Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - среда, 26 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Октябрь.
День тринадцатый.

Страданіе святыхъ мучениковъ Карпа, Папилы, Агаѳодора и Агаѳоники.

Оба они родились въ славномъ городѣ Пергамѣ [2] отъ благочестивыхъ родителей и своею добродѣтельною жизнію обнаружили добродѣтель родившихъ ихъ: ибо святая вѣтвъ растетъ отъ святаго корня, добрый плодъ указываетъ на доброе дерево и чистый потокъ доставляетъ славу источнику. Оба они довольствовались въ пищѣ и питіи только самымъ необходимымъ, отвергая все, что служитъ къ разнообразію и излишеству; да и необходимаго они употребляли столь мало, что отличались отъ ангеловъ только плотію, такъ что по своему великому воздержанію казались почти безплотными. Когда они достигли чрезъ такую жизнь совершенства въ добродѣтели, то были найдены достойными того, чтобы имъ было вручено церковное управленіе: Карпъ былъ поставленъ епископомъ и проповѣдывалъ слово Божіе жителямъ Ѳіатиры [3], Папила же, котораго Карпъ почтилъ степенью діакона, обнаруживалъ ревность, согласно своему званію, въ подобныхъ же трудахъ.

Слава о святыхъ Карпѣ и Папилѣ распространилась по всѣмъ окрестнымъ странамъ, — какъ и вообще добродѣтель обыкновенно не можетъ укрыться, но всегда дѣлается явной. Посему къ симъ святымъ мужамъ стало стекаться великое множество народа, который, слушая съ усердіемъ ихъ ученіе, обращался въ христіанство. Ненавистникъ всякаго добра, діаволъ (ср. Іоан. 8, 44), видя сіе, не могъ оставаться спокойнымъ; найдя усердныхъ служителей своей злобы, онъ внушилъ имъ сдѣлать на святыхъ доносъ нечестивому царю Декію [4]. И вотъ на Карпа и Папилу было донесено, что они не только не поклоняются богамъ, напротивъ — проклинаютъ ихъ и слѣдуютъ христіанскому ученію. Декій, услышавъ о семъ, сильно разгнѣвался и послалъ въ Азію совѣтника своего Валерія, — ревностнаго язычника и жестокаго человѣка; при этомъ царь сообщилъ ему все, что зналъ о святыхъ и далъ полную власть надъ ними. Валерій, получивъ приказъ, поспѣшно отправился въ путь и, прибывъ на мѣсто, гдѣ жили святые, захотѣлъ принести жертвы богамъ своимъ. Отъ него тотчасъ же вышло повелѣніе во всѣ предѣлы Ѳіатирской страны, чтобы всѣ жители ея немедленно собрались на мѣсто жертвоприношенія для поклоненія богамъ. Такъ, нечестивый не только самъ былъ ревностнымъ почитателемъ языческихъ боговъ, но и другихъ хотѣлъ склонить къ тому же. Когда всѣ собрались на мѣсто жертвоприношенія, то между ними не оказалось двухъ христіанъ, Карпа и Папилы, ибо они на иномъ мѣстѣ приносили Истинному Богу истинную жертву, то есть, молитву. Не найдя ихъ среди собравшихся, мучитель повелѣлъ искать ихъ; когда затѣмъ они были найдены и приведены къ нему, то онъ съ гордостію спросилъ ихъ:

— «Почему вы не явились вмѣстѣ съ другими для принесенія жертвы богамъ?» — и потомъ прибавилъ: — «Поспѣшите предъ моими глазами исправить вашъ проступокъ, чтобы ненависть оклеветавшихъ васъ обратилась на ихъ собственную голову, а ваша слава чрезъ то умножилась болѣе прежняго».

Святые боясь страха и не ища человѣческой славы, мужественно отвѣчали на сіе:

— «Не должно намъ, о судія, прогнѣвлять нашего Бога и быть неблагодарными за Его къ намъ благодѣянія! Ибо самые скоты были бы обличителями нашей неблагодарности, — вѣдь и они знаютъ своего хозяина; мы же оказались бы не знающими нашего Создателя, если бы почтили ложныхъ боговъ, оставивъ Истиннаго Господа нашего».

