Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - суббота, 29 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Сентябрь.
День первый.

Житіе преподобнаго и богоноснаго отца нашего Симеона столпника.

Въ странѣ Каппадокійской [1], въ селеніи Сисанъ, жили христіанѣ Сусотіонъ и Марѳа. Богъ благословилъ ихъ супружество рожденіемъ сына, коего они нарекли Симеономъ и, по обычаю христіанскому, омыли банею крещенія [2]. Не въ книжномъ наученіи, а въ простотѣ и незлобіи воспитывался сей отрокъ; но премудрость Божія часто вселяется и въ простыхъ людей и ихъ избираетъ своимъ орудіемъ, дабы посрамитъ мудрованіе вѣка сего (1 Кор. 16, 21). Будущій пастырь словесныхъ овецъ [3] Симеонъ, когда ему исполнилось тринадцать лѣтъ отъ роду, сталъ пасти стада овецъ своего отца. Подобно Іакову, Моисею и Давиду, кои также пасли овецъ и удостоились Божественныхъ откровеній, былъ призванъ Богомъ и Симеонъ. Однажды, во время зимы, овцы нѣсколько дней не выгонялись на пастбище, потому что выпало очень много снѣга [4]. Будучи свободенъ отъ дѣла, блаженный отрокъ въ воскресный день пошелъ съ отцомъ и матерью въ церковь. Внимательно слушалъ Симеонъ, чтó въ церкви пѣли и читали, и услыхалъ святое евангеліе, въ коемъ назывались блаженными нищіе, плачущіе, кроткіе и чистые сердцемъ (Матѳ. 5, 3-12; Лук. 6, 20-23). Онъ спросилъ, стоявшаго рядомъ съ нимъ, честнаго старца, чтó означають эти слова. Наставленный Духомъ Божіимъ, старецъ сталъ объяснять Симеону и долго поучалъ его, указывая ему путь къ нищетѣ духовной, чистотѣ, любви Божіей и къ добродѣтельной жизни. Добрыя сѣмена поученій старца пали на добрую почву: ибо тотчасъ же въ душѣ Симеона зародилось усердное стремленіе къ Богу и возросло твердое желаніе идти тѣснымъ путемъ, ведущимъ къ Нему (см. Лук. 13, 24; Матѳ. 7, 14). Онъ положилъ въ умѣ своемъ — немедленно бросить все и стремиться только къ тому, чего восхотѣлъ. Поклонившись честному старцу и благодарствуя за полезное наученіе, Симеонъ сказалъ ему:

— «Ты для меня сталъ теперь отцомъ и матерью, учителемъ на благія дѣла и вождемъ къ моему спасенію».

Тотчасъ послѣ сего Симеонъ вышелъ изъ церкви и, не заходя домой, уединился въ мѣстѣ, удобномъ для молитвы. Здѣсь онъ распростерся на землѣ крестообразно [5] и съ плачемъ молилъ Господа указать ему путь ко спасенію. Долго лежалъ онъ такъ и молился: наконецъ уснулъ и во снѣ узрѣлъ такое видѣніе. Снилось ему, что копаетъ онъ ровъ для какого-то зданія. И вотъ слышитъ онъ голосъ, говорящій: «копай глубже!» Сталъ онъ копать глубже; потомъ, думая, что уже довольно [6], остановился, но опять услышалъ голосъ, повелѣвающій копать еще глубже. Снова сталъ онъ копать, и когда опять пріостановился, въ третій разъ тотъ же голосъ побуждалъ его къ тому же труду.

Наконецъ онъ услыхалъ:

— «Перестань; теперь, если хочешь строить зданіе, созидай, но трудись усердно, ибо безъ труда ни въ чемъ не успѣешь».

Это чудное видѣніе сбылось надъ самимъ Симеономъ. Въ своемъ глубокомъ смиреніи онъ положилъ такое основаніе къ совершенствованію себя и другихъ, что его добродѣтели и подвиги, казалось, были выше человѣческаго естества [7].

Послѣ сего видѣнія Симеонъ всталъ и пошелъ въ одинъ изъ монастырей, находившихся въ родной его странѣ. Игуменомъ [8] сего монастыря былъ блаженный Тимоѳей. Симеонъ палъ на землю предъ монастырскими воротами и лежалъ семь дней, терпя голодъ и жажду. На осьмой день вышелъ изъ монастыря игуменъ и сталъ разспрашивать Симеона, откуда онъ, куда идетъ, какъ его зовутъ, не сдѣлалъ-ли онъ какого-либо зла и не убѣжалъ-ли онъ отъ своихъ господъ. Симеонъ же, упавъ въ ноги игумену, съ плачемъ говорилъ ему:

— «Нѣтъ, отче, я не изъ такихъ; не сдѣлалъ никому зла, а желаю послужить Богу со всѣмъ усердіемъ. Смилуйся надо мною, грѣшнымъ: повели мнѣ войти въ монастырь и быть всѣмъ слугою».

Провидѣвъ въ немъ Божіе призваніе, игуменъ взялъ его за руку и ввелъ въ монастырь, говоря братіи:

— «Научите его житію иноческому и монастырскимъ правиламъ и уставамъ».

Поселившись въ монастырѣ, Симеонъ безпрекословно всѣмъ повиновался и служилъ. Въ короткое время онъ выучилъ наизустъ всю Псалтирь. Будучи еще только восемнадцати лѣтъ отъ рожденія, онъ былъ уже постриженъ въ иночество и вскорѣ строгостью своего житія превзошелъ всѣхъ иноковъ того монастыря. Такъ одни изъ братіи вкушали пищу только разъ въ день, вечеромъ, — иные — на третій день, онъ же не вкушалъ пищи цѣлую недѣлю.

Родители Симеона искали его два года и не могли найти, такъ какъ Богъ скрывалъ его. Много плакали они о своемъ сынѣ и такъ сильно скорбѣли, что отецъ его отъ печали умеръ. Симеонъ же, обрѣтши себѣ отца въ Богѣ, Ему предалъ всего себя отъ юности.

Пребывая въ лаврѣ [9], блаженный Симеонъ пошелъ однажды къ колодезю, чтобы почерпнуть воды. Взявъ веревку отъ черпала [10], очень жесткую, сплетенную изъ пальмовыхъ вѣтвей [11], онъ обвилъ ею себя по голому тѣлу, начиная отъ бедръ до шеи, такъ крѣпко, что веревка врѣзалась въ тѣло. Прошло десять дней, и тѣло его загноилось отъ ранъ, а въ ранахъ этихъ кишѣло множество червей. Братія стали жаловаться игумену:

— «Откуда привелъ ты къ намъ человѣка сего? Невозможно его терпѣть: смрадъ отъ него исходитъ. Никто не можетъ стоять рядомъ съ нимъ. Когда онъ ходитъ, черви падаютъ съ него: постель его также полна червями».

Удивился игуменъ, услыхавъ объ этомъ; но, убѣдившись, что все ему сказанное справедливо, спросилъ Симеона:

— «Скажи мнѣ, чадо, почему отъ тебя исходитъ такой смрадъ?»

Но Симеонъ, потупивъ свои взоры, стоялъ предъ игуменомъ молча. Игуменъ разгнѣвался и повелѣлъ силою стащить съ Симеона верхнюю одежду. Тогда увидѣли, что бывшая на немъ власяница [12] вся въ крови, а въ тѣло врѣзалась глубоко до самыхъ костей веревка. И игуменъ и всѣ съ нимъ бывшіе пришли въ ужасъ. Съ великимъ трудомъ едва могли снять съ Симеона эту веревку, такъ какъ вмѣстѣ съ нею отрывалось и изгнившее тѣло. Симеонъ же, терпѣливо перенося эти страданія, говорилъ:

— «Отпустите меня, какъ пса смердящаго: я заслужилъ эти страданія за грѣхи мои».

— «Тебѣ только еще восемнадцать лѣтъ, — сказалъ ему игуменъ, — какіе же твои грѣхи?»

— «Отче! — отвѣчалъ Симеонъ, — пророкомъ сказано: въ беззаконіихъ зачатъ есмь, и во грѣсѣхъ роди мя мати моя (Псал. 50, 7)».

