Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 14 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Ноябрь.
День пятнадцатый.

Страданіе святыхъ мучениковъ Гурія, Самона и Авива.

— «Великіе цари наши повелѣваютъ вамъ, чтобы вы поклонились великому богу Дію [2] и принесли ему куреніе въ его храмѣ».

Самонъ отвѣчалъ на это:

— «Не будетъ того, чтобы мы отступили отъ истинной вѣры, за которую ожидаемъ получить безсмертную жизнь, — мы не поклонимся дѣлу рукъ человѣчеекихъ».

Тогда Антонинъ сказалъ:

— «Повелѣніе царей во всякомъ случаѣ вы должны исполнить».

— «Мы никогда не откажемся отъ святой и непорочной нашей вѣры, — отвѣчалъ Гурій, — и не уступимъ злой и пагубной волѣ человѣческой; но мы исполняемъ волю Господа нашего, Который говорилъ: всякъ, иже исповѣсть Мя предъ человѣки, исповѣмъ его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, Иже на небесѣхъ. А иже отвержется Мене предъ человѣки отвергуся его и Азъ предъ Отцемъ Моимъ, Иже на небесѣхъ (Матѳ. 10, 32-33).

Тогда судья началъ угрожать имъ смертію, если они не подчинятся царской волѣ. Но святый Самонъ смѣло сказалъ ему:

— «Мучитель! Мы, исполняя волю Создателя нашего, не умремъ, но жить будемъ во вѣки; а если послѣдуемъ царскому повелѣнію, то, и не убитые тобою, сами погибнемъ».

Услыхавъ это, Антонинъ приказалъ бросить святыхъ въ мрачную темницу.

Въ то время прибылъ въ Едессу правитель области Музоній, нарочно присланный царями для преданія христіанъ смерти. Выведши святыхъ мучениковъ Гурія и Самона изъ темницы, онъ поставилъ ихъ предъ собою и сказалъ имъ:

— «Таково повелѣніе царей всей земли, чтобы вы принесли вино и куреніе на алтарь Дія; если же не принесете, то я заставлю васъ вытерпѣть различныя мученія: посредствомъ ударовъ раздроблю тѣло ваше, повѣсивъ васъ за ноги и руки, разорву всѣ суставы; изобрѣту для васъ новыя и неслыханныя мученія, которыхъ вамъ не перенести».

На все это святый Самонъ отвѣчалъ:

— «Мы болѣе боимся червя неусыпающаго и огня неугасимаго, уготованнаго для всѣхъ отступниковъ отъ Господа, нежели тѣхъ мученій, какія ты перечислилъ, ибо Тотъ, Которому мы приносимъ духовную жертву, прежде укрѣпитъ насъ въ перенесеніи мученій и сдѣлаетъ неодолимыми, а затѣмъ, избавивъ насъ отъ рукъ твоихъ, вселитъ насъ въ свѣтлыя обители, гдѣ находится пребываніе всѣхъ веселящихся. Итакъ, мы не боимся твоей угрозы, потому что ты вооружаешься только противъ тѣла, но не можешь повредить душѣ, которая, пока живетъ въ тѣлѣ, до тѣхъ поръ все болѣе очищается и просвѣщается наносимыми тѣлу страданіями. Аще и внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, обаче внутренній обновляется по вся дни (2 Кор. 4, 16): посему терпѣніемъ течемъ на предлежащій намъ подвигъ (Евр. 12, 1).

Правитель сказалъ снова:

— «Оставьте свое безразсудство, послушайтесь моего совѣта и, отступивъ отъ своего заблужденія, исполните царское повелѣніе, ибо вамъ не перенести тѣхъ мученій, какія я приготовилъ для васъ».

Святый Гурій отвѣчалъ:

— «Мы и не заблуждаемся, какъ ты думаешь, и не послушаемся твоего безумнаго совѣта и не подчинимся царской волѣ. Не будемъ настолько малодушны и безумны, чтобы бояться твоихъ мученій и тѣмъ прогнѣвать Господа нашего. Мы — рабы Того, Кто, являя намъ богатство Своей благости, положилъ душу Свою за насъ; какъ же и намъ не стоять за Него, даже до крови? Станемъ мужественно, укрѣпляемые Христомъ Іисусомъ, станемъ непоколебимыми при всѣхъ вражескихъ ухищреніяхъ, станемъ, пока не низложимъ врага, возстающаго на насъ».

Видя ихъ непоколебимость въ вѣрѣ, мучитель приступилъ къ истязаніямъ. Онъ велѣлъ повѣсить святыхъ, связавъ руку одного съ рукою другого и привязавъ къ ногамъ ихъ тяжелый камень. Въ такомъ положеніи они терпѣливо висѣли отъ третьяго до восьмаго часа; въ это время правитель производилъ судъ надъ другими.

Послѣ сего онъ спросилъ святыхъ, соглашаются ли они подчиниться царскому повелѣнію, чтобы освободиться отъ истязанія; но они неизмѣнно продолжали исповѣдывать истинную вѣру. Тогда мучитель приказалъ отвязать ихъ и бросить въ темницу, крайне тѣсную, въ которой и свѣтъ дневной никогда не показывался, и куда вѣтеръ не проникалъ. Въ такой темницѣ они пробыли съ перваго дня августа до девятаго числа ноября; съ забитыми въ дерево ногами, они претерпѣвали жестокія страданія, голодъ и жажду и, несмотря на то, не переставали возносить благодареніе Богу.

Послѣ столь тяжкаго и долговременнаго пребыванія въ темницѣ, они снова выведены были на судъ къ правителю. Святый Гурій былъ уже едва живъ, изнемогши отъ многихъ стѣсненій въ темницѣ, отъ великаго голода и жажды; а святый Самонъ казался крѣпкимъ. Правитель спросилъ ихъ:

— «Не наскучило ли вамъ быть столько времени въ темницѣ, и не перемѣнили ли вы своего ожесточеннаго сердца, чтобы послушать здраваго совѣта и, почтивши нашихъ боговъ, освободиться отъ настоящаго тяжелаго положенія?»