Когда они такъ говорили, Богъ подтвердилъ слова ихъ слѣдующимъ знаменіемъ: внезапно произошло сильное землетрясеніе, и всѣ идолы были низвергнуты и разсыпались въ прахъ. Но злоба Валерія была сильна и непреклонна: вмѣсто того, чтобы подивиться неизреченной силѣ Божіей и посмѣяться крайнему ничтожеству ложныхъ боговъ, онъ оказался лишь еще болѣе безумнымъ и несмысленнымъ. Пристыженный благородствомъ и кротостію тѣхъ мужей, онъ удержался отъ причиненія имъ тогда же самыхъ тяжкихъ мукъ и повелѣлъ возложить на шеи ихъ желѣзныя цѣпи и водить ихъ нагими по городу. Такъ доблестные подвижники, достойные высокой чести, были водимы по улицамъ съ безчестіемъ, достойные неисчислимыхъ похвалъ были осмѣиваемы и подвергались поруганіямъ. Судія же, думая, что, наказанные такимъ безчестіемъ, они измѣнятъ теперь твердости своего исповѣданія, замыслилъ привлечь ихъ на свою сторону льстивыми рѣчами и началъ говорить:

— «Если бы я не считалъ васъ благоразумными, то никогда не сталъ бы подавать вамъ добраго совѣта, а склонилъ бы васъ къ нашей вѣрѣ мученіями, противъ вашей воли. Но такъ какъ ваше благоразуміе и благонравіе указываютъ на ваше, свойственное великимъ людямъ, умѣнье здраво судить о дѣлѣ, то я вознамѣрился быть для васъ добрымъ совѣтникомъ. Не безъизвѣстно, я думаю, вамъ, что слава и честь воздаются безсмертнымъ богамъ съ древнихъ временъ, и это остается такъ до сего времени не только у насъ, знающихъ греческій и римскій языки [5], но и у варваровъ; ибо чрезъ такое усердіе къ богамъ города управляются добрыми законами, одерживаются побѣды надъ врагами и укрѣпляется миръ. Почему же цари и князья Римскіе достигли такой славы, что ниспровергли города и народы и подчинили своей власти всѣхъ враговъ? — Не потому ли, что почитали боговъ и поклонялись имъ? — Почтите же ихъ и вы. И если, черезъ слова невѣжественныхъ людей, вы прельстились неразумной и только недавно появившейся христіанской вѣрой, то образумьтесь нынѣ и возвратитесь къ тому, что лучше. Тогда и боги помилуютъ васъ, и вы насладитесь многими благами, имѣющимися у насъ; отъ царя же ожидаютъ васъ великія милости. Но если вы останетесь при прежнемъ упорствѣ, то и блага эти утратите и насъ заставите поступить съ вами съ крайнею жестокостію».

Когда святые услышали сіе, то возвели очи свои къ небу, сотворили крестное знаменіе и отвѣчали Валерію:

— «Ты надѣешься тотчасъ же обратить насъ къ своему злочестію, какъ какихъ-либо невѣждъ, но знай, что не малодушные и не малоумные предъ тобой. Мы не считаемъ вашу вѣру почтенною за то только, что она вѣра древняя, ибо не все то непремѣнно честно, что древне: вѣдь и злоба древняя, однако еще не достойна за свою древность почтенія. Не о томъ слѣдуетъ разсуждать, древняя ли ваша вѣра, но о томъ, должно ли ее принимать. Мы рѣшили уклониться отъ нея и насколько возможно исторгнуть ее изъ своей среды, какъ такую, которая уготовляетъ страшный гееннскій огонь любящимъ ее. Если хочешь познать истину, размысли, и ты найдешь, что ваши боги суть не что иное, какъ только дѣло рукъ человѣческихъ: они нѣмы и глухи и не могутъ принести никакой пользы не только другимъ, но даже и самимъ себѣ. Истинный Богъ неизобразимъ по Своему существу, непостижимъ для нашего разума, неизмѣримъ по времени, ибо не имѣетъ начала Своего бытія; Онъ вызвалъ къ бытію все видимое и постижимое для нашего разума; Онъ создалъ человѣка, ввелъ его въ рай и далъ ему заповѣдь, чтобы человѣкъ навыкнулъ быть послушнымъ Создателю. По зависти діавола, человѣкъ впалъ въ преслушаніе и сдѣлался повиннымъ смерти. Но діаволъ не удовольствовался такимъ паденіемъ человѣка и поспѣшилъ отклонить отъ Бога и потомство его, дабы люди умирали не только тѣлесно, но и духовно: такъ, люди, оставивъ Бога и отвративъ свои очи отъ свѣта правды, впали во тьму идолослуженія. Посему милосердый и многомилостивый Создатель, чтобы избавить человѣка отъ власти діавола, сошелъ на землю, продолжая пребывать въ то же время въ лонѣ Отчемъ, и былъ подобнымъ намъ, кромѣ грѣха; будучи пригвожденъ ко кресту, Онъ умеръ, для избавленія насъ отъ грѣховнаго паденія. Побѣдивъ смертію Своею врага нашего діавола, Онъ восшелъ на небеса и насъ призываетъ туда же, сдѣлавъ удобнымъ для насъ восхожденіе къ Нему. — Ты, о судія, можешь ли сказать что-либо подобное о твоихъ богахъ? И не стыдно ли тебѣ называть ихъ богами? — Богатствами же вашими и почестями у царя, — чѣмъ вы такъ дорожите, — мы пренебрегаемъ, ибо ожидаемъ себѣ награды отъ Бога, за Коего мы твердо рѣшились пострадать и умереть».

