Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 25.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Ноябрь.
День двадцать третій.

Житіе святаго Митрофана, епископа Воронежскаго [1].

Половину своей жизни угодникъ Божій провелъ въ міру: былъ женатъ, имѣлъ сына и проходилъ должность приходскаго священника. Мѣстомъ пастырскаго служенія іерея Михаила было село Сидоровское [3]. Болѣе ничего неизвѣстно о мірской жизни святителя. Но его строго-христіанское воспитаніе, послѣдующая Богоугодная жизнь и самоотверженная архипастырская дѣятельность безъ сомнѣнія говорятъ о томъ, что для своего прихода священникъ Михаилъ былъ пастыремъ, полагающимъ душу за своихъ овецъ, а для своей семьи — мудрымъ руководителемъ и любящимъ отцомъ. Нѣжная заботливость святителя о своемъ сынѣ Іоаннѣ сквозитъ въ письмахъ, сохранившихся отъ времени его епископскаго служенія [4].

На сороковомъ году своей жизни угодникъ Божій лишился супруги и тогда же рѣшилъ отречься отъ міра, чтобы безпрепятственно служить Богу. Онъ поселился въ Золотниковской пустыни въ честь Успенія Божіей Матери [5]. Здѣсь въ 1663 году священникъ Михаилъ былъ постриженъ въ иночество съ именемъ Митрофана. Къ сожалѣнію, ничего неизвѣстно о подвигахъ святаго Митрофана въ тихой пустыни. Слѣдуя ученію Евангелія, онъ старался скрыть свои подвиги отъ людскихъ взоровъ и далъ обѣтъ окончить жизнь и быть погребеннымъ въ Золотниковской пустыни; такъ ему была дорога мирная сѣнь скромной обители.

Но Господь судилъ святому Митрофану иной, высшій жребій духовнаго водительства другими. Не смотря на стараніе подвижника укрыться отъ славы человѣческой, богоугодная жизнь его сдѣлалась извѣстна для окрестнаго населенія: спустя три года по вступленіи святаго въ Золотниковскую обитель, братія сосѣдняго Яхромскаго Космина монастыря [6], не имѣвшая въ то время настоятеля, обратилась вмѣстѣ съ крестьянами монастырскихъ вотчинъ съ просьбой къ духовной власти поставить игуменомъ ихъ обители извѣстнаго своей строгой жизнью инока Митрофана. Просьба была исполнена: въ іюнѣ 1665 года блюстителемъ патріаршей каѳедры митрополитомъ Сарскимъ и Подонскимъ Павломъ [7] инокъ Митрофанъ «благословенъ во игуменскій чинъ». Во всю свою послѣдующую жизнь угодникъ Божій сильно скорбѣлъ, что не могъ выполнить обѣта объ безъисходномъ пребываніи на мѣстѣ своего постриженія, хотя онъ нарушилъ его не самовольно, а по иноческому послушанію. Въ Яхромскомъ монастырѣ святый Митрофанъ былъ настоятелемъ почти десять лѣтъ. Насаждая среди братіи духъ благочестія, святый игуменъ заботился и о внѣшнемъ процвѣтаніи обители. Вскорѣ послѣ вступленія въ управленіе монастыремъ, онъ пріобрѣлъ для него богато украшенное Евангеліе [8]; затѣмъ, видя тѣсноту монастырскаго храма, святый Митрофанъ съ помощію благотворителей соорудилъ новый, болѣе обширный, во имя Всемилостиваго Спаса Нерукотвореннаго Его образа, при чемъ снабдилъ этотъ храмъ новою церковною утварію. И доселѣ цѣлы эти памятники ревности святаго Митрофана о домѣ Божіемъ: евангеліе хранится въ Яхромскомъ монастырѣ и храмъ, построенный заботами святаго, стоитъ донынѣ: на стѣнахъ храма надписи, свидѣтельствующія о трудахъ его строителя — святаго Митрофана [9].

Въ 1675 году управленію святаго Митрофана, какъ «мужа благоговѣйнаго и добродѣтельнаго» патріархъ Іоакимъ [10] поручилъ другую, болѣе обширную и славную Унженскую обитель во имя Живоначальныя Троицы [11]. Унженская обитель пользовалась милостями царей дома Романовыхъ. Она была знакома царю Михаилу Ѳеодоровичу еще до вступленія его на Россійскій престолъ [12]: въ 1612 году или началѣ 1613 года онъ съ матерью своею, инокиней Марѳой Іоанновной пріѣзжалъ въ обитель и молился преподобному Макарію о возвращеніи отца своего, митрополита Ростовскаго Филарета, томившагося въ плѣну у Поляковъ [13]. Въ 1619 году Михаилъ Ѳеодоровичъ совершилъ въ торжественно-царской обстановкѣ путешествіе въ монастырь преподобнаго Макарія по своему обѣту «за нѣкоторыя угодника Божія чудеса и помощь, оказанную великому государю и родителемъ его во время ихъ печали». Со времени царскаго посѣщенія Унженская обитель, по волѣ Михаила Ѳеодоровича, была учинена «наравнѣ съ Соловецкимъ монастыремъ», а игумены ея получили право ежегоднаго пріѣзда въ Москву къ царю и патріарху съ образомъ преподобнаго Макарія и со святой водой послѣ дней празднованія преподобному Макарію, приходившихся на 19 января и 25 іюля. Такимъ путемъ Унженскіе игумены получили личный доступъ къ царю и патріарху, что имѣло важное значеніе для обители, особенно въ случаѣ какихъ-либо дѣлъ. Не меньшую любовь и вѣру къ пренодобному Макарію Унженскому имѣлъ и внукъ царя Михаила, Ѳеодоръ Алексѣевичъ [14], у котораго было сильное желаніе видѣть обитель и поклониться гробу преподобнаго. Высокое покровительство царствующаго дома благопріятно отразилось на внѣшнемъ положеніи обители, которая изъ малозамѣтной и немногочисленной становится знаменитой, многолюдной и богатой, обладающей многочисленными вотчинами, обширнымъ и разнообразнымъ хозяйствомъ.

Назначеніе святаго Митрофана игуменомъ такой обители показываетъ, какъ патріархъ Іоакимъ почиталъ его за благочестіе и мудрую распорядительность, и слѣдуетъ признать это тѣмъ болѣе, что обстоятельства внутренней жизни обители требовали особенной внимательности при выборѣ настоятеля ей. Послѣдніе годы правленія предшественника святаго Митрофана, игумена Никиты, были для Унженской обители очень тяжелы. Въ 1671 году были обрѣтены честныя мощи основателя монастыря пренодобнаго Макарія; по распоряженію игумена они были положены въ издавна устроенной поверхъ могилы преподобнаго гробницѣ съ изображеніемъ почившаго угодника Божія на верхней доскѣ. Ежегодно начали совершать празднованіе въ память открытія мощей. Но это радостное событіе омрачилось печалью: игуменъ и братія «содержимые простотою» не сообщили объ открытіи мощей ни патріарху, ни царю. Черезъ четыре года по доносу одного монаха, недовольнаго игуменомъ Никитою, поднялось объ этомъ дѣло. Начавшееся по распоряженію патріарха слѣдствіе окончилось тѣмъ, что открытыя мощи были положены подъ спудъ, а Никита лишенъ былъ игуменства и сосланъ «подъ началъ въ послушники» въ Желтоводскій монастырь [15].

Въ столь тяжелую годину патріархъ Іоакимъ далъ въ руководители Унженской обители никого иного, какъ святаго Митрофана, надѣясь, что онъ сумѣетъ укрѣпить вѣру и вселить миръ въ смятенныхъ сердцахъ братіи и множества богомольцевъ, приходившихъ на поклоненіе чудотворцу Макарію. И дѣйствительно, обитель получила теперь себѣ надежнаго и опытнаго руководителя. Святый Митрофанъ управлялъ Унженскимъ монастыремъ почти семь лѣтъ. Здѣсь, какъ и въ Яхромской обители, его трудами былъ сооруженъ въ честь Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы теплый каменный храмъ съ трапезою и колокольнею, при чемъ святый украсилъ его утварію и иконами; нѣкоторыя изъ мѣстныхъ иконъ сохранились отъ того времени донынѣ. Церковь была освящена въ 1680 году, черезъ три года послѣ закладки; за благословенною грамотою на освященіе храма святый Митрофанъ ѣздилъ лично въ Москву зимою этого года. Въ храмѣ преп. Макарія, основателя обители, находится образъ Спасителя съ надписью: «1680 года, по обѣщанію монаха Митрофана».

Эти памятники благочестиваго храмоздательства свидѣтельствуютъ о горячей любви святаго Митрофана къ благолѣпію дома Божія. Къ сожалѣцію, нѣтъ свѣдѣній, которыя изображали бы намъ дѣятельность святаго игумена, направленную къ созиданію храма Божія въ душахъ ввѣреннаго ему словеснаго стада. Но что она была благотворна, объ этомъ краснорѣчиво говоритъ то довѣріе, какое питалъ патріархъ Іоакимъ къ Унженскому игумену. Видя вѣроятно, какъ онъ мудро правитъ своею обителью, патріархъ поручилъ ему исполненіе важныхъ дѣлъ, лежащихъ на обязанности другихъ лицъ. Въ 1677 году, по повелѣнію патріарха Іоакима, Унженскій игуменъ «дозиралъ святыя церкви въ ветлужскихъ селѣхъ». Въ томъ же году, по приказанію патріарха, онъ совмѣстно съ поповскими старостами отбиралъ въ городахъ Галичѣ и Юрьевцѣ Повольскомъ съ уѣздами, въ монастырскихъ, соборныхъ, приходскихъ и ружныхъ церквахъ старопечатные служебники, а вмѣсто нихъ раздавалъ безденежно служебники новой печати. Вскорѣ святый Митрофанъ получилъ новое, уже постояннос служебное назначеніе. Онъ былъ поставленъ десятильникомъ. Унженская обитель принадлежала къ обширной Галицкой десятинѣ [16] патріаршей епархіи. Десятильничій дворъ, гдѣ сосредоточивалось управленіе этой десятиной, былъ въ городѣ Галичѣ, отдаленномъ отъ обители. Обширность десятины и многочисленность входившихъ въ нее церквей создавали большое неудобство въ надзорѣ за духовенствомъ. Поэтому въ 1680 году, незадолго до оставленія святымъ Митрофаномъ настоятельства въ Унженской обители, изъ Галичской десятины были выдѣлены и вновь образованы двѣ особыя десятины: Усольская и Унженская. Завѣдываніе Унженскою десятиною, въ составъ которой вошло 94 церкви, было поручено игуменамъ Макарьева монастыря. Въ городѣ Унжѣ былъ устроенъ «десятильничій дворъ» или приказъ духовныхъ дѣлъ, гдѣ предсѣдательствовали Унженскіе игумены. Святый Митрофанъ такимъ образомъ былъ первымъ десятильникомъ Унженской десятины.

Богоугодная жизнь святаго Митрофана привлекала къ нему почитателей, которые выражали свое уваженіе къ Унженскому игумену пожертвованіями въ его монастырь. Среди нихъ по любви къ святому и щедрымъ пожертвованіямъ въ обитель выдавался приближенный къ царю бояринъ Богданъ Матѳеевичъ Хитрово [17]. До сихъ поръ сохранились вклады этого боярина и жены его Марины: икона преподобнаго Макарія Унженскаго, пожертвованная «по обѣщанію» въ 1679 году, напрестольное евангеліе, подаренное царемъ Ѳеодоромъ Алексѣевичемъ боярину, а имъ, послѣ сооруженія богатаго оклада, отданное въ Унженскую обитель, и синодикъ «для вѣчнаго поминовенія» родителей Хитрово. И игуменъ Митрофанъ любилъ боярина за любовь его къ обители.

Во время настоятельства святаго Митрофана икону преподобнаго Макарія, находившуюся на его гробницѣ, приносили, по распоряженію благочестиваго царя, изъ Унженскаго монастыря въ Москву, во дворецъ. Царь «со всѣмъ своимъ пресвѣтлымъ домомъ» воздалъ честной иконѣ, «яко самому великому угоднику Божію Макарію», поклоненіе, совершивъ предъ нею «молебныя пѣнія». Потомъ онъ приказалъ сдѣлать на икону новое украшеніе изъ золота и серебра, которыя были выданы изъ царскихъ сокровищъ. Отпуская обратно честную икону, царь провожалъ ее со своимъ «синклитомъ съ пѣніемъ и со священнымъ чиномъ до уреченнаго мѣста». Нѣтъ сомнѣнія, что икону сопровождалъ въ Москву самъ настоятель обители святый Митрофанъ. Личныя свиданія набожнаго царя со святымъ старцемъ и бесѣды съ нимъ западали въ его душу, и царь относился къ подвижнику съ глубокимъ уваженіемъ. Объ этомъ свидѣтельствуютъ многочисленныя царскія грамоты, дарованныя Унженскому монастырю въ то время, когда настоятелемъ его былъ святый Митрофанъ: въ этихъ грамотахъ или вновь жаловались или подтверждались прежнія льготы обители.

Благоговѣйная любовь къ преподобному Макарію и уваженіе къ святому Митрофану побудили царя Ѳеодора избрать Унженскаго игумена во епископа новоучрежденной Воронежской епархіи [18]. На Московскомъ соборѣ 1681-1682 годовъ въ числѣ мѣръ для борьбы съ усиливавшимся расколомъ старообрядчества и въ цѣляхъ содѣйствія большему распространенію христіанскаго просвѣщенія среди православныхъ положено было увеличить число епархій и между прочимъ рѣшено открыть новую каѳедру — Воронежскую. На эту каѳедру, по желанію царя, и избранъ святый Митрофанъ, еще ранѣе, года за полтора вызванный изъ Унженской обители въ Москву на чреду священнослуженія. Современники объясняютъ это избраніе высокою подвижническою жизнію святаго Митрофана, «мужа воистину праведна и свята», а также — желаніемъ благочестиваго царя возвеличить Унженскую обитель возведеніемъ на епископскую каѳедру ея настоятеля, въ которомъ онъ видѣлъ намѣстника преподобнаго Макарія по игуменству и ученика его по жизни.

2 апрѣля 1682 года святый Митрофанъ былъ посвященъ въ епископа патріархомъ Іоакимомъ съ шестнадцатью архипастырями. Святителю было тогда 58 лѣтъ отъ рода. Послѣ своего посвященія святитель Митрофанъ прожилъ довольно продолжительное время въ Москвѣ, съ апрѣля до половины августа. Новоучрежденная епархія нуждалась первоначально въ его заботахъ здѣсь, въ столицѣ, гдѣ находилась высшая духовная и свѣтская власть: такъ въ Москвѣ, вскорѣ послѣ хиротоніи, святый Митрофанъ возбудилъ вопросъ объ отводѣ мѣста въ городѣ Воронежѣ подъ соборную церковь и подъ дворъ епископу съ домовыми людьми. Кромѣ того, первопрестольнику Воронежскому нужно было запастись и совѣтами опытныхъ людей, а также — пріобрѣсти предметы, необходимые для богослуженія. Между прочимъ изъ домовой архіерейской казны Рязанскаго митрополита святому Митрофану были выданы книги, епископское облаченіе, посохъ, кресты; изъ нея же получены имъ были и деньги [19].

28 апрѣля скончался благочестивый царь Ѳеодоръ Алексѣевичъ и святитель Митрофанъ, чередуясь съ другими бывшими въ Москвѣ епископами, совершалъ установленное поминовеніе по усопшемъ государѣ. 25-го іюня святитель участвовалъ въ вѣнчаніи на царство юныхъ государей — Іоанна и Петра Алексѣевичей [20], при чемъ въ числѣ другихъ священнослужителей поднесъ патріарху Іоакиму для врученія царямъ державу.