Святые отвѣчали:

— «Что говорили мы тебѣ прежде, то и теперь говоримъ: не отступимъ отъ Господа нашего Іисуса Христа; мучай насъ, какъ хочешь».

И вотъ мучитель велѣлъ отвести святаго Гурія какъ больного, въ темницу, ибо онъ не хотѣлъ тогда мучить его, чтобы не ускорить его смерти и не потерять чрезъ это надежды когда-нибудь склонить его къ своему нечестію; святаго же Самона приказалъ повѣсить за одну ногу, внизъ головою, а къ другой ногѣ привязать желѣзную тяжесть. Въ такомъ положеніи онъ висѣлъ со второго часа дня до часа девятаго. Стоявшіе кругомъ его воины, изъ сочувствія къ нему, увѣщавали его подчиниться царскому повелѣнію и избавить себя отъ тяжкаго мученія. Онъ же ничего не отвѣчалъ имъ, но изъ глубины сердечной молился Богу и вспоминалъ отъ вѣка бывшія чудеса Его:

— «Господи Боже мой, безъ воли Котораго ниже птица едина падетъ въ сѣть (Матѳ. 10, 29), Ты Давидово сердце въ скорби распространилъ еси (Псал. 4, 2), и пророка Даніила сильнѣе львовъ показалъ еси (Дан. гл. 6-18, 14, 32). Вѣдый немощь естества нашего, виждь брань, возстающую на насъ; ибо тщится врагъ отторгнуть отъ Тебя достояніе Твое; но Ты, благосердымъ Твоимъ окомъ призрѣвъ на насъ, соблюди въ насъ неугасаемый свѣтильникъ Твоихъ заповѣдей, свѣтомъ Твоимъ исправи стопы наша и сподоби насъ наслаждаться блаженствомъ небеснымъ, яко благословенъ еси во вѣки вѣковъ».

Когда страдалецъ молился такъ, одинъ скорописецъ записывалъ слова его. Затѣмъ правитель велѣлъ отвязать Самона. Но онъ не могъ стоять на ногахъ, потому что суставы въ колѣнахъ и бедрахъ его вышли изъ своихъ мѣстъ. Тогда, по повелѣнію мучителя, святаго отнесли въ темницу и положили возлѣ святаго Гурія.

Пятнадцатаго ноября мѣсяца правитель Музоній, вставши съ пѣніемъ пѣтуховъ [3], пошелъ въ преднесеніи свѣчей и предшествіи оруженосцевъ, въ палату, гдѣ онъ производилъ судъ, и, съ надменностію сѣвъ на судилищѣ, приказалъ привести къ себѣ Гурія и Самона. Святый Самонъ шелъ посреди двухъ воиновъ, опираясь на нихъ обѣими руками и хромая, ибо ноги его вытянулись въ суставахъ своихъ, когда онъ висѣлъ; святаго же Гурія несли, такъ какъ онъ совсѣмъ не могъ ступать; ноги его, вслѣдствіе того, что были сдавлены въ деревѣ, покрылись ранами и согнулись. Взглянувъ на святыхъ, правитель началъ говорить:

— «Вы имѣли довольно времени для обсужденія вопроса, что лучше избрать, — жизнь или смерть? Скажите же, на что вы согласились? Наскучили ли вамъ прежнія истязанія и надумали ли вы исполнить повелѣніе царей, чтобы остаться еще въ живыхъ и насладиться благами міра?»

На это святые отвѣчали:

— «Мы обсудили и избрали то, что намъ послужитъ на пользу, — избрали смерть за Христа, пренебрегши жизнью въ суетномъ мірѣ; довольно для насъ и минувшаго времени, въ которое мы насмотрѣлись на дневной потухающій свѣтъ: души наши желаютъ теперь перейти къ немерцаемому дню».

Правитель сказалъ:

— «Тяжело моимъ ушамъ слышать ваши противныя рѣчи; вкратцѣ даю вамъ полезный совѣтъ: положите ѳиміамъ на алтарь Дія, и идите домой; если же не положете, то сейчасъ же велю отсѣчь вамъ головы».

— «Говорить намъ много нѣтъ надобности, — отвѣчали святые, — вотъ мы предъ тобою; что хочешь дѣлать, дѣлай неотложно, ибо мы не перестанемъ утверждать, что мы рабы Господа нашего Іисуса Христа, Ему Единому покланяемся и идолопоклонство отвергаемъ».

Тогда правитель сдѣлалъ распоряженіе, чтобы они были усѣчены мечемъ. Святые же, услышавъ объ этомъ, возрадовались великою радостію, что скоро разрѣшатся отъ тѣла и пойдутъ къ Господу своему. Правитель велѣлъ исполнителю казни положить мучениковъ на колесницу, отвезти далеко за городъ и тамъ обезглавить ихъ. Святые выведены были изъ города чрезъ сѣверныя ворота; никто изъ гражданъ не зналъ объ этомъ, ибо всѣ были объяты глубокимъ сномъ. Привезши святыхъ на одну гору, находящуюся въ окрестностяхъ Едессы, воины остановились и велѣли исполнителю казни обезглавить мучениковъ. Сойдя съ колесницы, святые попросили себѣ немного времени для молитвы и, горячо помолившись, сказали наконецъ:

— «Боже и Отче Господа нашего Іисуса Христа, пріими въ мирѣ души наши!»

Обратясь къ исполнителю казни, святый Самонъ сказалъ:

— «Исполни, что тебѣ повелѣно».

Тогда, при разсвѣтѣ дня, исповѣдники, преклонивъ свои святыя головы подъ мечъ, были обезглавлены, и такъ скончались. Вѣрующіе, узнавъ о кончинѣ святыхъ мучениковъ, взяли святыя мощи ихъ и похоронили съ честію [4].

