Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - среда, 13 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Октябрь.
День двадцать четвертый.

Страданіe святаго мученика Ареѳы.

Услышавъ о томъ, что Дунаанъ воздвигъ въ своей странѣ гоненіе на христіанъ, царь Еѳіопіи Елезвой сильно огорчился и, собравъ свои войска, пошелъ на него войною [4]; послѣ многихъ битвъ Елезвой побѣдилъ его и, сдѣлавъ его своимъ данникомъ, возвратился въ свою землю. Спустя немного времени, Дунаанъ опять возсталъ противъ Елезвоя, нарушилъ договоръ съ нимъ и, собравъ свои войска, уничтожилъ всѣ отряды Елезвоя, оставленные имъ для охраны городовъ, послѣ чего еще сильнѣе вооружился противъ христіанъ. Онъ повсемѣстно повелѣлъ, чтобы христіане или принимали іудейскую вѣру, или были избиваемы безъ милосердія. Въ царствѣ его уже не оставалось никого, кто дерзнулъ бы исповѣдывать Христа, и только въ одномъ обширномъ и многолюдномъ городѣ Награнѣ [5] было прославляемо имя Христово. Святая вѣра возсіяла въ немъ еще съ того времени, когда Констанцій, сынъ Константина Великаго, посылалъ пословъ своихъ къ Савеямъ, называемымъ нынѣ Омиритами [6] и ведущимъ свой родъ отъ Хеттуры, рабынй Авраамовой. Прибывъ туда, богомудрые и благочестивые послы расположили царя этой страны къ Констанцію, научили жителей ея вѣрѣ въ Іисуса Христа и построили церкви. Съ этого времени въ Награнѣ процвѣтало благочестіе, возрастало христіанское ученіе, увеличилось число иночествующихъ, устроялись монастыри, во всѣхъ сословіяхъ сохранялось цѣломудріе, а вѣрные преуспѣвали и совершенствовались въ добродѣтеляхъ. Они не дозволяли жить среди себя ни одному иновѣрцу: ни Еллину [7], ни Іудею, ни еретику [8], а сами они, какъ дѣти единой матери, Соборной Апостольской Церкви, пребывали во всякомъ благочестіи и чистотѣ.

Завидуя столь великому благочестію этого города, діаволъ вооружилъ противъ него іудействующаго Дунаана. Услыхавъ, что жители города Награна не повинуются его повелѣнію и не хотятъ жить по іудейскому закону, Дунаанъ пошелъ на нихъ со всѣми своими войсками, замысливъ истребить христіанъ въ своей области и этимъ истребленіемъ досадить Елезвою, царю Еѳіопскому. Подступивъ къ городу, онъ обложилъ его множествомъ войска, окружилъ его окопами и похвалялся, что скоро возьметъ его, а жителей его истребитъ безпощадно. Онъ говорилъ гражданамъ:

— «Если хотите получить у меня милость и остаться въ живыхъ, то свергните проклятыя знаменія (такъ онъ, окаянный, называлъ святые кресты), которыя вы вознесли на верхи высокихъ храмовъ, а равно откажитесь отъ Распятаго [9], изображеннаго на этихъ знаменіяхъ».

Въ то же время царскіе оруженосцы ходили вокругъ города и восклицали:

— «Окажите повиновеніе царю: тогда останетесь въ живыхъ и получите отъ него дары, а если нѣтъ — погибнете отъ огня и меча».

Самъ Дунаанъ такъ здословилъ богохульнымъ языкомъ Христа и христіанъ:

— «Сколько я погубилъ христіанъ! Сколько священниковъ ихъ и иноковъ убилъ я мечемъ! Сколько огнемъ сжегъ! И ни одного изъ нихъ не избавилъ Христосъ отъ рукъ моихъ. Да и Самъ Онъ не могъ спастись отъ руки распинавшихъ Его [10]. И вотъ, я пришелъ къ вамъ, жители Награна, или отлучить васъ отъ Христа, или окончательно истребить».

Граждане отвѣчали ему:

— «Царь! Ты слишкомъ дерзко говоришь о всесильномъ Богѣ. Ты уподобился Рапсаку, военачальнику Сеннахирима, который съ гордостью говорилъ Езекіи: «Да не превознесетъ тебя Господь Богъ твой, на Котораго ты надѣешься!» Но не осталась такая хула безъ наказанія. Ты знаешь, сколько тысячъ войска погибло въ одинъ часъ за такую хулу [11]? Смотри же какъ бы не случилось сего и съ тобою, хулителемъ Господа нашего Іисуса Христа, Сына Божія, всесильнаго и всемогущаго, страшнаго и отнимающаго мужество у князей! Господь и тебя можетъ сокрушить и обратить въ ничтожество твою высокомѣрную и богохульную гордыню. Ты хвастаешься, что или отвратишь насъ отъ Христа, или окончательно истребишь. Истинно, что ты скорѣе можешь истребить насъ, чѣмъ отвратить отъ Христа, Спасителя нашего, за Котораго мы всѣ готовы умереть».

Не вынося такихъ рѣчей, царь распалялся еще большимъ гнѣвомъ и всѣми своими силами тѣснилъ городъ, намѣреваясь, въ случаѣ если не возьметъ города приступомъ, изнурить его голодомъ чрезъ продолжительную осаду. Въ окрестностяхъ города, по деревнямъ и пустынямъ, нашелъ онъ немало христіанъ и, захвативъ ихъ, погубилъ разными способами, а иныхъ продалъ въ рабство. Попытки его взять приступомъ городъ были безуспѣшны: граждане мужественно защищались со стѣнъ и побѣждали нечестивыхъ. Царь немало потрудился съ своими войсками, но не могъ ни взять города, ни изнурить его голодомъ, такъ какъ граждане запаслись продовольствіемъ на много лѣтъ. Отчаявшись въ своихъ надеждахъ, беззаконный царь замыслилъ тонкую, подобно острой бритвѣ, хитрость, и отправилъ въ городъ пословъ съ такими, подкрѣпленными клятвою, рѣчами:

— «Я не хочу ни обижать васъ, ни отвращать васъ отъ вашей вѣры; ищу я только обычной дани, которую вы должны платить мнѣ, какъ своему царю. Отворите же мнѣ ворота города, чтобы мнѣ войти въ него и осмотрѣть. Я возьму у васъ обычную дань, и клянусь Богомъ и закономъ, что не сдѣлаю вамъ ни великаго, ни малаго зла, но оставлю васъ жить мирно — при вашей вѣрѣ».

Граждане отвѣтили ему:

— «Мы, христіане, научились изъ Священнаго Писанія повиноваться царю и покаряться властямъ (Рим. 13, 1-2). Если ты сдѣлаешь такъ, какъ обѣщаешь намъ съ клятвою — не отвращать насъ отъ Господа нашего Іисуса Христа, мы отворимъ тебѣ ворота города. Войди въ него, какъ царь, и возьми у насъ обычную дань. Если же ты причинишь намъ какое-либо зло, то Богъ, слышащій твои клятвы, накажетъ тебя вскорѣ. А мы не отступимъ отъ Христа Спасителя нашего, если не толъко лишимся имущества, но даже самой жизни».

Царь снова настойчиво поклялся, что не причинитъ имъ ни малѣйшаго вреда. Они же, повѣривъ ему, отворили городъ и поклонились нечестивому, поднося ему дары. Царь вошелъ со всѣмъ своимъ войскомъ въ городъ, какъ волкъ въ овечьей одеждѣ въ стадо, захватилъ стѣны и ворота городскія и занялъ ихъ своими отрядами. Видя красоту города и множество людей въ немъ, онъ обращался съ ними ласково, ибо до времени таилъ ядъ, скрытый въ сердцѣ своемъ. Отдохнувь немного въ городѣ, онъ снова сталъ во главѣ своихъ отрядовъ и, желая начать безбожное дѣло, которое замыслилъ, повелѣлъ явиться къ нему почтеннымъ мужамъ и городскимъ воеводамъ. По его повелѣнію, вышли къ нему всѣ, находившіеся въ городѣ, почтенные старцы и начальники, мужи уважаемые и богатые. Среди нихъ находился блаженный Ареѳа, старшій возрастомъ и разумомъ, званіемъ и почетомъ. Имѣя девяносто пять лѣтъ отъ роду, онъ былъ княземъ и воеводою, которому поручено было все городское благоустройство. Благодаря его мудрымъ совѣтамъ и разумному управленію, граждане долго и храбро противились своимъ врагамъ. Явившись съ Ареѳою во главѣ къ беззаконному царю, граждане воздали ему должное поклоненіе и благодарили его за его намѣренія, такъ какъ онъ клялся, что не причинитъ имъ никакого вреда. Они еще не знали его хитрости. Онъ же не могъ долго скрывать въ себѣ ядъ и тотчасъ обнаружилъ злобу, которую коварно таилъ въ себѣ: клятву, данную имъ гражданамъ, онъ назвалъ дѣтскою потѣхой и повелѣлъ всѣхъ гражданъ, вмѣстѣ со святымъ Ареѳою, оковать цѣпями и заключить подъ стражу. Послѣ этого онъ послалъ въ дома ихъ и разграбилъ имущество ихъ. Еще онъ спрашивалъ, гдѣ Павелъ, епископъ ихъ? [12]. Узнавъ же, что два года тому назадъ епископъ преставился, — повелѣлъ откопать его гробъ и, извлекши тѣло умершаго, сжегъ огнемъ и разсѣялъ пепелъ по воздуху. Затѣмъ, зажегши громадный костеръ, онъ собралъ множество священниковъ, клириковъ [13], иноковъ, инокинь и дѣвъ, посвященныхъ Богу, числомъ четыреста двадцать семь, и, бросивъ ихъ въ огонь, сжегъ ихъ, говоря:

— «Они — виновники гибели другихъ, такъ какъ совѣтовали почитать Распятаго, какъ Бога».

