Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 25 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 26.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Май.
День одиннадцатый.

Жизнь и труды преподобныхъ отецъ нашихъ Меѳодія и Константина, въ монашествѣ Кирилла, учителей Славянскихъ.

Святый Меѳодій сначала служилъ, какъ и отецъ его, въ военномъ званіи. Царь, узналъ о немъ какъ о хорошемъ воинѣ, поставилъ его воеводой въ одно славянское княжество, Славинію, бывшею подъ греческою державой. Это случилось по особому усмотрѣнію Божію и для того, чтобы Меѳодій могъ лучше научиться славянскому языку, какъ будущій впослѣдствіи духовный учитель и пастырь Славянъ [4].

Пробывъ въ чинѣ воеводы около 10 лѣтъ и познавъ суету житейскую, Меѳодій сталъ располагать свою волю къ отреченію отъ всего земного и устремлять свои мысли къ небесному. Къ тому же въ это время царь иконоборецъ Ѳеофилъ воздвигъ гоненіе на святыя иконы. Это гоненіе еще болѣе открыло предъ Меѳодіемъ суету мірской жизни и онъ, оставивъ воеводство и всѣ утѣхи міра, ушелъ въ монахи на гору Олимпъ [5], гдѣ съ большимъ повиновеніемъ и покорностью старался выполнять монашескіе обѣты, занимаясь при семъ изученіемъ священныхъ книгъ.

Блаженный Константинъ, младшій изъ сыновей Льва, уже въ младенческомъ возрастѣ проявлялъ нѣчто дивное. Когда мать, по рожденіи, отдала его кормилицѣ, чтобы та выкормила его, онъ никакъ не желалъ питаться чужимъ молокомъ, но только молокомъ матери своей. Очевидно, благочестивая отрасль не должна была питаться чужимъ молокомъ. Съ рожденіемъ Константина добрые родители дали обѣщаніе жить какъ братъ съ сестрой, какъ и прожили 14 лѣтъ до своей смерти. Предъ смертью мужа Марія плакала, говоря:

— «Ни о чемъ я такъ не скорблю, какъ о Константинѣ: какъ онъ устроится въ жизни?»

— «Повѣрь мнѣ жена, — отвѣчалъ Левъ, — я надѣюсь на Бога, что Господь Богъ сдѣлаетъ его таковымъ отцомъ и строителемъ, что онъ устроитъ всѣхъ христіанъ».

Такъ и произошло.

Будучи семи лѣтъ Константинъ видѣлъ сонъ, который и разсказалъ своимъ родителямъ.

— «Снилось мнѣ, — говорилъ Константинъ, — что воевода собралъ всѣхъ дѣвицъ города и сказалъ мнѣ: выбери себѣ одну изъ нихъ въ невѣсты. Я осмотрѣлъ и избралъ красивѣйшую изъ нихъ съ свѣтлымъ лицомъ и украшенную многими золотыми вещами и дорогими каменьями по имени Софію».

Поняли родители, что Господь даетъ отроку дѣвицу Софію [6], т.-е. премудрость Божію, возрадовались духомъ и со стараніемъ стали учить Константина не только книжному чтенію, но и богоугодному добронравію — премудрости духовной.

— «Сынъ, — говорили они Константину словами Соломона, — чти Господа и укрѣпишься; храни заповѣди и поживешь; словеса Божія напиши на скрижали своего сердца: нарцы премудрость сестру тебѣ быти, разумъ же знаемь сотвори тебѣ (Прит. 7, 1-4). Премудрость сіяетъ свѣтлѣе солнца и, если ее будешь имѣть своей помощницей, она избавитъ тебя отъ многаго зла».

Родители отдали Константина въ книжное обученіе. Онъ отличался хорошею памятью и разумомъ, такъ что въ ученьи былъ лучше всѣхъ своихъ сверстниковъ. Съ нимъ произошелъ слѣдующій случай:

Какъ сынъ богатыхъ родителей Константинъ однажды вмѣстѣ съ своими товарищами отправился на соколиную охоту. Лишь только Константинъ выпустилъ своего сокола, поднялся сильный вѣтеръ, который унесъ сокола неизвѣстно куда. Константинъ такъ сильно опечалился о соколѣ, что два дня не ѣлъ ничего, даже хлѣба. Человѣколюбивый Господь, не желая чтобы юноша такъ печалился житейскими вещами, этимъ соколомъ уловилъ его, какъ нѣкогда Плакиду — оленемъ [7]. Размышляя о утѣхахъ сего житія, святый Константинъ говорилъ: «какая эта жизнь, что радость непремѣнно вызываетъ печаль. Съ сего дня пойду другимъ путемъ, лучшимъ этого, что-бы можно было мнѣ избѣжать житейской суеты». Съ этого времени онъ сталъ почти всегда находиться дома, стараясь съ большимъ прилежаніемъ изучать науки, особенно ученіе святаго Григорія Богослова [8].

Къ сему святителю Константинъ имѣлъ большую любовь и многое изъ его ученія зналъ наизусть. Начертивъ на стѣнѣ изображеніе святаго креста, онъ подъ этимъ крестомъ написалъ похвалу святому Григорію въ слѣдующихъ словахъ:

— «О святитель Божій, Григорій Богословъ! Ты — тѣломъ былъ человѣкъ, житіемъ-же явился ангелъ, ибо уста твои, какъ уста серафимовъ, хвалами прославили Бога и своимъ православнымъ ученіемъ просвѣтили вселенную. Молю тебя, прими меня съ вѣрой и любовію къ тебѣ припадающаго и будь моимъ учителемъ и просвѣтителемъ».

Прилежно изучая книги, Константинъ видѣлъ, насколько еще незначительны его познанія, по причинѣ неимѣнія хорошаго учителя, отчего впалъ въ великое уныніе. Въ ихъ городѣ жилъ одинъ человѣкъ (странникъ), знавшій грамматику. Къ нему отправился Константинъ, умолялъ его и, упавъ ницъ предъ нимъ, сказалъ:

— «Сдѣлай для меня доброе дѣло: научи меня грамматикѣ».

На это отвѣтилъ ему странникъ:

— «Отрокъ, не проси меня. Я далъ обѣщаніе уже больше никого не учить».

Снова Константинъ со слезами сталъ говорить ему:

— «Возьми ту часть изъ дома отца моего, которая принадлежитъ мнѣ, только научи меня».

Но и это не убѣдило сего человѣка. Тогда Константинъ отправился домой и здѣсь сталъ усердно молиться, чтобы Господь исполнилъ желаніе его сердца, нашелъ для него учителя. Господь вскорѣ выполнилъ его желаніе.

Въ это время въ греческой землѣ умеръ царь Ѳеофилъ и сталъ царствовать сынъ его Михаилъ съ матерью своей благочестивой царицей Ѳеодорой. Этотъ царь остался послѣ отца малолѣтнимъ и ему въ воспитатели были назначены три вельможи: доместикъ [9] Мануилъ, патрицій [10] Ѳеоктистъ и логоѳетъ [11] Дроми, который былъ хорошо знакомъ съ родителями Меѳодія и Константина. Логоѳетъ, зная о успѣхахъ и прилежаніи Константина, послалъ за нимъ, чтобы онъ учился наукамъ вмѣстѣ съ юнымъ царемъ Михаиломъ, который бы подражалъ старанію Константина. Отрокъ воспрянулъ духомъ и съ радостію отправился въ путь, молясь Богу молитвою Соломона:

— «Боже отцевъ и Господи милости, — такъ молился Константинъ, — сотворившій человѣка. Дай мнѣ, присѣдящую Твоему престолу, премудрость и не исключи меня изъ числа Твоихъ отроковъ, ибо я Твой рабъ и сынъ Твоей рабыни. Дай мнѣ, чтобы я зналъ все то, что угодно Тебѣ и поработалъ ради имени Твоего во всю свою жизнь».

Въ Царьградѣ Константинъ проживалъ то у болярина въ домѣ, то въ царскихъ чертогахъ. Въ 3 мѣсяца онъ выучилъ грамматику, затѣмъ изучилъ Гомера [12] и геометрію, діалектикѣ и философіи учился у Льва и Фотія [13]. Кромѣ этихъ наукъ изучилъ риторику, ариѳметику, астрономію, музыкальное искусство и вообще всѣ прочія еллинскія науки. Хорошо зналъ не только греческій языкъ, но и другіе: латинскій, сирскій и нѣкоторые иностранные. Своимъ умомъ и прилежаніемъ онъ приводилъ въ удивленіе своихъ учителей, за что и получилъ впослѣдствіи названіе философа — мудреца. Но онъ былъ премудръ не только въ наукахъ, а также и въ жизни: онъ старался быть смиреннымъ, бесѣдовалъ съ тѣми отъ кого желалъ получить наставленіе и уклонялся отъ тѣхъ, которые могли совратить на зло. Однимъ словомъ онъ старался перемѣнить земное на небесное и жить съ Богомъ.

Логоѳетъ, видя добрую жизнь Константина и его успѣхи въ наукахъ, сдѣлалъ его управляющимъ надъ своимъ домомъ, а также позволилъ ему входить безъ доклада въ царскія палаты. Однажды логоѳетъ спросилъ Константина:

— «Скажи мнѣ, философъ, что называется философіей?»

— «Философія, — отвѣчалъ Константинъ, — есть разумѣніе божескихъ и человѣческихъ дѣлъ, которое учитъ человѣка чрезъ добродѣтель, насколько возможно, приближаться къ Богу, сотворившему человѣка по Своему образу и подобію».

Послѣ сего логоѳетъ еще болѣе возлюбилъ Константина и желалъ получить отъ него наставленіе въ философіи. Константинъ въ немногихъ словахъ изложилъ предъ нимъ философское ученіе, за что логоѳетъ оказывалъ ему особое уваженіе и даже предлагалъ много золота, но Константинъ отказался.

У этого вельможи была крестница — дѣвица богатаго и славнаго рода. Логоѳетъ задумалъ женить на ней Константина и уговаривалъ его такъ:

— «Красота твоя и мудрость, — говорилъ логоѳетъ, — невольно заставляетъ любить тебя. Есть у меня духовная дочь, дѣвушка красивая, богатая, хорошаго и знатнаго рода. Если хочешь, возьми ее себѣ въ жены. Отъ царя ты получишь большую честь и княжество, а въ скоромъ времени будешь назначенъ и воеводой».

— «Великъ этотъ даръ для желающихъ, — отвѣчалъ Константинъ, — для меня-же нѣтъ ничего драгоцѣннѣе ученья, чрезъ которое я могу пріобрѣсти разумъ, истинную честь и богатство».

Послѣ такихъ словъ логоѳетъ отправился къ царицѣ и сказалъ:

— «Молодой философъ не любитъ суеты этой жизни. Постараемся удержать его около себя, а для сего уговоримъ его посвятиться во священный санъ и быть патріаршимъ библіотекаремъ при церкви святой Софіи. Только такимъ путемъ можно удержать его».

Такъ они и сдѣлали. Константинъ сталъ священникомъ и библіотекаремъ при церкви святой Софіи. Но и въ семъ званіи Константинъ не долго былъ вмѣстѣ съ ними. Ничего никому не сказавъ, онъ отправился въ Золотой Рогъ [14] и тамъ скрылся въ одномъ монастырѣ. Долго искали Константина и только черезъ 6 мѣсяцевъ нашли его. Занять прежнюю должность они не могли уговорить его и только упросили его быть учителемъ философіи въ главномъ Константинопольскомъ училищѣ.

Въ это время патріархъ Іоаннъ [15], воздвигъ гоненіе на святыя иконы. Тогда былъ собранъ соборъ, на которомъ постановили удалить сего патріарха съ престола. На такое опредѣленіе собора Іоаннъ говорилъ:

— «Меня удалили насиліемъ, а обличить не могли, такъ какъ никто не можетъ противиться моимъ словамъ».

Царь съ новымъ патріархомъ послали Константина къ Іоанну съ таковыми словами:

— «Если будешь въ состояніи обличить сего юношу, тогда снова займешь престолъ».

Видя такого молодого философа и не зная его сильнаго ума, Іоаннъ сказалъ Константину и посланнымъ:

— «Вы не стоите моего подножія. Какъ-же я буду спорить съ вами?»

— «Не держись людскихъ обычаевъ, — отвѣчалъ Константинъ, — но смотри на заповѣди Божія. Какъ ты, такъ и мы сотворены изъ земли, душа-же отъ Бога. Посему, смотря на землю, человѣкъ, не гордись!»

— «Глупо искать цвѣтовъ осенью, — сказалъ Іоаннъ, — а также и старца посылать на войну».

— «Ты самъ обличаешь себя, — отвѣчалъ философъ. — Скажи мнѣ въ какомъ возрастѣ душа бываетъ сильнѣе тѣла?»

— «Въ старости», — отвѣчалъ Іоаннъ.

— «На какую войну мы тебя вызываемъ, — спросилъ философъ, — на тѣлесную или духовную?»

— «На духовную», — отвѣчалъ Іоаннъ.

— «Если ты теперь сильнѣйшій духомъ, — сказалъ философъ, — то не приводи намъ такихъ сравненій. Мы безъ времени не ищемъ цвѣтовъ, а также безвременно не вызываемъ тебя на споръ».

Послѣ это перешли къ бесѣдѣ. Старецъ спросилъ:

— «Скажи мнѣ юноша: если крестъ сломается, мы уже не покланяемся ему, ни лобызаемъ его. Какъ-же вы, если только будетъ одно лицо до персей, не стыдитесь творить ему иконную честь?»

— «Четыре части имѣетъ крестъ, — отвѣчалъ философъ, — и если не будетъ одной части, то крестъ потеряетъ свой видъ, икона-же имѣетъ видъ и подобіе, если будетъ иаписано лицо того, кого хотѣли изобразить. Взирающій-же смотритъ не на лицо льва или рысье, но — на первообразъ».

— «Вотъ вы кланяетесь кресту, — сказалъ старецъ, — если и нѣтъ на немъ надписи, иконѣ-же, если не будетъ надписанія, не творите почести?»

— «Всякій крестъ, — отвѣчалъ философъ, — имѣетъ подобіе Креста Христова, иконы-же не имѣютъ одного образа, но различны».

Наконецъ старецъ сказалъ:

— «Почему вы кланяетесь иконамъ, когда Богъ сказалъ пророку Моисею [16]: не сотвори... всякаго подобія» (Исх. 20, 4).

— «Если бы Господь сказалъ: не сотвори никакого подобія, — отвѣчалъ на это философъ, — то тогда ты говорилъ бы правильно: но Господь сказалъ: всякаго, т.-е. кромѣ достойнаго».

Противъ сего старецъ ничего не могъ возразить и замолчалъ.

Около этого времени пришли послы въ Константинополь отъ невѣрныхъ Агарянъ или Сарацынъ, владѣющихъ Сиріею. Эти Сарацыны еще при прежнемъ царѣ Ѳеофилѣ попущеніемъ Божіимъ за грѣхи подступили къ греческой землѣ и разорили прекрасный городъ Аморію [17]. Съ этихъ поръ они стали гордиться предъ христіанами своею силой и прислали граммату въ Царьградъ съ хуленіемъ на Пресвятую Троицу.

— «Какъ вы, христіане, — писали Сарацыны, — говорите, что Богъ одинъ, а раздѣляете Его на три: исповѣдуете Отца, Сына и Духа? Если вы можете это доказать, то пришлите къ намъ таковыхъ мужей, которые могли-бы побесѣдовать съ нами о вѣрѣ, и убѣдить насъ» [18].

Въ это время блаженному Константину было 24 года. Царь вмѣстѣ съ патріархомъ собрали соборъ, на который позвали Константина и сказали ему:

— «Слышишь-ли, философъ, что говорятъ скверные Агаряне на нашу вѣру. Если ты слуга и ученикъ Святой Троицы, иди и обличи ихъ. И Богъ совершитель всякаго дѣла, славимый въ Троицѣ, Отецъ, Сынъ и Святый Духъ, даетъ тебѣ благодать и силу въ словахъ, явить тебя другимъ Давидомъ, съ тремя каменьями побѣдившаго Голіаѳа (1 Цар. гл. 17), и затѣмъ благополучно возвратитъ тебя обратно къ намъ».

