Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 25 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Октябрь.
День второй.

Житіе святаго Андрея, Христа ради юродиваго.

— «Видишь ли ты сего юношу: недавно еще онъ вкушалъ бобы, а теперь вотъ онъ уже вооружается на насъ!»

Проговоривъ сіе, сатана исчезъ. Блаженный же отъ страха крѣпко уснулъ и во снѣ имѣлъ слѣдующее видѣніе. Ему казалось, будто онъ былъ на большой площади, по одну сторону которой стояло множество еѳіоповъ, а по другую множество святыхъ мужей въ бѣлыхъ одеждахъ. Между обѣими сторонами происходило какъ бы состязаніе и борьба. Еѳіопы, имѣя на своей сторонѣ одного чернаго исполина, съ гордостью предлагали облеченнымъ въ бѣлыя одежды, чтобы тѣ представили изъ своей среды такого борца, который былъ бы въ силахъ бороться съ ихъ чернымъ еѳіопомъ, тысяченачальникомъ ихъ безчисленнаго легіона. Черновидные еѳіопы хвастались своей силой, но бѣлоризцы ничего имъ не отвѣчали. Блаженный Андрей стоялъ тамъ же и смотрѣлъ, желая узнать, кто рѣшится вступить въ борьбу съ симъ страшнымъ противникомъ. И вотъ онъ увидалъ спустившагося съ высоты прекраснаго юношу, который держалъ въ рукахъ три вѣнца: одинъ изъ нихъ былъ украшенъ чистымъ золотомъ и драгоцѣнными камнями, другой крупнымъ, блестящимъ жемчугомъ, а третій — наибольшій изъ вѣнцовъ — сплетенъ былъ изъ неувядаемыхъ бѣлыхъ и красныхъ цвѣтовъ и вѣтвей Божія рая. Сіи вѣнцы были столь чудной красоты, что ея и умъ человѣческій не можетъ постигнуть, и нельзя описать ея на языкѣ человѣческомъ.

Увидавъ сіе, Андрей помыслилъ, какъ бы ему получить хотя бы одинъ изъ тѣхъ трехъ вѣнцовъ. Подойдя къ явившемуся юношѣ, онъ сказалъ:

— «Ради Христа, скажи мнѣ, продаешь ли ты сіи вѣнцы? Хотя самъ я и не могу купить ихъ, но подожди меня немного, я пойду и скажу моему господину, — онъ заплатитъ тебѣ за сіи вѣнцы, сколько ты пожелаешь».

Юноша же, просіявъ лицомъ, сказалъ ему:

— «Повѣрь мнѣ, возлюбленный, что если бы ты принесъ мнѣ золото всего міра, я не продалъ бы ни тебѣ, никому другому, ни одного цвѣтка изъ сихъ вѣнцовъ, потому что сіи вѣнцы составлены изъ небесныхъ Христовыхъ сокровищъ, а не изъ украшеній суетнаго міра. Ими увѣнчиваются тѣ, кто побораетъ тѣхъ черныхъ еѳіоповъ. Если ты хочешь получить — и даже не одинъ, а всѣ три вѣнца, — то вступи въ единоборство съ тѣмъ чернымъ еѳіопомъ и, когда побѣдишь его, возмешь отъ меня всѣ вѣнки, которые ты видишь».

Услышавъ сіе, Андрей исполнился рѣшимости и сказалъ юношѣ:

— «Повѣрь мнѣ, что я сдѣлаю сказанное тобою, только научи меня хитростямъ его».

Юноша сказалъ:

— «А развѣ ты не знаешь, въ чемъ заключается его ловкость? Не еѳіопы ли страшны и грозны по виду? — а между тѣмъ они слабы силами. Не бойся же его громаднаго роста и страшнаго взгляда: онъ слабъ и гнилъ какъ подгнившая трава!»

Укрѣпляя сими рѣчами Андрея, прекрасный юноша сталъ учить его, какъ бороться съ еѳіопомъ.

Онъ говорилъ:

— «Когда еѳіопъ тебя схватитъ и начнетъ бороться съ тобою ты не бойся, но схватись съ нимъ крестообразно, и — узришь помощь Божію».

Послѣ сего блаженный выступилъ впередъ и сильнымъ голосомъ крикнулъ еѳіопу:

— «Выходи на борьбу!»

Устрашая и грозя, еѳіопъ подошелъ, схватилъ Андрея и въ продолженіи весьма долгаго времени переворачивалъ Андрея то въ ту, то въ другую сторону. Еѳіопы стали рукоплескать, а одѣтые въ бѣлыя ризы какъ будто поблѣднѣли, потому что они боялись, какъ бы сей еѳіопъ не ударилъ Андрея о землю. Андрей былъ уже одолѣваемъ еѳіопомъ, но, оправившись, крестообразно устремился на него. Бѣсъ рухнулъ, какъ громадное подрубленое дерево, и при паденіи ударился лбомъ о камень и закричалъ: «Горе, горе!» Одѣтые же въ свѣтлыя одежды пришли въ великую радость. Они подняли Андрея на своихъ рукахъ кверху, стали лобызать его и торжествовали его побѣду надъ еѳіопомъ.

Тогда черные воины съ большимъ посрамленіемъ обратились въ бѣгство, а прекрасный юноша отдалъ Андрею вѣнцы и, облобызавъ его, сказалъ:

— «Ступай съ миромъ! съ сего времени ты будешь нашимъ другомъ и братомъ. Иди же на подвигъ добродѣтели: будь нагимъ и юродивымъ ради Меня [3], и ты явишься въ день Моего царствія причастникомъ многихъ благъ».

Выслушавъ сіе оть того прекраснаго юноши, блаженный Андрей пробудился отъ сна и удивлялся необычайному сновидѣнію. Съ того времени онъ сдѣлался Христа ради юродивымъ.

На другой день, возставъ отъ сна, онъ помолился, взялъ ножъ, и пошелъ къ колодцу; тутъ снялъ онъ съ себя одежду, и, представляясь лишеннымъ разума, изрѣзалъ ее на части. Раннимъ утромъ пришелъ за водой къ колодду поваръ и, увидавъ Андрея какъ бы пришедшаго въ изступленіе, пошелъ и разсказалъ о семъ ихъ господину. Скорбя объ Андреѣ, господинъ ихъ пошелъ къ нему и нашелъ его какъ бы несмыслящимъ и говорящимъ неразумно. Подумавъ, что Андрей одержимъ бѣсомъ, онъ наложилъ на него желѣзныя вериги и приказалъ вести къ церкви святой Анастасіи. Андрей въ теченіе дня представлялся лишеннымъ разума, а ночью молился Богу и святой Анастасіи. Въ глубинѣ же своего сердца онъ размышлялъ о томъ, пріятно ли Богу предпринятое имъ дѣло, или нѣтъ, и хотѣлъ получить о семъ извѣщеніе.

Когда онъ такъ размышлялъ, въ видѣніи ему представилось, что пять женщинъ и одинъ свѣтлообразный старецъ ходятъ, врачуя и посѣщая больныхъ; пришли они также къ Андрею, и старецъ сказалъ старѣйшей жешцинѣ.

— «Госпожа Анастасія! почему же ты не уврачуешь его?»

— «Учитель! — отвѣчала женщина: — его врачевалъ Тотъ, Кто сказалъ ему: "сдѣлайся ради Меня юродивымъ, и въ день Моего Царствія будешь причастникомъ многихъ благъ". Ему не нужно врачеванія».

Сказавъ сіе, они пошли въ церковь, откуда уже не возвращались, хотя Андрей смотрѣлъ вслѣдъ имъ до тѣхъ поръ, пока стали ударять къ утрени. Тогда блаженный уразумѣвъ, что его подвигъ угоденъ Богу, возрадовался духомъ и еще усерднѣе сталъ подвизаться — ночью въ молитвѣ, а днемъ въ подвигахъ юродства.

