Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Ноябрь.
День двадцать третій.

Житіе святаго отца нашего Григорія, епископа Акрагантійскаго.

При крещеніи младенца Григорія воспріемникомъ его отъ купели былъ блаженный Патаміонъ, епископъ Акрагантійскій. На восьмомъ году отъ рожденія Григорій отданъ былъ для наученія книгамъ одному искусному учителю, по имени Даміану, и въ два года прекрасно обучился читать, писать и пѣть церковныя пѣснопѣнія. На двѣнадцатомъ же году онъ былъ поставленъ епископомъ Патаміономъ въ клирики и порученъ архидіакону [3] Донату, который долженъ былъ руководить его въ духовныхъ подвигахъ и добродѣтельной жизни. Отрокъ упражнялся въ молитвѣ и цѣлые дни и ночи проводилъ за чтеніемъ Священнаго Писанія и житій святыхъ отцевъ; отсюда въ немъ все болѣе разгоралось желаніе пойти по стопамъ тѣхъ, о комъ онъ читалъ.

Когда ему исполнилось 22 года, онъ вознамѣрился идти въ Іерусалимъ поклониться святымъ мѣстамъ; и онъ началъ горячо молиться Богу, чтобы Онъ благоустроилъ путь его. Однажды ночью, когда онъ спалъ въ домѣ архидіакона около его постели, кто-то вдругъ позвалъ его: — «Григорій!»

Онъ отвѣчалъ: «Я здѣсь», и, вставши, спросилъ архидіакона:

— «Зачѣмъ ты звалъ меня, господинъ мой?»

— «Я не звалъ тебя, чадо», — отвѣчалъ архидіаконъ.

И Григорій пошелъ, опять легъ и уснулъ. Но тотъ же голосъ во второй разъ позвалъ его, и онъ опять подошелъ къ архидіакону, спрашивая, зачѣмъ тотъ звалъ его, и опять архидіаконъ отвѣчалъ ему, что онъ никого не звалъ; но на этотъ разъ архидіаконъ, понявъ, что Григорія зоветъ самъ Богъ, затрепеталъ отъ страха и сказалъ отроку:

— «Если еще разъ позоветъ тебя тотъ-же голосъ, то ты отвѣть ему: «Что, Господи? Что велишь рабу Твоему?»

Когда Григорій, ушедши отъ архидіакона, легъ опять на свою постель, голосъ въ третій разъ назвалъ его по имени. Зовущій же былъ Ангелъ Господень. Григорій отозвался, какъ былъ наученъ, и Ангелъ сказалъ ему:

— «Молитва твоя услышана: ступай на морской берегъ и тамъ найдешь ты людей, которые возьмутъ тебя съ собою къ святымъ мѣстамъ».

Григорій тотчасъ всталъ и, ничего никому не сказавши, раннимъ утромъ отправился къ морю и, пришедши къ берегу, нашелъ тамъ корабль и спросилъ корабельщиковъ, куда они плывутъ. Они отвѣчали, что — въ Карѳагенъ [4], и онъ упросилъ ихъ взять его съ собою. Всѣ взошли на корабль и чрезъ три дня благополучно приплыли къ Карѳагену.

Въ Карѳагенѣ Григорій пробылъ нѣсколько дней, причемъ часто ходилъ въ церковь святаго мученика Іуліана. Когда однажды онъ находился въ этой церкви и занимался чтеніемъ Св. Писанія, вошли три черноризца, благообразные видомъ, и начали молиться. По окончаніи молитвы, одинъ изъ нихъ сѣлъ, а два остальные стали около него. Григорій, увидѣвъ ихъ, поклонился имъ. Инокъ, который сидѣлъ, взглянувъ на Григорія, сказалъ:

— «Что дѣлаешь ты здѣсь, рабъ Божій Григорій, избравшій благую часть, которая не отнимется у тебя, по слову Господню?» (Лук. 10, 42).

Услышавъ свое имя, Григорій пришелъ въ ужасъ и, поклонившись старцу въ землю, сказалъ:

— «Прости меня, отче и помолись за меня грѣшнаго и нерадиваго».

Старецъ отвѣчалъ:

— «О, если-бы я имѣлъ твои грѣхи, сынъ мой [5]! Знай, — прибавилъ онъ, — что милосердый Богъ открылъ намъ о тебѣ все и возрадуйся, ибо Онъ послалъ насъ взять тебя и проводить до святыхъ мѣстъ, какъ ты желаешь, — мы и сами идемъ туда-же».

Тогда Григорій, въ умиленіи, воскликнулъ:

— «Благословенъ Богъ, устрояющій все ко благу нашему!»

Затѣмъ всѣ четверо отправились въ путь. Дорогою старецъ, испытывая Григорія, однажды спросилъ его:

— «Чадо Григорій! Не скучаешь-ли ты по своихъ родителяхъ?»

— «Господь нашъ сказалъ, — отвѣчалъ Григорій: иже любитъ отца или матерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ (Матѳ. 10, 37). Но все-таки, отче, будемъ молиться Богу, чтобы Онъ и родителямъ моимъ (утратившимъ меня) подалъ благоутѣшеніе, и меня, грѣшнаго, сохранилъ бы отъ вражескихъ сѣтей.

Послѣ многодневнаго пути они приблизились къ святому граду [6] и зашли въ одинъ монастырь, встрѣтившійся по дорогѣ. Между тѣмъ наступилъ постъ св. Четыредесятницы, и потому они не пошли дальше, а остались въ томъ-же монастырѣ до Страстной седмицы. Здѣсь Григорій увидѣлъ строгій постъ иноковъ и ихъ бодрствованіе: многіе изъ нихъ не принимали пищи и не спали всю седмицу. Здѣсь онъ увидѣлъ людей, живущихъ подобно ангеламъ и безпрестанно славящихъ Бога, какъ славятъ Его на небесахъ, увидѣлъ иноковъ, проливающихъ слезы потоками и весь день и ночь стоящихъ на молитвѣ, увидѣлъ и другіе ихъ труды и неимовѣрные подвиги, и пришелъ въ ужасъ и билъ себя въ грудь, восклицая:

— «Горе мнѣ! Что-же такое — я? Что дѣлать мнѣ, нерадивому, лѣнивому? Какъ могу въ день суда стать на ряду со святыми?»

Но, не желая, однако, совершенно погрузиться въ бездну отчаянія, говорилъ себѣ:

— «Если, какъ говоритъ Давидъ, близъ Господь сокрушенныхъ сердцемъ и смиренныя духомъ спасетъ (Псал. 33, 19), то Онъ можетъ спасти и меня, какъ спасъ пришедшихъ въ одиннадцатый часъ (Матѳ. 20, 1-19) [7] и не сдѣлавшихъ ничего достойнаго награды.»

Иноки, видя его опечаленное лицо, утѣшали его, думая, что онъ тоскуетъ по своей сторонѣ и родителяхъ.

— «Не жалѣй, чадо, — говорили они ему, — о томъ, что ты зашелъ съ нами такъ далеко: мы надѣемся, что, при помощи Божіей, ты опять возвратишься на свою сторону и увидишь родителей своихъ живыми».

— «У Бога, — отвѣчалъ онъ, — нѣтъ чужой страны: все принадлежитъ Ему, и всюду Онъ проникаетъ Своимъ всевидящимъ окомъ. И я не тужу о томъ, что зашелъ сюда и не тоскую я о своихъ родителяхъ, а напротивъ, радуюсь, что, оставивъ отца и мать, нашелъ Бога, заботящагося обо мнѣ. Нѣтъ, другая печаль лежитъ у меня на сердцѣ. Умоляю васъ, святые отцы, помолиться о мнѣ, смиренномъ, Господу».

Послѣ этого отвѣта черноризцы умолкли.

Когда насталъ праздникъ Воскресенія Христова, путники отправились въ Іерусалимъ и, поклонившись святымъ мѣстамъ, пришли за благословеніемъ къ патріарху — святому Макарію [8]. Увидѣвъ ихъ, патріархъ сказалъ:

— «Радуйся о Господѣ, авва Маркъ! Откуда привелъ ты къ намъ этого богоугоднаго юношу Григорія?»

— «Не мы его привели, владыка, — отвѣчалъ Маркъ, — а хотящій всѣмъ спастись Господь и твои святыя молитвы».

Григорій изумился, что патріархъ называетъ по имени и его, и старца, и обрадовался, что узналъ имя старца; до сихъ-же поръ, находившись съ ними столько времени, онъ не зналъ, какъ зовутъ — ни старца, ни двухъ другихъ спутниковъ, а спросить ихъ, откуда они и какъ ихъ имена, не смѣлъ, — до такой степени онъ былъ молчаливъ и нелюбопытенъ.

Затѣмъ патріархъ воззрѣлъ на двухъ другихъ иноковъ и сказалъ:

— «Хорошо, что вы пришли, Серапіонъ и отецъ Леонтій. Я благодарю Бога, даровавшаго вамъ силы придти сюда и привести съ собою этого отрока, пламенѣющаго духомъ, служашаго Господу, утѣшающагося надеждою, постояннаго въ молитвѣ, какъ открылъ мнѣ о немъ Господь».

Сказавъ это, патріархъ отправился въ храмъ служить Божественную литургію, и всѣ путники пріобщились Пречистыхъ Таинъ. А на утро авва Маркъ съ двумя братіями, взявъ благословеніе у патріарха, пошелъ посѣтить братію, живущую кругомъ Сіонской горы. Григорій не зналъ, что они уходятъ и оставшись, очень горевалъ, что отсталъ отъ нихъ. Но патріархъ, въ утѣшеніе ему, сказалъ, что отцы не уйдутъ въ свою страну, не возвратившись сначала въ монастырь.

Тогда Григорій, поклонившись патріарху, осмѣлился спросить его, откуда явились эти три великіе мужа. Патріархъ отвѣчалъ, что они — изъ Рима. Когда-же черноризцы возвратились въ Іерусалимъ, авва Маркъ, взявъ Григорія за руку и наклонивъ его къ ногамъ патріарха, сказалъ:

— «Святый отецъ! И этотъ — изъ стада Христова: онъ приметъ власть въ Церкви и, какъ весломъ, направитъ ее духовнымъ ученіемъ, ко благу. А ты, отче, позаботься о немъ, дабы онъ сохранилъ во всей чистотѣ свое душевное совершенство и не осквернился грѣховными помышленіями, свойственными юности».