Лѣто, проведенное святителемъ въ Москвѣ послѣ хиротоніи, было тяжелымъ временемъ волненій государственныхъ и церковныхъ. На его глазахъ происходили кровавыя неистовства стрѣльцевъ (15, 16 и 17 мая), державшихъ въ постоянной тревогѣ и правительство и народъ въ продолженіи всего лѣта 1682 года. Воронежскій епископъ присутствовалъ 5 іюля на соборѣ въ грановитой палатѣ, устроенномъ для преній съ раскольниками, и былъ свидѣтелемъ дикихъ проявленій необузданнаго фанатизма невѣжественныхъ защитниковъ старины: ихъ предводитель, Суздальскій попъ Никита Пустосвятъ, не стѣсняясь присутствіемъ на соборѣ правительницы Софіи, вдовой царицы Наталіи Кирилловны и патріарха, даже нанесъ побои Холмогорскому архіепископу Аѳанасію, когда тотъ обратился къ нему со словомъ увѣщанія [21]. Безъ сомнѣнія, эти печальныя событія глубоко запали въ душу святаго Митрофана, — и святитель до гроба ревностно заботился какъ объ устроеніи церковной жизни, такъ и о благѣ государственномъ. Впослѣдствіи онъ самъ напоминалъ въ челобитныхъ государямъ, что былъ отпущенъ изъ Москвы въ Воронежъ въ «смутное время», почему и архіерейскій домъ его оставленъ въ забвеніи, не имѣя вотчинъ и угодій.

Тяжелый подвигъ епископскаго служенія для святителя Митрофана увеличивался нестроеніями его новоучрежденной епархіи. Воронежскій край былъ лишь недавно заселенъ; городъ Воронежъ еще не насчитывалъ себѣ тогда и ста лѣтъ [22]. Первые поселенцы здѣсь были невольные, согнанные сюда правительствомъ изъ разныхъ селъ и городовъ Россіи для охраны края отъ нападеній Крымскихъ Татаръ; къ нимъ впослѣдствіи присоединились бѣглецы, покидавшіе, по тяжелымъ условіямъ жизни, родныя мѣста и искавшіе приволья въ Придонской украйнѣ; были здѣсь и выходцы изъ Приднѣпровья, укрывавшіеся отъ польскихъ притѣсненій. Это разнообразное населеніе Придонскаго края было подчинено въ церковномъ отношеніи Рязанскимъ митрополитамъ, но въ дѣйствительности оно лишено было епископскаго руководительства и надзора: при обширности Рязанской епархіи, имѣвшей болѣе 1200 церквей [23], Рязанскіе архипастыри едва ли посѣщали городъ Воронежъ, не говоря уже объ уѣздѣ, а потому они не могли имѣть пастырскаго вліянія на этотъ отдаленкый край своей епархіи. Все это печальнымъ образомъ отражалось на состояніи вѣры и нравовъ населенія: свѣтъ Евангельскаго ученія не проникъ въ жизнь народа.

Многіе христіане того края не только носили языческія имена, но и жили по язычески: сильно пьянствовали; семейный бытъ расшатывался такими пороками, о которыхъ и говорить не пристойно; богослуженіе посѣщалось рѣдко. Неуваженіе къ храму и духовенству даже среди высшаго слоя населенія — помѣщиковъ доходило до того, что были случаи, когда служба Божія прерывалась непристойной перебранкой, а храмъ Божій дѣлался мѣстомъ избіенія священника. Такія происшествія показываютъ, какъ было слабо религіозно-нравственное вліяніе на пасомыхъ не только со стороны высшей церковной власти, но и со стороны приходскаго духовенства. А происходило это отъ того, что само духовенство стояло невысоко по своей жизни. Первыми священниками новонаселеннаго края были «сведенцы» изъ другихъ селъ и городовъ и, можно думать, то были не лучшіе изъ священниковъ. Впослѣдствіи, съ возрастаніемъ церквей въ Воронежской епархіи, возрастало и число пастырей, при чемъ становились священниками или потомки первыхъ священниковъ, или простецы изъ мірянъ, то-есть малограмотные крестьяне, которые затруднялись подписать свое собственное имя, такъ что за нихъ требовалось постороннее рукоприкладство. Къ тому же и такихъ пастырей, которые были въ состояніи лишь совершать богослуженіе, недоставало. По пространству Воронежская епархія была обширна, но церквей въ ней было мало, — всего 182, такъ что въ иныхъ мѣстахъ верстъ на 60, на 80 не было храма. И всетаки духовенства не хватало на всѣ храмы: нерѣдко, по отсутствію пастырей, церкви стояли «безъ пѣнія», и населеніе привыкало къ безпоповскому строю жизни, что создавало здѣсь чрезвычайно благопріятную почву для развитія раскола. И дѣйствительно, хорошо извѣстно, что Придонскій край былъ однимъ изъ излюбленныхъ убѣжищъ для раскольниковъ. Раскольники построили пустыньки и отсюда съ особеннымъ удобствомъ прививали православнымъ если не расколъ, то нерасположеніе къ церкви и ея пастырямъ: малопросвѣщенные христіане, числящіеся православными, безбоязненно посѣщали эти пустыньки, считая ихъ устроителей принадлежащими къ православной церкви и такимъ путемъ удалялись отъ церкви.

Не находило надлежащаго удовлетворенія своимъ духовнымъ нуждамъ населеніе Придонскаго края и въ монастыряхъ, которые возникли здѣсь главнымъ образомъ въ первой половинѣ XVII вѣка: не столько монастыри дѣйствовали благотворнымъ образомъ на жизнь окружающихъ мірянъ, сколько послѣдніе вносили въ ихъ внутренній строй чуждый и пагубный духъ мірской жизни. Монастыри эти были малочисленны и притомъ находились въ постоянной опасности ограбленія или отъ Крымскихъ Татаръ или отъ полуразбойничьихъ шаекъ, бродившихъ въ краѣ подъ видомъ «воинскихъ людей», состоящихъ на государственной службѣ. Это побуждало монастыри искать себѣ защитниковъ среди мѣстнаго населенія, съ которымъ они приходили въ очень близкое соприкосновеніе. Благодаря военному положенію страны среди жителей Придонскаго края было много инвалидовъ, выбывшихъ изъ рядовъ охранителей украйны; много было вдовъ и сиротъ, оставшихся безъ кормильцевъ, убитыхъ въ стычкахъ съ Татарами. И вотъ, при отсутствіи богоугодныхъ заведеній — богадѣленъ и пріютовъ, монастыри и наполнялись инвалидами, вдовами и сиротами; нѣкоторые изъ монастырей даже и основывались отчасти съ этой цѣлью, при чемъ мѣстное населеніе помогало устроенію монастыря и оказывало ему дальнѣйшую поддержку. Но эта близость къ міру вредно отзывалась на жизни обителей: попавшіе въ монастыри не рѣдко безъ призванія, насельники ихъ втягивались въ хозяйственныя хлопоты, удѣляя имъ болѣе вниманія, нежели дѣлу собственнаго спасенія: монастыри стали походить больше на помѣстья. Изъ-за хозяйственныхъ угодій у многихъ монастырей Придонья бывали не только судебныя тяжбы, но и вооруженныя столкновенія съ населеніемъ. Уклоненіе иноковъ съ пути своихъ обѣтовъ тѣмъ болѣе усиливалось, что жертвователи-міряне вмѣшивались во внутреннюю жизнь монастырей, тогда какъ вліяніе духовной власти на нихъ, по причинѣ отдаленности каѳедральнаго города Рязани, было крайне слабо. Здѣсь не мало было чернецовъ, которые бѣжали сюда изъ монастырей Москвы и прочихъ епархій, чтобы жить на свободѣ, «вѣдая, что здѣсь не обрѣталось архіерейства». Своевольные монахи, почти не знавшіе въ дѣйствительности епископскаго надзора, опираясь на поддержку мірянъ, иногда открыто противились распоряженіямъ духовной власти, такъ что епископъ принужденъ былъ искать управы на ослушниковъ у царя или патріарха.

Вообще край требовалъ для своего церковнаго устройства большихъ трудовъ, заботъ и настойчивости. И святый Митрофанъ хорошо понималъ это: въ одной изъ своихъ челобитныхъ онъ даетъ такой отзывъ о своей епархіи: «у насъ мѣсто украинское и всякаго чину люди обыкли жить не подвластно, по своей волѣ».

Въ концѣ августа 1682 года святитель Митрофанъ прибылъ въ Воронежъ и вскорѣ обратился къ священникамъ своей, вновь открытой епархіи съ архипастырскимъ посланіемъ. Чтобы внѣдрить начала христіанской жизни въ своей паствѣ святитель нуждался въ сотрудничествѣ со стороны своихъ ближайшихъ помощниковъ — пресвитеровъ, но для этого нужно было еще въ нихъ самихъ прежде зажечь огонь святой ревности о спасеніи ввѣренныхъ имъ душъ. И вотъ святитель въ простыхъ, но одушевленныхъ словахъ посланія выясняетъ пресвитерамъ высокое призваніе пастыря, указываеть три его главныя обязанности и прекрасно подобранными изреченіями изъ Священнаго Писанія убѣждаетъ къ нелѣностному ихъ исполненію. Приводимъ отъ начала до конца посланіе святаго Митрофана.

— «Честные іереи Бога Вышняго! писалъ святитель, вожди словеснаго стада Христова! Вы должны имѣть свѣтлыя очи ума, просвѣщенныя свѣтомъ разумѣнія, чтобы вести другихъ по правому пути; по слову Господа, вы должны быть самымъ свѣтомъ: вы есте свѣтъ міра (Матѳ. 5, 14). Вы, пастыри, должны преподавать овцамъ словеснымъ приготовленную манну слова Божія, подобно тому, какъ ангелы приготовляли чувственную манну въ пустынѣ. Вы, какъ ходатаи, должны въ молитвахъ вашихъ подражать Моисею и Павлу, которые съ такою ревностію молились Богу за людей своихъ! Моисей говорилъ Богу: и нынѣ, аще оставиши имъ грѣхъ ихъ, остави: аще же ни, изглади мя из книги Твоея, въ нюже вписалъ еси (Исх. 32, 32). Павелъ говоритъ: молилъ быхъ ся бо самъ азъ отлученъ быти отъ Христа по братіи моей, сродницѣхъ моихъ по плоти, иже суть Израилите (Рим. 9, 3). Такъ и вамъ подобаетъ ревновать о спасеніи людей Божіихъ. Добрые пастыри были таковы, что готовы были души свои положить за овцы (Іоан. 10, 11. 15). Такъ и вы устрояйте себя. Пасите, еже въ васъ, стадо Божіе, посѣщающе не нуждею, но волею и по Бозѣ, ниже неправедными прибытки, но усердно (1 Петр. 5, 2). Христосъ Спаситель, когда вручалъ святому апостолу Петру пасеніе овецъ Своихъ, трижды говорилъ ему: паси (Іоан. 21, 15-17). Это, очевидно, для того, что пастыри трояко пасутъ врученное имъ стадо: словомъ ученія, молитвою и силою святыхъ таинствъ, наконецъ образомъ жизни. Эти три вида пасенія и вы усердно выполняйте: преподавайте людямъ слово ученія, показывайте на себѣ примѣръ доброй жизни, усердно возносите молитвы къ Богу о врученной вамъ паствѣ, старайтесь преподавать имъ святыя таинства, то-есть просвѣщайте невѣрующихъ святымъ крещеніемъ, согрѣшившихъ послѣ крещенія старайтесь приводить къ покаянію и исправленію жизни, достойныхъ сподобляйте пречистыхъ Таинъ Тѣла и Крови Христовыхъ, заботьтесь о больныхъ, особенно чтобы не отходили изъ этой жизни безъ Святыхъ Таинъ и не лишались послѣдняго елеосвященія. Вмѣстѣ съ Божественнымъ Павломъ засвидѣтельствую убо азъ предъ Богомъ и Господемъ Іисусъ Христомъ, хотящимъ судити живымъ и мертвымъ въ явленіи Его и Царствіи Его: проповедуйте слово, настойте благовременнѣ и безвременнѣ, обличайте, запрещайте, умоляйте со всякимъ долготерпѣніемъ и ученіемъ (2 Тим. 4, 1-2). И молю вы, братіе, вразумляйте безчинныя, утѣшайте малодушныя, заступайте немощныя, долготерпите ко всѣмъ, непрестанно молитеся. О всемъ благодарите: сія бо есть воля Божія о Христѣ Іисусѣ въ васъ (1 Сол. 5, 14. 17-18). Образъ будите вѣрнымъ словомъ, житіемъ, любовію, духомъ, вѣрою, чистотою (1 Тим. 4, 12), ни едино ни въ чемъ же дающе претыканіе, да служеніе безпорочно будетъ, но во всемъ представляйте себе яко Божія слуги (2 Кор. 6, 3-4). Если все это соблюдете, то воистину явльшуся Пастыреначальнику, пріимете неувядаемый славы вѣнецъ (1 Петр. 5, 4). О! еслибы получить всѣмъ намъ сію славу, благодатію Господа нашего Іисуса Христа, Которому подобаетъ слава и держава со Отцемъ и Святымъ Духомъ во вѣки вѣковъ! Благословеніе Господне на васъ, благодатію Его, всегда, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь».

Приведенное посланіе проникнуто одною мыслію о величіи и святости пастырскаго служенія; ею же проникнуто и послѣднее, обращенное къ священнослужителямъ Воронежской епархіи, наставленіе святителя, содержащееся въ его духовномъ завѣщаніи. Та же самая мысль одушевляла святителя и во время его двадцатилѣтней многотрудной архипастырской дѣятельности. Вступивъ на Воронежскую каѳедру, святый Митрофанъ самоотворженно возложилъ на себя нелегкія и сложныя обязанности епископа. Какъ опытный хозяинъ, радѣющій объ имуществѣ церковномъ, онъ стремился къ тому, чтобы увеличить средства своей небогатой епархіи и заботливо упорядочивалъ ея внѣшній, церковно-хозяйственный обиходъ. Но главныя заботы святителя сосредоточивались на пастырскомъ попеченіи о спасеніи душъ ввѣреннаго ему Господомъ словеснаго стада. Святый Митрофанъ явился истиннымъ пастыремъ, со страхомъ Божіимъ онъ свершалъ свое служеніе: съ любовію и милосердіемъ вспахивалъ святитель ниву сердецъ человѣческихъ, чтобы посѣять на нихъ спасительныя сѣмена слова Божія; лишь въ крайнихъ случаяхъ для искорененія пороковъ обращался онъ къ суровымъ карательнымъ мѣрамъ.

Непривѣтливо встрѣтилъ святаго Митрофана его каѳедральный городъ: архіерейскій дворъ оказался настолько ветхимъ, что старецъ святитель вынужденъ былъ на первыхъ порахъ ютиться со «своими домовыми людьми» на постояломъ дворѣ, при чемъ, по его собственному выраженію, онъ терпѣлъ «большую нужду», — долженъ былъ даже покупать себѣ хлѣбъ. Средства новой епархіи, ввѣренной управленію святаго Митрофана, были очень невелики: не считая Воронежа, къ ней отошло главнымъ образомъ изъ сосѣдней Рязанской митрополіи шесть незначительныхъ городковъ: Елецъ, Коротоякъ, Землянскій, Урывъ, Орловъ, Костенской [24], а между тѣмъ на сборъ съ мѣстныхъ церквей и монастырей нужно было содержать архіерейскую каѳедру съ «домовыми людьми». За грозными событіями лѣта 1682 года духовныя и свѣтскія власти въ Москвѣ забыли позаботиться о нуждахъ новоучрежденной маленькой Воронежской епархіи. И святитель впослѣдствіи указывалъ въ челобитныхъ, что онъ «отпущенъ изъ Москвы на Воронежъ въ смутное время, а ничѣмъ не пожалованъ», почему «на Воронежѣ, въ дому Пресвятыя Богородицы вотчинъ и никакихъ угодій нѣтъ, и онъ, Митрофанъ епископъ, ничѣмъ не взысканъ». Такимъ образомъ предъ святителемъ прежде всего возникъ вопросъ о хозяйственныхъ нуждахъ епархіи. Самъ святитель велъ настолько простой образъ жизни, что ему съ избыткомъ хватило бы самыхъ незначительныхъ средствъ. Но бѣдность епархіи была тяжела ему потому, что обрекала на нужду и всѣхъ обитателей его архіерейскаго дома, что не позволяло ему раздавать щедрую милостыню нищимъ, что, наконецъ, препятствовало ввести въ епархіи благолѣпное церковное богослуженіе, къ чему особенно лежало сердце святаго Митрофана.