Кромѣ того, онъ повелѣлъ глашатаямъ ходить по городу и возвѣщать, чтобы всѣ отверглись Христа и жили по іудейскому закону подобно царю.

Призвавъ послѣ этого первыхъ гражданъ города, содержавшихся въ темницѣ, онъ сталъ говорить имъ и особенно Ареѳѣ:

— «Какое безуміе ваше — вѣровать въ Распятаго, какъ въ Бога! Развѣ можетъ страдать Богъ, не имѣющій тѣла? Или — можетъ ли умереть безсмертный? Вѣдь, есть же между вами такіе, которые по примѣру Несторія [14], почитаютъ Христа не какъ Бога, а какъ пророка? Я васъ не побуждаю къ тому, чтобы вы кланялись солнцу, или лунѣ, или какой либо твари; я принуждаю васъ приносить жертвы не языческимъ богамъ, а только Богу, Создателю всякой твари».

На эти слова святый Ареѳа, отъ лица всѣхъ, отвѣчалъ:

— «Мы знаемъ, что Божество не можетъ страдать, а пострадало за насъ человѣчество, воспринятое Іисусомъ Христомъ отъ Пречистой Дѣвы, какъ объ этомъ свидѣтельствуютъ пророки, о которыхъ и ты знаешь; Божество же Свое Христосъ Господь проявилъ чудесами неизреченньши. Но какая надобность въ долгихъ словопреніяхъ? Мы исповѣдуемъ, что Онъ — Богъ и Сынъ Божій, и отъ имени всѣхъ гражданъ города говоримъ, что нѣтъ той муки, какую мы не были бы готовы понести ради Іисуса Христа, Бога нашего. До Несторія, осужденнаго святыми отцами, намъ нѣтъ дѣла: мы не раздѣляемъ во Христѣ лицъ [15], но вѣруемъ, что человѣчество Его соединено съ Божествомъ въ одно Божественное Лице. Тебя же, говорящаго хульныя рѣчи на Господа нашего, за эту хулу и за преступленіе клятвы скоро постигнетъ наказаніе Божіе».

Мучитель выслушалъ эти слова снисходительно, (ибо онъ стыдился мудрости Ареѳы и благородства прочихъ гражданъ), и сталъ ласковыми рѣчами располагать къ себѣ сердца ихъ, обѣщая имъ дары и почести; этимъ путемъ желалъ онъ склонить ихъ благочестіе и ревность по Христѣ къ своему беззаконію. Но они, возводя очи свои къ небу, взывали, какъ бы едиными устами:

— «Мы не отвергаемся Тебя, Едине Слове Божій, Іисусе Христе, — не соблазняемся о пресвятомъ рожденіи Твоемъ отъ Пречистой Дѣвы и не насмѣхаемся надъ честнымъ крестомъ Твоимъ».

Видя непоколебимость святыхъ мужей въ вѣрѣ, царь отложилъ на нѣкоторое время мученіе ихъ и устремился противъ народа, избивая многихъ безпощадно. Онъ повелѣлъ привести женъ и дѣтей тѣхъ святыхъ мучениковъ, которые были содержимы вмѣстѣ съ Ареѳою въ оковахъ. Съ этими честными женами пришло многое множество иныхъ женъ, вдовицъ, дѣвъ и инокинь. Всѣхъ ихъ царь сначала прельщалъ ласками, а затѣмъ угрожалъ имъ муками, убѣждая отречься отъ Христа. Онѣ же не только не соглашались на это, но отвѣчали досадительными для царя рѣчами. Особенно иночествующія дѣвы обличали царя, укоряя его въ безбожіи. Не вынося упорства, царь повелѣлъ воинамъ всѣхъ ихъ казнить мечемъ. Онѣ пошли на смерть, какъ на торжество. При этомъ возникло между ними пререканіе: иночествующія дѣвы, желая умереть первыми, говорили прочимъ женамъ:

— «Вы знаете, что въ Церкви Христовой мы поставлены выше другихъ. Вспомните, что мы всюду занимали первое мѣсто: мы первыя входили въ храмъ Господень, первыя приступали къ Пречистымъ Тайнамъ, на первомъ мѣстѣ мы стояли и возсѣдали во храмѣ. Поэтому, подобаетъ намъ и здѣсь первымъ принять честь мученичества; мы первыя желаемъ умереть и пойти ранѣе васъ и мужей вашихъ къ Жениху нашему, Іисусу Христу».

Прочія жены опережали одна другую, склоняя подъ мечъ свои головы. Точно также и малыя дѣти тѣснились среди своихъ матерей, торопясь умереть, и каждый ребенокъ громко кричалъ:

— «Мнѣ отсѣките голову, меня казните!»

Усердіе ихъ умереть за Христа — было такъ велико, что привело въ изумленіе нечестиваго іудея Дунаана и всѣхъ его вельможъ. И говорилъ беззаконный царь:

— «О, какъ могъ Галилеянинъ [16] настолько обольстить людей, что они ни во что ставятъ смерть, и ради Него губятъ свои души и тѣла!»

Въ томъ же городѣ Награнѣ жила одна вдова, именемъ Синклитикія, благородная и добродѣтельная, красивая лицомъ, но еще болѣе прекрасная душою, — богатая имѣніями, но еще болѣе богатая добродѣтелями. Оставшись въ молодыхъ лѣтахъ послѣ своего мужа вдовою, она со своими двумя дочерьми проводила время дома въ постѣ и молитвѣ. Не пожелала она снова выйти замужъ, но, уневѣстившись Христу, служила Ему день и ночь. Будучи молода годами, была она стара разумомъ — даже разумнѣе старцевъ — въ слѣдованіи заповѣдямъ Господнимъ. Услышавъ о ней, нечестивый іудей Дунаанъ повелѣлъ привести Синклитикію и дочерей ея къ себѣ съ почетомъ. Когда она пришла, царь посмотрѣлъ на нее ласково и вкрадчивымъ голосомъ сталъ говорить ей:

— «Мы слышали о тебѣ, досточтимая жена, что ты благородна, цѣломудренна и разумна. Твое лицо и весь обликъ твой свидѣтельствуютъ, что справедливо все, сказанное о тебѣ. Не старайся же подражать тѣмъ безумнымъ женщинамъ, которыхъ я погубилъ за безуміе ихъ; не называй Богомъ Того, Кто былъ распятъ на крестѣ, ибо Онъ былъ чревоугодникъ, другъ мытарей и грѣшниковъ (Матѳ. 11, 19), противникъ отеческихъ законовъ. Поступи же такъ, какъ прилично твоему благородному происхожденію, отвергнись Назарянина [17] и будь единомысленною съ нами. И будешь ты вмѣстѣ съ царицей въ царскихъ палатахъ, почитаемая всѣми, и проживешь въ довольствѣ, свободная отъ всѣхъ, связанныхъ съ вдовствомъ, бѣдствій. До насъ дошла добрая слава о тебѣ и самое дѣло подтверждаетъ это. Дѣйствительно, ты имѣешь великія богатства, много всякаго имущества, рабовъ и рабынь, почитаема всѣми, молода и красива, но при всемъ благополучіи, не пожелала вторично выйти замужъ. Еще говорятъ о тебѣ, что ты добродѣтельна и благоразумна. Поступи и теперь, какъ слѣдуетъ: будь благоразумна до конца, послушайся моего здраваго совѣта и не вздумай такую красоту и молодость свою, а равно невинность дѣтей твоихъ, отдать въ руки мучителей, которые доставятъ болѣе стыда и безчестія, нежели мученій. Перестань славить Распятаго и, подчинившись законамъ нашимъ, избери полезное для себя и для дѣтей своихъ».

Блаженная и досточтимая женщина отвѣтила царю такими словами:

— «Слѣдовало бы тебѣ, царь, почитать Того, Кто далъ тебѣ власть, и эту порфиру, и эту діадему [18], — даже болѣе того: далъ тебѣ самое бытіе и жизнь. Это — Сынъ Божій и Богъ. Ты же обнаружилъ неблагодарность за столь великое благодѣяніе Его, и дерзкимъ языкомъ злословилъ Благодѣтеля своего. Развѣ ты не боишься, что громъ съ высоты поразитъ тебя? Ты хочешь удостоить меня великихъ почестей, но я считаю ваши почести безчестіемъ для себя, и не хочу, чтобы меня хвалилъ тотъ языкъ, который хулитъ Бога моего. Не буду я и безумна настолько, чтобы жить съ врагами Божіими въ домахъ грѣшниковъ».

