Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 23 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Ноябрь.
День четырнадцатый.

Житіе святаго Григорія Паламы, архіепископа Ѳессалоникійскаго.

Между тѣмъ Григорій съ раннихъ лѣтъ уже возненавидѣлъ все земное, какъ сонъ обольстительный, и, исполненный пламенной любви къ Богу, презрѣлъ всѣ временныя блага, стремясь всею душою прилѣпиться къ Единому Богу, Источнику всякой премудрости и Подателю всякой благодати, и оставить міръ и суетную славу его. Побуждаемый сими чувствами, онъ искалъ сближенія и встрѣчъ съ иноками святой горы Аѳонской, просилъ у нихъ совѣтовъ и руководства и узнавалъ отъ нихъ образъ и правила иноческой и подвижнической жизни, испытывая свои силы, — можетъ ли онъ быть дѣйствительнымъ инокомъ. Дорогія свои одежды Григорій замѣнилъ худымъ рубищемъ и началъ мало-помалу измѣнять свои прежнія привычки и образъ внѣшняго поведенія, оставивъ всѣ условія свѣтскихъ приличій, что обратило на него общее вниманіе придворныхъ, и многіе признали его даже сумасшедшимъ. Такъ протекло нѣсколько лѣтъ, и ни убѣжденія царя, ни уговоры друзей его, ни насмѣшки окружающихъ не могли остановить Григорія на избранномъ имъ пути.

Съ успѣхомъ прошедши такой искусъ, Григорій, на двадцатомъ году отъ рожденія, окончательно рѣшилъ принять иноческій санъ и удалиться въ пустыню, о чемъ и возвѣстилъ своей Боголюбивой матери. Вначалѣ она была нѣсколько опечалена этимъ, но потомъ согласилась съ его намѣреніемъ, радуясь о Господѣ, и даже, съ помощію Божіей, уговорила и остальныхъ дѣтей своихъ принять иночество, дабы она могла сказать вмѣстѣ съ пророкомъ: се азъ и дѣти, яже ми даде Богъ [3]. Слѣдуя евангельской заповѣди, святый Григорій роздалъ все имѣніе свое нищимъ и, презрѣвъ всѣмъ сердцемъ своимъ красоту, сладость и славу міра сего, пошелъ во слѣдъ Христа, уводя съ собою на тотъ же путь матерь свою, братьевъ и сестеръ. Мать и сестеръ онъ оставилъ въ одномъ женскомъ монастырѣ; братьевъ же привелъ съ собою на святую гору Аѳонскую и вмѣстѣ съ ними поселился въ пустынной обители Ватопедской [4], подчинивъ себя въ полное послушаніе святому, облагодатствованному старцу Никодиму, отъ котораго и принялъ впослѣдствіи иноческій постригъ.

Во второй годъ своего пребыванія у Никодима, Григорій удостоенъ былъ Божественнаго посѣщенія. Однажды, во время богомысленнаго подвига, предъ нимъ явился свѣтоносный и благолѣпный мужъ, въ которомъ онъ узналъ святаго апостола и евангелиста Іоанна Богослова. Ласково взирая на Григорія, апостолъ спросилъ его:

— «Почему взывая къ Богу, ты всякій разъ только повторяешь: просвѣти тьму мою, просвѣти тьму мою?»

Григорій отвѣчалъ:

— «Чего же другаго долженъ я просить, кромѣ этого, — да просвѣщусь и узнаю, какъ творить Его святую волю?»

Тогда святый евангелистъ сказалъ:

— «По волѣ Владычицы всѣхъ, Богородицы, съ этой поры я буду съ тобою неотступно».

По смерти учителя своего, святаго старца Никодима, святый Григорій удалился въ великую лавру святаго Аѳанасія [5], гдѣ служилъ братіи за общей трапезой, а также исполнялъ должность церковнаго пѣвца. Проживъ тамъ нѣсколько лѣтъ въ страхѣ Божіемъ, въ послушаніи ко всѣмъ, Григорій укротилъ навсегда плотскія страсти, являя собою утѣшительный примѣръ евангельскаго безстрастія и божественной чистоты. За свое смиреніе, кротость и подвиги стяжалъ онъ себѣ всеобщую любовь и уваженіе братіи; но, избѣгая славы и стремясь къ еще болѣе суровой жизни, онъ удалился изъ лавры въ глубокую пустыню, въ скитъ Глоссія, и тамъ вручилъ себя руководству благоговѣйнаго старца Григорія, проводя суровую созерцательную жизнь, горя безмѣрною любовію къ Богу, Которому посвятилъ и душу и тѣло. Непрестанною молитвою побѣдивъ всѣ навѣты бѣсовскіе, онъ сподобился благодатныхъ даровъ. Погружаясь въ глубину молитвеннаго духа и озаряясь имъ, доходилъ до такой степени умиленія и плача сердечнаго, что слезы струями текли изъ очей его, какъ постоянный и неизсякаемый источникъ.