Услышавъ такой отвѣтъ, игуменъ изумился разсудительности Симеона и удивлялся, что такой простой юноша могъ такъ глубоко проникнуться страхомъ Божіимъ. Онъ сталъ, однако, убѣждать его, чтобы онъ не дѣлалъ себѣ такихъ мученій.

— «Нѣтъ никакой пользы, — говорилъ онъ, — начинать то, что выше силъ: довольно для ученика, если онъ будетъ такимъ, каковъ его учитель» (ср. Матѳ. 10, 24).

Много времени прошло, пока зажили раны Симеона. Но когда Симеонъ выздоровѣлъ, игуменъ и братія снова замѣтили, что онъ, подобно прежнему изнуряетъ свое тѣло. Тогда, боясь, какъ бы другіе болѣе немощные не стали подражать ему и не сдѣлались сами виновниками своей смерти, игуменъ велѣлъ Симеону уйти изъ монастыря. Оставивъ монастырь, Симеонъ долго странствовалъ по пустынѣ и по горамъ, пока, наконецъ, не обрѣлъ безводный колодезь, въ коемъ обитали гады. Спустившись въ сей колодезь, Симеонъ сталъ тамъ молиться Богу.

Спустя нѣкоторое время послѣ сего игуменъ увидѣлъ ночью видѣніе, будто множество народа съ оружіемъ и свѣчами въ рукахъ окружили монастырь и восклицали:

— «Гдѣ Симеонъ рабъ Божій? Покажите намъ того, кто такъ благопріятенъ Богу и ангеламъ. Если же не покажете намъ его, то сожжемъ васъ и весь вашъ монастырь. Симеонъ выше васъ всѣхъ и много чудесъ чрезъ него Богъ сотворитъ на землѣ».

Воспрянувъ отъ сна, игуменъ возвѣстилъ о своемъ страшномъ видѣніи братіи и повѣдалъ имъ, какой ужасъ претерпѣлъ онъ изъ-за Симеона. Повсюду разослалъ онъ искать Симеона и даже самъ отправился на поиски. Взявъ съ собою нѣкоторыхъ изъ братіи, игуменъ ходилъ по пустынѣ и по пещерамъ, разыскивая подвижника. Вскорѣ онъ встрѣтилъ пастуховъ, пасущихъ стада овецъ и, спросивъ ихъ, узналъ, что Симеонъ находится въ пустомъ колодцѣ. Поспѣшивъ къ сему колодцу, игуменъ сталъ звать Симеона:

— «Здѣсь-ли ты, рабъ Божій?»

— «Оставьте меня, святые отцы, — отвѣчалъ Симеонъ, — только на малое время, пока не предамъ я духъ свой: изнемогла душа моя, ибо прогнѣвалъ я Господа».

Но иноки насильно извлекли его изъ колодца и привели въ монастырь. Проживъ здѣсь немного времени, блаженный Симеонъ тайно ушелъ изъ монастыря и сталъ опять скитаться въ горахъ и пустынѣ. Водимый Духомъ Божіимъ, онъ пришелъ на гору, находившуюся близъ селенія Таланиссы, и, найдя здѣсь высѣченную въ скалѣ небольшую келлію [13], затворился въ ней. Въ этой келліи пробылъ онъ три года. Здѣсь онъ привелъ себѣ на память, какъ Моисей и Илія постились сорокъ дней (Исх. 24, 18; 3 Цар. 19, 8), и пожелалъ испытать и себя такимъ же постомъ. Въ это время пришелъ въ Таланиссу епископъ той страны, по имени Вассъ, обходившій церкви по городамъ и селеніямъ. Услыхавъ о блаженномъ Симеонѣ, епископъ пришелъ и къ нему. Симеонъ сталъ умолять его, чтобы тотъ заперъ двери его келліи на сорокъ дней, не давая ему никакой пищи. Но епископъ не соглашался.

— «Не подобаетъ, — говорилъ онъ, — человѣку убивать себя безмѣрнымъ постомъ: ибо сіе скорѣе грѣхъ, чѣмъ добродѣтель».

— «Тогда поставь мнѣ, отче, — отвѣтилъ ему преподобный, — только хлѣбъ и воду, чтобы, если окажется необходимымъ, я могъ немного подкрѣпить свое тѣло пищею».

Вассъ такъ и поступилъ: поставивъ въ келліи хлѣбъ и воду, онъ загородилъ двери камнями и отправился въ путь свой. Какъ только прошло сорокъ дней, онъ пришелъ опять къ преподобному и, раскидавъ камни, отворилъ двери и вошелъ въ келлію. Здѣсь онъ увидѣлъ, что преподобный какъ мертвый лежитъ на землѣ, а хлѣбъ и вода нетронутыми стоятъ тамъ же, гдѣ были поставлены: великій постникъ даже и не прикоснулся къ нимъ. Взявъ губку, Вассъ омылъ и прохладилъ уста преподобнаго, и какъ только тотъ немного пришелъ въ себя, причастилъ его Божественныхъ Таинъ. Послѣ сего Симеонъ подкрѣпилъ себя, принявъ легкую пищу. О такомъ великомъ воздержаніи Симеона епископъ повѣдалъ на пользу многимъ братіямъ. Преподобный же съ этого времени сталъ также поститься каждый годъ во св. четыредесятницу, ничего не пилъ и не вкушалъ и проводилъ время въ непрестанной молитвѣ, двадцать дней стоя на ногахъ, а двадцать сидя отъ великаго утомленія.

Пробывъ три года въ своей тѣсной каменной келліи, Симеонъ взошелъ на самую вершину горы. И чтобы не сходить отсюда, онъ взялъ желѣзную цѣпь, длиной въ двадцать локтей, и однимъ концомъ ея оковалъ себѣ ногу, а другой конецъ приковалъ къ горѣ. Въ такомъ положеніи преподобный все время обращалъ свои взоры на небо, умомъ своимъ возносясь къ Тому, Кто превыше небесъ.

Услышалъ о подвижникѣ и самъ архипастырь Антіохійскій церкви, блаженный Мелетій, и пришелъ посѣтить его. Увидѣвъ же, что Симеонъ прикованъ къ горѣ, сказалъ:

— «Человѣкъ можетъ и безъ оковъ владѣть собою; можно и не желѣзомъ, а только разумомъ и волею привязать себя къ одному мѣсту».

Преподобный, услыхавъ сіе, поспѣшилъ воспользоваться преподаннымъ наставленіемъ и, желая быть добровольнымъ узникомъ Христовымъ, снялъ съ себя оковы и одною волею связалъ себя, помышленія низлагая и всяко возношеніе взимающееся на разумъ Божій и плѣняя всякъ разумъ въ послушаніе Христово (2 Кор. 10, 5) [14].

Слава о святомъ подвижникѣ распространилась повсюду. И стали приходить къ нему всѣ — не только жившіе окрестъ, но и изъ дальнихъ странъ, такіе, коимъ для сего приходилось совершать продолжительный путь. Одни изъ нихъ приводили къ нему своихъ больныхъ, другіе просили исцѣленія больнымъ, лежащимъ дома; иные сами были одержимы бѣдами и скорбями, иные терпѣли мученія отъ бѣсовъ. И никто изъ приходящихъ къ преподобному не возвращался безъ утѣшенія, но каждый получалъ просимое: кто — исцѣленіе, кто — утѣшеніе, иной — полезное наставленіе, другой — иную какую-либо помощь. Всѣ возвращались въ дома свои съ радостію, славя Бога. Преподобный же, если кто получалъ по его молитвамъ исцѣленіе, всегда говорилъ:

— «Прославляй Господа, даровавшаго тебѣ исцѣленіе, и отнюдь не дерзай говорить, что тебя исцѣлилъ Симеонъ — чтобы не случилось съ тобой бóльшее бѣдствіе».