Услышавъ сіе, царь исполнился гнѣва и, обратившись къ своимъ вельможамъ, сказалъ:

— «Вы видите, какъ безстыдно эта скверная женщина злословитъ насъ!»

Затѣмъ онъ велѣлъ снять покрывало съ головы Синклитикіи и дочерей ея и съ непокрытою головою и распущенными волосами водить ее по городу, подвергая издѣвательству и насмѣшкамъ. Когда ее водили съ безчестіемъ по городскимъ улицамъ, она увидѣла, что многія женщины плачутъ по поводу причиняемаго ей издѣвательства и позора. Обратившись къ нимъ, она сказала:

— «Я знаю, подруги мои, какъ вы скорбите обо мнѣ, что позорятъ меня и моихъ дочерей! Но не скорбите, когда я радуюсь, и не плачьте, когда я веселюсь. Этотъ день радостнѣе для меня, чѣмъ день брачный, ибо я страдаю ради Жениха [19] моего, для Котораго я безпорочно сохранила свое вдовство. Для Него я сохранила и непорочное дѣвство моихъ возлюбленныхъ дочерей. Я радуюсь нынѣ, что Господь мой видитъ поруганіе мое, слышитъ мое исповѣданіе и знаетъ мое усердіе; я не пожелала ни почестей, ни богатствъ, и даже не хочу сей временной жизни. Единственное мое желаніе обрѣсти Христа, явиться къ Нему въ сонмѣ святыхъ мученицъ и привести къ Нему плодъ чрева моего — сихъ моихъ дочерей. Поэтому прошу васъ, сестры мои, не плачьте обо мнѣ, но лучше радуйтесь со мною, что я иду соединиться съ нетлѣннымъ моимъ Женихомъ Небеснымъ».

Послѣ сего ее опять привели къ царю. Царь сказалъ ей:

— «Откажись отъ исповѣданія Христа, и останешься жива».

Святая отвѣчала:

— «Если я отвергнусь Христа ради сей временной жизни, то кто избавитъ меня отъ вѣчной смерти и огня неугасающаго?»

Затѣмъ, поднявъ очи къ небу, она сказала:

— «Да не будетъ со мною, о безсмертный Царь, чтобы я отверглась Тебя, Единороднаго Сына Божія, и послушалась хулителя и клятвопреступника, который хитростью взялъ городъ и преслѣдуетъ Твою святую Церковь».

Царь исполнился сильной ярости и вскричалъ:

— «О, скверная женщина! Сейчасъ же раздроблю твое тѣло, растерзаю чрево твое, брошу тебя на съѣденіе псамъ и увижу: избавитъ ли тебя отъ моихъ рукъ Назарянинъ, на Котораго ты надѣешься?»

Не вынося этихъ словъ мучителя, старшая дочь Синклитикіи, который былъ двѣнадцатый годъ, плюнула ему въ лицо. Тотчасъ стоявшіе здѣсь слуги отсѣкли ей голову, а вмѣстѣ съ нею умертвили мечемъ и младшую ея сестру.

Такъ пали мертвыми обѣ дочери предъ очами достохвальной матери своей. Тогда царь повелѣлъ собрать кровь ихъ и поднести къ устамъ матери, чтобы она пила. Отвѣдавши крови, она сказала:

— «Прославляю Тебя, Господи Боже мой, за то, что сподобилъ меня вкусить чистой жертвы бѣдныхъ дочерей моихъ. Тебѣ, Господи Христе, я приношу сію мою жертву. Тебѣ я представляю этихъ мученицъ, чистыхъ дѣвъ, изшедшихъ изъ утробы моей. Соединивши и меня съ ними, введи въ Свой чертогъ, и, какъ говоритъ св. Давидъ: яви матерь о чадѣхъ своихъ веселящуюся (Псал. 112, 9)».

Затѣмъ мучитель повелѣлъ отсѣчь ей голову мечемъ. Такъ переселилась мать съ своими дочерьми въ обители вѣчнаго блаженства. Мучитель же съ клятвою утверждалъ:

— «Я не видѣлъ въ своей жизни столъ красивой женщины и такихъ прекрасныхъ дѣвицъ, какъ эти, не пощадившія ни красоты, ни жизни своей».

На другой день, возсѣвъ на возвышенномъ мѣстѣ, царь призвалъ Ареѳу съ его сподвижниками, числомъ триста сорокъ мужей. Когда они предстали, царь, обратившись къ Ареѳѣ, какъ старѣйшему, сказалъ:

— «Ты, мерзкій человѣкъ, возсталъ противъ нашей власти, возбудилъ весь городъ противъ насъ и повелѣлъ сопротивляться намъ. Ты заставилъ гражданъ повиноваться твоимъ словамъ, какъ закону, а наши законы и повелѣнія ты отвергаешь. Ты научилъ народъ чтить Распятаго, какъ Бога, и считать помощникомъ Того, Кто Самъ Себѣ не помогъ, когда былъ распинаемъ. Почему ты не послѣдовалъ отцу твоему, который, управляя Награномъ, повиновался царямъ, бывшимъ раньше насъ? Поистинѣ, достоинъ ты и всѣ послѣдователи твои — мученій, подобно мужамъ и женамъ, уже преданнымъ нами смерти, которымъ Сынъ Маріи и древодѣла [20] не могъ оказать никакой помощи».

Старецъ въ это время стоялъ въ раздумьи, сильно страдая отъ горделивыхъ рѣчей богомерзкаго царя. Затѣмъ онъ вздохнулъ отъ глубины сердца и сказалъ:

— «Не ты, царь, виноватъ во всемъ томъ, что произошло, а виноваты наши граждане, которые не послушались совѣта моего. Я совѣтовалъ имъ не отворять городскихъ воротъ тебѣ, — человѣку хитрому и лукавому, но мужественно бороться съ тобою. Они же не вняли моимъ словамъ. Я хотѣлъ выйти съ небольшимъ отрядомъ противъ всѣхъ твоихъ войскъ, какъ нѣкогда Гедеонъ противъ Мадіанитянъ [21], ибо я надѣялся на Христа моего, нынѣ хулимаго тобою. Онъ помогъ бы мнѣ одолѣть, побѣдить и уничижить тебя, безбожнаго клятвопреступника, забывшаго установленный нами договоръ, по которому ты клятвенно обѣщалъ сохранить городъ и гражданъ».

Одинъ изъ сидящихъ вмѣстѣ съ царемъ сказалъ святому:

— «Такъ ли научаетъ васъ законъ Моисеевъ? Онъ заповѣдуетъ: князю людей твоихъ да не речеши зла (Исх. 22, 28). Да притомъ, и ваше Писаніе учитъ чтить царя, не только добраго и кроткаго, но и строптиваго» (1 Петр. 2, 17-18).

Святый отвѣчалъ ему:

— «Развѣ ты не слышалъ о сказанномъ Ахаву пророкомъ Иліею. Когда Ахавъ обратился къ Иліи съ словами: «не ты ли развращаешь Израиля?» — Илія сказалъ ему тогда: — «Не я развращаю Израиля, а скорѣе — ты и домъ отца твоего» (3 Цар. 18, 17-18) [22]. Смотри: онъ не только одного Ахава, но и весь домъ его укорилъ и обличилъ; однако закона не нарушилъ. Да и всякій, благоговѣйно чтущій Бога, не нарушаетъ закона, когда обличаетъ нечестиваго царя за его нечестіе, — царя, который не побоялся хулить Бога и злословить Создателя. Однако я вижу, что вы пренебрегаете долготерпѣніемъ Божіимъ и стремитесь къ тому, чтобы и мы поступили подобно вамъ. О, царь неправедный, безбожный и безчеловѣчный! Такъ ли ты поступилъ съ нами, какъ обѣщалъ? Такая ли правда прилична царю? Таковы ли были цари, правившіе раньше тебя? Поистинѣ — не таковы, но добрые и кроткіе, милосердные и правдивые, хранившіе сказанное ими слово и оказывавшіе милость своему народу. А ты, клятвопреступникъ, не можешь насытиться человѣческою кровью! Знай же, что всевѣдущій Богъ скоро низложитъ тебя съ царскаго престола и дастъ его человѣку вѣрующему и доброму, а равно утвердитъ и возвыситъ христіанскій родъ и созиждетъ церковь, которую ты сжегъ огнемъ и сравнялъ съ землею. Что касается меня, то я считаю себя блаженнымъ, такъ какъ въ глубокой старости, имѣя девяносто пять лѣтъ и видѣвъ сыновей сыновъ моихъ и дочерей дочерей моихъ, принимаю мученическую кончину и родной городъ привожу съ собою въ жертву Богу».

