Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 21 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 4.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Сентябрь.
День пятый.

Житіе святаго преподобномученика Аѳанасія Брестскаго [1].

Эти завѣты, которые отъ лица Церкви возложили на ея вѣрныхъ чадъ представители восточнаго православія на Брестскомъ соборѣ, стали призваніемъ святаго Аѳанасія, и ихъ осуществленію была отдана вся его жизнь: борьба съ дѣйствіями и распоряженіями уніатовъ была для него обѣтомъ совѣсти и чести, а въ твердомъ стояніи за святую вѣру, въ защитѣ общаго спокойствія, огражденнаго законами, въ противленіи всѣмъ притѣсненіямъ, насиліямъ и новизнамъ латинянъ, — состояли его подвиги, труды и страданія. О своемъ протестѣ противъ злоупотребленія латинской партіи властью и силой, на точномъ основаніи Брестскихъ постановленій, святый торжественно объявлялъ передъ обитателями короны и великаго княжества Литовскаго, неотступно обращался съ просьбами объ охранѣ православія и къ королевской милости.

Святый Аѳанасій родился когда-то около времени заключенія церковной уніи и, можетъ быть въ Брестѣ, въ томъ самомъ городѣ [5], гдѣ она была провозглашена, гдѣ особенно больно чувствовались обиды, наносимыя православной Церкви, и гдѣ были болѣе живы любовь къ отечественной вѣрѣ и отвращеніе къ латинству. Неизвѣстно, изъ какого сословія вышелъ святый Аѳанасій, но, судя по его пламенной ревности о святой вѣрѣ, можно думать, что онъ унаслѣдовалъ ее отъ людей простыхъ [6], въ то время отличавшихся особенно сильной преданностью восточной Церкви и даже составлявшихъ братскіе союзы для ея защиты отъ насилія латинянъ. «Я, недостойный Аѳанасій Филипповичъ — свидѣтельствуетъ преподобный о себѣ [7] — милостію Божіею и молитвами Пречистой Богородицы въ вѣрѣ православной и Церкви истинной восточной, какъ слѣдуетъ, утвержденъ съ самаго дѣтства и возникновенія во мнѣ разума». Первоначальныя познанія въ «наукахъ церковно-русскихъ» онъ получилъ, надо думать, въ одной изъ братскихъ школъ, можетъ-быть въ школѣ родного города Берестья [8]. Гдѣ святый Аѳанасій получилъ дальнѣйшее развитіе, не имѣется свѣдѣній, но несомнѣнно онъ былъ однимъ изъ образованнѣйшихъ людей своего времени: зналъ творенія святыхъ отцевъ, житія святыхъ, а также и сочиненія западно-европейскихъ историковъ; свободно писалъ по-польски, по-латински и хорошо былъ знакомъ съ греческимъ языкомъ.

Въ своей молодости святый Аѳанасій «служилъ въ разныхъ мѣстахъ», т.-е. вѣроятно, какъ человѣкъ, выдающійся по своему развитію, занимался преподаваніемъ въ богатыхъ домахъ польско-русскаго дворянства. Когда канцлеръ Литовскій Левъ Сапѣга, съ вѣдома полъскаго короля Сигизмунда III [9], былъ назначенъ опекуномъ надъ Яномъ Фавстиномъ Лубой, — которому поляки съ дѣтства внушили мысль, что онъ законный наслѣдникъ Московскаго престола (сынъ Марины Мнишекъ, жены перваго Лжедимитрія), — Аѳанасій Филипповичъ, какъ извѣстный по своему образованію человѣкъ, былъ приглашенъ къ нему «инспекторомъ» [10] и въ этой должности прослужилъ семъ лѣтъ при дворѣ Сапѣги [11]. Вѣроятно, суетная, безпечная и не въ мѣру разгульная жизнь, которую пришлось наблюдать святому Аѳанасію при дворѣ богатаго польскаго вельможи, произвела въ немъ нравственный переворотъ и онъ сталъ часто задумываться «надъ грѣховностью вѣка сего». Размышленія привели его къ тому, что онъ рѣшилъ порвать связи съ міромъ, отошелъ отъ Сапѣги и въ 1627 году принялъ монашеское постриженіе въ Виленскомъ Свято-Духовомъ монастырѣ. Отсюда святый посланъ былъ на послушаніе сперва въ монастырь Кутеинскій подъ Оршею (Могилевской губ.), а затѣмъ Межигорскій около Кіева, гдѣ «не малое время учился волѣ Божіей и жизни по закону» [12].

Изъ Межигорья святый Аѳанасій былъ снова позванъ въ Вильну. При прощаньи Межигорскій игуменъ сказалъ преподобному:

— «Братъ Аѳанасій, сохрани въ глубинѣ сердца по крайней мѣрѣ три вещи: будь въ послушаніи у своихъ старшихъ, ревнуй о церковномъ правилѣ и стерегись бесѣдъ съ женщинами; когда, при помощи Божіей, сохранишь это, спасешься и будешь потребенъ на службу Церкви Христовой. Иди съ миромъ!»

На пути въ Вильну преподобный встрѣтилъ весьма больного человѣка, «взялъ его на себя и несъ не мало»; этотъ человѣкъ открылъ подвижнику многое изъ таинъ Божіихъ, «вложилъ ему въ сердце сладчайшее имя Іисуса и научилъ какъ сохранить его: 1) имѣть въ обращеніи съ людьми разумную умѣренность; 2) хранить послушаніе, чистоту и пребывать въ бѣдности; 3) постоянно памятовать о двоякой смерти (духовной и тѣлесной); 4) рѣшительно во всемъ полагаться на волю Божію и 5) если бы по немощи тѣла приключилось что противное воли Божіей, очищать себя исповѣдью и полнымъ раскаяніемъ». Въ Вильнѣ преподобный получилъ посвященіе въ санъ іеромонаха и «волею Божіею и старшихъ» былъ назначенъ намѣстникомъ въ Дубойскій монастырь подъ Пинскомъ [13], гдѣ въ теченіи трехъ лѣтъ «сильно боролся, то съ своими дурными помыслами, то съ врагами православія — іезуитами [14]. Канцлеръ Литовскій Князь Станиславъ Радзивилъ въ 1636 году отобралъ Дубойскій монастырь для поселившихся въ Пинскѣ іезуитовъ. Благочестивая душа святаго Аѳанасія была глубоко потрясена этой неправдой и онъ видѣлъ на-яву необыкновенно страшныя знаменія на небѣ и на землѣ: на небѣ грозныя облака съ войсками, выстроенными для битвы и готовыми къ отмщенію; на землѣ — семь адскихъ огней, назначенныхъ для семи смертныхъ грѣховъ; въ одномъ изъ нихъ (въ огнѣ пламеннаго гнѣва) ясно замѣтилъ трехъ людей: папскаго нунція въ папской коронѣ, короля Сигизмунда и гетмана Сапѣгу, сидящихъ въ страшной печали за преслѣдованіе восточной церкви. Въ горячей ревности по святой вѣрѣ православной преподобный написалъ жалобный листъ о притѣсненіяхъ православныхъ латино-уніатами и, закрѣпивъ его подписями многихъ почтенныхъ людей, вручилъ его «Пречистой Богородицѣ Купятицкой», т.-е. положилъ у Ея иконы, моля Ее вступиться и защитить православныхъ отъ обиды. По отобраніи отъ православныхъ Дубойской обители, Аѳанасій Филипповичъ былъ оставленъ «на послушаніи» въ Купятицкомъ монастырѣ [15] и пребывалъ здѣсь въ трудахъ и терпѣніи. Въ это время (въ 1636 г.) въ Купятицкій монастырь пришли листы Петра Могилы, Кіевскаго митрополита [16], съ просьбой собрать милостыню на обновленіе каѳедральной митрополичьей церкви Кіево-Софійскаго собора. Просьба была исполнена и въ маѣ 1637 года собранныя деньги были отправлены митрополиту. Узнавъ отъ посланнаго, что и въ Купятицахъ церковь весьма стара, Петръ Могила далъ «универсальный листъ» [17] для сбора подаяній на обновленіе этого храма, а игуменъ Иларіонъ Денисовичъ, послѣ совѣта съ братіею, возложилъ это послушаніе на святаго Аѳанасія и на послушника Онисима Волковицкаго. Преподобный отнесся къ труду на благо церкви, въ которой помѣщалась Купятицкая чудотворная икона Богоматери, съ необыкновеннымъ усердіемъ и ревностью. Послѣ совѣщанія, которое происходило въ монастырской трапезѣ, — разсказываетъ святый Аѳанасій, «вдругъ страхъ весьма великій напалъ на меня и я сидѣлъ у стола точно одеревенѣлый; ушедши въ свою келлію, я затворился и сталъ предъ Всемогущимъ Богомъ молиться о своемъ послушаніи. Спустя немного, когда я стоялъ на молитвѣ, на меня напалъ такой страхъ, что я порывался бѣжать изъ келліи, но, удержанный какой-то невѣдомой силой, остался и долго горько плакалъ и, хотя въ келліи никого не было, я услышалъ сладкій голосъ:

— «Царь Московскій устроитъ мнѣ церковь; иди къ нему».

При этомъ меня точно облило варомъ и я снова началъ горько плакать, думая, что-то будетъ». Въ ноябрѣ 1637 г., когда приближалось время отъѣзда на сборъ, идя отъ заутрени изъ церкви, преподобный объявилъ игумену о своемъ видѣніи, на что тотъ отвѣтилъ:

— «Брате милый, куда тебя Всемогущій Богъ и Пречистая Богородица поведутъ, туда и иди, а я тутъ съ братіей буду молиться, чтобы ты во здравіи вернулся къ намъ; а о чемъ ты говоришь, не знаю, какъ это сбудется, когда у тебя нѣтъ и листа, который выдается отъ короля, нашего господина».