Слушая сіи слова, Валерій сильно разгнѣвался. Онъ сбросилъ съ себя лицемѣрную кротость и, не скрывая болѣе своей жестокости, прежде всего, отдалъ имѣніе святыхъ на разграбленіе клеветникамъ, самихъ же ихъ, привязавъ къ конямъ, повелѣлъ гнать въ Сардисъ [6]. И гнали коней, съ привязанными къ нимъ святыми, весьма быстро и безъ отдыха, чтобы въ одинъ день достигнуть изъ Ѳіатиры въ Сардисъ [7]. Тяжелъ былъ путь тотъ для доблестныхъ страдальцевъ, ибо, не поспѣвая бѣжать наравнѣ съ конями, они были влекомы насильно и, ударяясь о землю, терпѣли много страданій. Слѣдовалъ за ними и рабъ святыхъ мучениковъ, блаженный Агаѳодоръ, сострадая и соболѣзнуя своимъ господамъ. Достигнувъ Сардиса, они не стали отдыхать послѣ тяжелаго пути, но провели большую часть той ночи въ молитвахъ и Божественномъ пѣніи. Когда же они немного уснули, ангелы Божіи утѣшали ихъ въ видѣніи и укрѣпляли къ терпѣнію въ мученіяхъ. Пробудившись отъ сна, они повѣдали другъ другу видѣнное и весьма радовались, благодаря Бога за утѣшеніе въ печали и за обѣщаніе помощи въ мученіяхъ, и пламенно желали пострадать за Христа.

Валерій прибылъ въ Сардисъ въ надеждѣ, что страдальцевъ, послѣ мученій, которыя они претерпѣли въ пути, будетъ легче склонить къ безбожію: беззаконный не зналъ, что святые еще болѣе укрѣпились на подвигъ благодатію Божіею, явленною имъ въ видѣніи. Когда же Валерій увидѣлъ, что лица ихъ свѣтлѣе прежняго, что духомъ они крѣпки и сердцемъ безбоязненны, потерялъ надежду побѣдить ихъ посредствомъ мученій и снова обратился къ лукавству, желая прельстить и уловить крѣпкую во Христѣ вѣру святыхъ мягкими словами и разнаго рода ласкательствомъ. И казалось, что лисица борется со львами, ибо обольщенія его не приводили ни къ чему и не могли одолѣть тѣхъ, кого укрѣпляла помощь Всевышняго. Когда же Валерій увидѣлъ, что не достигнетъ ничего, задумалъ поступить съ ними иначе: Карпа и Папилу, мужей твердыхъ и избранныхъ, отдалъ подъ стражу; славнаго же Агаѳодора, слугу мучениковъ, который и самъ былъ совершеннымъ мученикомъ и, по любви къ нимъ, оказался другомъ ихъ и соучастникомъ ихъ мученій, — сего Агаѳодора, растянувъ на землѣ, приказалъ безпощадно бить воловьими жилами. И состязались между собою судія и мученикъ: судія хотѣлъ побѣдить мученика множествомъ причиняемыхъ ранъ, мученикъ же съ такою радостію принималъ раны, что, казалось, опасался, какъ бы не утомились біющіе и не прекратили рано мученій. Во время столь жестокихъ и продолжительныхъ побоевъ, изъ мученика, какъ бы изъ нѣкотораго источника, истекали потоки крови, отпадала плоть, обнаруживались внутренности, отпадали отъ суставовъ члены, и поистинѣ, великое страданіе долженъ былъ претерпѣвать доблестный мужъ. Но онъ переносилъ мученія съ такою твердостію, что, казалось, вовсе не чувствовалъ боли; въ молчаніи претерпѣвалъ онъ тяжкія раны, и мысль, что онъ страдаетъ за Христа, была для него достаточнымъ утѣшеніемъ среди жестокихъ страданій. Когда усталъ Валерій, устали и бьющіе, — у Агаѳодора же мученія только увеличивали радость. Христосъ, взирая съ небесъ на его подвигъ и уготовляя награду, при видѣ доблестнаго терпѣнія раба Своего, призвалъ его къ Себѣ, чтобы онъ нашелъ покой послѣ столькихъ трудовъ. Онъ тотчасъ предалъ духъ въ руки Господа своего, оставивъ свое мертвое тѣло мучителямъ. По повелѣнію Валерія, оно было оставлено безъ погребенія, — въ пищу звѣрямъ и птицамъ; но, съ наступленіемъ ночи, нѣкоторые изъ вѣрующихъ, взявъ тѣло святаго мученика, предали его тайно погребенію.