Какъ рѣки стекались къ Симеону различные народы и племена: приходили къ нему изъ Аравіи и Персіи, изъ Арменіи и Иверіи [15], изъ Италіи, Испаніи и Британіи. Такъ прославилъ Богъ прославлявшаго Его. Когда же собралось къ Симеону такое множество народа, и всѣ старались прикоснуться къ нему, принимая отъ него благословеніе, блаженный сталъ тяготиться такимъ почитаніемъ и безпокойствомъ. И изобрѣлъ онъ небывалый способъ избавиться отъ суеты людской: для того, чтобы приходящіе не могли касаться его, умыслилъ онъ построить столпъ и стоять на немъ. Поставивъ такой столпъ, онъ устроилъ на немъ тѣсное жилье въ два локтя, и сталъ здѣсь проводить жизнь свою въ постѣ и молитвахъ. И былъ онъ первый столпникъ. Столпъ имѣлъ въ высоту шесть локтей, и святый Симеонъ простоялъ на немъ нѣсколько лѣтъ. Послѣ высота столпа доведена была до двадцати локтей, а затѣмъ — и до тридцати шести. Такъ преподобный, столпами различной высоты, какъ лѣствицами, восходилъ къ небесной странѣ, претерпѣвая страданія, лѣтомъ мочимый дождемъ и палимый зноемъ, а зимою терпя стужу; пищею его было моченое сочиво [16], а питіемъ — вода. Вокругъ столпа его вскорѣ были устроены двѣ каменныя ограды [17].

О такой жизни Симеона услыхали святые отцы, жившіе въ пустыняхъ, и удивлялись его необычайнымъ подвигамъ: ибо никто еще не изобрѣталъ себѣ такого житія, чтобы стоять на столпѣ. Желая же испытать его, послали сказать ему:

— «Отчего не идешь ты путемъ отцовъ нашихъ, но изобрѣлъ другой — новый? Сойди со столпа и послѣдуй житію древнихъ пустынниковъ».

При этомъ научили посланныхъ, чтобы они, если Симеонъ не послушается, силою заставили его сойти со столпа; если же послушаетъ и пожелаетъ сойти, то оставить его такъ стоять, какъ началъ: ибо тогда, сказали они, ясно будетъ, что новый образъ житія его — отъ Бога. Когда посланные пришли къ Симеону и возвѣстили рѣшеніе собора святыхъ отцовъ-пустынниковъ, то онъ тотчасъ ступилъ ногою на лѣствицу, желая сойти внизъ.

Видя сіе, посланные закричали:

— «Нѣтъ, не сходи, святый отче, но пребывай на столпѣ: теперь мы знаемъ, что начатое тобою дѣло — отъ Бога. Да будетъ же Онъ тебѣ помощникомъ до конца».

Пришелъ къ Симеону и Домнъ [18], патріархъ Антіохійскій, преемникъ святаго Мелетія и, видѣвъ его житіе, дивился и долго бесѣдовалъ съ нимъ о томъ, что полезно для души. Затѣмъ патріархъ совершилъ богослуженіе, и оба они причастились Божественныхъ Таинъ.

Послѣ сего патріархъ возвратился въ Антіохію; преподобный же предался еще бóльшимъ подвигамъ, вооружаясь на невидимаго супостата. Тогда діаволъ, ненавистникъ всякаго добра, принялъ видъ свѣтлаго ангела и показался святому вблизи столпа на огненной колесницѣ съ огненными конями, какъ бы сходящимъ съ неба и говорилъ:

— «Слушай, Симеонъ! Богъ неба и земли послалъ меня къ тебѣ, какъ видишь, съ колесницею и конями, чтобы взялъ я тебя, подобно Иліѣ, на небо (4 Цар. 2, 11); ибо ты достоинъ такой чести за святость житія твоего, и пришелъ уже тебѣ часъ вкусить плоды трудовъ своихъ и принять вѣнецъ похвалы отъ руки Господней. Поспѣши же, рабъ Господень, узрѣть Творца своего и поклониться Тому, Кто создалъ тебя по образу Своему; желаютъ и тебя увидѣть ангелы и архангелы съ пророками, апостолами и мучениками».

Святый не распозналъ вражескаго прельщенія, и сказалъ:

— «Господи! меня ли, грѣшника, хочешь взять на небо?»

И поднялъ Симеонъ правую ногу, чтобы ступить на огненную колесницу, но вмѣстѣ съ тѣмъ осѣнилъ себя крестнымъ знаменіемъ. Тогда діаволъ съ колесницею исчезъ какъ пыль, сметенная вѣтромъ. А Симеонъ позналъ бѣсовское прельщеніе, раскаялся, и ногу свою, коею хотѣлъ ступить на бѣсовскую колесницу, казнилъ тѣмъ, что стоялъ на одной той ногѣ цѣлый годъ. Діаволъ, не терпя такого подвига, поразилъ ногу преподобнаго лютою язвою, и загнило на ногѣ тѣло, появилось множество червей, и по столпу на землю сочился изъ раны гной съ червями. Одинъ юноша по имени Антоній [19], собиралъ червей, падающихъ на землю, и, по повелѣнію святаго страдальца, опять носилъ ихъ къ нему на столпъ. Святый же, перенося болѣзнь съ великимъ терпѣніемъ, какъ второй Іовъ, прикладывалъ червей къ ранѣ, говеря: «ѣшьте, что вамъ Богъ послалъ».

Въ то время князь сарацинскій [20] Василикъ, много наслышавшись о святомъ Симеонѣ, пришелъ къ нему и, побесѣдовавъ съ нимъ, получилъ великую пользу и увѣровалъ во Христа. Увидѣвъ же червя, упавшаго на землю изъ раны святаго, князь взялъ его въ руку и отошелъ. Преподобный воротилъ его и сказалъ:

— «Зачѣмъ взялъ ты въ честныя руки твои червя смраднаго, упавшаго съ моего сгнившаго тѣла?»

Василикъ же, разогнувъ руку, нашелъ въ ней драгоцѣнную жемчужину, и сказалъ:

— «Это не червь, а жемчугъ».

— «По вѣрѣ твоей было тебѣ сіе», — сказалъ преподобный.

И сарацынъ, принявъ отъ него благословеніе, отошелъ во свояси.

Прошло много лѣтъ, и мать преподобнаго, Марѳа, узнавъ о сынѣ, пришла повидаться съ нимъ и остановившись у входа въ ограду, сильно плакала. Но Симеонъ не пожелалъ видѣться съ нею и послалъ къ ней сказать:

— «Не тревожь теперь меня, мать моя, — если заслужимъ, на томъ свѣтѣ увидимся».

Она же еще сильнѣе возжелала видѣть его; и снова послалъ къ ней блаженный, умоляя ее немного подождать въ молчаніи. Она легла передъ дверью ограды и здѣсь предала духъ свой Господу. Св. Симеонъ узналъ тотчасъ же о ея кончинѣ и велѣлъ принести тѣло ея къ столпу. Увидѣвъ мать, онъ со слезами сталъ молиться о ней. Во время его молитвы, въ тѣлѣ святой Марѳы замѣтны были движенія, а на лицѣ появилась улыбка. Всѣ видѣвшіе сіе удивлялись, славя Бога. Ее похоронили у столпа и святый поминалъ свою мать на молитвѣ всякій день дважды. Вскорѣ затѣмъ опять перемѣнили святому столпъ и устроили ему новый въ сорокъ локтей. На семъ столпѣ преподобный стоялъ до самой своей блаженной кончины.

По близости отъ мѣста, на которомъ проводилъ дивное житіе свое преподобный, не было воды; — ее приносили издалека, отъ чего сильно старадали приходящіе къ преподобному и ихъ животныя. Преподобный, видя сіи страданія отъ недостатка воды, помолился прилежно Богу, чтобы Онъ послалъ воду, какъ нѣкогда жаждущему Израилю въ пустынѣ (Числ. 20, 2-10). И вотъ около десятаго часа дня внезапно потряслась земля и разсѣлась по восточную сторону ограды, гдѣ открылась какъ бы пещера, въ коей сверхъ всякаго ожиданія оказалось много воды. Святый повелѣлъ еще раскопать то мѣсто на семь локтей кругомъ, и вода потекла оттуда въ изобиліи.

Одна женщина, почувствовавъ ночью жажду, проглотила вмѣстѣ съ водою маленькую змѣйку. Змѣйка эта стала рости въ чревѣ женщины и сдѣлалась большою. Женщина съ виду стала зеленая какъ трава, и многіе врачи лѣчили ее, но не могли исцѣлить. Привели ее къ святому Симеону. Блаженный сказалъ: «напойте ее здѣшнею водою». И когда женщина стала пить, изъ нея вышла большая змѣя; приползши же къ столпу, змѣя распалась тотчасъ на части.