Однажды блаженный Андрей ночью возносилъ по своему обычаю въ глубинѣ своего сердца молитвы Богу и святой Анастасіи мученицѣ. И вотъ пришелъ къ нему, въ явно видимомъ образѣ, діаволъ со множествомъ бѣсовъ, держа сѣкиру; остальные же бѣсы несли ножи, деревья, колья и копья, какъ-бы намѣреваясь убить блаженнаго. Явился и прежній еѳіопъ, въ томъ видѣ, какъ онъ боролся съ Андреемъ, и еще издали зарычалъ на него. Ринувшись на святаго, онъ хотѣлъ разсѣчь его топоромъ, который держалъ въ рукахъ. За нимъ кинулись и всѣ остальные демоны. Святый же, воздѣвъ со слезами руки, возопилъ ко Господу:

— «Не предай звѣрямъ душу, воздающую Тебѣ славу и честь!»

Потомъ снова возопилъ:

— «Святый апостоле Іоанне Богослове, помоги мнѣ!»

И вотъ прогремѣлъ громъ, явилось множество людей и предсталъ благообразный старецъ, имѣвшій лицо свѣтлѣе солнца, и съ нимъ великое множество слугъ. Грозно и строго сказалъ онъ находящимся съ нимъ:

— «Затворите ворота, чтобы ни одинъ изъ сихъ не убѣжалъ!»

Тотчасъ ворота затворили, и всѣ еѳіопы были схвачены. И услышалъ Андрей, какъ одинъ бѣсъ тайно говорилъ своему товарищу:

— «Проклятъ тотъ часъ, въ который мы соблазнились; ибо немилостивъ Іоаннъ и хочетъ жестоко мучить насъ!»

Святый же Іоаннъ повелѣлъ пришедшимъ съ нимъ людямъ, одѣтымъ въ бѣлыя одежды, снять съ шеи Андрея желѣзныя вериги. Затѣмъ сталъ за воротами и сказалъ:

— «Приводите еѳіоповъ ко мнѣ одного за другимъ».

Привели перваго бѣса и распростерли его на землѣ. Взявъ веригу, апостолъ согнулъ ее втрое и далъ бѣсу сто ударовъ. Бѣсъ же какъ человѣкъ кричалъ:

— «Помилуй меня!»

Послѣ сего распростерли другого демона, и онъ также былъ подвергнутъ ударамъ; затѣмъ третьяго — и тотъ получилъ столько же ударовъ. Удары же, коимъ Господь подвергъ бѣсовъ, были не призрачными, а дѣйствительными наказаніями, кои причиняютъ страданіе бѣсовскому роду. Когда, такимъ образомъ, всѣ еѳіопы были наказаны, Іоаннъ сказалъ имъ:

— «Ступайте и покажите своему отцу, сатанѣ, нанесенныя вамъ раны — будетъ ли сіе ему пріятно!»

Послѣ того, какъ одѣтые въ бѣлыя одежды ушли, и демоны исчезли, тотъ благолѣпный старецъ подошелъ къ рабу Божію Андрею и, возложивъ на его шею вериги, сказалъ ему:

— «Ты видишь, какъ поспѣшилъ я въ тебѣ на помощь: ибо я очень о тебѣ забочусь, потому что Богъ поручилъ мнѣ попеченіе о тебѣ. Итакъ терпи: скоро ты будешь отпущенъ и будешь ходить по своей волѣ, какъ тебѣ будетъ угодно».

— «Господинъ мой, — сказалъ Андрей, — кто ты?»

Старецъ отвѣтилъ:

— «Я тотъ, кто возлежалъ на персяхъ Господнихъ» (Іоан. 13, 22; 21, 20).

Сказавъ сіе, онъ просіялъ какъ молнія и скрылся изъ глазъ юноши. Блаженный же Андрей прославилъ Бога за то, что Онъ послалъ ему на помощь возлюбленнаго ученика Своего.

Послѣ явленія святаго Іоанна Богослова, разговора съ нимъ и мученій, причиненныхъ бѣсамъ, блаженный Андрей, будучи по прежнему скованъ, легъ, желая уснуть, — и въ то же время пришелъ въ восторженное состояніе. Онъ увидалъ себя въ царскихъ палатахъ. На престолѣ въ великой славѣ сидѣлъ Царь, Который подозвалъ Андрея къ себѣ и спросилъ:

— «Желаешь ли всей душой трудиться для Меня?»

Андрей отвѣчалъ

— «Желаю, Господи!»

Царь далъ ему вкусить нѣчто весьма горькое и при семъ сказалъ ему:

— «Таковъ скорбный путь работающихъ Мнѣ въ семъ мірѣ».

Послѣ сего Онъ далъ вкусить Андрею нѣчто бѣлѣе снѣга и слаще манны. Вкусивъ, Андрей возвеселился и позабылъ горечь первой снѣди. И сказалъ ему царь:

— «Такова у меня пища для служащихъ Мнѣ и мужественно до конца претерпѣвающихъ. И ты мужественно соверши свой подвигъ, какъ началъ: ибо, перенесши въ сей жизни немного страданій, ты будешь вѣчно пребывать въ жизни нескончаемой».

Пробудившись отъ сна, Андрей пришелъ къ мысли, что видѣнная имъ первая пища — горькая прообразуетъ терпѣніе въ здѣшнемъ мірѣ, а послѣдняя — сладкая — жизнь вѣчную.

Послѣ сего господинъ Андрея въ продолженіе четырехъ мѣсяцевъ держалъ его при себѣ, а затѣмъ отпустилъ на свободу. Притворяясь лишеннымъ разума, Андрей сталъ бѣгать по улицамъ. Онъ ходилъ по городу лишенъ, скорбя, озлобленъ, егоже не бѣ достоинъ весь міръ (Евр. 11, 37-38). Одни надругались надъ нимъ, какъ надъ безумнымъ, другіе прогоняли его отъ себя, гнушаясь имъ, какъ псомъ смердящимъ, иные же считали его за одержимаго бѣсомъ, а малолѣтніе отроки глумились и били блаженнаго. Онъ же все претерпѣвалъ и молился объ оскорблявшихъ его.

Если кто изъ милостивыхъ нищелюбцевъ подавалъ Андрею милостыню, онъ принималъ ее, но отдавалъ другимъ нищимъ. Впрочемъ, онъ раздавалъ такъ, чтобы никто не зналъ, что онъ подаетъ милостыню; сердясь на нищихъ и какъ бы желая ихъ побить, онъ, какъ юродивый, бросалъ имъ въ лицо деньгами, которыя держалъ въ рукахъ, а нищіе ихъ подбирали. Иногда по трое сутокъ не вкушалъ онъ хлѣба, иногда же голодалъ и цѣлую недѣлю, а если не находилось никого, кто бы подалъ ему ломоть хлѣба, то онъ проводилъ безъ пищи и вторую недѣлю. Одеждою Андрею служило никуда негодное рубище, едва прикрывавшее тѣлесную его наготу. Уподобляясь во всемъ святому Симеону, Христа ради юродивому [4], онъ днемъ бѣгалъ по улицамъ, а ночью пребывалъ на молитвѣ. Живя въ столь обширномъ городѣ, среди многочисленнаго населенія, онъ не имѣлъ гдѣ главы подклонити. Нищіе прогоняли его отъ своихъ шалашей, а богачи не пускали на дворы жилищъ своихъ. Когда же ему необходимо было уснуть и нѣсколько успокоить свое измученное тѣло, онъ искалъ мусора, гдѣ лежатъ собаки, и располагался между ними. Но и псы не подпускали къ себѣ раба Божія. Одни кусая отгоняли его отъ себя, другіе же убѣгали отъ него сами. Никогда не засыпалъ онъ подъ кровлею, но всегда на холодѣ и зноѣ, валяясь какъ Лазарь въ гноищи и грязи, попираемый людьми и животными. Такъ страдалъ добровольный мученикъ и такъ смѣялся надъ всѣмъ міромъ юродивый: зане буее Божіе премудрѣе человѣкъ есть (1 Кор. 1, 25) [5]. И вселилась въ него благодать Святаго Духа, и онъ получилъ даръ прозорливости, ибо онъ сталъ прозрѣвать помыслы людей.