Услыхавъ такія слова, философъ отвѣчалъ:

— «Радъ я идти для вѣры христіанской. Что для меня можетъ быть лучше умереть или остаться жить ради Святой Троицы?»

Дали Константину двухъ дьяковъ [19] и отправили ихъ къ Сарацынамъ. Они пришли прямо въ столицу Сарацынскаго княжества — Самару, расположенную около рѣки Евфрата, въ которой жилъ Сарацынскій князь Амирмушна. Здѣсь они увидѣли странныя и гнусныя вещи, которыя дѣлали Агаряне на поруганіе и посмѣяніе христіанъ, живущихъ въ тѣхъ мѣстахъ. По повелѣнію сарацынской власти на внѣшней сторонѣ дверей, гдѣ жили христіане, были написаны образы демоновъ. Этимъ Агаряне хотѣли показать, что они гнушаются христіанами, какъ демонами. Какъ только прибылъ къ нимъ Константинъ, Сарацыны, указывая на демоновъ, спросили его:

— «Можешь-ли, философъ, понять, о чемъ говорятъ эти изображенія?»

— «Вижу демонскій образъ, — отвѣчалъ философъ, — и думаю, что здѣсь живутъ христіане. Демоны не могутъ жить вмѣстѣ съ христіанами и бѣгутъ отъ нихъ (находятся внѣ дверей). Гдѣ-же нѣтъ этого изображенія на внѣшней сторонѣ дверей, тамъ, очевидно, демоны живутъ внутри зданія».

Сарацыны пригласили Константина въ княжескую палату на обѣдъ. За обѣдомъ сидѣли люди умные и книжные, изучившіе геометрію, астрономію и др. науки. Они, искушая Константина, спросили его:

— «Видишь-ли, философъ, дивное дѣло: пророкъ Магометъ принесъ доброе ученіе отъ Бога и обратилъ многихъ людей. Всѣ мы одинаково твердо держимся его закона и ничего не мѣняемъ. У васъ-же христіанъ, соблюдающихъ законъ Христовъ, одинъ вѣруетъ такъ, а другой иначе и живетъ, какъ ему хочется. Есть между вами много учителей, которые учатъ по различному и есть иноки, носящіе черную одежду и ведущіе особый образъ жизни. Однако всѣ вы именуетесь христіанами».

— «Два вопроса предложили мнѣ, — отвѣчалъ блаженный Константинъ: — о вѣрѣ христіанской и о законѣ христіанскомъ, или: какъ вѣруютъ христіане и какъ выполняютъ свою вѣру въ жизни. Скажу прежде всего о вѣрѣ:

— «Богъ нашъ, какъ пучина морская — безмѣрной широты и глубины, непостижимъ человѣческимъ умомъ и неизъяснимъ человѣческими словами, какъ говоритъ о Немъ святый пророкъ Исаія: родъ же Его кто исповѣсть (Ис. 53, 8)? На основаніи этого и учитель нашъ святый апостолъ Павелъ взываетъ, говоря: о, глубина богатства, и премудрости и разума Божія! Яко не испытани судове Его и неизслѣдовани путіе Его (Рим. 11, 33). Въ эту пучину входятъ многіе, желающіе взыскать Бога и тѣ изъ нихъ, которые сильны умомъ и пріобрѣли помощь Самого Господа, безопасно плаваютъ по морю непостижимости Божіей; тѣ-же, которые умомъ слабы и по своему самомнѣнію, лишившись помощи Божіей, желаютъ преплыть эту пучину въ дырявыхъ корабляхъ, тонутъ, впадая въ ереси и заблужденія, или съ трудомъ остаются на одномъ мѣстѣ, волнуясь неизвѣстностію и сомнѣніями. Поэтому многіе (какъ говорите вы) изъ христіанъ различаются по вѣрѣ. Это я сказалъ о вѣрѣ, а о дѣлахъ по вѣрѣ скажу слѣдующее:

— «Законъ Христовъ не другой какой, а тотъ, который Богъ далъ Моисею на Синаѣ (Исх. 20, 1-18), чтобы не убивать, не красть, не прелюбодѣйствовать, не желать чужого и пр. Нашъ Господь сказалъ: не пріидохъ разорити законъ... но исполнити (Матѳ. 5, 17). Для болѣе-же совершенной жизни и лучшаго богоугожденія Господь далъ совѣтъ проводить болѣе чистую, дѣвственную жизнь и исполнять особыя дѣла, которыя ведутъ въ жизнь вѣчную путемъ тѣснымъ и печальнымъ. Однако къ сей жизни Господь не принуждаетъ, и по насилію этого не бываетъ. Богъ создалъ человѣка между небомъ и землею: разумомъ и смысломъ человѣкъ отличается отъ безсловесныхъ, гнѣвомъ и похотію отличается отъ ангеловъ. Затѣмъ Богъ далъ человѣку свободную волю, чтобы онъ дѣлалъ то, что захочетъ и къ чему будетъ приближаться — съ тѣмъ и будетъ имѣть общеніе: или будетъ общникомъ ангеловъ, работая Богу, какъ учитъ человѣка его просвѣщенный вѣрою разумъ, или будетъ имѣть общеніе съ несмысленными скотами, если безъ всякаго воздержанія будетъ исполнять всѣ плотскія похоти. А такъ какъ Богъ сотворилъ человѣка съ свободною волею, то Онъ желаетъ, чтобы мы спасались не насиліемъ, а по своему желанію и говоритъ: аще кто хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе и возметъ крестъ свой и по Мнѣ грядетъ (Матѳ. 16, 24); и: могій вмѣстити, да вмѣститъ (Матѳ. 19, 12). Одни изъ вѣрныхъ христіанъ шествуютъ въ сей жизни болѣе удобнымъ путемъ, живутъ по законамъ естества цѣломудренно въ честномъ супружествѣ, другіе-же, болѣе ревностные и желающіе быть болѣе совершенными, стараются жить подобно ангеламъ, идутъ путемъ тѣснымъ. Поэтому христіане ведутъ различную жизнь».

— «Ваша-же вѣра и законъ, — продолжалъ Константинъ, — не имѣютъ никакого неудобства; они подобны не морю, но малому ручью, который можетъ перепрыгнуть всякій, и великій, и малый, безъ всякаго затрудненія. Въ вашей вѣрѣ и вашемъ законѣ нѣтъ ничего божественнаго и богодухновеннаго, но только человѣческіе обычаи и плотскія мудрованія, которыя можно безъ труда выполнить. Вѣдь законодатель вашъ Магометъ и не далъ вамъ какой-либо трудно выполнимой заповѣди: онъ даже не отвратилъ васъ отъ гнѣва и беззаконной похоти, но разрѣшилъ все. Поэтому вы всѣ однообразно выполняете вашъ законъ, какъ данный по вашимъ похотямъ. Спаситель-же нашъ Христосъ поступилъ не такъ. Самъ Онъ, Пречистый и источникъ всякой чистоты, желаетъ, чтобы и рабы Его жили свято, отдаляясь отъ всякой похоти и чистые присоединялись бы только чистымъ, такъ какъ въ Его царство не имать внити всяко скверно» (Апок. 21, 27).

Тогда сарацынскіе мудрецы спросили Константина:

— «Зачѣмъ вы, христіане, Одного Бога раздѣляете на три: называете Отцомъ, Сыномъ и Духомъ. Если Богъ можетъ имѣть Сына, то дайте Ему и жену, чтобы было много боговъ?»

— «Не хулите Пребожественную Троицу, — отвѣчалъ христіанскій философъ, — Которую мы научились исповѣдывать отъ древнихъ пророковъ, которыхъ признаете и вы, какъ держащіеся вмѣстѣ съ ними обрѣзанія. Они-же учатъ насъ, что Отецъ, Сынъ и Духъ суть Три ипостаси, существо-же ихъ едино. Подобіе сему можно видѣть на небѣ. Такъ въ солнцѣ, созданномъ Богомъ во образъ Святой Троицы, находятся три вещи: кругъ, свѣтлый лучъ и теплота. Во Святой Троицѣ, солнечный кругъ есть подобіе Бога Отца. Какъ кругъ не имѣетъ ни начала ни конца, такъ и Богъ — безначаленъ и безконеченъ. Какъ отъ солнечнаго круга происходитъ свѣтлый лучъ и солнечная теплота, такъ отъ Бога Отца рождается Сынъ и исходитъ Духъ Святый. Такимъ образомъ солнечный лучъ, просвѣщающій всю вселенную, есть подобіе Бога Сына, рожденнаго отъ Отца и являемаго въ семъ мірѣ, солнечная-же теплота, исходящая изъ того-же солнечнаго круга вмѣстѣ съ лучемъ, есть подобіе Бога Духа Святаго, Который вмѣстѣ съ рождаемымъ Сыномъ, предвѣчно исходитъ отъ Отца, хотя во времени посылается людямъ и Сыномъ [20], какъ напр. на апостоловъ былъ посланъ въ видѣ огненныхъ языковъ. И какъ солнце, состоящее изъ трехъ предметовъ: круга, свѣтлаго луча и теплоты не раздѣляется на три солнца, хотя каждый изъ сихъ предметовъ имѣетъ свои особенности, одно есть кругъ, другое — лучъ, третье — теплота, однако не три солнца, а одно, такъ и Пресвятая Троица, хотя имѣетъ Три Лица: Отца, Сына и Святаго Духа, однако не раздѣляется Божествомъ на три бога, но есть Одинъ Богъ».

— «Помните-ли вы какъ говоритъ Писаніе о томъ, какъ Богъ явился праотцу Аврааму у дуба Маврійскаго, отъ котораго вы храните обрѣзаніе? Богъ явился Аврааму въ Трехъ Лицахъ.

— «Воззрѣвъ же очима своима (Авраамъ) видѣ, и се Тріе Мужи, стояху надъ нимъ и видѣвъ притече въ срѣтеніе Имъ отъ сѣни своея и поклонися до земли и рече: Господи, аще убо обрѣтохъ благодать предъ Тобою, не мини раба Твоего» (Быт. 18, 2-3).

— «Обратите вниманіе: Авраамъ видитъ предъ собою Трехъ Мужей, а бесѣдуетъ какъ бы съ Однимъ, говоря: Господи, аще убо обрѣтохъ благодать предъ Тобою. Очевидно святый праотецъ исповѣдывалъ въ Трехъ Лицахъ Одного Бога».

Мудрецы сарацынъ, не зная, что сказать относительно ученія о Пресвятой Троицѣ, молчали, а затѣмъ спросили:

— «Какъ вы, христіане, говорите, что Богъ родился отъ жены? Можетъ-ли Богъ родиться отъ женской утробы?»

— «Не отъ простой жены, — отвѣчалъ философъ, — но отъ небрачной Пречистой Дѣвы родился Богъ Сынъ дѣйствіемъ Святаго Духа, Который въ Пречистой дѣвической утробѣ несказанно основалъ плоть Христу Богу и устроилъ сверхъестественное воплощеніе и рожденіе Слова Отца. Посему и заченшая Сына отъ Святаго Духа Дѣва, какъ предъ рожденіемъ, такъ во время рожденія и по рожденіи пребывала Дѣвой чистой, по изволенію Бога, Которому повинуется всякое созданное существо, по словамъ церковной пѣсни: идѣже бо хощетъ Богъ, побѣждается естества чинъ» [21].

— «А что Христосъ родился отъ чистой Дѣвы Духомъ Святымъ, свидѣтельствуетъ также и вашъ пророкъ Магометъ, написавъ слѣдующее:

— «Посланъ Духъ Святый къ чистой Дѣвѣ, чтобы по Его изволенію Она родила Сына».

— «Мы не споримъ, — сказали Сарацыны, — что Христосъ родился отъ чистой Дѣвицы, только не называемъ Его Богомъ».

— «Если бы Христосъ былъ простой человѣкъ, а не вмѣстѣ и Богъ, то для чего должно было произойти зачатіе Его отъ Святаго Духа? Простой человѣкъ родится отъ брачной женщины, а не отъ Неискусобрачной Дѣвицы и зачинается по естеству отъ мужа, а не по особому наитію и дѣйствію Святаго Духа».

Послѣ сего Сарацины спросили:

— «Если Христосъ есть вашъ Богъ, то почему-же вы не дѣлаете того, что Онъ велитъ вамъ? Вѣдь написано въ Евангеліи: молитесь за враговъ, дѣлайте добро ненавидящимъ и притѣсняющимъ васъ и бьющимъ васъ подставляйте щеку. Вы же поступаете не такъ: противъ противниковъ вашихъ вы оттачиваете оружіе».

На это философъ отвѣчалъ такъ:

— «Если въ какомъ законѣ будутъ написаны двѣ заповѣди и даны людямъ для исполненія, то кто изъ людей будетъ истинный исполнитель закона: тотъ-ли, кто исполнитъ одну заповѣдь, или тотъ, кто — двѣ?»

— «Конечно, лучшимъ исполнителемъ будетъ тотъ, — отвѣчали Сарацыны, — кто исполнитъ двѣ заповѣди».

— «Христосъ Богъ нашъ, — сказалъ на это философъ, — повелѣлъ намъ молиться за обидящихъ насъ и благотворить имъ, но Онъ также сказалъ и это: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положитъ за други своя (Іоан. 15, 13). Мы переносимъ обиды, если онѣ направлены только противъ кого-либо въ отдѣльности, но мы заступаемся и даже полагаемъ души свои, если онѣ направлены на общество, чтобы наши братья не попали въ плѣнъ, гдѣ могли бы быть совращены къ богопротивнымъ и злымъ дѣламъ».

Снова Сарацыны сказали:

— «Христосъ вашъ давалъ дань за Себя и за другихъ (за апостола Петра). Почему-же вы не исполняете этого и не желаете платить дани? Если бы вы дѣйствительно заступались другъ за друга, то непремѣнно платили бы дань за вашихъ братьевъ такому великому и сильному народу Измаильтянскому».

— «Если кто ходитъ по стопамъ своего учителя и желаетъ всегда ходить, — отвѣчалъ Константинъ, — а кто-либо другой совращаетъ его съ этого пути, такой человѣкъ другъ ему или врагь?»

— «Безъ сомнѣнія врагъ», — отвѣчали Сарацыны.

— «Когда Христосъ давалъ дань, — спросилъ тогда Константинъ, — какое было царство: Измаильтянское или Римское?»

— «Римское», — отвѣчали Сарацыны.

— «Поэтому и мы, — отвѣчалъ философъ, — слѣдуя за Христомъ, платимъ дань царю, живущему въ новомъ Римѣ (Константинополѣ) и владѣющему древнимъ Римомъ. Вы же, когда ищете съ насъ дани, совращаете съ пути Христова и бываете нашими врагами».

Послѣ этого предложили Константину много другихъ вопросовъ изъ тѣхъ наукъ, которыя знали. На всѣ вопросы Константинъ отвѣчалъ такъ, что Сарацыны не могли ничего сказать. Тогда они спросили его:

— «Почему ты все это знаешь?»

Тогда Константинъ привелъ слѣдующее сравненіе:

— «Одинъ человѣкъ, — сказалъ онъ, — почерпнулъ воду въ морѣ и потомъ носилъ ее въ мѣшкѣ. Отойдя далеко отъ моря, онъ, указывая на мѣшокъ съ водой, говорилъ всѣмъ: видите-ли воду, которую никто кромѣ меня не имѣетъ? Къ нему подошелъ одинъ приморскій житель и сказалъ: не стыдно-ли тебѣ хвалиться какимъ-то мѣшкомъ съ водой, чего мы имѣемъ цѣлое море. Такъ и вы поступаете, когда задаете вопросы изъ тѣхъ наукъ, которымъ научились отъ насъ (Грековъ)».

Затѣмъ, какъ нѣчто дивное, Сарацыны показали Константину виноградникъ, нѣкогда съ усердіемъ насажденный и хорошо разросшійся [22]. Константинъ объяснилъ, какъ это дѣлается. Тогда Сарацыны показали ему все свое богатство: дворцы, украшенные золотомъ, серебромъ и драгоцѣнными каменьями и сказали:

— «Видишь-ли, философъ, какую силу и какое богатство имѣетъ Омаръ, владыка Сарацынъ?»

— «Нѣтъ въ этомъ ничего дивнаго, — отвѣчалъ философъ. — За все это должно прославлять Бога, давшаго эти богатства для наслажденія людямъ. Все это принадлежитъ Богу и никому другому».