По прошествіи значительнаго числа лѣтъ, нечестивый царь Ликиній [5], отдѣлившись отъ Константина Великаго, воздвигъ въ Никомидіи гоненіе на христіанъ. Такимъ поступкомъ онъ нарушилъ договоръ, какой заключилъ съ нимъ Константинъ. Отдавая замужъ за Ликинія свою сестру и назначая его соучастникомъ въ управленіи римскимъ государствомъ, Константинъ положилъ такого рода условіе, чтобы Ликиній, хотя онъ и язычникъ по вѣрѣ, не дѣлалъ никакого притѣсненія христіанамъ, но предоставилъ каждому жить по своей вѣрѣ, такъ что, кому какая вѣра нравится, тотъ и держался бы ея невозбранно. Однако Ликиній, не сдержавъ этого договора, возсталъ въ восточныхъ странахъ на христіанъ и множество вѣрующихъ предавалъ смерти различными способами. Въ это время въ вышеупомянутомъ городѣ Едессѣ, въ которомъ прежде пострадали святые мученики Гурій и Самонъ, жилъ одинъ діаконъ, по имени Авивъ, который, ходя но всему городу изъ дома въ домъ, училъ людей святой вѣрѣ и убѣждалъ быть мужественными въ исповѣданіи Христа. Своею проповѣдью святый Авивъ невѣрующихъ обращалъ ко Христу, а вѣрующихъ увѣщавалъ жить богоугодно. Узнавъ о немъ, градоначальникъ Лисаній писалъ царю Ликинію, донося ему объ Авивѣ, что онъ весь городъ Едессу наполнилъ христіанскимъ лжеученіемъ; при этомъ спрашивалъ, какое относительно него будетъ повелѣніе. Лисаній писалъ царю собственно для того, чтобы получить отъ него право на мученіе христіанъ, ибо ему еще не было поручено дѣлать какое-либо насиліе христіанамъ. Царь немедленно отписалъ ему, чтобы онъ предалъ Авива смертной казни. Получивъ отъ царя такое повелѣніе, Лисаній приказалъ отыскать святаго Авива, для преданія на мученіе. Авивъ жилъ тогда въ одной части города, въ неизвѣстномъ домѣ, вмѣстѣ съ матерію и родственниками своими, стараясь о распространеніи святой вѣры, которую тайно насаждалъ тамъ, гдѣ не могъ дѣлать этого явно. Въ то время, какъ воины по всему городу искали блаженнаго Авива, онъ, узнавъ объ этомъ, вмѣсто того, чтобы скрываться, выйдя изъ дома отыскивалъ искавшихъ его воиновъ, чтобы самому отдаться имъ въ руки. Встрѣтивъ въ одномъ мѣстѣ военачальника, по имени Ѳеотекна, онъ сказалъ ему: — «Вотъ тотъ, кого вы ищете: ибо я — Авивъ, котораго приказано отыскать вамъ; возьмите же меня и ведите къ пославшему васъ».

Ѳеотекнъ, кротко взглянувъ на него, сказалъ:

— «О, человѣче, пока еще никто не замѣтилъ, что ты подошелъ ко мнѣ, отойди и скройся, чтобы кто другой изъ воиновъ не увидѣлъ тебя и не захватилъ».

Авивъ отвѣчалъ:

— «Если ты меня не возьмешь, то я самъ пойду и явлюсь къ градоначальнику, и исповѣдаю Христа моего предъ царями и владыками».

Услышавъ это, Ѳеотекнъ привелъ его къ Лисанію. Тотъ спросилъ его о родѣ и имени. Святый прежде всего объявилъ, что онъ — христіанинъ; затѣмъ, сказавъ свое имя, сообщилъ, что родомъ онъ изъ села, называемаго Ѳелсея. Лисаній принуждалъ его принести жертву идоламъ и старался, то угрозою, то ласкою, отвратить его отъ Христа и склонить къ идолослуженію, а онъ, какъ бы столпъ непоколебимый и стѣна нерушимая, оставался твердъ въ исповѣданіи Христовомъ. Мучитель, не имѣя возможности привести его къ своему нечестію словами, началъ принуждать его къ тому дѣломъ; велѣлъ повѣсить его и строгать его тѣло желѣзными когтями. Послѣ этого опять уговаривалъ его поклониться идоламъ и принести куреніе на алтарь языческихъ боговъ. Но святый твердо отвѣчалъ:

— «Ничто меня не отлучитъ отъ Бога моего, хотя бы ты назначилъ мнѣ въ десятки тысячъ разъ болѣе лютыя мученія».

Мучитель спросилъ его:

— «Какая вамъ, христіанамъ, польза отъ тѣхъ мукъ, какія вы терпите за Бога вашего, и какая вамъ прибыль отъ того, что тѣла ваши раздробляются на части и вы самовольно избираете себѣ горькую смерть?»

Мученикъ отвѣчалъ:

— «Если бы захотѣлъ ты, мучитель, на самомъ дѣлѣ обратиться къ надеждѣ обѣщанныхъ намъ отъ Бога нашего воздаяній, то, безъ сомнѣнія, сказалъ бы то, что нѣкогда сказалъ Апостолъ Господень: недостойны страсти нынѣшняго времене къ хотящей славѣ явитися въ насъ (Рим. 8, 18) [6].

Мучитель посмѣялся на слова мученика, какъ бы на безумныя, самъ будучи безумнымъ; затѣмъ, видя, что не можетъ отвратить доблестнаго страдальца отъ Единаго Истиннаго Бога, осудилъ его на сожженіе.

За городомъ былъ разведенъ большой огонь, и мученика повели на мѣсто казни. Онъ же шелъ, радуясь о томъ, что будетъ жертвою и всесожженіемъ Богу. За нимъ слѣдовали мать и родственники его; онъ утѣшалъ и увѣщавалъ ихъ не скорбѣть о немъ, а напротивъ радоваться, что онъ идетъ ко Христу и будетъ молить Его о нихъ. По прибытіи къ огню, онъ помолился, далъ матери своей и всѣмъ знаемымъ послѣднее цѣлованіе, вошелъ въ пламень и тотчасъ предалъ духъ свой Господу. Когда огонь погасъ, мать, съ прочими вѣрующими, нашла тѣло святаго сына своего неповрежденнымъ отъ огня и, взявъ его, помазала мѵромъ и погребла при гробѣ прежде пострадавшихъ святыхъ мучениковъ Гурія и Самона, ибо и святый Авивъ пострадалъ въ тотъ же день (по прошествіи значительнаго числа лѣтъ), въ который прежде пострадали и тѣ святые [7]. Когда же гоненіе прекратилось и возсіяла православная вѣра, христіане соорудили церковь во имя сихъ трехъ святыхъ мучениковъ и въ ней положили, въ одной гробницѣ, святыя мощи ихъ, источающія исцѣленія болящимъ и совершающія многія чудеса. Изъ нихъ воспомянемъ здѣсь одно, преславно совершившееся, чудо.