— «Богъ избралъ его Себѣ, — отвѣчалъ патріархъ, — отъ чрева матери и оградилъ его страхомъ Своимъ: Онъ-же и сохранитъ его до конца».

Потомъ, поднявъ Григорія и замѣтивъ, что онъ плачетъ, патріархъ сказалъ ему:

— «Если тебѣ, дитя мое, нравится здѣсь, оставайся съ нами, — и Господь нашъ Іисусъ Христосъ все устроитъ тебѣ на пользу; если-же хочешь идти съ ними, то иди съ миромъ».

— «Нѣтъ, святѣйшій отецъ, — отвѣчалъ Григорій, — я не хочу уходить отсюда, но только молю Бога сподобить меня еще разъ въ этой жизни увидаться съ этими святыми отцами».

Такимъ образомъ иноки, испросивъ у патріарха на дорогу благословенія и молитвы, ушли изъ святаго града, а Григорій остался въ Іерусалимѣ при патріархѣ Макаріи.

По пути въ Римъ аввѣ Марку съ Серапіономъ и Леонтіемъ пришлось плыть мимо Акраганта. Они остановились здѣсь, привѣтствовали епископа Патаміона и прожили нѣкоторое время въ епископскомъ домѣ, такъ какъ наступилъ праздникъ святыхъ апостоловъ Петра и Павла [9]. Послѣ праздника, когда они уже собирались уѣзжать и просили у епископа напутственнаго благословенія, къ Патаміону пришли изъ своего селенія родители Григорія Харитонъ и Ѳеодотія, чтобы совершить въ 1-й день мѣсяца іюля память по своемъ сынѣ, такъ какъ въ этотъ именно день Григорій покинулъ родину. Ѳеодотія горько плакала по сынѣ, и никто не могъ ее утѣшить. Авва Маркъ спросилъ епископа:

— «О чемъ, отче, такъ плачутъ эти люди?»

Епископъ, вздохнувъ, прослезился и отвѣтилъ:

— «У нихъ былъ единственный сынъ, котораго я принялъ отъ святой купели. Когда ему минуло восемь лѣтъ, родители привели его ко мнѣ, а я велѣлъ учить его грамотѣ; и Богъ далъ ему такія способности, что въ два года онъ научился прекрасно читать, писать и пѣть въ церкви. По двѣнадцатому году родители посвятили его моими грѣшными руками Богу, и я поставилъ его въ клирики и поручилъ своему архидіакону, чтобы послѣдній наставилъ его на путь заповѣдей Господнихъ; и отрокъ сдѣлался настолько свѣдущимъ въ Священномъ Писаніи, что подобнаго ему и до сихъ поръ не сыщешь во всей Сициліи. И вотъ мы не знаемъ, что съ нимъ случилось, куда онъ ушелъ? Онъ внезапно пропалъ безъ вѣсти; и долго искали мы его по всему острову въ городахъ и селеніяхъ, въ горахъ, пещерахъ и пустыняхъ, но не могли найти, и не знаемъ, убилъ-ли его кто-нибудь и зарылъ въ землю, или-же онъ похищенъ и уведенъ въ чужую сторону. А теперь всѣмъ намъ жалко его до крайности, родители же его уже начали совершать поминовеніе о немъ въ тотъ день, когда онъ исчезъ».

Между тѣмъ авва Маркъ, вглядѣвшись въ лицо Харитона, догадался, что это — отецъ Григорія, — такъ какъ Григорій во всемъ очень походилъ на отца, — и сказалъ плачущимъ родителямъ:

— «Зачѣмъ вы скорбите такъ безмѣрно о вашемъ сынѣ? Вамъ, напротивъ, должно радоваться и благодарить Бога. устрояющаго все на пользу рабамъ Своимъ».

И, обратившись къ епископу, прибавилъ:

— «Прикажи придти сюда твоему архидіакону».

Епископъ тотчасъ-же велѣлъ позвать архидіакона, и, когда тотъ явился, Маркъ обратился къ нему съ вопросомъ:

— «Скажи намъ, куда скрылся ввѣренный тебѣ отрокъ и почему ты не откроешь своему господину, епископу, величія Божія, явленнаго на отрокѣ?»

Пораженный этими словами, архидіаконъ поклонился старцу и просилъ прощенія, а потомъ началъ свой разсказъ:

— «Когда я спалъ однажды ночью въ своей келліи и отрокъ почивалъ недалеко отъ меня, кто-то неожиданно позвалъ его: «Григорій!» Онъ, вставши, пришелъ ко мнѣ и спросилъ, зачѣмъ я его звалъ. Я отвѣтилъ ему, что не звалъ его. Когда онъ легъ, голосъ во второй разъ позвалъ его, и онъ опять пришелъ ко мнѣ и сказалъ: «вотъ я, зачѣмъ ты звалъ меня?» Тогда я понялъ, что зовъ этотъ не человѣческій, а отъ Бога, и научилъ его, если голосъ еще позоветъ его, отвѣчать: «вотъ я, Господи: что велишь рабу твоему». Онъ ушелъ на свою постель, и я услышалъ голосъ, который опять говорилъ ему: «Григорій! Молитва твоя услышана: ступай на морской берегъ, и ты найдешь тамъ людей, которые возьмутъ тебя съ собою». Но я, хотя и самъ слышалъ этотъ голосъ, однако не уразумѣлъ хорошенько, о чемъ онъ говорилъ, и сейчасъ-же уснулъ, а на утро, вставши, уже не нашелъ Григорія, и съ тѣхъ поръ понынѣ онъ не найденъ; разсказать-же о слышанномъ мною голосѣ я никому не посмѣлъ, потому что боялся, какъ бы не сказали, что я лгу, и, не давъ вѣры моимъ словамъ, не стали-бы говорить, что я самъ убилъ отрока или продалъ его въ чужую землю».

Выслушавъ архидіакона, епископъ и родители утѣшились въ своей печали и возблагодарили Бога, а блаженный авва Маркъ сказалъ:

— «Вотъ, какъ читаемъ въ книгѣ Царствъ о Самуилѣ (1 Цар. 3, 3-8), такъ-же было въ наши дни и съ Григоріемъ: какъ отрока Самуила, спящаго въ скиніи, Ангелъ Господень три раза звалъ: «Самуилъ, Самуилъ!» — такъ удостоился подобнаго же зова и блаженный отрокъ Григорій. Воистинну онъ будетъ равенъ пророку Самуилу! Теперь послушайте, что я скажу вамъ о вашемъ отрокѣ. Когда я былъ въ Римѣ, то пошелъ однажды вмѣстѣ съ братіями моими на молитву въ храмъ святыхъ апостоловъ Петра и Павла. При наступленіи же ночи, мы заночевали у одного инока, и въ эту ночь явились мнѣ въ видѣніи два свѣтлые мужа, похожіе на апостоловъ и сказали: «Встань скорѣе вмѣстѣ съ Серапіономъ и Леонтіемъ, сядьте на корабль и плывите въ Карѳагенъ: тамъ вы найдете одного странника съ острова Сициліи, по имени Григорія, изъ церкви Акрагантійской; возьмите его съ собою и проводите въ святый градъ Іерусалимъ къ патріарху Макарію; мы уже повѣдали и патріарху объ этомъ отрокѣ и велѣли принять его, такъ какъ на немъ почиваетъ духъ нашъ, какъ духъ Иліи на Елисеѣ». — Сказавъ это, явившіеся мнѣ стали невидимы. Пробудившись, я вмѣстѣ съ братіями Серапіономъ и Леонтіемъ пошелъ на пристань, гдѣ, по устроенію Божію, нашелъ корабль, готовый къ отплытію въ Карѳагенъ. Мы сѣли на него и вскорѣ прибыли туда. Сошедши съ корабля, мы вошли въ церковь святаго мученика Іуліана и здѣсь нашли Григорія читающимъ книги. Мы взяли его съ собою, отправились въ Іерусалимъ и тамъ оставили его у патріарха».

Всѣ слушатели аввы были чрезвычайно удивлены его словами и благодарили Бога, а Харитонъ и Ѳеодотія отъ душевнаго волненія упали на землю въ обморокѣ, но Маркъ поднялъ ихъ и сказалъ:

— «Воздайте славу Богу за то, что сынъ вашъ живъ и проводитъ добродѣтельную жизнь».

И прекратившіе свои сѣтованія Харитонъ и Ѳеодотія вмѣстѣ съ епископомъ и всѣми бывшими вознесли благодареніе Богу, а также благодарили и авву Марка за его заботы о Григоріи и болѣе уже не предавались иечали.

Между тѣмъ святый Григорій жилъ въ Іерусалимѣ при святѣйшемъ патріархѣ Макаріи и былъ поставленъ имъ въ діакона. Чрезъ нѣсколько времени онъ сталъ просить патріарха отпустить его на Елеонскую гору [10] для посѣщенія бывшихъ тамъ отцовъ, и, получивъ разрѣшеніе, провелъ цѣлый годъ, посѣщая доблестныхъ подвижниковъ и получая отъ нихъ всякую духовную пользу. Потомъ онъ задумалъ отправиться во внутреннюю пустыню [11], открылъ свое намѣреніе отцамъ и просилъ ихъ молитвъ. Они-же, помолившись о немъ, отпустили его, говоря:

— «Ступай, чадо, съ миромъ: вѣра и любовь, которую ты имѣешь ко Христу, спасутъ тебя».

Спустившись съ горы Елеонской, Григорій углубился въ пустыню и чрезъ три дня, по усмотрѣнію Божію, нашелъ одного черноризца, молившагося въ 6-й часъ дня. Уразумѣвъ духомъ, что юный Григорій ищетъ спасенія, черноризецъ подозвалъ его къ себѣ и спросилъ:

— «Куда ты идешь, чадо?»

— «Куда поведетъ по этой пустынѣ Христосъ», — отвѣчалъ Григорій.

— «Пойдемъ со мной», — сказалъ инокъ.

Послѣ двадцати дней пути они пришли на одно мѣсто, съ котораго черноризецъ показалъ Григорію стоявшую вдали келлію съ двумя финиковыми пальмами передъ нею и сказалъ:

— «Въ келліи той живетъ великій отецъ: если хочешь спастись, иди къ нему, а мнѣ нужно идти въ другую сторону».