Обратившись затѣмъ къ народу и къ своимъ товарищамъ по мученію, онъ началъ говорить такъ:

— «Граждане, друзья и близкіе мнѣ! Мы обманулись, повѣривъ клятвѣ и лукавымъ рѣчамъ сего безбожнаго царя, нынѣ же мы видимъ его неправду и слышимъ его богохульныя слова. Хорошо бы сдѣлали мы, если бы сопротивлялись ему на войнѣ и крѣпко стояли до конца! Намъ помогъ бы Богъ побѣдить. его. Но такъ какъ случилось иначе, и намъ предстоитъ теперь: или, повиновавшись врагу, бѣдственно жить въ сей временной жизни, или же, не оказывая повиновенія, принять блаженную кончину, — то постараемся наслѣдовать чрезъ страданіе безсмертную славу. Что можетъ быть славнѣе мученичества и что почетнѣе страданій за Христа! Давно уже я имѣлъ мысль и желаніе претерпѣть муки за Христа. Нынѣ, получивъ желаемое и найдя искомое, я радуюсь и готовъ сейчасъ же умереть. А вы, братіе, не страшитесь и не будьте малодушны; не обнаруживайте привязанности къ временной жизни, чтобы ради нея не лишиться жизни вѣчной. Также и мучитель нашъ будетъ похваляться, если, устрашивъ угрозами, отторгнетъ кого-либо изъ насъ отъ святой вѣры; будетъ онъ превозноситься въ своей гордости, какъ будто онъ побѣдилъ всѣхъ, и еще болѣе увеличитъ свои хуленія на Сына Божія. Если же найдется кто-либо среди насъ, кто боится смерти и помышляетъ отречься отъ Христа — Вѣчной Жизни, тотъ пусть немедленно выйдетъ изъ нашей среды, пусть отдѣлится отъ единодушнаго и единомысленнаго сонма нашего и не носитъ напрасно имени христіанина. Всякій, кто отречется Тебя, Христе, Слове Божій, ради временной жизни, пусть лишится ея! Если же кто-либо изъ моихъ сродниковъ или ближнихъ, одолѣваемый желаніемъ временныхъ благъ, оставитъ Тебя, Создатель, и пойдетъ во слѣдъ сквернаго царя, то не дай ему, о Царю Христе, наслаждаться тѣмъ, что представляется ему благомъ и утѣшеніемъ, но пусть постигнутъ его всякія бѣдствія и невзгоды!»

Когда святый сказалъ сіе, всѣ безъ исключенія христіане, проливая теплыя слезы, заговорили:

— «Будь спокоенъ, нашъ вождь и учитель! Никто тебя не оставитъ, никто не выдѣлится изъ нашего сонма. Всѣ мы готовы раньше тебя умереть за Христа и принять блаженную кончину».

Святый отвѣтилъ на это:

— «Я пойду впереди васъ; я умру первый и буду вашимъ предводителемъ. Какъ въ городѣ вы мнѣ дали предводительство, такъ дайте мнѣ и здѣсь первому явиться ко Христу».

Затѣмъ святый присовокупилъ:

— «Если кто изъ сыновей моихъ останется живымъ въ святой вѣрѣ, тотъ пусть будетъ наслѣдникомъ моихъ имѣній. Изъ нихъ три селенія я отдаю святой Церкви, которая скоро будетъ возстановлена. Ибо сей беззаконный мучитель скоро погибнетъ, а Церковь Христова въ этомъ градѣ утвердится и процвѣтетъ, какъ цвѣтъ багряный, омытый кровію столькихъ рабовъ Христовыхъ».

Сказавъ сіе, святый благословилъ народъ, и, воздѣвъ руки и возведя очи къ небу, воскликнулъ:

— «Слава Тебѣ, Господи, за все случившееся!»

Обратившись къ царю, онъ сказалъ:

— «Благодарю тебя, царь, за то, что ты имѣлъ терпѣніе и не прерывалъ моихъ рѣчей, но далъ мнѣ время побесѣдовать съ друзьями моими. Теперь уже не медли больше, но дѣлай, что хочешь, ибо ты видишь нашу рѣшимость; ты узналъ нашъ образъ мыслей и видишь, что не можетъ быть того, чтобы мы отверглись Христа и послѣдовали твоему безбожію».

Видя ихъ непреклонность, царь всѣхъ ихъ осудилъ на смерть. Святыхъ отвели къ одному потоку, называвшемуся Одіасомъ, чтобы тамъ казнить ихъ усѣченіемъ. Когда пришли къ указанному мѣсту, святые предались усердной молитвѣ. Они молились:

— «Господи, Господи! Надежда нашего спасенія! Ты осѣнилъ главы наши въ день борьбы. Теперь изведи насъ въ жизнь вѣчную, потому что мы ничего не возлюбили болѣе Тебя: ни отечества, ни сродниковъ ни богатствъ, но все сіе оставили ради Тебя. Даже самую жизнь нашу мы презрѣли и уподобились овцамъ, ведомымъ на закланіе. Молимъ Тебя смиренно: отомсти за кровь рабовъ Твоихъ, простри руку на гордыню нечестиваго царя, пріими подъ Свою защиту дѣтей умершихъ за Тебя людей, утверди городъ, похваляющійся Твоею честною кровію, крестомъ и страданіемъ. Ты видишь, что съ нимъ сдѣлали враги Твои: они разорили благолѣпіе его, осквернили Твою святыню, сожгли Твой святый храмъ. Воздвигни же его опять и дай скипетръ [23] царямъ христіанскимъ!»

Во время сей молитвы святыхъ воины начали казнить ихъ. Первому отсѣкли голову святому и великому Ареѳѣ, какъ предводителю христіанъ, а затѣмъ и всѣмъ прочимъ святымъ мученикамъ. Такимъ образомъ триста сорокъ мужей приняли блаженную кончину.

Тутъ же находилась одна вѣрующая женщина, гражданка сего города. При ней былъ сынъ, малое дитя, не болѣе пяти лѣтъ отъ роду. Видя усѣченіе мечемъ святыхъ мучениковъ, она подбѣжала къ нимъ и, взявъ немного крови ихъ, помазала ею себя и своего сына. Затѣмъ, исполнившись ревности, она проклинала царя и громко возглашала:

— «Будетъ этому іудею тоже, что и фараону» [24].

Воины схватили ее и, приведя къ царю, пересказали слова ея. Не давши ей ничего сказать и ни о чемъ не спрашивая, царь велѣлъ немедленно сжечь ее на кострѣ.

Когда разведенъ былъ большой огонь и мучители стали вязать сію блаженную женщину, чтобы бросить ее на костеръ, малолѣтній сынъ ея сталъ плакать. Увидѣвъ же сидящаго царя, мальчикъ подбѣжалъ къ нему, обнялъ его ноги и, съ очами полными слезъ, умолялъ, какъ умѣлъ, о спасеніи матери.

Царь взялъ къ себѣ на колѣни этого красиваго и рѣчистаго мальчика и спросилъ:

— «Кого ты больше любишь: меня, или мать?»

Мальчикъ отвѣчалъ:

— «Я люблю мать, почему и подошелъ къ тебѣ. Умоляю тебя, прикажи развязать ее: пусть она и меня возьметъ съ собою на мученіе, о которомъ часто меня поучала».

Царь спросилъ его:

— «Что это за мученіе, о которомъ ты говоришь?»

Мальчикъ, исполненный благодати Божіей, дѣйствовавшей въ немъ, отвѣчалъ:

— «Мученіе состоитъ въ томъ, чтобы умереть за Христа съ цѣлію опять жить съ Нимъ».

Царь спросилъ:

— «А кто сей Христосъ?»

Мальчикъ отвѣтилъ:

— «Иди со мною въ церковь, и я покажу тебѣ Его».

Затѣмъ, опять посмотрѣвши на мать, ребенокъ съ плачемъ сказалъ:

— «Отпусти меня; я пойду къ матери».

— «Зачѣмъ же ты пришелъ ко мнѣ, оставивъ мать? — возразилъ царь. — Не ходи къ ней, а оставайся съ нами. Я дамъ тебѣ яблоковъ, орѣховъ и всякихъ красивыхъ плодовъ».

Такъ царь бесѣдовалъ съ нимъ, какъ съ простымъ ребенкомъ, предполагая въ немъ дѣтскіе разумъ. Но ребенокъ превосходилъ свой возрастъ разумомъ и отвѣтилъ ему серьезно:

— «Я не останусь съ вами, а хочу идти къ матери. Я думалъ, что ты — христіанинъ и пришелъ умолять тебя о матери своей. А ты — іудей; поэтому я не хочу у тебя оставаться, да и не возьму ничего изъ твоихъ рукъ. Я хочу только, чтобы ты отпустилъ меня къ матери».

Царь удивился такому разуму малаго ребенка. Ребенокъ же, увидѣвъ, что мать его брошена въ огонь, сильно укусилъ царя. Почувствовавъ боль, царь оттолкнулъ его отъ себя, а затѣмъ повелѣлъ одному изъ стоявшихъ тутъ вельможъ взять его и воспитать по іудейскому закону, въ ненависти къ христіанству. Вельможа взялъ ребенка и, удивляясь его разуму, повелъ его въ свой шатеръ. На пути онъ встрѣтился съ своимъ другомъ, остановился и началъ разсказывать о семъ ребенкѣ. Они стояли недалеко отъ костра, на который была брошена святая мать младенца. Когда они бесѣдовали, мальчикъ вырвался изъ рукъ ведущаго его, быстро побѣжалъ и вскочилъ въ огонь; тамъ, обнявъ свою мать, онъ сгорѣлъ вмѣстѣ съ нею. Такъ мать съ сыномъ стали благоухающею жертвою всесожженія предъ Богомъ.