Самъ по себѣ тяжелый вопросъ объ его епархіальныхъ средствахъ для святителя осложнился еще новымъ непріятнымъ дѣломъ: онъ вынужденъ былъ отстаивать границы своей епархіи отъ притязаній Рязанскихъ митрополитовъ, недовольныхъ выдѣленіемъ изъ своей митрополіи нѣкоторыхъ городовъ, отошедшихъ къ новоучрежденной Воронежской каѳедрѣ [25]. Этотъ споръ о границѣ смежныхъ епархій вызывался отчасти тѣмъ, что соборомъ 1674 года было постановлено каждой епархіи руководиться при разграниченіи входящихъ въ ея составъ городовъ и уѣздовъ старыми писцовыми книгами, составленными вскорѣ послѣ Смутнаго времени. Но потомъ, когда въ Украйнѣ, благодаря усиленному приливу переселенцевъ, съ теченіемъ времени возникъ цѣлый рядъ новыхъ городковъ, получилось несоотвѣтствіе новаго дѣленія на уѣзды со старымъ по писцовымъ книгамъ, которыми все-таки продолжали еще руководиться въ дѣлахъ землевладѣнія и податномъ. Поводомъ для начала распри могли послужить случаи добровольнаго отдѣленія отъ Рязани нѣкоторыхъ селъ, близкихъ къ Воронежу или къ уѣздамъ Воронежской епархіи, или наоборотъ — попытки нѣкоторыхъ приходовъ Воронежской епархіи отписаться къ Рязани, при чемъ святый Митрофанъ принималъ мѣры къ возвращенію отложившихся приходовъ. Продолжительный споръ святаго Митрофана съ Рязанскими митрополитами о границахъ сосѣднихъ епархій былъ рѣшенъ въ концѣ концовъ въ его пользу царемъ Петромъ Алексѣевичемъ весною 1699 года. Къ Воронежской епархіи теперь были присоединены: Усмань, Демптинскъ, Бѣлоколодезь и село Мокрый Бояракъ отъ Рязанской епархіи, а отъ Бѣлогородской — Острогожскъ или Рыбный [26]. Ранѣе того (въ 1697 году) патріархъ Адріанъ значительно расширилъ предѣлы Воронежской епархіи, присоединивъ къ ней новопоселенцевъ Воронежскаго уѣзда по рѣкамъ Битюгу, Икорцу и Осереду [27]. При святителѣ значительно возросли вотчины и угодья Воронежскаго архіерейскаго дома: одни изъ нихъ были приписаны къ нему духовною или свѣтскою властью по челобитнымъ святаго Митрофана, въ которыхъ онъ указывалъ на бѣдность своего архіерейскаго дома; другіе были пожалованы государемъ Петромъ Великимъ, отличавшимъ святителя среди прочихъ іерарховъ.

Одною изъ первыхъ заботъ святаго Митрофана было построеніе новаго каѳедральнаго собора, ибо существовавшая тогда соборная церковь въ честь Благовѣщенія Пресвятой Богородицы была очень ветха. Еще въ Москвѣ, до переѣзда въ Воронежъ, святитель просилъ объ отводѣ удобнаго мѣста для постройки собора.

Отвѣтомъ на эту просьбу была царская грамота (19 іюня 1682 года) Воронежскому воеводѣ, на основаніи которой онъ отвелъ подъ соборъ и архіерейскій дворъ почти третью часть тогдашняго города, — около 255 саженъ [28]. Но недостатокъ средствъ вынудилъ святаго Митрофана отложить свое намѣреніе и пока ограничиться поправкой прежней соборной церкви. 24 марта 1683 года святитель просилъ государей челобитной грамотой дать ему на три года и съ уплатою за работу изъ архіерейской казны двухъ плотниковъ изъ числа тѣхъ, которые правительствомъ брались изъ городовъ и монастырей Воронежской епархіи для постройки струговъ. Однако соборный храмъ оказался настолько ветхимъ, что поддержка его становилась безполезной: кровля и помостъ обвалились, такъ что совершать въ немъ богослуженіе было почти невозможно. Указывая въ челобитной патріарху Іоакиму на такую ветхость соборнаго храма, святитель просилъ его разрѣшить построеніе новаго собора и именно каменнаго, потому-что кирпичъ и камень были подъ рукой, а лѣсъ «въ дальнемъ разстояніи, верстахъ въ тридцати и больше». Вскорѣ святымъ Митрофаномъ была получена отъ патріарха благословенная грамота (отъ 19 апрѣля 1684 года) на постройку каменнаго соборнаго храма, такъ же какъ и прежняго, въ честь Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы. На построеніе соборной церкви государи пожаловали святителю мельницу при рѣчкѣ Ельцѣ, а ко времени окончанія собора они же вмѣстѣ съ царевной Софіей Алексѣевной сдѣлали (16 декабря 1688 года) новое пожертвованіе, — колоколъ вѣсомъ въ 160 пудовъ. Къ 1692 году соборъ былъ уже освященъ [29].

Благовѣщенскій соборъ, воздвигнутый заботами святителя, представлялъ собою храмъ, значительно превосходившій своими размѣрами всѣ церкви Воронежа. Архитектура его была очень проста: на высокихъ прямыхъ стѣнахъ съ окнами въ два ряда покоилась низкая деревянная крыша съ пятью большими главами, надъ которыми значительно высились вѣнчавшіе ихъ кресты. Съ правой стороны къ главной части храма, отдѣляясь отъ нея по обычаю того времени глухою каменною стѣною, примыкалъ придѣлъ въ честь архангела Михаила, имя котораго святитель носилъ въ міру [30]. О благочестивой ревности святителя и заботахъ его о благолѣпіи храма Божія не менѣе краснорѣчиво свидѣтельствовалъ и внутренній видъ собора. Предъ алтаремъ высился 6-ярусный иконостасъ прекрасной столярной работы. Главныя иконы иконостаса блистали серебряными чеканными позолоченными окладами. Царскія врата съ царскимъ вѣнцемъ надъ ними были обложены драгоцѣннымъ серебрянымъ вызолоченнымъ чеканной работы окладомъ, который стоилъ болѣе 9 тысячъ рублей на наши деньги. Бархатная съ золотомъ одежда покрывала святый престолъ. Смиренный и полный простоты въ домашнемъ обиходѣ, святый Митрофанъ любилъ въ храмѣ Божіемъ благолѣпіе какъ въ священныхъ одеждахъ, такъ и въ церковной утвари. Поэтому Воронежскій соборъ при святителѣ (особенно въ послѣдніе годы, когда Воронежская епархія стала обширнѣе и богаче) былъ богатъ цѣнными облаченіями. Большая часть ихъ была изъ атласа, шелка и бархата, а также изъ матерій, вышедшихъ нынѣ изъ употребленія, но равныхъ по достоинству помянутымъ. Многія облаченія были шиты золотомъ и серебромъ. Церковная утварь, за незначительными исключеніями, была серебряная, вызолоченая. Все это, какъ говоритъ святитель въ духовномъ завѣщаніи, было собрано «съ великимъ трудомъ»; напримѣръ за покупкой матерій для облаченій святому Митрофану приходилось посылать не только въ Москву, но даже въ Астрахань, гдѣ продавались дорогія восточныя шелковыя ткани, вывозимыя изъ Персіи.

Святитель любилъ построенный имъ соборный храмъ какъ свое дѣтище и передъ смертію своею завѣщалъ хранить «недвижимо» все устроенное въ немъ. Но безпощадное время и люди, не внимательные къ послѣдней волѣ святителя, не соблюли его завѣта: сохранилось отъ его времени въ Воронежскомъ Благовѣщенскомъ соборѣ очень немногое и очень малоцѣнное изъ собранныхъ имъ сокровищъ, напримѣръ, мѣдный посохъ, крашенинная мантія. Вѣроятно значительную часть средствъ на постройку соборнаго храма и на его драгоцѣнную утварь святитель Митрофанъ собралъ на сторонѣ, можетъ быть въ Москвѣ у знатныхъ людей, знакомыхъ съ нимъ раньше. Мѣстныя средства новооткрытой епархіи, особенно въ первые тоды до ея увеличенія, были очень скромны. По крайней мѣрѣ святитель жаловался государю на отсутствіе «подаянія» соборной церкви, вслѣдствіе чего была «великая скудость» въ свѣчахъ, ладанѣ и церковномъ винѣ, тогда какъ въ другихъ епархіяхъ все это выдавалось изъ казны. Царскою грамотою (10 іюля 1696 года) велѣно было въ соборную церковь выдавать «въ вѣчныя времена» ежегодно «безъ умаленія» по 5 пудовъ воску на свѣчи и по 5 рублей на вино и ладанъ «изъ Воронежскихъ таможенныхъ доходовъ». Къ собору святителемъ былъ приписанъ довольно большой причтъ, а за богослуженіемъ обычно пѣлъ стройный архіерейскій хоръ, состоявшій изъ 13-20 человѣкъ.

За истовое и благолѣпное богослуженіе святителя Благовѣщенскій соборъ сдѣлался любимымъ храмомъ постоянныхъ и временныхъ жителей Воронежа: среди вкладчиковъ собора, внесшихъ имена своихъ почившихъ родныхъ въ синодикъ, находятся: Москвичи, Ярославцы, Зарайцы. Встрѣчаются имена и знатныхъ людей времени святаго Митрофана, напримѣръ, Льва Кирилловича Нарышкина (дяди царя Петра по матери), Ѳеодора Аврамовича Лопухина (тестя царя), Тихона Николаевича Стрѣшнева (ближняго бояриня государя).

Недолго просуществовалъ Благовѣщенскій соборъ: спустя 14 лѣтъ по смерти своего создателя (около 1717 года) онъ обрушился отъ близости рвовъ, а главное отъ нетвердости фундамента. Это печальное событіе по дѣйствію Промысла Божія послужило, какъ увидимъ далѣе, къ явленію славы Божіей.

Любя храмъ Божій и убѣжденный въ глубокомъ значеніи его для усвоенія истинъ вѣры и добрыхъ нравовъ народомъ, святый Митрофанъ сумѣлъ вдохнуть эту любовь и своей паствѣ. Во время его управленія въ Воронежской епархіи происходила оживленная церковно-строительная дѣятельность, и число храмовъ по сравненію съ прежнимъ, увеличилось болѣе чѣмъ на четверть [31].

Для новоучрежденной Воронежской епархіи дѣятельность святаго Митрофана была истиннымъ благословеніемъ Божіимъ. Подъ мудрымъ управленіемъ святителя всѣ стороны не только церковной, но и государственной жизни края испытали благодѣтельную перемѣну. Монахи, бѣлое духовенство и міряне — всѣ одинаково были дороги святителю, о всѣхъ онъ одинаково заботился, ибо сознавалъ, что всѣ безъ различія вручены Господомъ его архипастырскому водительству.

Монастыри Воронежской епархіи нашли себѣ надежнаго руководителя въ лицѣ святаго Митрофана. Онъ вступилъ на Воронежскую каѳедру послѣ девятнадцатилѣтняго пребыванія въ различныхъ монастыряхъ. 14 лѣтъ изъ этихъ 19-ти онъ былъ игуменомъ въ двухъ обителяхъ. Особенно большой опытъ какъ въ управленіи братіею, такъ и хозяйственными дѣлами монастырей святый Митрофанъ пріобрѣлъ за время своего игуменства въ Унженской обители, сравнительно многолюдной и богатой вотчинами.

Мѣропріятія святаго Митрофана, касавшіяся обителей Воронежской епархіи, направлены были прежде всего къ искорененію упрочившихся въ нихъ нестроеній, которыя происходили отъ своеволія иноковъ и мірянъ, дѣлавшихъ вклады, и отражали общую безпорядочнось украинской жизни. Святитель приписывалъ къ архіерейскому дому, то-есть подчинялъ монастыри непосредственному своему надзору, когда вмѣшательство «вкладчиковъ»-мірянъ во внутренній строй ихъ въ корень подрывало самыя основы иноческой жизни. По этой именно причинѣ къ Воронежскому архіерейскому дому былъ приписанъ Боршевскій монастырь во имя Живоначальныя Троицы, построенный донскими казаками, постригавшимися здѣсь въ старости и болѣзни [32]. Обитель была богата: не мало льготъ и угодій получила она отъ войска донского, привыкшаго смотрѣть на нее какъ на свое достояніе. Отсюда происходило вмѣшательство казаковъ въ монастырскія дѣла и безпорядки въ обители. Своеволіе иноковъ Боршевскаго монастыря, поддерживаемыхъ донскими казаками, дошло до того, что святый Митрофанъ въ челобитной великимъ государямъ принужденъ былъ писать: (Боршова) «монастыря и монастырскихъ крестьянъ во всякихъ духовныхъ и челобитныхъ дѣлахъ отъ донскихъ казаковъ мнѣ, богомольцу вашему, вѣдать невозможно». Царскою грамотою (9 февраля 1686 года) монастырь этотъ съ крестьянами, вотчинною землею и угодьями велѣно было приписать къ Воронежскому архіерейскому дому, чѣмъ прекращалось самостоятельное существованіе обители. Предписано было выслать на Донъ казаковъ изъ монастыря, чтобы они перестали хозяйничать въ немъ; казаковъ же, пріѣзжавшихъ на богомолье, разрѣшалось держать въ обители не болѣе трехъ дней. Приписаны были къ архіерейскому дому при святомъ Митрофанѣ и нѣкоторые другіе монастыри, а одинъ закрытъ [33].

Но при этомъ святый Митрофанъ много заботился о поддержкѣ тѣхъ монастырей, которые считалъ необходимыми для удовлетворенія духовныхъ нуждъ своей паствы. Съ этою цѣлію святитель основываетъ даже новые монастыри. По его распоряженію (въ 1682 году) Рождественскій скитъ на Каменной горѣ, принадлежавшій Елецкому мужскому монастырю во имя Живоначальныя Троицы [34], былъ обращенъ въ женскій общежительный монастырь для поселенія «черныхъ старицъ», скитавшихся въ міру по городу Ельцу «съ великою нуждою». Новыхъ монастырей, возникшихъ въ Воронежской епархіи во дни святителя Митрофана, два: Коротоякскій въ честь Вознесенія Господня и Битюцкій во имя Живоначальной Троицы [35].

Въ обителяхъ Воронежской епархіи было тогда не мало нестроеній и безпорядковъ. Монастырское хозяйство было неупорядочено и сильно расшатано непомѣрными государственными повинностями [36], а главное — жизнь монашествующихъ была далека отъ высоты иноческихъ обѣтовъ. На все это святитель и обратилъ свое вниманіе.

Онъ требовалъ, чтобы въ обителяхъ велась строгая отчетность о приходѣ и расходѣ монастырскихъ денегъ; такую правильную отчетность онъ ввелъ въ Дивногорскомъ монастырѣ. Въ Покровскомъ дѣвичьемъ монастырѣ святитель учредилъ особую должность казначеи, назначаемой по общему выбору сестеръ [37]. Въ Успенскомъ монастырѣ онъ установилъ правильное распредѣленіе денежныхъ доходовъ между братіей. Затѣмъ, святитель ходатайствовалъ предъ царемъ объ уменьшеніи государственныхъ повинностей для нѣкоторыхъ обителей и ходатайства его имѣли успѣхъ: на время святаго Митрофана падаетъ большая часть жалованныхъ грамотъ царя Петра Алексѣевича монастырямъ Воронежской епархіи. Чтобы оцѣнить по достоинству значеніе этихъ ходатайствъ святителя, должно помнить, что царь, въ виду страшнаго напряженія всѣхъ производительныхъ силъ страны на государственныя нужды, былъ мало склоненъ на пожалованія такого рода.

