Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 30 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Ноябрь.
День четвертый.

Житіе преподобнаго отца нашего Іоанникія Великаго.

Такъ проводилъ жизнь святый до тѣхъ поръ, пока не вступилъ въ юношескій возрастъ. Въ то время въ Греціи царствовалъ нечестивый Левъ, сынъ Константина Копронима, зараженный иконоборческою ересью [2]. Этотъ царь сталъ собирать со всей имперіи въ свое войско молодыхъ людей, отличавшихся красотою и храбростью. Посланные имъ для производства этого набора пришли и въ Виѳинскую область. Посѣтивъ то селеніе, гдѣ жилъ Іоанникій, они увидѣли, что сей юноша былъ красивъ, имѣлъ высокій ростъ, крѣпкое тѣло и былъ способенъ къ военной службѣ; посему они взяли его съ собою и зачислили его въ экскувиторы [3]. Съ того времени Іоанникій началъ военную службу и былъ страшенъ своимъ мужествомъ врагамъ, а по кротости и смиренію своему — любезенъ своимъ сотоварищамъ; всего же угоднѣе былъ онъ Богу, такъ какъ тщательно соблюдалъ Его святыя заповѣди. Но діаволъ, изъ зависти къ такой добродѣтельной жизни Іоанникія, увлекъ его въ иконоборческую ересь. Эта ересь въ то время производила большое смущеніе въ Церкви Божіей: изъ храмовъ Господнихъ выбрасывались святыя иконы, а тѣ, кто покланялся имъ, подвергались преслѣдованіямъ. И такъ обольщенъ былъ Іоанникій тою ересью, что даже и слышать не хотѣлъ ничего о святыхъ иконахъ. Но Богъ, хотящій всѣмъ спасенія, спасъ и его отъ такого обольщенія слѣдующимъ образомъ.

По устроенію Божію, Іоанникій былъ посланъ съ своимъ отрядомъ на востокъ, и на возвратномъ пути оттуда, проходилъ чрезъ гору Олимпъ [4], на которой въ то время жилъ одинъ инокъ, отличавшійся особою прозорливостью. Сей инокъ, узнавши отъ Духа Божія, что мимо него идетъ съ отрядомъ Іоанникій, вышелъ изъ своей пустынной келліи и сказалъ ему:

— «Чадо Іоанникій! Если ты называешься христіаниномъ, то почему презираешь икону Христа? Всѣ твои подвиги въ добродѣтельной жизни напрасны, если ты не имѣешь правой вѣры».

Услышавъ сіе, Іоанникій удивился, что его назвалъ по имени тотъ, кто его не зналъ, и что о его дѣлахъ знаетъ человѣкъ, никогда его не видавшій. Понявъ, однако, что говорившій съ нимъ исполненъ Духа Божія и что онъ узналъ всѣ его дѣла въ силу своей прозорливости, Іоанникій упалъ предъ нимъ на землю, кланяясь ему и прося у него прощенія. Онъ говорилъ, что согрѣшилъ по невѣдѣнію, и обѣщался воздавать подобающую честь и поклоненіе иконѣ Христа и изображеніямъ всѣхъ святыхъ. Съ этого времени блаженный Іоанникій началъ усердно почитать святыя иконы и глубоко раскаявался въ томъ, что, по невѣжеству своему, презиралъ ихъ. Желая загладить свой грѣхъ, онъ сталъ изнурять себя постомъ и различными способами умерщвлять свою плоть. Пребывая въ сѣняхъ царскаго дворца, онъ ложился на голую землю, молился по цѣлымъ ночамъ, вкушая очень немного пищи; однако, когда ему приходилось бывать на общей трапезѣ съ воинами, онъ старался скрыть отъ нихъ свое постничество.

Когда онъ провелъ цѣлыхъ шесть лѣтъ въ такихъ подвигахъ, на грековъ ополчились съ болыними силами болгары и стали опустошать Ѳракію [5]. Царь греческій вышелъ противъ нихъ со всѣмъ своимъ войскомъ, въ которомъ находился въ то время и блаженный Іоанникій. Когда оба войска, сойдясь, начали сраженіе и болгары стали одолѣвать грековъ, то Іоанникій показалъ чрезвычайную храбрость, поражая иноплеменниковъ, какъ новый Давидъ; онъ, предъ лицомъ самого царя, спасъ свой отрядъ отъ вражескихъ мечей, мужественно отражая нападеніе враговъ и посѣкая ихъ, какъ тростникъ. Онъ избавилъ также одного знатнаго греческаго вельможу, вступиишаго въ бой съ болгарами, котораго тѣ уже захватили было въ плѣнъ: бросившись на нихъ, Іоанникій однихъ зарубилъ мечемъ своимъ, другихъ разогналъ и, такимъ образомъ, освободилъ плѣненнаго вельможу. Царь, обративъ вниманіе на его храбрость, спросилъ о его отечествѣ, происхожденіи и имени и повелѣлъ все это записать въ памятную книгу [6], чтобы, по окончаніи сраженія, можно было почтить такого храбраго воина высокимъ саномъ и другими подарками. Между тѣмъ Іоанникій, увидавъ одного болгарина, страшнаго видомъ, подобно Голіаѳу, — который загородилъ путь грекамъ и убивалъ ихъ, — устремился на него и тотчасъ обезглавилъ его. Таково было мужество блаженнаго Іоанникія въ борьбѣ противъ враговъ видимыхъ; оно предуказывало собою его будущую борьбу съ врагами невидимыми и побѣду его надъ ними.

Возвращаясь послѣ войны мимо горы Олимпійской, Іоанникій вспомнилъ о томъ инокѣ, который, выйдя къ нему изъ пустыни, обличилъ его въ иконоборческой ереси. Вспомнивъ объ этомъ, онъ рѣшилъ въ умѣ своемъ оставить все и, поселившись на той горѣ, жить въ безмолвіи, какъ инокъ, пребывая въ общеніи съ однимъ только Богомъ. Свое рѣшеніе онъ вскорѣ исполнилъ. Ибо когда онъ пришелъ въ царскую столицу и за оказанное имъ въ бояхъ мужество долженъ былъ получить здѣсь почетное званіе и подарки отъ царя, то все сіе онъ презрѣлъ, почитая за уметы [7]. Удалившись отъ своихъ товарищей по оружію, онъ, на двадцать пятомъ году своей военной службы, пошелъ къ инокамъ, чтобы начать новую брань — противъ «духовъ злобы поднебесныхъ» (Ефес. 6, 12). Прибывъ въ монастырь Авгарскій и будучи хорошо принятъ жившими тамъ иноками, Іоанникій открылъ игумену Григорію свое намѣреніе идти въ пустыню и жить тамъ въ одиночествѣ и безмолвіи. Игуменъ сначала одобрилъ его рѣшеніе, но потомъ сказалъ:

— «Хотя и доброе ты замыслилъ, возлюбленный, но я не совѣтую тебѣ избирать прямо пустынный образъ жизни и удаляться отъ людей, прежде чѣмъ ты не привыкнешь къ иноческимъ уставамъ и обычаямъ. Итакъ, поживи сначала съ добродѣтельными и опытными иноками, узнай отъ нихъ, въ какіе часы и какъ должно совершать молитву, научись смиренномудрію, послушанію и кротости, а затѣмъ уже ты можешь идти въ пустыню. Опасайся, чадо, чтобы, начавъ вести такую жизнь безъ наученія, не быть тебѣ самому уязвленнымъ и побѣжденнымъ отъ врага, вмѣсто того, чтобы уязвить и побѣдить его».