Слава Богу, такъ умудрившему малаго младенца, что надъ нимъ исполнились слова пророческія: изъ устъ младенецъ и ссущихъ совершилъ еси хвалу, врагъ твоихъ ради, еже разрушити врага и местника (Псал. 8, 3)! [25]

Когда все это происходило, князья и воеводы беззаконнаго царя сожалѣли о столь значительномъ пролитіи крови христіанъ. Они обратились къ царю и просили, чтобы онъ прекратилъ кровопролитіе и не губилъ города, изъ котораго ежегодно доставлялось много дани. Беззаконникъ поступилъ согласно ихъ просьбѣ и пересталъ проливать кровь неповинную. Однако, онъ избралъ много тысячъ младенцевъ и дѣвицъ какъ изъ этого города, такъ и изъ всей Награнской области, и однихъ взялъ въ рабство себѣ, а другихъ роздалъ по своему усмотрѣнію, вельможамъ и воинамъ. Весь городъ, который ранѣе свободно покланялся Пресвятой Троицѣ, подчинилъ онъ тяжкоду рабству, послѣ чего отправился въ свою столицу.

Когда сей богоненавистный іудей возвращался домой, на небѣ явился огонь и всю ночь освѣщалъ воздухъ. Вслѣдствіе явленія сего огня, Дунаанъ и всѣ войска его были въ большомъ страхѣ. И сталъ огонь падать на землю въ видѣ дождя и причинилъ много вреда. Это было знаменіемъ гнѣва Божія и началомъ отмщенія за пролитую кровь. Однако новый фараонъ не захотѣлъ исправиться и не смирился предъ крѣпкою рукою Божіею. Онъ воспылалъ такою бѣшеною яростью противъ христіанъ, что задумалъ истребить ихъ не только въ своей странѣ, но и въ другихъ областяхъ и царствахъ. Именно, онъ послалъ пословъ къ царю персидскому [26], убѣждая его сдѣлать подобное же и избить всѣхъ христіанъ въ своей области, если онъ желаетъ, «чтобы къ нему было милостиво солнце и отецъ солнца, Богъ Еврейскій». Персы почитали солнце, какъ бога. Поэтому и Дунаанъ, желая вооружить персидскаго царя противъ христіанъ, называлъ еврейскаго Бога «отцомъ солнца». Писалъ онъ и къ сарацинскому [27] царю Аламундару, обѣщая ему много золота, если онъ истребитъ подвластныхъ ему христіанъ.

Услышавъ обо всемъ этомъ, благочестивый греческій царь Іустинъ сильно опечалился и, скорбя сердцемъ по поводу гоненія на христіанъ, послалъ письмо къ александрійскому архіепископу Астерію, прося его побудить еѳіопскаго царя Елезвоя къ войнѣ противъ нечестиваго іудея для отмщенія за кровь христіанъ. Кромѣ того, и самъ онъ написалъ къ царю Елезвою обо всемъ, что сдѣлалъ Дунаанъ съ христіанами въ Омиритской странѣ, особенно въ городѣ Награнѣ, а равно и о томъ, что онъ посылалъ пословъ къ царю персидскому и къ князю сарацинскому, просьбами и подкупомъ вооружая ихъ противъ христіанъ. При этомъ Іустинъ просилъ Елезвоя, какъ имѣющаго смежные предѣлы съ Дунааномъ, пойти войною противъ сего богохульника, жаждущаго христіанской крови. Архіепископъ Астерій возбуждалъ Елезвоя къ войнѣ, а самъ усердно молился Богу о помощи христіанамъ и о разсѣяніи враговъ ихъ. Онъ послалъ также и ко всѣмъ инокамъ, находившимся въ Нитріи и въ скитахъ [28], прося ихъ молиться. Еѳіопскій царь Елезвой узналъ обо всемъ, происшедшемъ въ Омиритской странѣ, не только отъ царя Іустина и архіепископа Астерія, — онъ самъ зналъ и раньше, такъ какъ его войска, оставленныя стеречь смежные города, были перебиты. Пламенѣя ревностью по Богѣ и болѣя сердцемъ за христіанъ, онъ хотѣлъ немедленно пойти войною на Дунаана, но не могъ, такъ какъ была зима; и ждалъ онъ лѣта, готовя все необходимое для войны. Когда прошла зима, онъ собралъ изъ собственныхъ войскъ и изъ воиновъ другихъ народовъ, пришедшихъ къ нему на помощь, войско въ сто двадцать тысячъ человѣкъ. Зимою же онъ вооружилъ семьдесятъ индійскихъ кораблей, а равно взялъ шестьдесятъ кораблей у купцовъ персидскихъ и еѳіопскихъ, прибывшихъ для торговли, многіе же ветхіе корабли исправилъ. Съ наступленіемъ весны, Елезвой пошелъ съ своими отрядами на войну. Изъ нижней Еѳіопіи [29] онъ послалъ часть войска сушею въ омиритскія, области, а самъ съ прочими войсками сѣлъ на корабли и отправился моремъ. Онъ хотѣлъ вступить въ Омиритскую страну съ суши и съ моря, чтобы отовсюду окружить іудейскаго царя. Но Богъ, все устрояющій премудро и творящій не по человѣческой волѣ, а по Своимъ неисповѣдимымъ судьбамъ, — зная, что можетъ служить на пользу, разрушилъ намѣренія блаженнаго царя Елезвоя. Войска его, посланныя къ омиритамъ сушею, заблудились въ пустыняхъ и горахъ, въ непроходимыхъ и безводныхъ мѣстностяхъ, и не могли ни дойти до Омиритской области, ни вернуться назадъ. Блуждая много дней, они изнемогли отъ жажды и падали мертвыми. Только немногіе остались въ живыхъ и, возвращаясь въ свое отечество, приносили неутѣшительныя вѣсти. Равнымъ образомъ, и царю, плывшему по морю на корабляхъ, не было удачи. Приставъ къ одному городу, по имени Дакелу [30], царь вышелъ съ корабля и пошелъ къ церкви, стоявшей на берегу моря. Тутъ онъ снялъ съ себя вѣнецъ и порфиру, царскую одежду и знаки своего достоинства и, оставивъ ихъ у дверей церкви, вошелъ въ нее въ одеждѣ нищаго и долго молился съ умиленіемъ предъ алтаремъ.

Вспомнивъ въ молитвѣ чудеса, которыя Богъ сотворилъ въ Египтѣ и въ пустынѣ неблагодарнымъ евреямъ, царь говорилъ:

— «Неблагодарны были іудеи къ Тебѣ, Благодѣтелю своему, — не только тѣ, которыхъ ты извелъ изъ Египта, но и дѣти ихъ, и все племя, даже донынѣ. Ты знаешь, Господи, какое зло они причинили Твоему городу Награну, въ которомъ они захватили хитростью людей твоихъ. Они сотворили беззаконный совѣтъ противъ святыхъ твоихъ и стремятся истребить съ лица земли оставшихся еще христіанъ. Если все это совершается за грѣхи наши, то молимъ Твою благость: не предай насъ въ руки ихъ, но Самъ казни насъ, какъ Тебѣ угодно, ибо Тебѣ свойственно какъ величіе, такъ и милость! Врагамъ же нашимъ не предавай насъ, чтобы они не сказали:

— «Гдѣ ихъ Христосъ, на Котораго они надѣются, и гдѣ ихъ Крестъ, которымъ они похваляются?»

Такъ помолившись со слезами, царь вышелъ изъ церкви и оставилъ городъ. Тутъ онъ услышалъ, что нѣкій святый инокъ, по имени Зинонъ, недалеко отъ города безвыходно пребываетъ въ уединенной келліи сорокъ пять лѣть, и за свою добродѣтельную жизнь получилъ отъ Бога даръ пророчества и знаніе будущаго. Къ сему иноку царь пошелъ въ видѣ простого воина; Онъ взялъ съ собою сосудъ съ ладаномъ [31], а подъ нимъ скрылъ золото, въ надеждѣ, что старецъ, по невѣдѣнію, вмѣстѣ съ ѳиміамомъ приметъ и золото. Вошедши къ старцу, царь поклонился ему и, передавая принееенный даръ, просилъ помолиться о немъ, причемъ спросилъ: поможетъ ли имъ Богъ въ войнѣ противъ іудея Дунаана, на котораго они идутъ, чтобы отомстить за кровь христіанъ?

Будучи прозорливымъ, старецъ узналъ въ немъ царя, а равно и то, что что подъ благовоніями скрыто золото. Дара онъ не принялъ и сказалъ:

— «Развѣ ты не слышалъ, чтó говоритъ Господь: Мнѣ отмщеніе, Азъ воздамъ (Рим. 12, 19)? [32] На погибель свою предпринялъ ты войну. У тебя будетъ отнято царство, и многіе вмѣстѣ съ тобою лишатся жизни».