Нѣкогда двинулся съ востока на греческое царство нечестивый варварскій народъ, жившій близъ Персіи и называвшійся Еѳалитами [8], и, завоевавъ много городовъ, дошелъ до самой Едессы, съ намѣреніемъ взять и разрушить его, какъ разрушилъ и прочіе города. И вотъ греческіе цари, желавшіе защитить городъ отъ враговъ и освободить его отъ осады, собрали множество своихъ воиновъ и послали ихъ на помощь Едессѣ. Войдя въ Едессу, греческія войска оставались въ немъ значительное время, защищая городъ отъ варваровъ. Былъ въ греческомъ войскѣ одинъ воинъ, по происхожденію Готѳъ [9]. Случилось ему въ Едессѣ жить въ домѣ нѣкоторой цѣломудренной вдовицы, по имени Софіи, имѣвшей единственную дочь, именемъ Евфимію, которую она берегла, какъ зѣницу ока, соблюдая въ дѣвствѣ и поучая благимъ нравамъ и страху Божію. Софія старалась скрыть ее отъ человѣческихъ глазъ, потому что она была очень красива лицомъ; она скрывала ее въ особой комнатѣ, чтобы не видалъ ея глазъ мужчины. Во время продолжительнаго пребыванія Готѳа въ домѣ этой вдовы, случилось ему однажды увидѣть эту отроковицу. Пораженный ея красотою, онъ воспламенился къ ней страстію, и только и думалъ, какъ бы прельстить ее. Приступивъ къ матери, онъ началъ просить ее, чтобы отдала за него дочь свою, и, хотя имѣлъ на родинѣ жену и дѣтей, но скрылъ это, притворяясь, будто не женатъ, чтобы получить желаемое. Однако мать отказывала ему:

— «Не отдамъ единственной дочери своей въ чужую землю; ты человѣкъ пришлый, — отведешь въ свою землю дочь мою, а я останусь безъ нея въ большой печали, потому что у меня нѣтъ другого дѣтища, которымъ могла бы утѣшаться во вдовствѣ своемъ, кромѣ нея одной; не отдамъ ея тебѣ, ибо жить не могу, не видя лица ея».

Тогда Готѳъ, придя въ ярость, началъ угрожать ей:

— «Если ты, — говорилъ онъ, — не отдашь дочери своей, то не выйду отсюда, пока не наведу на тебя многихъ бѣдствій и не подвергну тебя самому крайнему горю; вѣдь я воинъ, и легко могу причинить тебѣ зло, какое только захочу».

Вдова же, хотя и была одна и не было никого, кто бы пришелъ къ ней на помощь, смѣло возражала ему. Послѣ сего воинъ опять, то ласково просилъ ее, то опять приходилъ въ ярость, и, то просьбами, то угрозами, склонялъ вдовицу къ тому, чтобы она отдала за него свою дочь. Такимъ образомъ онъ докучалъ ей все время, пока жилъ тамъ. Предлагалъ онъ ей и нѣкоторые подарки, ибо былъ не бѣденъ, — покупалъ для нея и дочери ея золотыя украшенія и дорогія одежды, чтобы получить то, чего желалъ; вдовица же и даровъ не принимала, и отъ самого его уклонялась, а дѣвицу укрывала съ еще большею опасливостью, чтобы не видѣлъ ея этотъ беззаконникъ. Однажды она сказала ему:

— «Я слышала, что ты у себя на родинѣ имѣешь жену и дѣтей».

Онъ же, побѣждаемый желаніемъ владѣть отроковицею и не имѣя страха Божія, началъ кляться и божиться, говоря, что никогда не былъ женатъ, и что хочетъ имѣть женою и сдѣлать госпожею надъ всѣмъ своимъ имѣніемъ ея дочь. Тогда вдова Софія, повѣривъ, наконецъ, склонилась къ его просьбѣ и согласилась выдать за него дочь свою Евфимію. Воздѣвъ руки къ Богу, она сказала:

— «Владыко, Отче сиротъ и Судія вдовицъ, призри милостиво на созданіе Свое, и не оставь сей отроковицы, вступающей въ бракъ съ неизвѣстнымъ мужчиною. Не презри моего сиротства и не оставь меня безпомощною, ибо, надѣясь на Твой благій промыслъ, я выдаю свою бѣдную дочь за человѣка пришлаго и Тебя дѣлаю свидѣтелемъ и поручителемъ его клятвъ и обѣщаній».

Отроковица была выдана за этого Готѳа и, по заключеніи брака, они мирно зажили. Евфимія зачала, и, прежде чѣмъ ей родить, непріятели отступили отъ города ни съ чѣмъ, ибо не могли овладѣть имъ, вслѣдствіе того, что бывшія въ городѣ войска мужественно защищали городскія стѣны и вели съ врагами упорную борьбу, особенно же вслѣдствіе того, что городъ охраняли молитвы святыхъ мучениковъ Гурія, Самона и Авива. Когда враги отступили, греческимъ войскамъ нужно было возвратиться домой, и этотъ Готѳъ также заспѣшилъ къ себѣ на родину. Мать, неутѣшно рыдая о разлукѣ съ своей дочерью, пыталась взять ее у Готѳа, не давая ему везти ее въ чужую землю, но не могла расторгнуть супружескаго союза, скрѣпленнаго закономъ. Когда уже лукавый зять собрался идти съ супругою въ путь, Софія привела его и дочь свою въ церковь святыхъ страстотерпцевъ Гурія, Самона и Авива и, поставивъ предъ гробницею мучениковъ, сказала зятю:

— «Не довѣрю я тебѣ своей дочери, если не дашь мнѣ въ поручители сихъ святыхъ, пострадавшихъ за Христа: возьмись же за святую раку ихъ и поклянись мнѣ, что не сдѣлаешь дочери моей никакого зла, но будешь беречь ее съ должной любовью и уваженіемъ».