Заботясь о процвѣтаніи благочестія и добрыхъ нравовъ среди насельниковъ обителей Воронежскаго края, святый Митрофанъ прежде всего стремился обуздать своеволіе монашествующихъ, до сего времени почти не знавшихъ епископскаго надзора. Съ этой стороны поучительно дѣло Толшевскаго монастыря. Въ Толшевской Преображенской обители [38] возникло возмущеніе противъ святителя, послѣ того, какъ онъ запретилъ торговать близъ монастыря виномъ, потому-что эта торговля сопровождалась безчиніемъ въ самомъ монастырѣ. Недовольная распоряженіемъ святителя часть братіи, дѣйствуя подъ вліяніемъ усманскаго кабацкаго откупщика Ѳомы Годовикова и его отца, недавно постригшагося въ Толшевскомъ монастырѣ, старца Пимена, постановила «отписаться въ Рязанскую епархію, а къ Воронежской епархіи не быть». Отдаленность Толшевскаго монастыря отъ Рязани, затруднявшая наблюденіе надъ нимъ со стороны Рязанскихъ владыкъ, была очень удобна для монаховъ, желавшихъ жить не помонашески. Это открытое противленіе святительской власти сопровождалось такимъ безчиніемъ, что Толшевскій монастырь въ концѣ концевъ пришелъ въ полное запустѣніе: братія принуждена была уйти изъ него. Святый Митрофанъ, въ виду притязаній на Толшевскую обитель Рязанскаго митрополита Павла, не рѣшился собственною властью положить конецъ смутѣ и обратился къ патріарху Іоакиму. Въ отвѣтъ на это грамотою патріарха (22 ноября 1684 года) Толшевскій монастырь былъ причисленъ къ Воронежской епархіи.

При важныхъ проступкахъ монашествующихъ святитель не оказывалъ имъ снисхожденія, наказывалъ по всей справедливости: или отдавалъ ихъ на строгій судъ свѣтской власти, или подвергалъ наказаніямъ, порожденнымъ тѣмъ суровымъ временемъ. Но при этомъ святый Митрофанъ считалъ необходимымъ и воздѣйствіе на совѣсть и на чувство провинившагося. Въ одномъ указѣ того времени игуменьѣ Покровскаго дѣвичьяго монастыря читаемъ: «тѣхъ колодницъ, которыя посланы въ монастырь подъ началъ (то-есть на смиреніе) и которыя сидятъ въ цѣпяхъ, также которыя колодницы и впредь въ тотъ монастырь посланы будутъ въ смиреніе, велѣть ихъ къ церкви Божіей ко всякой божественной службѣ приводить непрестанно».

Стремясь къ искорененію нестроеній и безпорядковъ въ обителяхъ епархіи, святый Митрофанъ заботился и о томъ, чтобы направить жизнь иноковъ на путь, указанный монашескими обѣтами. Онъ дѣйствовалъ на иноковъ поученіями, въ которыхъ предлагалъ имъ уроки истиннаго подвижничества: указывалъ на то, чтобы церковныя службы исполнялись въ соотвѣтствіи съ требованіями устава, чтобы пѣніе за богослуженіемъ было единогласное и немятежное, чтобы иноки безъ лѣности ежедневно посѣщали храмъ Божій, выполняли келейное правило, соблюдали посты и каждый постъ говѣли, жили въ мирѣ между собою и не оставляли безъ необходимости своего монастыря. При поступленіи въ новый монастырь, дозволяемомъ лишь по нуждѣ, монахъ долженъ былъ представить настоятелю «писаніе того монастыря начальнаго, изъ котораго онъ пришелъ». Отъ настоятелей монастырей святитель требовалъ, чтобы они учили братію «Господнимъ заповѣдямъ, преданію святыхъ апостоловъ и отецъ» и подтверждали свое ученіе примѣромъ собственной жизни доброй и богоугодной.

Таковы были наставленія иночествующимъ святаго Митрофана, который и своею жизнію давалъ имъ примѣръ истиннаго подвижничества. Вліяніе этихъ наставленій на иноковъ усиливалось чуткой отзывчивостью святителя къ ихъ нуждамъ. Записи приходо-расходныхъ книгъ Воронежскаго архіерейскаго дома при святомъ Митрофанѣ содержатъ указаніе на то, что при своихъ объѣздахъ по епархіи онъ бралъ деньги для раздачи монахамъ и монахинямъ; по просьбѣ нуждающихся иноковъ давалъ средства то на покупку книги, то «на погорѣлое мѣсто», то «на пропитаніе», то вообще «на монастырское строеніе».

Къ бѣлому духовенству своей енархіи святитель Митрофанъ относился также: строго и справедливо и въ то же время участливо и отзывчиво. Пламенѣвшій духомъ пастырской ревности, онъ стремился зажечь ея огонь и въ сердцахъ подчиненныхъ пастырей, разсуждая, что «простецъ согрѣшивый за свою едину душу отвѣтъ дастъ Богу, а іерей — за многихъ паствы своея» [39]. «Моленіемъ» и «наказаніемъ» боролся святитель съ недугами, которыми болѣли Воронежскіе пастыри. Среди нихъ было много людей недостойныхъ, подававшихъ паствѣ дурной примѣръ пьянствомъ и «безчинною» жизнію, обвинявшихся даже въ воровскихъ и разбойныхъ дѣлахъ, самовольно отлучавшихся отъ приходовъ, въ которыхъ долгое время не совершалось богослуженія и не исправлялось требъ. Виноватыхъ въ такого рода проступкахъ святый Митрофанъ или «смирялъ» монастырскимъ наказаніемъ и снималъ съ нихъ скуфью, то-есть запрещалъ священнослуженіе, или даже лишалъ священства, отбирая ставленныя грамоты, чтобы не была поругаема благодать Божія. Для предупрежденія такихъ печальныхъ явленій въ жизни духовенства святитель со строгимъ выборомъ относился къ ставленникамъ на освободившіяся священническія мѣста, при чемъ и изъ другихъ епархій принималъ только тѣхъ священниковъ, которые имѣли отпускныя грамоты отъ своихъ епископовъ. На ряду съ мѣрами прещенія святитель обращался къ пастырямъ и со словомъ назиданія, — внушалъ имъ «поучать непрестанно (прихожанъ) отъ Божественнаго Писанія», наблюдать за благочестивымъ храненіемъ ими святыхъ дней четыредесятницы, за исполненіемъ христіанскаго долга исповѣди и пріобщенія Святыхъ Таинъ.

Строго относившійся къ порокамъ священно и церковно-служителей святитель былъ отзывчивъ къ ихъ нуждамъ. Забитое и безправное духовенство Воронежской епархіи находило въ своемъ епископѣ усерднаго и могущественнаго защитника. Въ нерѣдкихъ случаяхъ обидъ со стороны мірянъ онъ доносилъ о виновныхъ въ «озорничествѣ къ священному чину» свѣтской власти или же самъ отлучалъ «ругателей» отъ входа въ церковь и отъ святыни до тѣхъ поръ, пока виновный придетъ въ покаяніе, попроситъ прощенія и помирится со священникомъ. Насколько сильно любилъ святитель тѣхъ изъ духовныхъ лицъ своей епархіи, которыя безупречно исполняли обязанности своего служенія, видно изъ его духовнаго завѣщанія. Здѣсь въ словахъ, полныхъ любви и смиренія, онъ проситъ своего преемника на каѳедрѣ «не оскорбить и не утѣснить» его ближайшихъ помощниковъ по управленію епархіи, которые «подъяли труды великіе».

Какъ заботился святитель Митрофанъ о спасеніи «мірянъ», объ этомъ, къ сожалѣнію, не сохранилось достаточныхъ извѣстій. Нѣтъ сомнѣнія, что святитель былъ вынужденъ вести тяжелую и упорную борьбу съ нравственными нестроеніями, которыя изобиловали среди его своевольной паствы. Но имѣются свѣдѣнія, правда отрывочныя, лишь объ усиленномъ стремленіи святителя Митрофана укрѣпить семейную жизнь своихъ пасомыхъ, въ которой особенно замѣтно и особенно пагубно было уклоненіе отъ нравственнаго закона. Онъ поставилъ подъ строгое наблюденіе церкви основу семьи — бракъ, чтобы предотвратить широко распространенное въ его сбродной паствѣ сожительство безъ церковнаго благословенія или браки донскихъ казаковъ съ Воронежскими жительницами безъ благословенія родителей. Чтобы укрѣпить въ пасомыхъ мысль о святости брачнаго союза, святый Митрофанъ съ особенною осмотрительностью давалъ разрѣшеніе на разводъ; между тѣмъ съ просьбами о расторженіи брака къ святителю нерѣдко обращались его пасомые, усвоившіе на разводъ столь же легкомысленный взглядъ, какъ и на самый бракъ. Для лицъ распущенныхъ, осквернявшихъ семейный очагъ, святитель употреблялъ суровыя мѣры наказанія въ духѣ того времени: развратный помѣщикъ, вытребованный святителемъ въ духовный приказъ, по его распоряженію былъ посаженъ «за пристава», а потомъ закованный въ цѣпи отправленъ въ хлѣбопекарню Успенскаго монастыря. Но эти строгія наказанія налагались святителемъ только въ исключительныхъ случаяхъ, когда не было смягчающихъ вину обстоятельствъ, съ которыми святый епископъ всегда сообразовался; такъ извѣстенъ случай, когда онъ отмѣнилъ на этомъ именно основаніи наказаніе, наложенное его суднымъ приказомъ.

Заботясь о чистотѣ нравовъ своихъ пасомыхъ, святый Митрофанъ вооружался противъ народныхъ увеселеній, носившихъ въ то время безнравственный характеръ. Одинъ указъ его времени запрещаетъ качанье на качеляхъ, «бѣсовскія игры», пляски и плесканіе руками, ибо эти богомерзкія дѣла противны нашему Спасителю и угодны супостату діаволу.

Безъ сомнѣнія, много заботъ доставили святому Митрофану раскольники старообрядцы, поселившіеся въ его епархіи и соблазнявшіе къ отступленію отъ православной Церкви его пасомыхъ. Надо помнить, что въ то время, послѣ раскольничьяго бунта 1682 года старообрядцы признавались не только заблуждающимися въ вѣрѣ, но и государственными преступниками. Отсюда понятно, почему святитель такъ строго судилъ о нихъ. Раскольники, по его выраженію,«враги и развратители церквей Божіихъ и хульники истинныя православныя вѣры, враги Божіи, други діавола». Они появляются въ Воронежскомъ краѣ послѣ Московскаго собора 1667 года, отлучившаго ихъ отъ Церкви; затѣмъ, благодаря преслѣдованіямъ правительства, число ихъ быстро увеличивается. Они бѣжали въ Придонскій край, здѣсь скрывались въ лѣсахъ, въ пустующихъ строеніяхъ, въ погребахъ и подпольяхъ и тайно отправляли богослуженіе. Святый Митрофанъ поступалъ съ ними по суровымъ законамъ того времени, отсылалъ противниковъ Церкви «къ градскому суду», но этимъ онъ не ограничивался. Онъ отбиралъ старопечатныя книги и раздавалъ новыя, предписывалъ священникамъ слѣдить, чтобы ихъ пасомые по-христіански проводили святые посты и говѣли, а также — поучать ихъ непрестанно въ храмахъ Божіихъ чтеніемъ учительныхъ книгъ; самъ же онъ усердно произносилъ проповѣди въ храмѣ. По разнымъ селамъ Воронежской епархіи при святомъ Митрофанѣ возникли школы, учителями въ которыхъ являлись переселенцы изъ Малороссіи, люди, часто грамотные и книжные. Школы эти помогали Церкви въ борьбѣ съ противниками. Защитниками раскольниковъ были въ то время донскіе казаки, и святитель Воронежскій, по предписанію правительства, въ 1688 году посылалъ въ главный городъ войска донского Черкасскъ двухъ священниковъ для наученія раскольниковъ. Неизвѣстно, къ сожалѣнію, какимъ успѣхомъ сопровождались мѣры, предпринимавшіяся святителемъ.

Вѣроятно лучшая защита Православной Церкви была въ высокой личности самаго Воронежскаго епископа. Онъ былъ милосердный святитель. Борясь съ недугами, пятнавшими чистоту вѣры и жизни Воронежской церкви, святый Митрофанъ вмѣстѣ съ тѣмъ боролся и съ недугами общественными, — бѣдностью и нищетою, которыя очень часто и бываютъ причиною порочной жизни. Ходъ государственныхъ событій содѣйствовалъ особенно сильному росту неимущихъ и обездоленныхъ въ Воронежской епархіи въ дни святителя Митрофана. Поэтому истинное значеніе его благотворительной дѣятельности вполнѣ можетъ быть понято и оцѣнено лишь въ связи съ государственнымъ положеніемъ Придонскаго края въ то время, въ царствованіе Петра Великаго. Здѣсь намъ предстоитъ слово о взаимныхъ отношеніяхъ между святымъ Митрофаномъ и царемъ Петромъ Великимъ, что представляетъ наиболѣе свѣтлыя страницы въ повѣствованіи о богоугодной жизни святителя.

Святый Митрофанъ находился въ Москвѣ въ тяжелый 1682 годъ, когда десятилѣтній Петръ вступилъ на престолъ. Въ первые же дни царствованія юнаго государя въ Москвѣ произошли бунты — стрѣлецкій и раскольничій и отъ рукъ стрѣльцовъ погибло насильственной смертью нѣсколько близкихъ родственниковъ царя Петра. Тяжелый слѣдъ пережитыхъ ужасовъ на всю жизнь остался въ душѣ государя въ видѣ болѣзненной раздражительности и крайней суровости по отношенію къ тѣмъ, кого онъ считалъ за враговъ своей царской власти, въ комъ видѣлъ нарушителя своей воли. Въ душѣ же святителя, тоже перенесшаго много скорбей отъ происходившихъ въ Москвѣ смутъ, навсегда осталась любовь къ геніальному царю, который уже въ дѣтскомъ возрастѣ поражалъ своимъ умомъ и красотою.

До 1696 года отношенія святителя-подвижника къ молодому царю ничѣмъ не отличались отъ обычныхъ отношеній епархіальнаго архіерея къ государю. Но съ этого времени обстоятельства мѣняются и сама жизнь сближаетъ святителя съ царемъ [40].

Желая открыть Россіи доступъ къ Азовскому и Черному морямъ, Петръ Великій началъ войну съ Турками. Первый походъ (1695 года) на пограничный съ Россіею турецкій городъ Азовъ [41] былъ неудаченъ для Русскихъ, такъ какъ не было флота, который подкрѣплялъ бы дѣйствія русскихъ войскъ съ суши и препятствовалъ бы Туркамъ сноситься моремъ съ осажденной крѣпостью. Тогда Петръ рѣшилъ построить флотъ, а мѣстомъ постройки избралъ городъ Воронежъ и его обильныя лѣсами окрестности. Такимъ образомъ Воронежъ съ ближайшими къ нему по рѣкѣ Воронежу городками превратился въ обширную карабельную верфь, которую царь часто посѣщалъ, при чемъ подолгу жилъ въ Воронежѣ [42].

Жизнь каѳедральнаго города святителя Митрофана теперь совершенно измѣнилась. Не только жители Воронежскаго края были привлечены къ корабельнымъ работамъ: для этой цѣли были собраны сюда со всей Россіи тысячи рабочаго люда (до 26 тысячъ). Народъ обремененъ былъ тогда многими повинностями, но эта повинность была особенно тяжела и по трудности и по новизнѣ корабельнаго дѣла. Къ тому же начальники работъ, по большей части люди нечестные, отличавшіеся подкупностью, заботились больше о своей наживѣ, и пришлый рабочій людъ, лишенный необходимаго пріюта, вынужденъ былъ кое-какъ ютиться по берегу рѣки Воронежа. Отъ этого развиваются среди рабочихъ заразныя болѣзни, — больные «лежали мостомъ»; а такъ какъ настоящаго ухода за ними не было, то въ большинствѣ случаевъ они умирали. До крайности тяжелое положеніе вызывало побѣги рабочихъ цѣлыми сотнями; ихъ ловили и арестованные за побѣгъ и другіе проступки переполняли тюрьмы.