Однажды, въ Константинополѣ, у нѣкоего знатнаго мужа умерла дочь, которая прожила жизнь свою въ дѣвственной чистотѣ. Умирая, она завѣщала похоронить ее за городомъ, на кладбищѣ для бѣдныхъ, находившемся въ саду ея отца. Когда она скончалась, ее понесли на то мѣсто, гдѣ и похоронили ее по христіанскому обычаю. Въ то время былъ въ Константинополѣ гробокопатель, который, разрывая могилы, снималъ съ мертвецовъ одежды. Стоя на дорогѣ, онъ наблюдалъ, гдѣ будетъ похоронена дѣвица. Замѣтивъ мѣсто ея усыпальницы, онъ рѣшился, съ наступленіемъ ночи, разрыть могилу и снять одѣяніе съ мертвой.

Случилось, что и святый Андрей, творя обычные подвиги юродотва Христа ради, пошелъ на то мѣсто. Какъ только замѣтилъ онъ того гробокопателя, онъ провидѣлъ духомъ злое его намѣреніе. Желая отклонить вора отъ задуманнаго дѣла и предугадывая, какое воспослѣдуетъ ему наказаніе, святый Андрей взглянулъ на него съ суровымъ видомъ и, какъ-бы въ сильномъ гнѣвѣ, сказалъ:

— «Такъ говоритъ Духъ, судящій похищающихъ одежды лежащихъ во гробахъ: не будешь ты болѣе видѣть солнца, не будешь видѣть дня, ни лица человѣческаго; затворятся для тебя врата дома твоего и никогда болѣе не откроются. Померкнетъ для тебя день и уже никогда не просвѣтлѣетъ».

Услышавъ сіе, гробокопатель не понялъ того, о чемъ говорилъ святый, и отошелъ, не обращая на слова его никакого вниманія. Святый же, вторично посмотрѣвъ на него, сказалъ:

— «Ты уходишь? — Не укради! Если же ты сдѣлаешь сіе, то — свидѣтельствую именемъ Іисуса — не увидишь никогда солнца».

Понявъ, что святый говоритъ ему, гробокопатель удивился, какимъ образомъ онъ знаетъ его намѣреніе, и, возвратившись къ святому, сказалъ:

— «Ты точно одержимъ бѣснованіемъ и по демонскому наущенію говоришь о таинственномъ и неизвѣстномъ! Я же нарочно пойду туда, чтобы видѣть, сбудутся ли твои слова!»

Послѣ сего святый удалился, продолжая юродствовать. Съ наступленіемъ вечера, выбравъ удобное время, воръ отвалилъ камень отъ гроба, вошелъ въ гробъ и прежде всего взялъ верхнюю одежду покойной и всѣ украшенія, ибо они были многоцѣнны. Взявъ это, онъ намѣревался удалиться, но какой-то внутренній голосъ подсказалъ ему: «сними и рубашку: вѣдь, она хороша». Снявъ рубашку съ дѣвицы, гробокопатель хотѣлъ выйти изъ могилы. Мертвая же дѣвица, по повелѣнію Божію, подняла свою правую руку и ударила гробокопателя по лицу, и онъ тотчасъ ослѣпъ. Ужаснулся тогда несчастный и затрепеталъ, такъ что отъ страха стали сокрушаться челюсти его, зубы, колѣна и всѣ кости.

Умершая же дѣвица отверзла уста свои и сказала:

— «Несчастный и отверженный человѣкъ! ты не побоялся Бога, не подумалъ того, что и ты человѣкъ! Тебѣ бы слѣдовало постыдиться дѣвической наготы; съ тебя довольно уже взятаго тобою, — хотя бы рубашку ты оставилъ моему обнаженному тѣлу. Но ты меня не помиловалъ и жестоко поступилъ со мною, задумавъ сдѣлать меня посмѣшищемъ предъ всѣми святыми дѣвами въ день второго пришествія Господня. Но теперь я поступлю съ тобою такъ, что ты никогда не будешь больше воровать, дабы тебѣ было извѣстно, что живъ Богъ Іисусъ Христосъ, и что по смерти есть судъ, воздаяніе и наказаніе».

Проговоривъ сіи слова, дѣвица встала, взяла свою рубашку, облеклась въ нее и, возложивши на себя всѣ одежды и украшенія, легла и сказала:

Ты, Господи, единъ на упованіе вселилъ мя еси (Псал. 4, 9) [6].

Съ сими словами она снова почила въ мирѣ. А тотъ отверженный едва имѣлъ силы выйти изъ гроба и найти ограду сада. Хватаясь руками то за одну, то за другую стѣну ограды, онъ вышелъ на ближайшую дорогу и побрелъ къ городскимъ воротамъ. Разспрашивавшимъ о причинѣ его слѣпоты онъ разсказывалъ совсѣмъ не то, что было въ дѣйствительности. Но впослѣдствіи разсказалъ все, что случилось съ нимъ, одному своему другу. Съ тѣхъ поръ онъ сталъ просить себѣ милостыню и такимъ образомъ снискивалъ себѣ пропитаніе. И часто онъ говорилъ себѣ:

— «Будь проклята, гортань моя, ибо изъ-за тебя постигла меня слѣпота!»

Вспоминалъ онъ также и святаго Андрея и удивлялся, какъ все исполнилось, согласно провидѣнному и предреченному святымъ.

Однажды, ходя по городу, святый Андрей увидалъ, что на встрѣчу ему несутъ покойника. Умершій былъ очень богатый человѣкъ и за гробомъ его шло великое множество народа со свѣчами и кадильницами. Церковнослужители пѣли обычныя погребальныя пѣснопѣнія, а родные и близкіе покойника плакали и рыдали. Видя своими прозорливыми очами, чтó дѣлалось съ тѣмъ мертвецомъ, святый остановился и сталъ смотрѣть. И вотъ, впавъ на долгое время въ совершенное безчувствіе, онъ увидѣлъ духовными очами множество еѳіоповъ, шедшихъ за гробомъ и громко кричавшихъ:

— «Горе ему, горе ему!»

Одни изъ нихъ держали въ рукахъ мѣшки, изъ которыхъ разсыпали пепелъ на людей, окружавшихъ мертвеца. Другіе же бѣсы плясали и безстыдно смѣялись какъ безстыдныя блудницы, третьи лаяли какъ собаки, а иные еще хрюкали какъ свиньи. Мертвецъ былъ для нихъ предметомъ радости и веселья. Нѣкоторые изъ бѣсовъ, окружая мертвеца, кропили его смрадною водою, иные летали по воздуху около одра, на которомъ лежалъ мертвецъ. Отъ трупа же умершаго грѣшника исходилъ удушливый смрадъ. Идя слѣдомъ за мертвымъ, бѣсы рукоплескали и производили ужасный топотъ ногами, ругаясь надъ поющими и говоря:

— «Пусть Богъ не дасть никому изъ васъ видѣть свѣтъ, жалкіе христіане, ибо вы воспѣваете надъ псомъ: со святыми упокой душу его, и при этомъ вы называете его, причастнаго всяческому злу, рабомъ Божіимъ».