Услышавъ сіе, царь сильно испугался и съ плачемъ и сѣтованіемъ ушелъ отъ святаго. Находясь въ великомъ горѣ и печали, онъ размышлялъ въ теченіе всей ночи, недоумѣвая, чтó ему дѣлать. Наконецъ онъ рѣшилъ бѣжать. Однако, когда наступило утро, онъ опять пришелъ къ иноку. Тотъ сказалъ ему:

— «Нѣтъ на землѣ такого города, гдѣ бы ты могъ избѣжать смерти. Но если ты хочещь остаться живымъ и побѣдить нечестиваго царя, то обѣщай потомъ перейти въ иноческое житіе».

Елезвой обѣщалъ съ клятвою, говоря:

— «Если мнѣ Богъ дастъ побѣду надъ Дунааномъ, я тотчасъ оставлю царство и стану инокомъ».

Слыша сіи слова царя и видя его слезы, старецъ помолился о немъ Богу и благословилъ его, какъ нѣкогда Саулъ — Давида противъ Голіаѳа (1 Цар. 17, 37), и сказалъ:

— «Да будетъ Богъ съ тобою! Иди, вепомоществуемый жертвами мучениковъ, молитвами архіепископа Астерія и святыхъ отцовъ-пустынниковъ, молящихся о тебѣ, а равно слезами блаженнаго царя Іустина. Ты побѣдишь Дунаана и отомстишь за кровь неповинныхъ».

Царь утѣшился въ своей печали, принялъ благословеніе и пошелъ къ своимъ войскамъ, радуясь и прославляя Бога.

Въ это время омиритскій царь Дунаанъ, услышавъ, что Елезвой, царь Еѳіопскій, идетъ противъ него моремъ и сушею, также собралъ множество войскъ и, сильно вооруженный, сталъ на границахъ своей земли, ожидая нашествія Елезвоя. Когда же онъ услышалъ, что войска Елезвоя, шедшія сушею, погибли въ пустыняхъ, то обрадовался и уже не опасался съ суши, а только остерегался со стороны моря. Но и тутъ опасности не было. Между Еѳіопіей и страною Омиритскою есть морская мель и узкое мѣсто, шириною менѣе двухъ стадій [33]. На ней было разсѣяно множество большихъ и острыхъ камней, едва прикрытыхъ водою. Потому мѣсто сіе было весьма затруднительно для прохожденія кораблей. Къ сему Дунаанъ еще присоединилъ большое препятствіе. Онъ протянулъ толстую и огромную желѣзную цѣпь и загородилъ ею морскую мель, чтобы не только частые камни, но и желѣзная цѣпь преградили путь Елезвою и не допустили кораблей его по ту сторону.

Но Богъ, «разумъ Коего неизмѣримъ» (Псал. 146, 5), погубилъ премудрость хитраго іудея. Своею чудесною силою Онъ устроилъ на этомъ непроходимомъ мѣстѣ удобный путь для христіанъ.

Когда Елезвой отплылъ отъ города Дакела съ доброю надеждою, поднялся попутный вѣтеръ. Поставивъ паруса, они плыли очень быстро и чрезъ нѣсколько дней достигли предѣловъ Омиритской страны. Когда же подошли къ узкой морской мели и еще ничего не знали, царь повелѣлъ прежде всего переплыть десяти кораблямъ, а послѣ нихъ назначилъ къ переправѣ и еще двадцать кораблей, на которыхъ находился самъ, наблюдая съ высоты за переправою. Остальное же множество кораблей оставалось далеко позади, въ ожиданіи, пока переплывутъ передніе. Но, лишь только отправились первые десять кораблей, тотчасъ Господь Богъ, Которому принадлежатъ пути морскіе, приспѣлъ на помощь Своимъ вѣрнымъ, и, гдѣ должна была совершиться гибель кораблей, тамъ сверхъ ожиданія Господь устроилъ спасеніе. Неожиданно поднялась на морѣ великая буря и волны вздымались высоко, какъ горы. Подхватывая корабли, онѣ переносили ихъ чрезъ то опасное мѣсто. Только одинъ корабль остановился на желѣзной переградѣ и казался стоящимъ на камнѣ, — но силою Божіей вода поднялась высоко и перенесла его. Такъ исполнилось сказанное пророкомъ Давидомъ: сходащіи въ море въ корабляхъ, тіи видѣша дѣла Господня, и чудеса Его во во глубинѣ (Псал. 106, 23) [34].

Такое чудо сотворила крѣпкая рука Божія. Она не только передніе корабли перенесла волнами чрезъ неудобное, прегражденное камнями и желѣзною цѣпью, мѣсто, но и самую желѣзную преграду расторгла бурею и морскимъ волненіемъ, и устроила для прочихъ кораблей удобный проходъ.

Перенесши чрезъ опасное мѣсто десять первыхъ кораблей, волны поставили ихъ у берега, на разстояніи двухсотъ стадій отъ того мѣста, гдѣ стоялъ царь Дунаанъ со всѣми омиритскими войсками. Другіе же двадцать кораблей, на которыхъ находился и царь Елезвой, хотя и переплыли морскую тѣснину, однако, отгоняемые вѣтромъ, не настигли переднихъ, но были разбросаны волнами по морю. Узнавъ о приставшихъ къ берегу корабляхъ, Дунаанъ тотчасъ послалъ на коняхъ тридцать тысячъ вооруженныхъ воиновъ, чтобы они препятствовали христіанамъ сойти съ кораблей на сушу. Разбросанные же по морю корабли подплыли къ десяти переднимъ кораблямъ лишь по прекращеніи бури; но они остановились, и люди не могли выйти на землю, потому что ихъ сильно побивали съ берега воины Дунаана. Остальные многочисленные корабли только на третій день переплыли опасное мѣсто и остановились неподалеку отъ берега. Но съ передними кораблями соединиться они не могли и, далеко отстоя другъ отъ друга, ничего не знали одни о другихъ.

Думая, что царь еѳіопскій находится тамъ, гдѣ стояло множество разбросанныхъ кораблей, Дунаанъ пошелъ туда съ своими войсками и расположился вблизи берега, препятствуя непріятелю высаживаться изъ кораблей на сушу. Такъ стояли они долгое время, и обѣ стороны начали терпѣть великую нужду. Еѳіоплянамъ, находившимся на корабляхъ, недоставало хлѣба и воды, а Омиритовъ, стоявшихъ на берегу, одолѣвалъ солнечный зной. Тогда Дунаанъ послалъ одного князя изъ своихъ сродниковъ съ двадцатью тысячами конныхъ воиновъ на помощь тѣмъ тридцати тысячамъ воиновъ, которые стерегли передніе корабли, не позволяя христіанамъ выходить на землю. Съ тѣмъ княземъ пошелъ и одинъ царскій евнухъ, носившій пять золотыхъ копій [35]. Много дней сражались они съ христіанами, которые по частямъ высаживались на сушу и располагались на берегу лагеремъ. Однажды, посланный Дунааномъ князь, взявъ съ собою евнуха, носившаго золотыя копія, и нѣсколько слугъ, вышелъ изъ своего стана на охоту и заночевалъ тамъ. Въ ту же ночь нѣкоторые изъ воиновъ Елезвоя, бывшіе на берегу, страдая отъ голода, условились бѣжать. Похитивъ лошадей, они сѣли на нихъ и скрылись изъ лагеря. По случаю, а скорѣе — по Божію устроенію, они натолкнулись на омиритскаго князя и на царскаго евнуха, сидѣвшихъ въ засадѣ на звѣрей, и вступили въ борьбу съ ними. Одолѣвъ ихъ, они захватили князя, родственника царя, и евнуха съ копіями, а прочихъ изрубили мечами и затѣмъ возвратились къ своимъ кораблямъ, ведя живыхъ плѣнниковъ къ своему царю и неся золотыя копія. Царь сильно обрадоватся и возблагодарилъ Бога, начавшаго предавать въ его руки враговъ святаго Креста, а золотыя копья обѣщалъ отдать храму Божію на благоукрашеніе алтаря. Раннимъ утромъ, приготовивъ воиновъ къ сраженію, царь посадилъ ихъ на небольшія суда. Вышедши на сушу, они призвали на помощь Господа и начали жестокую битву съ Омиритами. Послѣдніе, лишившись своего предводителя, стали приходить въ смятеніе и, показавши тылъ, обратились въ бѣгство. Христіане преслѣдовали и посѣкали ихъ, какъ стебли. Богъ помогалъ имъ, и ни одинъ изъ противниковъ не убѣжалъ, но всѣ пали отъ христіанскаго меча, такъ что не осталось, кто бы могъ увѣдомить іудействующаго царя о гибели его войскъ. По поводу дарованной имъ побѣды, христіане вознесли благодарственныя молитвы Богу.