Готѳъ, считая то дѣломъ неважнымъ, тотчасъ безбоязненно взялся за честную раку святыхъ мучениковъ и сказалъ:

— «Отъ рукъ вашихъ, святые, принимаю эту отроковицу и васъ беру поручителями и свидѣтелями предъ матерью ея, что никакого зла не сдѣлаю этой моей супругѣ, никогда не оскорблю ея, но буду хранить ее съ любовію и почитать до конца».

Такъ говорилъ Готѳъ, причемъ, беззаконникъ еще и Богомъ клялся, не думая и не боясь того, что Богъ, отмщеній Господь, воздастъ ему по дѣламъ его и погубитъ его за лукавство. Мать, по выслушаніи клятвы своего зятя, съ воплемъ сказала святымъ мученикамъ:

— «Вамъ послѣ Бога, о, святые мученики, поручаю свою дочь и чрезъ посредство васъ отдаю ее этому пришлому человѣку».

Такимъ образомъ, помолившись, они дали другъ другу любезное цѣлованіе и разошлись: вдова Софія возвратилась къ себѣ домой, а Готѳъ съ Евфиміею пошелъ въ путь, причемъ находившагося при немъ раба онъ отпустилъ отъ себя, чтобы эта тайна не сдѣлалась извѣстною въ домѣ его.

Когда они, прошедши весь путь, достигли отечества Готѳа и были уже близъ дома его, онъ съ большою жестокостью возсталъ на жену, какъ врагъ; забывъ любовь къ ней и пренебрегши клятвами, снялъ съ нея дорогія одежды и золотыя украшенія и одѣлъ ее бѣдно, какъ плѣнницу и рабу, и, обнаживъ мечъ, далъ ей такой наказъ:

— «Если хочешь быть въ живыхъ, то, войдя въ мой домъ, никому не говори ничего о томъ, что было между нами, а говори, что ты — плѣнница, ибо я имѣю въ своемъ домѣ жену и дѣтей; ты же будь моей женѣ рабой и повинуйся ей во всемъ, какъ своей госпожѣ; а если объявишь ей или скажешь кому изъ моихъ родственниковъ, что я женился на тебѣ, то увидишь мой мечъ на шеѣ своей и умрешь».

Увидѣвъ себя обманутою и оскорбленною злымъ варваромъ и услыхавъ угрозу его, Евфимія сказала ему:

— «Это-ли любовь твоя? Это ли исполненіе твоихъ обѣщаній? Таковы ли были твои клятвы и таково ли было у тебя намѣреніе, чтобы меня, твою супругу, сдѣлать плѣнницею, и свободную — рабою? Изъ-за тебя я оставила свою мать, сродниковъ и отечество и прилѣпилась къ тебѣ нелицемѣрною любовію, довѣряя твоимъ словамъ, которыя ты подтвердилъ клятвами, а ты воздаешь мнѣ за любовь ненавистью, и, вмѣсто мужа и друга, сталъ мнѣ варваромъ, врагомъ и мучителемъ, заведшимъ меня въ чужую землю, чтобы погубить».

Сказавъ это, она возвела очи къ небу и, поднявъ руки, воздыхая изъ глубины сердечной и горько плача и рыдая, возопила къ Богу:

— «Боже родителей моихъ, посмотри на бѣдствіе мое, услышь мое воздыханіе и вонми гласу молитвы моей! Посмотри, чтб дѣлаетъ со мною этотъ клятвопреступникъ, и избавь меня отъ злыхъ бѣдствій, по молитвамъ святыхъ Твоихъ угодниковъ, пострадавшихъ за Тебя. О, святые мученики Гурій, Самонъ и Авивъ! Васъ нынѣ призываю: помогите мнѣ, впавшей въ неожиданное бѣдствіе, ибо, на васъ надѣясь, пошла я съ этимъ Готѳомъ; будьте же вы ему отмстителями за меня и избавьте меня отъ бѣды».

Когда она такъ горько рыдала и молилась тайно въ сердцѣ своемъ, вошли они въ домъ Готѳа. Жена его, увидѣвъ Евфимію и замѣтивъ красоту ея лица, взволновалась ревностію, ибо заподозрила, что мужъ ея находился съ нею въ беззаконномъ сожитіи, и спрашивала мужа:

— «Что это за дѣвица, и откуда ты привелъ ее?»

Тотъ отвѣчалъ:

— «Это — плѣнница; я привелъ ее изъ Едессы, чтобы она была тебѣ рабою».

Жена сказала:

— «Красота лица ея обличаетъ въ ней не рабу, а свободную».

Мужъ отвѣтилъ:

— «Хотя она въ своей землѣ и была свободной, какъ это показываетъ видъ ея, но теперь она — раба твоя».

Евфимія, будучи не въ состояніи отъ страха ничего сказать, молчала и повиновалась женѣ Готѳа, служа ей, какъ раба своей госпожѣ; она не знала, чтобы такое сдѣлать, что могло бы избавить ее отъ обрушившихся на нее бѣдствій. И жила она, проходя служеніе рабыни, всегда имѣя въ умѣ святыхъ мучениковъ и со слезами взывая къ нимъ:

— «Поспѣшите помочь мнѣ, рабѣ вашей, святые, поспѣшите оказать мнѣ милость и не оставьте безъ вниманія совершеннаго надо мною поруганія и обмана».

Госпожа ея, питая въ сердцѣ чувство ревности, была очень жестока и безжалостна къ ней; приказывала ей исполнять самыя тяжелыя работы, и различнымъ образомъ мучила ее. Всего же хуже было то, что она никогда не хотѣла говорить съ ней; къ тому же, Евфимія не знала Готѳскаго языка и не могла дать госпожѣ о себѣ никакого свѣдѣнія, да и Готѳа боялась, какъбы онъ не убилъ ея, въ случаѣ, если она что-нибудь разскажетъ о себѣ своей госпожѣ.