Взглянувъ вторично, Андрей увидѣлъ, что одинъ изъ бѣсовскихъ князей, съ пламеннымъ взоромъ, шелъ ко гробу того отверженнаго со смолой и сѣрой, чтобы сжечь его тѣло. Когда же совершился обрядъ погребенія, святый Андрей увидалъ ангела, шедшаго во образѣ прекраснаго юноши и плакавшаго горькими слезами. Проходя мимо, ангелъ приблизился къ святому Андрею. Послѣдній, подумавъ, что сей юноша — одинъ изъ близкихъ умершаго и потому такъ плачетъ, подошелъ къ нему и сказалъ:

— «Прошу тебя именемъ Бога небеси и земли: скажи, что за причина твоего плача. Ибо я никогда и никого не видалъ столь горько плачущимъ объ умершемъ, какъ ты».

Ангелъ отвѣчалъ:

— «Вотъ почему я проливаю слезы: я былъ приставленъ для охраненія къ покойному, коего ты видѣлъ, когда его несли въ могилу. Но его взялъ къ себѣ діаволъ. — Это и естъ причина моего плача и печали».

На сіе святый сказалъ ему:

— «Я теперь понялъ, кто ты; молю тебя, святый ангелъ, разскажи мнѣ, чтó за грѣхи были у покойнаго, изъ-за коихъ захватилъ его въ свои руки діаволъ?»

— «Андрей, избранникъ Божій! — отвѣчалъ ангелъ. — Такъ какъ ты желаешь узнать о семъ, то я разскажу тебѣ, ничего не скрывая. Я вижу красоту святой души твоей, свѣтящуюся на подобіе чистаго золота; увидѣвъ тебя я нѣсколько утѣшился въ моей скорби. Сей человѣкъ былъ въ великомъ почетѣ у царя. Но онъ былъ страшный грѣшникъ и велъ преступную жизнь. Онъ былъ и блудникомъ, и прелюбодѣемъ, зараженнымъ содомскимъ грѣхомъ, льстецомъ, немилосерднымъ, сребролюбцемъ, лжецомъ и человѣконенавистникомъ, злопамятнымъ, мздоимцемъ и клятвопреступникомъ. Свою бѣдную челядь онъ морилъ голодомъ, побоями и наготою, оставляя ее въ зимнее время безъ обуви и одежды. Многихъ рабовъ онъ даже убилъ и закопалъ ихъ подъ поломъ конюшенъ. Одержимый ненавистною Богу похотію, онъ осквернилъ до трехъ сотъ душъ мерзкими и отвратительными грѣхами блудодѣянія. Но и для него пришло время жатвы и застала его смерть непокаявшимся и имѣющимъ несказанные грѣхи. Душу его взяли бѣсы, а отвратительное тѣло его — ты и самъ видѣлъ — злые духи провожали съ поруганіемъ. Вотъ почему, святая душа, скорблю я; одержимый глубокою скорбію, я плачу, потому что охраняемый мною нынѣ сталъ посмѣшищемъ демоновъ».

На сіи слова ангела Божія святый сказалъ:

— «Умоляю тебя другъ, — прекрати сей плачъ: умершій поступалъ дурно, посему скончался безъ покаянія; пусть же онъ насыщается плодами дѣлъ своихъ. Ты же, пламеннообразный, исполненный всяческихъ добродѣтелей, слуга Вседержителя Господа Саваоѳа, отнынѣ во вѣки будешь подъ благодатію Бога Твоего».

Послѣ сихъ словъ, ангелъ невидимо удалился отъ Андрея. Мимопроходящіи, по своему недостоинству не могли видѣть ангела и, думая, что святый разговариваетъ самъ съ собою, говорили другъ друту:

— «Посмотрите на сего юродиваго, какъ онъ потѣшается и безсмысленно разговариваетъ со стѣной».

При этомъ они толкали его и отгоняли, говоря:

— «Чтó тебѣ нужно юродивый? — недостойный бесѣдовать съ людьми, ты разговариваешь со стѣной?!»

Святый молча отошелъ и, уединившись въ тайномъ мѣстѣ, горько плакалъ о погибели несчастнаго, котораго онъ видѣлъ несомымъ къ могилѣ.

Однажды святый Андрей ходилъ въ толпѣ людей на базарѣ около колонны, которую поставилъ царь Константинъ [7]. Нѣкая женщина по имени Варвара, будучи просвѣщена Святымъ Духомъ, съ ужасомъ увидала въ толпѣ блаженнаго Андрея блистающимъ на подобіе пламеннаго столпа. При этомъ нѣкоторые неразумные толкали его, а другіе били: многіе же, глядя на него, говорили:

— «Сей человѣкъ — безуменъ: погубилъ свой разсудокъ. Да не случится сіе и съ недругами нашими!»

Бѣсы же, ходя за святымъ Андреемъ въ образѣ черныхъ еѳіоповъ, говорили:

— «О, если бы Богъ не посылалъ на землю другаго подобнаго сему; ибо никто не изсушалъ сердецъ нашихъ такъ, какъ сей человѣкъ, который, не желая работать для своего господина, притворился юродивымъ и насмѣхается надъ всѣмъ міромъ».

И видѣла та женщина, что еѳіопы отмѣчали бьющихъ святаго и говорили между собою:

— «Намъ пріятно, что они безразсудно его бьютъ, ибо за истязаніе невиннаго угодника Божія они будутъ осуждены въ смертный часъ свой, и нѣтъ для нихъ спасенія».

Услыхавъ сіе блаженный, по внушенію Духа Божія, устремился на нихъ какъ пламень, уничтожилъ дивною силою знаменія бѣсовъ и, гнѣваясь на нихъ, сказалъ:

— «Вы не должны отмѣчать бьющихъ меня, ибо я молюсь Владыкѣ моему, да не вмѣнитъ имъ во грѣхъ нанесеніе мнѣ побоевъ. Они дѣлаютъ сіе по невѣдѣнію и, ради невѣдѣнія своего, получатъ прощеніе».

Когда святый говорилъ сіе, внезапно отверзлось, подобно вратамъ, небо и оттуда опустилось надъ святымъ множество прекраснѣйшихъ ласточекъ, а посрединѣ ихъ — большой бѣлоснѣжный голубь, державшій въ своемъ клювѣ золотой масличный листъ. И сказалъ голубь святому человѣческимъ языкомъ:

— «Возьми листъ сей, его прислалъ тебѣ изъ рая Господь Вседержитель, въ знаменіе Своего къ тебѣ благоволенія, ибо ты милуешь и прощаешь наносящихъ тебѣ побои и молишься за нихъ, чтобы сіе не вмѣнилось имъ во грѣхъ».

Съ этими словами голубь опустился на голову святаго. Видя все сіе, благочестивая женщина удивлялась и, придя въ себя послѣ видѣнія, говорила:

— «Сколько свѣтильниковъ имѣетъ Богъ на землѣ, и никто ихъ не знаетъ!»

Много разъ намѣревалась она разсказать о своемъ видѣніи другимъ, но сила Божія удерживала ее. Впослѣдствіи святый Андрей встрѣтилъ ее въ одномъ мѣстѣ и сказалъ ей:

— «Сохраняй мою тайну, Варвара, и того, что ты видѣла, не разсказывай никому, пока я не дойду въ мѣсто селенія дивна, даже до дому Божія (Псал. 41, 5).

— «Честный свѣтильникъ и святый Божій, — отвѣчала Варвара, — если бы я и захотѣла кому разсказать свое видѣніе — то не могу, ибо невидимая Божія сила меня удерживаетъ».