И поклонившись другъ другу, они разошлись.

Григорій, приближаясь къ келліи великаго старца, сначала услышалъ пѣніе многочисленнаго хора, когда-же подошелъ ближе, — голоса только трехъ поющихъ, а приблизившись къ двери келліи, убѣдился, что пѣлъ только одинъ старецъ, который кончалъ девятый часъ; но постучаться въ дверь Григорій не посмѣлъ и въ страхѣ стоялъ снаружи. По окончаніи своего правила, святый отецъ посмотрѣлъ за дверь, увидалъ юношу и, узнавъ его тотчасъ-же духомъ, позвалъ его къ себѣ въ келлію, называя по имени, отчего Григорій пришелъ въ еще большій страхъ. Вошедши въ келлію, Григорій увидѣлъ, что, кромѣ одного старца, тамъ никого не было, и удивлялся, какъ могло ему слышаться пѣніе многихъ голосовъ, когда пѣлъ только одинъ старецъ; отсюда онъ понялъ, что вмѣстѣ со старцемъ пѣли святые ангелы. Онъ упалъ старцу въ ноги и со слезами спросилъ его:

— «Помилуй меня, отче, и помолись о мнѣ грѣшномъ, чтобы Богъ спасъ мою душу».

— «Богъ помилуетъ тебя, чадо, — отвѣчалъ старецъ, — и воздастъ тебѣ за твои труды».

Четыре года жилъ Григорій у святаго старца и много поучился у него какъ духовной мудрости, такъ и внѣшнему обиходу иноческой жизни, изучилъ толкованіе богодухновенныхъ Писаній и сдѣлался весьма разсудительнымъ и краснорѣчивымъ. Старецъ, видя его разумъ и добродѣтель и провидѣвъ, что онъ будетъ великимъ свѣтиломъ міру, не захотѣлъ удерживать его болѣе въ пустынѣ и велѣлъ ему оставить уединеніе и выступить на помощь воинствующей Церкви. При этомъ онъ предрекъ Григорію, что онъ подвергнется многимъ притѣсненіямъ со стороны своихъ завистниковъ и поучалъ его быть терпѣливымъ и незлобивымъ, а затѣмъ, помолившись о немъ и давъ ему благословеніе, отпустилъ его отъ себя.

Ушедши отъ старца, Григорій опять возвратился въ Іерусалимъ, гдѣ съ радостію былъ принятъ патріархомъ. Проживъ въ Іерусалимѣ одинъ годъ, святый отправился потомъ въ Антіохію и отсюда въ Константинополь и тамъ жилъ въ монастырѣ святыхъ мучениковъ Сергія и Вакха [12]. Игуменъ монастыря, видя подвиги и воздержаніе Григорія, который не вкушалъ пищи цѣлую недѣлю и все время занимался чтеніемъ и писаніемъ книгъ, извѣстилъ о немъ патріарха Евтихія.

— «Пришелъ, — говорилъ онъ патріарху, — ко мнѣ въ монастырь удивительный инокъ — діаконъ, прекраснаго вида и образа жизни, великій постникъ, усердный исполнитель всякихъ иноческихъ подвиговъ и отличный знатокъ Божествевныхъ Писаній. Думается мнѣ, что въ нынѣшнее время не найти другого такого во всемъ Константинополѣ».

Патріархъ весьма обрадовался этому извѣстію и, призвавъ Григорія съ почетомъ, бесѣдовалъ съ нимъ и, убѣдившись въ его мудрости, благодарилъ Бога, пославшаго такого мужа во время обуревавшихъ Церковь великихъ волненій еретиковъ.

Между тѣмъ скончался епископъ Акрагантійскій Ѳеодоръ, преемникъ блаженнаго Патаміона. Среди Акрагантійцевъ возникли несогласіе и раздоръ: одни желали видѣть епископомъ пресвитера Савина, другіе — нѣкоего Крискента, третьи — Павла, бывшаго тогда архидіакономъ, а иные полагались на волю Господню:

— «Кого изберетъ Господь, тотъ и да будетъ намъ епископомъ», — говорили они.

По этому поводу всѣ пресвитеры, городскія власти и граждане, собравшись, отправились въ Римъ къ папѣ; среди нихъ находился и отецъ Григорія Харитонъ. Явившись къ папѣ, они раздѣлились на три партіи: одни — во главѣ съ Савиномъ, другіе — съ Крискентомъ, третьи — съ Евпломъ и Харитономъ. Первые просили въ епископы Савина, вторые — Крискента, а Евплъ съ Харитономъ и остальными говорили папѣ:

— «Кого Богъ укажетъ твоему святѣйшеству, того и поставь намъ епископомъ».

Папа, видя ихъ несогласіе и препирательства, велѣлъ имъ оставить его. И когда онъ находился въ таковомъ затрудненіи, ночью въ видѣніи явились ему два благолѣпные мужа въ образѣ апостоловъ и сказали:

— «Что ты такъ печалишься о несогласіи Акрагантійцевъ? Всѣ приведенные ими — недостойны епископскаго сана. Но есть въ Римѣ одинъ пришлецъ, по имени Григорій, который до сихъ поръ жилъ въ монастырѣ святаго Саввы, а теперь, услыхавъ о прибытіи Акрагантійцевъ, убѣжалъ изъ этого монастыря и скрывается въ обители святаго Меркурія: призови его и поставь имъ епископомъ, такъ какъ Акрагантъ нуждается въ томъ, чтобы на епископѣ его особо почивалъ Духъ Божій».

Съ этими словами явившіеся исчезли. Папа, пробудившись, призвалъ къ себѣ пресвитеровъ и авву Марка, который въ это время случайно пришелъ въ Римъ изъ своего монастыря, разсказалъ имъ о своемъ видѣніи и тотчасъ же послалъ двухъ епископовъ съ другими клириками отыскать и съ честію привести Григорія. Они пошли въ монастырь святаго Саввы и тамъ спросили, гдѣ находится Григорій. Иноки отвѣчали, что два дня тому назадъ онъ ушелъ въ монастырь святаго Меркурія. Они отправились туда, но святый Григорій, только что собравшійся выйти изъ монастыря, завидѣлъ идущихъ епископовъ издалека и узналъ ихъ, — такъ какъ ранѣе видѣлъ ихъ на соборѣ въ Константинополѣ, — и уразумѣвъ духомъ, что они идутъ за нимъ, бѣжалъ назадъ за ограду и скрылся въ монастырскомъ саду. Епископы, вошедши въ монастырь, разспрашивали о немъ, и иноки отвѣтили, что въ монастырѣ въ этотъ день, дѣйствительно, былъ какой-то странникъ, но они не знаютъ, куда онъ ушелъ. Епископы обратились къ игумену и настойчиво заявляли ему, что если онъ не доставитъ имъ сейчасъ же этого странника, то подвергнется тяжелому наказанію. Игуменъ упросилъ ихъ немного подождать, а самъ сталъ тщательно искать Григорія и, наконецъ, нашелъ его въ саду скрывшимся въ травѣ. Онъ съ гнѣвомъ поднялъ его и бранилъ, говоря:

— «Откуда ты пришелъ сюда, человѣче? Какіе твои грѣхи и что ты надѣлалъ, что столь почтенные люди тебя разыскиваютъ? Ты навелъ бѣду на нашъ монастырь, — ступай же и давай отвѣтъ за свои грѣхи».

Святый Григорій ничего не отвѣтилъ и, молча, пошелъ за игуменомъ, державшимъ его за руку. Когда онъ приведенъ былъ къ епископамъ, они тотчасъ узнали его, — они видѣли его на соборѣ, когда всѣ отцы похваляли его и самъ императоръ оказывалъ ему почтеніе, — и, вставши, поклонились ему и обняли его съ любовію. Но онъ самъ упалъ имъ въ ноги и сказалъ:

— «Простите меня, отцы святые, ибо грѣшенъ я. Зачѣмъ ищете мою худость, меня, недостойнаго?»

— «Святѣйшій отецъ папа зоветъ тебя», — отвѣчали они, поднимая его съ земли и давая ему цѣлованіе.

Игуменъ былъ удивленъ и смущенъ тѣмъ, что епископы оказали такое почтеніе тому самому Григорію, котораго онъ считалъ какимъ-то злодѣемъ. Епископы же взяли Григорія и съ честію повели къ папѣ.

Когда Григорій вошелъ и поклонился папѣ въ землю, папа сказалъ ему:

— «Ты благовременно пришелъ къ намъ, чадо Григорій; благословенъ Богъ, явившій тебя намъ».

И вставши, онъ поцѣловалъ его святительскимъ цѣлованіемъ, а затѣмъ продолжалъ:

— «Чадо Григорій! Господь нашъ Іисусъ Христосъ призываетъ тебя на епископство въ церкви Своей въ Акрагантѣ, дабы чрезъ тебя спаслись живущіе тамъ».

— «Прости меня, владыка, — отвѣчалъ Григорій. — Я недостоинъ такого сана».

— «Не будь непослушнымъ, — сказалъ на это папа, — бойся Бога и вспомни, что многіе своимъ непослушаніемъ прогнѣвали Всевышняго».

Тогда Григорій сказалъ:

— «Дай мнѣ немного времени для размышленія, честнѣйшій отецъ, и для окончательнаго отвѣта твоему святѣйшеству».

Папа поручилъ Григорія до времени аввѣ Марку. Увидѣвъ авву, Григорій съ радостными слезами бросился къ его ногамъ.

— «Благодарю Бога, — воскликнулъ онъ, — за то, что Онъ сподобилъ меня увидѣть еще разъ въ этой жизни тебя, любимый отецъ мой!»

Авва Маркъ ушелъ съ нимъ въ отдѣльную комнату, и они всю ночь провели безъ сна, въ духовной бесѣдѣ. Предъ этимъ Григорій собирался удалиться въ Испанію, особенно когда узналъ, что отецъ его Харитонъ прибылъ въ Римъ. Но Маркъ удержалъ его.

— «Чадо, — говорилъ онъ, — не прогнѣви Бога и — вмѣсто благословенія Его — не навлеки на себя проклятія».