Простившись съ братіей, преподобный Аѳанасій вошелъ въ притворъ церковный и, поручая себя во всемъ попеченію Божію, сталъ молиться съ колѣнопреклоненіемъ; потомъ черезъ окно взглянулъ на чудотворный образъ Пречистой Богородицы, и ему послышался изъ церкви шумъ, очень страшный. Поверженный въ трепетъ, онъ хотѣлъ бѣжать, но потомъ, собравшись съ духомъ, снова поглядѣлъ черезъ оконце, говоря:

— «О, Пречистая Богородице, будь со мною».

И въ ту минуту отъ чудотворнаго образа Пречистой Богородицы послышался ясный голосъ:

— «Иду и Я съ тобою».

А діаконъ Неемія, стоя на лѣвомъ клиросѣ, на подобіе иконы (этотъ діаконъ за нѣсколько лѣтъ передъ симъ преставился въ молодыхъ лѣтахъ, послѣ богоугодныхъ подвиговъ иноческихъ) и какъ-бы заикаясь вымолвилъ:

— «Иду, иду и я съ Госпожею моей».

Когда святый Аѳанасій съ Онисимомъ Волковицкимъ пріѣхали въ Слуцкъ [18], архимандритъ Шицикъ отобралъ у нихъ листы и всѣ святки продержалъ ихъ въ большой тревогѣ, разобидѣвшись на Купятицкаго игумена за то, что онъ отправилъ сборщиковъ въ Бѣлоруссію безъ доклада ему, намѣстнику митрополита; но, устрашенный во снѣ видѣніемъ, вернулъ листы путникамъ и сказалъ:

— «Дѣлаю это для Пречистой Богородицы, а не для вашего игумена; идите съ Богомъ, куда хотите».

Оттуда сборщики прибыли въ Кутеинскій монастырь близъ города Орши. Въ монастырѣ удивлялись ихъ смѣлому плану идти въ Москву за сборомъ подаяній, но предостерегали.

— «Господине отче Аѳанасіе! — говорилъ намѣстникъ монастыря, — трудно безъ пашпорта короля, нашего повелителя, идти вамъ черезъ Смоленскъ и Дорогобужъ за границу до Москвы; виленскіе чернецы и пашпортъ имѣли для милостыни, а много набѣдствовались».

Святый Аѳанасій былъ напуганъ этими словами, но не оставилъ своего плана; добывъ отъ Кутеинскаго игумена рекомендательныя письма къ разнымъ протопопамъ и православнымъ братствамъ, преподобный посѣтилъ Копысь [19], Шкловъ [20], Могилевъ, Головчинъ [21], но нигдѣ не получилъ милостыни, потому что передъ ними прошли другіе сборщики. Вернувшись въ Кутеинскій монастырь и уже рѣшивъ ѣхать назадъ въ Купятицы, преподобный услышалъ такой совѣтъ отъ намѣстника:

— «Отче Аѳанасій, брате милый! жаль мнѣ тебя, что ты, сдѣлавъ такъ мало для своего послушанія, отъѣзжаешь домой. Совѣтую тебѣ: иди черезъ Трубецкъ до Брянска; хоть и тамъ будетъ не безъ труда, однако, волею Божіею, попадешь въ столицу Московскую».

Запали эти слова въ сердце святому Аѳанасію; передалъ онъ ихъ и настоятелю Кутеинской обители, который благословилъ его на путь и далъ рекомендательное письмо къ князю Петру Трубецкому. Съ разными скорбями и непріятностями путники черезъ Пропойскъ [22] и Стародубъ [23] дошли до Трубецка [24]. Но здѣшній воевода князь Петръ, несмотря на письмо Кутеинскаго игумена, отнесся къ сборщикамъ крайне подозрительно, такъ какъ тогда было казацкое возстаніе подъ начальствомъ Павлюка [25], и граница оберегалась особенно строго. Трубецкой, подъ угрозой великаго наказанія, велѣлъ путникамъ возвратиться назадъ и они уже хотели было ѣхать домой, но рѣшили побывать еще въ Челнскомъ монастырѣ [26]. «Когда я», — говоритъ святый Аѳанасій, — «шелъ пѣшій вдали передъ конемъ и молился Господу Богу и Пречистой Богородицѣ, страхъ великій напалъ на меня, такъ что я восклицалъ громкимъ голосомъ:

— «О, Боже мой и Пречистая Богородица, смилуйтесь надо мною! что это дѣлается?»

Въ это время мнѣ показалось, будто послушникъ говоритъ:

— «На что требуешь людской помощи? иди въ Москву, я съ тобою!»

Приблизившись къ послушнику, я спросилъ его, что онъ говорилъ, а онъ отвѣтилъ:

— «Ничего я не говорилъ тебѣ, я только сержусь на васъ, что мы даромъ бродимъ».

Прибывши въ Челнскій монастырь, преподобный повѣдалъ братіи, что, при помощи Божьей, намѣренъ добраться до Москвы; на это одинъ изъ старцевъ отвѣтилъ:

— «Не дойдешь, господине, такъ какъ время тревожное по случаю казацкаго погрома, но если съ тобою (какъ говоришь) помощь Божія, то можно дойти. Направляйся въ Новгородъ Сѣверскій къ воеводѣ Петру Песечинскому; счастье твое, если прикажетъ тебя пропустить, а тутъ теперь вездѣ великая охрана».

Святый Аѳанасій послушался этого совѣта. На пути къ Новгородъ-Сѣверску [27] на ночлегѣ въ постояломъ домѣ, въ глухую полночь, на преподобнаго напалъ великій страхъ и ему почудилось, «будто кто-то ѣдетъ съ немалой свитой», слышался голосъ: «есть, есть, онъ тутъ», а когда все утихло, Аѳанасій разбудилъ хозяина и, ничего не сказавъ ему, просилъ сію-жъ минуту проводить на Новгородскую дорогу. Въ пути ночной порой, навѣрно не зная куда ѣхать, преподобный, чтобы разогнать тревогу, началъ возглашать акаѳистъ Богородицѣ: «взбранной воеводѣ побѣдительная» съ припѣвами: «аллилуіа, аллилуіа», а затѣмъ подъ утро вздремнулъ. «Отряхнувши сонъ съ очей, — пишетъ святый Аѳанасій, — я увидалъ юношу въ мантіи, сидящаго на нашемъ конѣ, поглядывающаго взадъ на насъ и указывающаго дорогу. Юноша сказалъ:

— «Я Неемія, діаконъ, сожитель вашъ Купятицкій».

Затѣмъ исчезъ, а когда взошло солнце, вмѣстѣ съ нимъ я увидѣлъ на небѣ крестъ, а въ немъ образъ Пречистой Богородицы съ младенцемъ въ родѣ Купятицкаго [28], пронизанный и окруженный лучами солнечными. И послѣ того, какъ я въ раздумьи не мало смотрѣлъ на него, хотѣлъ указать на это чудо послушнику Онисиму, а онъ, встрепенувшись отъ сна, началъ бить коня и въ тотъ мигъ образъ сталъ невидимъ на небѣ, и я ужъ больше не упоминалъ ему тогда о видѣніи. Приблизившись къ пограничному селу, передъ полуднемъ, мы чудесно миновали стражу воеводы Новгородскаго: одинъ поселянинъ того села стоялъ около дороги, снявши шапку, а когда я поздоровался съ нимъ, сказалъ мнѣ:

— «Что это за госпожа, отче, и куда ѣдетъ съ такой не малой свитой?»

Я, не зная, что отвѣчать ему, только сказалъ «но, но» и отошелъ къ санямъ [29].

Изъ селенія проводила иноковъ большая толпа народа и около церкви во имя святаго Аѳанасія, стоящей за селомъ въ полѣ, путники «волей Божіей» перешли границу и пріѣхали въ первое село Московской Руси Шепелево.

Здѣсь они были приняты ласково. Всѣ изумлялись, какъ это имъ удалось пробраться около стражи, видѣли въ этомъ явную помощь Божію инокамъ путникамъ, а одна женщина прямо сказала:

— «Воистину съ ними ѣдетъ Богородица, если они миновали охрану».

10 февраля 1638 года святый Аѳанасій съ Онисимомъ прибыли въ Сѣвскъ [30], гдѣ голова съ другимъ чиновнымъ людомъ допытывались, для какой нужды явились путники; узнавъ, что у нихъ нѣтъ пропуска къ царю, они сказали, что невозможно имъ добраться до столицы. Преподобный на это отвѣтилъ:

— «Иду по волѣ Бога и той иконы, которую даю вамъ въ отпечаткѣ на бумагѣ».

Тогда они повѣрили ему и отошли, не принявъ никакого рѣшенія. Когда преподобный при закатѣ солнца былъ въ одномъ лѣсу, неподалеку отъ Cѣвска, явственно услышалъ слѣдующій голосъ:

— «Аѳанасій! иди къ царю Михаилу и скажи ему: побѣждай нашихъ непріятелей, ибо уже пришелъ часъ; имѣй на военныхъ хоругвяхъ образъ Пречистой Богородицы Купятицкой для помощи и въ битвахъ храбро защищай каждаго человѣка, именующагося православнымъ».

Поздно ночью, сбившись съ дороги, странники попали въ деревню Кривцово въ 5-ти верстахъ отъ Сѣвска и выпросились на ночлегъ у одного христіанина, у котораго былъ сильно боленъ сынъ. Сѣвши около страдальца, святый Аѳанасій обратился къ Всевышнему съ молитвой объ его исцѣленіи. На слѣдующій день пришелъ къ преподобному хозяинъ и говоритъ:

— «Старче великій, если ты священникъ, помолись Богу о сынѣ, чтобы онъ былъ здоровъ».