Но безмолвіе Григорія и его сподвижниковъ вскорѣ было нарушено, по причинѣ нападеній, какія дѣлали агаряне [6] на монаховъ, безмолвствовавшихъ внѣ монастырей. Въ виду сего Григорій, вмѣстѣ съ другими иноками, принужденъ былъ покинуть свою пустыню и удалиться въ Ѳессалонику. Отсюда святый задумалъ отправиться въ Іерусалимъ, для поклоненія святымъ мѣстамъ, и, если то угодно будетъ Богу, окончить тамъ гдѣ-нибудь дни свои въ пустынномъ безмолвіи. Желая узнать, благоугодно ли Богу намѣреніе ихъ, онъ молился о томъ Богу. И вотъ во снѣ явился ему святый великомученикъ Димитрій, мощи коего почивали въ Солуни [7]. Великомученикъ убѣдилъ его не оставлять Ѳессалоники. Тогда святый Григорій, послѣ усиленнаго поста и молитвы, принялъ въ Солуни санъ священства и, въ сопровожденіи немногочисленной братіи, удалился въ близлежащій скитъ, гдѣ и стали они подвизаться снова. Образъ жизни его былъ таковъ: пять дней въ недѣлю онъ и самъ вовсе не выходилъ никуда и къ себѣ не принималъ никого; лишь въ субботу и воскресенье, по совершеніи священнодѣйствія и по принятіи Божественныхъ Таинъ, онъ входилъ въ духовное общеніе съ братіями, назидая и утѣшая ихъ своею трогательно-поучительною бесѣдою. Въ сіи часы, слѣдовавшіе за затворомъ преподобнаго, и особенно послѣ литургіи, на лицѣ его былъ виденъ дивный Божественный свѣтъ. Во время священнодѣйствія онъ всѣхъ приводилъ въ слезы и умиленіе. Многіе великіе святые мужи удивлялись его добродѣтельной жизни, за которую онъ удостоился отъ Бога дара чудотвореній и пророчествованія, и называли его богоносцемъ и пророкомъ [8].

Въ это время отошла ко Господу добродѣтельная мать святаго Григорія. Дочери и сподвижницы ея, сестры Григорія, просили его придти къ нимъ, для утѣшенія ихъ сиротства и для духовнаго наставленія. Повинуясь призыву родственной любви, Григорій прибылъ въ Константинополь къ сестрамъ своимъ и потомъ снова поспѣшилъ вернуться въ свою излюбленную пустыню, но вскорѣ послѣ того, по истеченіи пяти лѣтъ безмолвной жизни въ Веррскомъ скиту, принужденъ былъ, по причинѣ частыхъ набѣговъ Албанцевъ, снова удалиться на святую гору, въ лавру преподобнаго Аѳанасія, гдѣ и принятъ былъ подвизавшимися тамъ отцами съ великою любовію. И здѣсь также, уединяясь внѣ монастыря, въ безмолвной келліи святаго Саввы, кромѣ субботы и воскресенія, онъ никуда не выходилъ, ни съ кѣмъ не видѣлся, и никто его ни видалъ, — развѣ по нуждамъ священнодѣйствія. Все прочіе дни его и ночи протекали въ молитвенномъ подвигѣ и богомысліи.

Однажды, въ келейной молитвѣ предъ Пречистою Богоматерію, преподобный молилъ Ее, дабы, въ устраненіе отъ него и собратій его всякихъ препятствій къ совершенному безмолвію, благоволила Она принять на Себя попеченіе и промышленіе о всѣхъ житейскихъ ихъ потребностяхъ. Премилосердая Владычица въ отвѣтъ на его усердную молитву, удостоила его Своего явленія, въ сопровожденіи множества свѣтоносныхъ мужей. Представъ ему, она сказала, обращаясь къ сопровождавшимъ Ее свѣтоноснымъ мужамъ:

— «Отнынѣ и навсегда будьте попечителями о нуждахъ Григорія и его братіи».

Съ сего времени, какъ передавалъ о томъ впослѣдствіи самъ святый Григорій, онъ дѣйствительно, гдѣ бы ни находился, всегда ощущалъ особенное о себѣ Божественное промышленіе. Въ другое время, въ состояніи молитвеннаго богомыслія, Григорій впалъ въ легкую дремоту. И вотъ ему представилось, что въ рукахъ его — сосудъ чистаго молока, переполненный настолько, что оно переливалось чрезъ край; затѣмъ молоко это приняло видъ винограднаго вина, которое, переливаясь чрезъ край сосуда, омочило его руки и одежду, распространяя кругомъ дивное благоуханіе. Ощущая его, Григорій исполнился святой радости. И явился ему свѣтозарный юноша, и сказалъ:

— «Почему не передаешь ты этого чуднаго питія, оставляемаго тобою безъ достодолжнаго вниманія? Вѣдь это — неизсякающій никогда даръ Божій».

— «Но кому же передавать сіе питіе, когда нѣтъ нуждающихся въ немъ?» — спросилъ святый Григорій.

— «Хотя въ настоящее время дѣйствительно нѣтъ жаждущихъ сего питія, — возразилъ юноша, — но ты, все-таки, исполняя долгъ свой, долженъ не пренебрегать даромъ Божіимъ, въ надлежащемъ пользованіи коимъ Владыка потребуетъ отъ тебя отчета».