Неумѣнье Русскихъ строить корабли создавало нужду въ иностранцахъ — мастерахъ, которые сотнями вызывались въ Воронежъ изъ-за-границы; они образовали на берегу рѣки, близъ верфи цѣлую нѣмецкую слободу, въ которой были построены двѣ кирки [43]. Многіе, если не всѣ, иностранцы, прибывшіе въ Россію, были люди, не сумѣвшіе пристроиться у себя дома и покинувшіе родину ради наживы. На вызовъ Русскаго царя изъ-за-границы явилось много «людей распутныхъ, склонныхъ къ пьянству, насиліямъ и разнымъ преступленіямъ». Будучи начальниками русскихъ рабочихъ и сознавая свое превосходство въ знаніяхъ, мастера-иностранцы усвоили и вообще презрительное отношеніе къ Русскимъ: осмѣивали чуждые имъ обычаи и нравы, хотя бы въ нихъ и ничего не было предосудительнаго. Какъ протестанты они позволяли себѣ открыто издѣваться надъ русской вѣрой — надъ почитаніемъ святыхъ, надъ соблюденіемъ постовъ, иконопочитаніемъ. Среди окружающихъ ихъ Русскихъ находились люди, которые перенимая знанія, перенимали съ ними и многое дурное, уклоняясь отъ добрыхъ завѣтовъ отцевъ и даже отъ православной Церкви. Но въ большей части населенія создавалось недовольство, особенно усиливавшееся, когда стали замѣчать близость царя съ иноземцами. Созданный вѣками и внѣдрившійся въ умы образъ царя, какъ величаваго и благочестиваго хранителя преданій старины, неукоснительно соблюдавшаго церковный уставъ, не могъ примириться съ образомъ царя-плотника, друга иноземцевъ, нерѣдко пировавшаго съ ними, не соблюдавшаго постовъ. Труды царя, направленные ко благу Русскаго народа, послѣднему, по его темнотѣ, казались странными, непонятными. Онъ чувствовалъ только тяготы преобразованій великаго царя, не умѣя взглянуть на добрые плоды ихъ въ будущемъ: поэтому среди народа бродило глухое недовольство и носились темные слухи о самомъ царѣ.

Въ это трудное время святитель Митрофанъ для царя-работника явился помощникомъ, который всѣми зависящими отъ него средствами поддерживалъ дѣло, предпринятое царемъ. Петръ хорошо понималъ и высоко цѣнилъ ту могучую поддержку, какую онъ имѣлъ въ «усердножелательномъ радѣніи» святителя «къ государю и всему христіанскому народу». Въ первый же пріѣздъ царь началъ оказывать Воронежскому святителю знаки своего расположенія.

Въ храмовой праздникъ, 25 марта 1696 года государь присутствовалъ въ каѳедральномъ соборѣ за литургіей, которую совершалъ святый Митрофанъ, при чемъ на правомъ клиросѣ пѣли государевы пѣвчіе [44]. 12 апрѣля въ соборной же церкви государь слушалъ пасхальную утреню, за которой пѣли также его пѣвчіе; по приказанію царя, когда начали пасхальный канонъ, производилась пушечная пальба съ судовъ флота. Въ это время, вѣроятно, государь пожаловалъ святителю два архіерейскихъ облаченія: одно бѣлое камчатое съ «золотными» травами, и другое «золотное» съ серебряными и шелковыми разноцвѣтными травами. Вниманіе государя настолько радовало святаго Митрофана, что онъ сообщилъ патріарху въ одной челобитной о «благопріятствѣ и милостивомъ жалованіи» къ нему царя.

Святый Митрофанъ любилъ и уважалъ государя, своею жизнію осуществившаго заповѣдь святителя въ его завѣщаніи: «употреби трудъ». Оказывать ему помощь онъ считалъ своимъ долгомъ. Тяготы, связанныя съ постройкой флота, раздражали народъ, выражавшій свое недовольство въ поджогахъ и побѣгахъ. Святитель въ церковныхъ поученіяхъ выяснялъ всю государственную необходимость и пользу предпринятаго царемъ дѣла и вносилъ умиротвореніе во многія сердца. «Когда великій государь, — говоритъ одинъ изъ первыхъ историковъ Петра Великаго, — устрояя въ Воронежѣ верфь корабельную, сооружалъ флотъ, къ пораженію Турокъ и къ отнятію у нихъ Азова необходимо нужный, тогда сей архіерей отъ избытка, такъ сказать, усердія своего къ государю и отечеству въ простыхъ, но сильно надъ сердцами народа дѣйствующихъ поученіяхъ возносилъ хвалами намѣренія государевы и увѣщевалъ трудящихся въ работахъ и весь народъ къ ревностному содѣйствію отеческимъ попеченіямъ монарха».

Но еще сильнѣе вліялъ святитель на безпріютную бѣдноту, поневолѣ собранную въ Воронежъ, своимъ поистинѣ отеческимъ попеченіемъ о ней, приникнутымъ милосердной любовію. Бѣдные и несчастные были близки и дороги его сердцу, какъ тѣ самые малые, благодѣяніе которымъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ вмѣняетъ какъ благодѣяніе Себѣ (см. Матѳ. 18, 10; 25, 36-40). Справедливо говоритъ одинъ жизнеописатель святаго Митрофана: «у святителя было всегдашнимъ правиломъ жизни: ни чего не оставлять себѣ, а всѣ пріобрѣтенія отдавать Богу, давшему все, и ближнимъ, у которыхъ нѣтъ ничего». Всѣ путешествія святителя по епархіи были истиннымъ праздникомъ для нуждающихся. Намѣреваясь ѣхать по епархіи, святитель беретъ «въ келью архіерейскую казенныхъ денегъ 100 рублевъ (на наши деньги около 1000 рублей) для раздачи въ милостыню погорѣлымъ и по тюрьмамъ и по богадѣльнямъ и по приказамъ и нищимъ и убогимъ и ссылочнымъ и всякаго чину людямъ и въ раздачу жъ въ шествіе архіерейское мужскихъ и женскихъ монастырей монахамъ и монахинямъ, гдѣ архіерей епархіи своей въ городѣхъ бываетъ». Еще болѣе благодѣяній и милостей святаго Митрофана получали постоянные или пришлые обитатели Воронежа. «Домъ его архіерейскій, говоритъ жизнеописатель святителя, былъ домомъ прибѣжища всѣмъ скорбящимъ, странникамъ гостинница, болящимъ врачебница, убогимъ мѣсто упокоенія». Святитель щедрою рукою выдавалъ странникамъ и неимущимъ изъ своей архіерейской казны одежду, бѣлье, пособія деньгами; для нищихъ устраивалъ столы. Онъ благодѣтельствовалъ не только Русскимъ, но и иностранцамъ; посѣщалъ тюрьмы и колодничныя избы, согрѣвая словомъ участія озлобленныя сердца вольныхъ и невольныхъ сидѣльцевъ и раздавая имъ милостыню. Когда святитель состарился и не имѣлъ силъ самъ посѣщать тюрьмы, то присылалъ черезъ близкихъ лицъ милостыню для раздачи по рукамъ, а также деньги на выкупъ «влазнаго», то-есть денежный взносъ при вступленіи въ тюрьму за содержаніе въ ней [45]. Умиравшихъ на чужбинѣ, безвѣстныхъ труженниковъ, если не кому и не на что было похоронить ихъ, святитель погребалъ на свои средства: въ нѣкоторые мѣсяцы, вѣроятно во время повальныхъ болѣзней, у святителя дѣлались расходы на десятки гробовъ; покупались саваны, а иногда и прямо выдавались деньги на погребеніе неимущихъ [46]. Любовь святителя не оставляла ихъ и за гробомъ: онъ и самъ молился и въ соборный синодикъ велѣлъ внести для всегдашняго поминовенія имена тѣхъ, которые при первопрестольникѣ преосвященномъ Митрофанѣ скончались «безъ покаянія и безъ причастія».

Въ маѣ 1696 года царь выступилъ съ построеннымъ въ Воронежѣ флотомъ подъ Азовъ, который и сдался ему 19 іюля, конечно, не безъ молитвеннаго содѣйствія со стороны святаго Митрофана. Подробности объ этой побѣдѣ сообщилъ святителю дядька царя Петра Никита Моисеевичъ Зотовъ, въ письмѣ отъ 10 августа, писанномъ, вѣроятно, по порученію самого государя. Зотовъ просилъ келейныхъ и соборныхъ благодарственныхъ молитвъ святителя за такое милосердіе Божіе и молитвъ о здравіи государя съ воинствомъ. Затѣмъ была получена грамота отъ государя на имя Воронежскаго воеводы; въ ней сообщалось о взятіи Азова и преосвященному Митрофану предписывалось совершить въ соборной церкви благодарственое молебствіе въ присутствіи чиновъ.

По распоряженію государя въ ноябрѣ 1696 года, составлены были изъ духовныхъ и свѣтскихъ владѣльцевъ, имѣвшихъ болѣе 100 дворовъ (въ вотчинахъ Воронежскаго архіерейскаго дома ихъ было 196), компаніи для постройки на ихъ счетъ кораблей; каждая компанія обязана была сначала устроить одинъ, вполнѣ снаряженный корабль, а затѣмъ построить по одному кораблю на двѣ компаніи съ вооруженіемъ нѣсколькихъ галеръ, при чемъ компаніи изъ духовныхъ владѣльцевъ составляли 8,000 крестьянскихъ дворовъ, а изъ свѣтскихъ — 10,000 дворовъ. Святый Митрофанъ, какъ духовный владѣлецъ, входившій въ компанію Рязанскаго митрополита, принималъ участіе въ постройкѣ двухъ кораблей и трехъ галеръ.

Весною 1699 года государь пріѣхалъ въ Воронежъ для изготовленія новой флотиліи. Святитель Митрофанъ полагалъ, что, по примѣру прежнихъ лѣтъ, государь послѣ богослуженія въ соборѣ 25 марта посѣтитъ его; онъ озабочивается тѣмъ, чтобы принять какъ слѣдуетъ высокаго гостя. Этой трогательной заботливостью проникнуто его письмо Острогожскому полковнику Ѳеодору Іоанновичу Куколю: «приходитъ праздникъ Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы, — пишетъ святитель, — а на Воронежѣ соборная церковь во имя Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы. Пожалуй, Ѳедоръ Ивановичъ, къ такому честному празднику и ради пришествія великаго государя, прикажи промыслить свѣжинькова осетрика да бѣлужины свѣжей или хотя новосольной. А у насъ на Воронежѣ взять и сомины негдѣ». Государь, дѣйствительно, былъ у святителя на праздникъ Благовѣщенія и въ первый день Пасхи 9 апрѣля. Въ этотъ разъ государь сдѣлалъ щедрыя пожертвованія Воронежскому архіерейскому дому и епархіи, выражая этимъ свое глубокое уваженіе къ святому Митрофану. Послѣ литургіи въ Благовѣщенскомъ соборѣ 25 марта государь, будучи у святителя Митрофана въ дому, приказалъ приписать «ради малыя Воронежскія епархіи и домовыхъ всякихъ нуждъ» къ архіерейскому дому святителя Даншинскую пустынь у рѣки Дона, въ Елецкомъ уѣздѣ, а къ Воронежской епархіи рядъ городовъ отъ Рязанской и Бѣлгородской епархіи. Въ день святой Пасхи, во время часовъ, передъ литургіею государь «для пополненія» Воронежской епархіи пожаловалъ изъ Рязанской епархіи свою волость Мокрый Боярокъ съ приселками, а архіерейскому дому отдалъ въ безоброчное владѣніе принадлежавшую Бѣлгородскому митрополиту мельницу на рѣкѣ Соснѣ, въ городѣ Острогожскѣ. Этими новыми пожертвованіями скудная средствами Воронежская епархія увеличила свои владѣнія почти на одну пятую противъ прежняго: теперь разрѣшился въ пользу святаго Митрофана непріятный для него споръ съ Рязанскимъ митрополитомъ изъ за границъ епархіи: ранѣе неуступчивый и поддерживаемый патріархомъ, Рязанскій митрополитъ Аврамій, получивъ царскую грамоту, тотчасъ отослалъ Воронежскому святителю окладныя книги отчисленныхъ уѣздовъ, боясь «великаго гнѣва» государя.

27 апрѣля 1699 года государь отбылъ съ флотомъ подъ Азовъ, сопровождая въ Константинополь чрезвычайнаго посла Украинцева, отправленнаго въ Турцію для заключенія мира, и пробылъ на югѣ все лѣто. Въ это время престарѣлый святитель такъ сильно разболѣлся, что не думалъ уже встать. Готовясь къ смерти, онъ рѣшилъ облечься въ схиму, о чемъ и сообщилъ 30 августа патріарху Адріану, прося его благословенія. Патріархъ отвѣтилъ святителю грамотой отъ 2 сентября, въ которой оставляетъ на добрую волю святителя исполненіе его благочестиваго желанія; однако первосвятитель напоминаетъ ему, что по церковнымъ правиламъ епископъ, принявшій схиму, лишается архіерейской чести и правленія врученною ему паствою, «да единъ ко единому Богу въ безмолвіи, кромѣ всякихъ церковныхъ попеченій, жительствуетъ». 14 сентября государь возвратился въ Воронежъ и на другой день навѣстилъ больного святителя и «изволилъ» у него «кушать хлѣбъ». Для приготовленія обѣда святителемъ были приглашены государевы повара и скатертникъ. Думаютъ, что во время этого свиданія государь, которому святый Митрофанъ сказалъ о своемъ желаніи принять схиму, уговорилъ святителя отложить исполненіе своего намѣренія. Весною слѣдующаго, 1700 года царю Петру снова пришлось быть въ Воронежѣ. 25 марта царь присутствовалъ за богослуженіемъ на храмовомъ праздникѣ у святителя; потомъ обѣдалъ у него со всею свитой.

Одинъ пріѣздъ царя въ Воронежъ въ 1700 (или 1699) году ознаменовался столкновеніемъ святителя съ государемъ, въ которомъ архипастырь Воронежскій обнаружилъ величіе духа, свойственное отцамъ церкви — Василію Великому, Амвросію Медіоланскому, Іоанну Златоустому и митрополиту Московскому Филиппу Колычеву, безбоязненно обличавшимъ царей, и показалъ, что души ввѣренной ему паствы дороже жизни, по завѣту великаго Пастыреначальника, положившаго душу Свою за овецъ Своихъ (Іоан. 10, 15). Государь пожелалъ видѣть у себя святаго Митрофана и велѣлъ ему явиться во дворецъ. Святитель тотчасъ же отправился къ царю пѣшкомъ. Но войдя во дворъ, ведущій ко дворцу, онъ увидълъ статуи греческихъ боговъ и богинь, поставленныя въ качествѣ украшенія по царскому приказанію [47]. Святитель сейчасъ же повернулся и пошелъ домой. Объ этомъ доложили государю, который, не зная, почему святый Митрофанъ возвратился обратно, вторично отправилъ къ нему посланнаго съ приказаніемъ явиться. Но святитель отвѣтилъ:

— «Пока государь не прикажетъ снять идоловъ, соблазняющихъ весь народъ, я не могу войти въ его дворецъ».

Разгнѣванный такими словами святителя государь приказалъ передать ему:

— «Если онъ не придетъ, то ослушаніемъ предержащей власти подвергнетъ себя смертной казни».

На эту угрозу святитель отвѣчалъ:

— «Въ жизни моей государь властенъ; но неприлично христіанскому государю ставить языческихъ идоловъ и тѣмъ соблазнять простыя сердца».

Подъ вечеръ царь вдругъ услышалъ благовѣстъ въ большой соборный колоколъ; такъ какъ на другой день не было никакого праздника, то государь велѣлъ справиться у святителя о причинѣ благовѣста.