Ходя по городу, святый Андрей встрѣтилъ однажды нѣкоего вельможу и, провидя его жизнь, плюнулъ на него, говоря:

— «Лукавый блудникъ, хулитель Церкви, ты притворяешься, что идешь въ храмъ; ты говоришь: "къ заутрени иду", а самъ идешь къ сатанѣ для скверныхъ дѣлъ. О, беззаконникъ, встающій въ полночь и прогнѣвляющій Бога! Уже наступило время воспріять тебѣ по дѣламъ твоимъ! или ты думаешь, что скроешься отъ страшнаго, всевидящаго и всеиспытующаго ока Божія?»

Услыхавъ сіе, вельможа ударилъ коня и уѣхалъ, дабы не быть посрамленнымъ еще болѣе. По прошествіи нѣсколькихъ дней, онъ тяжко заболѣлъ и сталъ сохнуть. Приближенные переносили его изъ одной церкви въ другую и отъ одного врача къ другому; но сіе не приносило ему никакой пользы. Вскорѣ сей отверженный человѣкъ отошелъ на вѣчное мученіе. Въ одну ночь святый увидалъ около дома того вельможи пришедшаго съ запада ангела Господня. Ангелъ имѣлъ видъ огненнаго пламени и держалъ большую пламенную палицу. Когда ангелъ подошелъ къ больному, то услыхалъ голосъ свыше:

— «Бей сего хулителя, отвратительнаго содомлянина, и, нанося ему удары, говори: "желаешь ли ты еще творить грѣхи и осквернять различныхъ людей? Будешь ли ты ходить для діавольскаго беззаконія, притворяясь, что идешь къ заутрени?"»

Ангелъ сталъ исполнять повелѣнное ему. При семъ голосъ ангела и удары его были слышны, самъ же ангелъ не былъ видѣнъ. Въ такихъ мученіяхъ человѣкъ тотъ испустилъ духъ.

Придя однажды на рынокъ, святый Андрей встрѣтилъ одного инока, котораго всѣ восхваляли за добродѣтельную жизнь. Правда, онъ подвизался, какъ подобаетъ инокамъ, но безъ мѣры былъ склоненъ къ сребролюбію. Многіе изъ жителей города, исповѣдывая ему свои грѣхи, давали ему много золота, для раздачи нищимъ. Онъ же, будучи одержимъ ненасытною страстію сребролюбія, никому не давалъ, а все клалъ въ сумку, и радовался, видя увеличеніе денегъ. Проходя одною съ тѣмъ жалкимъ инокомъ дорогою, блаженный Андрей увидѣлъ прозорливыми очами, что сего сребролюбца обвиваетъ страшный змѣй. Близко подойдя къ иноку, святый сталъ разсматривать того змѣя. Инокъ же, принимая Андрея за одного изъ нищихъ, просящихъ милостыню, сказалъ ему:

— «Богъ тебя помилуетъ, братъ; у меня нѣтъ ничего подать тебѣ».

Отойдя отъ него на небольшое разстояніе, блаженный замѣтилъ, что вокругъ него въ воздухѣ надъ зміемъ написано темными письменами:

— «Корень всякому беззаконію — змій сребролюбія».

Оглянувшись же назадъ, святый замѣтилъ двухъ спорящихъ между собою юношей — одинъ изъ нихъ былъ черенъ и имѣлъ темныя очи, это былъ бѣсъ, другой же, — Божій ангелъ, былъ бѣлый какъ свѣтъ небесный. Черный говорилъ:

— «Инокъ — мой, такъ какъ онъ исполняетъ мою волю. Онъ немилосерденъ и сребролюбивъ — онъ не имѣетъ части съ Богомъ и работаетъ на меня, какъ идолослужитель».

— «Нѣтъ, онъ мой, — возражалъ ангелъ, — ибо постится и молится и притомъ онъ кротокъ и смирененъ».

Такъ они препирались, и не было между ними согласія. И былъ оъ неба голосъ къ свѣтоносному ангелу:

— «Нѣтъ тебѣ части въ томъ чернецѣ, оставь его, потому что онъ не Богу, а мамонѣ работаетъ».

Послѣ сего отступилъ отъ него ангелъ Господень и духъ тьмы получилъ надъ нимъ старѣйшинство. Увидавъ сіе, блаженный Андрей удивлялся, что враждебный демонъ одолѣлъ въ спорѣ свѣтлаго ангела. Встрѣтивъ однажды на улицѣ инока того, святый взялъ его за правую руку и сказалъ:

— «Рабъ Божій, безъ раздраженія выслушай меня, раба твоего, и милостиво прими убогія слова мои, ибо изъ-за тебя постигла меня большая скорбь, и я болѣе не могу переносить, чтобы ты, будучи сперва другомъ Божіимъ, сталъ теперь слугою и другомъ діавола. Ты имѣлъ крылья какъ серафимъ: зачѣмъ же ты предался сатанѣ, чтобы тотъ подрѣзалъ ихъ до основанія? Ликъ у тебя былъ блестящій, какъ молнія: почему же ты потемнѣлъ? Увы мнѣ! ты имѣлъ зрѣніе какъ бы многихъ очей, а нынѣ змѣй тебя совсѣмъ ослѣпилъ. Ты былъ солнцемъ, но зашелъ въ темную и бѣдственную ночь. Зачѣмъ ты, братъ, погубилъ свою душу, зачѣмъ ты подружился съ бѣсомъ сребролюбія, попустилъ ему пребывать съ тобою? зачѣмъ собираегаь золото? развѣ ты будешь похороненъ съ нимъ? вѣдь, послѣ твоей смерти оно другимъ достанется! Неужели хочешь ты, чтобы тебя погубила скупость? Въ то время какъ другіе умираютъ отъ голода, холода и жажды, ты веселишься, взирая на обиліе золота. Таковы ли пути къ покаянію? Таковъ ли уставъ для иноковъ, повелѣвающій пренебрегать суетною жизнію? Такъ ли ты отрѣшился отъ міра и того, чтó въ мірѣ? Такъ ли ты распялся міру и всей его суетѣ? Развѣ ты не слыхалъ Господа, говорящаго: не стяжите злата, ни сребра, ни мѣди, ни двою ризу (Матѳ. 10, 9)? Почему же ты забылъ сіи заповѣди? Вотъ нынѣ или завтра окончится жизнь наша, а яже уготовалъ еси, кому будутъ (Лук. 12, 20)? Развѣ ты не знаешь, что охраняющій тебя ангелъ съ плачемъ удалился далеко отъ тебя, а діаволъ стоитъ подлѣ тебя, и вокругъ шеи твоей обвился змѣй сребролюбія, ты же его не замѣчаешь. Правду тебѣ говорю я, — что проходя мимо, я слышалъ отрицающагося отъ тебя Господа. Умоляю тебя: раздай имѣніе нищимъ, сиротамъ, вдовамъ, убогимъ и странникамъ, не имѣющимъ мѣста, гдѣ преклонить голову. Постарайся же, дабы тебѣ вновь быть другомъ Божіимъ. Если же ты не послушаешь меня — погибнешь лютою смертію. Именемъ Іисуса Христа свидѣтельствую, что ты тотчасъ увидишь діавола».

Послѣ сего онъ прибавилъ:

— «Видишь ли ты его?»

И открылись у инока духовныя очи, и увидѣлъ онъ діавола чернаго какъ еѳіопа, звѣрообразнаго, со страшною пастью; но онъ стоялъ вдали и, при видѣ Андрея, не осмѣливался приблизиться. Тогда инокъ сказалъ святому:

— «Рабъ Божій, я вижу его, и ужасный страхъ объялъ меня; скажи мнѣ: чтó нужно для спасенія души моей?»

Андрей снова сказалъ ему:

— «Повѣрь мнѣ: если ты не послушаешь меня, я нашлю его на тебя, чтобы онъ замучилъ и чтобы о твоемъ посрамленіи услышали не только одни сіи граждане, но и всѣ четыре страны вселенной; берегись же и исполни то, что я тебѣ говорю».