Послѣ сего Валерій, призвавъ святыхъ мучениковъ, Карпа и Папилу, сказалъ имъ:

— «Безумный вашъ слуга принялъ достойную за дѣла свои смерть, потому что не захотѣлъ принести жертвы безсмертнымъ богамъ. Почему же вы, будучи мудрыми, не изберете себѣ того, что для васъ полезно, но хотите быть подобными человѣку, поистинѣ несчастному, который безумно предпочелъ жизни и радости мучительную смерть?»

Слыша сіе, святые обличили Валерія и назвали его безумцемъ; воздавъ хвалу святому Агаѳодору за мужество, съ какимъ онъ встрѣтилъ смерть, они сказали, что желаютъ и себѣ такой же смерти за Христа.

Тогда мучитель, воспылавъ яростію, снова повелѣлъ привязать Карпа и Папилу къ конямъ и быстро гнать впереди его изъ Сардесъ въ Пергамъ. И снова святые были гонимы и влачимы на пути, претерпѣвали великія мученія и страданія, и каждый изъ нихъ говорилъ вмѣстѣ съ Давидомъ: за словеса устенъ Твоихъ азъ сохранихъ пути жестоки (Псал. 16, 4). Ночью къ ихъ страданіямъ отъ ранъ присоединялись тѣсныя оковы и суровое заключеніе въ темницѣ. Святые же, послѣ тяжкаго пути, оставались въ бодрствованіи, вознося къ Богу молитвы въ теченіе всей ночи. И Господь снова благоволилъ посѣтить ихъ: явился имъ ангелъ Господень, исцѣлилъ отъ ранъ и исполнилъ ихъ сердца Божественной радостію, укрѣпляя ихъ на большій подвигъ. Когда наступило утро, мучитель думалъ, что святые совсѣмъ не могутъ ступить послѣ вчерашняго пути, и велѣлъ привести ихъ къ нему, чтобы посмотрѣть на ихъ страданія. И увидѣвъ, что они здоровы и крѣпки, что ноги ихъ невредимы и лица свѣтлы и веселы, приписалъ сіе силѣ ихъ волшебства, и посему еще болѣе увеличилъ ихъ страданія. Обложивъ тѣла святыхъ тяжкими желѣзными оковами, онъ погналъ ихъ въ еще болѣе далекій путь. Во время пути онъ на одномъ мѣстѣ принесъ жертву идоламъ и сѣлъ на судилищѣ. Призвавъ Карпа, онъ началъ дружески говорить ему, какъ бы дѣйствительно сожалѣя его:

— «Вотъ, боги, изъ состраданія къ твоей старости, помогли тебѣ пройти безъ труда такой путь. Зачѣмъ же ты оказываешься неблагодарнымъ къ своимъ благодѣтелямъ, подвергая поруганію ихъ честь? Послушай моего добраго совѣта, и пойдемъ къ богамъ вмѣстѣ со мною, ибо я почитаю старость твою, сожалѣю о тебѣ и плачу о бѣдствіи твоемъ — не какъ о чужомъ, но поистинѣ какъ о своемъ. Но что дѣлать? Ты знаешь, что сильно оскорбилъ меня, и я не могу уже болѣе терпѣть: и когда ты нынѣ не послушаешь моего добраго совѣта, то я не потерплю твоей непокорности, если не ради своего безчестія, то ради боговъ».