Въ концѣ концевъ Сарацыны показали себя такими, какими они есть. Они дали въ питьѣ блаженному Константину ядъ. Но Господь, обѣщавшій всѣмъ, кто трудится во имя Его, аще и что смертно испіютъ, не вредитъ ихъ (Марк. 16, 18), сохранилъ Своего раба цѣлымъ и невредимымъ. Сарацыны, видя сіе чудо, отправили Константина вмѣстѣ съ другими посланными въ свою сторону съ честію и дарами отъ своего князя.

Въ Константинополѣ царь и патріархъ встрѣтили блаженнаго Константина съ похвалою за тотъ богоугодный трудъ, который онъ выполнилъ. Но не долго былъ Константинъ въ Царьградѣ. Скоро онъ ушелъ въ одно тихое и глухое мѣсто, гдѣ сталъ заботиться только о своемъ спасеніи. Никакого пропитанія онъ съ собой не взялъ, а возложилъ въ этомъ случаѣ надежду на Промыслъ Божій, который чрезъ христолюбивыхъ людей доставлялъ ему пищу. Изъ принесенной пищи Константинъ ничего не оставлялъ на другой день, но, послѣ обычной ѣды, все остальное раздавалъ нищимъ, уповая на Бога, Который отверзаетъ Свою щедрую руку и питаетъ Своею благостію все живущее.

Однажды у Константина подъ большой праздникъ не было никакой пищи, о чемъ сталъ сильно сокрушаться слуга его. Блаженный Константинъ сказалъ ему:

— «Тотъ, Кто нѣкогда питалъ Израильтянъ въ пустынѣ много лѣтъ, неужели не напитаетъ и насъ въ этотъ великій день? Ты непремѣнно сходи и призови къ намъ на обѣдъ хотя пять нищихъ и мы будемъ ждать милости Божіей, потому что Онъ насъ не оставитъ».

Дѣйствительно такъ и случилось. Въ обѣденное время пришелъ одинъ человѣкъ и принесъ много всякой пищи и десять золотыхъ монетъ. Блаженный взялъ это и воздалъ хвалу Богу, своему Питателю.

Отсюда Константинъ отправился на Олимпъ, къ старшему брату Меѳодію, съ которымъ и сталъ жить вмѣстѣ, исполняя въ постничествѣ иноческіе подвиги, проводя время въ молитвѣ или за книжнымъ чтеніемъ [23].

Въ это время къ греческому царю Михаилу пришли послы отъ Козаръ [24], съ такими словами:

— «Мы прежде всего знаемъ Одного Бога. Который владычествуетъ надъ всѣмъ, и Ему молимся, кланяясь на востокъ, но при этомъ содержимъ и нѣкоторые непотребные обычаи. Евреи стараются, чтобы мы приняли ихъ вѣру и дѣла, и уже многіе изъ насъ стали евреями по вѣрѣ. Сарацыны-же, вступая съ нами въ союзъ и предлагая намъ дары, принуждаютъ насъ принять магометанскую вѣру и говорятъ, что вѣра Сарацинъ лучше вѣры всѣхъ прочихъ народовъ. Поэтому и отъ васъ, съ которыми держимъ старую любовь и дружбу, желаемъ получить полезный совѣтъ и просимъ васъ, чтобы вы прислали къ намъ какого-либо ученаго мужа и, если онъ изобличитъ Евреевъ и Сарацынъ, мы примемъ вашу вѣру».

Тогда царь Михаилъ по совѣту святѣйшаго патріарха Игнатія [25], бывшаго послѣ святаго Меѳодія [26], рѣшилъ отправить къ Козарамъ блаженнаго Константина, котораго призвали съ Олимпійской горы. Передавъ просьбу Козаръ, царь сказалъ Константину:

— «Иди, философъ, къ этимъ людямъ и съ помощью Святой Троицы благовѣсти имъ ученіе о Пресвятой Троицѣ. Лучше тебя никто не можетъ выполнить сего порученія».

— «Если велишь, владыко, — отвѣчалъ Константинъ, — я съ радостію пойду туда пѣшкомъ, босой и безъ всего, чего не велѣлъ брать Господь Своимъ ученикамъ, посылая ихъ на проповѣдь».

— «Если бы ты дѣлалъ это отъ себя лично, — отвѣчалъ царь, — то я ничего не имѣлъ бы противъ сего, но такъ какъ ты отправляешься отъ насъ, то иди съ честію и царской помощью».

Послѣ этого Константинъ уговорилъ брата своего блаженнаго Меѳодія, знавшаго славянскій языкъ, идти съ нимъ на апостольское служеніе, просвѣтить невѣрныхъ свѣтомъ Христовой вѣры. Меѳодій согласился и они отправились вмѣстѣ. Лежалъ имъ путь черезъ степи, а въ степяхъ въ это время жили Угры, нынѣшніе Венгерцы или Мадьяры. Эти Угры были до того страшны, что даже мало походили на людей: одежду носили мѣхомъ вверхъ, хлѣба не сѣяли и жили разбоемъ. Когда святые братья остановились здѣсь для молитвы, на нихъ напали Угры, которые выли какъ волки, желая растерзать ихъ. Константинъ не испугался, не оставилъ своей молитвы и, взывая ко Господу, часто повторялъ:

— «Господи помилуй!»

По окончаніи молитвы Угры, увидавъ Константина, по божественному смотрѣнію, стали кроткими и начали кланяться ему. Константинъ сказалъ имъ нѣсколько поучительныхъ словъ, послѣ чего Угры отпустили ихъ въ дорогу.

Прежде всего святые братья отправились въ сопредѣльный Козарамъ греческій городъ Херсонъ, что стоялъ на морскомъ берегу не далеко отъ (нынѣшняго) Севастополя. Здѣсь они провели не малое время, изучая козарскій [27] и греческій языки. Константинъ здѣсь-же перевелъ восемь частей еврейской грамматики. Они изучали ее для того, чтобы успѣшнѣе просвѣщать Хозаръ и состязаться съ Евреями, которыхъ было много между Хозарами [28].

Здѣсь-же проживалъ одинъ Самарянинъ, который ходилъ къ Константину и бесѣдовалъ съ нимъ о вѣрѣ. Однажды онъ принесъ самарянскія книги и показалъ ихъ Константину. Константинъ выпросилъ ихъ у Самарянина и, затворившись въ своей комнатѣ, сталъ усердно молить Бога, чтобы Онъ помогъ ему изучить ихъ. Съ помощію Божіей Константинъ скоро и хорошо изучилъ эти книги. Узнавъ объ этомъ, Самарянинъ воскликнулъ:

— «Воистину, кто вѣруетъ во Христа, скоро пріемлетъ благодать Святаго Духа».

Сынъ Самарянина тотчасъ-же крестился; послѣ него принялъ Христову вѣру и Самарянинъ.

Въ Херсонѣ Константину удалось найти «Евангеліе и Псалтирь Русскими письмены писана», а также человѣка, говорившаго этимъ языкомъ. Константинъ, бесѣдуя съ нимъ, научился этой рѣчи и, на основаніи бесѣдъ раздѣлилъ письмена на гласныя и согласныя буквы и съ помощію Божіей вскорѣ началъ читать и объяснять найденныя книги. Многіе, видя таковую мудрость, дивились и славили Бога.

Здѣсь-же святые братья узнали, что мощи святаго священномученика Климента, папы Римскаго [29], находятся въ морѣ. Они стали убѣждать херсонскаго епископа открыть святыя мощи. О сихъ мощахъ повѣствуется слѣдующее:

Когда святый Климентъ былъ заточенъ изъ Рима въ Херсонъ и многихъ обратилъ тамъ въ христіанскую вѣру, тогда игемонъ Авфидіанъ, по повелѣнію царя Траяна [30], приказалъ потопить его въ морѣ, навязавъ на его шею корабельный якорь, чтобы христіане не могли отыскать тѣла его. Вѣрные ученики святаго стояли на берегу и съ рыданіемъ смотрѣли на потопленіе ихъ учителя. Затѣмъ два вѣрнѣйшихъ ученика, Корнилій и Фивъ, сказали христіанамъ:

— «Помолимся всѣ единодушно, чтобы Господь открылъ намъ тѣло святаго мученика».

По молитвѣ христіанъ море отступило назадъ на три поприща [31]. Народъ, какъ древле Израильтяне въ Чермномъ морѣ, пошелъ по сухому дну, и нашли мраморную гробницу, сдѣланную на подобіе церкви, и тамъ увидѣли лежащимъ святое тѣло и якорь, съ которымъ былъ потопленъ святый. Христіане намѣревались взять оттуда святое тѣло, но вышеупомянутые ученики сподобились получить откровеніе, чтобы святыя мощи были оставлены неприкосновенными, а что каждый годъ въ воспоминаніе святаго море будетъ отступать назадъ на семь дней, давая путь желающимъ поклониться святымъ мощамъ. Такъ продолжалось 700 лѣтъ отъ царствованія Траяна до царствованія греческаго царя Никифора [32]. По грѣхамъ-же людей море перестало отступать назадъ въ царствованіе Никифора, что доставило великую скорбь христіанамъ.

Святые Константинъ и Меѳодій прибыли въ Херсонъ, когда прошло уже болѣе 50 лѣтъ со времени окончательнаго скрытія святыхъ мощей. Георгій, блаженный епископъ Херсона, котораго святые братья убѣдили открыть святыя мощи, прежде всего отправился въ Константинополь къ царю и патріарху взять у нихъ позволеніе на сіе открытіе. Вмѣстѣ съ епископомъ изъ Константинополя на открытіе святыхъ мощей прибылъ весь клиръ церкви святой Софіи. Затѣмъ всѣ вмѣстѣ, а также и святые Константинъ и Меѳодій, въ сопровожденіи народа отправились на берегъ моря, надѣясь получить желаемое. Но море не отступало. Тогда, по захожденіи солнца, сѣли на корабль и отплыли въ море. Вдругъ ночью, въ самую полночь, возсіялъ свѣтъ отъ моря и явилась честная глава, а затѣмъ и все тѣло святаго Климента стало видно. Святыя мощи положили въ корабль и съ великою честью отвезли въ городъ и положили въ Апостольской церкви [33]. Святые Константинъ и Меѳодій взяли часть святыхъ мощей и возили ихъ всюду, куда сами ходили, пока не отвезли эту часть въ Римъ.

Изъ Херсона Константинъ и Меѳодій отправились къ Козарамъ, гдѣ были съ честію приняты каганомъ козарскимъ, которому отдали граммату отъ греческаго царя. Блаженному Константину пришлось вести продолжительныя бесѣды съ Козарами, Евреями и Сарацынами. Въ этихъ бесѣдахъ Меѳодій почти не принималъ никакого участія, такъ какъ былъ меньше обученъ, чѣмъ Константинъ: онъ, какъ бывшій воевода, лучше зналъ, какъ обходиться съ народомъ, чѣмъ какъ вести ученые бесѣды. Поэтому Константину, который съ малыхъ лѣтъ былъ искусенъ въ наукахъ, хорошо зналъ священное Писаніе и былъ хорошимъ проповѣдникомъ, готовымъ дать отвѣтъ на всякій вопросъ, пришлось одному вести бесѣды о вѣрѣ; Меѳодій-же помогалъ Константину своею богоугодною молитвою.

Козары прислали къ Константину одного лукаваго и хитраго мужа, который сказалъ ему:

— «Вы, Греки, имѣете дурной обычай поставлять вмѣсто одного царя — другого изъ простого, нецарскаго рода. Такъ послѣ Никифора поставили царемъ боярина Михаила Куропалата, и, оставивши его, возвели на престолъ Льва Армянина изъ простого рода, по умерщвленіи котораго поставили Михаила Травла, родомъ изъ Аморіи. У насъ-же не такъ; всѣ наши каганы изъ каганскаго рода, и никто у насъ не можетъ царствовать, если не будетъ изъ этого рода».

На это Константинъ отвѣчалъ краткими словами:

— «Развѣ нехорошо поступилъ Богъ, когда отвергъ неугоднаго Ему царя Саула и изъ числа пастырей стадъ избралъ по Своему сердцу мужа Давида?»

Козаринъ ничего не могъ возразить на это и предложилъ другой вопросъ:

— «Вы произносите нравоученія изъ книгъ, которыя держите въ рукахъ, мы-же не такъ, но произносимъ всю мудрость отъ себя, не гордясь своими писаніями, какъ дѣлаете вы. Вся мудрость какъ будто находится внутри насъ».

— «Если встрѣтить нагого человѣка, — отвѣчалъ Константинъ, — который будетъ увѣрять, что имѣетъ много одежды и золота и имѣній, повѣришь-ли ему, видя его нагимъ и не имѣющимъ ничего въ рукахъ?»

— «Нѣтъ, — сказалъ Козаринъ. — Если-бы что-либо имѣлъ, то не ходилъ-бы нагимъ».

— «Если ты, какъ хвалишься, поглотилъ всякую мудрость, — сказалъ Константинъ козарину, — то скажи мнѣ: сколько родовъ было отъ Адама до Моисея и гдѣ какой родъ жилъ на землѣ?»

Козаринъ не могъ ничего сказать. Константинъ продолжалъ:

— «Поэтому я не вѣрю тебѣ, что ты изучилъ всякую премудрость и не нуждаешься въ книгахъ».

Святые братья были позваны на обѣдъ къ кагану. Передъ тѣмъ, какъ садиться за столъ, каганъ спросилъ ихъ:

— «Скажите мнѣ, какого вы рода, чтобы намъ знать, на какомъ мѣстѣ васъ посадить».

— «Дѣдъ нашъ, — отвѣчалъ Константинъ, — былъ великаго и славнаго рода и находился вблизи Царя. Но онъ не умѣлъ удержать данной ему великой славы, былъ изгнанъ отъ Царя и удалился въ чужую сторону, гдѣ и родилъ насъ. Мы теперь и ищемъ древнюю славу нашего дѣда и не желаемъ имѣть никакой другой. Дѣдъ-же нашъ былъ Адамъ».

— «Прилично и правильно говоришь ты, гость», — сказалъ каганъ, послѣ чего сталъ имѣть особое уваженіе къ Константину.

Когда сѣли за столъ, каганъ взялъ чашу и сказалъ:

— «Пью въ честь Единаго Бога, сотворившаго всю тварь».

Константинъ же взялъ чашу со словами:

— «Пью во славу Единаго Бога и Слова Его, Которымъ утверждены небеса, и Животворящаго Духа, Которымъ поддерживается бытіе созданной твари».

— «Вотъ мы, — сказалъ каганъ Константину, — содержимъ одинаковое ученіе о Богѣ, Творцѣ всей твари, только различаемся тѣмъ, что вы славите Троицу, а мы славимъ Единаго Бога, какъ учатъ объ этомъ еврейскія книги».

— «Если вы, — отвѣчалъ Константинъ, — изъ еврейскихъ книгъ узнали, что Богъ Единъ, то изъ тѣхъ-же книгъ познайте и Святую Троицу. Еврейскія книги въ своихъ пророчествахъ проповѣдуютъ кромѣ Отца — Слово и Духа. Такъ царь и пророкъ Давидъ говоритъ: Словомъ Господнимъ небеса утвердишася, и Духомъ устъ Его вся сила ихъ (Псал. 32, 6). Вотъ въ этомъ мѣстѣ вполнѣ ясно указаны единство и троичность: Господь, Его Слово и Духъ. Господь есть Богъ Отецъ, Слово — Богъ Сынъ, Духъ устъ Господнихъ — Богъ Духъ Святый. Однако не три Господа, но Единъ Господь съ Своимъ Словомъ и Духомъ, а также не три бога въ божествѣ, но Одинъ почитаемый Богъ. Обрати вниманіе и на то: который изъ двухъ былъ-бы лучшимъ почитателемъ твоего царскаго лица, тотъ-ли, кто оказывалъ-бы только тебѣ честь, а презиралъ-бы твое слово и духъ твоихъ устъ, или тотъ, кто одинаково почиталъ-бы и тебя, и твое слово, и духъ твоихъ устъ».

— «Безъ сомнѣнія послѣдній», — отвѣчалъ каганъ.