Услыхавъ сіе, инокъ убоялся и обѣщалъ исполнить все, что приказывалъ святый. И тотчасъ Андрей увидѣлъ, что съ востока пришелъ могучій духъ въ образѣ молніи и коснулся того змія, уничтожая силу послѣдняго; змій же, не будучи въ силахъ вынести сіе, превратился въ ворона и исчезъ. Также погибъ и черный еѳіопъ, и снова надъ тѣмъ инокомъ принялъ власть ангелъ Божій. Разставаясь съ инокомъ, блаженный заповѣдалъ ему:

— «Смотри, ничего не разсказывай обо мнѣ, а я стану вспоминать тебя въ моихъ молитвахъ день и ночь, дабы Господь Іисусъ Христосъ направилъ тебя на добрый путь».

Послѣ того инокъ пошелъ и роздалъ нищимъ все свое золото, и еще болѣе былъ впослѣдствіи прославленъ Богомъ и людьми; многіе приносили къ нему золото, чтобы онъ раздавалъ его бѣднымъ. Но онъ приказывалъ жертвователямъ раздавать его своими руками, говоря:

— «Какая для меня польза заботиться о чужомъ сорѣ?»

Въ то время, когда онъ жилъ такъ, какъ подобаетъ иноку, съ радостнымъ лицомъ въ видѣніи явился ему святый Андрей, показалъ ему на полѣ свѣтлое дерево, имѣющее цвѣть сладкаго плода, и сказалъ:

— «Возблагодари Бога, отче, за то, что Онъ исторгъ тебя изъ пасти змія и содѣлалъ твою душу подобной цвѣтоносному дереву. Постарайся же сей цвѣтъ обратить въ плодъ сладкій. Сіе прекрасное дерево, которое ты видишь, есть изображеніе твоей души».

Придя въ себя, инокъ еще болѣе окрѣпъ въ духовномъ дѣланіи и всегда приносилъ благодареніе Богу и угоднику Его Андрею, наставившему его на путь спасенія.

Святый Андрей такъ благоугодилъ Богу и столь возлюбилъ его Господь, что однажды онъ былъ, подобно апостолу Павлу, восхищенъ до третьяго неба (2 Кор. 12, 2) и слышалъ тамъ неизреченные глаголы и созерцалъ незримыя для смертнаго красоты рая. О семъ повѣдалъ онъ самъ передъ своей кончиною вѣрному своему другу Никифору.

Разъ какъ-то случилась суровая зима, и въ Константинополѣ въ продолженіе цѣлыхъ двухъ недѣль стоялъ сильный морозъ; всѣ жилища были занесены снѣгомъ; отъ бури ломались деревья и птицы падали мертвыми на землю, не находя себѣ пищи. Тогда всѣ бѣдняки и нищіе были въ сильной скорби и утѣсненіи; стеная, плача и дрожа отъ стужи, они умирали вслѣдствіе лиженій, голода и холода. Тогда и блаженный Андрей, не имѣя ни пристанища, ни одежды, испытывалъ немалую скорбь вслѣдствіе стужи. Когда онъ, желая хотя на нѣкоторое время укрыться подъ кровлею, приходилъ къ другимъ нищимъ, они гнали его отъ себя палками какъ собаку, крича на него:

— «Пошелъ прочь отсюда, песъ!»

Не имѣя убѣжища отъ прилучившагося бѣдствія и отчаяваясь за самую свою жизнь, онъ сказалъ себѣ:

— «Благословенъ Господь Богъ! Если я умру отъ сей стужи, то пусть умру по любви къ Нему, — но Богъ силенъ подать мнѣ и терпѣніе перенести стужу сію».

Зайдя въ одинъ закоулокъ, святый увидалъ лежащую тамъ собаку и, желая согрѣться отъ нея, легъ съ нею. Но, увидавши его, собака встала и ушла. И сказалъ Андрей самъ себѣ:

— «О, сколь ты грѣшенъ, окаянный. Не только люди, но и псы пренебрегаютъ тобою!»

Когда онъ, такимъ образомъ, лежалъ, дрожа отъ лютаго холода и вѣтра, тѣло же его измерзло и посинѣло, онъ подумалъ, что пришло время послѣдняго его издыханія, и сталъ молиться, чтобы Господь принялъ съ миромъ его душу. И вотъ внезапно онъ ощутилъ въ себѣ внутреннюю теплоту, и, открывъ глаза свои, увидалъ нѣкоего прекраснаго юношу, лицо котораго свѣтилось какъ солнце. Онъ держалъ въ своей рукѣ вѣтвь, покрытую различными цвѣтами. Взглянувъ на Андрея, юноша сказалъ:

— «Андрей, гдѣ ты?»

Андрей отвѣчалъ:

— «Нынѣ я нахожусь во тмѣ и сѣни смертнѣй (Псал. 87, 7).

Тогда явившійся юноша слегка прикоснулся къ лицу Андрея цвѣтущею вѣтвью, которую держалъ въ рукѣ, и сказалъ:

— «Получи оживленіе твоему тѣлу».

Святый Андрей вдохнулъ въ себя благоуханіе тѣхъ цвѣтовъ, оно проникло въ сердце его, согрѣло и оживотворило все тѣло его. Вслѣдъ за симъ онъ услыхалъ голосъ, говорящій:

— «Ведите его, чтобы онъ на время успокоился здѣсь, а потомъ онъ снова возвратится».

Съ этими словами на него нашелъ сладкій сонъ, и онъ увидалъ неизреченныя Божіи откровенія, о коихъ онъ подробно сообщилъ самъ вышеупомянутому Никифору, въ такихъ словахъ:

— «Что со мною было, я не знаю. По Божественному изволенію, я пребывалъ въ теченіи двухъ недѣль въ сладостномъ видѣніи, подобно человѣку, который, сладко проспавъ всю ночь, просыпается утромъ. Я видѣлъ себя въ прекрасномъ и дивномъ раѣ и, удивляясь сему въ душѣ, размышлялъ: "чтó это значитъ? я знаю, что живу въ Константинополѣ, а какъ сюда попалъ — не знаю". И не понималъ я, аще въ тѣлѣ быхъ, или кромѣ тѣла, Богъ вѣсть (2 Кор. 12, 2). Но я видѣлъ себя облеченнымъ въ свѣтлое, какъ-бы изъ молній сотканное, одѣяніе, на головѣ моей лежалъ вѣнокъ, сплетенный изъ многихъ цвѣтовъ; я былъ опоясанъ царскимъ поясомъ и сильно радовался при видѣ той красоты; умомъ и сердцемъ удивлялся я несказанной прелести рая Божія и услаждался, ходя по нему. Тамъ находилось множество садовъ, наполненныхъ высокими деревьями, которыя, колыхаясь своими вершинами, веселили мои очи, и отъ вѣтвей ихъ исходило великое благоуханіе. Одни изъ тѣхъ деревьевъ непрестанно цвѣли, другіе были украшены златовидной листвой, иныя же имѣли плодъ несказанной красоты; сихъ деревьевъ нельзя уподобить по красотѣ ни одному земному дереву, ибо ихъ насадила не человѣческая рука, а Божія. Въ тѣхъ садахъ были безчисленныя птицы съ золотыми, бѣлоснѣжными и разноцвѣтными крыльями. Онѣ сидѣли на вѣтвяхъ райскихъ деревьевъ и такъ прекрасно пѣли, что отъ сладкозвучнаго ихъ пѣнія я не помнилъ себя: такъ услаждалось мое сердце, и я думалъ, что ихъ пѣніе слышно даже на самой высотѣ небесной. Тѣ прекрасные сады стояли по рядамъ, на подобіе того, какъ стоитъ одинъ полкъ противъ другаго. Когда я съ сердечною радостію ходилъ между ними, то увидѣлъ большую, протекающую по срединѣ рая рѣку, которая орошала прекрасные тѣ сады. По обоимъ берегамъ рѣки росъ виноградъ, распростирая лозы, украшенныя листьями и златовидными гроздьями. Тамъ со всѣхъ четырехъ сторонъ вѣяли тихіе и благоухающіе вѣтры, отъ дуновенія коихъ сады колыхались, производя своими листьями чудный шелестъ. Послѣ сего на меня напалъ какой-то ужасъ, и мнѣ показалось, что я стою на верху небесной тверди, предо мною же ходитъ какой-то юноша, съ свѣтлымъ, какъ солнце, лицомъ, одѣтый въ багряницу. Я подумалъ что это — тотъ, который ударилъ меня цвѣтущею вѣтвію по лицу. Когда я ходилъ по его стопамъ, то увидѣлъ Крестъ большой и прекрасный, по виду подобный радугѣ, а кругомъ его стояли огневидные, какъ пламень, пѣвцы и воспѣвали сладостное пѣснопѣніе, славословя Господа, нѣкогда распятаго на Крестѣ. Шедшій предо мною юноша, подойдя ко Кресту, облобызалъ его, и далъ знакъ и мнѣ, чтобы и я облобызалъ Крестъ. Припавъ ко святому Кресту со страхомъ и великою радостію, я усердно лобызалъ его. Лобызая его, я исполнился несказанной духовной сладости и обонялъ благоуханіе сильнѣе райскаго. Пройдя мимо Креста, я посмотрѣлъ внизъ и увидалъ подъ собою какъ-бы морскую бездну. Мнѣ показалось, что я хожу по воздуху; испугавшись, я закричалъ моему путеводителю:

— «Господинъ, я боюсь, какъ бы мнѣ не упасть въ глубину».

Онъ же, обратившись ко мнѣ, сказалъ:

— «Не бойся, ибо намъ необходимо подняться еще выше».

И онъ подалъ мнѣ руку. Когда я ухватился за нее, мы уже находились выше второй тверди. Тамъ я увидалъ дивныхъ мужей, ихъ упокоеніе и непередаваемую на языкѣ человѣческомъ радость ихъ праздника. Послѣ сего мы вошли въ какой-то дивный пламень, который не опалялъ насъ, но только осіявалъ. Я сталъ ужасаться и снова мой путеводитель, обернувшись, подалъ мнѣ руку, и сказалъ:

— «Намъ слѣдуетъ подняться еще выше».

И вотъ послѣ сихъ словъ мы поднялись выше третьяго неба, гдѣ я видѣлъ и слышалъ множество силъ небесныхъ, воспѣвающихъ и славословящихъ Бога. Мы подошли къ какой-то, блистающей, какъ молнія, завѣсѣ, предъ которой стояли великіе и страшные юноши, видомъ подобные какъ бы огненному пламени; лица ихъ сіяли ярче солнце, а въ рукахъ у нихъ было огненное оружіе. Предстоя со страхомъ, увидѣлъ я безчисленное множество небеснаго воинства. И сказалъ мнѣ водившій меня юноша:

— «Когда отверзется завѣса, ты увидишь Владыку Христа. Поклонись же престолу славы Его».

Услыхавъ сіе, я радовался и трепталъ, ибо меня объялъ ужасъ и неизреченная радость. Я стоялъ и смотрѣлъ, ожидая, когда отверзется завѣса. И вотъ какая-то пламенная рука отверзла завѣсу, и я, подобно пророку Исаіи, узрѣлъ Господа моего, сѣдяща на престолѣ высоцѣ и превознесеннѣ, и серафими стояху окрестъ Его (Ис. 6, 1-2). Онъ былъ облеченъ въ багряную одежду; лице Его было пресвѣтло, а очи Его съ любовію взирали на меня. Увидѣвъ сіе, я палъ предъ Нимъ ницъ, поклоняясь пресвѣтлому и страшному престолу славы Его. Какая радость объяла меня при созерцаніи лица Его, того нельзя словами и выразить. Даже и теперь, при воспоминаніи о томъ видѣніи, я преисполняюсь неизреченною радостію. Въ трепетѣ лежалъ я предъ моимъ Владыкою, изумляясь такому Его милосердію, что Онъ попустилъ мнѣ, нечестивцу и грѣшнику, предстать предъ Собою и созерцать Божественную Его красоту. Размышляя о своемъ недостоинствѣ и созерцая величіе моего Владыки, я умилялся и повторялъ про себя слова пророка Исаіи: О, окаянный азъ! Яко сподобихся, человѣкъ сый и нечисты устнѣ имый, Господа моего очима моима видѣти (Ис. 6, 5). И услыхалъ я премилосердаго Творца моего, изрекшаго мнѣ пресладкими и пречистыми Своими устами три Божественныхъ слова, кои такъ усладили сердце мое и разожгли его любовію, что я отъ теплоты духовной весь истаявалъ, какъ воскъ, и исполнилось на мнѣ слово Давидово: бысть сердце мое, яко воскъ, таяй посредѣ чрева моего (Псал. 21, 16). Послѣ сего все небесное воинство воспѣло предивную и неизреченную пѣснь, а затѣмъ, — не понимаю и самъ, какъ — снова очутился я ходящимъ по раю. И размышлялъ я о томъ, что не видалъ Пречистой Госпожи Богородицы. И вотъ я увидалъ мужа, свѣтлаго какъ облако, носящаго Крестъ и говорящаго:

— «Пресвѣтлѣйшую небесныхъ силъ Царицу хотѣлъ ты увидать здѣсь? Но Ея нѣтъ здѣсь. Она удалилась въ многобѣдственный міръ — помогать людямъ и утѣшать скорбящихъ. Я показалъ бы тебѣ Ея святое мѣсто, но теперь нѣтъ времени, ибо тебѣ надлежитъ опять возвратиться туда, откуда ты пришелъ: такъ повелѣваетъ тебѣ Владыка».

Когда онъ говорилъ сіе, мнѣ казалось, будто я сладко уснулъ; затѣмъ, проснувшись, очутился я на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ находился ранѣе, лежащимъ въ углу. И удивился я тому, гдѣ я былъ во время видѣнія, и тому, что сподобился видѣть. Мое сердце исполнилось неизреченной радости, и я возблагодарилъ моего Владыку, изволившаго явить мнѣ такую благодать».

Сіе видѣніе святый Андрей повѣдалъ предъ своею кончиною своему другу Никифору, и взялъ съ него клятву не разсказывать о томъ никому, пока онъ не отрѣшится отъ узъ тѣла. Никифоръ же усердно умолялъ святаго, чтобы онъ сообщилъ ему хотя бы одно изъ тѣхъ трехъ словъ, которыя изрекъ ему Господь; но святый не пожелалъ сего открыть. Такъ святый Андрей, восхищенный, подобно апостолу Павлу, увидалъ то, чего не видало бренное око, слышалъ то, чего не слыхало смертное ухо, и насладился въ откровеніи такими небесными красотами, которыхъ и не представляло себѣ человѣческое сердце (1 Кор. 2, 9). А такъ какъ, при откровеніи небесныхъ тайнъ, онъ не видалъ Пречистой Госпожи Богородицы, то Ее онъ сподобился увидѣть на землѣ въ видѣніи во Влахернской церкви, когда Она, пришедши помогать людямъ, явилась на воздухѣ, съ пророками, апостолами и чинами ангельскими, молясь о людяхъ и покрывая ихъ честнымъ Своимъ омофоромъ. Увидѣвъ Ее, блаженный сказалъ ученику своему Епифанію:

— «Видишь ли ты молящуюся Царицу и Госпожу всѣхъ?»

Епифаній отвѣчалъ:

— «Вижу, отче святый, и ужасаюсь».