При сихъ словахъ дивное видѣніе окончилось. Святый Григорій истолковалъ его въ томъ смыслѣ, что молоко означало даръ слова обыкновенный, понятный для сердецъ простыхъ, ищущихъ духовнаго наставленія, а превращеніе молока въ вино означало, что со временемъ отъ него Вышняя Воля потребуетъ болѣе глубокаго наставленія въ высшихъ истинахъ вѣры Христовой. Вскорѣ послѣ сего Григорій былъ избранъ игуменомъ Есфигменскаго монастыря [9], но, по прошествіи непродолжительнаго времени, желаніе пустыннаго безмолвія увлекло его снова въ лавру святаго Аѳанасія. Здѣсь онъ достигъ такого духовнаго совершенства, что многіе святые мужи дивились его добродѣтельной жизни и называли его Богоносцемъ, при видѣ изумительныхъ его чудотвореній, дара коихъ сподобился онъ отъ Бога. Онъ изгонялъ бѣсовъ; неплоднымъ деревьямъ молитвою своею возвращалъ плодородіе, предсказывалъ будущее, какъ настоящее. Но не избѣгъ и преподобный различныхъ и частыхъ искушеній, по слову Божію: хотящіи благочестно жити о Христѣ Іисусѣ гоними будутъ [10]. Все терпѣлъ онъ съ радостью, да искушеніе вѣры многочестнѣйше злата гибнуща, огнемъ же искушена, обрящется въ похвалу и честь и славу, во откровеніи Іисусъ Христовѣ [11], какъ говоритъ святый апостолъ Петръ.

Много скорбей перенесъ святый Григорій Палама въ борьбѣ съ ересями, которыя начали въ то время волновать Церковь Божію. Особенно великую услугу оказалъ онъ Церкви обличеніемъ лжеучителей, отвергавшихъ православное ученіе о духовномъ благодатномъ свѣтѣ, осіявающемъ внутренняго человѣка и иногда открывающемся видимо, какъ на Ѳаворѣ [12] и на лицѣ Моисея послѣ собесѣдованія Его съ Богомъ на Синаѣ [13]. Въ это время на святую гору Аѳонскую прибылъ изъ Калабріи [14], одинъ ученый инокъ, по имени Варлаамъ, который вмѣстѣ съ своими послѣдователями возмутилъ хульными ученіями миръ въ Церкви Христовой и спокойствіе Аѳонскихъ иноковъ. Въ продолженіе цѣлыхъ двадцати трехъ лѣтъ доблестный пастырь мужественно боролся съ Варлаамомъ, и всѣ многочисленныя скорби, которыя перенесъ за это время святый Григорій Палама, трудно даже подробно изобразить. Варлаамъ училъ о Ѳаворскомъ свѣтѣ, что онъ былъ нѣчто вещественное, сотворенное, являвшееся въ пространствѣ и окрашивавшее воздухъ, такъ какъ онъ былъ видимъ тѣлесными очами людей, еще неосвященныхъ благодатію. Таковыми же, т. е. сотворенными, онъ признавалъ всѣ дѣйствія Божества и даже дары Святаго Духа: Духа премудрости и разума и т. д., не страшась низвести Бога въ разрядъ тварей, ниспровергая свѣтъ и блаженство праведныхъ въ Царствіи Отца Небеснаго, силу и дѣйствіе Тріѵпостаснаго Божества. Такимъ образомъ, Варлаамъ и его послѣдователи нечестиво разсѣкали одно и то же Божество на созданное и несозданное, а тѣхъ, кои сей Божественный свѣтъ и всякую силу, всякое дѣйствіе съ благоговѣніемъ признавали несозданнымъ, а присносущнымъ [15], называли двоебожниками и многобожниками. Считая, напротивъ, вѣру Аѳонскихъ пустынниковъ въ созерцаніе свѣта Божія тѣлесными очами и приготовленіе къ тому чувственнымъ образомъ [16] — заблужденіемъ, Варлаамъ явно возсталъ и противъ нихъ, и противъ молитвы, и противъ ихъ таинственнаго созерцанія. Но прежде, нежели клеветы Варлаама на Аѳонскихъ иноковъ сдѣлались гласными, сей еретикъ, за предосудительное и укоризненное свое поведеніе съ безчестіемъ былъ высланъ патріархомъ. Съ гнѣвомъ и скорбію Варлаамъ удалился въ Ѳессалонику, распространяя и тамъ свои клеветы на аѳонскихъ иноковъ. Не имѣя собственныхъ силъ противостоять краснорѣчивому и искусному въ наукахъ Варлааму, солунскіе иноки принуждены были вызвать съ Аѳона божественнаго Григорія. По прибытіи въ Ѳессалонику, святый Григорій сначала дѣйствовалъ въ духѣ кротости, но, увидѣвъ, что мѣры эти не дѣйствуютъ на упорнаго лжеучителя, приносящаго столь сильныя потрясенія Церкви и ея законоположеніямъ, началъ истреблять возраженія и клеветы Варлаама не только изустно, но и сильными писаніями, исполненными высокихъ истинъ а доводовъ божественныхъ. Самъ Варлаамъ, узнавъ ихъ и почувствовавъ ихъ силу, принужденъ былъ оставить Аѳонскихъ иноковъ въ покоѣ, но зато со всею силою возсталъ противъ святителя Божія. Когда же и это не помогло, пристыженный Варлаамъ удалился въ Константинополь, изустно и письменно жалуясь Константинопольскому патріарху Іоанну XIV [17] на святаго Григорія и Аѳонскихъ иноковъ.

Между тѣмъ, святый Григорій въ это время, оставаясь въ Ѳессалоникѣ въ продолженіе трехъ лѣтъ, усердно занимался изложеніемъ началъ православія, съ силою отстаивая чистоту его. И здѣсь, какъ и прежде, сердечный плачъ, совершенное уединеніе и безмолвіе были любимымъ занятіемъ его досуга. Не имѣя удобствъ пустынной тишины, и въ то же время избѣгая по возможности связей и отношеній къ міру, онъ жилъ въ отдаленной части дома, гдѣ, устроивъ для себя малую келлію, безмолвствовалъ, сколько могъ. И вотъ однажды, въ праздникъ Антонія Великаго, первоначальника иноческаго житія, когда другіе иноки, ученики блаженнаго Исидора, созершали всенощное бдѣніе, а Григорій оставался въ своемъ затворѣ, вдругъ въ видѣніи явился ему святый Антоній и сказалъ:

— «Хорошо и совершенное безмолвіе, но и общеніе съ братствомъ иногда необходимо, — особенно во дни молитвъ и псалмопѣній. Посему и тебѣ должно теперь быть съ братіями на бдѣніи».