Іоанникій, внявъ сему полезному совѣту, на время оставилъ свое намѣреніе и сталъ жить съ благочестивыми мужами, чтобы пріучить себя къ ихъ добродѣтельному житію. Онъ присматривался къ иноческимъ уставамъ и жизни въ трехъ монастыряхъ и сначала учился въ монастырѣ Авгарскомъ, а потомъ пошелъ въ другой монастырь, называвшійся Утотеласъ и, будучи человѣкомъ некнижнымъ, началъ тамъ учиться грамотѣ. Увидѣвъ же, что монастырь тотъ часто посѣщается мірянами и что изъ-за нихъ нарушается иноческое безмолвіе, онъ ушелъ отсюда и пришелъ въ третью обитель, Антидіеву, гдѣ и прожилъ два года. Онъ изучилъ тамъ тридцать псалмовъ Давидовыхъ и получилъ много пользы для иноческой жизни отъ тамошнихъ иноковъ.

По истеченіи двухъ лѣтъ, Іоанникій снова возгорѣлся желаніемъ жить въ пустынномъ безмолвіи и вознамѣрился взойти на близъ лежавшую гору и, поселившись тамъ въ уединеніи, начать пустынное житіе. Но передъ этимъ онъ семь дней пробылъ въ постѣ, и усердно молился Богу, чтобы Онъ былъ ему руководителемъ на пути, который онъ избралъ. Въ седьмой день сей новый Моисей [8] услышалъ свыше голосъ, повелѣвавшій ему идти на ту гору. Іоанникій вышелъ изъ Антидіева монастыря, и поспѣшилъ къ недалеко отстоявшей оттуда горѣ. Взошедши на нее, онъ сталъ искать тамъ мѣсто для обитанія. И вотъ онъ увидѣлъ двухъ иноковъ пустынножителей, на которыхъ были одежды изъ волоса и которые питались растущими въ пустынѣ травами. Подойдя къ нимъ, блаженный поклонился имъ; они же, вставши, сотворили молитву и потомъ стали бесѣдовать съ нимъ. Іоанникій разсказалъ имъ о себѣ все и открылъ свои намѣренія, а иноки съ своей стороны не оставили его безъ вразумленія. Они предсказывали ему, что чрезъ пятьдесятъ лѣтъ его подвижничества, при самомъ концѣ его жизни, ему будетъ причинено искушеніе завистливыми людьми, «но — говорили святые — горькія послѣдствія этого искушенія падутъ на ихъ же головы, ты же не потерпишь никакого зла», что и сбылось, какъ видно будетъ изъ послѣдующаго. — Предсказывая сіе Іоанникію, блаженные пустынники дали ему власяную одежду, которая на туземномъ языкѣ зовется «левитонаръ». Сія одежда была для Іоанникія какъ бы непроницаемымъ щитомь противъ всѣхъ вражескихъ стрѣлъ, какъ о семъ онъ повѣдалъ впослѣдствіи самъ. По окончаніи душеполезной бесѣды, пустынники разошлись и удалились въ отдаленную пустыню, а Іоанникій пошелъ на гору, которая называлась Трихаликсъ и пребывалъ тамъ, не имѣя келліи, прямо подъ покровомъ неба. Узнавъ о немъ, вышеупомянутый игуменъ Авгарскаго монастыря Григорій построилъ ему на той горѣ небольшую хижину, въ которой блаженный могъ бы укрываться отъ бури, дождя и снѣга, — и Іоанникій, затворившись, пребывалъ въ той хижинѣ. Потомъ къ нему начали ходить монастырскіе братія, желая насладиться его душеполезною бесѣдою. Это было ему непріятно, потому что симъ нарушалось его безмолвіе и посему, оставивъ ту гору, онъ пошелъ искать другого мѣста для безмолвной жизни. Проходя мимо селенія, находившагося въ Геллеспонтѣ [9], онъ увидѣлъ вблизи него другую высокую гору, съ непроходимыми дебрями и скалами, поселился въ ней и, выкопавъ себѣ тѣсную и глубокую въ землѣ пещеру, началъ жить въ ней, никуда изъ нея не выходя. Пищу получалъ онъ отъ одного пастуха, который пасъ на той горѣ козъ. Онъ приносилъ, одинъ разъ въ мѣсяцъ, понемногу хлѣба и воды святому, получая за сіе отъ него высшій даръ — благословеніе и молитву. Святый подвизался тамъ три года, день и ночь молясь и прославляя Бога. Воспѣвая псалмы Давидовы, онъ къ каждому стиху присоединялъ такія слова:

— «Упованіе мое — Отецъ, прибѣжище мое — Христосъ, покровъ мой — Духъ Святый».

Такъ утѣшался святый, повторяя сіи слова; по его примѣру многіе и теперь имѣютъ обычай часто произносить ихъ [10].

Черезъ три года своего пребыванія въ тѣсной пещерѣ, святый однажды отправился къ одной, недалеко отъ него находившейся, церкви. Случайно въ ту же церковь пришли нѣсколько воиновъ, которые нѣкогда служили вмѣстѣ съ Іоанникіемъ и были дружны съ нимъ. Одинъ изъ нихъ, увидѣвъ Іоанникія, узналъ его и, обнявъ его, плакалъ отъ радости и вспоминалъ ему объ ихъ прежнемъ житіи и о храбрости, какую они обнаруживали въ бояхъ, а также и о тѣхъ почестяхъ, какихъ Іоанникій удостоился получить отъ царя. Воинъ удивлялся, почему Іоанникій, все сіе оставивъ, предпочелъ жить въ нищетѣ. Когда же сей воинъ обратился къ другимъ, желая разсказать имъ объ Іоанникіи, въ это время Іоанникій ушелъ отъ нихъ и, желая дальше скрыться отъ всѣхъ, удалился въ горы Контурійскія [11], гдѣ было много звѣрей и змѣй. Тамъ поселился святый, избѣгая славы человѣческой; онъ жилъ со звѣрями и змѣями и говорилъ съ Давидомъ: се удалихся бѣгая, и водворихся въ пустыни, чаяхъ Бога, спасающаго мя отъ малодушія и отъ бури (Псал. 54, 8-9).

Спустя довольно времени, Іоанникій рѣшилъ пойти въ Ефесъ къ церкви святаго Іоанна Богослова [12] для того, чтобы помолиться тамъ. На дорогѣ въ Ефесъ, проходя мимо одного молитвеннаго дома [13], онъ встрѣтилъ, при закатѣ солнца, чету супруговъ, шедшихъ къ тому дому помолиться о своихъ почившихъ родителяхъ. Увидѣвъ его, супруги испугались, ибо онъ былъ страшенъ: высокій ростомъ, одѣтый въ рубище, босой и весь обросшій волосами. Святый же, видя, что они трепещутъ отъ страха, кротко сказалъ имъ:

— «Не бойтесь, дѣти, но скажите мнѣ, куда ведетъ эта дорога?»