По прошествіи нѣкотораго времени, жена Готѳа узнала, что Евфимія непраздна, и разгорѣлась къ ней еще большею ревностью и возстала противъ нея съ болѣе лютою яростью, возлагая на нее самыя изнурительныя работы, чтобы такимъ образомъ извести ее. По наступленіи надлежащаго срока, Евфимія родила младенца мужескаго пола, лицомъ совершенно похожаго на Готѳа, который дѣйствительно былъ ему отцомъ. Жена Готѳа, видя младенца совершенно похожаго на своего мужа, исполнилась страшнаго гнѣва и стала думать, какъ бы убить этого младенца. Она сказала мужу:

— «Зачѣмъ ты запираешься, что не позналъ этой отроковицы? Вѣдь вотъ рожденный ею младенецъ обличаетъ явно твое дѣло, потому что онъ — совершенно твое подобіе».

Готѳъ опять сталъ запираться, говоря:

— «Это неправда, я никогда не сожительствовалъ съ нею; ты же имѣешь надъ нею власть и что хочешь дѣлай съ нею, або она — плѣнница и раба твоя».

Тогда эта злая женщина замыслила отравить младенца. Спустя немного времени, она приготовила смертоносный ядъ, отослала мать отъ младенца на какую-то работу, и, когда младенецъ остался одинъ, влила отраву въ уста его, — и младенецъ скоро умеръ. Мать, возвратившись съ работы, увидѣла младенца, лежащаго мертвымъ, и исполнилась несказанной скорби и терзалась сердцемъ, въ горькой по немъ печали. Она не знала, что было причиною внезапной его смерти, потому что никого не было въ комнатѣ, когда госпожа влила въ уста младенцу ядъ. Но, приготовляя его къ погребенію, Евфимія увидѣла, что изъ устъ дитяти течетъ ядъ, и тогда вспомнила она, что госпожа ея однажды угрожала погубить ее вмѣстѣ съ сыномъ, и догадалась, кто виновница смерти младенца. Однако же она молчала, ничего не смѣя говорить. Взявъ немного шерсти, она отерла ею ядъ, текшій изъ устъ младенца, и спрятала ее у себя, не открывая этой тайны никому. Младенецъ былъ преданъ погребенію.

Черезъ нѣсколько дней Готѳъ созвалъ друзей своихъ на ужинъ, и Евфимія служила при столѣ. Когда ей пришло время подавать чашу госпожѣ, она, желая узнать, дѣйствительно ли младенецъ ея умеръ отравленный госпожею, взяла ту шерсть, которою отерла уста сына, омочила ее тайно въ питьѣ, и затѣмъ вынувши, выжала въ чашу и это питіе подала своей госпожѣ. Та, ничего не зная, испила эту чашу, и, такимъ образомъ, несчастіе обратилось на голову ея, ибо въ ту же ночь жена Готѳа внезапно умерла и, такимъ образомъ, впала въ яму, которую сама же выкопала. На утро Готѳъ, вставши, увидѣлъ жену свою мертвою, и пришелъ въ ужасъ отъ неожиданной ея смерти; весь домъ исполнился плача; сошлись всѣ родственники, друзья и сосѣди и горевали о ней; затѣмъ, сдѣлавъ для нея роскошный гробъ, торжественно положили въ него мертвую. Когда минуло семь дней послѣ погребенія умершей, сродники ея вспомнили о дѣвицѣ, приведенной изъ Едессы, и стали говорить:

— «Не иной кто виноватъ во внезапной смерти нашей родственницы, какъ только эта плѣнница, которая всегда была къ ней враждебна».

И вотъ всѣ возстали на Евфимію, и хотѣли представить ее на судъ правителю области, чтобы онъ мученіями выпыталъ отъ нея, какъ она умертвила свою госпожу, но такъ какъ правителя тогда не было дома, то они перемѣнили свое намѣреніе и рѣшили похоронить Евфимію живою вмѣстѣ съ умершею госпожею ея. Открывъ гробъ умершей, они положили Евфимію къ трупу, издававшему запахъ, кишавшему червями и гнившему, — чтобы она умерла тамъ насильственною смертію. Кто можетъ выразить скорбь Евфиміи, ея печаль, боязнь и трепетъ, страхъ и ужасъ, рыданіе и плачъ? Пусть кто-либо только представитъ себѣ страхъ живого человѣка, заключеннаго во гробѣ, вмѣстѣ съ смердящимъ трупомъ; страхъ отъ мертвеца, зловоніе отъ трупа, тьму и тѣсноту гробовую, кругомъ черви, дыханіе смерти и несказанное страданіе! Находясь въ такой крайней тѣснотѣ, Евфимія въ горести сердца, прилежно возопила къ Богу изъ гроба, какъ нѣкогда пророкъ Іона во чревѣ кита:

— «Господи Боже силъ небесныхъ, сѣдящій на херувимахъ и видящій бездны, Ты видишь горечь сердца моего и тѣсноту въ этомъ темномъ и смрадномъ гробѣ; Ты знаешь, что ради имени Твоего я отдана была за беззаконнаго Готѳа, ибо онъ клялся Твоимъ именемъ, когда бралъ меня; помилуй же меня ради имени Твоего святаго. Ты мертвишь и живишь, низводишь въ адъ и изводишь (ср. 1 Цар. 2, 6): избавь меня отъ этой горькой смерти и изведи изъ этого гроба, какъ изъ ада, ибо Ты силенъ и мертвыхъ воскрешать, — тѣмъ болѣе можешь извести изъ вратъ смертныхъ меня, живую, но находящуюся близъ смерти. Помилуй меня, Владыко, ради святыхъ мучениковъ Гурія, Самона и Авива, изліяніе крови которыхъ и смерть за Тебя принялъ Ты, какъ чистую жертву. О, святые мученики! Васъ поставилъ врагъ мой поручителями предъ моею матерью, — итакъ, спасите меня».