Святый Карпъ отвѣчалъ на сіе:

— «Совѣта твоего, который отъ свѣта ведетъ во тьму и отъ жизни къ смерти, никто не можетъ назвать добрымъ, но назоветъ обольщеніемъ и сѣтью. Если ты почитаешь старость мою, то почему же не вѣришь мнѣ, когда я отечески подаю тебѣ совѣтъ? Ибо я болѣе сожалѣю о твоей погибели, чѣмъ ты о моихъ страданіяхъ, и весьма печалюсь о твоемъ бѣдствіи, — что ты возложилъ надежду на суету [8] и почитаешь такихъ боговъ, которые не избавятъ тебя отъ вѣчныхъ мученій: вѣдь, они бездушны, созданы человѣческой рукой и не могутъ на самомъ дѣлѣ называться богами, будучи суетными и ни на что негодными идолами».

Валерій не могъ долѣе сносить безчестія своихъ боговъ и повелѣлъ палачамъ взять святаго Карпа и, привязавъ его, жестоко бить терновыми розгами. Когда били святаго, все тѣло его было изранено, и части плоти, отпадая подъ ударами, летѣли на землю. Но этого было еще мало мучителю, — онъ призвалъ другихъ палачей. Одни изъ нихъ опаляли ребра Карпа свѣчами, другіе посыпали раны его солью, такъ что земля орошалась кровію святаго; жилы разрывались и причиняли ему весьма тяжкое страданіе; мученикъ же, чѣмъ болѣе увеличивалось его мученіе, тѣмъ сильнѣе укрѣплялся въ любви къ Богу и терпѣніи. Стоя связанный, онъ улыбнулся среди мученій, и князь спросилъ его:

— «Почему ты, Карпъ, засмѣялся?»

Онъ же сказалъ:

— «Я видѣлъ предназначенную мнѣ благодать Христа моего, и потому возрадовался».

Ибо святый видѣлъ въ сіе время небеса отверстыми, Господа сидящимъ на престолѣ, и Херувимовъ и Серафимовъ вокругъ Него.

Такъ утѣшилъ Господь Своего раба среди мученій, и превозмогла благодать Божія всѣ страданія, такъ что святый забылъ о своихъ болѣзненныхъ ранахъ и о тяжкихъ мученіяхъ, которыя доблестно протерпѣвалъ. Онъ былъ мученъ до тѣхъ поръ, пока не устали мучители и, заключенный послѣ мученій въ темницу, благодарилъ Бога, сподобившаго его пострадать за Него.

Потомъ, вызвавъ на судъ святаго Папилу, Валерій началъ спрашивать, — какъ бы впервые видѣлъ его:

— «Какого ты рода и отечества и каковъ родъ твоихъ занятій?»

— «Ты уже знаешь о мнѣ, — отвѣчалъ святый, — что я родился отъ благородныхъ родителей въ городѣ Пергамѣ, владѣю искусствомъ врачеванія, — не того, что зависитъ отъ травъ, растущихъ на землѣ, но того, которое подается свыше отъ Бога; сіе врачеваніе не только пользуетъ тѣло, но исцѣляетъ и душевныя болѣзни».

Тогда судья сказалъ:

— «Искуснаго врачеванія не можетъ быть, помимо изученія того, что написано Галиномъ [9] и Гиппократомъ [10], которымъ искусство врачеванія дано отъ боговъ».

Папила отвѣчалъ:

«Галинъ, Гиппократъ и ученики ихъ только тогда могутъ вылѣчить больного, если мой Христосъ, по неизреченному милосердію, соблаговолитъ подать ему Свое врачевство. Иначе оказывается напраснымъ ихъ искусство и безполезной ихъ опытность во врачебномъ дѣлѣ; а тѣ, кого ты называешь богами, какъ могутъ позаботиться о чьемъ-либо здоровьѣ, если сами себѣ не могутъ ни въ чемъ помочь! И если хочешь узнать истину, испытай на дѣлѣ: вотъ ты видишь, что сидящій возлѣ тебя слѣпъ на одинъ глазъ: пусть же твои боги подадутъ ему прозрѣніе, и я послѣ того ничего не скажу».

«Можетъ ли кто быть таковъ, чтобы исцѣлить его?» — сказалъ на это Валерій.

— «Не только сіе, — отвѣчалъ святый, — но и всякія другія неизлѣчимыя болѣзни исцѣлитъ тотъ, кто призоветъ Христа, Цѣлителя всѣхъ болѣзней».

