Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 27 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Сентябрь.
День четвертый.

Страданіе святаго священномученика Вавилы, и съ нимъ трехъ отроковъ.

Злочестивый царь Нумеріанъ [1], во время своего пребыванія въ городѣ Антіохіи [2] устроилъ большое празднество въ честь идоловъ. Въ числѣ жертвъ, принесенныхъ идоламъ, была пролита и невинная кровь маленькаго отрока, сына царскаго, коего Нумеріанъ взялъ себѣ въ залогъ твердаго и ненарушимаго мира съ однимъ чужеземнымъ царемъ. Съ этимъ царемъ нѣкогда онъ велъ войну, и такъ какъ они не могли одолѣть другъ друга, то заключили между собою миръ, утвердили его взаимными клятвами и стали друзьями. Въ удостовѣреніе же непреложнаго мира и дружбы чужеземный царь отдалъ Нумеріану, на его попеченіе, маленькаго своего сына съ тѣмъ, чтобы онъ замѣнилъ ему отца и воспиталъ его, какъ свое родное дитя. Съ лестію принявъ сего царскаго отрока, Нумеріанъ вскорѣ проявилъ безчеловѣчную жестокость: онъ нарушилъ миръ съ царемъ, пренебрегъ своею клятвою, презрѣлъ дружбу и собственною рукою закололъ царскаго сына въ капищѣ мерзостныхъ боговъ своихъ

Въ то время архипастырь Антіохійской Церкви былъ святый и богобоязненный епископъ Вавила. Избранный по указанію Божественнаго Промысла на престолъ архіерейскій, святый Вавила добрѣ пасяше Христово стадо, образъ бывая вѣрнымъ, словомъ, житіемъ, любовію, духомъ, вѣрою и чистотою (1 Тим. 4, 12). Въ то время, какъ совершали идольскій праздникъ и безчеловѣчное убійство, епископъ, собравъ всѣхъ христіанъ, находившихся въ Антіохіи, въ святый храмъ, приносилъ тамъ безкровную жертву Богу истинному, молясь о своемъ словесномъ стадѣ, чтобы не расхитили его душепагубные волки; при этомъ онъ поучалъ своихъ словесныхъ овецъ быть твердыми въ вѣрѣ и не отпадать отъ Церкви во время бѣдствій. Возвращаясь съ мерзкаго и человѣкоубійственнаго жертвоприношенія, нечестивый царь направился къ христіанскому храму, желая видѣть совершеніе Божественныхъ Таинъ, и своимъ входомъ во храмъ грозя осквернить святыню Господню. Услыхавъ, что нечестивый царь со всѣмъ своимъ синклитомъ идетъ въ церковь, ревнитель славы Божіей, великій святитель Вавила, оставивъ Божественный алтарь и выйдя царю на встрѣчу, остановился въ церковныхъ дверяхъ. При приближеніи царя къ храму, святитель громкимъ голосомъ воскликнулъ:

— «Не должно тебѣ, царю-идолопоклоннику, входить въ святыню Бога Живаго и осквернять ее своимъ присутствіемъ».

Обличая и укоряя царя за его идолопоклонническое нечестіе, святый Вавила дерзновенно препятствовалъ царю и не допускалъ его войти въ церковь. И когда царь подошелъ еще ближе къ церковнымъ дверямъ, святый Вавила, приложивъ свою правую руку къ груди царя, оттолкнулъ его отъ храма Божія, такъ что царь возвратился назадъ съ великимъ стыдомъ. Такъ какъ съ нимъ были слуги и войско, то онъ хотѣлъ силою войти въ церковь, но Божественная сила, дѣйствовавшая чрезъ святаго Вавилу, не попустила нечестивцу коснуться даже порога церковнаго: слова Вавилы были страшны для безбожника, какъ слова ангела. Къ тому же, въ виду большаго стеченія народа и многочисленности вѣрующихъ, царь опасался, какъ-бы не произошли распри и возмущеніе. Посему онъ, подавивъ досаду, молча, разгнѣванный возвратился въ свои палаты. Но на другой день онъ повелѣлъ предать церковь огню, и, потребовавъ святителя къ себѣ, сталъ упрекать его за дерскій поступокъ.