Проводя дивное житіе, святый Андрей много чудодѣйствовалъ и претерпѣлъ много поруганій и побоевъ, какъ о томъ сообщается въ отдѣльной книгѣ его житія, написанной Никифоромъ [8]. Онъ предрекалъ будущее и обратилъ къ покаянію многихъ грѣшниковъ. Затѣмъ онъ переселился въ вѣчныя обители [9], до коихъ раньше былъ временно восхищенъ; нынѣ же, водворившись въ нихъ на вѣки, ликуетъ съ ангелами и въ блаженствѣ предстоитъ Богу, Единому въ Трехъ Лицахъ: Отцу и Сыну и Святому Духу, Ему же слава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Левъ VI Мудрый — Византійскій императоръ съ 886 по 912 годъ. Василій Македонянинъ, его отецъ, царствовалъ оъ 867 по 886 г. и. началъ собою т. н. Македонскую династію.
[2] Во всѣхъ славянскихъ житійныхъ спискахъ св. Андрей Юродивый называется славяниномъ, по греческому подлиннику — скиѳъ; но такъ въ продолженіе долгаго времени греки ошибочно называли и восточныхъ славянъ, смѣшивая ихъ съ обитавшимъ прежде въ восточной Европѣ дикимъ кочевымъ народомъ — скиѳами.
[3] Юродство — значитъ собственно безуміе. — Юродство о Христѣ представляетъ собою особый, высшій видъ христіанскаго подвижничества. Одушевляемые горячею ревностію и пламенною любовью къ Богу, юродивые Христа ради, не довольствуясь всѣми другими лишеніями и самоотреченіями, отрекались отъ самаго главнаго отличія человѣка въ ряду земныхъ существъ — отъ обычнаго употребленія разума, добровольно принимая на себя видъ безумнаго человѣка, не знающаго ни приличія, ни чувства стыда, — дозволяющаго себѣ иногда, повидимому, соблазнительныя дѣйствія. При полномъ самосознаніи, представляясь умалишенными, юродивыя Христа ради подвергались непрестаннымъ оскорбленіямъ, были почти всѣми оставлены и отвержены; живя въ обществѣ, они были не менѣе одиноки, какъ и живущіе въ дикихъ пустыняхъ. Отказавшись совершенио отъ всякой собственности, отъ всѣхъ удобствъ и благъ жизни, свободные отъ всякихъ привязанностей къ земнону, не имѣя опредѣленнаго пристанища и подвергаясь всѣмъ случайностямъ безпріютной жизни, эти избранники Божіи были какъ-бы пришельцами изъ другого міра. Пища, одежда, жилище, казалось, не составляли для нихъ существенной потребности и необходимой жизненной принадлежности. При всемъ томъ, юродивые сохраняли всегда возвышенный духъ, непрестанно возводили очи ума и сердца своего къ Богу, постоянно горя духомъ предъ Нимъ. Перенося безвинно столько оскорбленій и лишеній они были чужды и духовной гордости, считая себя великими грѣшниками. Юродство Христа ради — это произвольное, постоянное мученичество, постоянная борьба противъ себя, противъ міра и діавола, и притомъ борьба — самая трудная и жестокая. — Лишенные, повидимому, простого — здраваго смысла человѣческаго, юродивые совершали однако такіе гражданскіе подвиги любви къ ближнимъ, какіе недоступны другимъ людямъ. Не стѣсняясь говорить правду въ глаза никому, они своими словами или необыкновенными поступками то грозно обличали и поражали людей несправедливыхъ и грѣшныхъ, часто могучихъ и сильныхъ міра, то радовали и утѣшали людей благочестивыхъ и богобоязненныхъ. Юродивые нерѣдко вращались среди самыхъ порочныхъ членовъ общества, съ цѣлью исправить ихъ и спасти, и многихъ изъ такихъ отверженныхъ возвращали на путь истины и добра. Имѣя даръ предсказывать будущее, они молитвами своими нерѣдко избавляли согражданъ отъ грозившихъ имъ бѣдствій и отвращали отъ нихъ гнѣвъ Божій. — При всей трудности, подвигъ городства требовалъ отъ святыхъ подвижниковъ и высокой мудрости, чтобы безславіе свое обращать во славу Божію и въ назиданіе ближнимъ, не допуская въ смѣшномъ ничего грѣховнаго, въ кажущемся неблагопристройнымъ ничего соблазнительнаго, или обиднаго для другихъ. — Первые подвижники юродства о Христѣ явились весьма рано, въ колыбели первоначальнаго иночества — Египтѣ, во второй половинѣ IV вѣка.
[4] Св. Симеонъ Христа ради юродивый подвизался въ Сиріи, въ Едесѣ, около 590 года. Память его совершается 21-го іюля.
[5] Въ русскомъ переводѣ: «потому что немудрое Божіе премудрѣе человѣковъ». Буйство о Христѣ, то, что міръ считаетъ безуміемъ, и есть высшая, истинная премудрость, въ противоположность премудрости вѣка сего, которая есть безуміе предъ Богомъ. Это потому, что премудрость человѣческая, предоставленная только себѣ, не привыкши прислушиваться къ голосу откровенія и разума Божія, впадаетъ въ заблужденія, отвергаетъ высокія, спасительныя истины, о всемъ судитъ кичливо и разрушительно. Напротивъ, буйство о Христѣ ничего не испытываетъ, а все смиренно принимаеть вѣрою; оно кажетея безумiемъ въ глазахъ міра сего, но оно то и есть истинная премудрость, которая, по апостолу, первѣе чиста есть, потомъ же мирна, кротка, благопокорлива, исполнь милости и плодовъ благихъ, несумнѣнна и нелицемѣрна (Іак. 3, 17). Эта премудрость некнижныхъ дѣлаетъ премудрѣе ученыхъ міра сего. Вышепреведенныя слова апостола, вмѣстѣ съ послѣдующими, приложимыя къ свв. апостоламъ и ко многимъ святымъ Божіимъ, особенно приложимы къ юродивымъ Христа ради: буее Божіе, премудрѣе человѣкъ есть, и немощное Божіе крѣпчае человѣкъ есть... буяя міра избра Богъ, да премудрыя посрамитъ, и немощная міра избра Богъ, да посрамитъ крѣпкая, и худородная міра и уничиженная избра Богъ, и не сущая (ничего не значущее), да сущая (значущее) упразднитъ. Эти слова ап. Павла могутъ служить прекраснымъ поясненіемъ и какъ-бы характеристикой великаго подвига юродства о Христѣ.
[6] Текстъ приведенъ съ измѣненіемъ, согласно еврейскому тексту (по слав. переводу: единаго). Т. е. Ты, Господи, Единъ даешь мнѣ безопасность и покой.
[7] Здѣсь очевидно разумѣется знаменитая пурпуровая римская колонна, воздвигнутая Константиномъ Великимъ въ благодарную память о побѣдѣ, одержанной надъ Максенціемъ силою Креста Христова, и имъ же перевезенная впослѣдствіи въ Константинополь.
[8] Въ Греческомъ подлинникѣ житія св. Андрея юродиваго, въ заключеніи, писатель говоритъ: «Я, Никифоръ, милостію Вседержителя Бога, причисленный къ іереямъ Великія церкви царствующаго града, именуеныя Премудрости (Софіи) Божіей (т. е. Софійокаго собора), написалъ чудную и достославную жизнь честнаго во святыхъ отца Андрея, какъ видѣлъ своими собственньгаи очами и узналъ отъ славнаго Епифанія, бывшаго послѣ архіерея».
[9] Св. Андрей юродивый скончался 66 лѣтъ отъ роду. Кончина его послѣдовала около 936 г.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга вторая: Мѣсяцъ Октябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 52-74.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0