Они сказали, что дорога идетъ къ рѣкѣ, которая въ то время была въ полномъ разливѣ, такъ что ту рѣку нельзя было переплыть безъ ладьи. Іоанникій же пошелъ къ рѣкѣ и, подойдя къ ней, немного отдохнулъ, а въ полночь всталъ и перешелъ на другой берегъ по водѣ, какъ по сушѣ, не замочивъ ногъ. Когда же онъ пришелъ въ Ефесъ и подошелъ къ храму святаго Іоанна Богослова, передъ нимъ сами собой отверзлись церковныя двери. Войдя внутрь, онъ усердно помолился, кланяясь и лобызая святую икону возлюбленнаго ученика Христова. Когда же онъ вышелъ изъ церкви, двери тотчасъ же затворились сами собою, и онъ снова пошелъ въ путь, возвращаясь съ своему жилищу въ Контурійскихъ горахъ. Случилось ему въ это время проходить мимо нѣкоего женскаго монастыря, гдѣ была одна монахиня, имѣвшая при себѣ юную дочь, которая, будучи объята плотскою страстію, хотѣла оставить иноческую жизнь и мать свою и, возвратившись въ миръ, выйти за мужъ. Мать со слезами умоляла ее, чтобы она претерпѣла плотскую брань ради любви ко Христу, чтобы не оставляла иночества и не отдавала бы себя на поруганіе и погибель бѣсу. Но она не въ силахъ была убѣдить той, которая горѣла пламенемъ страстей и уже рѣшилась бѣжать изъ монастыря. Узнавъ все это, блаженный Іоанникій почувствовалъ жалость къ той дѣвицѣ и, призвавъ ее, сказалъ:

— «Положи, чадо, руку твою на мою шею».

Когда дѣвица это сдѣлала, святый со слезами помолился Богу, чтобы дѣвица избавилась отъ своей страсти и отъ діавольскаго искушенія и чтобы вся тяжесть ея страданій и плотскихъ страстей перешла на него. Такъ и случилось. Дѣвица та освободилась отъ всѣхъ нечистыхъ мыслей и плотскихъ похотей и осталась въ своемъ монастырѣ, проводя жизнь въ безстрастіи и угожденіи Богу; Іоанникій же ушелъ своимъ путемъ, въ Контурію. На дорогѣ онъ ощутилъ въ себѣ пламень плотской похоти, и напали на него, какъ страшная буря, скверные помыслы; нечистыя страсти волновались въ немъ, кровь кипѣла, какъ въ котлѣ, и всѣ мученія, которыя претерпѣвала та дѣвица, достались въ удѣлъ блаженному Іоанникію. Онъ же мужественно претерпѣвалъ ихъ, утруждая свою плоть великими подвигами. Встрѣтивъ однажды въ большой разсѣлинѣ горы гнѣздившагося тамъ огромнаго змія, Іоанникій вознамѣрился отдать себя ему на съѣденіе, рѣшившись лучше умереть, чѣмъ дать просторъ нечистымъ мыслямъ и осквернить свое чистое тѣло. Онъ бросился къ змію, думая, что тотъ пожретъ его, но змій не хотѣлъ къ нему прикоснуться. Когда Іоанникій сталъ дразнить его, желая быть пожраннымъ, змій неожиданно оказался мертвымъ. Съ того часа у Іоанникія перестали появляться скверные помыслы, страсть угасла, похоть утихла и спокойствіе возвратилось въ тѣло его. Вмѣстѣ съ тѣмъ ему дана была власть наступать на видимыхъ и невидимыхъ зміевъ и сокрушать имъ головы. Однажды святый стоялъ и воспѣвалъ псалмы Давидовы, какъ вдруга, куча камней, находившаяся вблизи святаго, начала колебаться. Взглянувъ туда, святый увидѣлъ выходившаго изъ средины камней страшнаго змія съ огненными глазами. Онъ дотронулся до змія своимъ жезломъ, и тотъ тотчасъ издохъ. Другой разъ, въ зимнюю пору, святый вошелъ въ одну глубокую пещеру и нашелъ гнѣздившагося въ ней змія, глаза котораго горѣли, какъ огни. Не догадываясь, что предъ нимъ былъ змій, и думая, что это въ самомъ дѣлѣ огонь, святый собралъ дровъ и сталъ класть на змія, желая согрѣться у костра въ такую стужу. Змій, встряхнувшись, сбросилъ съ себя дрова и тогда святый увидѣлъ, что тутъ былъ змій. Однако онъ не испугался, но помѣстился на правой сторонѣ пещеры и оставался здѣсь вмѣстѣ со зміемъ до тѣхъ поръ, пока не окончилась зима.

Когда оканчивался уже двѣнадцатый годъ пребыванія Іоанникія въ пустынѣ, голосъ свыше повелѣлъ ему идти въ монастырь, называемый Эристе, и облечься тамъ въ иноческій санъ. Онъ тотчасъ же пошелъ въ названный монастырь и, придя туда во время жатвы, объявилъ о себѣ игумену того монастыря Стефану. Сей послѣдній, сотворивъ утромъ обычныя молитвы, облекъ во иноческій образъ преподобнаго Іоанникія, который впрочемъ былъ уже совершеннымъ инокомъ, превосходя многихъ своими подвигами. Будучи же облеченъ въ иноческія одежды, преподобный еще болѣе сталъ подвизаться, восходя отъ однихъ трудовъ къ другимъ. Онъ поселился въ мѣстности, называемой Критама, и сковалъ себя желѣзными веригами [14], въ шесть локтей долготы [15], и пробылъ въ затворѣ и въ узахъ три года, какъ добровольный узникъ и мученикъ Христовъ.

Спустя три года Іоанникій пожелалъ пойти въ Хелидонъ; чтобы увидѣть тамъ великаго между постниками Георгія [16]. Снявъ съ себя узы, онъ отправился въ путь и когда пришелъ къ рѣкѣ, называемой Горамъ, то встрѣтилъ змія, который возмущалъ въ рѣкѣ воду и останавливалъ ея теченіе: молитвою и крестнымъ знаменіемъ онъ умертвилъ того змія. Пришедши же къ великому Георгію, онъ пробылъ съ нимъ три года, выучилъ у него всю псалтирь и снова потомъ удалился въ Антіохійскую обитель съ ученикомъ своимъ Пахоміемъ.

Весьма поучительны нѣкоторыя событія изъ жизни преподобнаго Іоанникія. Въ бытность свою въ обители Авгарской, Іоанникій пошелъ однажды съ другими иноками посмотрѣть созидавшуюся на недалеко находящейся оттуда горѣ новую обитель. Когда онъ приближался къ этой горѣ, изъ пустыни показался необычайно большой козелъ. Шедшіе съ Іоанникіемъ иноки стали помышлять о томъ, какъ бы имъ поймать этого козла, изъ кожи котораго можно было получить хорошій мѣхъ. Преподобный, уразумѣвъ помышленіе ихъ, повелѣлъ одному иноку, но имени Саввѣ, пойти и привести къ нему того козла. Савва же сказалъ:

— «А если козелъ убѣжитъ, какъ мнѣ догнать его?»

Святый сказалъ ему:

— «Ты сдѣлай только то, что тебѣ приказано, а козелъ уже самъ подойдетъ къ тебѣ и послѣдуетъ за тобою».

Потомъ, обратившись къ другимъ инокамъ, онъ спросилъ ихъ:

— «Удобна ли козлиная кожа для приготовленія изъ нея мѣха?»

Они же сказали:

— «Очень удобна; о семъ мы и раньше, чѣмъ ты сказалъ, думали».

Когда козелъ былъ приведенъ, преподобный сталъ гладить его своею рукою, а братію училъ въ это время щадить жизнь животныхъ и умѣрять свои вожделѣнія; а вслѣдъ за этимъ онъ снова отнустилъ козла на пастбище въ пустыню.