Святый Аѳанасій, отправивши съ послушникомъ молебенъ, знаменалъ больного бумажнымъ образомъ Пречистой Богородицы Купятицкой. О, дивныя дѣла Божіи! Точно какъ пробужденный отъ сна, больной поднялся и вскричалъ:

— «Откуда это пришла надежда моя Богородица, исцѣлить меня?»

И тотчасъ всталъ, возблагодарилъ Бога и прислуживалъ путникамъ за столомъ, а люди, бывшіе при этомъ, сильно изумлялись въ радости и страхѣ. Отецъ исцѣленнаго проводилъ дорогихъ гостей на Брянскую дорогу и совѣтовалъ непремѣнно ѣхать въ Москву.

По отъѣздѣ изъ Кривцова, послушникъ Онисимъ доставилъ много безпокойства святому Аѳанасію и даже порывался бѣжать отъ него, говоря:

— «Вернемся въ Литву, ибо здѣсь погибнемъ. Для чего мы терпимъ такую бѣду и добровольно отдаемъ себя еще бóльшимъ опасностямъ? Настойчиво стремишься ты быть въ столицѣ Московской, не будешь, не будешь!»

Преподобный, обратившись про себя съ молитвой къ Господу и Пречистой Богородицѣ, тихо сказалъ своему спутнику:

— «Милый братъ, побойся Бога! ты вѣдь самъ слышалъ и видѣлъ не мало Божіихъ чудесъ надъ нами; зачѣмъ же не разсудительно поступаешь? — и, обстоятельнѣй раскрывъ передъ нимъ Божественное попеченіе о нихъ обоихъ, наконецъ сказалъ: — намъ спутешествуютъ Пресвятая Богородица по обѣщанію Своему и ангелъ хранитель нашъ, котораго я ясно видѣлъ въ лицѣ Нееміи, діакона Купятицкаго».

Выслушавши это, Онисимъ попросилъ у святаго прощенія и съ того времени спутники ѣхали въ полномъ согласіи.

Когда спутники прибыли въ Карачевскій Воскресенскій монастырь [31], его игуменъ принялъ ихъ съ любовію и посовѣтовалъ взять пропускъ къ царю отъ мѣстнаго воеводы. Выслушавъ разсказъ путниковъ, воевода произнесъ:

— «Дивны судьбы Божіи! Я объ нихъ вывѣдывать много не хочу, а каждому дѣянію Божію простымъ сердцемъ вѣрую».

И далъ имъ листъ и проводника до самой столицы. «Чудеснымъ образомъ, — говоритъ преподобный, — доѣхавши до Московской столицы, будучи за рѣкою Москвою, на Ординской улицѣ, въ гостинницѣ и по всей правдѣ написавши исторію того, что происходило въ дорогѣ по указанію Божію (какъ тому вѣрую по простотѣ сердца), подалъ ее царю Московскому на укрѣпленіе, охрану и распространеніе православной вѣры». Вѣроятно, исторія чудеснаго странствованія святаго Аѳанасія, поданная Михаилу Ѳеодоровичу, пришлась вполнѣ по душѣ благочестивому царю, и ея составитель, святый Аѳанасій былъ отпущенъ домой съ богатой милостыней на сооруженіе церкви во имя Пресвятой Богородицы Купятицкой. Изъ Москвы преподобный и его спутникъ выѣхали въ недѣлю вербную (1638 г.) черезъ Можайскъ [32] и Вязьму [33] до Дорогобужа [34], а отсюда Днѣпромъ на челнокѣ черезъ Смоленскъ и Оршу [35] до Могилева, изъ Могилева 16 іюня «возомъ» черезъ Минскъ на Вильну и прибыли въ Купятицы 16 іюля 1638 г.

Скоро послѣ того, въ 1640 году монашествующіе Брестскаго Симеонова монастыря [36] просили настоятеля Купятицкаго прислать имъ на игуменство одного изъ двухъ лицъ Аѳанасія Филипповича или Макарія Токаревскаго [37]. Иларіонъ Денисовичъ, не желая пускать отъ себя ни одного изъ дорогихъ ему трудниковъ, отправилъ третье лицо, но Брестскіе иноки не приняли его. Тогда рѣшено было кинуть жребій, кому ѣхать въ Брестъ, Макарію или Аѳанасію и, по волѣ Божіей, жребій палъ на святаго Аѳанасія. Разставаясь съ нимъ, Иларіонъ Денисовичъ написалъ Брестскимъ инокамъ, что «съ великою скорбью» отпускаетъ къ нимъ «половину себя самого» и при этомъ прибавилъ: «спостраждите во всемъ ему, да со Христомъ воцаритеся».

По прибытіи въ Брестъ на игуменство, преподобный прежде всего занялся разысканіемъ старинныхъ грамотъ, епископскихъ и королевскихъ, которыми утверждались разныя права и преимущества за ввѣреннымъ ему монастыремъ. Усмотрѣвъ изъ сихъ грамотъ, что «унія со старымъ Римомъ, принятая вопреки законамъ церкви восточной, проклята навѣки, я, — говоритъ Аѳанасій, — открыто въ церкви и въ разныхъ мѣстахъ объявлялъ объ этомъ». Открытое заявленіе произвело столь сильное дѣйствіе, что, по словамъ преподобнаго, «въ мѣстѣ томъ Берестейскомъ и во всемъ округѣ того воеводства уніаты начали испытывать величайшую тревогу». Въ слѣдующемъ (1641) году въ сентябрѣ святый Аѳанасій отправился на сеймъ, т.-е., на собраніе государственныхъ чиновъ, въ Варшаву и выхлопоталъ у короля Владислава IV [38] за его собственноручною подписью грамоту (привилегій), которой подтверждались всѣ старыя преимущества православнаго братства въ Брестѣ и обезпечивалась на вѣчное время полная свобода богослуженія и обрядовъ по уставу Восточной Церкви. Но, по законамъ царства Польскаго, королевскій привилегій не могъ имѣть силы безъ утвержденія его печатью короннаго канцлера или подканцлера. Святый Аѳанасій молилъ объ этомъ и даже предлагалъ деньги, но напрасно.

— «Будете всѣ уніатами, — говорили хранители печатей просителю, — такъ мы и даромъ запечатаемъ; знайте, что намъ отъ святаго отца, папы Римскаго, подъ клятвою запрещено умножать здѣсь греческую вѣру».

Тогда преподобный обратился за совѣтомъ и помощью къ православнымъ, сначала къ вліятельнымъ духовнымъ особамъ, прибывшимъ на сеймъ. Но и здѣсь не нашелъ онъ поддержки, такъ какъ каждый изъ нихъ былъ занятъ исключительно своими частными дѣлами и выгодами. «Остальные отцы и монахи, — замѣчаетъ преподобный, — всѣ пріѣхали по своимъ личнымъ побужденіямъ и говорятъ одно: у меня довольно церквей, какъ себѣ кто хочетъ, такъ пусть и хлопочетъ, это не мое дѣло. О полномъ и общемъ успокоеніи вѣры православной даже нѣтъ и помину». Проникнутый мыслію «о полномъ и общемъ успокоеніи», святый Аѳанасій чутко прислушивался къ жалобамъ на униженіе православной Церкви, которыя раздавались отовсюду и были принесены въ Варшаву пріѣхавшими на сеймъ по разнымъ дѣламъ горожанами. Трогательными чертами со словъ православныхъ мірянъ описываетъ преподобный бѣдствія православной Церкви въ Польско-Литовскомъ государствѣ: «даже и за деньги нельзя имѣть свободы въ отеческомъ благочестіи и поступать, какъ требуетъ совѣсть православныхъ людей. О, горе! живутъ дѣти безъ крещенія, взрослые безъ вѣнчанія, а умершихъ хоронятъ, крадучись ночью, въ поляхъ, огородахъ и погребахъ. Здѣсь, въ христіанскомъ государствѣ православные люди терпятъ больше стѣсненій, чѣмъ въ турецкой неволѣ. Бѣдные Оршане [39] потому только, что въ своемъ братствѣ устроили новую церковь, должны были дать за печать двѣсти червонцевъ». Пораженный грустью при мысли объ этихъ притѣсненіяхъ православныхъ, святый Аѳанасій однажды говорилъ самъ въ себѣ:

— «О, Боже правый! вѣсы беззаконія упали до самаго края; уже и отцы наши старшіе не пекутся о вѣрѣ православной, объ утвержденіи славы Божіей; всѣ какъ-будто стыдятся ея, а что хуже всего — нѣкоторые, обольщенные латиной и высокоуміемъ, изъ-за почестей и свободы свѣта сего, безразсудно перекидываются отъ истинной вѣры къ другой вѣрѣ и, какъ бы хромая, возглашаютъ: «о, и та и эта вѣра добра»,а этого быть не можетъ, чтобы существовало много вѣръ добрыхъ, ибо написано: единъ Господь, едина вѣра, едино крещеніе (Ефес. 4, 5).

Въ одномъ видѣніи притѣсняемая Церковь православная представилась преподобному Аѳанасію въ видѣ дѣвы, ограбленной, плачущей и жалующейся на враговъ своихъ. Потомъ на постояломъ дворѣ, когда святый Аѳанасій совершалъ акаѳистъ Пречистой Богородицѣ и произносилъ слова «отъ всякихъ насъ бѣдъ свободи», то услышалъ отъ образа Богоматери явственный голось:

— «Аѳанасій! жалуйся теперь на сеймѣ при помощи иконы Моей Купятицкой, въ крестѣ изображенной, передъ королемъ польскимъ и государствомъ, грозя праведнымъ гнѣвомъ и страшнымъ судомъ Божіимъ, который вотъ-вотъ поистинѣ наступитъ, если не образумятся; пусть прежде всего на вѣки осудятъ проклятую унію — въ этомъ самая насущная нужда — и имъ еще можетъ быть хорошо».