Съ тѣхъ поръ Григорій оставилъ свое намѣреніе. Вскорѣ папа призвалъ къ себѣ жителей Акраганта и спросилъ, согласились-ли они, наконецъ, въ выборѣ себѣ епископа.

— «Мы, владыка, не знаемъ, — отвѣчали тѣ, — что тебѣ отвѣтить: мы положились на Бога и на твои святыя молитвы, и кого укажетъ тебѣ Богъ, того и дай намъ; мы же примемъ его съ любовію».

Папа, приглядѣвшись къ лицу Харитона, догадался, по близкому сходству, что онъ — отецъ Григорія.

— «Пойдемъ въ церковь, — сказалъ онъ тогда, — и помолимся Богу, дабы Онъ указалъ намъ, кого Самъ считаетъ достойнымъ».

И вотъ, когда папа съ епископами и всѣмъ клиромъ возносили молитвы въ храмѣ святыхъ первоверховныхъ апостоловъ Петра и Павла и Григорій находился съ ними, явился надъ святой трапезой летающій голубь и опустился на голову святаго Григорія. Всѣ благоговѣйно устрашились при этомъ неожиданномъ чудѣ.

— «Вотъ, Богъ явилъ намъ, кого Онъ избралъ достойнымъ епископскаго сана», — сказалъ папа, и посвятилъ Григорія въ епископа Акрагантійской церкви.

Всѣ граждане Акраганта были рады этому и приняли Григорія съ любовію, какъ избраннаго Самимъ Богомъ. И Харитонъ узналъ своего сына и горячо благодарилъ Бога за то, что Онъ сподобилъ его видѣть сына живымъ и еще въ такомъ санѣ.

Немного дней спустя, Акрагантійцы, получивъ благословеніе отъ папы, возвратились съ новопоставленнымъ епископомъ въ свой городъ. Когда они проходили мимо Панорміи [13], на встрѣчу имъ вышелъ епископъ этого города съ клиромъ и всѣмъ народомъ и радушно принялъ ихъ: онъ наслышался о добродѣтельной жизни Григорія и просилъ его войти въ церковь и преподать благословеніе народу. Когда Григорій входилъ въ храмъ, къ нему приблизился одинъ монахъ, жестоко пораженный проказою и громко взывалъ къ нему:

— «Помилуй меня, рабъ Христовъ, и помолись обо мнѣ Богу, чтобы Онъ облегчилъ мнѣ мою тяжкую болѣзнь».

— «Во имя Господне исцѣлись отъ твоего недуга», — сказалъ ему святый.

И инокъ тотчасъ исцѣлился и очистился отъ проказы, такъ что тѣло его сдѣлалось, какъ у малаго ребенка.

Всѣ славили и благословляли Бога, творящаго чудеса чрезъ Своего угодника.

Григорій съ спутниками вышли изъ Панорміи и приблизились къ Акраганту. Здѣсь встрѣтилъ ихъ игуменъ пригороднаго монастыря Пресвятой Богородицы. Когда Григорій вступилъ въ монастырь, къ ногамъ его упалъ одинъ глухонѣмой инокъ; игуменъ отстранялъ его отъ ногъ епископа, но святый Григорій сказалъ ему:

— «Оставь его, братъ: пусть онъ объяснитъ намъ, что ему нужно».

Игуменъ сказалъ:

— «Онъ — юродивый, владыка, и къ тому же нѣмъ и глухъ».

Святитель вздохнулъ и, воздѣвъ руки къ небу, совершилъ молитву, а потомъ поднялъ инока съ земли и сказалъ ему:

— «Во имя Господа нашего Іисуса Христа, повелѣвшаго бѣсу глухому и нѣмому выйти изъ созданія Божія, начни говорить, братъ, и услышь, и прославь Бога, сотворившаго тебѣ сіе!»

И тотчасъ инокъ началъ говорить и громко восклицалъ:

— «Велики дѣла Твои, Господи, которыя Ты сотворилъ ради сего человѣка!»

Святый спросилъ инока, сколько прошло лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ уже не говоритъ.

— «Я не помню, владыка, — отвѣчалъ исцѣленный, — того времени, когда я говорилъ или слышалъ.

Игуменъ сказалъ тогда за него:

— «Вотъ уже двадцать лѣтъ, владыка, какъ мы его постригли, а постриженъ онъ былъ восьми лѣтъ и до сегодня былъ глухъ и нѣмъ; теперь же исцѣлился твоими молитвами».

Всѣхъ охватилъ, при видѣ чуда, благоговѣйный страхъ и всѣ благодарили Бога, давшаго имъ епископа-чудотворца.

Въ этомъ монастырѣ святый Григорій оставался до утра, и на утро отправился въ Акрагантъ. Остававшіеся дома жители города, услыхавъ, что идетъ новый епископъ, спрашивали другъ друга: кто-же избранъ: Савинъ, Крискентъ, или Евплъ? — и, узнавъ, что никто изъ этихъ трехъ не удостоенъ епископства, а избранъ одинъ странникъ, именемъ Григорій, были очень удивлены, а услыхавъ, что онъ — чудотворецъ и уже исцѣлилъ глухонѣмаго, прониклись благоговѣніемъ. Все населеніе города вышло на встрѣчу и приняло отъ него благословеніе, и онъ, благословляя, возлагалъ на всѣхъ руки. Вышла, между прочимъ, и мать его Ѳеодотія вмѣстѣ съ другими пожилыми женщинами, еще не знавшая, что новый епископъ — ея сынъ. Но, взглянувъ на него, она сейчасъ же узнала его и сказала:

— «Воистину, это — сынъ мой, который изгиблъ бѣ и обрѣтеся» (Лук. 15, 24).

Григорій же, увидѣвъ мать, воскликнулъ:

— «Здравствуй, госпожа Ѳеодотія, мать моя!»

— «Благословенъ Богъ, — отвѣчала она съ великою радостію, — избравшій тебя пасти людей Его и сподобившій меня увидѣть тебя, милый сынъ мой!»

Затѣмъ всѣ съ пѣніемъ вошли въ храмъ. И когда святый Григорій совершалъ Божественную литургію, нѣкоторые изъ достойныхъ видѣли благодать Святаго Духа, сошедшую на него въ видѣ голубя и осѣнявшую его, подобно тому, какъ это было и при его посвященіи. Къ церкви было принесено множество больныхъ, и святый Григорій возвращалъ имъ здравіе, возлагая на нихъ руки, такъ что всѣ изумлялись и говорили:

— «Дѣйствительно, онъ подобенъ святому Григорію, Неокесарійскому чудотворцу».

И была въ городѣ великая радость.

Вступивъ въ управленіе паствою, Григорій много заботился о нищихъ, исцѣлялъ больныхъ и изгонялъ бѣсовъ. Отецъ его Харитонъ почти не выходилъ изъ церкви, въ постѣ и молитвахъ служа Богу день и ночь; точно также и мать его Ѳеодотія, отложивъ всѣ житейскія заботы, радѣла только о своемъ спасеніи, служила больнымъ и бѣдствующимъ отъ нищеты, питая и одѣвая ихъ на свои средства. Такимъ образомъ, Григорій, вмѣстѣ съ своими родителями, былъ украшеніемъ Церкви Христовой и служилъ для всѣхъ примѣромъ добродѣтельной жизни.

Однажды святый Григорій отправился въ городъ съ тѣмъ, чтобы посѣтить больныхъ и нищихъ, и всѣ жители полагали своихъ больныхъ при дорогѣ, гдѣ долженъ былъ пройти святый врачъ, который и исцѣлялъ всякія болѣзни однимъ прикосновеніемъ рукъ. Между прочимъ, у пресвитера Савина была разслабленная дочь, которая лежала на постели и совершенно лишена была силъ, такъ что сама не могла сдѣлать ни одного движенія, и уже другіе поворачивали ее. Мать ея, услышавъ, что епископъ пойдетъ мимо ихъ дома, вынесла ее наружу и положила на пути святаго. Когда Григорій приблизился, она съ плачемъ упала къ его ногамъ и сказала:

— «Помилуй меня, рабъ Божій, и умилосердись надъ моей разслабленною дочерью».

Святый спросилъ ее, чья она жена. Тогда пресвитеръ Савинъ вышелъ изъ дома и, поклонившись епископу, сказалъ:

— «Это — твоя раба, господинъ мой, и моя жена».

— «Давно-ли болѣетъ ваша дочь?» — продолжалъ епископъ.

— «Девять лѣтъ, владыка, — отвѣчали они, — какъ она лишилась силъ».

Сотворивъ молитву, святый осѣнилъ дѣвицу крестнымъ знаменіемъ и сказалъ:

— «Во имя Іисуса Христа, дѣвица, встань и стань на ноги».

И тотчасъ дѣвица встала совершенно здоровою и воздала благодареніе своему исцѣлителю. Народъ же, слѣдовавшій за святителемъ, удивлялся совершавшимся чрезъ него чудесамъ.

Но чрезъ нѣсколько лѣтъ ненавистникъ всякаго добра — діаволъ возсталъ противъ святаго и замыслилъ лишить его престола чрезъ того же самаго Савина, дочь котораго исцѣлилъ святый Григорій, и чрезъ упоминавшагося также Крискента. Оба они были пресвитерами въ Акрагантѣ и въ свое время, какъ уже упомянуто, каждый изъ нихъ добивался епископства, почему они и находились во враждѣ другъ съ другомъ. Теперь же они примирились и вмѣстѣ стали дѣйствовать противъ святаго Григорія и, подвигнутые діаволомъ на зависть, говорили между собою:

— «Долго ли мы будемъ повиноваться этому человѣку, — волхву, который творитъ чудеса своими чарами и изумляетъ простой народъ? Или не знаемъ мы, что когда-то онъ бѣжалъ изъ нашего города, жилъ у одного волхва и научился отъ него волшебству, а теперь, возвратившись сюда, обольщаетъ людей, утверждая, что онъ — человѣкъ Божій, на самомъ же дѣлѣ, онъ подобенъ бѣсу, потому что не ѣстъ и не пьетъ, какъ и бѣсъ!»