Имѣлъ преподобный и даръ прозорливости; онъ предсказалъ скорую смерть царя Никифора, и предсказаніе его исполнилось, ибо онъ умеръ, будучи раненъ въ сраженіи съ болгарами. Предсказалъ также онъ скорую смерть начавшаго царствовать послѣ Никифора сына его, Ставрикія [17]. Когда онъ жилъ на горѣ Прусентійской, стоявшей рядомъ съ высокой горой Олимпомъ, тамъ былъ одинъ инокъ, по имени Гурій, человѣкъ лицемѣрный, искавшій славы отъ людей, и на самомъ дѣлѣ всѣми прославляемый какъ великій подвижникъ. Сей инокъ, видя, что ему далеко еще до истинно-добродѣтельнаго подвижника, святаго Іоанникія, уязвленъ былъ завистью. Желая погубить Іоанникія, онъ пришелъ къ нему, какъ Іуда, со льстивыми словами, и вложилъ ядъ въ питье его. Преподобный, какъ человѣкъ незлобивый, думая, что Гурій питаетъ къ нему искреннюю дружескую любовь и ничего не подозрѣвая, выпилъ смертоносный ядъ; тотчасъ же вслѣдъ за этимъ онъ почувствовалъ страшныя мученія и даже сталъ опасаться за свою жизнь. Богь однако не далъ угоднику Своему скончаться безвременно такою смертію, но послалъ ему на помощь Своего святаго мученика Евстаѳія [18], который, явившись ему въ видѣніи, исцѣлилъ его отъ болѣзни и возвратилъ ему здравіе. Въ благодарность за то преподобный построилъ тамъ храмъ во имя святаго великомученика Евстаѳія и устроилъ при немъ монастырь.

Однажды ночью Іоанникій, стоя на молитвѣ, увидѣлъ такое видѣніе: съ восточной стороны горы открылся источникъ, источавшій обильную воду, а около того источника стояло множество овецъ, пившихъ истекавшую изъ источника воду. Святый удивлялся этому видѣнію, ибо зналъ, что никакого источника и овецъ въ той пустынѣ никогда не было. На утро онъ пошелъ къ тому мѣсту, но не нашелъ ничего — ни овецъ, ни источника; но мѣсто то оказалось очень хорошимъ и удобнымъ для жительства. Преподобный узналъ отъ старцевъ, что на томъ мѣстѣ нѣкогда стояла церковь Пресвятой Богородицы и поэтому онъ изъяснилъ себѣ свое видѣніе такъ: источникъ, въ изобиліи источающій воду, есть благодать Пресвятой Богородицы, которая должна изливаться на томъ мѣстѣ, овцы же — люди, получающіе благодать отъ Пресвятой Богородицы. И сталъ преподобный прилагать всѣ усилія къ тому, чтобы возстановить на томъ мѣстѣ церковь во имя Пресвятой Богородицы, что ему и удалось въ скоромъ времени. Онъ создалъ прекрасную церковь, устроилъ тамъ монастырь и собралъ тамъ множество братіи съ помощію и при содѣйствіи Преблагословенной Богородицы.

При постройкѣ церкви, преподобный Іоанникій трудился самъ, нося камни и помогая строившимъ. Однажды, когда онъ протянулъ руку, чтобы взять съ земли камень, изъ подъ камня выползла ехидна и, ужаливъ его въ руку, повисла на ней. Онъ же, какъ новый Павелъ (Дѣян. 23, 5), стряхнувъ ее, не получилъ никакого вреда.

Творя свою молитву, преподобный Іоанникій возвышался горѣ не только духомъ, но и плотію надъ землею. Однажды ученикъ и подражатель его святаго житія, блаженный Евстратій, въ то время, когда преподобный шелъ одинъ помолиться въ церковь, тайно послѣдовалъ за нимъ и, укрывшись въ одномъ углу церкви, внимательно присматривался къ тому, какъ онъ совершалъ молитву. Онъ увидѣлъ, что преподобный воздвигъ горѣ свои руки и, высоко поднявшись надъ землею, стоялъ въ воздухѣ и молился, и это привело въ ужасъ Евстратія. По совершеніи молитвы, преподобный опять сталь на землю и, замѣтивъ Евстратія, опечалился и сказалъ:

— «Писано: не приселится къ тебѣ лукавнуяй (Псал. 5, 5) [19], ты же осмѣлился подсмотрѣть грѣшную мою молитву».

Преподобный запретилъ Евстратію кому-нибудь разсказывать объ этомъ.

Много чудесъ творилъ дивный Іоанникій. Однимъ только словомъ онъ изгонялъ изъ людей бѣсовъ, исцѣлялъ всякія болѣзни крестнымъ знаменіемъ и молитвою, и многихъ избавилъ отъ укушенія змѣй. Посему къ нему стекалось множество народа — одинъ просилъ исцѣленія отъ болѣзни, другой — избавленія отъ нечистыхъ духовъ, иной — только благословенія и молитвы. Этимъ нарушалось безмолвіе, которому посвятилъ себя Іоанникій; тяготясь этимъ, онъ снова ушелъ на Трихаликову гору и пребывалъ на ней, не имѣя никакого убѣжища.

Евстратій же, инокъ Авгарскаго монастыря, питая горячую любовь къ блаженному отцу и желая видѣться съ нимъ, ревностно разыскивалъ его и нашелъ его на горѣ Трихаликовой. Послѣ обычной молитвы, Евстратій спросилъ блаженнаго Іоанникія о Львѣ Армянинѣ [20], который въ то время царствовалъ въ Греціи — долго ли онъ будетъ смущать Церковь Божію иконоборческою ересью. Святый тотчасъ же сказалъ, что Левъ скоро умретъ, что и не замедлило исполниться. Михаилъ, прозванный Валвосъ или Травлій, убилъ Льва Армянина и вступиллъ послѣ него на престолъ [21].

Въ старости Іоанникій привыкъ ходить съ жезломъ. Однажды, когда онъ шелъ въ горахъ узкимъ проходомъ, жезлъ случайио выпалъ изъ его рукъ и пропалъ, потому что свалился съ горы въ пропасть, такъ что нельзя было и найти его. Святый, скорбя о потерѣ жезла, преклонилъ колѣна, совершая обычную молитву Господу, а жезлъ въ это время, невидимою силою принесенный по воздуху, очутился въ рукѣ святаго.

Проходя другой разъ по пустынѣ, блаженный нашелъ одну пустую пещеру, въ которой обитали бѣсы. Пещера эта полюбилась преподобному, и онъ остался жить въ ней. Бѣсы же, не вынося его присутствія, возстали противъ него явно и причиняли ему различныя безпокойства, надѣясь испугать его и прогнать оттуда. Они кричали на него, скрежетали зубами, насмѣхались надъ нимъ, пугали его, бѣгали взадъ и впередъ, нападали на него и, казалось, колебали всю пещеру. Но святый, по слову св. апостола Павла (Ефес. 6, 13-15), стоялъ, какъ бы въ день брани, одѣтый въ броню правды и со щитомъ вѣры и нисколько не страшился вражескихъ нападеній. Бѣсы же кричали: пришелъ, еси прежде времеме мучити насъ (Матѳ. 8, 29), и, не въ силахъ будучи побѣдить непобѣдимаго, бѣжали отъ него, побѣжденные имъ сами.