— «Понеже мнѣ, — отвѣчалъ святый Митрофанъ, — отъ его величества сказана смерть, того ради я, яко человѣкъ грѣшный, долженъ предъ смертію своею принесть Господу Богу покаяніе и испросить грѣховъ своихъ прощеніе соборнымъ моленіемъ и для сего я назначилъ быть всенощному бдѣнію».

Узнавши объ этомъ, царь разсмѣялся и сейчасъ же велѣлъ сказать святителю, что «онъ его прощаетъ, и для того пересталъ бы онъ тревожить народъ необыкновеннымъ звономъ»; а потомъ царь приказалъ убрать и статуи. Надо помнить, что Петръ никогда не поступался своими нововведеніями и если здѣсь уступилъ онъ, то это показываетъ, какое великое уваженіе онъ питалъ къ Воронежскому святителю. На другой день святый Митрофанъ явился во дворецъ благодарить государя.

Готовый до смерти стоять на ввѣренной ему стражѣ душъ христіанскихъ, святитель оберегалъ ихъ «простыя сердца» отъ соблазна, и особенно отъ вреднаго вліянія иноземцевъ. Онъ признавалъ полезными приносимыя ими знанія, и въ бытность игуменомъ Унженскаго монастыря былъ друженъ съ бояриномъ Хитрово, горячимъ сторонникомъ близкихъ сношеній Россіи съ Европой. Святитель оказывалъ помощь нуждающимся иноземцамъ, и не считалъ предосудительнымъ пользоваться ихъ знаніями [48]. Но онъ самъ чуждался иноземцевъ и поучалъ тому же паству, когда они выступали противниками православной Церкви и добрыхъ нравовъ, — какъ «враги Божіи, ругатели церковные, злословящіе нашу святую вѣру» и вносящіе въ среду православныхъ «непотребные обычаи». Руководясь именно такими мыслями, святитель внесъ въ свое духовное завѣщаніе рѣзкое предостереженіе патріарха Іоакима противъ сближенія съ иноземцами.

Справедливое и законное въ указанномъ смыслѣ нерасположеніе святителя Митрофана къ иноземцамъ могло, повидимому, отдалить отъ него царя-преобразователя, особенно послѣ столкновенія изъ-за статуй. Но на самомъ дѣлѣ этого не произошло: расположеніе Петра къ святителю, основанное на пріязни къ нему и уваженіи, съ теченіемъ времени все болѣе и болѣе усиливается, такъ что его кончина почувствовалась государемъ какъ невознаградимая потеря.

1700 годъ и послѣдующіе ознаменованы были продолжительной войною со Швеціей, вести которую Россіи было очень трудно по недостатку средствъ. Государь, уже готовившійся къ войнѣ, въ это посѣщеніе святителя, быть можетъ, сказалъ ему о недостаткѣ въ деньгахъ и слова государя нашли живой откликъ въ душѣ святаго Митрофана, который смотрѣлъ на войны православной Россіи, какъ на борьбу «противъ непріятелей Креста святаго». Въ казнѣ архіерейскаго дома нашлось 4000 рублей и святитель всю эту крупную для того времени сумму [49] отдалъ «на жалованье ратнымъ людямъ морского воинскаго флота на Воронежѣ» [50]. Своевременная жертва святителя, служившая краснорѣчивымъ доказательствомъ его любви къ родинѣ и царю, была принята государемъ съ искреннею признательностью. Свои чувства онъ выразилъ въ грамотѣ на имя святаго Митрофана отъ 20 апрѣля, заканчивавшейся такими словами:

— «И ты бъ, богомолецъ нашъ, преосвященный Митрофанъ епископъ, сію нашу царскаго величества милость къ себѣ за твое вышеупомянутое радѣніе вѣдалъ; по тому жъ и впредь имѣлъ надежду».

Самая война со Шведами, сначала неудачная для Россіи, истощила и безъ того небольшія средства, находившіяся въ распоряженіи царя, такъ что государь вынужденъ былъ переливать на пушки церковные колокола. Святый Митрофанъ опять пришелъ на помощь царю: въ это тяжелое время онъ доставилъ въ Воронежское адмиралтейство 3000 рублей на строеніе кораблей. За это онъ былъ пожалованъ другой благодарственной грамотой 18 мая 1701 года такого же содержанія, какъ и первая.

Послѣднее свиданіе святителя и государя было въ февралѣ 1702 года, когда царь, пользуясь перерывомъ войны со Шведами, прибылъ для корабельныхъ работъ въ Воронежъ. 28-го онъ со свитою посѣтилъ святаго Митрофана и былъ принятъ съ обычнымъ гостепріимствомъ. Государь зналъ, что святителю дороги успѣхи Россіи и 6 марта прислалъ ему въ подарокъ «печатный чертежъ о Слюсенбурхѣ», то-есть изображеніе взятія русскими войсками (11 октября 1702 года) шведской крѣпости Нотебургъ, переименованный Петромъ Великимъ въ Шлюсельбургъ — ключъ-городъ, такъ какъ она открывала Россіи доступъ къ Балтійскому морю.

Болѣе не суждено было увидѣться на землѣ великому святителю и великому государю за смертью святаго Митрофана. Но и за гробомъ угодникъ Божій не прерываетъ общенія съ царемъ: молясь самъ за его душу предъ престоломъ Господнимъ, святый Митрофанъ желаетъ, чтобы и почитающіе его память молились о царѣ Петрѣ, объ упокоеніи души его въ селеніяхъ праведныхъ. Въ недавнее время святый Митрофанъ явился одному своему почитателю и сказалъ:

— «Если хочешь быть мнѣ угоднымъ, молись объ упокоеніи души императора Петра Великаго».

Среди постоянныхъ подвиговъ епископскаго служенія престарѣлый святитель приблизился ко гробу. Прихварывалъ онъ давно, а за годъ до кончины стало измѣнять ему и зрѣніе, такъ что потребовались очки. 1703 годъ, когда святитель Митрофанъ достигъ 80-лѣтняго возраста, былъ послѣднимъ годомъ его богоугодной жизни. 2 августа постигла святителя Воронежскаго тяжелая болѣзнь, отъ которой онъ уже не оправился. Но если поучительна многолѣтняя жизнь его, то не менѣе поучительна и поистинѣ блаженная его кончина: это была кончина праведника, — достойное завершеніе всей святой жизни.

Безъ печали оставлялъ святитель этотъ міръ: не скорбѣлъ онъ о разлукѣ съ земными радостями и утѣхами, которыхъ было мало въ его подвижнической жизни. Въ санѣ епископа онъ получалъ значительные доходы и могъ бы устроить жизнь свою съ большими удобствами. Но святитель Митрофанъ не считалъ своими получаемыя деньги, помня ту истину, что «церковное богатство — нищихъ богатство». Въ своей келейной жизни онъ былъ простъ чрезвычайно, почти до убожества. Его «домовой обиходъ» отличался удивительною скромностію: изъ записи расходовъ на Воронежскій архіерейскій домъ видимъ, что для личныхъ нуждъ святителя пріобрѣтались такія незатѣйливыя покупки, какъ оловянные стаканы и желѣзные щипцы для сальныхъ свѣчъ. Въ келліи Воронежскаго владыки не было никакихъ украшеній, исключая упомянутой картины, подаренной царемъ. Пища святителя ничѣмъ не отличалась отъ пищи служителей архіерейскаго дома: она готовилась изъ припасовъ, доставляемыхъ изъ вотчинъ епархіи. Покупались къ столу святителя: рыба для ухи, икра, стоившая тогда дешево, затѣмъ грибы и овощи; рѣдко упоминаются малина и клюква. Вина святитель не пилъ, оно покупалось на праздники для гостей, особенно при пріемѣ царя и его свиты, когда и столъ Воронежскаго святителя былъ болѣе изысканъ. И одѣвался святитель очень просто. Полукафтанья и рубашки его шились изъ синей крашенины, изъ которой были сдѣланы и наволочки подушекъ. Одѣяло было сшито изъ обыкновенныхъ «овчинъ сѣрыхъ овецъ» и опушено пестрою крашениной. Даже самая архіерейская мантія святителя, для многихъ, по его молитвамъ, явившаяся источникомъ исцѣленій, сшита изъ грубой крашенины. Обращая на свои потребности лишь самую малую часть дохода, получаемаго съ земель и угодій архіерейскаго дома, святый Митрофанъ все остальное, какъ уже говорилось, обращалъ на нужды своей епархіи и главнымъ образомъ — на благотворенія. Доходы Воронежскаго святителя послѣ увеличенія епархіи были не малые. Объ этомъ можно судить хотя бы по тому, что при смерти святаго Митрофана осталось денежной казны въ архіерейскомъ домѣ около 25 тысячъ рублей на наши деньги. И тѣмъ не менѣе, помогая бѣднымъ и несчастнымъ своей паствы, святитель самъ умеръ бѣднякомъ, который не могъ ничего оставить на поминовеніе души:

— «А келейныхъ моихъ денегъ, — читаемъ въ предсмертномъ завѣщаніи святаго Митрофана, — у меня нѣтъ... не имамъ въ келліи своей ни злата, ни сребра, что дати на воспоминаніе души моей грѣшной».

Путемъ евангельскаго милосердія собиралъ святитель себѣ сокровища на небеси; здѣсь, по слову Христову, полагалъ онъ свое сердце; сюда же возносилъ и умъ свой. Любимою и постоянною мыслію святителя была мысль о смерти, какъ свидѣтельствуетъ синодикъ Благовѣщенскаго собора, статьи котораго собраны по указанію святаго Митрофана. «Память смертная» какъ вѣрный стражъ охраняла сердце святителя отъ привязанности къ временному и тлѣнному, вселяя въ него жажду вѣчнаго. Этою же постоянною мыслью о смерти объясняется и трогательная черта въ жизни святителя, его заботливость о поминовеніи всѣхъ умершихъ безвѣстною, безгодною и горькою смертью, скончавшихся на войнѣ и въ бѣдности, безъ покаянія и не имѣвшихъ возможности пожертвовать на свое поминовеніе. Синодикъ заканчивается слѣдующими молитвами, которыя показывають, какъ близки были сердцу святителя всѣ скончавшіеся безъ надлежащаго христіанскаго напутствія:

— «Помяни, Господи, души... преставившихся скоропостижною смертію безъ покаянія и безъ причастія, безъ отцевъ духовныхъ [51] и утопшихъ отъ Адама и до сего дни, а имена ихъ Ты, Господи, вѣси, и сотвори имъ, Господи, вѣчную память и подаждь имъ, Господи, царство небесное».

— «Помяни, Господи, души и тѣхъ въ новопостроенной Воронежской епархіи при первопрестольникѣ преосвященномъ Митрофанѣ.... скоропостижною смертію преставившихся и утопшихъ безъ покаянія и безъ причастія, безъ отцевъ духовныхъ, которыя имена ихъ написаны въ архіерейскомъ казенномъ приказѣ въ челобитняхъ родственниковъ ихъ, такожде которые написаны жъ въ той епархіи въ городѣхъ скоропостижною смертію преставльшихся и утопшихъ безъ покаянія и безъ причастія, безъ отцевъ духовныхъ и сотвори имъ, Господи, вѣчную память».

— «Помяни, Господи, души усопшихъ православныхъ христіанъ, преставльшихся въ градѣ семъ и во всякомъ мѣстѣ отъ глада и всякою нужною смертію скончавшихся съ покаяніемъ и безъ покаянія и безъ причастія изо многихъ городовъ, и которыя въ полку боярина Алексія Семеновича Шеина на пути преставльшихся и подъ городомъ Азовомъ побіенныхъ, и въ плѣнъ заведенныхъ... и всякою нужною смертію скончавшихся, и въ полку боярина Бориса Петровича Шереметева побіенныхъ и въ плѣнъ заведенныхъ, скончавшихся православныхъ христіанъ [52]. Ты, Господи, имена ихъ вѣси».

Заботясь о посмертной участи пасомыхъ и самъ всю жизнь готовясь къ смерти, святый Митрофанъ безъ смущенія глядѣлъ въ лице приближающейся кончины. Со смиреніемъ истиннаго христіанина и съ надеждой на милосердіе Божіе возлегъ онъ на смертный одръ. Духовное завѣщаніе, хотя и составленное святителемъ нѣсколько ранѣе, между 1696 и 1699 годами, живо изображаеть то истинно-христіанское и высоко-пастырское настроеніе, съ которымъ готовился святый Митрофанъ къ концу, неизбѣжному ддя каждаго смертнаго. Оборачиваясь на продолжительный путь своей многотрудной жизни и свидѣтельствуя о безсмертіи человѣческой души, святитель прежде всего благодаритъ Бога-Творца и Промыслителя, благостію Котораго и онъ родился «въ міръ сей». «Непобѣдимому благоутробію» «премудраго Бога» святитель вручаетъ свою душу и по разрѣшеніи ея «отъ союза плоти».

Послѣ этихъ вступительныхъ словъ завѣщанія святый Митрофанъ обращается къ своей возлюбленной паствѣ и — прежде всего къ ближайшиммъ сотрудникамъ своимъ въ вертоградѣ Христовомъ, — къ «священному чину». Онъ умоляетъ ихъ охранять себя отъ «всякихъ дѣлъ нечистыхъ» и жить «по заповѣдямъ Господнимъ», чтобы «непорочнымъ встать» на страшномъ судилищѣ Христовомъ, когда отъ пастырей потребуется отвѣтъ не только за себя, но и за пасомыхъ. Съ особенною силою останавливается святитель на послѣдней мысли: ученіемъ Священнаго Писанія, отцевъ церкви и собственными увѣщаніями онъ убѣждаетъ пастырей свято исполнять свой долгъ. Это сознаніе великой отвѣтственности, съ которою связано пастырское служеніе, видимо нарушало и его покой на порогѣ вѣчности. Онъ испытывалъ тревогу при мысли объ отвѣтѣ за врученный его водительству «народъ христіанскій» и поэтому со слезами просилъ прощенія «у всей Божіей церкви» и у своего преемника на Воронежскомъ престолѣ. Усердно просилъ святитель у «освященнаго собора и у всего православнаго народа» молитвъ, чтобы Господь сподобилъ его царствія небеснаго. Съ своей стороны святитель даруетъ благословеніе и прощеніе всей своей паствѣ, клиру и мірянамъ, разрѣшая запрещенныхъ священнослужителей, а также мірянъ, наказанныхъ епитиміей. Оказывая милость согрѣшившимъ, святитель снова выражаетъ надежду на милосердіе Господа и къ себѣ.

Разставаясь съ паствою, святый Митрофанъ обращается и къ ней съ послѣднимъ наставленіемъ; привыкшій руководить пасомыми при жизни, онъ не хочетъ оставлять ихъ безъ назиданія и по смерти. Здѣсь святитель даетъ увѣщанія о вседушномъ храненіи вѣры въ ея цѣлости и чистотѣ, о соблюденіи правосудія. Наставленіе судьямъ проникнуто обычною для святителя любовью къ сирымъ и угнетеннымъ: «о правосудіи въ дѣлахъ гражданскихъ всячески (судьи) да попекутся и судъ праведенъ да судятъ, ибо милость и любовь въ томъ явятъ многу, зане зѣло неправда въ сужденіяхъ и коварство въ людѣхъ умножися, обидами же всякихъ чиновъ люди, и вдовицы, и сироты и немощни, во убожествѣ же люди зѣло во оскорбленіи мнози плачутъ, ибо судъ Божій въ людѣхъ всяко отъ неправды умножися». Затѣмъ, предостерегши паству отъ вреднаго вліянія иноземцевъ, святитель заключаетъ наставленія, предлагая, какъ общее жизненное руководство, сохраненіе умѣренности, трудолюбія, воздержанія и любви къ добру: «епархіи нашея всякаго чина люди имѣли (бы) по чину своему жити, во всякомъ опасствѣ и мѣрности (то-есть въ осторожности и умѣренности), кому что должно и что кому прилично, и во всякихъ неполезныхъ дѣлахъ не истощеватися и не приходити тѣмъ въ посдѣднюю скудость и убожество; излишнее бо все дѣло непотребно, по апостолу же, весьма нѣсть полезно кому; глумленія же и игранія и многое питіе каждому вредно и грѣшно есть». Затѣмъ приводятся наставленія мудрыхъ мужей всякому человѣку, полезныя для спасенія, благополучія жизни и здоровья тѣла:

«Употреби трудъ, храни мѣрность — богатъ будеши.