Когда она молилась такъ въ горести своей души, явились три свѣтоносныхъ мужа, сіяющихъ какъ солнце, — святые мученики Гурій, Самонъ и Авивъ, и тотчасъ смердящій запахъ въ гробѣ исчезъ; Евфимія ощутила великое благоуханіе, исходящее отъ явившихся святыхъ мучениковъ. Они сказали ей:

— «Ободрись, дочь, и не бойся: ты скоро получишь спасеніе».

Когда святые сказали это, сердце Евфиміи усладилось и отъ пресвѣтлаго видѣнія святыхъ, и отъ утѣшительныхъ словъ ихъ; исполнившись радости, она забылась и уснула сладкимъ сномъ. Во время этого сна, она была взята изъ гроба невидимою всемогущею силою Божіею, въ одинъ часъ перенесена въ Едессу, въ церковь святыхъ мучениковъ Гурія, Самона и Авива, и положена при честной ракѣ ихъ. Была ночь, и въ церкви совершалось обычное утреннее служеніе, когда она была перенесена сюда. Пробудившись отъ сна, она снова увидѣла святыхъ мучениковъ, которые говорили ей:

— «Радуйся, дочь, и узнай, гдѣ ты теперь; вотъ мы исполнили то, что обѣщали, иди же съ миромъ къ своей матери».

Сказавъ это, они стали невидимы. Евфимія, вставши, оглядывалась кругомъ, гдѣ она находится. Увидѣвъ церковныя стѣны, иконы, свѣчи и честную раку святыхъ мучениковъ и притомъ еще услышавши пѣніе клириковъ, она убѣдилась, что находится въ Едессѣ, въ церкви поручниковъ своихъ, святыхъ страстотерпцевъ Христовыхъ Гурія, Самона и Авива. Тогда она исполнилась несказанной радости и веселія и, обнимая съ любовію гробницу святыхъ мучениковъ, со слезами воздавала благодареніе Богу и святымъ Его за такую, оказанную ей, милость. Въ чувствѣ благодарности, она говорила: Богъ нашъ на небеси и на земли, вся елика восхотѣ, сотвори (Псал. 113, 11), послалъ съ небеси и спасъ меня; благословенъ Господь, спасающій уповающихъ на Него: вечеръ водворится плачь, и заура радость (Псал. 29, 6). Когда она, съ радостными слезами, говорила это и многое другое, услышалъ ея слова и плачъ пресвитеръ и, подойдя къ ней, сталъ спрашивать ее.

— «Кто ты такая и отчего такъ плачешь?»

Она начала разсказывать ему все подробно, какъ она была отдана Готѳу матерью при ракѣ святыхъ, что она перенесла отъ этого клятвопреступника, какъ вчера была заключена во гробѣ, и какъ во время молитвы ея явились къ ней святые мученики и въ одинъ часъ перенесли ее изъ Готѳской земли въ эту ихъ церковь.

Пресвитеръ, слушая это, ужаснулся, дивясь великой силѣ Божіей. Впрочемъ, онъ еше не хотѣлъ совершенно повѣрить тому, чтб она говорила, и спросилъ ее:

— «А кто твоя мать?»

Узнавъ, что мать ея — вдова Софія, пресвитеръ тотчасъ послалъ за нею, приглашая ее придти въ церковь. Мать, ничего не зная, немедленно пришла и, увидѣвъ свою дочь, стояшую при гробницѣ святыхъ мучениковъ, одѣтую въ бѣдныя одежды, пришла въ ужасъ отъ такого неожиданнаго зрѣлища; подойдя къ ней, она обняла ее, и, павши къ ней на шею, плакала; плакала и Евфимія, и обѣ отъ плача не могли сказать ни слова. Затѣмъ, нескоро унявъ слезное рыданіе, мать спросила ее:

— «Какъ ты оказалась здѣсь, дочь моя, и почему ты одѣта въ такія плохія одежды?»

Тогда Евфимія разсказала ей подробно все, что перенесла въ чужой землѣ отъ лукаваго мужа, какъ вчера заключена была въ гробу и чудесно спасена и перенесена явившимися ей святыми мучениками Гуріемъ, Самономъ и Авивомъ. Слыша все это, мать истаевала сердцемъ отъ жалости, и всѣ находившіеся въ храмѣ, выслушавъ разсказанное, очень дивились и прославляли всемогущую силу и милость Божію. Павши предъ гробницею святыхъ мучениковъ, мать громкимъ голосомъ возносила благодареніе Богу и святымъ Его; и пробыли онѣ весь тотъ день въ церкви, молясь и благодаря Бога, и съ любовію и усердіемъ обнимая и лобызая раку святыхъ мучениковъ. Поздно вечеромъ мать съ дочерью своею съ радостію отправилась домой, славя Бога.

Наутро слухъ объ этомъ чудѣ прошелъ по всему городу; отовсюду собрались въ домъ съ вдовицѣ ея родственники и сосѣди и, въ ужасѣ дивились тому; что разсказывала имъ Евфимія. Всѣ хвалили имя Господне и величали и прославляли помощь святыхъ мучениковъ.

Софія съ дочерью проводила богоугодно дальнѣйшіе дни своей жизни. Всѣмъ разсказывали онѣ о милостиво явленной имъ силѣ Божіей. Евфимія говорила: десница Господня сотвори силу, десница Господня отъ Готѳовъ перенесла меня въ Едессу: не оумру, но жива буду, и повѣмъ дѣла Господня (Псал. 117, 16-17). Клятвопреступнику же Готѳу Богъ совершилъ отмщеніе слѣдующимъ образомъ.