— «Поэтому мы, — продолжалъ фидософъ, — равно почитая Святую Троицу: Отца, Сына и Святаго Духа, лучшіе и истиннѣйшіе богопочитатели, чѣмъ вы. Таковому богопочитанію мы научились изъ пророческихъ книгъ. Кромѣ вышеуказаннаго мѣста приведу и другія. Такъ святый пророкъ Исаія говоритъ о Богѣ Сынѣ въ слѣдуюшихъ словахъ: послушай мене, Iакове и Iзраилю, егоже Азъ призываю: Азъ есмь первый, и Азъ есмь въ вѣкъ... И нынѣ Господь, Господь посла Мя и Духъ Его» (Ис. 48, 12. 16). Это мѣсто священнаго Писанія древніе отцы наши [34]: такъ объяснили:

— «Кто посылаемый, если не Сынъ? Отъ Кого посылается, если не отъ Отца и Святаго Отческаго Духа?»

На этомъ обѣдѣ было много Іудеевъ. Нѣкоторые изъ нихъ сказали блаженному Константину:

— «Скажи намъ, христіанскій философъ: какъ можетъ женскій полъ вмѣстить во чревѣ Бога, на Котораго не могутъ взирать даже ангелы?»

Философъ, показывая перстомъ кагану на перваго совѣтника, сказалъ:

— «Если-бы кто сказалъ, что этотъ первый совѣтникъ не можетъ принять въ свой домъ кагана и угостить его, когда это можетъ сдѣлать послѣдній рабъ, то какъ-бы мы назвали его: безумнымъ или разумнымъ?»

— «Даже и очень безумнымъ», — отвѣчали Іудеи.

Тогда философъ предложилъ такой вопросъ:

— «Какое изъ всѣхъ видимыхъ въ поднебесной твореній самое честнѣйшее?»

— «Человѣкъ есть самое честнѣйшее твореніе, — отвѣчали Іудеи, — потому что имѣетъ разумную душу, созданную по образу Божію».

— «Поэтому неразумны тѣ, — отвѣчалъ философъ, — которые признаютъ невозможнымъ, чтобы въ человѣческой утробѣ вмѣстился Богъ, тогда какъ знаютъ, что Онъ вмѣщался въ терновый кустъ (купину) при Моисеѣ. Развѣ купина, — бездушное и безчувственное твореніе, честнѣе чувственной и разумной твари, имѣющей богоподобную душу? Кромѣ купины Богъ вмѣщался въ облако, дымъ и огонь, когда являлся Іову [35], Моисею и Иліи [36]. Особенно-же чудесно то, что Богъ вмѣстился въ честнѣйшую одушевленную тварь, желая явиться на землѣ и жить съ людьми, чтобы избавить ихъ отъ смертной язвы, нанесенной человѣческому роду грѣхомъ Адама. Отъ кого, какъ не отъ Самого Творца, скажите мнѣ, должно было ждать врачевства и обновленія честнѣйшему созданію, то-есть роду человѣческому? Не Давидъ-ли предсказалъ: посла Слово Свое и исцѣли я (Псал. 106, 20). Поэтому Слово Отчее, Богъ Сынъ, пришелъ и исцѣлилъ естество человѣческое. Какъ Слово Отчее могъ исцѣлить человѣка, если бы не соединился съ человѣкомъ чрезъ вочеловѣченіе и не приложился къ человѣку подобно цѣлительному пластырю? Развѣ врачъ, желая уврачевать израненнаго человѣка, прикладываетъ пластырь къ дереву или камню, а не къ больному? Поэтому и Богъ Слово Свое Единородное приложилъ, подобно пластырю, не къ дереву, хотя раньше Оно являлось и между деревьями въ купинѣ, не къ камню, хотя было видимо въ каменныхъ горахъ Синая и Хорива Моисеемъ и Иліей, но къ человѣку, объятому грѣховною болѣзнію. Соединеніе стало неразрывно, ибо Господь благоволилъ вселиться въ чистую, дѣвическую, а не просто женскую, утробу, какъ пророчествовалъ о семъ Исаія: се Дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ Сына, и наречеши имя Ему Еммануилъ, что значитъ: съ нами Богъ (Ис. 7, 14). Здѣсь пророкъ ясно говоритъ, что Богъ Сынъ родится на землѣ отъ чистой и небрачной Дѣвицы. А что возможно было вселиться Богу въ дѣвическую утробу ради нашего спасенія, вспомните, что написано въ вашихъ книгахъ. Вашъ раввинъ Ахилла говоритъ:

— «Въ громѣ каменнѣ и въ гласѣ трубнѣмъ не являйся намъ къ тому, Господи, не являйся намъ къ тому, Господи щедрый, но вселися въ нашу утробу, грѣхи наши отъимь».

— «Если-же Моисей молилъ Бога, чтобы вселился въ наши утробы, то почему-же вы порицаете насъ, исповѣдующихъ, что Богъ вселился въ женскую утробу, и не просто женскую, но въ дѣвическую, чистую, непорочную и неискусобрачную? Онъ вселяется и въ наши утробы, когда мы, христіане, причащаемся въ Таинственной Жертвѣ. Какъ видите, древняя молитва Моисея, записанная въ вашихъ книгахъ по свидѣтельству раввина Ахиллы, исполнилась: Богъ вселился въ наши утробы, взявъ грѣхи наши».

Послѣ обѣда всѣ разошлись и назначили день, въ который снова будутъ бесѣдовать о вѣрѣ. Въ назначенный день всѣ собрались и, по приглашенію кагана, сѣли на отведенныя мѣста. Константинъ сдѣлалъ такое предисловіе къ бесѣдѣ:

— «Вотъ я одинъ между вами чужеземецъ, а всѣ мы ведемъ бесѣду о Богѣ, въ рукахъ Котораго все, и наши сердца. Когда мы будемъ бесѣдовать, пусть тотъ изъ васъ, кто силенъ въ словахъ, если будетъ понимать, подтвердитъ наши слова, а если не будетъ, пусть снова спроситъ и мы постараемся разъяснить».

Бесѣду начали Іудеи такимъ вопросомъ:

— «Скажи намъ: Богъ прежде далъ какой законъ: Моисеевъ, или тотъ, какой содержите вы, христіане?»

— «Не потому-ли, — отвѣчалъ блаженный Константинъ, — вы спросили меня, какой первый законъ, чтобы потомъ сказать, что первый есть самый лучшій?»

— «Да, — отвѣчали Іудеи. — А поэтому слѣдуетъ повиноваться первому закону, какъ начальнѣйшему и самому лучшему».

— «Если желаете исполнять только первый законъ, то откажитесь отъ обрѣзанія», — сказалъ Іудеямъ Константинъ.

— «Почему ты это говоришь?» — спросили Іудеи.

— «Скажите мнѣ поистинѣ, — сказалъ Константинъ Іудеямъ, — первый законъ былъ данъ въ обрѣзаніи или въ необрѣзаніи?»

— «Думаемъ, — отвѣчали Іудеи, — что во обрѣзаніи».

— «Не Ною-ли, — сказалъ Константинъ, — Богъ далъ первый законъ? А это было до обрѣзанія и послѣ заповѣди, данной въ раю Адаму по его грѣхопаденіи. Богъ завѣщалъ Ною, чтобы не была проливаема кровь человѣка: проливаяй же кровь человѣчу, въ ея мѣсто его проліется (Быт. 9, 6). Затѣмъ, говоря о ѣденіи зелій травныхъ, звѣрей, скотовъ, птицъ и рыбъ, Богъ сказалъ Ною: се Азъ поставляю завѣтъ Мой вамъ и сѣмени вашему по васъ» (Быт. 9, 9).

— «Но завѣтъ не законъ, — сказали Іудеи. — Богъ не сказалъ Ною: законъ Мой, но завѣтъ Мой. Мы-же говоримъ о законѣ».

— «Вы соблюдаете обрѣзаніе какъ законъ, или нѣтъ?» — спросилъ Константинъ.

— «Содержимъ, какъ законъ», — отвѣтили Іудеи.

— «Обрѣзаніе-же, — продолжалъ Константинъ. — Богъ также не назвалъ закономъ, а только завѣтомъ. когда говорилъ Аврааму: Ты завѣтъ Мой соблюдеши, ты и сѣмя твое по тебе въ роды ихъ... обрѣжется отъ васъ всякъ мужескъ полъ... и будетъ въ знаменіе завѣта между Мною и вами... и будетъ завѣтъ Мой на плоти вашей, въ завѣтъ вѣченъ (Быт. 17, 9-13). Вотъ смотрите, — сказалъ Константинъ, — Богъ ни разу не назвалъ обрѣзаніе закономъ, но завѣтомъ. Откажитесь-ли вы поэтому отъ обрѣзанія какъ отъ незаконнаго? Если-же соблюдаете завѣтъ обрѣзанія, какъ законъ, то и завѣтъ, данный Ною, должны соблюдать какъ законъ и называть его закономъ первымъ, который Богъ далъ роду человѣческому, изгнанному изъ рая и сохраненному отъ водъ потопа».

— «Нѣтъ, — отвѣчали Іудеи. — Только законъ, данный Моисею, есть законъ, и его мы исполняемъ».

— «Если завѣтъ, данный Ною, — сказалъ Константинъ, — не законъ, а только завѣтъ, потому что Богъ не назвалъ его закономъ, но завѣтомъ, то и законъ, данный Моисею, не законъ, потому что Богъ въ 11-й главѣ книги пророка Іереміи [37] не называетъ его закономъ, но завѣтомъ: слышите словеса завѣта сего... сія глаголетъ Господь Богъ Iзраилевъ: проклятъ мужъ, иже не послушаетъ словесъ завѣта сего, егоже заповѣдахъ, отцемъ вашимъ въ день, въ оньже изведохъ ихъ отъ земли Египетскія (Іер. 11, 2-3). Если этотъ завѣтъ есть для васъ законъ, то и завѣтъ, данный Ною, тоже законъ. А такъ какъ этотъ законъ данъ до обрѣзанія, то его вы должны и соблюдать какъ первый и не слушать другихъ законовъ, бывшихъ послѣ него, то-есть Авраамова и Моисеева. Вѣдь вы сами сказали, что первый законъ есть самый лучшій и ему нужно повиноваться».

Іудеи уклонились тогда отъ этого вопроса, стали говорить о другомъ и сказали:

— «Кто держался закона Моисеева, тотъ угодилъ Богу. Поэтому и мы, соблюдая его, надѣемся также быть угодными Богу. Вы-же держитесь новаго закона, который сами изобрѣли для себя, а ветхій законъ презираете».

— «Принявъ новый законъ, — отвѣчалъ философъ, — мы поступали хорошо. Ибо и Авраамъ, если бы не принялъ обрѣзанія, но только исполнялъ завѣтъ Ноевъ, не назвался-бы другомъ Божіимъ. Также и Моисей послѣ Авраама, не довольствуясь прежде данными законами Ною и Аврааму, написалъ новый законъ. По примѣру ихъ поступаемъ и мы. Однако какъ они, слѣдуя другъ за другомъ, не уничтожали прежнихъ законовъ, Авраамъ не отвергъ Ноева, а Моисей обоихъ, но, восполняя недостающее, изложили въ болѣе пространныхъ законахъ болѣе совершенную волю Божію, чтобы заповѣдь Господня была тверда, такъ и мы не отрицаемъ ветхаго завѣта, написаннаго на Моисеевыхъ скрижаляхъ, но содержимъ все то, чтобы знать Единаго Бога, Творца всей твари, а также: не убивать, не красть, и прочія заповѣди. Мы удаляемся только всего того, что не написано на Моисеевыхъ скрижаляхъ, напримѣръ: обрѣзанія, приношенія въ жертву безсловесныхъ и другихъ подобныхъ. Они были только тѣнью и подобіемъ, имѣвшаго придти, новаго закона, а потому съ пришествіемъ его ихъ нужно было оставить. Какая надобность хранить тѣнь, когда имѣемъ въ рукахъ самую вещь?»

— «Если бы то, что ты говоришь о ветхомъ завѣтѣ, — возразили Іудеи, — установленія и завѣты, кромѣ скрижалей Моисеевыхъ, были только тѣнью и подобіемъ вашего, новаго завѣта, то древніе законодатели знали-бы это и сказали-бы о вашемъ, новомъ законѣ, имѣющимъ быть въ будущее время. Вѣдь тѣнь и подобіе должны обрисовывать ту вещь, которую ждутъ видѣть глазами. Вашего-же закона законодатели не ожидали, а потому всѣ ветхозавѣтныя установленія и завѣты, какъ и Моисеевы скрижали, не тѣнь и подобіе, но самая истина (вещь), которую и вамъ, какъ и написанное на Моисеевыхъ скрижаляхъ, нужно хранить какъ истину».

Противъ сего философъ отвѣтилъ такъ:

— «Если-бы древніе законодатели, бывшіе въ ветхомъ завѣтѣ, и не знали того, что по ихъ законѣ настанетъ новый законъ, то я-бы спросилъ васъ: когда въ началѣ Богъ давалъ Ною завѣтъ, о которомъ мы говорили ранѣе, возвѣстилъ-ли ему тогда, что дастъ другой законъ послѣ него угоднику Своему Аврааму? Конечно нѣтъ, а утвердилъ первый завѣтъ существующимъ въ вѣчные роды. Возвѣстилъ-ли также Аврааму, когда давалъ ему завѣтъ, что впослѣдствіи дастъ другой законъ Моисею? О нашемъ-же, новомъ завѣтѣ, обстоятельно возвѣстилъ чрезъ Своихъ святыхъ пророковъ. Такъ послушайте говорящаго Іеремію: Се дніе грядутъ, глаголетъ Господь, и завѣщаю дому Iзраилеву, и дому Iудину завѣтъ новъ. Не по завѣту, егоже завѣшахъ отцемъ ихъ, въ день, въ оньже емшу Ми за руку ихъ, извести я отъ земли Египетскія, яко тіи не пребыша въ завѣтѣ Моемъ, и Азъ небрегохъ ихъ, глаголетъ Господь (Іер. 31, 31-32). Вотъ видите извѣстное пророчество о нашемъ, новомъ завѣтѣ. Также и пророкъ Исаія предсказалъ о новомъ завѣтѣ, отъ лица Господня, говоря: Не поминайте первыхъ, и ветхихъ не помышляйте. Се, Азъ творю новая, яже нынѣ возсіяютъ, и увѣсте я (Ис. 43, 18-19). Итакъ, древніе законодатели знали о новоблагодатномъ законѣ, ждали его и пророчествовали о немъ. Поэтому ваши ветхозавѣтныя установленія и завѣты есть тѣнь и подобіе ожидаемаго нашего закона, а не самая истина, а посему ихъ необходимо откинуть какъ ненужныя».

— «Всякій Еврей признаетъ за истину, что будетъ новый законъ, — сказали Іудеи, — но еще не пришло время явиться Помазанному».

— «Чего вы еще ждете, — отвѣчалъ Константинъ. — Развѣ власть царства и княженія вашего, которая по пророчеству праотца Іакова должна существовать только до пришествія Христа-Мессіи, не прекратилась, развѣ Іерусалимъ не разрушенъ, развѣ жертвы не отвержены, развѣ слава Господня не переселилась отъ васъ на язычниковъ, какъ ясно предрекъ объ этомъ пророкъ Малахія [38], говоря: Нѣсть воля Моя въ васъ, глаголетъ Господь Вседержитель, и жертвы не пріиму отъ рукъ вашихъ. Зане отъ востокъ солнца и до западъ имя Мое прославися во языцѣхъ, и на всякомъ мѣстѣ ѳиміамъ приносится имени Моему и жертва чиста: зане веліе имя Мое во языцѣхъ, глаголетъ Господь Вседержитель» (Мал. 1, 10-11).

— «Мы понимаемъ это мѣсто такъ, — отвѣтили Іудеи, — что язычники будутъ благословенными чрезъ насъ, какъ благословлены мы — сѣмя Авраама, будутъ обрѣзаны въ городѣ Іерусалимѣ».