«Такъ пусть же мы увидимъ нынѣ то, что ты говоришь, — сказалъ Волерій, и если ты въ силахъ, исцѣли его предъ нами, чтобы онъ прозрѣлъ».

— «Я не хочу тотчасъ же дѣлать сего, — отвѣчалъ Папила, — чтобы ты не сталъ приписывать чуда своимъ бѣсамъ; но пусть сначала ваши врачи призовутъ котораго либо изъ своихъ боговъ, потомъ и я покажу могущество моего Христа».

Тогда Валерій созвалъ своихъ жрецовъ и повелѣлъ имъ призвать боговъ, чтобы они исцѣлили его слѣпого совѣтника. Они взывали къ суетнымъ богамъ своимъ, призывая каждый изъ нихъ своего бога: тотъ — Аполлона, другой — Асклипія, одинъ — Зевса другой — Гермеса. И было достойное смѣха дѣло: весь день молились тѣмъ, которые не могутъ оказать никакой помощи, взывали къ глухимъ, приносили жертвы бездушнымъ и, будучи сами ослѣплены душой, оказались не въ силахъ просвѣтить одного тѣлеснаго ока.

Что же дѣлаетъ Христовъ рабъ? — Онъ возвелъ къ небесамъ очи тѣлесныя и душевныя, и призвалъ милосердаго Господа; потомъ прикоснулся своею рукою къ слѣпому оку, сотворилъ надъ нимъ крестное знаменіе, и больной тотчасъ прозрѣлъ. При семъ Онъ не только прозрѣлъ тѣлеснымъ окомъ, но просвѣтился и душевными очами: ибо Божественный свѣтъ коснулся его сердца, и онъ, какъ бы пробудившись отъ сна, позналъ немощность суетныхъ боговъ и уразумѣлъ силу Единаго Бога, Іисуса Христа, Свѣта истиннаго, просвѣщающаго всякаго человѣка грядущаго въ міръ (Іоан. 1, 9), и увѣровалъ въ Него. Не только тотъ человѣкъ, но множество и другихъ людей пришли, чрезъ сіе чудо, къ познанію правды; ибо кого сіе преславное чудо не привело къ удивленію и вѣрѣ? — и всякій, видя и слыша сіе, говорилъ: «поистинѣ велика сила Христа, и Онъ есть истинный Богъ!» Но хотя и всѣ славили истиннаго Бога, однако беззаконный Валерій не захотѣлъ познать Его и воспылалъ еще большимъ гнѣвомъ на святаго Папилу; вмѣсто благодарности за такое благодѣяніе, онъ велѣлъ привязать его къ дереву и бить нещадно.

Во время этихъ побоевъ, святый Папила скорбѣлъ не о томъ, что его бьютъ, но о томъ, что не принимаетъ еще болѣе тяжкихъ мученій. Напротивъ того, Валерій, видя, что мужество мученика побѣждаетъ мученія, приходилъ все въ большее и большее раздраженіе и страданіе присоединялъ къ страданіямъ: онъ опалялъ бока Папилы огнемъ и велѣлъ бросать въ него камнями. Но мученикъ и огонь переносилъ терпѣливо, а камни падали на иное мѣсто, какъ бы почитая тѣло мученика, страждущее за Христа; не причиняя святому никакого вреда, камни поражали болѣе бросающихъ. Когда же Валерій утомился и не зналъ, какое еще причинить святымъ мученіе, то рѣшилъ нѣсколько помедлить, думая, что, если отпустить на время святыхъ, то раны ихъ разболятся и, увеличивая страданія, сдѣлаютъ ихъ болѣе слабыми для предстоящаго испытанія. Но мученики, имѣвшіе своимъ врачемъ Христа, ради Котораго добровольно принимали раны, были исцѣлены не только отъ страданія, но и отъ ранъ и язвъ, такъ что не видно было и слѣда ихъ ранъ, что весьма раздражало безумнаго мучителя: чѣмъ болѣе облегчались ихъ страданія, тѣмъ болѣе мучилось сердце Валерія и пылало яростію какъ огонь.

