѣлаемъ сего: ибо у насъ одна душа, одна мысль, одно сердце, любящее Христа. Посему совѣтую тебѣ не тратить болѣе словъ, а испытать насъ самымъ дѣломъ: бей насъ, сѣки, жги, раздробляй на части; тогда увидишь, послушаемъ ли мы твоего безбожнаго повелѣнія. Христовы — мы, и умереть за Христа готовы».

Выслушавъ такую рѣчь, князь Фронтонъ пришелъ въ ярость и весь свой гнѣвъ излилъ на Минодору. Удаливъ двухъ младшихъ сестеръ, онъ приказалъ раздѣть Минодору до нага и бить ее. Четыре палача стали бить святую, а глашатай въ это время восклицалъ: «воздай честь богамъ и хвалу царю, и не оскорбляй нашихъ законовъ».

Два часа били святую Минодору. Наконецъ, мучитель сказалъ ей:

— «Принеси же богамъ жертву».

— «Ничего другого я и не дѣлаю, — отвѣчала мученица, — какъ только приношу жертву. Развѣ ты не видишь, что я всю себя принесла въ жертву Богу моему?»

Тогда мучитель приказалъ слугамъ бить святую Минодору еще сильнѣе. И били ее по всему тѣлу немилосердно, сокрушая суставы, ломая кости и раздробляя тѣло. Но святая дѣва, объятая пламенною любовію и стремленіемъ къ безсмертному своему Жениху, доблестно терпѣла муки, какъ бы не чувствуя боли.

Наконецъ, она воскликнула изъ глубины сердца:

— «Господи Іисусе Христе, веселіе мое и любовь моего сердца, къ Тебѣ прибѣгаю; надежда моя, молю Тебя: пріими съ миромъ душу мою».

Съ этою молитвою святая испустила духъ и отошла къ своему возлюбленному Жениху, вмѣсто многоцѣнныхъ украшеній вся покрытая ранами.

Спустя четыре дня мучитель призвалъ на судъ Митродору и Нимфодору и приказалъ принести и положить у ногъ ихъ мертвое тѣло старшей ихъ сестры. Честное тѣло святой Минодоры лежало нагое, безъ всякаго покрова; оно съ ногъ до головы было покрыто ранами, всѣ суставы были сокрушены. Такое зрѣлище у всѣхъ вызвало глубокое состраданіе. Мучитель какъ бы хотѣлъ сказать юнымъ дѣвамъ: «видите, чтó стало съ вашей сестрой, то же будетъ и съ вами»; онъ надѣялся, что, при видѣ тѣла своей сестры, съ такой жестокостыо замученной, дѣвы устрашатся и исполнятъ его волю. Всѣ предстоящіе, смотря на истерзанное мертвое тѣло, не могли заглушить въ себѣ естественной жалости и не скрывали слезъ своихъ: одинъ только мучитель былъ твердъ какъ камень и только еще болѣе ожесточался. Хотя сама природа и любовь къ своей сестрѣ побуждали и святыхъ дѣвъ, Митродору и Нимфодору, къ слезамъ, но еще бóльшая любовь ко Христу удерживала ихъ отъ плача. У нихъ была твердая надежда, что ихъ сестра уже наслаждается веселіемъ въ чертогѣ своего Жениха и ждетъ, что и онѣ, украшенныя таковыми же ранами, поспѣшатъ предстать предъ лицемъ всевожделѣннаго Господа. Посему, взирая на лежащее предъ ними святое тѣло, онѣ говорили:

— «Благословенна ты, сестра и матерь наша: ты удостоилась мученическаго вѣнца и вошла въ чертогъ Жениха твоего. Помолись же преблагому Господу, Коего ты нынѣ видишь, чтобы Онъ теперь же повелѣлъ и намъ придти къ Нему твоимъ путемъ, удостоилъ насъ поклониться Ему, Великому Богу, насладиться любовію Его и вѣчнымъ съ Нимъ веселіемъ. А вы, мучители, для чего медлите и не убиваете насъ? зачѣмъ лишаете участи нашей возлюбленной сестры? почему тотчасъ не подносите намъ смертную чашу, коей мы жаждемъ, какъ сладчайшаго питья? Вотъ, кости наши готовы на раздробленіе, ребра готовы на жженіе, тѣло наше — на растерзаніе, глава — на отсѣченіе, сердце — на мужественное терпѣніе. Начинайте же свое дѣло, не ждите отъ насъ болѣе ничего: мы не преклонимъ колѣнъ предъ ложными богами. Вы видите, какъ мы усердно желаемъ смерти. Чего же вы еще хотите? Умереть вмѣстѣ съ сестрой нашей за Христа Господа, Жениха нашего прелюбезнаго — вотъ наше единственное желаніе».