Нѣкоторые люди, издалека шедшіе къ преподобному, спасаясь отъ зноя, остановились подъ деревомъ, чтобы немного отдохнуть. Сидя тамъ въ тѣни, увидѣли они шедшую мимо беременную оленицу и закричали ей:

— «Молитвами святаго Симеона заклинаемъ тебя, постой немного!»

И совершилось дивное чудо: оленица остановилась. Такъ даже звери именемъ святаго становились кроткими и послушными! Схвативъ оленицу, путники убили ее, сняли съ нее кожу и приготовили себѣ кушанье изъ ея мяса. Но только лишь стали ѣсть, внезапно пораженные гнѣвомъ Божіимъ, потеряли голосъ человѣческій и начали кричать какъ олени. Бѣгомъ прибѣжали они къ святому Симеону, неся съ собою кожу оленицы, какъ обличеніе грѣха своего. Пробыли они у столпа два года и едва могли исцѣлиться и заговорить по человѣчески; а кожу оленицы повѣсили на столпѣ во свидѣтельство о случившемся.

На той самой горѣ, гдѣ подвизался святый Симеонъ, невдалекѣ отъ столпа поселился страшный змѣй, изъ-за котораго даже трава не росла на мѣстѣ томъ. Однажды въ правый глазъ змѣя вонзился сукъ, величиною около локтя, и причинялъ змѣю сильную боль. Тогда змѣй приползъ къ столпу преподобнаго и, лежа предъ дверьми ограды, весь перегибался, какъ бы выказывая смиреніе и прося милости у святаго Симеона. И когда святый воззрѣлъ на него, тотчасъ сукъ выпалъ изъ глаза, и пробылъ змѣй тамъ три дня, лежа предъ дверьми какъ овца. Всѣ безбоязненно приходили и уходили безъ всякаго вреда отъ него. Когда же глазъ совершенно исцѣлился, змѣй ушелъ въ свое логовище. И всѣ смотрѣли и удивлялись чуду тому предивному.

Въ странѣ той жилъ пардъ [21], звѣрь большой и веcьма страшный, пожирающій и людей и скотъ. Никто не осмѣливался проходить мимо того мѣста, гдѣ поселился звѣрь — и много бѣдъ творилъ онъ по окрестностямъ. О немъ возвѣстили преподобному. Онъ повелѣлъ взять земли отъ ограды своей и воды оттуда-же и, обошедши вокругъ того мѣста, гдѣ былъ звѣрь, издалека посыпать и покропить. И сдѣлали такъ, какъ повелѣлъ святый. Спустя немного времени, видя, что звѣрь нигдѣ не появляется, пошли поискать и нашли его мертвымъ, лежащимъ на той самой землѣ, которая была взята отъ ограды преподобнаго. И всѣ прославили Бога.

Вскорѣ и другой звѣрь, лютѣе перваго, явился въ той странѣ, звѣрь словесный. Это былъ разбойникъ изъ Антіохіи [22], именемъ Іонаѳанъ. Много народу онъ убивалъ на дорогахъ и въ домахъ, воровски и неожиданно нападая на селенія и пригороды. Никто не могъ его изловить, хотя и многіе подстерегали его на дорогѣ; онъ былъ весьма силенъ и храбръ, такъ что никому не подъ силу было устоять противъ него. Когда-же заволновалась Антіохія и посланы были воины взять его, разбойникъ, не имѣя возможности скрыться отъ многочисленной погони, прибѣжалъ въ ограду преподобнаго Симеона. Ухватившись за столпъ, какъ блудница за Христовы ноги (Лук. 7, 37-38), онъ горько плакалъ.

И воззвалъ къ нему съ высоты столпа святый:

— «Кто ты, откуда и зачѣмъ пришелъ сюда?»

Тотъ отвѣчалъ:

— «Я — Іонаѳанъ разбойникъ, сотворившій много всякаго зла, и пришелъ сюда каяться во грѣхахъ моихъ».

Когда онъ говорилъ сіе, прибѣжали воины изъ Антіохіи, и стали кричать преподобному:

— «Дай намъ, отче, врага нашего, разбойника, ибо уже и звѣри приготовлены въ городѣ, чтобы растерзать его!» [23]

Но блаженный Симеонъ сказалъ имъ:

— «Дѣтки мои! не я его сюда привелъ, а Богъ, желающій его покаянія, направилъ его ко мнѣ; если можете войти внутрь, берите его, я же не могу его къ вамъ вывести, ибо боюсь Того, Кто послалъ его ко мнѣ».

Услышавъ сіе и не смѣя не только войти въ ограду, но даже хоть слово вымолвить противъ святаго, воины со страхомъ возвратились и разсказали обо всемъ въ Антіохіи. Разбойникъ же пробылъ семь дней при столпѣ и плакалъ плачемъ великимъ, припадая съ молитвою къ Богу и исповѣдуя грѣхи свои. Всѣ бывшіе тамъ, видя его покаяніе и плачъ, сами умилились. По прошествіи же семи дней разбойникъ воззвалъ къ святому:

— «Отче! не повелишь-ли мнѣ отойти?»

— «Не опять-ли на злыя твои дѣла возвращаешься?» — сказалъ ему святый отецъ.

— «Нѣтъ, отче, — отвѣчалъ тотъ, — время мое приспѣло».

И такъ бесѣдуя съ нимъ, предалъ духъ свой Богу. Когда же ученики святаго Симеона хотѣли тѣло разбойника предать погребенію при оградѣ, пришли изъ Антіохіи воинскіе начальники и начали кричать:

— «Дай намъ, отче, врага нашего, изъ-за котораго весь городъ пришелъ въ смятеніе».

Но преподобный отвѣчалъ.

— «Тотъ, Кто его ко мнѣ привелъ, со множествомъ воиновъ небесныхъ пришелъ и взялъ его, очищеннаго покаяніемъ, къ Себѣ; итакъ, не докучайте мнѣ».

Увидѣвъ преставившагося разбойника, начальники пришли въ ужасъ и восхвалили Бога, не хотящаго смерти грѣшника. Возвратившись въ городъ, они возвѣстили о томъ, что слышали отъ преподобнаго и что видѣли.

Стоя на столпѣ, какъ овѣча на свѣщникѣ, преподобный отецъ нашъ Симеонъ явился свѣтомъ для міра, просвѣщая народы, пребывавшіе во тьмѣ идолослуженія, и наставляя ихъ къ свѣту познанія истиннаго Бога. Слава дивной благодати Божіей, дѣйствовавшей въ немъ! Стоя на одномъ мѣстѣ, подвижникъ привелъ къ вѣрѣ столь многихъ, какъ если бы проходилъ всю вселенную, уча и проповѣдуя. Ибо какъ солнце испускалъ онъ лучи добродѣтельнаго житія своего и сладкоглаголиваго ученія и просвѣщалъ окрестныя страны. — При его столпѣ можно было видѣть Персовъ и Армянъ, принимавшихъ святое крещеніе; Измаильтяне-же [24] приходили толпами — по двѣсти, по триста, а иногда и по тысячѣ человѣкъ; съ крикомъ отвергались они отъ заблужденій отцовъ своихъ и принося къ столпу идоловъ, коихъ они съ древнихъ лѣтъ почитали и коимъ покланялись, сокрушали ихъ при столпѣ и попирали ногами; и принявъ законъ истинной вѣры отъ медоточиваго языка преподобнаго и сподобившись причащенія Божественныхъ Таинъ, возвращались съ радостію великою, просвѣщенныя свѣтомъ святаго Евангелія.

Одинъ сарацинскій военачальникъ, коего сродникъ былъ разслабленъ, молилъ святаго подать этому больному исцѣленіе. Святый повелѣлъ принести его къ столпу и спросилъ:

— «Отрицаешься-ли злочестія отцовъ твоихъ?»

Онъ сказалъ: — «Отрицаюсь».

И опять спросилъ святый:

— «Вѣруешь-ли во Отца и Сына и Святаго Духа?»

Разслабленный исповѣдалъ, что вѣруетъ безъ всякихъ сомнѣній.