— «О, несчастнѣйшій изъ всѣхъ смертныхъ! — говорилъ царь. — На кого ты надѣялся, когда осмѣлился сопротивляться моей державной власти воспретивъ мнѣ входъ въ церковь? Развѣ ты не знаешь, какое великое зло досаждать царю и какія казни угрожаютъ тому, кто дерзнетъ обезчестить личность царя?»

Святый Вавила на это безбоязненно отвѣчалъ:

— «Я не смотрю на царя земнаго и не стыжусь его лица, но взираю на Царя Небеснаго и на Него уповаю. Я страшусь Того, Кто поставилъ меня пастыремъ Своихъ овецъ и повелѣваетъ мнѣ стеречь ихъ отъ нападеній волка и не допускать, чтобы звѣрь входилъ въ стадо. Не царю я досадилъ, такъ какъ знаю, что такая дерзость равносильна сумасшествію, но удержалъ того, кто хотѣлъ своимъ входомъ оскорбить святыню Божію и осквернить ее. Посему по справедливости тебѣ слѣдовало бы воздать мнѣ благодарность за то, что я удержалъ тебя отъ такого злаго намѣренія: исполнивъ его, ты совершенно погубилъ бы себя, такъ какъ безконечно оскорбилъ бы своего Создателя, отпасть отъ Коего злѣе всякой смерти».

— «Приличнѣе было бы тебѣ, — говорилъ Нумеріанъ, — раскаяться во вчерашней твоей дерзости противъ насъ и просить прощеніе, а ты и теперь еще намъ досаждаешь».

— «Не должно намъ, христіанамъ, — отвѣчалъ Вавила, — никого изъ людей ни укорять, никому ни досаждать. Не досаждаемъ мы и тебѣ: ибо не должно безчестить созданіе Божіе, сотворенное по образу Божію и по подобію. Однако, если кто возстаетъ на Бога и наносить оскорбленіе Его святынѣ, тотъ не только не достоинъ почтенія, но вполнѣ справедливо его возненавидѣть, какъ врага Господня, по слову Давида: не ненавидящыя ли Тя, Господи, возненавидѣхъ, и о вразѣхъ Твоихъ истаяхъ? совершенною ненавистію возненавидѣхъ я, во враги быша ми (Псал. 138, 21-22).

— «Оставь свое многоглаголаніе, — сказалъ ему царь, — и послушай насъ: если ты хочешь избавиться отъ казни за свое преступленіе и получить прощеніе, то принеси жертву нашимъ богамъ и поклонись имъ».

— «За порученное мнѣ стадо, — отвѣчалъ святитель, — я готовъ перенести всякое страданіе и даже умереть».

И немного помолчавъ, сказалъ:

— «Я не могу отречься отъ Бога моего и служить ложнымъ богамъ, о беззаконіяхъ коихъ стыдно и подумать».

— «Снова говорю тебѣ, — сказалъ царь, — оставь свое многоглаголаніе и принеси жертву богамъ. Если же не исполнишь сего, то моя власть такъ-же зло погубитъ тебя, какъ золъ ты самъ».

Вавила отвѣчалъ:

— «У меня было желаніе избавить тебя отъ мрака, тебя окружающаго, чтобы ты могъ избѣжать нескончаемыхъ мученій, а ты и себѣ приготовляешь еще бóльшія муки, и другихъ къ нимъ призываешь. Истинно говорю тебѣ: не можешь ты избѣжать рукъ Бога Живаго».

Тогда мучитель притворился кроткимъ и сталъ спокойно спрашивать святаго Вавилу:

— «Можешь ли ты, — сказалъ онъ, — объяснить намъ, что такое Богъ?»