Исполняя это повелѣніе, преподобный въ 1643 году, какъ святый пророкъ Илія, ревнующій объ истинной вѣрѣ, отправился на генеральный сеймъ въ Варшавѣ. Онъ взялъ съ собою по семи экземпляровъ образковъ Купятицкой Богоматери, написанныхъ на полотнѣ, исторію своего путешествія въ Москву и «надписаніе», заключающее предостереженія о гнѣвѣ и страшномъ судѣ Божіемъ за преслѣдованіе православія и покровительство уніи. «Вмѣсто прошенія отъ Церкви восточной», преподобный роздалъ знатнѣйшимъ членамъ сейма изъ дворянскихъ родовъ иконы Богоматери съ приложеніемъ и, въ присутствіи всѣхъ членовъ сейма, обратился къ королю съ слѣдующей рѣчью:

— «Наияснѣйшій король Польскій, господинъ мой милостивый! мы терпимъ несносную кривду; не хотятъ намъ, людямъ православнымъ, въ дѣлахъ церковнаго благочестія утверждать печатями привилегіи, не хотятъ насъ защищать на основаніи правъ, скрѣпленныхъ присягой вашей королевской милости, и вотъ ужъ около 50 лѣтъ вѣра православная и Церковь греческая восточная подъ вами, христіанскими панами, въ королевствѣ Польскомъ, въ угоду проклятой уніи, терпитъ чрезмѣрныя притѣсненія и это при содѣйствіи и помощи ненавистныхъ римскихъ церковниковъ, въ особенности же іезуитовъ, чрезвычайно хитрыхъ. Эти іезуиты съ помощью точеныхъ рѣчей, лукавыхъ наукъ и высокихъ титуловъ овладѣвая душами молодыхъ людей, устрояя въ школахъ комедіи, проповѣдуя въ костелах, и издавая превратныя книжки, измышленныя по внушенію сатаны, — безбожно соблазняютъ простыхъ людей, своихъ потатчиковъ, а православныхъ христіанъ, сами будучи не православными, предаютъ позору и преслѣдуютъ».

Ревнитель православія передалъ королю снимокъ съ Купятицкой иконы Богоматери и приложилъ къ нему особое писаніе. Этимъ писаніемъ преподобный просилъ короля успокоить правдивую вѣру греческую, а унію уничтожить. Онъ писалъ Владиславу:

— «Если унію проклятую искорените, а восточную истинную Церковь успокоите, то поживете лѣта ваши въ счастіи, а если не умирите истинной греческой вѣры и не сметете съ лица земли уніи проклятой, то воистину познаете гнѣвъ Божій. Образъ Пресвятыя Богородицы да будетъ вамъ трубою и знаменіемъ, предваряющими страшный судъ Божій, который имѣетъ наступить, когда благословенные унаслѣдуютъ царство небесное, а проклятые будутъ низринуты въ адъ на вѣчныя муки».

Грозныя рѣчи и писанія Аѳанасія, конечно, должны были поразить сердца короля и сенаторовъ и, вѣроятно, правительство по этому поводу выразило свое неудовольствіе представителямъ православной партіи на сеймѣ, и «свои отцы старшіе» взяли Аѳанасія, объявили помѣшаннымъ и посадили подъ стражу. «Я, — пишетъ преподобный, — остался поруганнымъ, осмѣяннымъ и оплеваннымъ за то, что (прости имъ Боже!) не докладывался имъ, защищая мольбы (какъ-будто нужно докладываться въ такихъ тайнахъ Божіихъ)» и «сдѣлалъ это по собственному хотѣнію, а не по волѣ Божіей. О, горе! до чего дошло у мудрыхъ на латинскій образецъ. Уже нисколько не заботятся о вѣрѣ и не слушаютъ воли Божьей, но, всецѣло надѣясь на себя и на свой разумъ, творятъ свою волю и своихъ же угнетаютъ». Снѣдаемый скорбію, что не только король съ польской шляхтой, но и своя братія духовная не хочетъ поддержать великое дѣло успокоенія вѣры православной, Аѳанасій, подражая Христа ради юродивымъ, притворился какъ бы безумнымъ, вышелъ изъ темницы нагимъ, имѣя на себѣ только клобукъ да парамандъ [40] для показанія своего званія, вымазался весь въ болотѣ и, поражая себя посохомъ, бѣгалъ по улицамъ Варшавы и восклицалъ громкимъ голосомъ: «горе проклятымъ и невѣрамъ!» Преподобный имѣлъ намѣреніе вбѣгать въ костелы и возглашать тѣ же слова, но его догнали слуги владыкъ, съѣхавшихся на сеймъ, и, втолкнувши въ болото, глубиной выше колѣнъ, продержали до прихода съ постоялаго двора воза. Произошло это въ мартѣ мѣсяцѣ: страдалецъ терпѣлъ великую стужу, еле живой на возу былъ доставленъ во владычную гостинницу и снова кинутъ въ заключеніе. По жалобѣ нѣкоего Даниловича, архіерейскаго писаря, «старшіе отцы судятъ» преподобнаго и, «не имѣя на это никакого права [41], постановляютъ рѣшеніе: лишаютъ его игуменства и пресвитерства», затѣмъ препровождаютъ его, какъ зачумленнаго, отъ одной духовной особы къ другой и, по окончаніи сейма, отправляютъ на судъ къ Кіевскому митрополиту, которымъ былъ тогда знаменитый Петръ Могила. Консисторія митрополита оправдала Аѳанасія и варшавское опредѣленіе было уничтожено. «Когда я на судѣ, — замѣчаетъ Аѳанасій, — припомнилъ, какъ меня въ Варшавѣ водили отъ гостинницы къ гостинницѣ, отецъ Гизель [42] сказалъ: "какъ отъ Анны къ Каіафѣ"», т.-е., сравнилъ варшавскій судъ надъ Аѳанасіемъ съ судомъ первосвященниковъ іудейскихъ надъ Іисусомъ Христомъ. Возстановленный въ пресвитерскомъ санѣ, преподобный неоднократно совершалъ святыя литургіи въ Кіевѣ, какъ въ пещерахъ, такъ и въ церкви Успенія Богоматери, а когда православное Брестское братство вошло къ митрополиту съ просьбой вновь прислать на игуменство святаго Аѳанасія, Петръ Могила исполнилъ это ходатайство братчиковъ. Въ грамотѣ братству, по поводу возвращенія игумена, митрополитъ ставилъ на видъ, что преподобный посылается на игуменство «послѣ надлежащаго вразумленія духовнаго за поступокъ, который всей Церкви Россійской причинилъ скорбь и трудности» и что Брестскій игуменъ впередъ «будетъ осторожнѣй поступать въ дѣлахъ церковныхъ, особенно же передъ королемъ, его милостью, господиномъ нашимъ милостивымъ и всѣмъ пресвѣтлымъ его сенатомъ».

Вернувшись въ Брестъ, святый Аѳанасій всей душой отдался монашескимъ подвигамъ съ братіей ввѣреннаго ему Симеонова монастыря. Но обстоятельства въ Западной Руси слагались въ то время такъ, что тихая и уединенная жизнь иноковъ постоянно прерывалась. Православные — какъ духовенство и монахи, такъ и міряне — терпѣли много притѣсненій за свою вѣру: не разъ испытывали отъ своевольныхъ школьниковъ іезуитскихъ и отъ уніатскихъ поповъ ругательства, позорныя насмѣшки и битье, нападенія на монастырь, помѣху въ хожденіяхъ со святыней черезъ площадь и всякаго рода бѣдствія. Одинъ уніатскій архимандритъ, насильно захвативши на большой дорогѣ монаховъ, посланныхъ къ святому Аѳанасію изъ Купятицкаго монастыря, священноиноку отрѣзалъ бороду, діакона раздѣлъ до нага и обоихъ прогналъ, а двухъ монастырскихъ коней со всѣми вещами грабительски присвоилъ себѣ. Дошло до того, что никому изъ монастыря нельзя было показаться на улицу, не подвергаясь ругательствамъ монастырскихъ.

— «На каждомъ мѣстѣ, — разсказываетъ святый Аѳанасій, — во дворахъ и судахъ, ругаются надъ нами и кричатъ на насъ: «гу-гу, русинъ, волкъ, схизматикъ [43], турко-гречинъ, отщепенецъ».

Такъ какъ канцлеръ Сапѣга считался покровителемъ (патрономъ) Брестскаго монастыря (обитель имѣла землю имъ данную), то преподобный въ 1644 г. ѣздилъ къ Сапѣгѣ въ Краковъ и просилъ своего прежняго хозяина, чтобы онъ выхлопоталъ у короля охранный листъ для православныхъ жителей Бреста, которые не находятъ въ судахъ защиты отъ притѣсненій со стороны уніатовъ. Но гордый вельможа далъ такой отвѣтъ преподобному:

— «Попъ съ попомъ подрался, а мнѣ какое дѣло? сдѣлайтесь уніатами и будете жить въ покоѣ».

Обиды и притѣсненія, которыя отовсюду сыпались на православныхъ, разумѣется, не могли не волновать преподобнаго. Въ сильномъ возбужденіи онъ становится на молитву передъ Купятицкой иконой Богоматери и опять явственно слышитъ голосъ, исходящій отъ святой иконы:

— «Аѳанасій! проси еще съ помощью Моего образа на будущемъ сеймѣ передъ королемъ Польскимъ и Польскимъ государствомъ о полномъ уничтоженіи проклятой уніи. Хорошо будетъ, если послушаютъ и уничтожатъ ее: поживутъ еще счастливо въ будущихъ лѣтахъ».