Тогда святый сказалъ: «востань», — и тотчасъ юноша всталъ здоровый, какъ будто не имѣлъ никакой болѣзни. А чтобы яснѣе показать его выздоровленіе, блаженный повелѣлъ юношѣ тому взять на плечи къ себѣ самого военачальника, тучнаго тѣломъ, и нести въ его лагерь, что тотъ и сдѣлалъ, вскинувъ его на плечи какъ снопъ. Видя сіе, всѣ воздали хвалу Богу, творящему дивныя чудеса чрезъ святаго Своего.

Имѣлъ преподобный и даръ пророчества, ибо предсказалъ за два года засуху и голодъ и моровое повѣтріе, а также сказалъ, что чрезъ тридцать дней налетитъ саранча, и все сіе сбылось. Однажды въ видѣніи видѣлъ онъ два жезла, спускающіеся съ неба, при чемъ одинъ изъ нихъ упалъ на востокъ, другой же — на западъ. Объ этомъ видѣніи разсказалъ преподобный находившимся при немъ и пророчествовалъ, что Персы и Скиѳы [25] возстанутъ на греческую и римскую область. И многими слезами и непрестанною молитвою преподобный умилостивлялъ Бога, чтобы отвратилъ Онъ Свой гнѣвъ праведный и не попустилъ казни той на христіанъ. И умолилъ Бога о семъ: ибо все персидское войско, уже готовое на брань, по Божію изволенію, замедлило выступить въ походъ, и такъ какъ у Персовъ начались междоусобныя распри, то они отказались отъ своего намѣренія.

Однажды преподобному слѣлалось извѣстно, что императоръ Ѳеодосій Младшій [26] возвратилъ іудеямъ молитвенный домъ, который былъ отданъ христіанамъ. Тотчасъ послалъ онъ письмо къ царю и не стѣсняясь лицемъ царскимъ, грозилъ ему гнѣвомъ Божіимъ. Прочитавъ письмо, царь убоялся, — опять повелѣлъ христіанамъ принять молитвенный домъ, градоначальника, совѣтовавшаго возвратить церковь іудеямъ, низложилъ съ градоначальства и послалъ отъ себя моленіе къ преподобному, прося, чтобы онъ простилъ и сотворилъ о немъ молитву къ Богу. Супругу того же царя, царицу Евдокію, по смерти мужа своего впадшую въ евтихіанскую ересь [27], преподобный увѣщалъ своими письмами и въ теченіе четырехъ мѣсяцевъ снова обратилъ ее къ благочестію. По обращеніи своемъ, проживши еще четыре года въ покаяніи, она сподобилась блаженной кончины въ Іерусалимѣ и была погребена въ церкви св. первомученика Стефана, ею-же созданной. Принявшій послѣ Ѳеодосія Младшаго царство, Маркіанъ [28], часто посѣщалъ тайно преподобнаго и получалъ отъ него многую пользу.

Царица персидская, наслышавшись о чудесахъ и святости преподобнаго Симеона, послала къ нему просить благословенія и получила отъ него благословенный елей, который почитала за великій даръ и хранила съ честію.

Царица Измаильтянъ, будучи неплодною, послала къ преподобному, прося помолиться за нее и надѣясь, что по его святымъ молитвамъ она станетъ матерью. Такъ и случилось: ибо вскорѣ разрѣшилось неплодство ея, и она родила сына. Взявши младенца, царица отправилась въ путь къ преподобному. Но услыша, что женщинамъ нельзя видѣть преподобнаго, — ибо онъ даже и мать свою не допустилъ придти къ нему, — послала сына на рукахъ рабовъ своихъ, приказавъ сказать:

— «Вотъ, отче, плодъ святыхъ твоихъ молитвъ, благослови же сего младенца».

Что сказать о непостижимыхъ подвигахъ преподобнаго? Выразить ихъ невозможно, ибо они превосходятъ силы человѣческія.

Я, — говоритъ блаженный Ѳеодоритъ, — прежде всего удивляюсь его терпѣнію: ночью и днемъ стоитъ онъ такъ, что всѣмъ его видно. Случилось разъ, что дверцы и не малая часть верхней стѣны развалились отъ ветхости, и доколѣ стѣна и дверцы не были сдѣланы вновь, святый былъ зримъ всѣми не малое время. Тогда увидѣли новое и удивительное зрѣлище: иногда онъ стоялъ подолгу неподвижный, иногда-же приносилъ молитвы Богу, творя частые поклоны. Нѣкто изъ стоявшихъ при столпѣ разсказывалъ, что онъ хотѣлъ сосчитать поклоны, которые полагалъ подвижникъ не переставая, и, насчитавъ тысячу двѣсти сорокъ четыре, выбился изъ силъ и, будучи не въ состояніи смотрѣть на высоту столпную, пересталъ считать. Святый однако не изнемогъ отъ поклоновъ, но принимая однажды въ недѣлю пищу, и то весьма малую и легкую, сдѣлался легкимъ и способнымъ къ частымъ поклонамъ. Отъ долгаго же стоянія открылась у него и на другой ногѣ язва незаживавшая, и много крови истекло изъ нея. Но и сіе страданіе не могло отвлечь его отъ богомыслія.

Все доблестно претерпѣлъ добровольный мученикъ, но принужденъ былъ показать свою язву. Одинъ священникъ изъ Аравіи, человѣкъ добрый и богодухновенный, пришелъ къ нему и сталъ говорить:

— «Спрашиваю тебя во имя Самой Истины, привлекшей къ Себѣ родъ человѣческій, скажи мнѣ: человѣкъ ты, или существо безтѣлесное?»

— «Зачѣмъ ты объ этомъ спрашиваешь меня?» — сказалъ ему преподобный.

— «Слышалъ я о тебѣ, — отвѣчалъ священникъ, — что ты ни ѣшь, ни пьешь, ни спишь: но сіе несвойственно человѣку, и не можетъ жить человѣкъ безъ пищи, питія и сна».

И повелѣлъ преподобный священнику взойти къ себѣ на столпъ и допустилъ видѣть и осязать язву, покрытую гноемъ и червями. Священникъ, увидѣвъ язву и услыхавъ о преподобномъ, что онъ вкушаетъ пищу только однажды въ недѣлю, удивился терпѣнію и подвигу святаго.

При такихъ подвигахъ, творя столько чудесъ и проводя столь добродѣтельное житіе, преподобный былъ кротокъ и смирененъ, какъ будто былъ ниже и непотребнѣе всѣхъ людей. Для всѣхъ лице его было одинаково свѣтло и слово любовно, — какъ для вельможи, такъ и для раба, какъ для богатаго, такъ и для убогаго и для самаго послѣдняго изверга: ибо не было у него лицепріятія. И всѣ не могли насытиться — и созерцаніемъ святолѣпнаго лица его, и сладкоглаголивой бесѣдой его, ибо уста его были исполнены благодати Святаго Духа. Имѣя даръ премудрости, всякій день напоялъ онъ сердца слушавшихъ рѣкою ученія, и многіе, наставляемые его ученіемъ, оставляли все земное и какъ птицы возносились горѣ, — одни уходя въ монастыри, другіе — въ пустыни, а иные — оставаясь жить при немъ.

Повседневный уставъ житія преподобнаго былъ таковъ. Всю ночь и день до девятаго часа стоялъ онъ на молитвѣ, послѣ-же девятаго часа говорилъ поученіе собравшимся у столпа; — затѣмъ выслушивалъ нужды и прошенія всякаго пришедшаго къ нему и исцѣлялъ болящихъ. Потомъ укрощалъ свары и споры людскіе и возстановлялъ миръ; наконецъ, по заходѣ солнца, опять обращался къ молитвѣ. Неся такіе труды, не переставалъ онъ заботиться о мирѣ церковномъ, разоряя языческое безбожіе, опровергая іудейскія хулы, искореняя еретическія ученія; царей-же и князей и всякія власти своими мудрыми и полезными письмами направлялъ къ страху Божіему, къ милосердію и любви и возбуждалъ къ охраненію Церкви Божіей и много поучалъ всѣхъ душеполезному. Такъ проводя дивное житіе, которое казалось невыносимымъ для естества человѣческаго, приблизился онъ уже къ кончинѣ своей, имѣя отъ роду болѣе ста лѣтъ. На столпѣ стоялъ онъ, какъ пишуть люди вполнѣ достойные вѣры, восемьдесятъ лѣтъ. Онъ вполнѣ усовершенствовался въ добродѣтеляхъ — это былъ земной ангелъ и небесный человѣкъ.