Вавила отвѣчалъ:

— «Существа Божія постигнуть невозможно, хотя бы ты употребилъ для сего все стараніе; ибо Богъ есть вѣчно сущій Царь и Творецъ всего, Неизреченный, Непостижимый, Неподлежащій испытанію умомъ человѣческимъ, Начало и Сила всего. Онъ сотворилъ Ангеловъ и Архангеловъ и всѣ другія безплотныя существа; послѣ нихъ — Онъ создалъ человѣка и даровалъ ему безчисленныя блага, поставилъ его царемъ на землѣ, по подобію того, какъ Онъ Самъ царствуетъ на небесахъ, и помѣстилъ его въ раю. Для того же, чтобы человѣкъ понялъ свое высокое назначеніе и имѣлъ признакъ того, насколько онъ выше животныхъ, Богъ привелъ ихъ къ нему и повелѣлъ дать имена имъ. Богъ создалъ человѣку помощницу и удостоилъ его наслаждаться бесѣдою съ Собою. Неблагодарный человѣкъ презрѣлъ своего Создателя и съ пренебреженіемъ отнесся къ Его заповѣдямъ, а врага своего, не сдѣлавшаго ему никогда никакого добра и только польстившаго ему, послушалъ. Повѣривъ льстивымъ его рѣчамъ, онъ праведнымъ судомъ Божіимъ былъ изгнанъ изъ рая. Но незлобивый и благій Богъ, хотя и отогналъ человѣка отъ Себя, однако непрестанно ему благодѣтельствуетъ, явно показывая, что, не смотря на наши безчисленныя прегрѣшенія, не хочетъ Онъ нашей погибели, но всячески устрояетъ наше спасеніе».

Слушая такія рѣчи, Нумеріанъ не могъ ихъ понять. Да и какъ могла уразумѣть ихъ его душа, не знавшая благодати, не наставленная въ ученіи вѣры? Однако, изъ стыда предъ стоящими вокругъ, чтобы не замѣтили они его непониманіе, онъ сдѣлалъ видъ, будто все, что говорилъ Вавила, онъ вполнѣ уразумѣлъ, и похвалилъ его, какъ человѣка разсуждающаго вполнѣ хорошо. Затѣмъ снова спросилъ его:

— «А что такое человѣкъ?»

— «Человѣкъ, — отвѣчалъ Вавила, — существо земное и смертное, но выше всѣхъ смертныхъ животныхъ; кроткое, любезное своимъ ближнимъ, хотя мы и сдѣлались лютыми другъ къ другу больше, чѣмъ звѣри».

Удивляясь рѣчамъ Вавилы, но вмѣстѣ съ тѣмъ и самъ продолжая притворяться мудрымъ, Нумеріанъ клялся своими богами, что Вавила говоритъ истину и засвидѣтельствуетъ свою мудрость, если только принесетъ жертву богамъ.

— «Одного только и недостаетъ Вавилѣ, — говорилъ царь, — чтобы онъ воздалъ честь богамъ нашимъ. Невозможно, чтобы такой премудрый человѣкъ могъ безчестить боговъ и осмѣлился говорить противъ нихъ».

И ласково посмотрѣвъ на Вавилу, сказалъ ему:

— «О, премудрый старецъ! принеси жертву богамъ и тотчасъ же я буду считать тебя какъ-бы отцомъ своимъ. Клянусь богами, что я не лгу и награжу тебя многими имѣніями въ моемъ царствѣ».

И разными ласками, обѣщаніемъ большихъ почестей и богатства, нечестивый царь старался прельстить сего праведнаго мужа. Но истинный исповѣдникъ Христовъ остался непоколебимъ въ своей вѣрѣ. На льстивыя слова мучителя онъ отвѣчалъ:

— «Начало и основаніе всякаго блага есть благочестіе: безъ него всѣ обѣщаемыя мнѣ тобою блага суть только нищета, крайнее огорченіе и лишеніе и того, что я имѣю».

Убѣдившись, что святаго Вавилу невозможно склонить къ злочестію, Нумеріанъ снова пришелъ въ ярость и приказалъ своему военачальнику Викторину надѣть тяжелыя цѣпи на шею и на ноги святителя и водить его по городу, чтобы опозорить его предъ всѣми. Беззаконникъ питалъ надежду, что почтенный сей мужъ, пользующійся славой и уваженіемъ отъ всѣхъ, устыдится такого безчестія и согласится исполнить нечестивое желаніе царя. Когда же надѣли на святаго цѣпи, царь сталъ насмѣхаться надъ нимъ:

— «Богъ мнѣ свидѣтель, — говорилъ онъ, — что тебѣ, Вавила, хорошо ходить въ этихъ цѣпяхъ: онѣ вполнѣ приличны твоей старости».