Судья видѣлъ, какъ онѣ безстрашны, и вѣрилъ, что ихъ желаніе смерти за Христа непреклонно, однако все еще старался ласками привести ихъ къ единомыслію съ нимъ и съ лукавствомъ продолжалъ уговаривать ихъ.

Но сестры отвѣчали:

— «Когда же ты перестанешь, окаянный мучитель, противиться нашему твердому рѣшенію? ты знаешь, что мы отъ одного корня вѣтви, что мы родныя сестры: будь же увѣренъ, что мы и мысль одну имѣемъ. Ты могъ уразумѣть это отъ той же замученной тобою сестры нашей. Если она, не имѣя предъ глазами своими ни одного примѣра мужества въ страданіи, проявила такое непобѣдимое терпѣніе; то что же должны сдѣлать мы, при видѣ нашей сестры, подавшей намъ собою примѣръ? Развѣ ты не видишь, какъ она, хотя и лежитъ съ сомкнутыми устами, своими открытыми ранами поучаетъ насъ и увѣщаваетъ къ страдальческому подвигу? Нѣтъ, мы не разлучимся съ нею, не разорвемъ родственнаго нашего союза, но умремъ за Христа такъ же, какъ и она умерла. Отрекаемся отъ богатствъ, вами обѣщанныхъ; отрекаемся отъ славы и отъ всего, что изъ земли и въ землю сново возвратится; отрекаемся отъ смертныхъ жениховъ, такъ какъ имѣемъ Нетлѣннаго: Его только Одного мы любимъ, и Ему, вмѣсто приданаго, приносимъ нашу смерть, чтобы сподобиться безсмертія, въ вѣчномъ, чистомъ и святомъ Его чертогѣ».

Потерявъ тогда всякую надежду, мучитель пришелъ въ страшную ярость и, удаливъ младшую сестру, велѣлъ повѣсить Митродору и опалять ея тѣло свѣчами. Такъ мучили Митродору въ продолженіе двухъ часовъ. Претерпѣвая мученіе, святая возводила свои очи къ Единому возлюбленному Жениху своему, за Коего она страдала, прося у Него помощи. Ея сняли съ дерева опаленную, какъ уголь, но мучитель велѣлъ сильно бить ее желѣзными жезлами, сокрушая всѣ ея члены. Въ такихъ мученіяхъ святая Митродора, призывая Господа, предала въ Его руки чистую свою душу.

Когда она скончалась, привели и третью агницу Христову, Нимфодору, чтобы она увидѣла мертвыя тѣла своихъ двухъ сестеръ и, устрашившись ихъ жестокой смерти, отреклась отъ Христа.

Князь сталъ съ лукавствомъ говорить ей:

— «Прекрасная дѣва! Твоей красотѣ я изумляюсь больше, чѣмъ красотѣ другихъ, и сожалѣю о твоей молодости. Клянусь богами, что я полюбилъ тебя, какъ родную дочь. Поклонись только богамъ, и тотчасъ же заслужишь у царя великое благоволеніе: онъ наградить тебя имѣніемъ и осыплетъ почестями. Если же не сдѣлаешь сего, такъ же погибнешь, какъ и твои сестры, коихъ тѣла предъ тобою».

Слова эти какъ вѣтеръ пронеслись мимо ушей святой дѣвы: она не только не внимала имъ, но съ пренебреженіемъ отзывалась объ идолахъ и идолопоклонникахъ и, какъ Давидъ, говорила:

— «Идоли языкъ, сребро и злато, дѣла рукъ человѣческихъ: подобни имъ да будутъ творящіи я, и вси надѣющіися на ня» (Псал. 113, 12. 16).