Въ то время дочь одного боярина, истинно вѣрующая, лежала безъ силъ на одрѣ и очень страдала. Когда ее понесли къ святому, онъ тотчасъ вышелъ къ ней навстрѣчу и, умилосердившись надъ ней ради ея благочестія, такъ какъ она почитала святыя иконы, хотя и жила среди множества иконоборцевъ, исцѣлилъ ее молитвою и крестнымъ знаменіемъ отъ болѣзни. Случилось быть тамъ зятю святаго, женившемуся на сестрѣ его; онъ былъ помраченъ иконоборческою ересью, и святый долгое время убѣждалъ его познать правый путь истинной вѣры и воздавать подобающую честь святымъ иконамъ. Когда же онъ не могъ оказать на него никакого дѣйствія своими наставленіями (ибо тотъ, какъ фараонъ, пребывалъ въ упорствѣ), тогда блаженный, позабывъ о своемъ близкомъ плотскомъ родствѣ съ нимъ, помолился Богу о томъ, чтобы у того иконоборца ослѣпли и плотскія его очи, если онъ не имѣетъ очей душевныхъ. Такъ и случилось: зять его ослѣпъ и понесъ наказаніе, соотвѣтственное своему нечестію.

У сего великаго отца былъ обычай сходить съ горы на встрѣчу всякому, кто, по слухамъ, собирался посѣтить его. Такъ поступалъ онъ, чтобы не затруднять посѣтителей, ибо входъ на гору былъ труденъ и неудобенъ. Однажды шли къ нему два епископа, Халкидонскій и Никейскій [22], а съ ними Петръ и Ѳеодоръ Студиты [23], съ Іосифомъ и Климентомъ. Блаженный, сойдя съ горы, встрѣтилъ ихъ и съ любовію привѣтствовалъ. Послѣ обычной молитвы, когда они вступили въ душеполезную бесѣду, блаженный сказалъ одному изъ пришедшихъ, именно Іосифу:

— «Не смущайся, братъ Іосифъ, но тебѣ нужно приготовляться ко исходу».

Этихъ словъ преподобнаго не поняли тогда. Когда же прошло послѣ сего восемнадцать дней, и Іосифъ переселился въ иную жизнь, тогда вспомнили слова блаженнаго Іоанникія и поняли, что онъ своими прозорливыми очами провидѣлъ смерть Іосифа и о ней именно предсказалъ ему, повелѣвая приготовляться къ исходу.

Въ пятый годъ правленія Михаила, въ концѣ четырнадцатаго года со дня смерти царя Никифора, когда многіе славные бояре и воины были заключены болгарами, побѣдившими грековъ, въ узы и темницы, преподобный вспомнилъ о тѣхъ плѣнникахъ и почувствовалъ къ нимъ въ своемъ сердцѣ особенное состраданіе, ибо услыхалъ, что они находятся въ крайне бѣдственномъ состояніи, сидятъ въ смрадной и мрачной темницѣ, будучи скованы цѣпями, и что они даже лучше бы согласились принять смерть, чѣмъ оставаться живыми въ такихъ страданіяхъ. Изъ состраданія къ нимъ, Іоанникій оставилъ пустынное и безмолвное житіе свое и пошелъ въ болгарскую землю, чтобы разрѣшить узы связанныхъ и освободить плѣнныхъ. Придя въ городъ, въ которомъ греки были заключены въ узахъ, онъ незамѣтно подошелъ къ темницѣ, такъ что воины, сторожившіе двери темницы, не могли видѣть его. Онъ сотворилъ крестное знаменіе на дверяхъ, и темница тотчасъ отворилась. Войдя въ нее, преподобный крестнымъ знаменіемъ разрѣшилъ всѣхъ отъ узъ и повелѣлъ идти за собою. Всѣ узники вышли изъ темницы, а присутствовавшіе тамъ стражи и не замѣтили этого. Святый же, освободивъ грековъ отъ узъ и темницы, подобно тому какъ Христосъ освободилъ изъ ада души праведныхъ, въ теченіе всей ночи, какъ новый Моисей, велъ ихъ при сіяніи чудеснаго свѣта [24], и довелъ ихъ до предѣловъ греческой имперіи. На пути онъ училъ ихъ не быть, подобно отцамъ своимъ, родомъ строптивымъ и огорчающимъ Бога (Іез. 3, 9; Іер. 7, 18-19), но уповать на Него и не забывать благодѣяній и чудесъ Его. Когда же онъ сталъ прощаться съ ними, всѣ они припали къ его ногамъ, умоляя его сказать имя свое, и говорили:

— «Скажи намъ, человѣкъ Божій, кто ты?»

Имени своего преподобный не скрылъ, но при этомъ повелѣлъ воздавать благодареніе одному Богу; затѣмъ онъ снова вернулся въ свое тихое уединеніе.

Однажды преподобный сѣлъ на корабль и отплылъ къ обители святаго Ѳеофана, находившейся въ Сигріанѣ [25], чтобы тамъ помолиться. Когда на возвратномъ пути оттуда онъ присталъ къ острову Фасу [26], то жители того острова, какъ иноки, такъ и міряне, услышавъ о прибытіи къ нимъ Іоанникія, пришли къ нему и умоляли блаженнаго, чтобы онъ изгналъ съ ихъ острова змѣй, которыя въ то время до чрезвычайности расплодились на томъ островѣ. Святый, внявъ ихъ просьбамъ, вознесъ свои усердныя молитвы къ Богу, — и тотчасъ всѣ змѣи того острова, собравшись вмѣстѣ, бросились въ глубину моря, и съ тѣхъ поръ на томъ островѣ никогда не появлялись. Преподобный же удалился оттуда въ другое уединенное мѣсто. Съ нимъ былъ въ это время игуменъ монастыря, находившагося на островѣ Фасѣ, Даніилъ. Брату Даніила, иноку Евѳимію, святый предсказалъ скорую кончину, сказавъ:

— «Готовься, братъ Евѳимій, ибо вскорѣ ты совершишь шествіе въ «горняя» [27].

Послѣ сего преподобный вошелъ въ одну небольшую пещеру, намѣреваясь въ ней отдохнуть, и нашелъ пребывавшаго тамъ демона, который былъ лютѣе, чѣмъ прежніе, его мучившіе. Несмотря на это, Іоанникій съ Даніиломъ остались въ этой пещерѣ на жительство. Демонъ же, будучи недоволенъ ихъ пребываніемъ, являлся имъ чернымъ, страшнымъ и съ яростію нападалъ на нихъ, желая выгнать ихъ изъ пещеры, но они, уповая на Господа, безбоязненно оставались тамъ. Наконецъ, этотъ древній человѣкоубійца [28], бросившись на нихъ, связалъ Даніилу ноги, а Іоанникію причинилъ такую боль въ боку, что тотъ въ теченіе семи дней не могъ произнести ни слова, самъ же бѣжалъ изъ пещеры, такъ какъ не могъ пребывать въ одномъ мѣстѣ съ угодниками Божіими. Послѣ сего преподобный Іоанникій снова возвратился на Трихаликову гору и предсказалъ скорую смерть одному монаху, по имени Исакію, который нерадѣлъ о своемъ спасеніи; кромѣ того, Іоанникій изгналъ молитвою и знаменіемъ св. креста изъ виноградниковъ червей, приносившихъ большія опустошенія.