По прошествіи немногаго времени, мучитель снова сѣлъ на судилищѣ, дыша жестокостію и взирая яростнымъ окомъ. Святые же мученики предстали предъ нимъ со свѣтлымъ взоромъ и веселымъ лицомъ, какъ бы позванные на пиръ. Беззаконный хотѣлъ устрашить ихъ самою своею яростію; но отъ безбоязненнаго сердца и изъ дерзновеныхъ устъ ихъ онъ услышалъ такія слова:

— «Зачѣмъ, о, мучитель, ты утруждаешь себя и своихъ слугъ, часто приводя насъ и отводя, мучая и не объявляя надъ нами послѣдняго приговора? Надѣешься ли ты отвратить насъ отъ Христа и отъ истины? — но скорѣе увидишь насъ мертвыми, чѣмъ мы подчинимся твоему безбожному повелѣнію».

Послѣ сего, по повелѣнію мучителя, были разсыпаны по землѣ черепки и желѣзныо гвозди; на нихъ положили ницъ обнаженныхъ мучениковъ, и начали ихъ влачить, нанося при семъ жестокіе удары. Но и среди этихъ мученій Господь не оставилъ Своихъ рабовъ. Онъ поспѣшилъ къ нимъ съ Своею помощію, вдыхаяй въ лице ихъ, и отъемляй отъ оскорбленія ихъ (Наум. 2, 1): — внезапно эти черепки и желѣзные гвозди исчезли безслѣдно, святые же остались невредимыми. Сіе возбудило въ судьѣ еще большій гнѣвъ, и онъ повелѣлъ рѣзать бока ихъ бритвами; но святые, славя Бога, доблестно терпѣли все сіе.

Послѣ сего онъ собралъ лютыхъ звѣрей и устроилъ зрѣлище: были приведены мученики, и на нихъ была выпущена медвѣдица. Всѣ думали, что она тотчасъ умертвитъ и растерзаетъ тѣла ихъ, но та не обнаружила никакой кровожадности и, какъ бы почитая святыхъ, легла у ногъ ихъ и обнимала ихъ. Послѣ того былъ выпущенъ левъ, который не только оказался кроткимъ, какъ и медвѣдица, но Божія сила обнаружилась въ немъ еще болѣе чудеснымъ образомъ, — ибо, рыкая, онъ провѣщалъ человѣческимъ голосомъ, порицая гонителей и такое ихъ упорство въ жестокости. Они же заткнули уши, считая все сіе за колдовство, а святыхъ мучениковъ судья повелѣлъ бросить въ ровъ, наполненный известью. Но напрасно трудился безумный, противясь Богу, Который всюду хранилъ Своихъ рабовъ невредимыми, ибо, пробывъ въ этой извести три дня, они вышли здоровыми и невредимыми.

Чѣмъ болѣе Валерій убѣждался, что не можетъ преодолѣть святыхъ, тѣмъ болѣе пылалъ на нихъ гнѣвомъ; обувъ ихъ въ желѣзные сапоги, наполненные острыми гвоздями, онъ заставилъ бѣгать въ нихъ; но и этимъ онъ не могъ побѣдить непобѣдимыхъ воиновъ Христовыхъ. Рязжегши затѣмъ сильно печь, онъ бросилъ въ нее святыхъ, — вмѣстѣ съ ними вошла въ пламя и блаженная Агаѳоника, сестра святаго Папилы, пожелавъ быть участницей въ тѣхъ же подвигахъ и умереть за Христа. Но огненная печь не только не опалила ихъ, но, силою Христовою, обратилась въ прохладное мѣсто, ибо сошелъ великій дождь, погасилъ огонь и остудилъ печь. Когда святые вышли изъ печи невредимыми, то снова были заключены въ темницу, въ которой пѣли Богу, какъ въ церкви. Мучитель, не зная, что еще сдѣлать, стыдясь, что его побѣдили, произнесъ окончательный приговоръ надъ мучениками, — приказавъ головы ихъ усѣчь мечемъ. Святые, когда ихъ вели вмѣстѣ съ Агаѳоникой на мѣсто казни, радовались, и возводя очи свои и руки къ небу, молились не только о себѣ, но и за убивающихъ ихъ, и такимъ образомъ окончили подвигъ свой, будучи усѣчены мечемъ. Святыя тѣла ихъ были безчестно выброшены и не были охраняемы; вѣрующіе, взявъ ихъ тайно, предали честному погребенію, славя Господа нашего Іисуса Христа, Емуже со Отцемъ и Святымъ Духомъ честь и поклоненіе во вѣки. Аминь [11].