Беззаконникъ, видя, что словами онъ не добьется успѣха, велѣлъ повѣсить ее нагую и строгать ея тѣло желѣзными когтями. Она же въ такихъ мукахъ не проявила ни малѣйшаго нетерпѣнія, не испустила ни крика, ни стона, и только, возведя свои очи на небо, безмолвно двигала своими устами, что было знакомъ ея усердной молитвы. И когда глашатай восклицалъ: «принеси жертву богамъ, и будешь освобождена отъ мученій», святая говорила:

— «Я принесла себя въ жертву Богу моему; страданія за Него мнѣ сладость, а смерть — пріобрѣтеніе».

Наконецъ, мучитель велѣлъ бить ее желѣзными жезлами до смерти, и святая Нимфодора была убита за исповѣданіе Іисуса Христа.

Такъ троица дѣвъ прославила своею страдальческой кончиной Пресвятую Троицу.

Мучитель, однако не удовольствовался страданіями дѣвицъ, но и на мертвыхъ даже излилъ свою неукротимую ярость. Онъ повелѣлъ развести большой костеръ и ввергнуть въ него тѣла святыхъ мученицъ. Какъ только это было исполнено, вдругь съ великимъ громомъ ниспалъ съ неба огонь и мгновенно попалилъ князя Фронтона и всѣхъ его слугъ, мучившихъ святыхъ дѣвъ. На разведенный же костеръ пролился великій дождь и угасилъ огонь. Взявъ тѣла, святыхъ, неповрежденныя пламенемъ, вѣрующіе съ честію предали ихъ погребенію, положивъ ихъ близъ теплыхъ водъ въ одномъ гробѣ. Такъ тѣхъ, кого родила одна утроба, принялъ одинъ гробъ, чтобы неразлучныя при жизни были бы вмѣстѣ и по смерти. Сестры на землѣ, онѣ остались сестрами и на небѣ, сестры — во гробѣ, сестры — и въ чертогѣ Жениха своего. Надъ ихъ тѣлами соорудили во имя ихъ храмъ, и исцѣленія отъ ихъ мощей истекали, какъ рѣки, въ славу Пресвятыя Троицы и въ память святыхъ трехъ дѣвъ, по молитвамъ коихъ и мы да сподобимся узрѣть Отца и Сына и Святаго Духа, Единаго Бога. Слава Ему во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Волхвы, принесшіе дары Младенцу Христу, были родомъ изъ Персіи и принадлежали къ почетному сословію мудрыхъ и ученыхъ людей. По преданію, они были народными вождями и потому здѣсь названы царями. Они принесли Спасителю въ даръ лучшее изъ всего, чѣмъ славилась восточная родина ихъ: злато — какъ дань Царю царей, ливанъ или ладонъ — какъ чистую, благоухающую, безкровную жертву Богу, смирну (благовонную смолу), которою іудеи намащали тѣла умершихъ, какъ будущему Мертвецу, Своею смертію имѣющему разрушить царство смерти.
[2] Состоянія людей до обращенія ихъ ко Христу апостолъ сравниваетъ съ состояніемъ рабства. Отъ рабства можно было освободиться выкупомъ; отъ рабства же грѣху и суетной жизни искупила насъ кровь непорочнаго Христа, называемаго въ Священномъ Писаніи Агнцемъ (см. Іоан. 1, 29. ср. Рим. 3, 23-26; Ефес. 1, 4-7).
[3] Познаніе объ Іисусѣ Христѣ, распространяемое въ мірѣ проповѣдью о Немъ, ап. Павелъ сравниваетъ съ благоуханіемъ мѵра. Какъ въ Ветхомъ Завѣтѣ сосуды священные и служители скиніи, помазываемые мѵромъ, распространяли вокругъ себя благоуханіе, такъ въ Новомъ Завѣтѣ апостолы, будучи какъ бы сосудами благовоннѣйшаго мѵра — познанія Христа, были исполнены благоуханія и, проповѣдуя о Христѣ, распространяли это благоуханіе повсюду.