— «Черезъ Кого благословляется сѣмя Авраамово, — отвѣчалъ Константинъ, — черезъ Того и мы, именно черезъ Мессію, произшедшаго отъ Авраама, Исаака, Іакова, Іессея и Давида. Вѣдь Богъ сказалъ Аврааму: благословятся о тебѣ вся племена земная (Быт. 12, 3), и Исааку: благословятся о сѣмени твоемъ вси языцы земная (Быт. 26, 4) и то же Іакову (Быт. 28, 14); Давидъ-же говоритъ: благословятся въ Немъ вся колѣна земная, вси языцы ублажатъ Его (Псал. 71, 17). А что Мессія долженъ былъ придти какъ ради племени Авраама, такъ и для спасенія язычниковъ, объ этомъ нѣкогда Іаковъ, благословляя Іуду, сказалъ такъ: Не оскудѣетъ князь отъ Иуды и вождь отъ чреслъ его, дондеже пріидутъ отложенная Ему, и Той чаяніе языковъ (Быт. 49, 10). И пророкъ Захарія, возвѣщая дочери Сіона — Іерусалиму, пришествіе кроткаго Царя, сѣдящаго на ослицѣ и осленкѣ, говоритъ: И потребитъ колесницы отъ Ефрема, и кони отъ Iерусалима, и потребитъ лукъ бранный, и множество, и миръ отъ языковъ (Зах. 9, 10). Вотъ видите, что не только ради васъ, Іудеевъ, но и ради язычниковъ долженъ былъ придти Мессія. Думается мнѣ, что Онъ пришелъ болѣе ради язычниковъ, чѣмъ ради васъ, ибо вы Его не приняли, язычники-же приняли Его, вы Его убили, язычники-же увѣровали въ Него, вы Его отвергли, язычники-же возлюбили Его; поэтому и Онъ отвергъ васъ, язычниковъ-же призвалъ и въ нихъ прославляется. А что дѣйствительно ожидаемый Мессія уже пришелъ, вы можете убѣдиться въ томъ чрезъ святаго пророка Даніила [39]. Этому пророку въ Вавилонѣ, въ первый годъ царствованія Дарія, явился ангелъ Господень Гавріилъ и отъ сего времени до пришествія въ міръ Мессіи назначилъ 7 седминъ. Каждая седмина содержитъ 70 лѣтъ, а всѣ — 490 лѣтъ. Такъ считаетъ и вашъ Талмудъ. Какъ давно уже прошли эти годы? Если разсмотрите, то узнаете, что прошло уже болѣе 800 лѣтъ, какъ исполнились седмины, сказанныя Даніилу» (см. Дан. гл. 2).

— «Спрошу васъ еще и о томъ, — сказалъ Константинъ: — какое вы думаете было царство желѣзное, о которомъ говорилъ Даніилъ Навуходоносору, когда объяснялъ ему сонъ о великомъ истуканѣ?»

— «Желѣзное царство означало римское», — отвѣтили Іудеи.

— «А кого, — спросилъ философъ, — означаетъ камень, отторгнувшійся отъ горы безъ рукъ человѣческихъ и сокрушившій этого истукана?»

— «Камень означаетъ Мессію, — отвѣтили Іудеи и при этомъ добавили: — если по сказаніямъ пророковъ и другимъ событіямъ, какъ ты говоришь, Мессія уже пришелъ, то почему-же римское царство имѣетъ власть и до сихъ поръ?»

— «Нѣтъ, — отвѣчалъ философъ, — уже не держитъ власть, но прошло мимо, какъ и прочія царства. Наше царство не римское, но Христово, какъ и сказалъ пророкъ: возставитъ Богъ небесный царство, еже во вѣки не разсыплется, и царство Его людемъ инѣмъ не останется, истнитъ и развѣетъ вся царства, тое же станетъ во вѣки (Дан. 2, 44). Не христіанское-ли это царство, называемое такъ по имени Христа? Римляне служили идоламъ, а эти — христіане, частію состоящіе изъ сего народа, частію изъ другихъ племенъ и народовъ, царствуютъ во имя Христово, какъ описываетъ это пророкъ Исаія, говоря: Оставите бо имя ваше въ насыщеніе избраннымъ Моимъ, васъ же избіетъ Господь: работающимъ же Мнѣ наречется имя новое: еже благословится на земли, благословятъ бо Бога истиннаго: и кленущіися на земли, клятися будутъ Богомъ истиннымъ (Ис. 65, 15-16). Развѣ не исполнились всѣ пророчества, сказанныя о Христѣ? Исаія предсказывалъ рожденіе Его отъ Дѣвы, говоря такъ: се, Дѣва во чревѣ зачнетъ и родитъ сына, и наречеши имя ему Еммануилъ (Ис. 7, 14). И святый пророкъ Михей [40] о рожденіи въ Виѳлеемѣ говоритъ такъ: И ты, Виѳлееме, доме Ефраѳовъ, еда малъ еси, еже быти въ тысящахъ Iудиныхъ; изъ тебе бо Мне изыдетъ старѣйшина, еже быти въ князя во Iзраили, исходи же его изначала отъ дней вѣка. Сего ради дастъ я, до времене раждающія породитъ» (Мих. 5, 2-3).

— «Мы, — сказали Іудеи, — благословенные потомки Сима, который получилъ благословеніе отъ своего отца, Ноя. Вы-же не получили благословенія».

— «Благословеніе Ноемъ Сима къ вамъ не имѣетъ никакого отношенія, — сказалъ Константинъ, — а есть только прославленіе Бога, ибо Ной сказалъ: благословенъ Господь Богъ Симовъ (Быт. 9, 26). Здѣсь Господь Богъ благословляется устами Ноя ради добродѣтельнаго Сима и ничего болѣе. Іафету-же, отъ котораго произошли мы, Ной сказалъ: да распространитъ Богъ Iафеѳа, и да вселится въ селеніихъ Симовыхъ (Быт. 9, 27). Сами вы можете видѣть, какъ благодатію Божіею распространяется христіанство и какъ вы болѣе и болѣе теряете значеніе. Даже тамъ, гдѣ нѣкогда вы обитали, тамъ теперь благословляется и прославляется христіанами имя Господа нашего Іисуса Христа».

— «Вотъ вы, — сказали Іудеи, — уповая на человѣка, думаете быть благословенными, тогда какъ книги таковыхъ проклинаютъ».

На это философъ предложилъ Іудеямъ такой вопросъ:

— «Проклятъ Давидъ или благословенъ?»

— «Весьма благословенъ», — отвѣчали Іудеи.

— «Значитъ, — сказалъ Константинъ, — благословенны и мы, потому что уповаемъ на Того, на Кого уповалъ и онъ, когда говорилъ во псалмѣ: человѣкъ мира моего, на него же уповахъ (Псал. 40, 10). Человѣкъ Этотъ есть — Христосъ Богъ. Кто-же уповаетъ на простого человѣка, того и мы считаемъ проклятымъ».

Послѣ этого Іудеи предложили другой вопросъ:

— «Почему вы, христіане, отвергаете обрѣзаніе, когда Христосъ его не отвергъ, но выполнилъ по закону?»

Философъ отвѣчалъ:

— «Кто первый сказалъ Аврааму: — будетъ въ знаменіе между Мной и тобой, Тотъ, пришедши, выполнилъ его (обрѣзаніе), почему оно и соблюдалось отъ того (Авраама) до Сего (Христа) [41]. Взамѣнъ обрѣзанія Христосъ установилъ крещеніе».

Тогда Іудеи сказали:

— «Почему-же нѣкоторые угодили Богу, не принявши того знаменія (крещенія), но Авраамово (обрѣзаніе)?»

— «Никто изъ тѣхъ, — отвѣчалъ философъ, — не имѣлъ двухъ женъ, кромѣ Авраама. А поэтому Богъ и далъ ему обрѣзаніе, чтобы положить предѣлъ не преступать далѣе, но жить по первому примѣру жизни Адама (имѣть одну жену). И Іакову далъ подобное указаніе, когда повредилъ ему ногу, потому что имѣлъ двѣ жены. Когда Іаковъ понялъ вину, почему это ему сдѣлано, получилъ тогда названіе «Израиль», то-есть видящій умомъ Бога. Авраамъ-же этого не разумѣлъ».

— «Какъ вы, — задали новый вопросъ Іудеи, — кланяясь идоламъ, думаете, что угождаете Богу?»

— «Прежде всего, — отвѣчалъ философъ, — научитесь различать имена, что такое — икона и что — идолъ, и тогда увидите, что неправильно упрекаете христіанъ. Много указаній находится въ вашихъ книгахъ объ изображеніяхъ. Я спрошу васъ о нѣкоторыхъ:

— «Что — Моисей устроилъ скинію по образу, который видалъ на горѣ, или по образу, который предносился его художеству, онъ соорудилъ скинію изъ деревьевъ, кожи, шерсти и достойныхъ херувимовъ? Но такъ какъ вѣрно первое, то назовемъ-ли васъ, что вы творите честь и кланяетесь деревьямъ, кожѣ и шерсти, а не Богу, давшему Моисею въ свое время такой образъ (изображеніе) скиніи? То-же скажу и о храмѣ Соломоновомъ, въ которомъ было много изображеній херувимскихъ, ангельскихъ и другихъ. Такъ и мы, христіане, почитая обряды угодившихъ Богу, воздаемъ честь Богу».

— «Зачѣмъ вы ѣдите свинину и заячину, — сказали Іудеи, — когда это противно Богу?»

— «Первый завѣтъ (Ноевъ), — сказалъ философъ, — постановилъ: всякое движущееся, еже есть живо, вамъ будетъ въ снѣдь: яко зеліе травное дахъ вамъ все (Быт. 9, 3), потому что чистымъ все чисто, а у скверныхъ — нечиста совѣсть. Также и Богъ о всемъ сотворенномъ говоритъ: се добра зѣло (Быт. 1, 31) [42]. По вашему-же объяденію и для вашего назиданія Богъ отнялъ у васъ самое незначительное. А какъ вредно для васъ объяденіе, объ этомъ написано: и яде Iаковъ, и насытися, и отвержеся возлюбленный (Втор. 32, 6), или сѣдоша людіе ясти и пити, и восташа играти» (Исх. 32, 6).

Таковыя бесѣды блаженный философъ Константинъ велъ съ Іудеями о христіанской вѣрѣ. Эти бесѣды происходили каждый день въ присутствіи самого кагана и продолжались довольно продолжительное время. Онѣ впослѣдствіи были записаны блаженнымъ Меѳодіемъ и раздѣлены на восемь частей, изъ которыхъ здѣсь приведено очень немногое.

Блаженный Константинъ велъ бесѣды не только съ Іудеями, но и съ Сарацынами, которыхъ также изобличалъ съ помощію Господа нашего, обѣщавшаго Своимъ рабамъ дать уста и премудрость, ейже не возмогутъ противитися или отвѣщати вси противляющіися (Лук. 21, 15).

Слыша таковыя сладостныя и подобающія Христовой вѣрѣ слова, каганъ и его главные совѣтники сказали Константину:

— «Богъ послалъ тебя къ намъ для нашего наученія. Отъ Него ты научился книгамъ, все говорилъ правильно и медовыми словами святыхъ книгъ напиталъ насъ досыта. Хотя мы люди и неученые («некнижная чадь»), однако вѣруемъ, что это ученіе отъ Бога. Если-же хочешь окончательно успокоить наши души, то скажи намъ не отъ книгъ только, но и чрезъ сравненія (притчи) о всемъ томъ, что мы будемъ спрашивать у тебя о вѣрѣ».

Послѣ этого всѣ разошлись на отдыхъ. На другой день собрались снова и сказали Константину:

— «Докажи намъ, честнѣйшій мужъ, разсужденіями и сравненіями, какая вѣра самая лучшая?»

— «У одного Царя, — отвѣчалъ философъ, — были въ большой чести мужъ и жена. Когда они согрѣшили, Онъ изгналъ ихъ изъ той земли, гдѣ они жили (изъ рая). Многіе годы прожили они тамъ и въ нищетѣ родили дѣтей. Собираясь, дѣти обдумывали, какъ-бы имъ воротить опять достоинство своихъ родителей. Одинъ говорилъ одно, другой — другое, каждый давалъ совѣтъ, которому, по его мнѣнію, должно было слѣдовать. Какому-же изъ этихъ совѣтовъ должно было слѣдовать? Не самому-ли лучшему?» — заканчивая свое сравненіе, сказалъ Константинъ.

— «Почему ты такъ говоришь? — отвѣчали Козары. — Каждый свой совѣтъ считаетъ лучше другого. Ты-же скажи намъ, чтобы мы поняли, который изъ этихъ совѣтовъ самый лучшій?»

— «Огонь, — отвѣчалъ философъ, — очищаетъ золото и серебро, человѣкъ-же умомъ отличаетъ ложь отъ истины. Скажите мнѣ, отъ чего было первое грѣхопаденіе: не отъ видѣнія-ли сладкаго плода и желанія быть богами?»

— «Такъ», — отвѣчали Козары.

Философъ продолжалъ:

— «Если какому больному будетъ во вредъ медъ или студеная вода, то какой врачъ дастъ лучшій совѣтъ; тотъ-ли, какой скажетъ кому вреденъ медъ — ѣшь медъ, а кому вредна хододная вода — напейся холодной воды и нагимъ стой на морозѣ, или тотъ, который будетъ давать противоположное вреду лѣкарство: вмѣсто меда — съ осторожностью горькое питье, вмѣсто холодной воды — теплое и согрѣвательное?»

— «Конечно, — сказали всѣ, — кто дастъ противоположное лѣкарство, тотъ дастъ лучшій совѣтъ. Такъ и грѣхолюбивую похоть слѣдуетъ умерщвлять горестію житія, а гордость смиреніемъ, — вообще противное лѣчить противнымъ. Мы замѣчаемъ, если ягодный кустъ весной стоитъ въ колючихъ иглахъ, то осенью даетъ хорошіе, сладкіе плоды».

— «Хорошо вы сказали, — отвѣтилъ Константинъ. — И законъ Христовъ говоритъ, что жить по Богу, значитъ проводить суровую жизнь (идти тѣснымъ путемъ), которая въ вѣчномъ жилищѣ возраститъ плодъ сторицею».

Послѣ этого одинъ изъ главныхъ совѣтниковъ кагана, знающій хорошо нечестивое ученіе Магомета, спросилъ философа:

— «Скажи мнѣ, гость, почему вы не почитаете Магомета? Вѣдь онъ весьма хвалилъ Христа въ своихъ книгахъ и говорилъ про Него: отъ Дѣвы, сестры Моисея, родился великій пророкъ, Который воскрешалъ мертвыхъ и великой силой исцѣлялъ всякую болѣзнь».

— «Пусть разсудитъ насъ самъ каганъ, — сказалъ философъ. — Скажи мнѣ, если Магометъ есть пророкъ, то будемъ-ли мы, вѣрить Даніилу, который сказалъ, что со Христомъ прекратится всякое видѣніе и пророчество. Какъ-же послѣ этого онъ можетъ быть пророкомъ? Поэтому, если мы называемъ Магомета пророкомъ, значитъ отвергаемъ Даніила».

На это многіе изъ присутствующихъ сказали:

— «Мы знаемъ, что Даніилъ пророчествовалъ Духомъ Божіимъ, о Магометѣ же знаемъ, — что онъ лжецъ и губитель спасенія многихъ».

Тогда первый совѣтникъ кагана обернулся въ сторону къ Іудеямъ и сказалъ:

— «Съ Божіей помощью гость повергъ на землю всю сарацынскую гордость, а вашу, какъ скверну, выбросилъ вонъ».

Затѣмъ обратился ко всѣмъ присутствующимъ и сказалъ:

— «Богъ далъ власть надъ всѣми народами и совершенную премудрость царю христіанскому; вѣра ихъ самая лучшая и внѣ ея нельзя достигнуть вѣчной жизни».

Всѣ сказали:

— «Аминь».

Послѣ этого философъ со слезами на глазахъ обратился ко всѣмъ и сказалъ:

— «Братья, отцы, друзья и чада! Вотъ мы, съ помощію Божіей, разъяснили и отвѣтили на все по достоинству. Если-же и теперь кто изъ васъ не понялъ чего-либо, пусть придетъ и спрашиваетъ меня объ этомъ. Кто послушаетъ сего ученія, тотъ пусть крестится во имя Святой Троицы, а кто не послушаетъ, я не буду имѣть въ этомъ грѣха, онъ-же увидитъ свой грѣхъ въ день судный, когда Судія, ветхій деньми, сядетъ судить всѣ народы».