Повинуясь сему, божественный Григорій немедленно отправился къ братіи, принявшей его съ радостью, — и всенощное бдѣніе протекло для нихъ съ особеннымъ торжествомъ.

Окончивъ свои письменныя богословскія занятія въ защиту Аѳонскихъ иноковъ и въ опроверженіе еретическихъ мудрованій, святый Григорій возвратился на святую гору и показалъ инокамъ написанное имъ о благочестіи.

Вскорѣ послѣ сего святому Григорію пришлось ратовать противъ еретическихъ мудрованій въ виду всего свѣта, и за свой подвигъ получить безсмертную славу въ Церкви земной и вѣнецъ правды въ Церкви Небесной. Въ это время Варлаамъ успѣлъ склонить на свою сторону патріарха Константинопольскаго Іоанна ХІѴ-го и довелъ дѣло до того, что патріархъ граматою вызвалъ на судъ Церкви Григорія съ другими его сподвижниками. Не терпя аріанствующаго лжеученія, грозившаго поколебать самыя основы христіанскаго вѣроученія и нравственности, святитель Григорій, исполненный Духа Святаго, выступилъ на ревностную защиту православія и старцевъ Аѳонскихъ. Для разрѣшенія возникшей распри и утвержденія православія, въ Константинополѣ былъ созванъ благочестивымъ царемъ Андроникомъ Палеологомъ [18] соборъ [19], на который прибылъ и Варлаамъ съ своими учениками и послѣдователями. На соборѣ этомъ, происходившемъ въ Константинопольскомъ Софійскомъ храмѣ подъ предсѣдательствомъ патріарха, еретическое заблужденіе Варлаама, послѣдователя его Акиндина и иныхъ имъ подобныхъ лжеучителей было изобличено. Тогда великій Григорій, отверзши свои богомудрыя уста, своими проникнутыми огнемъ вдохновенія словами и Божественнымъ Писаніемъ развѣялъ ересь, какъ прахъ съ лица земли, попалилъ, какъ терніе, и окончательно посрамилъ еретиковъ [20].

Посрамленный Богодухновенными обличеніями святителя Божія, Варлаамъ, не терпя позора, удалился снова въ Италію, гдѣ перешелъ въ католичество. Но въ Византіи явились у него явные и тайные друзья и послѣдователи, которыхъ онъ возбуждалъ своими письмами, проповѣдуя въ то же время противныя православію ученія западной церкви. Плевелы же его лжеученія послѣ него разсѣвалъ и возращалъ инокъ Акиндинъ. Противъ него въ Константинополѣ былъ собранъ новый соборъ, на коемъ святый Григорій еще болѣе обнаружилъ заблужденія Варлаама и Акиндина о Божественномъ свѣтѣ. Патріархъ, однако, поддерживалъ Акиндина и призналъ святаго Григорія виновникомъ всѣхъ нестроеній и смутъ церковныхъ того времени. Мало того, Акиндинъ былъ возведенъ въ степень діакона, а Григорія заключили въ мрачную темницу, гдѣ онъ томился въ продолженіе четырехъ лѣтъ.

Но такая несправедливость патріарха не осталась безъ наказанія. Благочестивая царица Анна [21], узнавъ о дѣйствіяхъ патріарха и о его привязанности къ Акиндину, на двухъ соборахъ уже признанному еретикомъ и врагомъ Церкви, нашла его недостойнымъ церковнаго общенія и священнаго сана, а самъ патріархъ, впавшій въ еретическія мудрованія, былъ лишенъ каѳедры и церковнаго общенія. Церковный миръ былъ, такимъ образомъ, возстановленъ, и святый Григорій освобожденъ отъ беззаконнаго темничнаго заключенія. За святую ревность къ утвержденію православія и истребленію еретическихъ лжеученій и церковныхъ смутъ, онъ, по убѣжденію патріарха Исидора [22] и императора Іоанна Кантакузена [23], долженъ былъ согласиться на рукоположеніе въ санъ архіепископа Ѳессалоникійской церкви. Но, по случаю возникшихъ тогда въ Солуни смутъ, новый архіепископъ не былъ принятъ своею паствою, вслѣдствіе чего удалился на излюбленную имъ святую гору Аѳонскую. Между тѣмъ наступилъ праздникъ Рождества Пресвятыя Богородицы. Въ это время одинъ благоговѣйный Солунскій іерей, приготовляясь служить божественную литургію, смиренно молилъ Господа, чтобы Онъ благоволилъ открыть, дѣйствительно ли Григорій, какъ думаетъ народъ, заблуждается въ своихъ вѣрованіяхъ относительно иноческой жизни и духовнаго созерцанія, и имѣетъ ли онъ у Господа дерзновеніе. Сіе откровеніе іерей просилъ явить на разслабленной своей дочери, три года лежавшей безъ всякаго движенія. «Если, Господи, — говорилъ онъ, — Григорій истинно рабъ Твой, — молитвами его исцѣли несчастную дочь мою». И Господь услышалъ моленіе іерея: дочь его вдругъ сама собою поднялась съ постели и съ той поры получила совершенное выздоровленіе, какъ будто она совсѣмъ и не болѣла.