По истеченіи нѣкотораго времени, тотъ самый нечестивый народъ, который раньше воевалъ съ греками, соединившись съ персами, опять пошелъ на греческую землю и пытался взять городъ Едессу. Ввиду этого, въ Едессу для защиты его снова было прислано греческими императорами войско. Пришелъ съ этимъ войскомъ и тотъ Готѳъ, который хитростью и лестью взялъ у Софіи дочь Евфимію. Онъ ничего не зналъ о совершившемся чудѣ и думалъ, что Евфимія умерла, заключенная въ гробу съ мертвою его женою; безъ смущенія пришелъ онъ въ домъ къ Софіи, какъ къ своей тещѣ. Она, увидѣвъ, что онъ пришелъ, скрыла Евфимію во внутреннихъ комнатахъ, а его приняла, показывая видъ, будто радуется о прибытіи своего зятя. Затѣмъ, собравъ своихъ родственниковъ и сосѣдей, она начала при нихъ разспрашивать Готѳа, говоря:

— «Какъ Богъ помогъ вамъ совершить отсюда путешествіе? Не заболѣла ли въ пути дочь моя, будучи непраздною, и какъ родила? Я много тужила о ней, такъ какъ она была непраздною, и я боялась, чтобы не приключилось съ нею какой бѣды въ дорогѣ».

Тотъ отвѣчалъ:

— «Богъ, по молитвамъ твоимъ, помогъ намъ совершить путь благополучно; дочь твоя здорова: родила мальчика. Она привѣтствуетъ тебя, и если бы не былъ неожиданнымъ этотъ путь, въ который намъ велѣно было идти поспѣшно, то и дочь твоя пришла бы со мною и съ младенцемъ къ тебѣ, чтобы доставить тебѣ утѣшеніе; впрочемъ, она придетъ въ болѣе удобное время».

Услышавъ такія слова, Софія распалилась справедливымъ гнѣвомъ на ложь этого злого человѣка и, разодравъ свои одежды, громко возопила:

— «Лжецъ, лукавый человѣкъ и убійца, куда ты дѣвалъ мою дочь?»

Сказавъ это, она вывела Евфимію изъ внутреннихъ комнатъ, поставила ее предъ Готѳомъ и сказала:

— «Знаешь ли ты эту дѣвицу, кто она, знаешь ли, куда ты заключилъ ее, клятвопреступникъ? Ты смерти предалъ ее, беззаконникъ!»

Онъ же, услышавъ эти слова и увидѣвъ Евфимію, затрепеталъ, сдѣлался безгласенъ и не могъ произнести ни одного слова, какъ бы мертвый. Тогда родственники и сосѣди вдовицы, взяли его, затворили въ комнатѣ накрѣпко и остались стеречь при дверяхъ. Мать съ дочерью пригласили писца, описали все, что случилось съ ними, ничего не опустивъ изъ этого предивнаго чуда, и, отправившись къ епископу этого города, блаженному Евлогію, подали ему эту запись; сообщили и о прибытіи къ нимъ злого и лукаваго Готѳа. Епископъ, по прочтеніи записи, тотчасъ взялъ свой клиръ и пошелъ къ воеводѣ, начальствовавшему надъ пришедшимъ греческимъ войскомъ, и приказалъ прочесть предъ воеводою данную ему вдовою и дочерью ея запись, въ которой было подробно описано это предивное чудо святыхъ мучениковъ. Воевода, прослушавъ со вниманіемъ прочитанное, пришелъ въ ужасъ, дивясь славному чуду, и всѣ находившіеся съ нимъ исполнились страха. Воевода немедленно приказалъ привести къ нему Готѳа. Представлена была ему и вдова Софія съ дочерью Евфиміею. Снова велѣлъ онъ прочесть во всеуслышаніе написанную о нихъ запись, ибо во дворъ воеводы собралось множество народа — мужей и женъ. И спросилъ онъ Готѳа, истинно ли то, что написано? Готѳъ отвѣчалъ, что это истинно, и ничего здѣсь нѣтъ ложнаго. Тогда воевода сказалъ ему:

— «Окаянный убійца! Какъ ты не побоялся Бога и страшнаго суда Его и не устрашился клятвы, данной при гробницѣ святыхъ мучениковъ, которыхъ сдѣлалъ ты поручителями и свидѣтелями своихъ обѣщаній? Отчего ты не пощадилъ отроковицы, которую прельстилъ своею хитростію? Прими же казнь заслуженную по дѣламъ твоимъ».

Воевода велѣлъ отсѣчь ему голову мечемъ. Боголюбивый епископъ усердно просилъ воеводу, чтобы онъ не предавалъ Готѳа смерти, но оказалъ ему милость и оставилъ его въ живыхъ, дабы тотъ прославлялъ величіе Божіе. Но воевода отвѣчалъ епископу:

— «Боюсь помиловать сдѣлавшаго такое великое злодѣяніе, чтобы не прогнѣвать святыхъ мучениковъ, которыхъ оскорбилъ этотъ клятвопреступникъ».

И, по повелѣнію воеводы, Готѳъ былъ обезглавленъ. Такъ получилъ возмездіе этотъ окаянный человѣкъ; Богъ же прославился во святыхъ Своихъ; отъ насъ же, грѣшныхъ, да будетъ Ему слава, честь и поклоненіе, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Едесса — городъ въ Македоніи.
[2] Дій, или Юпитеръ, по вѣрованію язычниковъ римлянъ, былъ высочайшимъ изъ боговъ и отцомъ боговъ.
[3] Выраженіе «пѣніе пѣтуха» — употребляется для опредѣленія времени. Оно означало одну изъ четырехъ стражъ времени, на которыя дѣлилась ночь, и именно третью стражу, т. е. ту, которая была на равномъ разстояніи отъ полночи до утренней зари.
[4] Мученическая кончина святыхъ Гурія и Самона относится къ 293 по 306 г. Мощи и церковь во имя свв. муч. Гурія, Самона и Авива видѣлъ въ Константинополѣ въ 1200 г. русскій паломникъ Антоній.
[5] Ликиній — правитель Восточной половины Имперіи съ 307 по 324 г.
[6] «Нынѣшнія временныя страданія ничего не стоятъ въ сравненіи съ тою славою, которая откроется въ насъ».
[7] Мученическая кончина св. Авива послѣдовала въ 322 году.
[8] Еѳалиты — такъ называлось племя гунновъ, жившихъ въ нынѣшнихъ Мервѣ и Афганистанѣ.
[9] Готѳы или Готы — самое восточное и многочисленное германское племя, обитавшее въ придунайской низменности.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга третья: Мѣсяцъ Ноябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1905. — С. 412-433.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0