— «О, царь, — отвѣчалъ святитель, — ты на смѣхъ говоришь эти слова, я же тебѣ скажу истину: цѣпи сіи для меня такъ-же почетны, какъ для тебя твой царскій вѣнецъ, и страданія за Христа такъ-же для меня пріятны, какъ пріятна тебѣ твоя царская власть; смерть же за безсмертнаго Царя такъ-же для меня желательна, какъ для тебя твоя жизнь».

При святомъ Вавилѣ были три отрока, родные братья. Они были юны по лѣтамъ, но зрѣлы умомъ, и духовно воспитавшій ихъ Вавила считалъ ихъ какъ-бы своими дѣтьми. Слѣдуя за своимъ учителемъ, они не оставили его и тогда, когда онъ былъ закованъ въ цѣпи. Взглянувъ на нихъ, царь сказалъ святому:

— «Я думаю, Вавила, что дѣти сіи, называя тебя учителемъ, только увеличиваютъ твою гордость, и изъ-за нихъ ты остаешься непреклоннымъ въ своемъ противленіи нашей волѣ».

— «Если ты, — отвѣчалъ ему святитель, — пожелаешь спросить сихъ дѣтей, то увидишь, что они разумнѣе тебя самого, и узнаешь, что это — сѣмена моего ученія».

— «Чьи же эти дѣти?» — спросилъ царь.

— «Это мои духовныя дѣти, — отвѣчалъ Вавила, — я возродилъ ихъ благовѣствованіемъ, вскормилъ поученіемъ, возрастилъ наставленіями, и вотъ въ маломъ тѣлѣ предъ тобою великіе мужи и совершенные христіане. Испытай и увидишь».

Царь велѣлъ отвести Вавилу на площадь и заключить его въ темницу; отроковъ же призвалъ къ себѣ и, прежде всего, спросилъ ихъ, есть ли у нихъ мать.

— «И мать, и отецъ, и учитель для насъ — Вавила, — отвѣчали дѣти. — Мы возлюбили его больше, чѣмъ мать: та только родила насъ, а онъ научаетъ насъ разуму и благочестію и, заботясь о нашихъ душахъ, возводитъ насъ къ высокимъ добродѣтелямъ».

Но царь приказалъ тотчасъ отыскать и привести къ нему мать сихъ отроковъ. Когда же привели ее, царь спросилъ, — какъ ее зовутъ, и дѣйствителыю ли она мать этихъ дѣтей.

Она отвѣчала:

— «Имя мое — Христодула; дѣти сіи дѣйствительно мои. Я принесла ихъ, какъ начатки моихъ болѣзней, въ даръ Богу и надѣюсь, что премудрый Вавила, попеченію коего я поручила моихъ дѣтей, перенесетъ ихъ въ небесную сокровищницу».

Нумеріанъ разгнѣвался и повелѣлъ бить благочестивую мать по щекамъ, говоря ей:

— «Не говори такъ дерзко съ царемъ».

Дѣти же, видя, какъ бьютъ ихъ мать, говорили:

— «Царь обезумѣлъ: бьетъ мать за то, что она говоритъ истину».

Послѣ сего царь сталъ спрашивать дѣтей, какъ ихъ зовутъ и сколько имъ лѣтъ.

Они сказали, что первый изъ нихъ двѣнадцати лѣтъ отъ роду и называется Урваномъ, второму — Прилидіану — девять лѣтъ, а третьему, по имени Епполонію, семь лѣтъ.

Мучитель прельщалъ ихъ ласковыми рѣчами и дарами, убѣждая поклониться идоламъ. Но они единогласно отвѣчали:

— «Мы христіане и не подобаетъ намъ кланяться идоламъ. Насъ научили вѣдать Единаго Бога, Того, Кто сотворилъ небо и землю. Ему мы и поклоняемся, а не бѣсамъ».