Чудо сіе прославило святаго Григорія, но церковныя смуты все еще продолжались въ Ѳессалоникѣ. Тогда болгарскій царь Стефанъ [24], зная добродѣтели и заслуги его для Церкви Божіей, обратился къ нему съ убѣдительною мольбою занять каѳедру митрополита болгарскаго, — но не могъ склонить и убѣдить къ тому божественнаго Григорія.

На Аѳонѣ святитель, однако, не нашелъ спокойствія. Вскорѣ нужды Церкви снова вызвали его въ Константинополь. Отсюда онъ удалился на островъ Лемносъ [25]. Здѣсь онъ сотворилъ много знаменій и чудесъ и немолчно проповѣдывалъ слово Божіе, оставаясь до тѣхъ поръ, пока солуняне, почувствовавъ необходимость въ его присутствіи для осиротѣлой паствы, не призвали его сами къ себѣ, отправивъ къ нему на Лемносъ представителей клира и высшихъ солунскихъ сановниковъ. Съ невыразимой радостью встрѣтилъ народъ своего архипастыря. Церковь Солунская, какъ бы вдохновенная свыше, представляла въ высшей степени торжествующій видъ: вмѣсто обычныхъ хвалебныхъ пѣснопѣній, клиръ и народъ пѣли пасхальные гимны и канонъ, не давая ни себѣ, ни другимъ отчета въ своихъ чувствахъ и необычайномъ торжествѣ. Спустя три дня послѣ этого, святитель Божій совершилъ, при безчисленномъ стеченіи народа, торжественный крестный ходъ и литургію. При семъ Богъ прославилъ угодника Своего новымъ чудомъ. У вышеупомянутаго благоговѣйнаго іерея сынъ страдалъ падучей болѣзнью. Когда наступило время причащенія, іерей, упавъ къ ногамъ архипастыря, смиренно умолялъ его причастить самому, своими святительскими руками его больнаго ребенка. Тронутый смиреніемъ іерея и страданіями его сына, Григорій исполнилъ его просьбу, — и ребенокъ исцѣлѣлъ. Однажды, въ праздникъ Рождества Пресвятыя Богородицы, святый Григорій совершалъ литургію въ женскомъ монастырѣ. Во время богослуженія, одна слѣпая на одинъ глазъ монахиня, именемъ Иліодора, узнавъ, что святитель совершаетъ литургію, незамѣтно подошла къ нему и тайно приложила святительскую одежду къ своему слѣпому глазу, — и глазъ тотчасъ же прозрѣлъ.

Много и другихъ чудесъ сотворилъ божественный Григорій. Церковь Солунская, подъ его мудрымъ правленіемъ, наслаждалась миромъ и тишиною. Но Григорія ждали новые подвиги и тяжкія скорби. Въ это время единомышленники Варлаама и Акиндина не переставали смущать въ Константинополѣ Православную Церковь своими еретическими мудрованіями, Тогда Григорій снова съ дерзновеніемъ выступилъ на борьбу съ злыми еретиками, въ защиту православія. Продолжалъ онъ съ ними бороться и письменно своими богомудрыми твореніями, и лично. Вслѣдствіе сильнаго волненія, возбужденнаго еретиками въ Церкви Христовой, царь и патріархъ признали необходимымъ созвать, для умиротворенія Церкви, въ Константинополѣ новый соборъ, на который, прежде всего, вызвали святаго Григорія. Враги истины, какъ и прежде, были посрамлены и унижены: и личныя бесѣды святителя, и его догматическія произведенія, читанныя на соборѣ, замкнули уста еретическія. Напутствуемый уваженіемъ царя и благословеніемъ патріарха и Церкви, святый Григорій съ честію отправился къ своей паствѣ, но находившійся въ то время въ Солуни Іоаннъ Палеологъ [26] не допустилъ его до этого, и Григорій принужденъ былъ отправиться на святую гору. Впрочемъ, черезъ три мѣсяца онъ тѣмъ же Палеологомъ съ честію былъ вызванъ въ Солунь.