Но еще не пришло время для полнаго торжества христіанъ. Большая часть войска Елезвоя, находившаяся на заднихъ корабляхъ, испытывала великое стѣсненіе по двумъ причинамъ: у нихъ оскудѣвали запасы пищи и питья; кромѣ того, они не знали, гдѣ находится ихъ царь съ передними кораблями. Елезвой же, имѣя у себя въ плѣну родственника царя и евнуха, пошелъ къ стольному городу Омиритской страны, называвшемуся Фаромъ, гдѣ былъ дворецъ царя Дунаана. Не найдя у города стражи, Елезвой взялъ его безъ труда. Затѣмъ, онъ вошелъ въ царскія палаты и сѣлъ на престолѣ Дунаана; всѣ богатства его захватилъ, а царицу съ ея дворомъ взялъ въ плѣнъ. Нѣкоторые же, бѣжавшіе изъ города, пришли къ царю своему Дунаану, продолжавшему войну противъ кораблей Елезвоя, и разсказали ему все, какъ Елезвой побѣдилъ войска и захватилъ стольный городъ и царицу.

Услыхавъ это, Дунаанъ сильно испугался. Подъ вліяніемъ страха мужество оставило его, и онъ не зналъ, что ему дѣлать. Господь отнялъ у него разумъ и началъ отмщеніе за неповинную кровь христіанъ. Беззаконный Дунаанъ сталъ бояться не только Елезвоя, но и собственныхъ вельможъ и сродниковъ. Не довѣряя имъ и опасаясь, чтобы они не измѣнили ему и не передались Елезвою, онъ сковалъ ихъ всѣхъ и самого себя золотыми цѣпями и засѣлъ въ своемъ лагерѣ, ожидая послѣдней казни. Такъ обезумѣлъ окаянный царь, потому что на него напалъ страхъ, какъ нѣкогда на властителей Едомскихъ, Моавитскихъ и Ханаанскихъ, о которыхъ говорится въ Свяшенномъ Писаніи: потщашася владыки Едомскія, и кнази Моавитстіи: пріятъ я трепетъ, растаяша вси живущіи въ Ханаанѣ. Да нападетъ на ня страхъ и трепетъ (Исх. 15, 15) [36].

Въ это время христіане, оставшіеся на многочисленныхъ корабляхъ, стоявшихъ позади, ничего не знали и, находясь въ большомъ смущеніи и скорби, вдали отъ своего царя, обратились къ усердной молитвѣ. Совершивъ на корабляхъ Божественную литургію и причастившись Божественныхъ Таинъ, они возопили единогласно къ Богу, прося помощи. И тотчасъ послышался съ неба голосъ, призывавшій:

— «Гавріилъ, Гавріилъ, Гавріилъ!»

Услышавъ сей голосъ, вѣрующіе укрѣпились духомъ, и, вооружившись для битвы, пустились на малыхъ судахъ къ берегу. И вотъ среди нихъ явился нѣкій воинъ, имѣвшій въ рукахъ желѣзный жезлъ, на верху котораго былъ крестъ; другой же конецъ жезла былъ остръ, какъ копье. Съ симъ оружіемъ воинъ прежде всѣхъ устремился на берегъ, тотчасъ сразился съ вооруженнымъ ратникомъ, сидѣвшимъ на конѣ, и пронзилъ его вмѣстѣ съ конемъ. Когда конь и всадникъ пали, тотчасъ всѣ враги устрашились и побѣжали отъ берега. Христіане же, взявши берегъ, пошли стройными рядами противъ нечестивыхъ. Произошло великое побоище. Господь смутилъ іудеевъ и язычниковъ, и они не могли противиться христіанамъ. И пало тогда все войско богомерзкаго царя Дунаана, какъ трава, скошенная косою.

Когда затѣмъ христіане достигли царской палатки, то нашли тамъ царя, скованнаго золотыми цѣпями, съ князьями и сродниками, сидѣвшаго въ состояніи безумія. И удивлялись всѣ они этому странному явленію. Ничего не предпринимая по отношенію къ нимъ, христіанскіе воины стерегли плѣнныхъ ихъ до тѣхъ поръ, пока не узнали, что царь ихъ, блаженный Елезвой, взялъ непріятельскую столицу. Тогда они послали ему извѣстіе о дарованной Богомъ побѣдѣ надъ мерзкимъ іудеемъ. Оставивъ въ городѣ часть войска для охраны, царь Елезвой самъ поспѣшилъ къ своимъ христіанамъ. Нашедши Дунаана съ его свитою сидящими въ золотыхъ цѣпяхъ, Елезвой своею рукою казнилъ его и всѣхъ бывшихъ съ нимъ. Велико было торжество христіанъ и неизреченна радость по слову: возвеселится праведникъ, егда увидитъ отмщеніе (Псал. 57, 11).

Возвратившись въ городъ, Елезвой казнилъ всѣхъ невѣрныхъ, бывшихъ въ царскихъ палатахъ съ царицею, и совершенно истребилъ всѣхъ враговъ Христовыхъ. Затѣмъ онъ послалъ извѣстіе къ царю Іустину и къ архіепископу Александрійскому, сообщая, что Господь возвеличилъ надъ ними свою милость, положилъ подъ ноги ихъ враговъ ихъ и отомстилъ за кровь христіанскую. Всѣ возблагодарили Бога. Архіепископъ тотчасъ прислалъ къ Омиритамъ епископовъ и священниковъ, чтобы научить вѣрѣ и крестить оставшихся людей. Елезвой же началъ созидать по городамъ церкви и распространять славу имени Іисуса Христа. Пришедши въ мученическій городъ Награнъ, онъ возстановилъ церковь, которую сжегъ нечестивый Дунаанъ, — гробы святыхъ мучениковъ благолѣпно украсилъ, а всѣхъ христіанъ ободрилъ и объявилъ свободными. Оставшагося въ живыхъ сына святаго Ареѳы онъ поставилъ воеводою въ городѣ, а всю Омиритскую землю въ непродолжительное время очистилъ отъ безбожнаго нечестія и просвѣтилъ святою вѣрою. Затѣмъ онъ поставилъ царемъ благочестиваго и добродѣтельнаго человѣка, по имени Авраамія, установилъ христіанскіе законы церковные и гражданскіе и, упрочивши благоустройство, возвратился съ своими войсками въ свою страну, прославляя Бога. Возвратился онъ съ великими богатствами, такъ какъ войска его захватили много добычи.