Всѣ эти хулы и клеветы на праведника возводили они изъ зависти къ высокому положенію и славѣ Григорія. Они привлекли на свою сторону и нѣкоторыхъ изъ клириковъ и гражданъ и дали другъ другу клятву въ томъ, что не успокоются, пока не выживутъ Григорія изъ города; епископомъ же вмѣсто него они хотѣли поставить нѣкоего Елевсія, — еретика, лишеннаго пресвитерства и преданнаго Лаодикійскимъ соборомъ [14] проклятію; онъ тайно явился въ Акрагантъ и, невѣдомо для святаго Григорія, скрывался у одного жителя города, по имени Ѳеодора. Ранѣе святый Григорій видѣлъ этого Елевсія на востокѣ, имѣлъ съ нимъ преніе о воплощеніи Сына Божія и побѣдилъ его. Этотъ-то самый Елевсій, во время своего трехмѣсячнаго пребыванія въ Акрагантѣ, съумѣлъ возбудить въ Савинѣ, Крискентѣ и нѣкоторыхъ другихъ, зависть и вражду къ святому Григорію.

Враги Григорія, посовѣтовавшись между собою, подкупили одну молодую жену, по имени Евдокію, красивую лицомъ, но безстыднаго и развратнаго нрава, чтобы она всенародно въ лицо сказала епископу, что онъ согрѣшилъ съ нею. Она сначала не соглашалась было и говорила, что граждане Акраганта, смотрѣвшіе на Григорія, какъ на ангела Божія, не повѣрятъ ей, и что она боится, какъ бы народъ не побилъ ея камнями; но они убѣдили ее, что она останется невредимою, и богатымъ подкупомъ соблазнили ее согласиться на ихъ предложеніе; тогда они стали выжидать удобнаго времени, чтобы повергнуть Григорія въ бѣду и позоръ. Однажды ночью, когда святый Григорій находился въ храмѣ за полунощницею, Савинъ и Крискентъ взяли съ собою нанятую развратницу и тайно привели ее къ епископскому дому. Здѣсь они нашли привратника, стоявшаго на сторожѣ у дверей и, при помощи золота, уговорили его молчать, а сами провели Евдокію въ опочивальню святаго и, заперевъ ее тамъ, вышли. Ничего не знавшій Григорій оставался въ церкви до самаго конца утрени. Насталъ день, и, когда епископъ вышелъ, наконецъ, изъ церкви, весь, бывшій у утрени, народъ пошелъ за нимъ, ибо у акрагантійцевъ таковъ былъ обычай — всегда провожать своего епископа отъ храма до самаго дома. Дошедши до своихъ дверей, святый Григорій обратился къ провожавшимъ, давалъ имъ различныя наставленія и благословлялъ ихъ. Въ толпѣ были и Савинъ съ Крискентомъ и остальными сообщниками: они бросились въ опочивальню епископа, вывели оттуда въ присутствіи епискона и всего народа женщину и громко закричали:

— «Глядите, люди, что дѣлаетъ нашъ епископъ! Такъ-ли должно ему жить? Мы все говорили, что онъ — святой, а онъ оказался блудникомъ: отнынѣ онъ недостоинъ епископскаго сана!»

Народъ пришелъ въ изумленіе, и всѣ онѣмѣли, какъ камни, не зная, что сказать. Изумился и самъ святый Григорій предъ такой неожиданной напастью, и молчалъ.

Стали допрашивать женщину ту, былъ-ли съ нею епископъ, и она при всѣхъ подтвердила, что онъ былъ съ нею въ минувшую ночь. Архидіаконъ и другіе близкіе къ епископу спросили ее, въ которомъ же именно часу ночи онъ былъ съ нею. Она, наученная заранѣе врагами Григорія, отвѣчала, что — послѣ повечерія.

— «Живъ Господь, воскликнули близкіе епископа: неправду говоритъ эта лживая женщина!»

Но враги его отвѣчали:

— «Вы ему — свои люди и не заслуживаете вѣры, такъ какъ стараетесь прикрыть грѣхи вашего господина!»

На это одинъ юный діаконъ, по имени Филадельфъ, сказалъ словами псалма:

— «Нѣмы да будутъ устны льстивыя, глаголющія на праведнаго беззаконіе, гордынею и уничиженіемъ» (Псал. 30, 19).

Крискентъ подбѣжалъ къ Филадельфу и сталъ бить его по щекамъ. Многіе изъ народа соблазнились и повѣрили клеветѣ, видя, какъ женщину выводили изъ опочивальни и слыша, какъ она при самомъ епископѣ говорила, что онъ былъ съ нею; другіе же, несмотря ни на что, не вѣрили ей. Однако противная сторона взяла верхъ, и епископъ былъ схваченъ, выведенъ изъ своего дома и посаженъ въ темницу, въ которой нѣкогда страдалъ за Христа священномученикъ Григорій, епископъ Ливійскій: тамъ враги заперли и этого святаго Григорія, забили ему ноги въ колоду и, заколотивъ двери, крѣпко сторожили. Затѣмъ они поспѣшили отправить письмо къ находившемуся въ Сициліи экзарху [15] папы съ извѣстіемъ о случившемся и просьбою прибыть въ Акрагантъ для суда надъ Григоріемъ.

Между тѣмъ не только по всему Акраганту, но и по окрестнымъ городамъ и селеніямъ и даже по всей Сициліи разнесся слухъ о томъ, что епископа Григорія застали съ блудницею.

Къ темницѣ собралось множество людей, любившихъ святаго и не повѣрившихъ клеветѣ; они въ слезахъ сидѣли около темницы.

Святый Григорій тѣмъ временемъ благодарилъ Бога, сподобившаго его пострадать безъ вины. Въ полночь, когда онъ молился, великій свѣтъ осіялъ темницу, явился ангелъ Господень, освободилъ Григорія отъ оковъ и, подкрѣпивъ его своими словами въ терпѣніи, сдѣлался невидимъ, а темничныя двери отворились сами собою. Находившіеся у темницы поклонились святому, говоря:

— «Теперь мы вполнѣ убѣдились, что Богъ — за тебя и все, что на тебя говорили — клевета».

Они хотѣли пойти и убить Савина и Крискента, но святый удержалъ ихъ отъ этого и запретилъ имъ поднимать опять распрю и проливать кровь и убѣдилъ дожидаться имѣющаго быть надъ нимъ суда.

Экзархъ, прибывши въ Акрагантъ, созвалъ все городское собраніе и, сѣвши на судейскомъ мѣстѣ, велѣлъ привести Григорія и поставилъ его предъ собою. Стали также предъ судомъ и противники Григорія вмѣстѣ съ Евдокіею, которую экзархъ спросилъ:

— «Правду-ли ты говоришь, что епископъ былъ съ тобою?»

— «Да, владыка, это — правда, онъ былъ со мною».

Лишь только она произнесла это, тотчасъ напалъ на нее бѣсъ, повергъ ее на землю и она валялась съ страшнымъ крикомъ, мучимая злымъ духомъ. Страхъ напалъ на всѣхъ.

— «Григорій, — говорили благомыслящіе, — неповиненъ въ худомъ дѣлѣ, ибо вотъ — наказаніе Божіе постигло оболгавшую его».

Но противники святаго, потерявъ всякій стыдъ, говорили:

— «Не сказали-ли мы, что онъ — волхвъ и чародѣй? И своимъ волшебствомъ онъ сдѣлалъ то, что женщина теперь бѣснуется».

Тѣмъ временемъ жена пресвитера Савина вмѣстѣ съ дочерью, исцѣленною святымъ Григоріемъ отъ немощи, поспѣшно прибѣжала въ собраніе и съ гнѣвомъ закричала на мужа:

— «Несчастный злодѣй! Ты забылъ благодѣянія этого святаго мужа, исцѣлившаго нашу дочь, и клевещешь на невиннаго! Уходи же изъ моего дома, я не хочу болѣе съ этихъ поръ жить съ тобою!»

Затѣмъ она припала къ ногамъ святаго и со слезами просила его:

— «Помилуй насъ, рабъ Божій, и не помни зла, какое причинили тебѣ эти нечестивые завистники!»

Въ народѣ поднялся говоръ и шумъ: одни кричали, что Григорій невиненъ, другіе, повѣривъ клеветѣ, продолжали утверждать, что онъ на бывшую съ нимъ женщину навелъ бѣса своимъ волшебствомъ. Экзархъ, подкупленный Савиномъ и Крискентомъ, держалъ ихъ сторону, но видя смуту, происходившую въ народѣ, побоялся и, вставъ съ своего мѣста, ушелъ изъ суда, объявивъ, что слѣдуетъ разслѣдовать дѣло обстоятельнѣе. Тогда святый Григорій добровольно пошелъ опять въ темницу и сидѣлъ тамъ, какъ находящійся подъ судомъ, ожидая, чѣмъ кончится начавшееся о немъ дѣло.

Экзархъ, видя, что онъ не можетъ ничего сдѣлать съ Григоріемъ, не возбуждая смятенія въ народѣ, рѣшилъ отправить его въ Римъ къ самому папѣ и приказалъ приготовить для него особый корабль; при этомъ онъ написалъ папѣ посланіе, въ которомъ заключалось обвиненіе Григорія; подобное же посланіе къ папѣ написали и клеветники Григорія отъ себя. Экзархъ дождался наступленія ночи и вмѣстѣ съ Савиномъ и Крискентомъ, взявъ съ собою Григорія, тайнымъ образомъ повелъ его на корабль. Вслѣдъ за нимъ шли его родители и домашніе, плача и рыдая о немъ; онъ же утѣшалъ ихъ и увѣщалъ не плакать, обнадеживая, что они скоро опять увидятъ его здоровымъ и на епископскомъ престолѣ. Посадивъ его на корабль, враги поручили его присмотру хозяина корабля, по имени Прокопія, которому передали и свои посланія къ папѣ. Архидіакопъ Евплъ съ другими діаконами обступили экзарха и умоляли его позволить имъ отправиться вмѣстѣ съ своимъ отцомъ и учителемъ, но онъ не хотѣлъ даже и слушать ихъ, и только одному изъ нихъ, діакону Платонику, разрѣшилъ ѣхать съ Григоріемъ. Наконецъ, корабль отплылъ и близкіе Григорія вмѣстѣ съ его родителями долго плакали по немъ на берегу и, опечаленные, пошлй домой».