На это Козары съ каганомъ отвѣтили:

— «Мы не враги себѣ, и такъ постановляемъ: съ этого времени, кто хочетъ и кто можетъ, пусть, обдумавши, приступаетъ ко крещенію. А кто будетъ кланяться на западъ (язычники), или совершать еврейскія молитвы (Іудеи), или содержать сарацынскую вѣру (магометане), тотъ приметъ скорую смерть».

Постановивши такое рѣшеніе, всѣ съ радостію разошлись. Двѣсти человѣкъ Козаръ оставили идольскія мерзости и беззаконныя сожитія и приняли христіанскую вѣру.

Насадивъ христіанскую вѣру въ козарскомъ царствѣ, преподобные учители Константинъ и Меѳодій задумали возвратиться въ свою сторону. У Козаръ они оставили священниковъ, пришедшихъ вмѣстѣ съ ними изъ Херсона. Каганъ поручилъ святымъ братьямъ передать греческому царю слѣдующее письмо:

— «Владыко! Ты послалъ къ намъ такого мужа, который возвѣстилъ намъ христіанскую вѣру и проповѣдалъ Святую Троицу. Черезъ него мы узнали, что эта вѣра есть истинная вѣра и повелѣли всѣмъ желающимъ невозбранно принимать святое крещеніе, надѣясь и сами получить оное. Всѣ мы друзья и пріятели твоему царству и готовы, если хочешь, тебѣ служить».

Провожая святыхъ братьевъ каганъ предлагалъ имъ много подарковъ, но они отказались, говоря:

— «Отпусти съ нами всѣхъ находящихся здѣсь греческихъ плѣнниковъ — это будетъ для насъ самымъ лучшимъ подаркомъ».

Плѣнниковъ собралось болѣе 200 человѣкъ и они всѣ съ радостію отправились въ путь. Путникамъ пришлось проходить чрезъ пустынныя и безводныя мѣста. Здѣсь всѣ изнемогли отъ жажды. Попадались изрѣдка озера, но изъ нихъ пить было нельзя, такъ какъ въ водѣ было много соли, отъ чего она была горькою, какъ желчь. Всѣ разошлись искать хорошую воду, кромѣ Константина, который такъ ослабъ, что не могъ идти далѣе. Онъ обратился къ своему брату Меѳодію съ такими словами:

— «Не могу болѣе переносить жажды. Почерпни эту воду, ибо я вѣрую, что Кто нѣкогда Израильтянамъ измѣнилъ горькую воду въ сладкую, Тотъ и намъ, изнемогающимъ отъ жажды, усладитъ горесть сей воды».

Когда почерпнули воду и попробовали, она оказалась сладкою, какъ медъ, и студеною, какъ зимой. Этой водой всѣ утолили жажду и прославили Бога.

Пришедши въ Херсонъ, святыя братья навѣстили епископа. Вечеряя, Константинъ сказалъ епископу:

— «Помолись о мнѣ, владыко, и благослови меня, какъ благословляетъ отецъ свое чадо послѣднимъ благословеніемъ».

Слышащіе думали, что Константинъ наутро собирается въ путь и спросили его объ этомъ. Онъ-же тайно сказалъ нѣкоторымъ, что епископъ наутро оставитъ міръ и отойдетъ ко Господу. Такъ и случилось. Утромъ епископъ скончался.

По дорогѣ въ Царьградъ пришлось проходить страной, гдѣ жилъ Фульскій народъ [43]. Этотъ народъ приносилъ жертвы подъ большимъ дубомъ, сросшимся съ черешнею, который назывался «Александръ». Къ этому дубу запрещено было подходить женщинамъ, а также и участвовать при жертвоприношеніяхъ. Блаженный Константинъ отправился къ этому народу, сталъ посреди ихъ и сказалъ:

— «Еллины не избѣгли вѣчнаго мученія, покланяясь небу и землѣ — такимъ великимъ и добрымъ твореніямъ; тѣмъ болѣе вы, кланяясь дубу, неизмѣримо худшему творенію, не избѣгнете вѣчнаго огня».

— «Мы, — отвѣчали язычники, — не теперь только начали такъ поступать, но приняли этотъ обычай отъ отцовъ. Принося жертвы предъ дубомъ, мы получаемъ то, о чемъ просимъ: дождь и многое другое. И какъ мы откажемся отъ этого поклоненія, когда никто изъ насъ не можетъ этого сдѣлать? А если кто и осмѣлится, тотъ умретъ, не увидя больше дождя».

Философъ началъ увѣщевать ихъ таковыми словами:

— «Богъ о васъ говоритъ въ священныхъ книгахъ, какъ-же вы можете Его отвергать? Такъ пророкъ Исаія отъ Лица Господня вопіетъ, говоря:

— «Гряду собрати вся народы и языки, и пріидутъ, и узрятъ славу Мою. И оставлю на нихъ знаменіе, и послю отъ нихъ спасеныхъ во языки, во Ѳарсисъ и въ Фудъ, и въ Лудъ и въ Мосохъ, и въ Ѳовель и во Елладу, и во островы дальнія, иже не слышаша имене Моего, ниже видѣша славу Мою: и возвѣстятъ славу Мою во языцѣхъ... (Ис. 66, 18-19) говоритъ Господь: се, Азъ послю рыбари многи, рече Господь, и уловятъ ихъ... на всякой горѣ и на всякомъ холмѣ, и отъ пещеръ каменныхъ (Іер. 16, 16).

— «Послушайте-же, братія, — продолжалъ Константинъ, — Бога, Который сотворилъ васъ. Вотъ Евангеліе Новаго Завѣта Божія, по которому вы должны принять святое крещеніе».

Подобными словами блаженный Константинъ убѣдилъ язычниковъ срубить и сжечь этотъ дубъ. Старѣйшина этого народа подошелъ къ Константину и поцѣловалъ святое евангеліе. Этому примѣру послѣдовали и прочіе язычники. Затѣмъ философъ раздалъ бѣлыя свѣчи, и всѣ съ возженными свѣчами и пѣніемъ отправились къ дубу. Константинъ взялъ топоръ и ударилъ по дубу 33 раза, а послѣ этого другіе подрубили дубъ подъ корень и сожгли его. Въ эту-же ночь Господь послалъ сильный дождь. Всѣ, радуясь, восхвалили Бога, веселящагося о спасеніи грѣшниковъ.

Въ Царьградѣ Константина и Меѳодія приняли съ великою честію, какъ апостоловъ. Имъ предлагали санъ епископскій, но они не захотѣли его принять. Меѳодій-же сдѣлался игуменомъ Полихроніева монастыря, а Константинъ поселился при церкви святыхъ апостоловъ. Вскорѣ оба были призваны на новые труды.

Борисъ или Богорисъ, царь болгарскій, послѣ войны съ Греками, пожелалъ принять христіанскую вѣру. Сестра Бориса, за нѣсколько лѣтъ предъ этимъ бывшая въ плѣну въ Царьградѣ, возвратилась въ Болгарію христіанкою и старалась убѣдить брата принять ту-же вѣру. Онъ долго не соглашался; но голодъ и смертоносная язва опустошили его государство. Тогда онъ по совѣту сестры обратился съ молитвою къ христіанскому Богу, и бѣдствія прекратились. Борисъ послалъ въ Царьградъ просить наставниковъ. Меѳодій предпринялъ путешествіе въ Болгарію. Онъ изобразилъ на стѣнѣ царской палаты страшный судъ и объяснилъ царю блаженство праведниковъ и муки грѣшниковъ. Царь, уже приготовленный словами и примѣромъ сестры и чудеснымъ прекращеніемъ бѣдствій, принялъ христіанскую вѣру. Это было въ 860 или въ 861 году [44].

Не успѣли Константинъ и Меѳодій окончить начатаго дѣла крещенія болгарскаго народа, какъ новое поприще открылось для ихъ апостольской дѣятельности. Князь моравскій Ростиславъ, по наученію Божію, держалъ совѣтъ со своими князьями [45] и со всѣмъ народомъ моравскимъ о томъ, чтобы послать пословъ къ греческому царю Михаилу съ просьбою прислать христіанскихъ учителей. На совѣтѣ было рѣшено отправить пословъ съ такими словами:

— «Нашъ народъ [46] отвергъ язычество и содержитъ законъ христіанскій. Только нѣтъ у насъ такого учителя, который бы вѣру Христову объяснилъ намъ на нашемъ языкѣ. Другія страны (славянскія), увидя это, пожелаютъ идти за нами. Въ виду этого, владыко, пошли къ намъ таковаго епископа и учителя: отъ васъ во всѣ страны добрый законъ исходитъ» [47].

Царь Михаилъ собралъ соборъ, на который былъ позванъ философъ Константинъ. Ему царь объявилъ желаніе Славянъ и сказалъ:

— «Философъ, я знаю, что ты нездоровъ; но необходимо тебѣ идти туда, такъ какъ никто не можетъ выполнить этого дѣла лучше тебя».

— «Хотя я тѣломъ нездоровъ и боленъ, — отвѣчалъ философъ, — но съ радостію пойду туда, если только они имѣютъ буквы на своемъ языкѣ».

— «Дѣдъ мой и отецъ мой и многіе другіе, — отвѣчалъ царь, — искали, но не нашли ихъ; какъ-же я могу ихъ найти?»

— «Какъ-же я буду проповѣдывать имъ? — сказалъ философъ. — Это все равно, что записывать бесѣду на водѣ. Къ тому-же, если Славяне неправильно поймутъ меня, можно прослыть еретикомъ».

На это царь вмѣстѣ съ своимъ дядей Вардой такъ сказалъ философу:

— «Если ты захочешь, Богъ дастъ тебѣ просимое, ибо Онъ даетъ всѣмъ просящимъ у Него съ вѣрою и отверзаетъ толкущимъ».

Константинъ вышелъ отъ царя и разсказалъ все это своему брату Меѳодію и нѣкоторымъ ученикамъ своимъ [48]. По своему обычаю Константинъ прежде всего началъ съ молитвы, а затѣмъ наложилъ на себя сорокодневный постъ. Въ скоромъ времени Богъ, слушающій молитвы рабовъ Своихъ, исполнилъ то, о чемъ просилъ Константинъ. Онъ изобрѣлъ славянскую азбуку, содержащую въ себѣ 38 буквъ, а затѣмъ приступилъ къ переводу греческихъ священныхъ книгъ на славянскій языкъ. Въ этомъ ему помогали блаженный Меѳодій и ученики. Переводъ священныхъ книгъ былъ начатъ съ первой главы Евангелія отъ Іоанна. Искони бѣ Слово, и Слово бѣ къ Богу, и Богъ бѣ Слово, были первыми словами, переведенными на славянскій языкъ.

Свой переводъ святые братья представили на разсмотрѣніе царя, патріарха и всего духовнаго собора. Возвеселился царь и вмѣстѣ со всѣмъ духовнымъ соборомъ прославилъ Бога за оказанныя милости.

Послѣ этого Константинъ вмѣстѣ съ братомъ Меѳодіемъ и съ учениками отправился въ славянскія земли. Царь далъ имъ въ дорогу достаточное количество всякихъ необходимыхъ вещей, а къ Ростиславу написалъ слѣдующее посланіе:

— «Богъ, Который желаетъ, чтобы каждый имѣлъ истинное разумѣніе и восходилъ въ высшее достоинство, увидавъ твою вѣру и твое стараніе, восхотѣлъ выполнить твое желаніе теперь въ наши годы. Онъ открылъ буквы вашего языка, которыя до сего времени не были извѣстны («не вѣдано было, токмо въ первая лѣта»), чтобы и васъ причислить къ великимъ народамъ, которые прославляютъ Бога на своемъ языкѣ. И вотъ мы посылаемъ тебѣ того, кому Богъ открылъ ихъ (буквы), мужа честнаго, благовѣрнаго, ученаго и философа. Прими этотъ даръ, который много дороже всякаго золота и серебра, камней драгоцѣнныхъ и богатства преходящаго и помоги ему поскорѣе выполнить порученіе. Всѣмъ сердцемъ взыщи Бога и общаго спасенія, а для сего не лѣнись побуждать всѣхъ (своихъ подданныхъ) заботиться о своемъ спасеніи и идти истиннымъ путемъ. Тогда и ты, потрудившись привести свой народъ въ разумъ Божій, получишь за это награду и въ этотъ вѣкъ и въ будущій, за всѣ души, желающія вѣровать до кончины въ Христа Бога нашего. Этимъ ты, подобно великому князю Константину [49], оставишь по себѣ истинную память послѣдующимъ поколѣніямъ».

Когда Константинъ и Меѳодій пришли въ Моравію, они были встрѣчены тамъ съ великою честію. Прежде всего Ростиславъ собралъ много отроковъ и повелѣлъ имъ учиться у святыхъ братьевъ славянской азбукѣ и новопереведеннымъ книгамъ. Затѣмъ Ростиславъ подъ руководствомъ святыхъ братьевъ началъ строить церкви. Черезъ годъ уже была окончена первая церковь въ городѣ Оломуцѣ, потомъ еще нѣсколько церквей появилось въ Моравіи. Константинъ освящалъ эти церкви и служилъ въ нихъ по-славянски.

Въ бытность свою здѣсь Константинъ перевелъ со своими учениками все церковное чинопослѣдованіе и научилъ ихъ утрени и часамъ, обѣднѣ и вечерни и повечерію и «тайнѣй службѣ». И отверзлись по пророческому слову уши глухихъ слышать книжныя словеса и сталъ краснорѣчивъ языкъ гугнивыхъ. Богъ, веселящійся о спасеніи единаго грѣшника, съ радостію взиралъ на исправленіе цѣлаго народа.

Когда стало распространяться божественное ученіе между Славянами и богослуженіе совершаться на ихъ языкѣ, тогда первый и злостный завистникъ, діаволъ, не вынося сего, вошелъ въ свои сосуды и началъ многихъ возбуждать, говоря имъ:

— «Этимъ Богъ не прославляется. Если-бы Ему это было угодно, то развѣ Онъ не могъ сдѣлать, чтобы и изначала для Его прославленія проповѣдь слова Божія записывалась на языкѣ того народа, которому возвѣщалась. Но три языка только избралъ Богъ: еврейскій, греческій и латинскій, на которыхъ и подобаетъ возсылать славу Богу».

Такъ говорили латинскіе и нѣмецкіе архіереи, священники и ихъ ученики. Константинъ вступилъ съ ними, какъ нѣкогда Давидъ съ иноплеменниками, въ споръ и словами священныхъ книгъ побѣдилъ и назвалъ ихъ трехъязычниками, подобными Пилату, написавшему на трехъ языкахъ титла на Крестѣ Господа.

Не только одному этому, но и многому другому нечестію учили народъ нѣмецкіе и латинскіе священники. Они говорили:

— «Подъ землею живутъ люди велеглави [50], всѣ гады — твореніе діавола; если кто убьетъ змію, — тому отпустится за это девять грѣховъ; если кто убьетъ человѣка, тотъ пусть пьетъ изъ деревянной чашки, а къ стеклянной пусть не касается».

Они не возбраняли народу приносить по старому обычаю языческія жертвы, ни многоженства.

Эти лжеученія святые братья старались искоренять, какъ сорную траву, словеснымъ огнемъ.

— «Пожри Богови, — обличали они словами пророка, —жертву хвалы и воздаждь Вышнему молитвы твоя (Псал. 49, 14). Жены юности твоея да не оставиши: но аще возненавидѣвъ отпустиши ю, и покрыетъ нечестіе помышленія твоя, глаголетъ Господь Вседержитель: и сохраните духомъ вашимъ и не оставите женъ своихъ. И сія, яже ненавидѣхъ, твористе... яко Господь засвидѣтельствова между тобою, и между женою юности твоея, юже оставилъ еси, и та общница твоя и жена завѣта твоего (Мал. 2, 15-16. 13-14). Въ Евангеліи Господь говоритъ: Слышасте, яко речено бысть древнимъ: не прелюбы сотвориши. Азъ же глаголю вамъ: яко всякъ, иже воззритъ на жену ко еже вожделѣти ея, уже любодѣйствова съ нею въ сердцѣ своемъ (Матѳ. 5, 27-28). Глаголю же вамъ, яко иже аще пуститъ жену свою, развѣ словесе прелюбодѣйна, и оженится иною, прелюбы творитъ: и женяйся пущеницею, прелюбы дѣетъ» (Матѳ. 19, 9).