Устрашенный видѣніемъ, святый Аѳанасій пять дней былъ чрезвычайно слабъ, не пилъ, не ѣлъ и все раздумывалъ о томъ, какъ ему поступить. Онъ зналъ, что смѣлыя рѣчи на сеймѣ снова вызовутъ судъ надъ нимъ и осужденіе, и въ то же время боялся нарушить волю Божію. Смущался великостью дѣла, которое на него, смиреннаго, возлагалъ Господь, и успокоивалъ себя тѣмъ, что даже ослица Валаама говорила нѣкогда по волѣ Божіей. Подобно другимъ инокамъ хотѣлъ бы преподобный сидѣть въ обители своей, молясь Творцу своему за себя и за всѣхъ властей, духовныхъ и свѣтскихъ, а особливо за своихъ благодѣтелей, но, вынуждаемый волею Божіею, онъ началъ готовиться къ генеральному сейму 1645 года. Преподобный Аѳанасій имѣлъ намѣреніе, какъ въ предшествующій сеймъ, поднести королю и сановникамъ въ нѣсколькихъ тетрадяхъ снимокъ съ Купятицкой иконы Пречистой Богородицы вмѣстѣ съ описаніемъ чудесъ отъ нея во время путешествія преподобнаго въ Москву, а затѣмъ сдѣлать предложеніе объ отмѣнѣ уніи и успокоеніи православной вѣры. Но преподобному не суждено было осуществить свои намѣренія: въ ноябрѣ 1644 года онъ былъ арестованъ въ Брестѣ, отвезенъ въ Варшаву и брошенъ въ оковы, въ которыхъ содержался болѣе года [44]. И въ тюрьмѣ, какъ на свободѣ, преподобный болѣе всего отдавался скорби о тяжеломъ положеніи православной Церкви въ Польско-Литовскомъ государствѣ и мысли о «полномъ и общемъ успокоеніи» истинной вѣры. Лучшимъ выраженіемъ его тогдашняго настроенія служитъ стихотвореніе, которое онъ составилъ, сидя въ тюрьмѣ и, положивъ на голосъ, распѣвалъ для утоленія душевной боли: «пошли покой Церквй Своей, Христе Боже! Не знаю, можетъ ли кто изъ насъ терпѣть дальше! дай намъ помощь въ печали, чтобы мы всецѣло отдались вѣрѣ святой, непорочной».

Когда надзоръ за преподобнымъ былъ ослабленъ, онъ, сидя въ тюрьмѣ, усердно занялся составленіемъ памятной записки (меморіала), которая и подана была отъ его имени королю Владиславу 29 іюня 1645 года во время засѣданія генеральнаго сейма. Въ запискѣ своей преподобный доказываетъ: Русь съ самаго принятія христіанства стояла въ церковной зависимости отъ Константинопольскаго патріарха [45], а уніаты, «отбѣгшіе пастыря своего законнаго» и отдавшіеся другому, не настоящему (папѣ) подлежатъ анаѳемѣ, какъ отступники отъ вѣры; самая унія принята была духовными по корыстнымъ побужденіямъ: напримѣръ епископъ Ипатій Поцѣй, одинъ изъ ея защитниковъ, добивался сенаторскаго кресла; митрополитъ Рагоза и епископъ Кириллъ Терлецкій склонились къ уніи привлекаемые вольностями, которыя имъ обѣщаны отъ лица папы. «Отъ того часу, — говоритъ святый Аѳанасій, — какъ Каинъ Авеля и Измаилъ Исаака, такъ проклятый уніатъ билъ и преслѣдовалъ православнаго, брата своего, и по сіе время, съ помощью прислужниковъ и враговъ правды святой, при попущеніи Божіемъ, какъ хочетъ, такъ и злодѣйствуетъ: бѣдныхъ людей всякаго сословія, какъ въ братствахъ церковныхъ, такъ и во всякихъ совѣтахъ, судебныхъ и ремесленныхъ, клевеща безбожно грабитъ, и деретъ со всего, что имѣютъ православные христіане — съ вѣры святой, съ совѣсти чистой, съ славы доброй, съ имущества, всячески поноситъ ихъ и бьетъ; кромѣ того — и это хуже всего — печатаетъ, отбираетъ, повергаетъ въ нищенство и уничтожаетъ церкви, мѣшаетъ свободѣ благочестивой совѣсти. Во многихъ и разныхъ мѣстахъ въ королевствѣ христіанскомъ ради той проклятой уніи и по сіе время совершаются ненужныя кровопролитія. Въ концѣ концовъ и съ казаками изъ-за той же уніи была внутренняя безполезная война; изъ-за нея милость исчезла чуть не во всѣхъ; изъ-за нея ласкательство, подхалимство, зависть, предательства, злодѣйства и — хуже всего — размножается проклятая вражда; изъ-за нея погибъ порядокъ духовный и свѣтскій». Святый Аѳанасій обращается къ королю съ мольбою отмѣнить унію, введенную королевской же властью: духовные отцы (епископы) уже не могутъ улучшить положенія, такъ какъ сами нуждаются въ исправленіи. При вступленіи на престолъ король присягою скрѣпилъ обѣщаніе умирить православную Церковь, а между тѣмъ этого не сдѣлано и доселѣ. Не нужно насилія ни надъ чьей совѣстью: пусть уніаты остаются, если хотятъ, при своихъ заблужденіяхъ, но пусть и православные будутъ свободны въ своей вѣрѣ».

Неизвѣстно, какъ эта горячая мольба узника была принята королемъ. Думая, что бумага не дошла до него, преподобный изъ темницы пишетъ второе прошеніе, въ которомъ обращается къ королю съ трогательнымъ воззваніемъ: «смилуйся, наияснѣйшій король Польскій, господинъ мой благосклонный, надъ гонимою восточною Церковью, которая находится въ твоемъ королевствѣ». Это прошеніе, оправленное въ зеленый атласъ, во время проѣзда короля по Варшавѣ, было брошено кѣмъ-то въ его карету и прочитано Владиславомъ IV, но распоряженія по нему не было сдѣлано. Еще одна бумага, назначавшаяся королю, не была имъ принята:

— «Не нужно, не нужно больше ничего, — сказалъ онъ, — я уже приказалъ выпустить его».

Дѣйствительно 19 октября 1645 года, по приказу Владислава, было написано Кіевскому митрополиту, чтобы онъ прислалъ взять къ себѣ Аѳанасія, который «заслужилъ наказаніе, но его королевская милость оставляетъ это безъ вниманія»; вмѣстѣ съ тѣмъ отъ митрополита требовалось послать безпокойнаго для польской власти игумена въ такое мѣсто, гдѣ бы онъ не могъ уже «чинить никакихъ тревогъ». Тѣмъ временемъ съ преподобнаго сняли оковы и ослабили надзоръ, такъ что онъ могъ свободно получать письма отъ близкихъ ему людей. Одно изъ присланныхъ въ тюрьму писемъ, утѣшая узника, называетъ его «исповѣдникомъ». Преподобный сравнивается здѣсь съ святымъ апостоломъ Павломъ, и говорится далѣе, что «среди запустѣнія онъ процвѣлъ какъ благоуханный цвѣтъ, сіяющій не только Россійскому народу, но и всему соборному вселенскому благочестію». Хотя святый Аѳанасій могъ легко бѣжать изъ тюрьмы, но онъ не соблазнялся свободой и требовалъ суда надъ собой или, по крайней мѣрѣ, пріема у короля. Онъ разсылалъ письма и прошенія къ лицамъ, вліятельнымъ при дворѣ, чтобы они испросили ему у короля пріемъ и король, было, согласился выслушать игумена, но католическое духовенство отговорило Владислава и 3 ноября 1645 года преподобный былъ отправленъ съ двумя драгунами въ Кіевъ. Явившись къ митрополиту Петру Могилѣ, святый Аѳанасій представилъ ему подробный отчетъ о своихъ дѣяніяхъ въ Варшавѣ съ приложеніемъ въ копіяхъ документовъ, которые имъ были поданы королю. Вѣроятно, преподобный надѣялся, что митрополитъ и на этотъ разъ оправдаетъ его, какъ оправдалъ раньше, и отошлетъ опять на игуменство въ Брестъ, но королевское повелѣніе возымѣло свою силу: подвижникъ былъ оставленъ въ Печерскомъ монастырѣ какъ бы подъ началомъ. Заключеніе преподобнаго въ Кіевѣ сильно волновало многочисленныхъ его почитателей и одинъ изъ нихъ, по имени Михаилъ, писалъ по этому поводу намѣстнику и братіи Брестскаго монастыря въ слѣдующихъ выраженіяхъ: «извѣщаетъ ваше благочестіе меня, что пречестный отецъ Аѳанасій разрѣшенъ отъ узилища иновѣрныхъ и посланъ въ Кіевъ на заключеніе къ единовѣрнымъ. Это не дивно для меня, ибо и Христосъ, Господь нашъ, пострадалъ не отъ невѣрныхъ, но отъ вѣрныхъ и своихъ преданъ былъ въ руки человѣкъ грѣшныхъ. Пророчествуетъ господинъ отецъ Аѳанасій, что унія погибнетъ. Я бы вѣровалъ этому, если бы видѣлъ наши заслуги, но я не вижу ихъ и не смѣю вѣровать въ конецъ (уніи). А почему? спросите. — Потому, что наша Русь этого не хочетъ, особенно же старѣйшины. Кто не желаетъ ратовать противъ уніи, тотъ стремится къ ней; поэтому наши старѣйшины хотятъ уніи, если не словомъ, то дѣломъ, что еще хуже». Вѣроятно, подъ вліяніемъ этого ясно обнаружившагося расположенія православныхъ къ святому и послѣдовавшей 1 января 1647 года смерти Петра Могилы, преподобный получилъ свободу и вновь вступилъ на свое игуменство.