О блаженной кончинѣ преподобнаго такъ повѣствуетъ ученикъ его Антоній.

«Въ одинъ день, — говоритъ онъ, — именно въ пятницу, послѣ девятаго часа, когда мы ожидали отъ него обычнаго поученія и благословенія, не призрѣлъ онъ на насъ со столпа; также и въ субботу, и въ день воскресный не преподалъ намъ по обычаю свое отеческое слово. И устрашился я, и взошелъ на столпъ, и вижу, — стоитъ преподобный, съ главою, поникшею долу, какъ на молитвѣ, а руки — сложены на груди. Думая, что онъ творитъ молитву, стоялъ я молча, а затѣмъ, ставши предъ нимъ, сказалъ:

— «Отче! благослови насъ, ибо народъ, вотъ уже три дня и три ночи окружаетъ столпъ, ожидая отъ тебя благословенія».

Онъ-же не отвѣтилъ мнѣ. И опять говорилъ я ему:

— «Зачѣмъ, отче, не отвѣчаешь сыну твоему, сущему въ печали? Ужели чѣмъ-нибудь оскорбилъ я тебя? Простри-же мнѣ руку твою, чтобы могъ я облобызать ее».

Но отвѣта не было. Простоявши предъ нимъ съ полчаса, усумнился я и подумалъ: не отошелъ-ли онъ уже ко Господу? Приклонилъ я ухо къ нему, и не слышно было дыханія, только сильное благоуханіе, какъ-бы отъ различныхъ благовонныхъ ароматовъ, исходило отъ тѣла его. Тогда, уразумѣвъ, что почилъ онъ о Господѣ, — я возскорбѣлъ и плакалъ горько. И приступивъ къ нему, я положилъ и опряталъ мощи его, и цѣловалъ очи его, браду, уста и руки, говоря:

— «На кого оставляешь меня, отче? Гдѣ услышу сладкія поученія твои? Гдѣ насыщуся ангельской бесѣдою твоею? Или какой дамъ отвѣтъ о тебѣ народу, ожидающему твоего благословенія? Что скажу больнымъ, кои придутъ сюда, прося исцѣленія? И кто, увидѣвъ столпъ твой не занятымъ, не имѣюшимъ на себѣ тебя свѣтильникомъ, не восплачется? И когда многіе издалека прійдутъ сюда, ища тебя, и не найдутъ, — не возрыдаютъ-ли они? Горе мнѣ! Нынѣ тебя вижу, а завтра — пойду-ли направо, или налѣво, — не обрящу тебя!»

Плача такъ надъ нимъ, въ горести душевной я воздремалъ, и вотъ явился преподобный, какъ солнце, говоря:

— «Не оставлю я столпа, ни мѣста, ни горы сей благословенной. Сойди и подай благословеніе народу, ибо я уже почилъ. Такъ восхотѣлъ Господь; и не разсказывай имъ, чтобы не было молвы, но пошли скорѣе вѣсть обо мнѣ въ Антіохію. Тебѣ же подобаетъ послужить на семъ мѣстѣ, и воздастъ тебѣ Господь по труду твоему».

И пробудился я отъ сна, и въ трепетѣ сказалъ: «не забывай меня, отче, во святомъ твоемъ покоѣ», — и палъ на ноги его, и лобызалъ святыя стопы его, и взявъ его руку, положилъ на очи свои, говоря: «благослови меня, отче», — и опять горько плакалъ. Затѣмъ возставъ, отеръ я слезы, чтобы не узналъ кто-нибудь о случившемся, сошелъ и тайно послалъ вѣрнаго брата въ Антіохію къ патріарху Мартирію [29] съ вѣстію о преставленіи преподобнаго. И скоро прибылъ патріархъ съ тремя епископами, а также и градоначальникъ съ своими войсками, и множество народа не только изъ Антіохіи, но и изъ всѣхъ окрестныхъ городовъ и селеній, и изъ монастырей иноки со свѣщами и кадилами, и многое множество сарацынъ вскорѣ стеклись, какъ рѣки, ибо вѣсть о смерти преподобнаго прошла повсюду, какъ вѣтромъ несомая. И взошелъ патріархъ съ епископами на столпъ, и взявши честныя мощи, снесли внизъ и положили при столпѣ. И плакалъ весь народъ; даже птицы во множествѣ, на виду у всѣхъ, съ крикомъ летали вокругъ столпа, какъ бы плача о кончинѣ такого свѣтильника міру. Всенародный плачъ слышенъ былъ на семь стадій и окрестныя горы, поля и деревья, казалось, будто сѣтовали и плакали вмѣстѣ съ людьми, ибо всюду воздухъ былъ примраченъ и носились темныя облака. Я же видѣлъ явившагося при святыхъ мощахъ ангела, и было лице его какъ молнія, а одежды — какъ снѣгъ, и съ нимъ — семь старцевъ бесѣдующихъ; слышалъ и голосъ ихъ, но что говорилось — не уразумѣлъ, ибо страхъ и ужасъ объялъ меня».

Въ тотъ день, когда преставился преподобный Симеонъ, ученикъ его и подражатель святаго его житія, преподобный Даніилъ [30], — незадолго до того времени, когда онъ при устьѣ Чернаго моря, близъ Царьграда намѣревался также взойти на столпъ, — видѣлъ съ той стороны, гдѣ былъ столпъ преподобнаго Симеона, множество воинствъ небесныхъ, восходящихъ отъ земли на небо и посреди нихъ возносящуюся радостную душу святаго Симеона. — И не только преподобный Даніилъ, но и блаженный Авксентій [31], изъ пустыни вызванный на Халкидонскій соборъ [32], видѣлъ то же, находясь тогда въ Виѳаніи [33].

Когда же возложены были честныя мощи святаго Симеона на приготовленныя носилки, патріархъ простеръ руку, желая взять на благословенную память немного волосъ отъ брады святаго, и тотчасъ высохла рука его. И только послѣ усердной молитвы всѣхъ о немъ Богу и угоднику Божію, — рука патріарха сдѣлалась здоровою. Взявъ честныя мощи святаго Симеона, съ пѣніемъ псалмовъ понесли ихъ въ Антіохію, и вышелъ весь городъ на встрѣчу. Былъ же тамъ человѣкъ нѣмой и глухой около сорока лѣтъ. Какъ только онъ увидалъ святое тѣло преподобнаго, тотчасъ же разрѣшились узы слуха и языка его, и онъ, павъ предъ святыми мощами, воскликнулъ:

— «На благо пришелъ ты, рабъ Божій, ибо вотъ пришествіе твое исцѣлило меня».

Жители Антіохіи, принявъ тѣло святаго, дражайшее золота и серебра, понесли его въ великую патріаршую церковь [34], и много чудесъ и исцѣленій было при гробѣ его. Чрезъ нѣсколько лѣтъ была создана церковь во имя преподобнаго Симеона Столпника и туда перенесли святыя мощи его.

Преставился преподобный въ царствованіе Льва Великаго [35], въ 4-й годъ сего царствованія. Это былъ 460-й годъ по Р. Хр. Царь Левъ послалъ къ Антіохійцамъ, прося, чтобы они отдали мощи преподобнаго для перенесенія въ Царьградъ; но они, не желая лишиться такого заступника, сказали посланникамъ царевымъ:

— «Такъ какъ градъ нашъ стѣнъ каменныхъ не имѣетъ, ибо онѣ пали, частію разоренныя царскимъ гнѣвомъ, частію-же сокрушенныя великимъ землетрясеніемъ [36], то для того-то и внесли мы святое тѣло Симеоново, чтобы было оно намъ стѣною и защитою» [37].