Такъ прожили святые братья въ Моравіи 40 мѣсяцевъ, переходя съ одного мѣста на другое, вездѣ поучая народъ на славянскомъ языкѣ. Вручая Славянамъ безцѣнный даръ — слово Божіе на родномъ языкѣ, Константинъ въ предисловіи къ святому Евангелію говоритъ имъ: «услышите, словени вси, Слово, еже крѣпитъ сердца и умы». Устрояя училища для славянскихъ отроковъ, они пріобрѣли много учениковъ, готовыхъ быть хорошими учителями и достойными священнослужителями въ своемъ народѣ. Съ этою цѣлію, чтобы посвятить своихъ учениковъ въ священный санъ, святые братья задумали отправиться въ Римъ. Къ тому-же, бывшій въ то время, папа Николай [51], узнавъ объ успѣхахъ проповѣди святыхъ Константина и Меѳодія, желалъ видѣть ихъ въ Римѣ, какъ ангеловъ Божіихъ [52].

По дорогѣ въ Римъ святые Константинъ и Меѳодій зашли въ Паннонію [53]. Тамъ былъ княземъ Коцелъ, сынъ Прибины, который пригласилъ святыхъ братьевъ въ городъ Блатно, чтобы самому научиться у нихъ славянской азбукѣ, а также затѣмъ, чтобы они научили ей и тѣхъ 50 учениковъ, которыхъ князь собралъ изъ своего народа. При прощаніи Коцелъ оказалъ святымъ проповѣдникамъ великую честь и предлагалъ имъ большіе подарки. Но Константинъ и Меѳодій, какъ отъ Ростислава Моравскаго, такъ и отъ Коцела не пожелали взять ни золота, ни серебра, ни другой какой-либо вещи. Евангельское слово они проповѣдывали безъ награды и только отъ обоихъ князей выпросили свободу 900 греческимъ плѣнникамъ.

Кромѣ Панноніи святые Константинъ и Меѳодій заходили и въ Венецію. Здѣсь латинскіе и нѣмецкіе священники и монахи накинулись на Константина, какъ вороны на сокола, проповѣдуя трехъязыческую ересь:

— «Скажи намъ, человѣкъ, — говорили они Константину, — зачѣмъ ты перевелъ Славянамъ священныя книги и учишь ихъ на этомъ языкѣ, тогда какъ раньше никто этого не дѣлалъ: ни апостолы, ни папа римскій, ни Григорій Богословъ [54], ни Іеронимъ [55], ни Августинъ [56]? Мы знаемъ только три языка, на которыхъ подобаетъ прославлять Бога: еврейскій, греческій, римскій».

Философъ отвѣчалъ къ нимъ:

— «Развѣ не идетъ отъ Бога дождь одинаково на всѣхъ, или солнце не сіяетъ для всѣхъ, или вся тварь не дышитъ однимъ воздухомъ? Какъ-же вы не стыдитесь думать, что кромѣ трехъ языковъ, всѣ остальныя племена и языки должны быть слѣпыми и глухими. Ужъ не думаете-ли вы, скажите мнѣ, что Богъ не всемогущъ, и потому не можетъ этого сдѣлать, или завистливъ, что не хочетъ сдѣлать? Мы-же знаемъ многіе народы, имѣющіе свои книги и возсылающіе славу Богу каждый на своемъ языкѣ. Изъ нихъ извѣстны слѣдующіе: Армяне, Персы, Абхазы, Иверы (Грузины), Сугды, Готы, Обры, Турки, Козары, Аравляне, Египтяне, Сиріяне и многіе другіе. Если не желаете согласиться съ этимъ, то вашимъ судіей будутъ святыя книги. Ибо Давидъ вопіетъ: воспойте Господеви пѣснь нову, воспойте Господеви вся земля (Псал. 95, 1), и въ другомъ мѣстѣ: воскликните Богови вся земля, воспойте, и радуйтеся, и пойте (Псал. 97, 4), и еще: вся земля да поклонится Тебѣ, и поетъ Тебѣ: да поетъ же имени Твоему, Вышній (Псал. 65, 4), и еще: Хвалите Господа, вси языцы, похвалите Его, вси людіе... Всякое дыхание да хвалитъ Господа (Псал. 116, 1; 150, 6). Въ Евангеліи говорится: Елицы же пріяша Его, даде имъ область чадомъ Божіимъ быти... (Іоан. 1, 12). Не о сихъ же молю токмо, но и о вѣрующихъ словесе ихъ ради въ Мя, да вси едино будутъ: якоже Ты Отче во Мнѣ, и Азъ въ Тебѣ (Іоан. 17, 20-21). Въ Евангеліи Матѳея говорится: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли. Шедше убо научите вся языки, крестяще ихъ во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще ихъ блюсти вся, елика заповѣдахъ вамъ: и се, Азъ съ вами есмь во вся дни до скончанія века. Аминь (Матѳ. 28, 18-20). Евагелистъ Маркъ также говоритъ: шедше въ міръ весь, проповѣдите Евангеліе всей твари. Иже вѣру иметъ и крестится, спасенъ будетъ: а иже не иметъ вѣры, осужденъ будетъ. Знаменія же вѣровавшымъ сія послѣдуютъ: именемъ Моимъ бѣсы ижденутъ: языки возглаголютъ новы (Марк. 16, 15-17). Скажемъ словами Писанія и по отношеніи къ вамъ: (нѣмецкимъ и латинскимъ священникамъ): горе вамъ, книжницы и фарисее лицемѣри, яко затворяете Царствіе небесное предъ человѣки: вы бо не входите, ни входящихъ оставляете внити (Матѳ. 23, 13), или еще: горе вамъ, законникомъ, яко взясте ключь разумѣнія: сами не внидосте, и входящимъ возбранисте (Лук. 11, 52). Апостолъ Павелъ говоритъ Коринѳянамъ: Хощу всѣхъ васъ глаголати языки, паче же да прорицаете (1 Кор. 14, 5), или еще: и всякъ языкъ исповѣсть, яко Господь Iисусъ Христосъ въ славу Бога Отца» (Флп. 2, 11).

Таковыми и многими другими подобными словами святый Константинъ обличалъ латинскихъ и нѣмецкихъ священниковъ.

Изъ Венеціи Константинъ и Меѳодій отправились прямо въ Римъ. Когда еще они были въ Венеціи, умеръ папа Николай и вмѣсто него былъ избранъ Адріанъ II [57]. Новый папа, узнавъ, что Константинъ и Меѳодій находятся въ Венеціи, пригласилъ ихъ въ Римъ. Когда святые братья подходили къ Риму, самъ папа съ своимъ клиромъ и гражданами съ возженными свѣчами вышли на встрѣчу святымъ проповѣдникамъ, потому что они несли мощи святаго Климента мученика и папы Римскаго, открытыя въ Херсонесѣ. Господь прославилъ многими чудесами перенесеніе святыхъ мощей. Такъ одинъ разслабленный получилъ исцѣленіе и многіе другіе больные освободились отъ своихъ недуговъ.

Папа принялъ славянскія книги, освятилъ ихъ и положилъ въ церкви святой Дѣвы Маріи, называемой «Фатни» (ясли), и по этимъ книгамъ стали отправлять богослуженіе. Послѣ этого папа велѣлъ двумъ епископамъ посвящать учениковъ-славянъ, прибывшихъ вмѣстѣ съ Константиномъ и Меѳодіемъ. Посвященіе учениковъ въ первый день было совершено въ церкви святаго апостола Петра и литургію пѣли на славянскомъ языкѣ, на другой день — въ церкви святой Петрониллы и на третій день — въ церкви святаго апостола Андрея. Затѣмъ пѣли всенощное бдѣніе на славянскомъ языкѣ въ церкви великаго учителя народовъ — апостола Павла, а утромъ совершали литургію надъ святымъ гробомъ. Въ служеніи двумъ указаннымъ епископамъ помогали Арсеній, одинъ изъ семи епископовъ, и библіотекарь Анастасій.

Константинъ и Меѳодій съ своими учениками не переставали возсылать за все славу Богу, римляне-же не переставали приходить къ нимъ и въ особенности къ Константину и спрашивать ихъ обо всемъ. Нѣкоторые приходили по два и по три раза и принимали наставленіе. Однажды пришелъ къ Константину одинъ еврей и сказалъ, что Христосъ, о Которомъ говорятъ пророки, что Онъ родится отъ Дѣвы, еще не пришелъ. Константинъ пересчиталъ ему сколько родовъ было отъ Адама до Христа, доказалъ, что Христосъ уже пришелъ и сколько лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ.

Вскорѣ послѣ этого и прежде немощный Константинъ, изнуренный трудами и долгимъ путешествіемъ, тяжко заболѣлъ, и во время болѣзни Господь открылъ ему о его смерти. Константинъ, узнавъ о своей смерти, началъ пѣть слѣдующую церковную пѣснь:

— «О рекшихъ мнѣ, внидемъ во дворы Господни, возвеселися ми духъ мой и сердце обрадовася» [58].

Затѣмъ онъ одѣлся въ лучшія свои одежды, съ радостію проводилъ весь тотъ день и говорилъ:

— «Съ этого времени я никому на землѣ не слуга, но только Богу Вседержителю и былъ и есмь и буду во вѣки, аминь».

На другой день Константинъ пожелалъ принять схиму, при чемъ былъ названъ Кирилломъ. Болѣзнь его продолжалась 50 дней.

Однажды во время своей болѣзни Кириллъ обратился къ Меѳодію съ такими словами:

— «Вотъ, братъ, — говорилъ онъ ему, — мы съ тобой были какъ дружная пара воловъ, воздѣлывающихъ одну ниву, и вотъ я падаю на браздѣ, окончивъ свой день. Я знаю, что ты сильно возлюбилъ гору Олимпъ, но ради горы не думай оставлять своего ученія. Этимъ подвигомъ ты лучше можешь достигнуть спасенія».

Когда приблизилось время принять упокоеніе и отойти въ иную жизнь, святый Кириллъ воздвигъ свои руки къ Богу и такъ со слезами молился:

— «Господи Боже мой! Ты, Который составилъ безплотныя ангельскія силы, распростеръ небо, основалъ землю и изъ небытія въ бытіе привелъ все сущее на ней, Который всегда и во всемъ слушаетъ исполняющихъ Твою волю, боящихся Тебя и хранящихъ Твои заповѣди: услышь мою молитву и сохрани вѣрное стадо Твое, пасти которое Ты поставилъ меня грѣшнаго и недостойнаго раба Твоего. Избавь это стадо отъ всякаго безбожія и нечестія и отъ всякаго многорѣчиваго еретическаго языка, говорящаго на Тебя хулу. Погуби трехъязычную ересь и возрасти во множествѣ Свою Церковь. Всѣхъ соедини въ единодушіи и всѣхъ содѣлай единомысленными о истинной Твоей вѣрѣ и правомъ исповѣданіи. Вдохни въ ихъ сердца слово Твоего ученія, ибо это — Твой даръ. Если Ты сподобилъ меня недостойнаго проповѣдать евангеліе Христа Твоего, (старающагося дѣлать добрыя дѣла и все угодное Тебѣ), то позволь мнѣ отдать Тебѣ, какъ Твое все то, что Ты мнѣ далъ. Устрой ихъ сильною Твоею десницею, покрой ихъ покровомъ Твоимъ, чтобы всѣ хвалили и славили имя Отца и Сына и Святаго Духа во вѣки, аминь».

Затѣмъ, облобызавъ всѣхъ, сказалъ:

— «Благословенъ Богъ нашъ, Который не далъ насъ въ добычу невидимымъ нашимъ врагамъ, но разрушилъ ихъ сѣти и избавилъ насъ отъ истлѣнія».

Съ этими словами святый Кириллъ почилъ о Господѣ 14 февраля 869 года.

Папа Адріанъ повелѣлъ всѣмъ Грекамъ, находившимся въ Римѣ, а также и Римлянамъ присутствовать при погребеніи и стоять при гробѣ Кирилла съ возженными свѣчами, а проводы велѣлъ устроить такіе, какіе бываютъ при погребеніи самого папы. Святый Меѳодій, узнавъ, что собираются погребсти честное тѣло святаго Кирилла въ Римѣ, пришелъ къ папѣ и сказалъ ему:

— «Мать наша заклинала насъ, говоря, что если кто первый изъ насъ умретъ, пусть другой перенесетъ брата въ свой монастырь (на Олимпѣ) и тамъ похоронитъ его».

Послѣ этого папа распорядился положить честное тѣло Кирилла въ раку, забить желѣзными гвоздями и приготовить въ дорогу. Въ такомъ положеніи святыя мощи оставались семь дней.

Римскіе-же епископы говорили папѣ:

— «Такъ какъ Богъ привелъ сюда Кирилла, ходившаго по многимъ землямъ, и здѣсь взялъ его душу, то здѣсь нужно и похоронить его, какъ честнаго мужа».

— «Если такъ, — сказалъ папа, — я измѣню римскій обычай и похороню Кирилла за его святость и любовь въ моемъ гробѣ, въ церкви святаго апостола Петра».

Тогда святый Меѳодій сказалъ:

— «Если вы меня не послушали и мнѣ его не дали, такъ какъ вамъ самимъ желательно имѣть его у себя, то въ такомъ случаѣ положите его въ церкви святаго Климента, съ которымъ вмѣстѣ онъ прибылъ сюда».

Папа повелѣлъ сдѣлать такъ, какъ говорилъ святый Меѳодій. Снова собрались всѣ епископы, черноризцы и народъ, и съ честію проводили святыя мощи до церкви святаго Климента. Передъ тѣмъ какъ опускать гробъ, епископы сказали:

— «Откроемъ раку и посмотримъ: не взято-ли что-либо отъ святыхъ мощей?»

Но какъ ни старались, они не могли, по усмотрѣнію Божію, открыть раку, и тогда святыя мощи опустили по правую сторону алтаря въ церкви святаго Климента. Затѣмъ здѣсь стали совершаться многія чудеса. Видя это, Римляне начали все болѣе и болѣе прославлять святаго Кирилла и, написавъ его икону, стали возжигать предъ нею свѣчи день и ночь, воздавая хвалу Богу, прославляющему любящихъ Его.

По смерти святаго Кирилла пришли послы отъ Коцела, князя паннонскаго, къ папѣ, прося его отпустить къ нимъ блаженнаго Меѳодія. Папа такъ отвѣчалъ посламъ:

— «Не однимъ только вамъ, но и всѣмъ славянскимъ народамъ посылаю его, какъ учителя отъ Бога и отъ святаго Петра, перваго настольника и ключедержца небеснаго царства».

Отправляя святаго Меѳодія къ Славянамъ, папа вручилъ ему слѣдующее посланіе къ славянскимъ князьямъ:

— «Адріанъ епископъ и рабъ Божій — Ростиславу, Святополку и Коцелу: слава въ вышнихъ Богу, и на земли миръ, въ человѣцѣхъ бговоленіе (Лук. 2, 14). Съ радостію узнали мы, что Господь воздвигъ ваши сердца искать Его и показалъ вамъ, что не одною вѣрою, но и добрыми дѣлами слѣдуетъ служить Ему: вѣра бо безъ дѣлъ мертва есть (Іак. 2, 26). Поэтому грѣшатъ тѣ, которые думаютъ, что знаютъ Бога, а не желаютъ исполнять законъ Его. Не только у сего святительскаго стола вы просили учителей, но также и у благовѣрнаго царя Михаила: вы просили его послать къ вамъ блаженнаго философа Константина съ братомъ. Святые братья, когда узнали, что ваша страна находится въ вѣдѣніи апостольскаго престола, ничего вопреки канона не сдѣлали, но пришли къ намъ и принесли мощи святаго Климента. Мы-же, возрадовавшись, помыслили послать въ ваши страны сына нашего Меѳодія, мужа совершеннаго разумомъ и правовѣрнаго, посвятивъ его и учениковъ въ священный санъ. Онъ можетъ учить васъ, какъ вы о томъ просите, и переводить священныя книги на вашъ языкъ, и по нимъ совершать святую службу (литургію) и крещеніе и весь чинъ церковный, чему положилъ начало, съ помощію Божіей и ради молитвъ святаго Климента, святый философъ Константинъ. Также, если кто другой будетъ въ состояніи правильно и правовѣрно переводить священныя книги на вашъ языкъ, чтобы вы удобнѣе могли познать заповѣди Божіи, то пусть будетъ сіе дѣло свято и благословено Богомъ, нашей и всей каѳолическою Церковію. Одинъ только храните обычай, чтобы на литургіи сначала читали Апостолъ и Евангеліе по-римски, а потомъ по-славянски, чтобы исполнилось слово Писанія: хвалите Господа вси языцы (Псал. 116, 1) и еще: начаша глаголати иными языки... величіе Бога якоже Святый Духъ даде имъ провѣщавати (Дѣян. 2, 4). Если-же кто осмѣлится порицать указанныхъ учителей и совращать отъ истины къ баснямъ, или, развращая васъ, будетъ хулить книги вашего языка, тотъ пусть будетъ отлученъ и представленъ на судъ церкви и до тѣхъ поръ не получитъ прощенія, пока не исправится. Ибо это волки, а не овцы, и должно узнавать ихъ по плодамъ и остерегаться ихъ. Вы-же, чада возлюбленныя, слушайте ученіе Божіе и не отказывайтесь отъ церковныхъ поученій, и тогда вы будете истинными поклонниками Отцу вашему небесному со всѣми святыми. Аминь».