Однажды пришла къ нему для молитвы одна старица, игуменія Клувійской обители [29] съ своею дочерью. Онъ же, взявъ жезлъ, который былъ въ рукѣ матери, вложилъ его въ руку дочери ея [30]. Мать, смутившись, сказала:

— «Отче, жезлъ нуженъ мнѣ, чтобы поддерживать мое слабое тѣло, по причинѣ моей глубокой старости».

Преподобный же, не говоря ни слова въ отвѣтъ, своимъ поступкомъ предсказалъ будущее; ибо, немного времени спустя, та старица умерла, а дочь ея избрана была вмѣсто нея начальницей. Послѣ сего блаженный пошелъ оттуда съ ученикомъ своимъ Евстратіемъ къ другой горѣ, очень дикой и непроходимой, которая носитъ названіе Вороновой. Проживъ здѣсь нѣсколько времени, онъ вошелъ на горы обители Антидійской и, выстроивъ тамъ небольшую келлію, жилъ въ общеніи съ Богомъ. Онъ сотворилъ здѣсь много чудесъ, исцѣлялъ больныхъ, исправилъ рѣчь косноязычнаго, сдѣлалъ яростнаго и гнѣвливаго кроткимъ, обратилъ еретиковъ отъ заблужденія къ православію, предвозвѣстилъ многимъ кончину ихъ, ибо былъ исполненъ благодатію жившаго въ немъ Святаго Духа.

Сей преподобный достигъ такой высоты духовной жизни, что его не всѣ даже удостоивались видѣть, и многіе, желавшіе видѣть его, приходя къ нему въ келлію, все-таки не видѣли его. Когда же они уходили, смиренный отецъ говорилъ ученику своему:

— «Братъ Евстратій! Это по твоимъ молитвамъ я остался невидимъ для приходившихъ».

Однажды, когда на той горѣ созидаемъ былъ храмъ святаго Іоанна Крестителя, видъ коего былъ начертанъ преподобнымъ Іоанникіемъ, издалека пришли нѣкоторые братья-иноки, желая видѣть свѣтлое лицо угодника Божія. Прибывъ къ созидавшемуся храму, они присѣли тамъ, дожидаясь прихода преподобнаго отца, котораго они желали увидѣть. Туда пришелъ и преподобный Іоанникій, чтобы посмотрѣть, по данному ли чертежу строится храмъ; онъ стоялъ предъ очами пришедшихъ ради его братій, смотря на зданіе, но они не могли его видѣть. Пробывши среди нихъ довольно долгое время, онъ возвратился въ свою келлію, не показавшись пришедшимъ, съ нетерпѣніемъ дожидавшимся его прихода. Одинъ же изъ иноковъ, жившихъ близъ него, по имени Іоаннъ, узнавъ о происшедшемъ, сказалъ ему:

— «Отче! Не слѣдовало бы братію, предпринявшую ради тебя такое продолжительное путешествіе, отпустить въ скорби, не давъ имъ увидѣть лица твоего; сіе прискорбно и смущаетъ мое сердце».

Святый же, похваливъ трудъ и усердіе тѣхъ братьевъ, началъ молиться за нихъ, а послѣ молитвы, обратившись къ Іоанну, сказалъ:

— «Братъ! Мы не имѣемъ своей воли, но Богъ дѣлаетъ съ нами то, что Ему угодно. Если бы Богу было угодно, чтобы пришедшіе братія увидѣли меня, то они узрѣли бы меня даже и въ томъ случаѣ, когда бы я скрылся отъ нихъ, между тѣмъ какъ я, и не скрываясь, долгое время стоялъ предъ ихъ очами, и если они не увидѣли меня, то, значитъ, такъ было угодно Богу».

Другой разъ, когда нѣкоторые братія пришли къ преподобному и сидѣли предъ его келліей, разговаривая между собою, неожиданно показалась большая и страшная медвѣдица, шедшая на нихъ съ близлежавшаго поля. Увидѣвъ ее, они чрезвычайно испугались.

Святый же сказалъ имъ:

— «Господь далъ намъ, Своимъ рабамъ, власть попирать льва и змія, которые страшнѣе всѣхъ звѣрей, а вы боитесь медвѣдицы?»

Онъ повелѣлъ бросить ей кусокъ хлѣба, взявъ который, она ушла въ пустыню.

Преподобный Іоанникій былъ настолько духовенъ и имѣлъ такія ясныя духовныя очи, что могъ видѣть и небесныхъ духовъ и души праведныхъ. Такъ однажды, стоя на молитвѣ, онъ увидѣлъ душу одного архимандрита Петра, которую ангелы несли со славою на небеса, окруженную сіяніемъ необыкновеннаго свѣта, и разсказалъ о томъ ученикамъ своимъ для ихъ назиданія.

Въ то время, когда надъ греками царствовалъ Ѳеофилъ иконоборецъ [31], были отправлены этимъ царемъ два знатныхъ мужа къ преподобному Іоанникію, чтобы спросить его, слѣдуетъ ли почитать образъ Христовъ? Когда посланные пришли къ святому, онъ отверзъ свои богодухновенныя уста и, когда началъ говорить въ силѣ подаваемой ему свыше мудрости, мужи тѣ устыдились, будучи не въ силахъ что-либо возразить ему. Чрезъ него говорилъ Самъ Богъ, Который въ Евангеліи говоритъ ученикамъ Своимъ: не прежде пецытеся, что возглаголете, Азъ бо дамъ вамъ уста и премудрость [32]. Ясно показывая, что святымъ иконамъ слѣдуетъ воздавать подобающую честь, онъ обратилъ ихъ на истинный путь, и они, отрекшись отъ иконоборческой ереси, поклонились образу Христову.

Однажды игуменъ Авгарскаго монастыря, Евстратій, вопросилъ преподобнаго Іоанникія:

— «Отче, доколѣ будутъ попираемы святыя иконы, доколѣ онѣ не будутъ возвращены Церкви и будутъ усиливаться гонители ихъ, а стадо Христово — расхищать дикіе звѣри?»

Преподобный Іоанникій отвѣчалъ:

— «Подожди немного, братъ, и ты увидишь дѣйствіе силы Божіей, ибо управленіе Церковію возьметъ въ свои руки нѣкто Меѳодій. Онъ, при воздѣйствіи Божествсннаго Духа, устроитъ ее, истребитъ ереси, утвердитъ православными вѣроопредѣленіями Церковь, возстановитъ спокойствіе и единомысліе, а противниковъ его смиритъ десница Вышняго».