На мѣстѣ же томъ, гдѣ былъ столпъ преподобнаго Симеона, создана была во имя его прекрасная крестообразная церковь и устроенъ большой монастырь [38]. И исполнилъ преподобный обѣщаніе свое, которое изрекъ Антонію ученику въ видѣніи, именно — что онъ не оставитъ своего мѣста: ибо чудеса и исцѣленія больныхъ тамъ не оскудѣвали. А въ день памяти его всякій годъ являлась великая звѣзда надъ столпомъ и озаряла всю страну. О явленіи звѣзды той свидѣтельствуютъ многіе писатели историческіе, особенно же Еваірій Схоластикъ [39], видѣвшій ее своими очами. Тотъ же Евагрій пишетъ, что это святое мѣсто было недоступно для женщинъ, и всячески оберегали, чтобы не дерзала нога женская коснуться порога, войти за который даже матери преподобнаго не было дозволено. Разсказываютъ, что одна женщина одѣлась помужски, чтобы неузнанною войти въ церковь святаго Симеона, и когда коснуласъ порога церковнаго, тотчасъ упала навзничь мертвая. Если же туда и приходили женщины, какъ пишетъ Никифоръ [40], то онѣ все-таки не осмѣливались приближаться къ оградѣ, а стояли поодаль и творили молитвы свои, взирая на столпъ.

И всѣ приходившіе съ вѣрою не лишались благодати преподобнаго, но получали помощь и различныя исцѣленія и возвращались съ радостію, благодаря Отца и Сына и Святаго Духа, Единаго въ Троицѣ Бога, Емуже честь и слава и поклоненіе, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Слово изъ Луга [41] о Минѣ діаконѣ, который ушелъ въ міръ, сложивъ съ себя иноческій образъ, и снова чрезъ святаго Симеона облекся въ него, и спасся.

Повѣдалъ намъ Георгій Раиѳскій [42] объ одномъ братѣ, бывшемъ тамъ діакономъ, по имени Минѣ:

«Онъ вышелъ изъ монастыря, и — что съ нимъ приключилось, не знаю, — но только онъ оставилъ чинъ монашескій и сталъ простецомъ (міряниномъ). По прошествіи-же многихъ дней, шелъ онъ во градъ Божій Антіохію и, когда миновалъ Селевкію [43], увидалъ издалека монастырь преподобнаго Симеона Столпника и сказалъ про себя: «пойду, посмотрю великаго Симеона, ибо никогда я его не видалъ». Когда онъ подходилъ къ столпу и приблизился настолько, что увидалъ его святый, Симеонъ узналъ отъ Бога, что Мина былъ монахомъ и проходилъ діаконскую службу, и позвавъ служащаго ему сказалъ:

— «Принеси мнѣ ножницы сюда».

Служащій принесъ. Симеонъ сказалъ ему:

— «Благословенъ Господь, постриги сего», и указалъ на Мину своимъ перстомъ, а около столпа стояли многіе.

Мина, изумленный словами святаго и страхомъ великимъ объятый, нисколько не прикословилъ, уразумѣвъ, что Богъ открылъ старцу о немъ. По постриженіи-же его, сказалъ ему великій Симеонъ: «сотвори молитву, діаконе», и когда онъ сотворилъ молитву, сказалъ ему святый: «иди въ Раиѳу, откуда ты вышелъ».

Когда же тотъ сталъ говорить: «не могу я стерпѣть срама отъ отцовъ», — сказалъ ему Симеонъ:

— «Имѣй мнѣ вѣру, чадо, — въ томъ, что было сейчасъ, нѣтъ тебѣ никакого срама, и отцы съ миромъ примутъ тебя, и радость будетъ у нихъ и веселіе отъ твоего возвращенія. И знай, что Богъ покажетъ на тебѣ знаменіе, по коему узнаешь, что простилъ Онъ тебѣ грѣхъ твой, ибо неизреченна Его благодать».

Когда пришелъ онъ въ Раиѳу, отцы приняли его съ распростертыми объятіями и оставили его въ чинѣ діаконскомъ. Въ одинъ же день воскресный, когда несъ онъ животворящую кровь Великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, — внезапно вытекъ у него глазъ. И изъ сего знаменія уразумѣли отцы, что простилъ ему Господь грѣхъ, по слову святаго Симеона [44].

Чудо, совершенное святымъ Симеономъ надъ пресвитеромъ.

Нѣкій пресвитеръ сидѣлъ какъ-то въ притворѣ церковномъ и читалъ святое Евангеліе. И вотъ, злой духъ пришелъ къ нему въ образѣ облака темнаго и мрачнаго и, какъ клобукъ, обвилъ его голову; и погасъ для него свѣтъ, и разумъ у него отнялся, и разслабѣли всѣ кости его и не могъ онъ говорить. Вошедшіе нашли его лежащимъ замертво; и пробылъ онъ въ той болѣзни девять лѣтъ, и не могъ повернуться на другой бокъ, если кто-нибудь не помогалъ ему. Домашніе его, слышавъ о святомъ Симеонѣ, пошли къ святому, неся болящаго на постели, и, не дошедши трехъ поприщь до монастыря, остановились тамъ на отдыхъ. И святому Симеону, стоявшему на молитвѣ, открыто было о пресвитерѣ. Въ полночь призвалъ святый одного изъ учениковъ своихъ и сказалъ ему:

— «Возьми отсюда воды и ступай скорѣй; ты найдешь одного пресвитера, носимаго на постели, покропи его водою сею и скажи ему: «Говоритъ тебѣ грѣшный Симеонъ: во имя Господа нашего Іисуса Христа, встань, и оставь постель твою и приходи ко мнѣ на своихъ ногахъ».

Ученикъ пошелъ и сдѣлалъ по слову святаго. И всталъ пресвитеръ, совсѣмъ здоровый, и, пришедши, повергся предъ святымъ. Святый сказалъ ему:

— «Встань, не бойся! Хотя и причинялъ тебѣ печаль діаволъ девятъ лѣтъ, но человѣколюбіе Божіе не оставило тебя до конца погибнуть. За то, что ты безъ страха Божія и даже оскорбительно для святыни велъ себя во святомъ алтарѣ и ранѣе открытія истины слушалъ клеветниковъ, осуждающихъ тайно ближнихъ своихъ, и безъ вины оскорблялъ тѣхъ, на кого клеветали, отлучая ихъ отъ причастія Святыхъ Таинъ, и, творя сіе, не мало огорчалъ Человѣколюбца Бога, а діавола очень радовалъ, — за то надъ тобою и получилъ силу діаволъ. Но человѣколюбіе и милости Божіи умножились надъ тобою. Тѣхъ, кого ты опечалилъ отлученіемъ, найдешь ты сильно больными: они молятся за тебя, для того чтобы ты, выздоровѣвъ, простилъ ихъ; и какъ сотворилъ Богъ милость тебѣ, такъ и ты сотвори милость имъ, и, взявши земли отсюда, посыпь на нихъ».

И пошелъ пресвитеръ съ радостію, благодаря Бога, и сдѣлалъ, какъ повелѣлъ ему святый. И тотчасъ исцѣлились и тѣ, славя Бога [45].