Здѣсь въ скоромъ времени святый Григорій впалъ въ тяжкую и продолжительную болѣзнь, такъ что всѣ опасались даже за самую его жизнь. Но Богъ продлилъ ее для новыхъ подвиговъ. Не успѣлъ еще святый совсѣмъ оправиться отъ своего недуга, какъ получилъ отъ Іоанна Палеолога письмо, которымъ царь просилъ его пріѣхать въ Константинополь, чтобы прекратить ссоры и несогласія въ царственной семьѣ, между имъ и его тестемъ, Іоанномъ Кантакузеномъ. Григорій отправился, но, на пути въ Константинополь, былъ схваченъ агарянами и отвезенъ въ Азію, какъ рабъ и плѣнникъ. Цѣлый годъ находился святый въ плѣну. Его продавали изъ однѣхъ рукъ въ другія, изъ города въ городъ. Такова была на сіе воля Божія, дабы онъ, какъ апостолъ, переходя изъ города въ городъ, проповѣдывалъ Евангеліе Христово, утверждая православныхъ въ вѣрѣ, поучая твердо держаться ея, укрѣпляя сомнѣвающихся и раскрывая трудныя для пониманія тайны премудрости Божіей о спасеніи. И онъ былъ дѣйствительно истиннымъ апостоломъ Христовымъ. Со святымъ дерзновеніемъ входилъ святый Григорій въ состязанія о вѣрѣ съ агарянами [27] и отторгшимися отъ Церкви Христовой еретиками, неправо учившими о земномъ служеніи Христа Бога нашего, о честномъ и животворящемъ Крестѣ Господнемъ, о святыхъ иконахъ и о поклоненіи имъ. Невѣрныхъ онъ просвѣщалъ свѣтомъ Евангелія, а порабощенныхъ, плѣненныхъ и христіанъ утѣшалъ и укрѣплялъ, убѣждая ихъ къ безропотному перенесенію страдальческаго креста своего, въ чаяніи наградъ и вѣнцовъ небесныхъ. Противники святаго Григорія дивились его премудрости и благодати, исходящей изъ устъ его. Нѣкоторые же изъ нихъ, въ безсильной злобѣ, подвергали его жестокимъ побоямъ, и ему пришлось бы пострадать даже до мученическаго вѣнца, если бы тѣ же самые агаряне не оберегали его, ожидая получить за него большой выкупъ. И дѣйствительно, по истеченіи года, болгаре выкупили его изъ рукъ агарянскихъ и возвратили его Солунской церкви.

Прибытіе святаго изъ плѣна, сначала въ Константинополь, было ознаменовано чрезвычайнымъ торжествомъ невидимыхъ ликовъ, носившихся надъ божественнымъ Григоріемъ и сладостными пѣснопѣніями въ похвалу его, приведшими въ движеніе пристань, гдѣ онъ долженъ былъ выступить на берегъ. И былъ святый Григорій избраннымъ сосудомъ Божіимъ. Отличаясь кротостью, незлобіемъ и смиреніемъ, онъ въ то же время продолжалъ дерзновенно выступать противъ враговъ Бога и вѣры православной, съ силою обличая и побѣждая еретиковъ мечемъ слова Божія. Побѣждая зло добромъ, онъ никогда не слушалъ тѣхъ, кто извѣщалъ его о клеветахъ на него враговъ его: былъ великодушенъ и терпѣливъ во всѣхъ скорбяхъ и злоключеніяхъ; гоненіе и всякое поруганіе вмѣнялъ себѣ всегда за честь и славу; и было ему, какъ истинному ученику Христову, иго Христово благо и бремя Его легко. Святому Григорію дивились не только вѣрующіе, но и невѣрные. Глаза его всегда болѣли отъ непрестанно текущихъ молитвенныхъ слезъ. Умертвивъ всѣ страсти и поработивъ плоть духу, святый Григорій подвигомъ добрымъ подвизался и, умиротворивъ Церковь Божію и вѣру православную отъ волненій и смутъ еретическихъ, окончилъ теченіе своей подвижнической и страдальческой, богоугодной жизни.

Въ теченіе послѣднихъ трехъ лѣтъ святый Григорій, силою благодати Божіей, сотворилъ немало чудесъ надъ болящими. Такъ, друга своего, іеромонаха Порфирія онъ дважды возставилъ молитвою отъ болѣзненнаго одра. Незадолго до своей блаженной кончины, онъ исцѣлилъ знаменіемъ честнаго креста и молитвою пятилѣтнее дитя золотошвеи, страдавшее чрезвычайнымъ кровотеченіемъ и уже обреченное на смерть, и возвратилъ ему совершенное здравіе.

Вскорѣ, потомъ, святый Григорій заболѣлъ и слегъ въ постель. Почувствовавъ близкую кончину, онъ предсказалъ окружавшимъ и день отшествія своего въ жизнь вѣчную.

— «Друзья мои! — говорилъ онъ имъ, послѣ праздника святаго Іоанна Златоуста [28], — нынѣ я отойду отъ васъ ко Господу. Сіе знаю я потому, что являлся мнѣ въ видѣніи божественный Златоустъ и, какъ своего друга, съ любовію призывалъ къ себѣ».

Дѣйствительно, въ тотъ же самый день, 14-го ноября, святый Григорій отошелъ ко Господу въ Его вѣчныя райскія обители. Когда онъ умиралъ, окружавшіе его видѣли, что уста его еще что-то шепчутъ, но, какъ ни старались вслушаться въ его слова, могли только разобрать: «Въ горняя, въ горняя!» Съ сими словами святая душа его тихо и мирно отдѣлилась отъ тѣла въ горняя [29]. Когда блаженная душа его разлучилась съ тѣломъ, лицо его просвѣтлѣло, и вся та комната, гдѣ онъ почилъ, озарилась свѣтомъ, чему свидѣтелемъ былъ весь городъ, стекавшійся къ святительскимъ мощамъ для послѣдняго цѣлованія. Такъ благоволилъ Богъ симъ чудомъ прославить Своего вѣрнаго угодника, который и при жизни своей былъ свѣтлымъ жилищемъ благодати и сыномъ божественнаго свѣта [30].