Прибывъ въ свою страну, Елезвой воздалъ за все благодареніе Богу и послалъ свой царскій вѣнецъ въ Іерусалимъ, а самъ, спустя нѣсколько дней, предавъ волѣ Божіей Еѳіопское царство и себя самого, оставилъ все. Ночью онъ вышелъ тайно изъ царскихъ палатъ и изъ города, въ скромной одеждѣ, не какъ царь, а какъ какой-либо нищій, и заключился близъ находившагося тамъ монастыря, въ келліи, изъ которой не выходилъ до самой кончины своей, трудясь для Бога день и ночь. Пищею его была одна лепешка на три дня, иногда же вкушалъ онъ смоквы и финики. Въ келліи своей онъ не имѣлъ ничего другого, кромѣ войлока, деревяннаго ведра и корзинки. Вина и масла онъ никогда не вкушалъ. Такъ онъ отрекся отъ всего міра и славы его, все помышленіе свое обратилъ къ Богу и Ему Единому служилъ, проживши пятнадцать лѣтъ въ иночествѣ. Онъ удостоился блаженной кончины и преставился съ миромъ. За все сіе Богу нашему слава всегда, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Юстинъ — дядя Юстиніана, царствовалъ съ 518 по 537 годъ.
[2] Еѳіопія — въ Африкѣ, соотвѣтствуетъ нынѣшней Абиссиніи. Она находилась въ верховьяхъ р. Нила и граничила съ Ѳиваидскою областью Египта на сѣверѣ, съ Ливіею на западѣ, съ южною Еѳіопіею на югѣ и съ Аравійскинъ заливомъ и Чермнымъ моремъ на востокѣ. Столичный городъ ея — Авксумы. Въ первые вѣка христіанства Еѳіопія была могущественною имперіею; ей принадлежала и часть Аравіи. Христіанскою вѣрою она была просвѣщена въ VI-мъ вѣкѣ Едесіемъ и Фрументіемъ. Въ VII-мъ вѣкѣ Еѳіопляне были покорены Арабами. Съ 727 года здѣсь начинается Коптская іерархія.
[3] Омириты — жители южной Аравіи, обитавшіе близъ Аравійскаго залива. Въ первые вѣка христіанства Аравію населяли 11 племенъ. Изъ нихъ только Омириты и Савеи были христіанами; остальныя племена, находясь въ частыхъ сношеніяхъ съ Іудеями, держались большею частью іудейской религіи. Омириты были просвѣщены христіанствомъ Ѳеофиломъ Индійскимъ, вторымъ епископомъ Еѳіопской столицы Авксумы. Въ VI вѣкѣ у нихъ были три знаменитые епископа: Павелъ, убитый Дунааномъ царемъ, Іоаннъ, поставленный при Юстиніанѣ, и св. Григорій, ревнитель православія.
[4] Царь Еѳіопскій потому выступилъ на защиту христіанъ-омиритовъ, что самое христіанство они получили изъ Еѳіопіи и, по всей вѣроятности, находились въ церковной зависииости отъ Авксумской митрополіи.
[5] Награнъ, или Анагранъ, городъ у Аравійскаго залива, смежный съ владѣніяма Дунаана. Этотъ городъ, покоренный Эліемъ Галломъ, военачальникомъ императора Августа, въ 25 году по Р. Хр., находился подъ покровительствомъ Римскихъ императоровъ. Потому-то, можетъ быть, онъ былъ болѣе независимъ въ религіозномъ отношеніи, чѣмъ города Омиритовъ.
[6] Савеи и Омириты, жившіе въ близкомъ сосѣдствѣ по Аравійскому побережью и родственные между собою по происхожденію, языку и религіи, въ VI-мъ вѣкѣ сливаются въ одно племя и нерѣдко называютоя безразлично то тѣмъ, то другимъ именемъ.
[7] Еллинами до Христа назывались Греки, а въ Св. Писаніи этимъ именемъ называются язычники вообще, какъ Греки, такъ и другіе народы, потому что многіе изъ нихъ говорили по гречески (ср. Дѣян. 11, 20; 16, 1-3).
[8] Еретикъ — заблуждающійся въ догматахъ Церкви, произвольно искажающій христіанскую истину (2 Петр. 2, 1; Тит. 3, 10).
[9] Такъ гонители христіанъ называли Господа Іисуса Христа — съ цѣлью уничиженія, — тѣмъ болѣе, что крестная смерть считалась у Римлянъ самою позорною казнію.
[10] Дунаанъ повторяетъ хуленія на Господа, произнесенныя іудейскими архіереями, книжниками, фарисеямя и старцами, а равно однимъ изъ разбойниковъ, повѣшенныхъ на крестѣ (см. Матѳ. 27, 41-43; Лук. 23, 39).
[11] Рапсакъ, военачальникъ Сеннахирима, царя Ассирійскаго, былъ посланъ съ многочисленнымъ войскомъ для покоренія Іудеи при царѣ Езекіи. Но войска Ассирійскія въ одну ночь были поражены Ангеломъ (185 тыс.), а остатки ихъ со стыдомъ должны были возвратиться въ свою землю (4 Цар. 18, 13-37; Ис. гл. 36 и 37).
[12] По мнѣнію нѣкоторыхъ, епископъ Павелъ былъ убитъ по приказанію Дунаана. Спрашивая о немъ, царь обнаруживаетъ неувѣренность: подлинно ли исполнено его приказаніе?
[13] Клирики — члены причта церковнаго.
[14] Несторій — съ 429 г. епископъ Цареградскій. Слѣдуя ученію Ѳеодора, епископа Мопсуестскаго, онъ утверждалъ, что Іисусъ Христосъ не есть истинный Богъ, а — человѣкъ, сынъ Іосифа и Маріи, удостоенный, за святость жизни, особенной благодати Божіей, и спасающій насъ не искупительною смертію, а наставленіями и примѣромъ жизни. За сію ересь Несторій отлученъ отъ Церкви на 3-мъ Вселенскомъ Соборѣ и умеръ въ Ѳиваидѣ въ 436 году.
[15] По опредѣленію четвертаго Вселенскаго Собора (451 г.), въ Іисусѣ Христѣ два естества соединены «неслитно, неизмѣнно, нераздѣльно, неразлучно».
[16] Господь проповѣдывалъ Евангеліе въ Галилеѣ чаще, нежели въ другихь областяхъ Палестины. Изъ Галилеи онъ предпринималъ путешествія въ Іерусалимъ, изъ Галилеянъ избралъ Своихъ Апостоловъ, въ Галилеѣ явился Онъ и по Своемъ воскресеніи изъ мертвыхъ. Прочіе Іудеи не любили Галилеянъ, и самое названіе «Галилеянинъ» было презрительнымъ (см. Матѳ. 13, 54-57; Іоан. 7, 41-52). Дунаанъ въ данномъ случаѣ слѣдуетъ примѣру іудеевъ и Юліана Отступника, называвшаго Господа Іисуса Христа — Галилеяниномъ.
[17] Такъ называли Іудеи Господа Іисуса Христа, потому что Онъ бóльшую часть Своей земной жизни провелъ въ этомъ небольшомъ и бѣдномъ городкѣ (Матѳ. 2, 23).
[18] Порфира — пурпуровая дорогая одежда, въ видѣ длинной мантіи, которую носятъ государи въ торжественныхъ случаяхь. Діадема — царскій вѣнецъ.
[19] Подъ этимъ словомъ разумѣется Господь Іисусъ Христосъ, Женихъ Церкви Своей и всякой души христіанской (Пѣсн. 4, 9; Іоан. 3, 29; Матѳ. 25, 1-13).
[20] Дунаанъ считалъ Господа Іисуса Христа простымъ человѣкомъ, сыномъ Маріи и Іосифа.
[21] Гедеонъ — судія Израильскій (1245 г. до Р. X.). Призванный Богомъ къ избавленію Израиля отъ Мадіанитянъ, онъ съ 300 безоружныхъ воиновъ окружилъ ночью непріятельскій лагерь и привелъ ихъ въ такое смятеніе, что они, поражая другъ друга, обратились въ бѣгство и затѣмъ были истреблены (Суд. гл. 7). Мадіанитяне жили въ Аравіи. Происходя отъ Мадіама, сына Авраама отъ Хеттуры, они были родственны Омиритамъ. Потому о нихъ и упоминаетъ св. Ареѳа.
[22] Ахавъ, сынъ Амврія, царь Израильскій (924-903 г. до Р. X.). Онъ ввелъ въ Израилѣ поклоненіе Ваалу и Астартѣ. Пророкъ Илія Ѳесвитянинъ грозно обличалъ нечестиваго царя (3 Цар. гл. 17-19).
[23] Скипетръ — короткій посохъ, знакъ верховной власти. При вѣнчаніи на царство государи держали его въ правой рукѣ.
[24] Фараонъ — общее названіе древнихъ царей Египетскихъ. Въ Св. Писаніи имя фараонъ встрѣчается большею частью одно, безъ собственнаго имени. Здѣсь разумѣется фараонъ по имени Тутмозисъ, или Аменофисъ, царствовавшій во врема исхода Евреевъ изъ Египта (Исх. гл. 5-14). Онъ погибъ со всѣмъ своимъ войскомъ въ Чермномъ морѣ (Исх. гл. 14 и 15, ст. 1-21).
[25] Псаломъ прообразуетъ хвалу изъ устъ младенцевъ при входѣ Господнемъ въ Іерусалимъ (Матѳ. 21, 16).
[26] Персія граничитъ съ Аравіей на сѣверо-востокѣ. Подъ царемъ здѣсь разумѣется Хозрой Нугинрванъ, современникъ Іустина Греческаго.
[27] Сарацины — Аравійское племя, обитавшее южнѣе Каспійскаго моря и Кавказа, и простиравшееся до Сиріи и Палестины. Самое названіе ихъ производятъ или отъ Сарры, жены Авраама, или отъ тюркскаго слова шаракюнъ, т. е. восточный.
[28] Къ югу отъ Александріи находилась Нитрійская пустыня, гдѣ проводили подвижническую жизнь аскеты Египта — ѳерапевты. Начало монашеству здѣсь было положено святымъ Аммономъ, современникомъ святаго Антонія (III в.). Въ самой Нитріи святый Аммоиъ основалъ монастырь, а святый Антоній положилъ начало устройству скитовъ. Въ концѣ IV-го вѣка тутъ было до 50 монастырей, устроенныхъ по уставу святаго Пахомія. Къ югу отъ Нитріи была Скитская пустыня, гдѣ обитало много иноковъ.
[29] Подъ Нижней Эѳіопіей разумѣется сѣверная низменная. Сухопутныя войска были направлены Елезвоемъ чрезъ Ѳиваиду и Египетъ на сѣверъ Синайскаго и Аравійскаго полуострововъ. Въ сѣверной части того, или другого (съ точностью неизвѣстно), войска заблудились въ пустыняхъ и горахъ и въ большинствѣ погибли.
[30] Здѣсь разумѣется городъ Окилисъ при входѣ въ Аравійскій заливъ, служившій портомъ для торговли съ Индіею.
[31] Ладанъ былъ естественнымъ произведеніемъ прибрежной Еѳіопіи, которымъ вмѣстѣ съ смирной и корицей жители страны вели обширную торговлю.
[32] Смыслъ текста: одному Господу принадлежитъ право наказывать людей за дѣла ихъ.
[33] Стадія равняется 87,5 саженямъ. Узкій проходъ, о которомъ идетъ рѣчь, былъ такимъ образомъ гораздо меньше 0,3 версты.
[34] Сіи слова имѣютъ такой смыслъ: Богъ во всѣхъ обстоятельствахъ жизни руководитъ судьбами людей и направляетъ ихъ пути, устраняя препятствія и опасности.
[35] Золотыя копья были знакомъ достоинства перваго оруженосца царя.
[36] Переходъ Евреевъ чрезъ Чермное море и гибель фараона съ его войсками вызвали страхъ у всѣхъ хананейскихъ народовъ, увидѣвшихъ въ этомъ событіи помощь и покровительство Божіе народу избранному.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга вторая: Мѣсяцъ Октябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 528-553.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0