Послѣ многихъ ласкательствъ, увидѣвъ, что дѣти непреклонны, мучитель повелѣлъ бить ихъ, нанося имъ раны по числу лѣтъ каждаго изъ нихъ. Итакъ, первому отроку нанесли двѣнадцать жестокихъ ранъ, другому — девять, а третьему — семь. Дѣти мужественно терпѣли страданія и сожалѣли только о томъ, что не имѣютѣ больше лѣтъ, чтобы больше получить ранъ за Христа.

— «Если вы рѣшили даже убить насъ, — говорили они, — мы не поклонимся ложнымъ богамъ: Единому Богу, Господу Іисусу Христу, мы служимъ».

Отпустивъ ихъ мать и удаливъ самихъ дѣтей въ другое мѣсто, царь опять вызвалъ къ себѣ Вавилу.

— «Вотъ, — сказалъ онъ — дѣти твои уже поклонились нашимъ богамъ, подобаетъ и тебѣ самому немедля поклониться».

— «Отъ отца лжи, діавола, научились и вы лгать, — отвѣчалъ царю Вавила, — знаю я, что невозможно ни прельщеніемъ, ни муками отторгнуть дѣтей отъ Христа; ибо я хорошо научилъ ихъ почитать Единаго Истиннаго Бога и вѣровать въ Него».

Тогда царь велѣлъ повѣсить и Вавилу и дѣтей на деревѣ и жечь ихъ огнемъ.

Вавила, возведя очи къ небу, помолился Богу, чтобы послалъ Онъ малымъ симъ дѣтямъ крѣпость Свою и даровалъ имъ непреодолимое терпѣніе въ предстоящихъ мукахъ. А ихъ самихъ увѣщавалъ мужественно переносить страданія, обѣщая имъ великую награду отъ Христа. Доблестно переносили страданія незлобивыя дѣти вмѣстѣ съ своимъ учителемъ, и помощь Божія укрѣпляла ихъ въ терпѣніи.

Приказавъ снять страдальцевъ съ дерева и заключить Вавилу въ цѣпяхъ въ одномъ домѣ, неподалеку отъ мѣста мученій, мучитель рѣшилъ еще разъ прельстить дѣтей ласкою. Онъ называлъ ихъ своими дѣтьми, благонравными и прекрасными отроками, дарилъ имъ золото и серебро. Но они въ одинъ голосъ говорили ему:

— «Лукавый льстецъ! Для чего ты раскидываешь передъ нами многосплетенную сѣть твоихъ прельщеній? Неужели ты думаешь уловить насъ такъ-же, какъ птицъ? Будь увѣренъ, что не будешь имѣть никакого успѣха, хотя бы ты приложилъ все свое стараніе; ибо насъ охраняетъ и покрываетъ сила Христа, — и Его силою твоя сѣть вскорѣ будетъ уничтожена, а мы получимъ избавленіе».

Затѣмъ отроки воскликнули:

— «О, матерь наша, благочестіе, не отвергнемся мы отъ тебя! О, возлюбленный нашъ учитель, Вавила, будемъ вѣрны твоему ученію! Ибо не только одинъ сей царь, но если бы здѣсь находились многіе и лютѣйшіе цари и мучители, и тѣ не могли бы насъ отторгнуть отъ Бога нашего».

Святый Вавила, заключенный неподалеку, услыхавъ сіи рѣчи своихъ учениковъ, возрадовался радостью несказанною и возблагодарилъ Бога, изъ устъ дѣтей совершающаго Себѣ хвалу.

Вскорѣ царь повелѣлъ привести къ себѣ и Вавилу и сказалъ ему:

— «Не твои-ли это, Вавила, родныя дѣти? Я думаю, что они родились отъ тебя, ибо своимъ злонравіемъ они весьма на тебя похожи».

— «Воистину, — отвѣчалъ святай, — сіи отроки — мои дѣти, но не по плоти, а по духу: ибо я до сего времени не искушенъ плотскимъ похотѣніемъ и супружеской жизни не испыталъ».