Оставивъ тѣло свое, преславно просвѣтившееся ангельскою чистотою, послѣ смерти своей стаду своему, какъ богатое наслѣдство и сокровище, святый Григорій неоскудно подаетъ и донынѣ исцѣленія всѣмъ недужнымъ и немощнымъ, отовсюду приходящимъ съ вѣрою къ святымъ мощамъ его [31], во славу Христа Бога нашего, Ему же со Безначальнымъ Его Отцемъ и съ Пресвятымъ, Благимъ и Животворящимъ Духомъ подобаетъ всякая слава, честь и поклоненіе нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Св. Григорій Палама жилъ въ XIV вѣкѣ.
[2] Ѳессалоника, иначе Солунь — весьма значительный древній городъ Македоніи, лежалъ въ глубинѣ большого Солунскаго или Ѳракійскаго залива при Эгейскомъ морѣ (Архипелагѣ). Въ настоящее время городъ этотъ, подъ именемъ Салоники, послѣ Константинополя, первый торговый и мануфактурный городъ въ Европейской Турціи, съ весьма многочисленнымъ населеніемъ.
[3] Кн. Прор. Исаіи, гл. 8, ст. 38.
[4] Аѳонъ — узкій гористый полуостровъ на югѣ Македоніи, вдающійся въ Эгейское море и омываемый Стримонскимъ и Сингитскимъ заливами, знаменитый разсадникъ православнаго монашества, заселенный одними только иноками, святыня Востока и главный центръ восточнаго монашества. — Ватопедскій монастырь находится на сѣверо-восточномъ склонѣ Аѳона, близъ моря. Основаніе его преданіемъ пріурочивается къ первымъ временамъ существованія монашества на востокѣ (къ концу IV в.) и связано съ именемъ императора Ѳеодосія Великаго. Съ X вѣка Ватопедъ пріобрѣлъ первостепенное значеніе на Аѳонѣ, которое сохраняетъ и до настоящаго времени.
[5] Преп. Аѳанасій Аѳонскій былъ главнымъ основателемъ и устроителемъ монашеской жизни на Аѳонѣ и первымъ ея законодатедемъ, † 1060 г. Память его совершается 5-го іюля. Обитель его, по своему первостепенному значенію именуемая Лаврою, находится на самой южной оконечности Аѳона, при подошвѣ его, близъ залива Контесса.
[6] Агаряне — арабы, магометане.
[7] Память его совершается 26-го октября.
[8] Въ это время ему было съ небольшимъ 30 лѣтъ.
[9] Есфигменскій монастырь — одинъ изъ древнѣйшихъ святогорскихъ монастырей, находится на сѣверо-восточномъ склонѣ Аѳона.
[10] 2 Посл. къ Тимоѳ. гл. 3, ст. 12.
[11] 1. Посл. Петр. гл. 1, ст. 7.
[12] Во время Преображенія Господня.
[13] Кн. Исх. гл. 34, ст. 29-30.
[14] Калабрія — низменный полуостровъ въ южной Италіи.
[15] Согласно со всеобщимъ вѣрованіемъ Церкви, ясно выраженномъ въ тропарѣ на Преоораженіе Господне: да возсіяетъ и намъ грѣшнымъ свѣтъ Твой присносущный.
[16] Св. Григорій и его сподвижники Аѳонскіе учили и доказывали самою жизнію, что постояннымъ очищеніемъ души, совершеннымъ безмолвіемъ чувствъ н помысловъ, непрестаннымъ упражненіенъ въ богомысліи и молитвѣ, умнымъ дѣланіемъ человѣкъ можетъ достигнуть озаренія свыше, но можетъ зрѣть не сущность Божества, которая, обитая въ свѣтѣ неприступномъ, недоступна для ограниченной, грѣховной природы человѣка, а лишь проявленіе Божественной сущности, открывающееся безмолвствующимъ въ образѣ свѣта, который можно видѣть иногда н тѣлесными очами, какъ это было на Ѳаворѣ при Преображеніи Господнемъ и при всѣхъ явленіяхъ и откровеніяхъ Божества въ видѣ свѣта и огня, напр. Моисею и Иліи, или древнимъ христіанскимъ подвижникамъ, напр. Антонію Великому; всѣ Боговидцы видѣли и тѣлесными и умными очами свѣтъ Божественный, отблескъ Божества. Этотъ свѣтъ Ѳаворскій и всѣ проявленія Божества называются у нихъ несозданными и Божественными, какъ несозданно само существо Божіе. Ученіе это, по своему существу таинственное и непостижимое для ума естественнаго, въ то же время убѣдительно и непреложно для вѣрующаго сердца.
[17] Іоаннъ XIV Апренъ патріаршествовалъ съ 1332 по 1347 г.
[18] Андроникъ ІІІ Палеологъ, Византійскій императоръ, царствовалъ въ 1328-1341.
[19] Соборъ этотъ происходилъ въ 1341 г. Впослѣдствіи ересь Варлаамитовъ была обличена, и послѣдователи ея преданы анаѳемѣ еще на нѣсколькихъ соборахъ въ 1347, 1351, 1352 и 1368 гг. (послѣдній состоялся уже по кончинѣ св. Григорія Паламы).