Но недолго святый Аѳанасій наслаждался покоемъ въ тихой обители Брестской. Весною 1648 года въ Малороссіи вспыхнуло казацкое возстаніе подъ предводительствомъ Богдана Хмельницкаго, началась несчастная для поляковъ война. Православное населеніе Литвы и Польши во время войны страдало еще больше, было на постоянномъ подозрѣніи въ измѣнѣ Польскому королю, въ соучастіи съ возставшими казаками. И святый Аѳанасій принялъ тогда мученическую кончину, несправедливо обвиненный въ измѣнѣ. О судѣ надъ преподобнымъ и его казни обстоятельно разсказываетъ особая повѣсть, составленная подъ сильнымъ впечатлѣніемъ скорбныхъ событій послушниками Брестской обители святаго Симеона, почитателями святаго Аѳанасія [46]. «Что мы видѣли своими глазами, что могли узнать отъ другихъ людей о мукахъ и отшествіи изъ міра сего покойнаго отца Аѳанасія, нашего игумена, о томъ пишемъ и свидѣтельствуемъ. Кто-то недобрый въ то время поднялъ войну съ казаками: и встали великое преслѣдованіе и неосновательное подозрѣніе отъ иновѣрныхъ на бѣдную Русь во всей коронѣ Польской и великомъ княжествѣ Литовскомъ. Покойный отецъ игуменъ уже не говорилъ ничего, противнаго уніатамъ, сидѣлъ себѣ тихо въ монастырѣ въ то тревожное время. Вдругъ паны изъ каптуровыхъ судовъ [47] воеводства Брестскаго, по навѣту пана Шумскаго, въ то время капитана королевской гвардіи, — прислали нѣсколько человѣкъ шляхты въ нашъ монастырь, чтобы взять игумена въ зáмокъ. А былъ тогда день субботній, именно первое іюля и покойный самъ служилъ литургію въ храмѣ Рождества Пречистой Дѣвы Богородицы въ другомъ своемъ монастырѣ [48]. Когда онъ, находясь у престола, замѣтилъ въ церкви, какъ разъ во время пѣнія «Иже херувимы», шляхту, за нимъ пришедшую, — сильно встревожился, какъ бы впалъ въ забытье и стоялъ долго, ничего не совершая, такъ что можно было пропѣть херувимскую пѣснь въ другой разъ. Потомъ оправился, опять началъ служить и всю литургію окончилъ чинно. А по окончаніи обѣдни выслушалъ отъ шляхты, что она пришла за нимъ и немедленно, никуда не заходя изъ церкви, взявши съ собой другого брата, пошелъ въ зáмокъ. Тамъ, ставъ передъ панами судьями, началъ сперва громко говорить имъ и съ почетомъ къ судьямъ привелъ то, что святый апостолъ Павелъ былъ передъ царемъ Агриппою и считалъ себя счастливымъ, такъ какъ зналъ, какъ ему защищаться (см. Дѣян. 26, 1-2). Но паны-судьи отнеслись съ презрѣніемъ къ рѣчи покойнаго игумена и, не слушая больше, приказали доносчику, названному пану Шумскому, начать и докладывать дѣло противъ него о посылкѣ какихъ-то листовъ и пороху къ казакамъ. А отецъ игуменъ отвѣчаетъ на это:

— «Милостивые паны! это клевета и ложный вымыселъ, будто я посылалъ листы или порохъ къ казакамъ. Вѣдь вы имѣете не мало дозорщиковъ, пошлите за ними и пусть они покажутъ, если я когда-нибудь и куда-нибудь отправлялъ порохъ. Что касается листовъ, — то пусть ябедникъ приведетъ какое-нибудь доказательство, что я посылалъ ихъ, какъ онъ клевещетъ».

Тогда немедленно послали доносчика Шумскаго и другихъ при немъ, чтобы перерыли нашъ монастырь и отыскали порохъ и листы. А когда ничего не нашли тамъ и уже уходили назадъ, доносчикъ отрыгнулъ злобу свою и сказалъ гайдукамъ [49]:

— «Что же вы не подкинули какого нибудь мѣшечка съ порохомъ и не донесли, что нашли тутъ у монаховъ».

Увидали затѣмъ и сами паны-судьи, что не было никакихъ доказательствъ вины игумена, а одна только пустая молва, вѣрнѣе — клевета и успокоились. Но стали допрашивать о другомъ предметѣ и сказали:

— «Но вѣдь ты унію святую безчестилъ и проклиналъ?»

Положивши на себя знаменіе креста Господня, покойный отецъ игуменъ въ отвѣтъ на это произнесъ:

— «Ужели, милостивые паны, вы за то велѣли мнѣ явиться къ вамъ, что я безчестилъ и проклиналъ вашу унію? Чтó я говорилъ на сеймѣ въ Варшавѣ передъ его милостью королемъ Владиславомъ IV, господиномъ своимъ яснѣйшимъ и передъ пресвѣтлымъ его сенатомъ, чтó всюду провозглашалъ по волѣ Божіей, — то утверждаю и теперь предъ вами: проклята ваша теперешняя унія, и вѣдайте по сущей правдѣ, что если ея не истребите въ своемъ государствѣ и православной восточной Церкви не умирите, — навлечете на себя гнѣвъ Божій».

А сказалъ это громкимъ голосомъ, чтобы и тѣ, кто былъ поодаль, могли хорошо слышать. Сейчасъ же на эти слова нѣкоторые крикнули:

— «Казнить, четвертовать, посадить на колъ такого схизматика!»

И уже начали было его толкать отъ одного къ другому и рвать во всѣ стороны. Но паны-судьи велѣли всѣмъ на время изъ избы выйти и, потолковавъ между собою, говорятъ отцу игумену:

— «Ты заслужилъ, чтобы тебя сейчасъ же предать позорной смерти (и она не минетъ тебя). А теперь мы приказываемъ взять тебя въ темницу, пока не получимъ какого-либо указанія изъ Варшавы».

Тогда отпустили брата, съ нимъ бывшаго, а его отдали въ тюрьму при арсеналѣ въ замкѣ Брестскомъ отъ рождества Іисуса Христова въ годъ 1648 іюля перваго. Нѣсколько дней спустя, приказали наложить оковы на ноги его и такъ онъ просидѣлъ въ темницѣ до 5 сентября того же года. Въ это время покойный (то-есть святый Аѳанасій) нѣсколько разъ посылалъ изъ тюрьмы нѣкоего брата къ панамъ судьямъ, прося, чтобы сдѣлали для него одно изъ двухъ: или приказали снять кандалы, или выпустили изъ арсенала, а въ оковахъ онъ обѣщалъ ходить сколько имъ угодно. Онъ задумалъ это, какъ самъ объяснилъ намъ, чтобы свидѣтельствовать предъ ними и вразумлять, не отступятъ ли отъ своей давней и упорной привязанности къ уніи.

— «Ибо, — говорилъ онъ, — если поступятъ со мною столь мягко, что освободятъ или изъ оковъ или изъ тюрьмы, то снесутъ и мои рѣчи противъ уніи; если же не захотятъ позволить этой малѣйшей вещи, очевидно не допустятъ бóльшей и будутъ крѣпко стоять за унію. А затѣмъ, пояснилъ онъ, мы никакъ ужъ не можемъ надѣяться на покой, который, какъ извѣстно, отнятъ у насъ въ этомъ государствѣ во имя уніи и съ цѣлью лишить восточную Церковь, мать нашу, ея правъ».

Поэтому онъ, когда увидалъ, что не желаютъ позволить ему ни того, ни другого, смѣло началъ возглашать:

— «Не покинетъ государства этого мечъ и война, пока не сокрушатъ выю уніи; благочестіе, дастъ Богъ, опять скоро зацвѣтетъ, ей, ей, зацвѣтетъ, а унія быстро погибнетъ».

И часто бывало такъ, что онъ, когда замѣтитъ изъ арсенала шляхтичей, говоритъ имъ черезъ окно такія рѣчи. Однажды пришелъ къ отцу игумену тотъ братъ, который ходилъ съ нимъ къ панамъ на судъ, и говоритъ ему:

— «Не хотѣли васъ паны избавить ни отъ оковъ, ни отъ тюрьмы, а вѣдь война съ казаками улегается».

За тѣмъ братомъ пришла и шляхта слушать, чтó отецъ игуменъ отвѣтитъ на его слова, а онъ тотчасъ при всѣхъ произнесъ:

— «Не уляжется война, ибо не хотятъ изъ государства изгнать уніи».

Шляхта, услышавши это, закричала — «ахъ, какой схизматикъ!»

Разъ, въ присутствіи князя и епископа, которыхъ здѣсь не называемъ, приказали паны-судьи привести къ себѣ покойнаго въ оковахъ, и спросилъ его епископъ, дѣйствительно ли онъ проклинаетъ унію. Покойный сознался передъ нимъ, говоря:

— «Дѣйствительно, она проклятая».

А тотъ, не желая его больше слушать, отвѣтилъ:

— «Скоро ты увидишь языкъ свой передъ собою въ рукахъ палача».

И приказалъ его отвести опять и посадить въ тюрьму.

Когда миновалъ четвертый день сентября 1648 года и наступила ночь пятаго числа, взяли покойнаго отца игумена изъ темницы и, расковавъ кандалы, проводили въ обозъ [50]. Говорятъ, что, передъ отправленіемъ его въ обозъ, іезуиты, знавшіе объ осужденіи его на смерть, ночью приходили къ нему въ темницу и, какъ привыкли поступать всегда, сперва словами и обѣщаніями старались отвратить его отъ православной вѣры, а потомъ стращали огненными муками. Но, по милости Божіей, ничего не успѣвъ, сами ушли вспять, а одного ученика своего послали къ нему, побуждая, чтобы передумалъ и не губилъ себя. На это онъ велѣлъ отвѣтить такъ:

— «Пусть іезуиты знаютъ, что какъ имъ пріятно пребывать въ прелестяхъ міра сего, такъ мнѣ пріятно пойти теперь на смерть».

Чтó потомъ въ обозѣ творили съ нимъ, объ этомъ ходятъ между многими людьми такіе разсказы. Когда его ночью препроводили въ обозъ и хотѣли отдать бывшему тамъ воеводѣ Берестейскому, панъ воевода не желалъ его брать къ себѣ и сказалъ:

— «Для чего вы привели его ко мнѣ? Онъ уже въ вашихъ рукахъ; дѣлайте-жъ съ нимъ, что хотите».