Примѣчанія:
[1] Въ наименованіи святыхъ мучениковъ столпами и основаніями Церкви выражается та мысль, что они много послужили къ утвержденію Христовой Церкви — и примѣромъ своей доблестной жизни и благодатію Божіей, которая подается чрезъ нихъ вѣрующимъ. Въ Священномъ Писаніи краеугольнымъ камнемъ и основаніемъ Церкви называется Совершитель нашего спасенія, Господь Іисусъ Христосъ (Псал. 117, 22; Ис. 28, 16; Матѳ. 21, 42; 1 Петр. 2, 4; 1 Кор. 3, 11 и др.). Мученики Христовы, равно какъ пророки и апостолы, могутъ быть названы основаніями Церкви только въ условномъ смыслѣ, — какъ сами утверждающіеся на Христѣ. Это — какъ бы первый рядъ камней въ зданіи Церкви Христовой, положенный на великомъ и вѣчномъ основаніи ея — Христѣ. Слѣдующіе ряды камней въ этомъ зданія — мы, вѣрующіе во Христа, о которомъ апостолъ пишетъ: наздани бывше на основаніи апостолъ и пророкъ, сущу краеугольну Самому Іисусу Христу (Ефес. 2, 20).
[2] Пергамъ — городъ въ великой Мизіи (въ сѣверо-западной части Малой Азіи), былъ столицею Пергамскаго царства. Въ древности онъ славился богатствомъ, роскошью и обширной библіотекой, также изобрѣтеніемъ, или, вѣрнѣе усовершенствованіемъ обработки пергамента (что замѣняло теперешнюю писчую бумагу). Впослѣдствіи этотъ городъ былъ присоединенъ къ Римской имперіи. О немъ упоминается въ Апокалипсисѣ (Откр. 2, 12). Въ Постановленіяхъ апостольскихъ (7, 46) упоминается о первомъ епископѣ Пергамскомъ Гаѣ, рукоположенномъ ап. Іоанномъ. Это — тотъ Гай, къ которому ап. Іоаннъ написалъ свое 3-е Соборное посланіе.
[3] Ѳіатира — городъ въ Лидіи, на границѣ съ Мизіей, на юго-востокѣ отъ Пергама; первоначально входилъ въ составъ Сирійской монархіи, потомъ подпалъ подъ власть Римлянъ. Христіанство стало здѣсь распространяться еще въ вѣкъ апостоловъ. О Ѳіатирѣ упоминается въ кн. Дѣян. 16, 14; Апок. 1, 11; 2, 18. 24.
[4] Декій царствовалъ съ 249 по 252 г. по Р. Хр.
[5] Т. е. людей образованныхъ. Греки и римляне считали всѣхъ прочихъ людей, не принадлежавшихъ къ нимъ по рожденію и не знавшихъ ихъ языковъ, людьми грубыми и необразованными и называли ихъ варварами.
[6] Сардисъ или Сарды — городъ въ Лидіи (въ западной части Малой Азіи), на югъ отъ Пергама и Ѳіатиры, — былъ столицею Лидійскаго царства и славился своимъ богатствомъ. Во времена апостоловъ здѣсь было много христіанъ. О Сардійской церкви упоминается въ Апок. 1, 11; 3, 1-4.
[7] Разстояніе между тѣмъ и другимъ городомъ было около 33 миль.
[8] Т. е. — на суетныхъ и ложныхъ боговъ, которые въ дѣйствительности не суть боги.
[9] Галинъ, иначе Галенъ, — знаменитый ученый врачъ. Онъ родился въ 131 г. по Р. Хр. въ Пергамѣ; много учился, много путешествовалъ; былъ придворнымъ врачемъ при современныхъ ему римскихъ императорахъ, умеръ въ самомъ началѣ III вѣка. Онъ имѣлъ громадное вліяніе на врачей всего міра, и авторитетъ его былъ непоколебимъ въ глазахъ ихъ вплотъ до XVI вѣка.
[10] Гиппократъ — другой знаменитый греческій врачъ съ острова Коса, жившій много ранѣе Галена (съ 460 по 356 г. до Р. Хр.). Отъ него осталось нѣсколько сочиненій, на которыхъ воспитывался и Галенъ.
[11] Св. равноапостольная царица Елена построила въ Константинополѣ монастырь во имя Карпа и Папилы, наподобіе Гроба Господня. Паломникъ Антоній въ 1200 г. говорить: «святые Карпъ и Папила въ женскомъ монастырѣ въ единомъ гробѣ лежать; а ту (т. е. въ Царьградѣ) поставилъ церковь царь Константинъ».

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга вторая: Мѣсяцъ Октябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 312-326.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0