Примѣчанія:
[1] Каппадокія — область въ Малой Азіи. Каппадокія была прежде самостоятельнымъ государствомъ. Съ 363 г. по 370 г. до Р. X. сначала находилась подъ властью Персовъ, а затѣмъ, Македонянъ. Потомъ до 16-го г. по Р. X. опять имѣла своихъ царей. Въ 17 г. при императорѣ Тиверіи соединена была съ Понтомъ и Малой Арменіей и обращена въ Римскую провинцію. Въ концѣ XI в. (1074 г.) Каппадокія подпала подъ власть турокъ и доселѣ принадлежитъ имъ. Во времена прп. Симеона христіанство здѣсь процвѣтало. Великіе учители Церкви: св. Григорій Назіанзенъ, другъ его св. Василій Великій, братъ св. Василія св. Григорій Нисскій — были родомъ Каппадокіане.
[2] Т. е. надъ нимъ было совершено таинство св. Крещенія; которое въ Священномъ Писаніи называется банею (См. Тит. 3, 5; Ефес. 5, 26).
[3] Преп. Симеонъ не былъ на самомъ дѣлѣ пастыремъ словесныхъ овецъ, т. е., не имѣлъ священническаго сана, и называется такъ потому, что самою жизнію своею и ученіемъ (бесѣдами) направлялъ людей ко спасенію.
[4] На Востокѣ скотъ до сихъ поръ пасется круглый годъ и не выгоняется только въ сильный снѣгъ и бурю, оставаясь тогда въ особыхъ загонахъ.
[5] Древніе христіане во время молитвы падали лицемъ на землю, изображая собою кресть, т. е. простирая руки въ стороны; чрезъ это выражалась вѣра въ распятаго Господа и сознаніе человѣческой грѣховности.
[6] Т. е., что онъ докопалъ до твердой (материковой) земли.
[7] Блаженный Ѳеодоритъ, епископъ Кирскій, жившій въ одно время съ преп. Симеономъ, самъ посѣщалъ его во время пребыванія его на столпѣ. Онъ пишетъ: «о дѣяніяхъ его хотя могу свидѣтельствоваться всѣми, но страшусь приступить къ повѣствованію, чтобы не показались они потомкамъ баснословными и недостовѣрными, такъ какъ превышаютъ человѣческую природу».
[8] Игуменъ (съ греч. — вождь) — начальникъ монашеской обители.
[9] Лавра (съ греч., часть города, переулокъ) — рядъ келлій, расположенныхъ въ оградѣ, вокругъ жилища настоятеля, въ видѣ переулковъ въ городѣ. Въ первый и послѣдній день недѣли отшельники собирались вмѣстѣ для Богослуженія; въ остальные дни хранили безмолвіе. Жизнь въ лаврахъ была много труднѣе, чѣмъ въ другихъ обителяхъ. Съ глубокой древности названіе Лавра примѣняется къ многолюднымъ и важнымъ монастырямъ. Впервые появилось оно въ Египтѣ, а затѣмъ въ Палестинѣ.
[10] Т. е. отъ ведра, которымъ доставали воду изъ колодца.
[11] Веревка изъ пальмовыхъ вѣтвей — вродѣ нашей мочальной.
[12] Власяница — нижняя одежда, сплетенная изъ конскаго волоса и носимая подвижниками на голомъ тѣлѣ.
[13] Келлія съ латинскаго означаетъ собственно сотовая ячейка.
[14] Возношенія взимающіяся на разумъ Божій — это дерзкія мысли противъ истинъ Откровенія и опредѣленій Церкви. Плѣнить всякъ разумъ въ послушаніе Христово — значитъ заставить разумъ покориться истинѣ Христовой, признать ея высоту и силу.
[15] Иверія — нынѣшняя Грузія.
[16] Моченое сочиво — размоченные или разваренные сухіе плоды, рисъ, пшеница и т. п.
[17] Ограды эти сооружены были приходившимъ народомъ изъ сухихъ камней. Такія огражденныя мѣста назывались мандрами и такъ какъ въ нихъ поселялись желавшіе подвизаться подъ руководствомъ прп. Симеона, то онъ называется архимандритомъ (напр. въ Минеѣ Служебной).
[18] Св. Мелетій былъ патріархомъ Антіохійскимъ съ 358 по 381 годъ, а Домнъ II или Домнинъ съ 441 по 448 г.
[19] Антоній былъ ученикомъ св. Симеона и написалъ его житіе.
[20] Сарацины — жители Аравіи. Первоначально этимъ именемъ называлось кочующее разбойническое племя, а затѣмъ христіанскіе писатели перенесли это названіе на всѣхъ арабовъ и мусульманъ вообще.
[21] Пардъ или леопардъ — хищный звѣрь, похожій на тигра, но съ пятнистой, а не полосатой кожей и менѣе ростомъ.
[22] Во время жизни преподобнаго было нѣсколько городовъ съ этимъ именемъ; ближе всего къ мѣсту, гдѣ спасался онъ, была Антіохія Селевкійская (близъ города Селевкіи Піеріи).
[23] Растерзаніе преступниковъ дикими звѣрями, — видъ казни, — происходило обычно въ особыхъ зданіяхъ, которыя назывались цирками, и было по наслѣдію отъ временъ языческихъ всенароднымъ зрѣлищемъ.
[24] Измаильтяне — потомки Измаила, сына патріарха Авраама отъ Агари (см. Быт. 25, 12 и слѣд.).
[25] Скиѳы жили преимущественно по сѣверному берегу Чернаго моря.
[26] Царствовалъ съ 408 по 450 годъ.
[27] Евтихій, осужденный 4-мъ Вселенскимъ соборомъ, училъ, что Іисусъ Христосъ имѣлъ одно естество — Божеское, тогда какъ св. Церковь всегда признавала и признаетъ въ Іисусѣ Христѣ два естества несліянныя и нераздѣльныя — Божеское и человѣческое.
[28] Царствовалъ съ 450 по 457 г.
[29] Мартирій былъ патріархомъ Антіохійскимъ съ 456 по 468 г.
[30] Память его 11 декабря.
[31] Память преп. Авксентія 14 февраля.
[32] Халкидонскій соборъ — 4-й Вселенскій — былъ въ 451 году.
[33] Виѳанія — селеніе къ юго-востоку отъ Іерусалима, при подошвы горы Елеонской.
[34] Великими церквами на Востокѣ называются храмы, находящіеся въ патріархіяхъ и назначенныя для совершенія въ нихъ Богослуженія именно самими патріархами.
[35] Левъ Великій царствовалъ съ 457 по 474 годъ.
[36] Здѣсь разумѣется Антіохія Сирійская, нѣкогда великолѣпная столица Сирійскаго государства.
[37] Нѣкоторая часть отъ мощей святаго Симеона потомъ перенесена была къ преподобному Даніилу Столпнику, по его молитвамъ, какъ о томъ пишется въ житіи сего святаго — 11 декабря.
[38] Въ VIII в. св. Іоанномъ Дамаскинымъ сложенъ канонъ преп. Симеону, а отъ патріарха Германа Церковь приняла священныя пѣснопѣнія въ честь преподобнаго.
[39] Евагрій Схоластикъ, жившій въ VI в. написалъ «Церковную Исторію».
[40] Никифоръ Каллистъ, жившій въ XIV в., написалъ «Исторію Церкви».
[41] «Лугъ духовный», — сочиненіе монаха Іоанна Мосха, содержитъ въ себѣ сказанія изъ жизни восточныхъ отшельниковъ.
[42] Раиѳа — селеніе на восточномъ берегу Синайскаго полуострова.
[43] Селевкія — приморскій городъ Сиріи, на берегу Средиземнаго моря къ западу отъ Антіохіи и при устьѣ рѣки Оронта.
[44] Событіе съ діакономъ Миною можетъ быть понимаемо такимъ образомъ. По неизвѣстной причинѣ Мина самовольно оставилъ монашество и діаконство и проводилъ время какъ мірянинъ. Это своеволіе съ его стороны, конечно, было тяжкимъ грѣхомъ, но въ то же время безъ суда церковнаго надъ нимъ, онъ не могъ еще почитаться лишившимся благодати діаконства. Соотвѣтственно сему, и совершенное надъ Миною, по повелѣнію преподобнаго, постриженіе, равно какъ и произнесеніе Миною молитвы, т. е., ектеніи, было только образнымъ, видимымъ напоминаніемъ Минѣ объ оставленномъ имъ своевольно иноческомъ житіи и діаконскомъ служеніи; чрезъ это напоминаніе преподобный, очевидно, хотѣлъ возбудить въ Минѣ раскаяніе и, кромѣ того, быть можетъ, — избавить братію монастыря отъ сомнѣній въ возможности для Мины продолжать діаконское служеніе. Что же касается изліянія у Мины глаза, то оно означало, что Мина наказанъ за свой грѣхъ Самимъ Богомъ и, слѣдовательно, болѣе наказанію (по монастырскому уставу и правиламъ церковнымъ) не подлежитъ.
[45] Въ этомъ повѣствованіи замѣчательно, что отлученные пресвитеромъ по клеветѣ, хотя и безвинно лишены были причащенія Святыхъ Таинъ, однако подверглись тяжкой болѣзни, при чемъ и сами они, какъ бы забывъ о своей невиновности, молились о выздоровленіи отлучившаго ихъ, чтобы, получивъ отъ него прощеніе, имѣть возможность пріобщиться Святыхъ Таинъ. Такова, слѣдовательно, сила Святыхъ Таинъ, что лишеніе ихъ, хотя и не по винѣ лишеннаго, не бываеть для него безслѣдно!

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга первая: Мѣсяцъ Сентябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1903. — С. 17-40.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0