— «Непокорный Вавила! — сказалъ царь, — для чего ты до сего времени пребываешь въ своемъ жестокосердіи, мучаешь себя и насъ? Принеси скорѣе жертву богамъ, чтобы и намъ болѣе не утруждать себя, и тебѣ съ дѣтьми твоими избавиться отъ мученій и удостоиться почестей и даровъ отъ насъ. Какая для тебя польза добровольно предавать себя и малыхъ сихъ дѣтей на мученіе и смерть? Не подобаетъ ли тебѣ, какъ мудрому наставнику, заботиться о дѣтяхъ такъ-же, какъ о собственной своей жизни, чтобы они не погибали безвременно, и быстро завянувъ, не скончались въ самомъ расцвѣтѣ юности?»

Но богомудрый Вавила возразилъ:

— «Не подобаетъ ли тебѣ, царь, имѣть попеченіе о своемъ царствѣ, вооружаться противъ враговъ и съ ними воевать, а не насъ неповинныхъ мучить? Ты же, бросивъ всѣ земныя заботы, устремился на насъ и, забывъ о врагахъ, плѣняющихъ страну, воюешь съ нами и насъ преслѣдуешь. И все сіе ты дѣлаешь не для какой-либо пользы твоему царству, а только для того, чтобы угодить твоей звѣроподобной ярости и свирѣпому нраву».

Приведенный сими словами въ бѣшенство, царь осудилъ и Вавилу и дѣтей на смерть. Воины повели святыхъ къ мѣсту усѣченія, а Вавила въ это время воспѣвалъ слова Давида:

Обратися душе моя, въ покой твой, яко Господь благодѣйствова тя (Псал. 114, 6).

Достигнувъ мѣста, гдѣ святымъ назначено было положить свои головы за Христа, Вавила, поставивъ предъ собою отроковъ, подвелъ подъ мечъ сначала ихъ. Онъ боялся, какъ бы кто-нибудь изъ нихъ, оставшись послѣ него, не убоялся смерти и не отступилъ отъ Господа. Посему онъ впередъ посылалъ на небо отроковъ и утѣшалъ ихъ, поучая не страшиться усѣченія мечемъ, потому что они получатъ отъ Христа жизнь вѣчную. Когда же отроки пріяли смерть отъ меча, Вавила съ радостью воскликнулъ:

Се азъ и дѣти, яже ми далъ еси, Боже (Ис. 8, 18).

Послѣ сего онъ и самъ подклнилъ шею свою подъ мечъ. При семъ онъ завѣщалъ тѣмъ, кто будетъ погребать его тѣло, положить вмѣстѣ съ нимъ въ гробъ и цѣпи и оковы:

— «Пусть будутъ онѣ, — сказалъ онъ, — украшеніемъ тѣла моего».

Усѣченный въ главу, отошелъ святый Вавила въ вышніи селенія, и предсталъ съ дѣтьми своими предъ Отцемъ Небеснымъ. Честное тѣло его было погребено вмѣстѣ съ веригами, какъ то самъ онъ заповѣдалъ, умирая; съ нимъ были погребены и святые три младенца.