Это пророчество Іоанникія вскорѣ исполнилось, ибо нѣсколько времени спустя царь Ѳеофилъ, иконоборецъ, умеръ, а на престолъ вступилъ сынъ его, Михаилъ [33], за малолѣтствомъ котораго управленіе имперіей взяла въ свои руки мать его, Ѳеодора [34]; Меѳодій же былъ поставленъ патріархомъ [35]. Сей послѣдній возстановилъ иконопочитаніе, утвердилъ православіе, утишилъ всѣ церковные споры и волненія и прекратилъ смятеніе. Когда же чрезъ нѣкоторое время діаволъ снова воздвигъ людей, смущавшихъ и раздиравшихъ Христову Церковь, то преподобный Іоанникій выступилъ на помощь блаженному Меѳодію, поборовшему еретиковъ силою Слова Божія. То самъ лично, то своими посланіями Іоанникій защищалъ православіе и снова возвращалъ къ Церкви тѣхъ, которые отпадали отъ нея; епископа же Меѳодія, много разъ совсѣмъ изнемогавшаго въ борьбѣ съ еретиками, преподобный подкрѣплялъ и утверждалъ своими посланіями. Однажды, когда, во время чтенія посланія Іоанникія на соборѣ, еретики стали всячески насмѣхаться надъ блаженнымъ и хулить его, преподобный, узнавъ о томъ Духомъ Божіимъ, внезапно явился на соборъ и началъ такъ говорить о Богѣ и о Божественномъ, что всѣ удивлялись его премудрости и разуму. И слова его боговдохновенныхъ устъ не остались безъ дѣйствія; ибо, какъ нѣкогда на Іерусалимскомъ собраніи во время рѣчи апостола Петра (Дѣян. 2, 14) [36], такъ и здѣсь, слушавшіе преподобнаго Іоанникія умилялись сердцемъ, съ любовію принимали слова его и обращались къ правой вѣрѣ. Такъ заботился преподобный о мирѣ Церкви и спасеніи душъ человѣческихъ, и вскорѣ, его заботами и молитвами, ересь была подавлена и миръ возвращенъ былъ Церкви; діаволъ же, смущавшій Церковь, бѣжалъ со стыдомъ, ибо боялся Іоанникія и отъ молитвъ его исчезалъ, какъ воскъ отъ огня.

Однажды въ обители преподобнаго совершалось освященіе молитвеннаго храма, который былъ построенъ преподобнымъ. Когда всѣ братія собрались, а святаго еще не было, внезапно явился цѣлый полкъ бѣсовъ, сходившихъ съ холма, какъ бы настоящіе люди. Всѣ чрезвычайно испугались, не зная, что дѣлать, а святый, хотя его и не было съ ними, духомъ видѣлъ происходившее и, тотчасъ обратившись къ молитвѣ и воздѣвъ руки горѣ, сталъ возносить свои прошенія къ Богу, которыя, какъ стрѣлы, поразили полкъ бѣсовскій и обратили ихъ въ бѣгство. Братія же, видя какъ бѣсы убѣгали, какъ бы гонимые ударами и израненные, перестали бояться и съ радостію продолжали совершать свой праздникъ.

Въ то время измаильтяне [37] воевали съ греками и, поразивъ греческія войска, многихъ взяли въ плѣнъ и держали въ узахъ. Одинъ изъ знатныхъ грековъ, родственникъ котораго, юноша, былъ также взятъ въ плѣнъ, умолялъ преподобнаго Іоанникія спасти отъ плѣна этого его родственника, какъ онъ избавилъ нѣкогда грековъ, находившихся въ плѣну у болгаръ. Преподобный же, будучи милосердъ, пошелъ въ землю измаильтянъ и, дойдя до темницы, вывелъ на свободу не только того юношу, но и остальныхъ грековъ, находившихся съ нимъ въ узахъ, тогда какъ стража ничего не видала, ибо предъ преподобнымъ двери отворялись сами собою и оковы снимались сами. Когда же они были на пути въ греческую землю, на нихъ во множесгвѣ напали лютые псы [38], которыхъ святый поразилъ слѣпотою, такъ что плѣнники прошли среди нихъ безъ вреда для себя.

На той горѣ, гдѣ постился преподобный, невдалекѣ жилъ одинъ инокъ, по имени Епифаній, извѣстный своимъ подвижничествомъ. Діаволъ возбудилъ въ немъ чувство зависти къ Іоанникію, и онъ сталъ враждовать противъ блаженнаго, завидуя той славѣ, какою прославлялъ Іоанникія Богъ, сказавшій: прославляющія Мя прославлю (1 Цар. 2, 30). Изъ зависти, Епифаній замыслилъ погубить неповиннаго и чистаго сердцемъ Іоанникія, для чего поджегъ хворостъ, бывшій въ изобиліи на той горѣ, гдѣ спасался преподобный, чтобы Іоанникій въ томъ пожарѣ сгорѣлъ вмѣстѣ съ своею келліей. Но Богъ, спасшій отъ огня отроковъ въ Вавилонѣ (Дан. гл. 3), сохранилъ невредимымъ и угодника Своего, блаженнаго Іоанникія. Блаженный же, видя злобу врага своего, не разгнѣвался на него, и даже не огорчился, но, желая добромъ побѣдить зло и незлобіемъ разрушить вражду, пришелъ со смиреніемъ къ Епифанію, спросилъ его о причинѣ гнѣва и умолялъ о прощеніи. Когда же тотъ, въ ярости, ударилъ палкою съ острымъ желѣзнымъ наконечникомъ святаго въ животъ, чтобы проколоть его, то Господь, не даяй жезла грѣшныхъ на жребій праведныхъ (Псал. 124, 3) [39], сохранилъ святаго невредимымъ отъ удара. Это и было тѣмъ искушеніемъ блаженному, о которомъ предсказали ему два преждеупомянутые пустынника, давшіе ему левитонаръ и сказавшіе при томъ:

— «Къ концу твоей жизни тебѣ будетъ причинено искушеніе отъ завистливыхъ людей, но горькія послѣдствія этого искушенія падутъ на главу врага, ты же не потерпишь никакого зла».

Достигнувъ глубокой старости, преподобный отецъ нашъ Іоанникій, уже изнемогшій тѣломъ отъ многихъ трудовъ и подвиговъ, пришелъ въ Антидіеву обитель и, построивъ тамъ небольшую келлію, затворился въ ней; если же и случалось ему когда выходить изъ келліи, то, проходя обыкновенною дорогою, онъ оставался невидимымъ для тѣхъ, кого не желалъ встрѣтить.