[20] «Напыщенные мірскою и тщетною мудростію, — говорилъ святитель Божій, — и невнимающіе мужамъ опытнымъ въ духовномъ ученіи, когда слышатъ о свѣтѣ, осіявшемъ Господа на горѣ Преображенія и видѣнномъ апостолами, думаютъ видѣть въ немъ нѣчто чувственное и сотворенное, — почему и сей вещественный, незаходимый и вѣчный свѣтъ, превышающій не только чувства, но и самый умъ, низводятъ до чувственнаго и сотвореннаго свѣта, хотя и Самъ, Просіявшій свѣтомъ на Ѳаворѣ, ясно показалъ, что свѣтъ не сотворенъ, назвавши его Царствомъ Божіимъ (Еванг. Матѳ. гл. 16, ст. 20). Царство же Божіе ужели есть что-либо сотворенное и служебное? Ужели Господь воспріялъ на горѣ какой-то иной свѣтъ, котораго дотолѣ не имѣлъ? — Да удалится отъ насъ сіе хуленіе, потому что кто думаетъ такъ, тотъ долженъ признать во Христѣ три естества, т. е. Божіе, человѣческое и онаго свѣта. Итакъ вѣруемъ, что Онъ явилъ въ Преображеніе не другой какой-либо свѣтъ, но только тотъ, который скрытъ былъ у Него подъ завѣсою плоти; сей же свѣтъ былъ — свѣтъ Божескаго естества, поэтому и несотворенный, Божественный. Такъ и по ученію богословствующихъ отцевъ Іисусъ Христосъ преобразился на горѣ, не воспріявши что-либо и не измѣнившись во что-либо новое, чего дотолѣ не имѣлъ, но показавши ученикамъ Своимъ только то, что у Него было... Свѣтъ Ѳаворскій былъ свѣтъ Божества».
[21] Вдова императора Андроника III Палеолога, который въ это время уже умеръ.
[22] Исидоръ I — патріархъ Константинопольскій съ 1347 по 1349 г.
[23] Іоаннъ VI Кантакузенъ — Византійскій императоръ съ 1341 по 1355 г. Вслѣдствіе возникшнхъ изъ-за царскаго престола смутъ, онъ принужденъ былъ раздѣлить царство съ Іоанномъ V Палеологомъ.
[24] Сербскій краль Стефанъ Душанъ (1336-1355 г.) которому была подчинена и Болгарія.
[25] Лемносъ — островъ Эгейскаго моря (Архипелага), къ востоку отъ Аѳона, въ 6 квадратныхъ миль величиной.
[26] Іоаннъ V Палеологъ — Византійскій императоръ, царствовалъ въ 1341-1376 г. См. выше прим. 23-е.
[27] Т. е. магометанами.
[28] Память св. Іоанна Златоуста совершается 13-го ноября.
[29] Св. Григорій Палама скончался 14-го ноября около 1360 г., 63 лѣтъ отъ роду. — Послѣ себя онъ оставилъ болѣе 70 сочиненій.
[30] Выраженіе современника св. Григорія Паламы Константинопольскаго патріарха Филоѳея († 1376 г.) въ Синаксарѣ на недѣлю 2-й седмицы св. Четыредесятницы. — Служба св. Григорію была составлена патріархомъ Филоѳеемъ вскорѣ по его кончинѣ. Въ ней Палама прославляется, какъ «богословія труба», «огнедухновенныя уста благодати», «честное Духа пріятелище», «столпъ Церкви непоколебимый», «рѣка премудрости», «свѣтильникъ свѣта», «звѣзда ясная, свѣтъ просвѣщающая», «цѣвница прекрасная Духа», «златосіяющій языкъ», «неботаинникъ Троицы», «проповѣдникъ Божественнаго свѣта», «мечъ», сокрушившій «гордость Варлаамову и всякую силу еретическую», какъ ткань паутины, «исцѣлитель недуговъ человѣческихъ», «святѣйшій отецъ», «пастырь добрый», положившій душу свою за овцы, «твердый страдалецъ и постникъ», «благочестія поборникъ и нечестія противникъ», «теплый вѣры предстатель», «великій наставникъ и учитель», «веліе монашествующихъ украшеніе» и т. д. — На соборѣ 1368 года, на которомъ Варлаамъ и его сторонники были окончательно анаѳематствованы, среди другихъ статей, была провозглашена «вѣчная память святѣйшему митрополиту Солунскому Григорію Паламѣ», который «низвергъ» этихъ еретиковъ. — За необычайныя великія заслуги православной вѣрѣ, св. Церковь, кромѣ дня памяти св. Григорія Паламы 14-го ноября, установвла ему еще празднованіе во вторую недѣлю Великаго поста, называемую недѣлею «свѣтотворныхъ постовъ». Совершивъ въ предшествовавшую недѣлю празднованіе торжества православія надъ всѣми ересями (недѣля Православія), Церковь въ эту недѣлю празднуетъ торжество православнаго подвижническаго ученія надъ всѣми противными ему лжеученіями; первое торжество — общее всѣхъ православныхъ христіанъ, второе — по преимуществу подвижниковъ, иноковъ.
[31] Изъ посмертныхъ чудесъ св. Григорія Паламы особенно замѣчательно слѣдующее чудо, запечатлѣвшее и засвидѣтельствовавшее православіе и силу благодатнаго ученія святителя Божія. На островѣ Сатурнинѣ, въ день памяти св. Григорія, во вторую недѣлю Великаго Поста, франки разгулялись, — набрали съ собою мальчиковъ и стали плавать на лодкахъ по морю, при совершенной тишинѣ и ясной погодѣ. Въ то время, какъ они такимъ образомъ веселились, демонъ внушилъ имъ злую мысль, на собственную погибель: всплескивая руками, какъ неистовые, они, вмѣстѣ съ своиии дѣтьми, вопили: «Анаѳема Паламѣ! Анаѳема Паламѣ! Если святъ Палама, — пусть утопитъ насъ»! И божественный Григорій Палама, по ихъ собственному суду, испросилъ имъ у Бога желаемое ими отмщеніе. Пучина разверзлась, — и несчастные вмѣстѣ съ лодками погрузились въ море и потонули.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга третья: Мѣсяцъ Ноябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1905. — С. 386-400.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0