Воздержно пій, мало яждь — здравъ будеши.

Твори благо, бѣгай злаго — спасенъ будеши».

За этими наставленіями въ духовномъ завѣщаніи святаго Митрофана слѣдуютъ самыя подробныя распоряженія его относительно погребенія. Оканчивается завѣщаніе слѣдующими трогательными словами: «Всѣ оставшіеся люди епархіи нашея, всякаго чину и возраста! отъ (васъ) святыя молитвы смиренно прошу и отъ всѣхъ васъ прощенія прошу, а вамъ благословеніе мое архіерейское оставляю; мене же грѣшнаго самого Божію вручаю милосердію и непостыдному предстательству Госпожѣ моей Пресвятѣй Дѣвѣ Богородицѣ Маріи и ангелу своему хранителю и всѣхъ святыхъ, благоугодившихъ Богу, молитвамъ, вопія и глаголя Богу, Отцу нашему небесному: Отче, въ руцѣ Твои предаю духъ мой, аминь».

Таковы были мысли и чувства святителя въ ожиданіи смерти. По справедливому замѣчанію митрополита Филарета, духовное завѣщаніе святаго Митрофана есть «изліяніе благочестиваго, смиреннаго, ревностію о спасеніи паствы исполненнаго духа».

Чрезвычайно поучительны и послѣдніе дни жизни святаго Митрофана. Чувствуя, что болѣзнь, постигшая его въ августѣ 1703 года, смертельна, святитель началъ готовиться къ кончинѣ. Не смотря на присутствіе въ Воронежѣ врачей, иностранцевъ и русскихъ, онъ не обращался къ ихъ помощи, но искалъ облеченія своимъ страданіямъ у небеснаго Врача: въ теченіе болѣзни угодникъ Божій неоднократно прибѣгалъ къ таинству елеосвященія и, конечно, — пріобщенія святыхъ Христовыхъ Таинъ. Нищелюбивый и милосердый святитель передъ кончиной усилилъ свои заботы о нуждающихся: онъ посылаетъ для раздачи щедрую милостыню въ тюрьмы, по приказамъ, гдѣ также содержались арестанты, въ богадѣльни; помогаетъ ссыльнымъ и иноземцамъ, прощаетъ оброки. 10 августа болѣзнь усилилась, и въ этотъ день святитель, по совершеніи надъ нимъ таинства елеосвященія, облекся въ великій ангельскій образъ, — принялъ постриженіе въ схиму, что было его давнишнимъ завѣтнымъ желаніемъ [53]. Постриженіе въ схиму совершалъ «черный священникъ» и, вѣроятно, не въ храмѣ, какъ происходило это обычно, а, въ виду тяжелой болѣзни святителя, у него на дому. При постриженіи въ схиму святый Митрофанъ принялъ имя Макарія, въ честь преподобнаго Макарія Унженскаго, въ обители котораго святитель былъ игуменомъ предъ возведеніемъ на Воронежскую каѳедру.

Еще въ духовномъ завѣщаніи святитель сдѣлалъ подробныя распоряженія о своемъ погребеніи и поминовеніи. Такъ онъ просилъ положить его во гробъ въ схимонашескомъ одѣяніи, «архіерейскими же одеждами отнюдь не облачать». По дальности разстоянія и по неудобству святый Митрофанъ не находитъ возможнымъ «погребену быти» въ Золотниковской пустыни, каково было его давнишнее обѣщаніе, и со смиреніемъ проситъ предать тѣло его землѣ «въ придѣлѣ соборной церкви (во имя архистратига Михаила), подъ церковію въ исподней палатѣ, а не въ великой соборной церкви». Не имѣя собственныхъ келейныхъ денегъ, онъ проситъ оставить половину денегъ, собираемыхъ за годъ по окладнымъ книгамъ, священникамъ, діаконамъ и причетникамъ всѣхъ церквей епархіи «на сорокоустіе и на поминокъ души». Онъ сдѣлалъ распоряженіе относительно отправленія сорокоуста съ безпрерывнымъ чтеніемъ псалтири, и годичнаго поминовенія по субботамъ въ придѣлѣ соборной церкви. Не имѣя «ни злата, ни сребра», святитель, какъ о милости молитъ, чтобы вознагражденіе за поминовеніе выдавалось изъ домовой архіерейской казны. Для этого 10 августа святый Митрофанъ составилъ «духовную роспись», то-есть роспись денегъ лицамъ, назначеннымъ участвовать въ богослуженіи при его погребеніи и поминовеніи.

Тогда же начали готовить для святителя гробъ, который къ 13 августа былъ уже оконченъ. Въ этотъ же день, 13-го домовый архіерейскій пѣвчій былъ отправленъ въ Москву для покупки каменной гробницы, которую предполагалось поставить надъ церковнымъ помостомъ, поверхъ могилы. Къ духовнымъ властямъ въ Москву посланы были извѣстія о принятіи святителемъ схимы и объ отсутствіи у него своихъ средствъ на погребеніе и поминовеніе. Въ отвѣтъ на это изъ монастырскаго приказа послѣдовали двѣ грамоты «Великаго Государя» отъ 24 и 26 августа: въ первой говорилось о томъ, чтобы «преосвященному епископу въ схимонашескомъ чину изъ дому не исходить», то-есть святитель могъ носить одежду схимонаха только дома, а внѣ его долженъ былъ появляться въ одѣяніи, присвоенномъ сану епископа; второй грамотой предписывалось: «на поминовеніе души преосвященнаго епископа раздать изъ казны архіерейской въ сорокоустіе и въ милостыню денегъ семьсотъ рублевъ».

Такъ истинно по-христіански приготовившись къ кончинѣ, святитель мирно почилъ 23 ноября того же 1703 года. Свидѣтели кончины святаго Митрофана не оставили намъ ея описанія. Наиболѣе полная запись современника о преставленіи святителя не такъ подробна, какъ бы того хотѣло благочестивое чувство. Въ ней говорится лишь слѣдующее: «Въ лѣто отъ Рождества Христова 1703, ноября 23-го въ шестомъ часу дня, во второй четверти [54], во вторникъ, между патріаршества, изволеніемъ всемогущаго Бога онъ, преосвященный Митрофанъ, епископъ Воронежскій, а въ схимонасѣхъ Макарій, отыде въ вѣчное блаженство... А на престолѣ своемъ въ Воронежѣ, въ архіерействѣ былъ двадесятъ лѣтъ и осмь мѣсяцевъ, всѣхъ же лѣтъ житія его осмдесятъ лѣтъ и полмѣсяца» [55].

По кончинѣ святаго Митрофана временное управленіе дѣлами осиротѣвшей епархіи перешло въ руки казеннаго и суднаго приказовъ, находившихся, какъ видно изъ духовнаго завѣщанія святителя, въ вѣдѣніи близкихъ ему лицъ: казначея архіерейскаго дома іеромонаха Тихона, бывшаго и духовникомъ святителя, и соборнаго дьякона Филимона. Они, конечно, распоряжались и погребеніемъ.

Тѣло святителя было облечено въ шелковую зеленаго цвѣта мантію; поверхъ ея положена желтоватая епитрахиль изъ шелковой же матеріи, а сверхъ всего омофоръ изъ желтаго атласа. На рукахъ надѣты были поручи изъ зеленаго бархата съ нашитыми крестами изъ серебрянаго глазета. Главу святителя покрывала схимонашеская шапочка изъ фіолетоваго бархата, а сверхъ ея клобукъ изъ тафты. На персяхъ были положены евангеліе малаго формата и небольшой четвероконечный сердоликовый крестъ. Въ туфли изъ простой черной кожи обуты были ноги; такой же кожей покрыта и подушка подъ главою святителя. По облаченіи тѣло святаго Митрофана положили въ дубовый, обитый чернымъ сукномъ, гробъ и перенесли въ Благовѣщенскій соборъ, гдѣ надъ гробомъ былъ поставленъ тройной иконный складень.

На погребеніи святителя присутствовалъ самъ царь Петръ Великій. Государь собирался въ Воронежъ на верфи, а получивъ донесеніе о смерти святителя, ускорилъ свой пріѣздъ. При погребеніи онъ оказалъ почившему архипастырю невиданныя почести, по которымъ можно судить о томъ уваженіи, какое имѣлъ великій государь къ смиренному святителю. Справедливо замѣчаютъ, что такія почести едва ли оказывалъ какой-нибудь изъ русскихъ государей кому-нибудь изъ архіереевъ. По личному распоряженію царя, погребеніе было отложено на двѣнадцатый день по кончинѣ святаго Митрофана, — на субботу 4 декабря. Погребальное пѣніе совершалъ архимандритъ Воронежскаго Алексѣевскаго монастыря Никаноръ «съ прилучившимися игуменами и прочимъ освященнымъ соборомъ». Отпѣваніе отправлялось по монашескому, а не іерейскому чину [56]; пѣли пѣвчіе государя, который «со своимъ царскимъ синклитомъ» присутствовалъ въ церкви. Когда, по окончаніи заупокойнаго богослуженія, духовенство готовилось поднять гробъ, государь, обратившись къ свитѣ, сказалъ:

— «Стыдно намъ будетъ, если мы не засвидѣтельствуемъ нашея благодарности благодѣтельному сему пастырю отданіемъ ему послѣдней чести. Итакъ вынесемъ его тѣло сами».

Съ этими словами государь первый взялся за гробъ и несъ его до усыпальницы, находившейся подъ помостомъ соборнаго придѣльнаго храма. Послѣ паннихиды царь опять вмѣстѣ съ вельможами и офицерами поднялъ гробъ и опустилъ въ землю. При этомъ, обращаясь къ своимъ приближеннымъ «и иноземцамъ», государь громко сказалъ:

— «Не осталось у меня такого святаго старца».

Эти справедливыя слова любви и благодарности въ устахъ труженника-царя были лучшею рѣчью надъ могилой труженника-святителя [57]. Царя и епископа связывала любовь къ отечеству и оба они, хотя и на различныхъ путяхъ, трудились на благо дорогой родины.