Когда, такимъ образомъ, начальникъ выдалъ его, его взяли къ себѣ тѣ, которые давно жаждали его крови [51] и отвели въ лѣсокъ, бывшій недалеко отъ обоза, а отъ мѣста [52] въ четверти мили, въ лѣвой сторонѣ по направленію къ селу Гершеновичъ. Тамъ его сперва припекали огнемъ, а одинъ гайдукъ стоялъ тогда поодаль и слышалъ голосъ покойнаго отца игумена, какъ онъ имъ что-то грозно отвѣчалъ во время мученій. Потомъ вдругъ закричали на того гайдука и велѣли ему зарядить ружье двумя пулями и въ то же время приказали передъ нимъ приготовить яму. Сначала требовали отъ покойнаго, чтобы онъ отрекся отъ своихъ словъ объ уніи, но онъ отвѣтилъ:

— «Чтó сказалъ, сказалъ, и съ тѣмъ умру».

Тогда велѣли гайдуку выстрѣлить ему въ лобъ изъ ружья. Гайдукъ, видя, что онъ духовный и знакомый ему, не торопился, но сперва испросилъ у него прощеніе и благословеніе, а потомъ выстрѣлилъ и убилъ [53]. Покойный, уже прострѣленный двумя пулями въ лобъ на вылетъ, еще стоялъ нѣкоторое время, опершись о сосну какъ бы своей силой, такъ что его велѣли сбросить въ приготовленную яму. Но и тамъ онъ самъ обернулся лицомъ къ небу, сложилъ крестомъ руки на персяхъ и протянулъ ноги; потомъ и нашли его такъ лежащимъ въ названномъ мѣстѣ. Въ ту ночь, когда замучили покойнаго, великій трепетъ напалъ на насъ и на всѣхъ мѣщанъ отъ этихъ дѣлъ, и, хотя ночь была ясная и не видѣлось облака даже въ аршинъ величиной, молнія была ужасная и разливалась по всему небу. И такъ лежалъ покойный, невѣдомо для насъ, безъ погребенія отъ 5 сентября до перваго мая, въ теченіи осьми мѣсяцевъ. Мы знали, что его уже нѣтъ на свѣтѣ, но не вѣдали, гдѣ его тѣло, пока одинъ мальчикъ, лѣтъ семи или восьми, не указалъ намъ мѣсто, гдѣ оно было зарыто. Мы сперва желали увѣриться, подлинно ли это онъ или кто другой, потому что его могли оттуда тайно перевезти въ другое мѣсто (земля, на которомъ лежало тѣло его, принадлежала іезуитамъ). Поэтому, дождавшись ночи, откопали его и узнавши, что это подлинно онъ, немедленно перенесли его въ другое мѣсто. При тѣлѣ его не нашли ничего изъ вещей, кромѣ одной рубашки — и то изорванной — и одного сапога. На другой день, съ позволенія полковника Брестскаго, перевезли игумена въ монастырь Рождества Пречистой Богородицы, а нѣсколько дней спустя (8 мая), совершивъ отпѣваніе по чину церковному, похоронили его въ склепикѣ на правомъ клиросѣ въ храмѣ преподобнаго отца Симеона Столпника. Тамъ и до сихъ поръ тѣло его находится безъ истлѣнія [54]. Знаки мукъ и смерти на тѣлѣ его слѣдующія: подъ пахами съ обѣихъ сторонъ кости голыя, впрочемъ тѣла по мѣстамъ немного осталось, но и то отъ огня очень почернѣло; во главѣ три отверстія — два близъ уха съ лѣвой стороны, въ величину ружейной пули, а третье — съ правой стороны за ухомъ, гораздо больше, нежели первыя два, лицо все у него почернѣло отъ пороху и крови, языкъ изъ рта нѣсколько вышелъ и усохъ промежъ зубовъ: думаемъ, что его похоронили еще живаго и это сдѣлалось съ нимъ отъ великой тяготы смертной. — Богъ благодатію Своею да утвердитъ и насъ въ благочестіи и да пошлетъ терпѣніе ради имени его святаго.

Преподобный Аѳанасій былъ мѣстно признанъ святымъ весьма скоро послѣ своей кончины: въ 1658 году 5 января Иннокентій Гизель, архимандритъ Кіево-Печерскій, съ Іосифомъ Нелюбовичъ-Тукальскимъ (съ 1664 г. митрополитъ Кіевскій) въ письмѣ къ царю Алексѣю Михайловичу говорятъ, что тѣло Аѳанасія «откровенно бывши, и доселѣ, дивну Богу во святыхъ Своихъ, въ Брестѣ пребываетъ нетлѣнно». Въ 1666 году въ Брестѣ было составлено на польскомъ языкѣ житіе, въ которомъ Аѳанасій называется «святымъ и преподобномученикомъ» [55]. Мощи его покоились сначала въ мѣдной ракѣ, но въ 1816 году 8 ноября сгорѣли вмѣстѣ съ деревянною церковью святаго Симеона Столпника; остались лишь обожженныя частицы, которыя, въ присутствіи молящихся, были уложены на оловянномъ блюдѣ и помѣщены въ Благовѣщенской церкви монастыря. Въ 1823 году для частицъ мощей была устроена рака и они поставлены открыто для всенароднаго чествованія. Въ 1824 году монастырь былъ упраздненъ, его церковь обращена въ приходскую и святыя мощи помѣщались въ крѣпостномъ Николаевскомъ соборѣ; по сооруженіи же въ городѣ Симеоновскаго каменнаго собора въ 1865 г. сюда были перенесены останки преподобнаго и здѣсь пребываютъ до нынѣ.

Память святаго Аѳанасія, какъ мученика за вѣру, на Юго-Западѣ Руси была настолько живуча и сильна, что не нуждалась ни въ какихъ внѣшнихъ увѣреніяхъ и свидѣтельствахъ. Поэтому до насъ не сохранилось записей его чудесъ вплоть до средины XIX вѣка. Подъ 14 ноября 1856 г. въ мѣстныхъ записяхъ отмѣчается слѣдующее знаменіе Божіе отъ мощей святаго Аѳанасія. Помѣщикъ Владимірской губ., Николай Александровичъ Поливановъ, возвращаясь изъ заграницы, долженъ былъ задержаться въ Брестѣ вслѣдствіе тяжелой болѣзни 10-лѣтняго сына Александра. Болѣзнь развивалась быстро и не оставалось никакихъ надеждъ на выздоровленіе отрока. Пригласивъ мѣстнаго священника для напутствованія сына святыми Тайнами, отецъ сталъ горько скорбѣть, что здѣсь нѣтъ святыни, какъ въ центрѣ Россіи, чтобы можно было бы прибѣгнуть къ ней съ горячей мольбой объ исцѣленіи ребенка. Священникъ ему сказалъ, что въ Брестѣ имѣется святыня — мощи преподобнаго Аѳанасія и г. Поливановъ сталъ просить привезти ковчегъ съ мощами, отправить при больномъ молебствіе и приложить его къ нимъ. Благочестивое желаніе отца было исполнено, и какъ только ковчегъ сь частицами святыхъ мощей прикоснулся къ Александру, страданія болящаго тотчасъ же прекратились и онъ, вопреки ожиданіямъ врачей, вскорѣ совершенно выздоровѣлъ. 15 августа 1857 г. благодарный отецъ прислалъ въ Брестъ серебряную съ позолотой раку вѣсомъ въ 13½ фунтовъ, въ которую и были торжественно переложены мощи святаго Аѳанасія.

Подъ 14 мая 1860 года записано слѣдующее чудо отъ святыхъ останковъ преподобнаго. Мѣстный протоіерей Василій Соловьевичъ страдалъ грыжей, такъ что у него стали выходить наружу внутренности; доктора совѣтовали больному сдѣлать довольно тяжелую операцію, но онъ не согласился и сталъ готовиться къ смерти; исповѣдавшись, онъ пожелалъ передъ пріобщеніемъ святыхъ Таинъ отслужить молебенъ святому Аѳанасію, котораго онъ весьма почиталъ; во время молебна внутренности его вошли на свое мѣсто; больной, къ полному удивленію врачей, совершенно оправился и не испытывалъ больше приступовъ боли.