[4] Виѳинія была въ то время сѣверозападной провинціей Малой Азіи; она лежитъ по берегамъ Чернаго моря, Босфора и Константинопольскаго пролива. Страна эта извѣстна съ глубокой древности и свое названіе получила отъ Виѳиновъ, переселившихся въ нее изъ Ѳракіи. Виѳинія была живописна, плодородна и обильна скотомъ. До половины VI вѣка до рожд. Хр. Виѳины были свободны, самостоятельны и извѣстны, какъ искусные моряки. Въ 546 г. до Р. Хр. они подпали подъ власть Персовъ, но не надолго, и съ 327 г. Виѳинія была опять самостоятельнымъ государствомъ. Въ 76 г. до Р. X. царь Никомидъ III, умирая, завѣщалъ свою страну Римлянамъ, которые и присоединили ее къ своей имперіи, на правахъ самостоятельной провинціи, управляемой особымъ проконсуломъ. Христіанство въ Виѳиніи появилось еще во времена апостольскія (см. 1 Петр. 1, 1). Во времена Плинія Младшаго, правившаго Виѳиніею, и императора Траяна (98-117 гг. по Р. Хр.) здѣсь было очень много христіанъ, не только въ городахъ, но и въ селахъ и деревняхъ. При Діоклитіанѣ (281-305 г.) въ Виѳиніи были страшныя гоненія на христіанъ. Въ IV и V вѣкахъ Виѳинія была особенно замѣчательна въ церковномъ отношеніи: въ ней было много церковныхъ соборовъ во поводу различныхъ ересей. Подпадая послѣдовательно то подъ власть Сельджуковъ, то подъ власть Сарацынъ, въ 1332 г. Виѳинія подчинена была Турками, подъ властью которыхъ находится и теперь.
[5] Этими словами Самого Господа, сказанными нѣкогда народу Еврейскому чрезъ прор. Исаію (см. Ис. 52, 11), ап. Павелъ убѣждалъ христіанъ, какъ призванныхъ быть дѣтьми Отца Небеснаго, очиститься отъ всего сквернаго.
[6] О Динѣ упоминается въ книгѣ Бытія: гл. 30, ст. 21; гл. 34, ст. 1 и гл. 46, ст. 16. Во время пребыванія Іакова въ странѣ Сихемской, Дина изъ любопытства пошла посмотрѣть на тамошнихъ дѣвицъ. Въ это время сынъ Сихемскаго князя, плѣненный ея красотою, самовольно похитивъ ее, увелъ къ себѣ и обезчестилъ.
[7] Апостолъ увѣщавалъ христіанъ не любить міра и не прилѣпляться къ нему. Въ мірѣ дѣйствуютъ три страсти — похоть плоти, похоть очей и похоть ума или гордость житейская. Онѣ возымѣли силу еще во время грѣхопаденія первыхъ людей: когда діаволъ соблазнялъ Еву вкусить запрещенный плодъ, то въ ея душѣ открылись именно эти страсти. И увидѣла жена, что дерево хорошо для пищи, т. е. она предположила необыкновенно пріятный вкусъ въ плодѣ запрещенномъ, — вотъ похоть плоти. И что оно пріятно для глазъ, т. е. женѣ показался болѣе всѣхъ красивымъ этотъ плодъ — вотъ похоть очей или страсть къ наслажденію. И вожделѣнно, потому что даетъ знаніе, т. е. женѣ захотѣлось извѣдать того высшаго Божественнаго знанія, которое сулилъ ей искуситель, — это похоть ума или гордость житейская (см. Быт. 3, 6). Со стороны этихъ же страстей искушалъ діаволъ и нашего Спасителя (см. Матѳ. 4, 1-11). Господь вашъ Іисусъ Христосъ одержалъ побѣду надъ начальникомъ зла и оставилъ намъ примѣръ, какъ отражать искушенія діавольскія побѣдоноснымъ оружіемъ слова Божія.
[8] Поприще — мѣра разстоянія. Два поприща составляютъ 1380 сажень или 2,75 версты.
[9] Такъ называлась мѣстность близъ города Никомидіи. Впослѣдствіи здѣсь имп. Юстиніанъ (527-565 г.) построилъ дворецъ, больницу и храмъ во имя архангела Михаила.
[10] Въ 284 году римская имперія раздѣлилась на восточную и западную: первою управлялъ Діоклитіанъ, а второю другъ его Максиміанъ; царствовали съ 284 по 305 годъ. Но здѣсь разумѣется не соцарствовавшій соправитель Діоклитіану Максиміанъ, а зять перваго — Максиніанъ Галерій, соправитель перваго на востокѣ римской имперіи, и послѣ его преемникъ (305-311 г.).
[11] Здѣсь, очевидно, разумѣются тѣ пять мудрыхъ дѣвъ, о которыхъ говорится въ притчѣ Спасителя (см. Матѳ. 25, 1-13).

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга первая: Мѣсяцъ Сентябрь. —Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1903. — С. 208-220.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0