На утро у темницы собралось множество народа вмѣстѣ съ пресвитерами. Не нашедши въ темницѣ Григорія, они пришли въ смятеніе и начали плакать и жаловаться на несправедливый судъ надъ епископомъ. Затѣмъ они пошли къ экзарху и, окруживъ его, спрашивали:

— «Куда вы дѣвали нашего отца и добраго пастыря? Неужели вы его убили?»

— «Нѣтъ, братія, —отвѣчалъ экзархъ, — мы не сдѣлали ему никакого зла, а только съ миромъ отправили его къ папѣ, какъ онъ самъ просилъ насъ».

Собравшіеся призвали архидіакона Евпла и другихъ діаконовъ и спросили ихъ:

— «Вы должны знать, гдѣ нашъ святый епископъ, — вы вчера были у него въ темницѣ: скажите же намъ по правдѣ, гдѣ онъ теперь?»

Евплъ и другіе отвѣчали, что ночью экзархъ отправилъ Григорія къ папѣ. Экзархъ, видя, что въ народѣ начинается возмущеніе, испугался и бѣжалъ изъ Акраганта. Возмущенный народъ поджегъ дома коварныхъ пресвитеровъ Савина и Крискента и искалъ ихъ самихъ, чтобы предать смерти, но они скрылись въ церкви. Народъ бросился за ними, но Харитонъ, ставши въ церковныхъ дверяхъ, умолялъ разгнѣванныхъ людей не проливать крови изъ за его сына, говоря, что если обвиненіе, взводимое на ихъ епископа, а его сына, окажется справедливымъ, то они и сами подвергнутся суду.

Народъ послушался Харитона и разошелся. Но сторонники Григорія отправили, однако, посланіе правителю Сициліи, жившему въ городѣ Сиракузахъ, и епископу этого города и извѣстили ихъ о всемъ, что произошло съ ихъ епископомъ; правитель и епископъ сиракузскій были очень удивлены и сильно сожалѣли о Григоріи, хорошо зная его добродѣтельную жизнь. Съ посланіемъ къ нимъ отправлены были знатнѣйшіе граждане Акраганта, а завѣдываніе церковными дѣлами поручено было архидіакону Евплу до того времени, пока не возвратится Григорій, оправдавшись предъ папою.

Чрезъ нѣсколько времени противники Григорія опять сплотились и искали случая убить Евпла, и онъ, видя ихъ озлобленность, бѣжалъ и скрывался до прибытія Григорія, а Савинъ и Крискентъ съ единомышленниками возвели на престолъ упомянутаго еретика Елевсія. Городскія власти и пресвитеры, убѣждаемые Харитономъ, не выражали своего неудовольствія ничѣмъ и совершенно замолкли, когда имъ сдѣлалось извѣстнымъ отъ Харитона, что Григорій рано или поздно возвратится на престолъ. Такимъ образомъ Церковь Божію въ то время пасли, вмѣсто пастыря, дикіе звѣри, какъ только имъ хотѣлось: еретикъ Елевсій вынесъ мощи святыхъ, лежавшія въ алтарѣ и хотѣлъ сжечь ихъ, но огонь даже не коснулся ихъ, послѣ чего онъ велѣлъ бросить ихъ ночью тайно для всѣхъ въ море.

Когда святый Григорій прибылъ въ Римъ, сопровождавшій его Прокопій вручилъ папѣ посланія экзарха и клеветниковъ Григорія. Папа, прочитавъ эти посланія, сильно разгнѣвался на Григорія и не допустилъ его даже лично къ себѣ и, не спросивъ, признаетъ ли онъ себя виновнымъ, приказалъ сковать его по рукамъ и по ногамъ и заключить въ темницу, а также — запереть въ отдѣльной темницѣ и діакона Платоника. Когда святый сидѣлъ въ заключеніи и молился, ночью осіялъ его свѣтъ, и два мужа въ образѣ апостоловъ вошли къ нему и сказали:

— «Радуйся, рабъ Христовъ и нами возлюбленный Григорій! Господь послалъ насъ освободить тебя отъ оковъ, и мы радуемся, видя, какъ мужественно и терпѣливо переносишь ты скорбь. Богъ благоволитъ чрезъ тебя и въ этомъ городѣ сотворить многія чудеса».

Сказавъ это, они прикоснулись къ его узамъ, и тотчасъ цѣпи упали съ него и онъ, совершенно освобожденный, сталъ на ноги и до земли поклонился явившимся, которые, облобызавъ его, стали невидимы. Точно также явились они къ діакону Платонику и, выведши его изъ заключенія, привели къ Григорію. Оба освобожденные вмѣстѣ славили и благословляли Господа.

У тюремщика, сторожившаго заключенныхъ, былъ единственный сынъ, 26 лѣтъ отъ рожденія, котораго уже шесть лѣтъ мучилъ злой духъ, гонявшій его по дорогамъ и пустынямъ; много разъ отецъ связывалъ его желѣзными путами и запиралъ въ особой комнатѣ, но онъ разрывалъ путы, выламывалъ дверь и убѣгалъ опять. Случилось такъ, что когда Григорій сидѣлъ въ темницѣ, уже свободный отъ оковъ, и Платоникъ былъ съ нимъ, отецъ бѣсноватаго поймалъ послѣдняго и крѣпко приковалъ къ столбу за руки, ноги и шею. Но бѣсноватый въ полночь разломалъ желѣзныя узы, убѣжалъ и, нашедши темничныя двери открытыми, вошелъ въ темницу и упалъ въ припадѣ бѣснованія у ногъ святаго Григорія, который, воздѣвъ руки къ небу, помолился Богу и затѣмъ сказалъ бѣсу:

— «Господь нашъ Іисусъ Христосъ повелѣваетъ тебѣ, духъ нечистый, выйти изъ Его созданія».

Бѣсъ тотчасъ-же вышелъ. Между тѣмъ стражъ долго искалъ пропавшаго сына и, въ поискахъ, увидѣвъ, что темница отворена, пришелъ въ смертельный ужасъ, думая, что узникъ убѣжалъ. Но, войдя внутрь, онъ увидѣлъ Григорія и Платоника стоящими тамъ и воспѣвающими Богу священныя пѣснопѣнія, а вмѣстѣ съ ними и своего сына — совершенно здоровымъ. Стражъ палъ къ ногамъ святаго и воскликнулъ:

— «Воистинну, ты — человѣкъ Божій! Прости меня, что я согрѣшилъ предъ тобою, поднявъ на тебя руки».

Съ этой минуты тюремщикъ благоговѣйно служилъ святому день и ночь, почитая его, какъ-бы ангела Божія.

Около того же времени одна женщина, у которой была скорченная дочь, услышавъ, что святый Григорій исцѣлилъ тюремщикова сына, пришла къ нему въ темницу вмѣстѣ съ дочерью и, упавъ предъ нимъ на землю, умоляла его исцѣлить ея дочь. Онъ сказалъ ей, что это — дѣло не его, а единаго только Бога, могущаго все сотворить однимъ словомъ Своимъ. Но она неотступно продолжала просить его, пока, наконецъ, онъ не сотворилъ молитвы и не возложилъ на скорченную дѣвицу руку, послѣ чего она сейчасъ-же выпрямилась. Мать съ дочерью возблагодарили Бога и, поклонившись святому, въ радости возвратились домой.

— «Кто исцѣлилъ твою дочь?» — спрашивали у матери сосѣди.

— «Одинъ не здѣшній епископъ, — отвѣчала она, — который осужденъ, говорятъ, за какую-то вину и сидитъ въ темницѣ: сначала онъ же исцѣлилъ тюремщикова сына, а теперь — мою дочь».

Слухъ о чудесномъ исцѣленіи однимъ словомъ святымъ Григоріемъ бѣсноватаго и скорченной дѣвушки распространился по Риму, и къ нему стали приносить множество недужныхъ, которыхъ онъ также исцѣлялъ.

Прошелъ годъ со времени прибытія Григорія въ Римъ, и папа, наконецъ, вспомнилъ о сидящемъ въ темницѣ епископѣ и послалъ за аввою Маркомъ, о которомъ уже много разъ говорилось выше. Когда авва Маркъ явился изъ своего монастыря, папа спросилъ:

— «Ты не знаешь, братъ, что епископъ Акрагантійскій Григорій привезенъ сюда связаннымъ и сидитъ въ заключеніи за то, что совершилъ грѣхъ противъ 7-ой заповѣди?»

Авва Маркъ, со вздохомъ, отвѣтилъ:

— «О, если бы мнѣ имѣть его участь въ день страшнаго суда!»

Тогда папа измѣнился въ лицѣ и сказалъ:

— «Посмотри, что пишетъ мнѣ мой экзархъ въ Сициліи».

Маркъ прочелъ посланіе экзарха, засмѣялся и затѣмъ громко сказалъ:

— «Живъ Господь, это — клевета на неповиннаго и чистаго мужа, который, какъ ты и самъ, владыка, знаешь, своею жизнію и чудесами подобенъ древнимъ великимъ отцамъ».

— «Я знаю, — возразилъ папа, — что благодать Божія была на немъ до его паденія; но, когда онъ согрѣшилъ, благодать эта отнялась у него».

— «Богъ знаетъ правду Свою», — отвѣтилъ Маркъ.

— «И такъ, что же дѣлать намъ съ нимъ? — спросилъ папа. — Какъ ты посовѣтуешь?»

Авва Маркъ отвѣчалъ:

— «Выслушай меня, владыка, и исполни совѣтъ мой: собери соборъ, призови епископовъ — не только своихъ западныхъ, но пошли извѣщеніе и на Востокъ. Не будемъ судить Григорія безъ вѣдома благочестиваго императора и Константинопольскаго патріарха, но пусть и они пришлютъ отъ себя избранныхъ мужей. Пошли также въ Сицилію и вызови сюда обвинителей и ту женщину, и тогда, что Богъ покажетъ, то и сдѣлаемъ».

Папа нашелъ, что совѣтъ Марка — хорошъ и немедленно написалъ посланія къ императору Юстиніану и святѣйшему патріарху Константинопольскому, извѣщая ихъ о всемъ и прося ихъ прислать избранныхъ мужей на соборъ; написалъ онъ также и своему экзарху въ Сицилію, а равно властямъ и гражданамъ акрагантійскимъ, повелѣвая имъ безъ замедленія прислать къ нему въ Римъ всѣхъ до одного обвинителей и женщину, которая, какъ говорили, впала въ грѣхъ съ Григоріемъ.