Въ пятый годъ царствованія Михаила, причтенный впослѣдствіи къ лику святыхъ, патріархъ Меѳодій, провидя приближеніе отшествія Іоанникія ко Господу, пришелъ къ нему съ своимъ клиромъ, испрашивая у него послѣдняго благословенія и молитвы. Преподобный же Іоанникій, довольно долго побесѣдовавъ съ святымъ Меѳодіемъ и давъ пришедшимъ съ нимъ наставленіе о православной вѣрѣ, предсказалъ Меѳодію, что и тотъ, по его кончинѣ, вскорѣ перейдетъ отъ временной жизни къ вѣчной. Потомъ, сотворивъ молитву и поцѣловавъ другъ друга послѣднимъ цѣлованіемъ, они разстались, и патріархъ воротился домой, а преподобный отецъ остался въ своей келліи, молитвою приготовляясь къ кончинѣ. На третій день по уходѣ патріарха, преподобный и богоносный отецъ нашъ Іоанникій отошелъ ко Господу, въ четвертый день ноября, проживъ отъ рожденія девяносто четыре года. На осьмомъ же мѣсяцѣ, по преставленіи его, почилъ о Господѣ и святѣйшій патріархъ Меѳодій, въ четырнадцатый день іюня. И такъ сбылось пророчество преподобнаго Іоанникія, которое онъ изрекъ патріарху, что и тотъ вскорѣ вслѣдъ за нимъ перейдетъ изъ временной жизни въ вѣчную. Когда же преподобный отецъ нашъ Іоанникій умиралъ, иноки, жившіе въ то время на горѣ Олимпѣ, видѣли огненный столпъ, восходившій отъ земли къ небу, предъ которымъ шли ангелы, отверзая предъ нимъ райскія двери и возводя къ горнему блаженству. Изъ этого иноки и узнали, что преподобный Іоанникій, скончавъ подвигъ жизни своей, переходитъ къ небесному покою. Преподобный сотворилъ многія чудеса не только во время своей жизни, но и по своемъ преставленіи, ибо многіе больные, прикасаясь къ его святымъ мощамъ, получали здравіе, другіе избавились отъ бѣсовъ, разслабленные вставали съ одра и всякій, какимъ бы ни былъ одержимъ недугомъ, если только касался его ковчега, тотчасъ выздоравливалъ. Такъ Богъ чудесами нрославлялъ Своего угодника и при жизни и по смерти. Его молитвами да явитъ и намъ Господь милость Свою и да исцѣлитъ насъ отъ болѣзней нашихъ, душевныхъ и тѣлесныхъ, для прославленія Своего святаго имени. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Виѳинія была сѣверо-западной провинціей Малой Азіи. Нынѣ она занимаетъ сѣверную часть Анатоліи. Христіанство въ Виѳиніи появилось еще при апостолахъ. — Селеніе Марикати находилось къ сѣверу отъ Аполлоніи, извѣcтной колоніи на берегу Понта, во Ѳракіи.
[2] Левъ IV царствовалъ съ 775 до 780 г. по Р. Хр. Иконоборцы — еретики, возстававшіе противъ почитанія святыхъ иконъ. Гоненіе на иконы началось при императорѣ Львѣ Исаврѣ въ 626 г.
[3] Гвардейскіе солдаты, охранявшіе царскій дворецъ.
[4] Олимпъ — гора въ Виѳиніи, привлекавшая своею уединенностью и дикостью многихъ пустынниковъ.
[5] Ѳракія — (въ обширномъ смыслѣ) въ древности обнимала собою нынѣшнюю восточную часть Венгріи, Трансильванію, Бессарабію, Молдавію, Валахію, Болгарію, Сербію и восточную часть Румеліи. Но въ собственномъ смыслѣ Ѳракіей называлась только восточная часть нынѣшней Румеліи. — Болгары, жившіе къ сѣверу отъ Греціи, въ тѣ времена дѣлали частыя нападенія на Греческую имперію.
[6] Царскіе чиновники имѣли особые дневники, въ которые заносились всѣ важнѣйшія событія, совершавшіяся въ имперіи.
[7] Т. е. считая простымъ соромъ, который выметается изъ дома (Флп. 3, 8).
[8] Моисей, какъ извѣстно, получилъ отъ Бога повелѣніе одному взойти на гору Синай для полученія закона (Исх. 24. 1-2).
[9] Геллеспонтъ — нынѣшній Дарданелльскій проливъ. Геллеспонтомъ называлоя также и округъ на восточномъ берегу этого пролива.
[10] Эта молитва преп. Іоанникія употребляется и нынѣ въ богослуженіи церковномъ, именно въ концѣ повечерія, въ такомъ видѣ: Упованіе мое Отецъ, прибѣжище мое Сынъ, покровъ мой Духъ Святый, Троице Святая, слава Тебѣ.
[11] На западѣ Малой Азіи.
[12] Въ Ефесѣ св. апостолъ Іоаннъ долго жилъ и тамъ же скончался. Ефесъ считался столицей Малой Азіи.
[13] Вѣроятно, это была часовня. Часовни или молитвенные дома строились пустынниками, которымъ далеко было ходить въ церковь, или же частными лицами, особенно на тѣхъ мѣстахъ, гдѣ скончались и были погребены ихъ родители.
[14] Тяжелыя оковы, кои подвижники надѣвали на себя для умерщвленія плоти.
[15] Локоть — 10½ вершковъ.
[16] Георгій, впослѣдствіи епископъ Амастрійскій, въ Пафлагоніи. Память его 21-го февраля.
[17] Никифоръ I царствовалъ съ 802 по 811 г. Сынъ его, Ставрикій, царствовалъ только два мѣсяца, а черезъ три мѣсяца, по своемъ низложеніи, умеръ.
[18] Съ именемъ Евстаѳія соединяется воспоминаніе о нѣсколькихъ мученикахъ (именно 7 іюля, 20 августа, 27 сентября, 24 октября и др.). Какой мученикъ имѣется въ виду здѣсь, — неизвѣстно. Вѣроятнѣе всего здѣсь разумѣть Евстаѳія, епископа Кійскаго или Пруссіадскаго, пострадавшаго за святыя иконы. Іоанникій въ то время жилъ на горахъ, стоящихъ недалеко отъ Пруссіады.
[19] Т. е. лукавый человѣкъ не пойдетъ къ хранимому Богомъ.
[20] Левъ V Армянинъ царствовалъ съ 813 по 820 г.
[21] Михаилъ II косноязычный царствовалъ съ 820 по 829 г.
[22] Халкидонъ — городъ въ Виѳиніи. Въ немъ былъ 4-й Вселенскій соборъ. Никея — городъ въ той же области. Въ немъ былъ 1-й Вселенскій соборъ.
[23] Студиты — монахи Студійскаго монастыря въ Константинополѣ, построеннаго въ половинѣ V-го столѣтія консуломъ Студіемъ въ честь Іоанна Крестителя. Эти монахи назывались «неусыпающими», потому что, будучи раздѣлены на три отдѣленія, поддерживали постоянное богослуженіе въ церкви.
[24] Когда Моисей велъ Евреевъ изъ Египта, путь имъ указывалъ облачно-огненный столпъ, шедшій впереди Израильскаго ополченія.
[25] Ѳеофанъ Исповѣдникъ, заключенный въ темницу Львомъ Армяниномъ за исповѣданіе истинной вѣры. Онъ былъ игуменомъ въ Сигріанской области, около Кизика, въ Малой Азіи. Память его празднуется 11-го октября.
[26] Фасъ или Фазосъ — островъ на Эгейскомъ морѣ. Плодородіе этого острова вошло у древнихъ въ пословицу.
[27] Т. е. переселишься въ небесныя обители.
[28] Такъ назвалъ діавола Господь Іисусъ Христосъ (Іоан. 8, 44), потому что онъ былъ первымъ виновникомъ духовной и тѣлесной смерти людей, искусивши ихъ въ раю.
[29] Клувійскій отъ греч. слова клувосъ — клѣтка. Въ нѣкоторыхъ монастыряхъ общежительныхъ были и отдѣльныя помѣщенія, или клѣти, для желавшихъ вести уединенную жизнь.
[30] Начальники и начальницы монашескихъ обителей имѣли знáкомъ своего достоинства жезлъ.
[31] Съ 829 по 842 г.
[32] Т. е. особенно не бойтесь, когда вамъ придется говорить предъ сильными и знатными людьми, ибо Я дамъ вамъ способность говорить мудро (Марк. 13, 11 и Лук. 21, 15).
[33] Императоръ Византійскій Михаилъ III, съ 842 по 867 г.
[34] Скончалась въ 867 г. Память ея празднуется 11 февраля.
[35] Съ 843 до 847 г. Память его празднуется 14 іюня.
[36] Здѣсь разумѣется рѣчь апостола Петра въ день Пятидесятницы.
[37] Измаильтяне, иначе арабы, потомки Измаила, сына Авраамова. Арабы въ то время составляли могущественное государство.
[38] На Востокѣ чрезвычайно много дикихъ собакъ, которыя отличаются чрезвычайною лютостью.
[39] Т. е. Богъ не попуститъ грѣшникамъ одолѣть праведниковъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга третья: Мѣсяцъ Ноябрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1905. — С. 54-75.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0