Примѣчанія:
[1] Свѣдѣнія о св. Митрофанѣ содержатся прежде всего въ его собственныхъ произведеніяхъ: въ духовномъ завѣщаніи, подлинникъ котораго хранится въ Московской Синодальной Библіотекѣ (завѣщаніе точно издано въ III выпускѣ Воронежской Старины 1903 г.), въ посланіи къ духовенству, которое ему приписывается съ вѣроятностью, въ немногочисленныхъ письмахъ святителя, затѣмъ въ разныхъ документахъ, современныхъ св. Митрофану. Полный перечень матеріаловъ для жизнеописанія святителя, а равно и многочисленныхъ книгъ и статей о немъ помѣщенъ въ III выпускѣ Воронежской Старины.
[2] Основаніемъ для такого предположенія служитъ то обстоятельство, что въ синодикѣ св. Митрофана, который сохранился не въ одномъ спискѣ, родъ святителя начинается лицами, облеченными въ іерейскій санъ.
[3] Въ старинномъ синодикѣ Золотниковской пустыни запись рода св. Митрофана начинается такъ: «родъ чернаго священника Митрофана Сидоровскаго». Село Сидоровское — мѣсто служенія св. Митрофана въ званіи приходскаго священника — находится при рѣчкѣ Молохтѣ, правомъ притокѣ р. Тезы, впадающей въ Клязьму, и отстоитъ въ 17-ти верстахъ къ сѣверу отъ уѣзднаго города Шуи, въ 111 отъ губернскаго г. Владиміра на Клязьмѣ. Въ селѣ Сидоровскомъ существуетъ преданіе, что св. Митрофанъ былъ здѣсь священникомъ, потомъ, овдовѣвъ, принялъ монашество.
[4] Въ письмѣ къ игумену Унженскаго монастыря святитель пишетъ о своемъ сынѣ: «молимъ вашу о Христѣ Бозѣ святую душу, отецъ игуменъ и келарь и вся еже о Христѣ братія, не покиньте сына моего Ивана во всемъ... и отъ всякихъ стороннихъ людей и бѣдъ пожалуйте поберегите». Подобная просьба излагается и въ письмѣ къ архимандриту Шартомскому Александру (около 1700 г.). Если Іоаннъ заѣдетъ въ обитель, — пожалуй святый архимандритъ къ нему, Ивану помилосердствуй. О чемъ онъ станетъ просить у тебя милость, сотвори къ нему свою отеческую милость, а мы смиренніи, за милосердіе твое и за благо къ нему сдѣланное, должны Господа Бога молити.» Сынъ св. Митрофана былъ подьячимъ сначала Унженскаго Макарьева монастыря, затѣмъ десятильничьяго двора. Имя его встрѣчается до 1695 г.
[5] Золотниковская-Успенская пустынь Владимірской губ., Суздальскаго у. основана была старцемъ Іоною Головцынымъ въ первой четверти XVII в.; она отстоитъ отъ Суздаля въ 34-хъ верстахъ къ сѣверу. Золотниковская пустынь была, по свидѣтельству св. Митрофана, общежительной. По преданію, которое держитея въ селѣ Сидоровскомъ, св. Митрофанъ ушелъ оттуда сначала въ монастырь Николаевскій Шартомскій, лежащій при сліяніи р. Молохты съ Тезой, въ 12 в. къ сѣверу отъ у. города Шуи, въ 120 отъ губ. г. Владиміра. Монастырь существуетъ съ XV в. до настоящаго времени.
[6] Успенскій Косминъ монастырь Владимірской губ. и уѣзда, находится въ 40 верстахъ отъ г. Владиміра, при р. Яхромѣ.
[7] Павелъ былъ посвященъ въ митрополита Сарскаго и Подонскаго или Крутицкаго въ 1664 г.; скончался въ 1675 г.
[8] На этомъ Евангеліи имѣется собственноручная надпись св. Митрофана по листамъ: «лѣта 7174 (1666) году марта 25 дня вымѣнено сіе Евангеліе, Володимирскаго уѣзду Пречистыя Богородицы и преподобнаго отца нашего Козмы Яхромскаго чудотворца при игуменѣ Митрофанѣ, что взятъ изъ Золотниковскія пустыни, а вымѣнялъ на казенныя деньги». Евангеліе это въ листъ, напечатано въ Москвѣ въ 1663 г., обложено краснымъ бархатомъ.
[9] Кромѣ храма св. Митрофанъ построилъ въ Яхромской обители нижній этажъ корпуса, въ которомъ теперь помѣщаются настоятельскія и братскія келліи.
[10] Патріархъ Іоакимъ управлялъ Русскою Церковію съ 1674 г. по 1690 г.
[11] Макаріевъ-Унженскій Троицкій монастырь былъ основанъ около 1440 г. преподобнымъ Макаріемъ Желтоводскимъ или Унженскимъ († 1444; память его 25 іюля) на рѣкѣ Унжѣ, въ 19 верстахъ къ югу отъ города Унжи (теперь заштатнаго), въ предѣлахъ нынѣшней Костромской губерніи. Въ настоящее время (съ 1778 г.) близъ Макаріева монастыря уѣздный городъ Макарьевъ, прежняя подмонастырская слобода.
[12] Михаилъ Ѳеодоровичъ Романовъ вступилъ на престолъ 21 февраля 1613 г. Скончался въ 1645 г.
[13] Филаретъ — въ міру бояринъ Ѳеодоръ Никитичъ Романовъ. Онъ былъ постриженъ насильно при царѣ Борисѣ Годуновѣ (въ 1601 г.). Первый Самозванецъ поставилъ его митрополитомъ Ростовскимъ въ 1606 г.; въ 1610 г. отправился съ послами въ Польшу и тамъ задержанъ. Въ 1619 г., по возвращеніи, посвященъ въ санъ патріарха. Скончался въ 1633 г.
[14] Ѳеодоръ Алексѣевичъ царствовалъ съ 1676 г. по 1682 г. Эти годы падаютъ на время управленія св. Митрофана Унженскою обителію.
[15] Игуменъ Никита нарушилъ постановленіе Большого Московскаго собора 1667 г., предписывавшаго — «о таковыхъ обрѣтающихся тѣлесахъ (мощахъ святыхъ) достоитъ всячески испытати, и свидѣтельствовати достовѣрными свидѣтельствы предъ великимъ и совершеннымъ соборомъ». Однако, по изысканіямъ нѣкоторыхъ ученыхъ, вина игумена была тяжелѣе: онъ отрылъ кости какого-то монаха и выдалъ ихъ за мощи преп. Макарія. Слѣдователи, посланные патр. Іоакимомъ, такъ и донесли объ этомъ. Тяжелое наказаніе, постигшее Никиту, подтверждаетъ такое представленіе о происшествіи. — Желтоводскій монастырь во имя Живоначальныя Троицы былъ основанъ тѣмъ же преп. Макаріемъ на урочищѣ «Желтыя воды». Въ 1439 г. монастырь былъ сожженъ Татарами, послѣ чего преп. Макарій отправился на Унжу и основалъ тамъ второй монастырь. Возобновленъ въ 1629 г. Въ настоящее время монастырь женскій въ гор. Макарьевѣ, Нижегородской губерніи.
[16] Десятины, на которыя дѣлились епархіи, вѣроятно близко подходили къ тогдашнимъ уѣздамъ. Вся десятина приписывалась къ какой-нибудь церкви, которая поэтому и называлась десятильничьею. Домы десятильниковъ обыкновенно строились по городамъ. Отсюда десятильники два раза въ годъ объѣзжали свои десятины, посѣщая всѣ монастыри и приходы, обязанные имъ и архіереямъ извѣстною данью. — Галичъ — уѣзд. городъ Костромской губ. на юго-вост. берегу Галичскаго озера. Отъ г. Унжи онъ отстоитъ въ 120 верстахъ.
[17] Бояринъ Хитрово былъ однимъ изъ передовыхъ людей своего времени, приверженецъ западнаго просвѣщенія. Извѣстенъ онъ еще своею враждою къ патріарху Никону.
[18] Городъ Воронежъ — нынѣ губернскій основанъ въ 1586 г. Онъ расположенъ на правомъ, возвышенномъ берегу р. Воронежа, лѣваго притока Дона.
[19] Изъ казны Рязанскаго митрополита св. Митрофану все это дали вѣроятно потому, что Воронежскій край составлялъ ранѣе часть Рязанской епархіи.
[20] Іоаннъ Алексѣевичъ скончался въ 1696 г. Петръ Алекеѣевичъ (Петръ I, Великій) родился 30 мая 1672 г., съ 1721 г. Императоръ, скончался 28 января 1725 г.
[21] Архіепископъ Аѳанасій управлялъ Холмогорской епархіей съ 1682 г. по 1702 г.
[22] Степь по р. Дону стала заселяться приблизительно съ 40-хъ годовъ XVI в. главнымъ образомъ крестьянами, бѣжавшими отъ помѣщиковъ. Въ концѣ того же вѣка для защиты этого земледѣльческаго населенія отъ татарскихъ набѣговъ возникъ цѣлый рядъ городовъ въ томъ числѣ и Воронежъ (въ 1586 г.).
[23] Въ 1679 г. въ Рязанской митрополіи числилось 1221 церковь.
[24] Елецъ, Коротоякъ, Землянскій — уѣздные города Воронежской губерніи. Урывъ, Костенскъ или Костенской во времена св. Митрофана были острогами (крѣпостями) противъ набѣговъ Татаръ. Въ настоящее время они — села той же губерніи.
[25] Современными св. Митрофану митрополитами Рязанскими, съ которыми шло препирательство, были: Павелъ (Моравскій) съ 1681 г. по 1686 г. и Аврамій съ 1687 г. по 1700 г.
[26] Усмань въ настоящее время уѣздн. городъ Тамбовской губ.; Острогожскъ — уѣздн. гор. Воронежской губ., Демшинскъ — село Усманскаго у., Мокрый Бояракъ — нынѣ село Ржавецъ Задонскаго у., Воронеж. губ.; Бѣлоколодезь — слобода Бѣлоколодскъ (иначе Падовая) тѣхъ же губерніи и уѣзда.
[27] Всѣ три рѣки — лѣвые притоки Дона.
[28] «Городомъ» въ древности называлась собственно крѣпость, часть поселенія, обнесенная валомъ или стѣнами. «Городъ» Воронежъ былъ тогда невеликъ: въ окружности онъ имѣлъ 125 саженъ; обнесенъ дубовыми стѣнами высотою отъ 2 до 5 саженъ.
[29] Это видно изъ подписи на Евангеліи въ массивномъ чеканномъ изъ вызолоченнаго серебра окладѣ, — сооруженномъ «взысканіемъ и желаніемъ» св. Митрофана въ январѣ 1692 года; въ этой подписи соборная церковь называется «новопостроенною».
[30] Въ 1702 г. въ Воронежѣ былъ путешественникъ иностранецъ Корнель Ле-Брюнъ, среди описанія своего путешествія по Россіи оставившій, между прочимъ, описаніе и изображеніе г. Воронежа съ соборомъ.
[31] Во время служенія св. Митрофана число церквей возросло съ 182 до 239, не считая 46 церквей во вновь приписанныхъ городахъ и уѣздахъ.
[32] Борщовскій или Боршевскій монастырь на правомъ берегу р. Дона, въ 35 верстахъ къ югу отъ Воронежа — основанъ въ 1615 г. игуменомъ Симеономъ съ братіею; при открытіи Воронежской епархіи причисленъ къ архіерейскому дому, хотя на дѣлѣ оставался независимымъ до 1686 г.; въ 1764 г. упраздненъ и обращенъ въ приходскую церковь села Борщова Ворон. губ., Коротоякскаго уѣз. въ 37 верстахъ къ сѣверу отъ г. Коротояка.
[33] Приписаны были еще къ Воронежскому архіерейскому дому: въ 1682 г. за отсутствіемъ братіи Богородицкій Карачунскій монастырь на правомъ берегу р. Воронежа, существовавшій съ нач. XVII в. (упраздненъ въ 1764 г., нынѣ село Карачунъ Ворон. губ., Задон. у., въ 55 верстахъ къ юго-востоку отъ г. Задонска), а также въ 1699 г. по соображеніямъ церковно-административнымъ Даншинъ монастырь, находившійся на возвышенномъ утесистомъ берегу протока рѣки Дона, близъ нынѣшней деревни Даньшиной, въ 12 верстахъ къ юго-востоку отъ Задонска. — Въ правленіе же св. Митрофана одинъ монастырь былъ упраздненъ — это древнѣйшій Воронежскій монастырь — Успенскій, основанный около 1600 г. Въ 1700 г., по именному указу государя, Успенскій монастырь переведенъ со всѣмъ строеніемъ въ Акатовъ Алексѣевскій монастырь (основанъ въ 1620 г. въ самомъ гор. Воронежѣ и существуетъ донынѣ); переведенъ Успенскій монастырь, вѣроятно, въ виду его неудобнаго сосѣдства съ царскимъ дворцемъ.
[34] Троицкій Елецкій монастырь существовалъ съ нач. XVII в.; въ 1775 г. по ветхости зданій переведенъ въ г. Лебядень Тамб. губ., гдѣ сущеетвуетъ донынѣ подъ именемъ Елецко-Троицкаго. — Женскій Богородицкій Красногорскій или на Каменной горѣ, за рѣкою Ельчикомъ близъ гор. Ельца (Орловск. губ.) былъ упраздненъ въ 1764 г. Въ 1822 г. возстановленъ и существуетъ донынѣ.
[35] Первый упраздненъ въ 1828 г., второй, основанный въ 1699 г. и упраздненный въ 1764 г., — находился на правомъ берегу р. Битюга (лѣваго притока Дона), верстахъ въ 40 къ сѣверо-востоку отъ г. Боброва, нынѣ уѣзднаго.
[36] Игуменья Воронежскаго Покровскаго дѣвичьяго монастыря (о немъ см. слѣдующее примѣч.) въ челобитной государю такъ описываетъ вызванное указанной причиной обнищаніе своей обители: «бьютъ челомъ бѣдные... и беззаступные богомольцы твои: въ прошломъ 205 (1697) году въ маѣ мѣсяцѣ взяты у насъ на твою государскую работу къ корабельному дѣлу бобылишки и съ лошадишками. И роботаютъ они съ того числа и по се число безъ съѣзду и лошадишками опали и обвелись. А у насъ въ монастырѣ церковь Божія весьма ветха, и около монастыря городбишки нѣтъ и дровишекъ привести некому и купить не на что... И мы нынѣ промежъ людей питаемся и кормимся съ нуждою. Да намъ же даны лошади государскіе, 33 лошади, на прокормъ, покамѣстъ ихъ спросятъ; и у насъ ихъ кормить и караулить стало некому, а теперь съ великою нуждою кормятъ и караулятъ у насъ въ деревнѣ малыя ребята и жены. И всѣ обѣдняли и въ конецъ разорились». Отвѣтомъ на челобитную былъ указъ «великаго государя»: «быть бобылямъ по прежнему на работѣ, а лошадей взять... за ихъ (челобитчицъ) скудостію».
[37] Дивногорскій Успенскій монастырь Ворон. губ., Острогожскаго уѣз., въ 18 верстахъ къ сѣв.-востоку отъ у. города, около версты ниже впаденія въ Донъ праваго притока Тихой Сосны. Основанъ около 1640 г. схимонахами Ксенофонтомъ и Іоанномъ. Въ 1786 г. былъ упраздненъ; въ 1828 г. возстановленъ и существуетъ донынѣ. — Покровскій женскій монастырь въ восточной части г. Воронежа основанъ въ 1623 г. 30-ю инокинями по благословенію патріарха Филарета. Сначала находился на другомъ мѣстѣ, сюда перенесенъ въ 1702 г. Существуетъ донынѣ.
[38] Толшевскій монастырь Воронежской губ. и уѣзда, въ 43 верстахъ къ сѣверо-востоку отъ г. Воронежа, на правомъ берегу р. Усмани, лѣваго притока Дона. Основанъ около 1646 г. Существуетъ донынѣ.
[39] Эта мысль, высказанная въ духовномъ завѣщаніи святителя, много разъ встрѣчается въ болѣе ранней русской письменности.
[40] Въ сентябрѣ 1688 г. св. Митрофанъ былъ въ Москвѣ вѣроятно по дѣламъ и, какъ это было обычно, вѣроятно представлялся государямъ. Но извѣстій на этотъ счетъ не имѣется.
[41] Азовъ находится на лѣвомъ берегу Дона, въ 12 верстахъ отъ впаденія его въ Азовское море. Онъ построенъ на мѣстѣ древняго греческаго города Танаиса или Таны. Окончательно перешелъ къ Россіи въ 1736 г. Въ настоящее время Азовъ — посадъ Екатеринослав. губ., Ростовскаго уѣзда.
[42] Въ Воронежѣ были устроены для царя два дворца: одинъ на берегу р. Воронежа, на адмиралтейскомъ дворѣ близъ Успенскаго монастыря (нынѣ приходская церковь см. выше прим. 33), другой на островѣ р. Воронежа (цитадель).
[43] Кирка (отъ нѣмецкаго слова Кіrсhе) означаетъ лютеранскую (или протестантскую) церковь.
[44] Эти «пѣвчіе дьяки» были взяты государемъ въ Азовскій походъ и оставили любопытное описаніе своего путешествія.
[45] Самое слово «влазное» значитъ — входное (влазити — входить). Взносъ вѣроятно брался съ новыхъ колодниковъ прежними при поступленіи ихъ въ тюрьму. Въ одной челобитной два заключенныхъ солдата просили св. Митрофана: «сидимъ мы на Воронежѣ въ острогѣ въ тюрьмѣ и правятъ братьей на насъ влазная и бьютъ за влазная насъ на правежѣ безпрестанно, а влазнова намъ заплатить нечѣмъ и помираемъ голодной и холодной смертью; платья у насъ никакого нѣту»... Обращаясь къ святителю, челобитчики пишутъ: «будь милостивъ и жалостливъ до насъ до бѣдныхъ и невольныхъ заключенныхъ, окупи насъ, государь, влазнымъ, чтобъ намъ съ голоду и холоду напрасно не помереть, а мы, государь, за тебя о душевномъ спасеніи твоемъ вѣчные богомольцы». Изъ челобитной видна важность того добраго дѣла, которое совершалъ святитель, уплачивая взносъ за колодниковъ, видно также и то, что святый Митрофанъ былъ въ свое время извѣстный благотворитель, къ которому обращались несчастные.
[46] Въ приходо-расходныхъ книгахъ Воронежскаго архіерейскаго дома 1690-1700 гг. и 1702-1704 гг. длинный рядъ записей свидѣтельствуетъ объ этой евангельской благотворительности св. Митрофана.
[47] Предполагаютъ, что статуи были поставлены предъ дворцемъ на островѣ, а можетъ быть даже у воротъ моста, соединявшаго островъ съ городомъ.
[48] Въ приходо-расходныхъ книгахъ Воронежскаго архіерейскаго дома читаемъ: «роздано на милостыню... и иноземцамъ». Тамъ же слѣдующая запись: «дано переводчику Маркѣ Иванову, что онъ переводилъ мастеру нѣмчину въ литьѣ столбовъ мѣдныхъ, рубль».
[49] На наши деньги это составляетъ около 40 тысячъ рублей.
[50] Существуетъ извѣстіе, что св. Митрофанъ, самъ затѣмъ привезъ государю 6000 руб. серебряными копейками, оставшіеся у него отъ благотвореній съ такими словами: «Всякій сынъ отечества долженъ посвящать остатки отъ издержекъ своихъ нуждѣ государственной; прими же, государь, и отъ моихъ издержекъ оставшіяся сіи деньги и употреби оныя противъ невѣрныхъ». Но изслѣдователи оспариваютъ достовѣрность этого преданія. Лично государю святитель не вручалъ денегъ.
[51] Въ древней Руси духовника выбиралъ себѣ каждый вѣрующій и бывали такіе христіане, которые, не говѣя вовсе, не имѣли духовниковъ и умирали безъ ихъ напутствія.
[52] Подъ предводительствомъ боярина Б. П. Шереметева совершенъ былъ походъ противъ Турокъ къ низовьямъ Днѣпра въ 1695 г. (одновременно съ первымъ походомъ подъ Азовъ), подъ предводительствомъ А. С. Шеина второй Азовскій походъ 1696 г.
[53] Объ этомъ св. Митрофанъ убѣдительно просилъ близкихъ своихъ въ духовномъ завѣщаніи: «еще молю и прошу великимъ прошеніемъ, и не презрите моего прошенія: сподобите мя святому великому ангельскому образу схимонашескому».
[54] По нашему счету, около половины второго часа по полудни.
[55] Запись эта читается въ синодикѣ (помянникѣ) Благовѣщенскаго Воронежскаго собора. Здѣсь упомянуто и о присутствіи царя Петра при погребеніи святителя, о чемъ см. ниже.
[56] Такъ обычно погребали до 1773 г. всѣхъ архіереевъ.
[57] Насколько справедливы эти слова царя, можно видѣть изъ отзыва историка Соловьева о св. Митрофанѣ. Онъ называетъ святителя «лучшимъ изъ великорусскихъ архіереевъ, знаменитымъ не школьною ученостью, но святостью жизни и сходившимся съ Петромъ въ усердномъ радѣніи о благѣ родной земли».

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга дополнительная, первая: Мѣсяцы Сентябрь-Декабрь. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 331-375.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0