Императоръ и патріархъ, получивъ посланія папы, удивлялись клеветѣ, возведенной на Григорія, и, не давъ ей никакой вѣры, сожалѣли о томъ, что ни въ чемъ неповинный Григорій столько времени сидитъ въ темницѣ. Поэтому они поспѣшили послать отъ себя въ Римъ именитыхъ мужей: царь — одного сановника, по имени Маркіана, а патріархъ — трехъ епископовъ, Анкирскаго, Кизическаго и Коринѳскаго и хартофилакса [16] Константина.

Всѣ посланные, — какъ изъ Константинополя, такъ и изъ Сициліи, съѣхались въ Римъ на второй годъ пребыванія святаго Григорія въ темницѣ. Но Маркіанъ, не достигнувъ до Рима въ разстояніи около осьмнадцати стадій опасно захворалъ, такъ что всѣ отчаялись въ его выздоровленіи и пріѣхавшіе съ нимъ епископы были въ великомъ огорченіи. Едва-едва доѣхалъ онъ до Рима. Всѣ окружившіе его ходили за нимъ самымъ тщательнымъ образомъ и ни одинъ врачъ не въ силахъ былъ помочь ему. — Однажды вечеромъ мимо дома, въ которомъ остановился Маркіанъ, случилось проходить той женщинѣ, дочь которой была исцѣлена святымъ Григоріемъ. Услыхавъ плачъ его рабовъ, она спросила ихъ, о чемъ они плачутъ.

— «О томъ, — отвѣчали они, — что господинъ нашъ умираетъ».

— «Если вы хотите, чтобы господинъ вашъ былъ живъ и здоровъ, — сказала она, — то несите его за мною, и я покажу вамъ врача, который исцѣлитъ его однимъ словомъ: врачъ этотъ многихъ исцѣлилъ въ нашемъ городѣ, и не было больного, который ушелъ бы отъ него безъ исцѣленія».

Рабы повѣрили ей, взяли своего господина вмѣстѣ съ постелью и понесли его за женщиною. Маркіанъ при этомъ не сознавалъ, что съ нимъ дѣлаютъ, такъ какъ находился въ сильнѣйшемъ жару и лежалъ въ безпамятствѣ. Доведши ихъ до темницы, гдѣ былъ святый Григорій, она сказала:

— «Здѣсь сидитъ тотъ врачъ, который исцѣляетъ недуги однимъ словомъ».

Рабы внесли своего господина въ темницу, положили его къ ногамъ Григорія и со слезами умоляли его подать исцѣленіе больному. Святый два раза позвалъ Маркіана, но онъ ничего не могъ отвѣтить ему. Святый, прослезившись, возложилъ руку на больного, и онъ тотчасъ-же уснулъ, а передъ этимъ не спалъ много сутокъ. Въ полночь слуги подошли къ нему и, дотронувшись, не нашли въ немъ ни малѣйшаго жара и благодарили Бога. Когда окончилась ночь и святый началъ пѣть утреню, Маркіанъ проснулся и всталъ совсѣмъ здоровый и не могъ понять, гдѣ онъ находится, но, увидѣвъ Григорія, узналъ его и, понявъ, что, по молитвамъ святаго, онъ исцѣлился отъ болѣзни, палъ къ ногамъ его. Днемъ епископы — спутники Маркіана, пришли навѣстить его и не нашли его дома. Узнавъ, что онъ былъ отнесенъ въ темницу къ Григоріго, они пошли туда и, увидя Маркіана здоровымъ, сидящимъ и бесѣдующимъ съ Григоріемъ, изумились и сказали Григорію:

— «Благословенъ — ты, отецъ Григорій, ибо удостоился благодати Божіей и дара исцѣленія человѣческихъ недуговъ».

Они съ любовію лобызали Григорія и спросили, сколько времени онъ сидитъ въ темницѣ. Онъ отвѣчалъ, что — два года и четыре мѣсяца. Епископы были очень недовольны тѣмъ, что папа столько времени держалъ неповиннаго мужа въ заключеніи, не произведши тщательнаго разслѣдованія. Они хотѣли вывести его изъ темницы, но онъ запретилъ имъ это, говоря, что ему невозможно безъ суда и приказанія папскаго оставить мѣста своего заключенія. Тогда епископы пошли и о всемъ доложили папѣ, который былъ очень удивленъ и смущенъ ихъ словами.

Послѣ этого папа велѣлъ собраться собору въ храмъ святаго Ипполита, находившійся вблизи темницы. На соборъ явилось — епископовъ, вмѣстѣ съ папою, 154 и великое множество римскихъ иноковъ и гражданъ, такъ что всѣ не могли помѣститься въ церкви. Приведены были на соборъ и обвинители, съ Савиномъ и Крискентомъ во главѣ, въ числѣ 110-ти. За святымъ Григоріемъ посланы были три епископа, пять пресвитеровъ и авва Маркъ, которые и привели его съ честію. Восточные епископы и хартофилаксъ, увидѣвъ Григорія, ставшаго предъ судомъ съ такимъ смиреніемъ, какъ будто онъ былъ уже осужденъ, заплакали отъ жалости.

Папа началъ допрашивать обвинителей:

— «Какое обвиненіе возводите вы на вашего епископа?» — спросилъ онъ ихъ.

— «Мы застали его, владыка, — безъ всякаго стыда отвѣчали они, — совершающимъ грѣхъ съ женщиною».

— «Вы видѣли это своими глазами, или вамъ объявила объ этомъ сама женщина?» — продолжалъ папа допросъ.

— «Мы, владыка, — отвѣчали они, — вошли, по обычаю, поклониться епископу, — застали женщину, спящей на его постели и взяли ее, а она уже въ присутствіи экзарха и народа призналась въ томъ, что грѣхъ дѣйствительно былъ совершенъ».

Епископы, пребывшіе съ востока, потребовали, чтобы была приведена въ судъ сама женщина, которая и обличила-бы Григорія предъ всѣмъ соборомъ. Но обвинатели возразили:

— «Какъ-же она можетъ обличить его, когда она — бѣсноватая? Съ тѣхъ поръ, какъ она согрѣшила съ епископомъ, ее мучаетъ бѣсъ».

Однако бѣсноватую привели на соборъ. Два человѣка держали ее и она, потерявъ отъ недуга разумъ, не сознавала, гдѣ находилась.

— «На судѣ, — сказалъ папа, обращаясь къ клеветникамъ, — не допрашиваютъ бѣсноватыхъ и безумныхъ, но вы, несчастные, должны сказать истину».

— «Мы уже сказали ее, — отвѣчали они: — теперь допрашивайте самого обвиняемаго, что-то онъ скажетъ о себѣ».

Тогда святый Григорій, вздохнувъ изъ глубины души, сказалъ:

— «Воставше на мя свидѣтеле неправедніи, яже не вѣдяхъ вопрошаху мя. Воздаша ми лукавая возъ благая» (Псал. 34, 11-12).

Какъ только онъ произнесъ эти слова псалма, женщина упала, мучимая бѣсомъ, и каталась у ногъ святаго, испуская пѣну и впадая въ безчувствіе. Всѣ присутствовавтіе пришли въ ужасъ. Но святый, помолившись сказалъ:

— «Во имя Господа нашего Іисуса Христа и ради святыхъ отцовъ, собравшихся здѣсь, выйди, духъ нечистый, изъ твари Божіей, и пусть женщина, пришедши въ разумъ, скажетъ истину относительно меня!»

Тотчасъ духъ сотрясъ женщину и вышелъ изъ нея. Женщина лежала, какъ мертвая, но святый взялъ ее за руку и поднялъ. Сначала ее спросили, какъ ее зовутъ, а затѣмъ хартофилаксъ обратился къ ней съ вопросомъ:

— «Знаешь-ли ты своего епископа?»

Она отвѣчала:

— «Знаю очень хорошо, такъ какъ много разъ видѣла его, когда онъ обходилъ городъ, посѣщая нищихъ, больныхъ и сиротъ и раздавая обильную милостыню. И сама я, окаянная, не разъ удостоивалась получать отъ него милость».

— «Сотворилъ-ли когда-нибудь вашъ епископъ грѣхъ съ тобой?» — продолжали допрашивать ее.

Вздохнувъ изъ глубины сердца и прослезившись, она возвысила голосъ и воскликнула:

— «Живъ Господь силъ, — онъ не зналъ меня никогда, и только два эти лукавые человѣка, стоящіе предъ вами, Савинъ и Крискентъ, обѣщаніемъ большихъ денегъ заставили меня наклеветать на праведнаго мужа! Богъ воздастъ имъ и за мой грѣхъ, за то что они ввели меня въ такое злоключеніе. Съ тѣхъ поръ, какъ эти коварные искусители обошли меня и я склонилась на ихъ рѣчи, я нахожусь съ великой напасти: бѣсъ вошелъ въ меня и мучаетъ меня донынѣ».

Сказавъ это, она поверглась къ ногамъ святаго и со слезами говорила ему:

— «Помилуй меня, рабъ Божій, и прости меня, окаянную, тяжко согрѣшившую предъ тобою! Клянусь Господомъ Богомъ моимъ, — я не встану отъ твоихъ ногъ, пока ты не пообѣщаешь мнѣ прощеніе!»

Онъ отвѣчалъ ей:

— «Не наше дѣло — прощать грѣхи, а — Единаго только премилосерднаго Бога, а намъ должно только умолять Его о прощеніи прегрѣшеній, — и я буду молить Его, Всеблагаго, простить тебѣ твои грѣхи».

Епископъ поднялъ женщину съ земли. Изумленіе и страхъ напали на всѣхъ, бывшихъ на соборѣ, и всѣ благословляли Бога, восклицая:

— «Благословенъ Господь Богъ, явившій раба Своего и обличившій ложную клевету!»