По прошествіи многихъ лѣтъ послѣ сего, царь Констанцій [3], сынъ Константина Великаго, сдѣлалъ соправителемъ своего царства Галлія, брата Юліана, сына своего дяди [4] (ибо своихъ дѣтей онъ не имѣлъ). Галлій, по прибытіи своемъ въ Антіохію, перенесъ мощи святаго Вавилы и пострадавшихъ съ нимъ трехъ отроковъ въ предмѣстье Антіохіи, называемое Дафна. О мѣстѣ томъ повѣствуютъ, что оно получило свое наименованіе отъ нѣкоей дѣвицы Дафны, которая тамъ скрывалась отъ Аполлона [5], какъ о томъ говорится въ греческихъ языческихъ сказкахъ. Это мѣсто было весьма красиво, обсажено кипарисными деревьями и окружено рощами другихъ высокихъ деревьевъ, занимало обширное пространство, отличалось плодородіемъ и имѣло быстротечный источникъ воды. Посреди Дафны возвышался идольскій храмъ, въ коемъ находился художественно изваянный идолъ бога Аполлона. Идолъ сей давалъ отвѣты вопрошавшимъ его, ибо въ немъ скрывался бѣсъ [6]. Сюда сходились язычники, приносили идолу жертвы и совершали разныя нечестивыя игры и беззаконія. Вышеупомянутый Галлій, бывшій благочестивымъ христіаниномъ и старавшійся отвращать язычниковъ отъ ихъ беззаконій, хотѣлъ разорить находившійся въ Дафнѣ идольскій храмъ, но побоялся какъ бы изъ-за этого не поднялся среди грековъ мятежъ, потому что тамъ было еще много язычниковъ; готовыхъ даже умереть за скверныхъ своихъ боговъ. Посему Галлій соорудилъ тамъ небольшую церковь и, какъ уже сказано, перенесъ въ нее мощи святаго Вавилы и трехъ отроковъ, положивъ ихъ въ большомъ каменномъ ковчегѣ. Онъ надѣялся, что нечестивцы, собираясь на то мѣсто, мало-по-малу станутъ обращаться ко Христу, видя чудотворенія, истекающія отъ мощей святыхъ. Послѣ убіенія Галлія и смерти Констанція воцарился Юліанъ Отступникъ [7]. Во время похода своего на Персовъ, онъ посѣтилъ Антіохію и зашелъ въ храмъ Аполлона. Совершивъ предъ его идоломъ жертвоприношеніе, Юліанъ вопросилъ его относительно того, побѣдитъ ли онъ Персовъ. Но идолъ не отвѣчалъ ему, потому что съ того времени, какъ въ Дафну были перенесены мощи святаго Вавилы, бѣсъ исчезъ и идолъ замолкъ, не отвѣчая ни на одинъ вопросъ. Узнавъ о томъ отъ жрецовъ Алоллоновыхъ, Юліанъ повелѣлъ «галилеянамъ» [8] взять оттуда каменный ковчегъ съ мощами святыхъ. Антіохійскіе христіане собрались всѣ отъ малаго до великаго и съ псалмами и пѣснопѣніями перенесли мощи святаго Вавилы и трехъ отроковъ въ городъ. Окруживъ со всѣхъ сторонъ ковчегъ, христіане воспѣвали: да постыдятся кланяющіися истуканнымъ, хвалящіися о идолѣхъ своихъ (Псал. 96, 7). Лишь только мощи святыхъ были перенесены изъ Дафны въ городъ, на храмъ Аполлоновъ съ неба ниспалъ огонь и истребилъ его вмѣстѣ съ идоломъ. Такъ посрамлены были нечестивые; вѣрующіе же возрадовались и восхвалили Бога. Слава Господу во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Римскій императоръ; царствовалъ съ 283 до 284 г.
[2] Здѣсь разумѣется Антіохія Сирійская, нѣкогда великолѣпная столица Сирійскаго государства.
[3] Римскій императоръ, второй сынъ Константина Великаго, царствовалъ съ 337 до 361 года.
[4] Юлія Констанція, брата Константина Великаго. Такіе соправители назывались цезарями.
[5] Аполлонъ — богъ древнихъ грековъ и римлянъ, почитался богомъ свѣта, въ особенности солнечнаго, также умственнаго просвѣщенія, поэзіи и музыки, богомъ — прорицателемъ, врачевателемъ болѣзней и хранителемъ всякаго гражданскаго порядка.
[6] Т. е. здѣсь находился такъ называемый оракулъ, мѣсто, гдѣ, по вѣрованіямъ древнихъ грековъ и римлянъ, боги шумомъ листьевъ священныхъ деревьевъ, журчаніемъ воды и т. д., предсказывали людямъ будущее. Предсказанія эти имѣли характеръ темныхъ изреченій, а истолкователями ихъ являлись жрецы, которые, ради своихъ выгодъ, поддерживали въ народѣ грубыя суевѣрія и заблужденія.
[7] Юліанъ Флавій, Римскій императоръ, царствовалъ съ 361 по 363 г. Сдѣлавшись императоромъ, онъ отступилъ отъ христіанской вѣры и поставилъ задачею своей жизни возстановленіе язычества. Посему онъ и называется Отступникомъ.
[8] Галилеянами именовались послѣдователи Христа, Коего называли Іисусомъ Галилеаниномъ (Матѳ. 26, 69), потому что дѣтство и отрочество Свое Онъ провелъ въ Назаретѣ, незначительномъ городѣ Галилеи.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга первая: Мѣсяцъ Сентябрь. —Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1903. — С. 76-86.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0