Примѣчанія:
[1] Свѣдѣнія о жизни св. Аѳанасія почерпаются изъ его записокъ, называемыхъ «Діаріушъ», — о кончинѣ его изъ особой повѣсти, составленной учениками святаго, послушниками Брестскаго монастыря, а также изъ краткаго житія, составленнаго на польскомъ языкѣ въ 1666 г.
[2] Брестъ-Литовскій — уѣздный гор. Гродненской губерніи.
[3] Здѣсь разумѣются восточные патріархи, въ тѣсномъ союзѣ съ которыми пребывала Юго-Западная Церковь того времени. Представители двухъ патріарховъ — Константинопольскаго и Александрійскаго присутствовали на Брестскомъ соборѣ.
[4] Вмѣстѣ съ уніей на Юго-Западѣ Руси вводился и новый грегоріанскій календарь, получившій свое названіе отъ папы Григорія XIII, который особой грамотой въ 1582 году ввелъ его на Западѣ; Восточная Церковь пользуется старымъ юліанскимъ календаремъ, который теперь разнится («отстаетъ») отъ грегоріанскаго на 13 дней.
[5] Въ надгробномъ стихотвореніи святому Аѳанасію, который скончался въ Брестѣ, сказано, что онъ «забитъ на своей отчизнѣ»; это свидѣтельство (средины XVII вѣка) можно понимать въ смыслѣ указанія на рожденіе преподобнаго въ Брестѣ или его окрестностяхъ (см. слѣд. прим.).
[6] Филипповичи (фамилія св. Аѳанасія) — мѣщане упоминаются въ актахъ г. Берестья (Бреста) подъ 1637 г. и могли быть родственниками преподобнаго.
[7] Въ сохранившихся до насъ запискахъ или «Діаріушѣ»; во вносныхъ значкахъ приводятся отрывки изъ записокъ св. Аѳанасія.
[8] Берестейская школа была заведена по благословенной грамотѣ епископа Владимірскаго и Брестскаго Мелетія Хрептовича 6 іюля 1590 г. Отнята уніатами въ 1597 г.
[9] Сигизмундъ III царствовалъ въ Польшѣ съ 1587 по 1632 г.
[10] Инспекторъ — слово латинское — (inspector); значитъ — надзиратель.
[11] По другому извѣстію, Луба жилъ семь лѣтъ въ монастырѣ у св. Аѳанасія и тамъ учился у него грамотѣ.
[12] Виленскій Свято-Духовъ братскій монастырь основанъ въ 1609 г. Имѣлъ большое значеніе въ борьбѣ православія съ уніей. — Кутеинскій-Богоявленскій основанъ въ 1623 г. — Межигорскій-Спасо-Преображенскій возникъ въ XIII стол., находится въ 20 верстахъ къ сѣверу отъ Кіева, на правомъ берегу Днѣпра, въ долинѣ между возвышенностями. Всѣ три монастыря существуютъ въ настоящее время.
[13] Дубойскій монастырь близъ города Пинска Минской губерніи. Когда основанъ, неизвѣстно. Въ 1636 году монастырь захваченъ уніатами. Въ настоящее время не существуетъ.
[14] Орденъ іезуитовъ основанъ испанцемъ Игнатіемъ Лойолой и въ 1540 г. утвержденъ папою Павломъ III. Его задача — борьба съ протестантами и другими врагами католической церкви.
[15] Купятицкій монастырь, теперь не существующій, находился въ Пинскомъ уѣздѣ Минской губ. Монастырь основанъ на мѣстѣ, гдѣ 15 ноября 1182 г. явилась икона Божіей Матери, по имени ближайшаго села называемая Купятицкою. (Объ этой иконѣ Богоматери см. ниже).
[16] Петръ Могила управлялъ Кіевской митрополіей съ 1633 по 1647 г.
[17] Общій листъ, по которому можно было собирать подаянія на всемъ Юго-Западѣ Руси, а не въ одной опредѣленной мѣстности или повѣтѣ.
[18] Слуцкъ — уѣздный городъ Минской губерніи.
[19] Заштатный городъ Могилевской губ.
[20] Мѣстечко той же губерніи и уѣзда.
[21] Мѣстечко той же губерніи и уѣзда.
[22] Мѣстечко Могилевской губерніи, Старобыховскаго уѣзда.
[23] Уѣздный городъ Черниговской губерніи.
[24] Уѣздный городъ Орловской губерніи, по современному произношенію Трубчевскъ.
[25] Павлюкъ Карпъ Павловичъ Гудзанъ — казацкій предводитель, крещеный турокъ. Возстаніе его началось въ 1637 г. 6 декабря этого года разбитъ поляками, въ февралѣ 1638 г. казненъ.
[26] Челнская Спасо-Преображенская обитель въ 8 верстахъ къ юго-западу отъ Трубчевска; въ XVII в. была приписана къ Кіево-Печерской Лаврѣ. Существуетъ донынѣ.
[27] Уѣздный городъ Черниговской губерніи.
[28] Чудотворная икона Божіей Матери Купятицкой, теперь находящаяся въ Кіево-Софійскомъ соборѣ, дѣйствительно помѣщается на скрѣпѣ равнобедреннаго съ закругленными концами мѣднаго литого креста. Эта икона тѣснѣйшимъ образомъ связана съ судьбою св. Аѳанасія, и онъ постоянно изображается молящимся передъ ней. Она признается явившейся въ 1182 г.; послѣ разгрома татарами Юго-Западной Руси въ 1240 г. и сожженія церкви въ Купятицахъ, она пролежала въ пепелищѣ около 250 лѣтъ; по явленіи ея благочестивому страннику Іоакиму, въ концѣ XV в. или началѣ XVI, она была отыскана и помѣщена въ построенномъ на пожарищѣ храмѣ Купятицкомъ. Перенесена изъ Купятицъ въ Кіевъ въ 1655 г. по случаю захвата уніатами Купятицкаго монастыря.
[29] Какъ ясно изъ разсказа св. Аѳанасія, поселянинъ (по имени Ѳеодоръ Драгоміръ) видѣлъ Небесную Спутницу преподобнаго — Пресвятую Богородицу.
[30] Уѣздный городъ Орловской губ.
[31] Монастырь основанъ неизвѣстно когда, не позднѣе XVI в. Въ 1680 г. приписанъ къ Воскресенскому, Новый Іерусалимъ, монастырю. Въ 1764 г. упраздненъ. Въ настоящее время на его мѣстѣ церковь въ честь Обновленія св. Храма Господня при городѣ Карачевѣ Орловской губерніи.
[32] Уѣзд. городъ Московской губ.
[33] Уѣздный городъ Смоленской губ.
[34] Уѣздный городъ Смоленской губ.
[35] Уѣзд. гор. Могилевской губ.
[36] Брестскій Симеоновъ монастырь существовалъ съ XIII столѣтія. Въ 1828 г. монастырскія постройки были сломаны и мѣсто монастыря пошло подъ укрѣпленія Брестъ-Литовской крѣпости.
[37] Это — Макарій Каневскій (по мѣсту настоятельства) или Овручскій (по мѣсту рожденія и постриженія), причисленный Церковью къ лику святыхъ; онъ замученъ татарами въ 1678 г. (память его 7-го сентября).
[38] Король Владиславъ IV, сынъ Сигизмунда III, царствовалъ съ 1632 по 1648 г.
[39] Жители г. Орши Могилевской губ.
[40] Парамандъ или аналавъ — четыреугольный платъ съ изображеніями креста; его носятъ монашествующіе на груди подъ одеждою при помощи шнурковъ, которые прикрѣпляются къ верхнимъ угламъ и перебрасываются на рамена. Въ древнѣйшее время аналавъ состоялъ изъ двухъ, надѣваемыхъ крестообразно, ремней.
[41] По церковнымъ канонамъ пресвитера можетъ судить только его епископъ, а послѣдняго на сеймѣ не было.
[42] Иннокентій Гизель († 1684 г.), извѣстный проповѣдникъ и писатель южно-русскій, авторъ перваго учебнаго руководства по русской исторіи.
[43] То-есть: раскольникъ, или — еретикъ.
[44] Арестъ Аѳанасія вызывался не столько его борьбой съ уніей, сколько политическими причинами. Около этого времени русское правительство освѣдомилось о существованіи въ Польшѣ самозванца, названнаго выше Лубы; въ 1644 году о Лубѣ говорилъ съ преподобнымъ Московскій посолъ, желая узнать, именуетъ ли себя царевичемъ его бывшій воспитанникъ. Въ письмѣ Лубы, переданномъ Аѳанасіемъ послу, нашлись указанія, что онъ зоветъ себя царевичемъ, и Московское правительство потребовало выдачи самозванца, король и сенаторы защищали его, но, наконецъ, вынуждены были отправить его въ Москву для допроса. Боясь, что Московское правительство не отступитъ отъ своихъ требованій о выдачѣ Лубы, польскія власти арестовали святаго Аѳанасія, въ надеждѣ, не тронетъ ли участь игумена царя и бояръ и не отнесутся ли они поэтому мягче къ судьбѣ Лубы. На арестъ могло имѣть вліяніе и то, что польское правительство подозрѣвало, не Аѳанасій ли указалъ Московскому послу на забытаго въ это время самозванца.
[45] Развитіе и доказательства этой мысли вызваны тѣмъ, что іезуиты утверждали, будто Русь приняла святое крещеніе отъ латинскихъ проповѣдниковъ и въ древнѣйшія времена стояла въ зависимости отъ Римскаго папы.
[46] Повѣсть эта за свою краткость, теплоту и силу помѣщается здѣсь почти цѣликомъ, въ переводѣ на великорусское нарѣчіе.
[47] Въ маѣ 1648 г. умеръ Владиславъ IV и было объявлено безкоролье, на время котораго обычно учреждались по воеводствамъ каптуровые суды, или временныя судилища, вѣдавшія уголовныя дѣла, касающіяся шляхетскаго (дворянскаго) сословія.
[48] Рождественскій Брестскій монастырь существовалъ уже въ концѣ XV столѣтія. Въ концѣ XVI в., во время смуты послѣ введенія уніи, имъ овладѣли уніаты. Указомъ короля Владислава IV монастырь былъ снова возвращенъ православнымъ. Теперь не существуетъ.
[49] Гайдукъ — легковооруженный воинъ, пѣхотинецъ.
[50] Обозъ — подвижной укрѣпленный лагерь.
[51] Разумѣются іезуиты и ихъ помощники уніаты.
[52] Т.-е. отъ гор. Бреста.
[53] По сказанію древняго краткаго житія, святый Аѳанасій былъ усѣченъ мечемъ во главу и когда его вели на казнь, онъ обратился къ православнымъ съ увѣщаніемъ стоять за истинную вѣру свою и предсказывалъ торжество православія въ Западномъ краѣ.
[54] Такъ разсказывается въ «повѣсти» о кончинѣ святаго. Гдѣ нынѣ обрѣтаются честныя мощи св. Аѳанасія, о семъ сказано ниже.
[55] Это житіе въ 1805 году переведено на русскій языкъ студентами Кіевской Академіи и отправлено въ Брестъ, гдѣ введено въ мѣстную лѣтопись.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга дополнительная, первая: Мѣсяцы Сентябрь-Декабрь. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 1-29.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0