Папа и всѣ епископы были сильно раздражены на клеветниковъ и начали укорять и стыдить ихъ, а затѣмъ приказали раздѣлить ихъ на двѣ части: клириковъ съ Савиномъ и Крискентомъ и мірянъ (первыхъ всего было тридцать человѣкъ, а послѣднихъ — восемьдесятъ), Евдокію, солгавшую на невиннаго, судъ освободилъ отъ наказанія, какъ уже ранѣе наказанную Богомъ, такъ какъ, по попущенію Его, бѣсъ мучилъ ее уже два съ половиною года, — а виновниковъ злодѣянія осудили на изгнаніе: Савина во Ѳракію, Крискента въ Испанію, а прочіе клирики съ безчестіемъ сосланы были въ Равенну [17] и должны были жить тамъ въ заключеніи и нуждѣ. Мірянъ — противниковъ Григорія судъ передалъ присланному императоромъ сановнику Маркіану, а онъ посадилъ ихъ всѣхъ въ тюрьму, намѣреваясь впослѣдствіи подвергнуть ихъ тяжкимъ наказаніямъ; но когда солдаты повлекли ихъ въ тюрьму, всѣ они зарыдали и громко взывали къ преподобному:

— «Помилуй насъ, рабъ Христовъ, не отдавай насъ на лютыя муки!»

И святый Григорій, бывшій человѣкомъ крайне незлопамятнымъ, упалъ на колѣна предъ папою и всѣмъ соборомъ и со слезами умолялъ помиловать его враговъ и не наказывать ихъ изъ-за него; и до тѣхъ поръ не переставалъ онъ молить и плакать, пока всѣ, прослезившись, не сказали:

— «Если ты прощаешь ихъ и просишь за нихъ, то мы — обезоружены».

И велѣли стражи оставить ихъ въ покоѣ. Но когда всѣ клеветники стояли предъ соборомъ, внезапно поднялась сильнѣйшая буря, потряслась земля, померкъ воздухъ и тьма покрыла всѣхъ. Бывшіе на соборѣ въ ужасѣ думали, что земля разсядется и пожретъ ихъ, и, воздѣвъ руки, взывали: «Господи помилуй!» Буря прекратилась, и сдѣлалось свѣтло и тотчасъ на клеветникахъ обнаружилось наказаніе Божіе: у всѣхъ у нихъ лица стали черными, какъ-бы сажа, а у Савина и Крискента, кромѣ того, губы оттянулись внизъ такъ, что нельзя имъ было уже свести ихъ и говорить: такъ постигъ ихъ гнѣвъ Божій. Весь соборъ, при видѣ такого чуда, возгласилъ:

— «Нынѣ познахомъ, яко спасе Господь христа Своего, услыша его съ небесе святаго Своего, въ силахъ, спасеніе десницы Его» (Псал. 19, 7).

Послѣ этого папа сказалъ клеветникамъ:

— «Слушайте, жалкіе! Вотъ, вы сдѣлались подобными отцу вашему діаволу, древле омраченному, за то что оклеветали праведнаго и святаго мужа. Посему повелѣваю вамъ: съ нынѣшняго дня будьте рабами епископа Акрагантійскаго и его преемниковъ, вы, и дѣти ваши и все потомство ваше до вѣка; да не будетъ никто изъ вашего потомства іереемъ и даже клирикомъ вообще; и всякій епископъ, который осмѣлится поставить кого-нибудь изъ вашего племени іереемъ, діакономъ, вообще — клирикомъ, зная о вашемъ теперешнемъ беззаконномъ поступкѣ, — да будетъ подъ клятвою».

Съ этимъ судомъ папы согласился весь соборъ. А женщина, оклеветавшая святаго, упала на землю и съ плачемъ взывала къ епископамъ:

— «Смилуйтесь надо мною, отцы святые, — отдайте меня въ женскій монастырь: я уже не могу возвратиться въ свой городъ!»

Согласно ея просьбѣ, она была отдана въ монастырь святой мученицы Кикиліи и приняла ангельскій образъ, въ которомъ прожила въ постоянныхъ подвигахъ 22 года, и скончалась, раскаявшись во всѣхъ грѣхахъ своихъ.

Оправданіе Григорія возбудило всеобщую радость. Между тѣмъ, наступилъ девятый часъ, и папа велѣлъ святому совершить Божественную литургію. Во время совершенія ея, многіе изъ епископовъ, — наиболѣе достойные, — видѣли благодать Святаго Духа, осѣняющую Григорія. По окончаніи литургіи, всѣмъ была предложена, на иждивеніе папы, обильная трапеза, и всѣ ѣли и пили во славу Божію.

Въ то-же время совершилось въ Римѣ слѣдующее чудо. Десять громадныхъ отборныхъ деревьевъ, назначенныхъ для украшенія храма святыхъ апостоловъ Петра и Павла и пригнанныхъ по Тибру [18], остановились среди рѣки, какъ бы упершись во что-нибудь, или — задержанные желѣзными якорями, и, занявъ собою поперекъ почти всю рѣку, мѣшали судамъ проходить выше. Много разъ жители города пытались общими силами вытащить эти деревья и — не могли, такъ какъ имъ препятствовала какая-то невидимая сила. Наконецъ, самъ папа попросилъ святаго Григорія, чтобы онъ своею молитвою двинулъ эти деревья. Святый послушался и пошелъ къ рѣкѣ въ сопровожденіи множества народа. По пути къ рѣкѣ, онъ увидѣлъ раскаленную печь и, свернувъ съ дороги, набралъ горячихъ угольевъ въ полу своей мантіи и понесъ; когда онъ дошелъ до упомянутыхъ деревьевъ, бросилъ на уголья ладанъ и кадилъ съ молитвою, какъ кадильницею, пылающей полою мантіи, которая, подобно купинѣ Моисея, горѣла и не сгорала. Затѣмъ онъ велѣлъ народу вытаскивать деревья на берегъ, при чемъ деревья сдѣлались необыкновенно легкими, и какъ будто двигались сами собою, такъ что ихъ безъ всякаго затрудненія вынули изъ рѣки. На нихъ нашли слѣдующую надпись: «пять деревьевъ святому апостолу Петру и пять — святому апостолу Павлу».

Потомъ папа опять собралъ епископовъ, послѣ сего еретикъ Елевсій былъ осужденъ и сосланъ въ Испанію, а святый Григорій съ почестями отпущенъ въ Акрагантъ, но сначала онъ направился въ Константинополь, гдѣ былъ принятъ подобающимъ образомъ императоромъ и патріархомъ, и тогда уже только возвратился въ Сицилію. Жители Акраганта устроили ему торжественную встрѣчу, но святый отказался войти въ оскверненную еретиками церковь и въ епископскій домъ, и выстроилъ новый прекрасный храмъ во имя святыхъ апостоловъ Петра и Павла, а для себя устроилъ новый епископскій домъ, въ которомъ долго жилъ, доблестно пася стадо Христово.

Много поучительныхъ словъ написалъ святый Григорій и сотворилъ чудесъ; и въ глубокой старости оставилъ земную жизнь [19] и получилъ — вѣчную небесную вмѣстѣ со Христомъ Господомъ, Которому слава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Островъ Сицилія лежитъ въ Средиземномъ морѣ у южной оконечности Аппенинскаго полуострова, отъ коего онъ отдѣляется проливомъ Мессинскимъ.
[2] Городъ Акрагантъ — нынѣ Агригентъ — находится на юго-западномъ берегу острова Сициліи.
[3] Слово архидіаконъ съ греческаго означаетъ, начальникъ діаконовъ, т. е. старшій, или высшій служитель. Въ настощее время этимъ именемъ называются первенствующіе въ служеніи діаконы изъ монашествующихъ (первенствующіе-же діаконы изъ бѣлаго духовенства именуются протодіаконами). Но въ древней Церкви архидіаконы стояли въ непосредственной близости къ епископу и помогали ему въ управленіи Церковію; иногда, напр., на соборахъ, они являлись даже его представителями.
[4] Карѳагенъ — городъ на сѣверномъ берегу Африки; нынѣ представляетъ собою однѣ развалины.
[5] Т. е.: «о, если бы я так же свободенъ былъ отъ грѣховъ, какъ и ты!»
[6] Т. е., къ Іерусалиму.
[7] Смыслъ евангельской притчи тотъ, что раскаяніе и обращеніе къ Богу никогда не бываютъ поздними.
[8] Макарій II былъ патріархомъ Іерусалимскимъ съ 563 по 574-й годъ.
[9] Т. е. 29 іюня.
[10] Къ востоку отъ Іерусалима чрезъ долину, называемую Кедронскою. Здѣсь Господь предрекъ кончину міра, Іерусалима и храма и отсюда-же вознесся на небо. Гора Елеонская на 2600 футовъ выше уровня Средиземнаго моря.
[11] Внутренняя пустыня находится между Іерусалимомъ и Іерихономъ; это — скалистое, дикое и безплодное мѣсто.
[12] Память ихъ 7-го октября.
[13] Панормія, нынѣ Палермо, — городъ на сѣверо-западномъ берегу о. Сициліи.
[14] Лаодикійскій (во Фригіи) соборъ былъ въ концѣ IV вѣка, незадолго до II Вселенскаго собора. Правила его (60) касаются различныхъ подробностей чина богослужебнаго, дисциплины клира, семейной жизни и нравовъ мірянъ, пороковъ и заблужденій того времени и еретическихъ ученій, и въ этомъ смыслѣ представляютъ немало характеристическихъ указаній на церковную обрядность и жизнь тогдашнихъ христіанъ.
[15] Экзархъ — епископъ, подчиненный только одному папѣ и независѣвшій отъ областнаго епископа, куда-бы ни явился.
[16] Хартофилаксъ — значитъ хранитель бумагъ. Такъ называлось особое должностное лицо при патріархѣ Константинопольскомъ; на его обязанности лежалъ, между прочимъ, и судъ по дѣламъ духовнымъ.
[17] Равенна — городъ съ гаванью и крѣпостью при Адріатическомъ морѣ, на сѣверо-восточномъ берегу Аппенинскаго полуострова. Равенна существуетъ доселѣ и представляетъ главный цвѣтущій городъ Итальянской области того же имени.
[18] Тибръ — одна изъ самыхъ значительныхъ рѣкъ средней Италіи; на ней стоитъ столица Италіи — Римъ.
[19] Въ концѣ VI или въ началѣ VII вѣка.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга третья: Мѣсяцъ Ноябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1905. — С. 626-656.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0