Коцелъ принялъ Меѳодія съ великою честію, но въ скоромъ времени снова отослалъ его къ папѣ, а вмѣстѣ съ нимъ и 20 мужей знатнаго рода, прося папу посвятить святаго Меѳодія во епископа въ Паннонію, на престолъ святаго Андроника, апостола изъ 70-ти [59]. Папа такъ и сдѣлалъ.

Послѣ этого старый врагъ и противникъ истины воздвигъ противъ Меѳодія моравскаго князя [60] и нѣмецкихъ и латинскихъ епископовъ этого края. Святый Меѳодій былъ позванъ на совѣтъ, на которомъ ему предложили такой вопросъ:

— «Зачѣмъ ты учишь въ нашей области?»

— «Если-бы я зналъ, — отвѣчалъ на это святый Меѳодій, — что это ваша область, то я не училъ бы здѣсь, но эта область принадлежитъ святому апостолу Петру. Если-же вы ради ссоры и лихоимства будете поступать не по правиламъ, возбраняя проповѣдывать ученіе Божіе, берегитесь, чтобы, когда будете пробивать желѣзную гору головною костью, не проломить свою голову».

— «Говоря съ гнѣвомъ, — отвѣчали епископы, — ты самъ на себя накликаешь бѣду».

— «Я не стыжусь говорить истину и предъ царями, — отвѣчалъ святый Меѳодій. — Вы-же относительно меня, какъ хотите, такъ и поступайте. Я не лучше тѣхъ, которые за правду переносили многія мученія въ этой жизни».

Много было произнесено рѣчей на этомъ собраніи, но сказать что-либо противъ Меѳодія его противники не могли. Тогда князь сказалъ съ насмѣшкой:

— «Не утруждайте моего Меѳодія. Онъ вспотѣлъ, какъ-бы находясь около горячей печи».

— «Да, владыко, — отвѣчалъ Меѳодій. — Однажды встрѣтили вспотѣвшаго философа и спросили его: «отчего ты вспотѣлъ?» «Съ грубою челядью спорилъ», — отвѣчалъ философъ».

Много говорили епископы относительно Меѳодія. Наконецъ сослали его въ Швабію, гдѣ содержали въ темницѣ два съ половиною года [61].

Дошло извѣстіе о заключеніи святаго Меѳодія до папы. Узнавъ объ этомъ, папа Іоаннъ VIII, преемникъ Адріана II, прислалъ проклятіе на нѣмецкихъ епископовъ и запрещеніе совершать имъ литургію до тѣхъ поръ, пока не освободятъ Меѳодія. Тогда епископы освободили Меѳодія, но сказали Коцелу, паннонскому князю:

— «Если ты возмешь къ себѣ Меѳодія, не считай насъ за доброжелателей» [62].

Однако сами эти епископы не избѣгли суда Божія и апостола Петра. Четверо изъ нихъ скоро умерли.

Въ Моравіи-же въ это время произошелъ раздоръ Славянъ съ нѣмецкими священниками. Поняли Моравляне, что нѣмецкіе священники, которые живутъ у нихъ, враги Славянъ и стараются предать ихъ Нѣмцамъ. Они изгнали ихъ, а къ папѣ послали слѣдующую просьбу:

— «Какъ прежде наши отцы приняли крещеніе отъ святаго Петра, такъ и теперь дай намъ архіепископа и учителя Меѳодія».

Папа тотчасъ-же отправилъ святаго Меѳодія въ Моравію, гдѣ его приняли князь Святополкъ, теперь разошедшійся съ Нѣмцами, и Моравляне и поручили ему всѣ церкви и духовенство во всѣхъ славянскихъ городахъ. На мѣсто изгнанныхъ нѣмецкихъ священниковъ святый Меѳодій ставилъ священниковъ-славянъ. Въ виду того, что святый Меѳодій и священники совершали богослуженіе и учили народъ на славянскомъ языкѣ, стало сильно расти ученіе Божіе. Многіе изъ язычниковъ отреклись отъ своихъ заблужденій и увѣровали въ истиннаго Бога [63]. Въ это время и моравское государство было такъ сильно, какъ никогда не бывало [64].

Святый Меѳодій обладалъ даромъ пророчества. Многія его прорицанія сбывались; изъ нихъ укажемъ нѣкоторые.

Одинъ языческій князь, жившій по рѣкѣ Вислѣ, ругался надъ христіанами и причинялъ имъ невзгоды. Святый Меѳодій послалъ къ нему сказать:

— «Лучше тебѣ, сынъ, креститься по своей воли и въ своей землѣ, чѣмъ на чужой землѣ поневолѣ креститься плѣнникомъ».

Это и произошло.

Однажды Святополкъ воевалъ съ язычниками и война затянулась. Приближался день памяти святаго апостола Петра, и святый Меѳодій послалъ сказать Святополку:

— «Если обѣщаешься на Петровъ день со своими войсками быть у меня, я вѣрую, что Богъ вскорѣ предастъ тебѣ язычниковъ».

Такъ и случилось.

Одинъ богатый человѣкъ женился на своей снохѣ. Святый Меѳодій много училъ и наставлялъ его, однако не могъ убѣдить ихъ развестись. Другіе же, изъ-за богатства, льстили имъ. Тогда Меѳодій сказалъ этому богачу:

— «Придетъ время, когда льстецы не будутъ въ состояніи оказать вамъ помощи и вы вспомните мои слова, но уже будетъ поздно».

Внезапно, по Божію усмотрѣнію, на этихъ богачей напала такая болѣзнь, что они не могли найти для себя покойнаго мѣста. Въ такомъ состояніи они и скончались.

Старый врагъ и завистникъ рода человѣческаго, снова воздвигъ на Меѳодія, какъ нѣкогда Даѳана и Авирона на Моисея (Числ. гл. 16), явныхъ и тайныхъ враговъ. Въ это время появились еретики, которые учили, что Духъ Святый исходитъ и отъ Сына. Эти еретики совращали правовѣрныхъ съ истиннаго пути, а о святомъ Меѳодіи, обличавшемъ ихъ нечестивое ученіе, говорили:

— «Намъ папа далъ власть и велѣлъ изгнать вонъ Меѳодія и его ученіе».

Собрались всѣ Моравляне и велѣли предъ всѣмъ народомъ прочесть то посланіе, которымъ будто-бы Меѳодій изгонялся вонъ. Народъ много печалился, лишаясь такого пастыря и учителя, исключая тѣхъ, которыми управляетъ лесть, какъ вѣтеръ — листьями. Въ этомъ-же посланіи папы было написано:

— «Братъ нашъ, Меѳодій, правовѣренъ и совершаетъ апостольское служеніе. Ему отъ апостольскаго престола подчинены всѣ славянскія страны, и кого онъ проклянетъ, тотъ проклятъ, а кого освятитъ, тотъ будетъ святъ» [65].

Послѣ этого всѣ враги Меѳодія разошлись со стыдомъ. Злоба-же враговъ святаго Меѳодія этимъ не окончилась. Желая досадить святому, они говорили, что греческій царь на него гнѣвается, и если-бы Меѳодій былъ подъ его властію, то ему не быть бы живымъ. Богъ-же милостивый, не желая, чтобы этимъ хулили Его раба, вложилъ въ сердце царя, — ибо сердце царя всегда въ рукахъ Божіихъ, — послать такое посланіе къ святому Меѳодію:

— «Отче честный, весьма желаю тебя видѣть. Сдѣлай доброе дѣло и потрудись придти къ намъ, чтобы видѣть тебя, пока ты живъ и принять отъ тебя благословеніе» [66].

Святый Меѳодій отправился въ Константинополь и былъ принятъ здѣсь царемъ и патріархомъ съ великою честію и радостію. Царь похвалилъ его ученіе и, удержавъ двухъ учениковъ святаго Меѳодія іерея и діакона у себя съ славянскими книгами, самого Меѳодія отправилъ обратно въ Моравію съ большими дарами.

Много пришлось перенести непріятностей святому Меѳодію: въ пустыняхъ отъ разбойниковъ, въ моряхъ отъ сильныхъ волнъ, въ рѣкахъ — отъ внезапныхъ омутовъ, такъ что на немъ исполнилось апостольское слово: бѣды въ рѣкахъ, бѣды отъ разбойникъ... бѣды въ мори, бѣды во лжебратіи: въ трудѣ и подвизѣ, во бдѣніихъ множицею, во алчбѣ и жаждѣ (2 Кор. 11, 26-27). Затѣмъ, оставивъ всѣ заботы и всю печаль возложивъ на Бога, святый Меѳодій сталъ вмѣстѣ съ двумя своими учениками-священниками переводить тѣ книги, которые не успѣлъ перевести вмѣстѣ съ своимъ братомъ, блаженнымъ Константиномъ. Вмѣстѣ съ ними онъ успѣлъ перевести весь Ветхій Завѣтъ, кромѣ книгъ Маккавейскихъ, а также перевелъ Номоканонъ (правила святыхъ отцевъ) и отеческія книги (Патерикъ). Началъ святый Меѳодій свой переводъ въ мартѣ мѣсяцѣ, а окончилъ въ октябрѣ, 26 числа. Окончивъ переводъ, святый Меѳодій воздалъ достойную хвалу и славу Богу и святому Димитрію Солунскому, въ день памяти котораго онъ закончилъ переводъ и къ которому, какъ уроженецъ Солуни, особенно благоговѣлъ.

Около этого времени Венгерскій король, бывшій въ Дунайскихъ странахъ, пожелалъ видѣть святаго Меѳодія. Многіе убѣждали Меѳодія, изъ опасенія мученій, не ходить къ этому королю, но святый Меѳодій пошелъ. Венгерскій князь, какъ и подобаетъ королю, встрѣтилъ Меѳодія съ честію, бесѣдовалъ съ нимъ и отпустилъ его съ большими дарами. Прощаясь, король сказалъ святому:

— «Вспоминай меня, честный отче, всегда во святыхъ твоихъ молитвахъ».

Такъ заботился святый Меѳодій о своемъ стадѣ, отыскивая вѣрныхъ послѣдователей Христу во всѣхъ странахъ и заграждая многорѣчивыя уста. Онъ вмѣстѣ съ апостоломъ могъ сказать:

— «Теченіе скончахъ, вѣру соблюдохъ, прочее убо соблюдается мнѣ вѣнецъ правды» (2 Тим. 4, 7-8).

Когда-же приблизилось время принять святому Меѳодію покой отъ страданій и награду за многіе труды, стали спрашивать его:

— «Кого, честный отецъ и учитель, ты укажешь изъ своихъ учениковъ, твоимъ преемникомъ?»

Показывая на одного изъ своихъ учениковъ, Горазда, святитель сказалъ:

— «Вотъ мужъ вашей земли, правовѣрный и хорошо знающій латинскія книги. Если на то будетъ воля Божія и ваша любовь, я желаю, чтобы онъ былъ моимъ преемникомъ».

Въ цвѣтную недѣлю святый Меѳодій пришелъ въ церковь и не могъ служить отъ слабости, а только помолился за царя греческаго, князей славянскихъ, клириковъ и весь народъ и сказалъ:

— «Посмотрите за мной, дѣти, до третьяго дня».

И дѣйствительно на разсвѣтѣ третьяго дня святый Меѳодій со словами: «въ руцѣ Твои, Господи, предаю духъ мой», почилъ о Господѣ на іерейскихъ рукахъ. Это было 6-го апрѣля 885 года.

Отпѣваніе совершали по латыни, гречески и славянски, и положили его въ соборной церкви въ Велеградѣ. За погребеніемъ собралось безчисленное множество народа. Тутъ были: и мужчины и женщины, и большіе и малые, и богатые и бѣдные, свободные и рабы, вдовы и сироты, странники и туземцы, больные и здоровые. Всѣ провожали со слезами такого добраго учителя и пастыря, бывшаго для всѣхъ всѣмъ, да вся пріобрящетъ.

Ты святая и честная главо! свыше въ своихъ молитвахъ вспоминай и насъ, тебя призывающихъ, и избавляй отъ всѣхъ напастей своихъ учениковъ, распространяющихъ Христово ученіе и обличающихъ ереси, чтобы, выполнивъ съ достоинствомъ свое званіе въ этой жизни, стать съ тобою твоему стаду одесную сторону Христа Бога нашего, получивъ отъ него жизнь вѣчную. Ибо Тому подобаетъ слава и честь во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Левъ V Армянинъ — царствовалъ съ 813 г. по 820 г.
[2] Михаилъ III Балба, или Косноязычный, царствовалъ съ 820 г. по 829 г.
[3] Ѳеофилъ царствовалъ съ 829 г. по 842 г.
[4] Когда прибыли Славяне въ Европу, неизвѣстно. Приблизительно во II в. по Р. X. Славяне извѣстны были по среднему и нижнему теченію р. Дуная. Здѣсь имъ пришлось много перенести отъ волоховъ, т.-е. Римлянъ, во времена Траяна, такъ что Славяне вынуждены были покинуть свои дунайскія жилища. Послѣ этого была остановка Славянъ на Карпатскихъ горахъ съ II по VII в. Отсюда подъ предводительствомъ князя Дулѣбовъ Славяне вели продолжительныя войны съ Византіей и отсюда-же, вслѣдствіе нашествія Аваровъ, разселились въ разныя стороны. Существуетъ преданіе, что Ираклій, царь греческій, въ VII в. для борьбы съ Аварами пригласилъ Славянъ на Балканскій полуостровъ. Другія же колѣна того же славянскаго племени подъ натискомъ Аваровъ пошли вверхъ по притокамъ Дуная и стали тамъ жить подъ разными именами. По рѣке Моравѣ — Моравы, къ западу отъ нихъ — Чехи. На сѣверъ отъ Чеховъ — Сербы-Лужичане, къ востоку по р. Вислѣ — Поляки. Часть же Славянъ съ Карпатъ пошла на востокъ и сѣверо-востокъ и заняла мѣста по р. Днѣпру, Окѣ и до самаго Новгорода — это Поляне, Древляне, Сѣверяне и др., населившіе русскую равнину.
[5] Олимпъ — гора въ Малой Азіи, на границахъ Фригіи и Виѳиніи.
[6] Софія — съ греческаго значитъ: «премудрость».
[7] См. житіе его подъ 20 сентября.
[8] Память его празднуется св. Церковію 25 января.
[9] Доместикъ — высшій военный сановникъ, постоянно жившій при царскомъ дворѣ. Его обязанностью было — охранять личность императора.
[10] Патриціями въ древности назывались люди благороднаго происхожденія.
[11] Логоѳетъ — хранитель печати, то же, что у насъ государственный канцлеръ.
[12] Гомеръ — знаменитый древне-греческій писатель, авторъ «Иліады» и «Одисеи», жившій за 3000 лѣтъ до нашего времени.
[13] Бывшій впослѣдствіи патріархомъ.
[14] Длинный узкій заливъ, образующій собою бухту Босфорскаго пролива.
[15] Іоаннъ VII патріаршествовалъ съ 832 г. по 842 г.
[16] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейскаго, первый священный писатель, жившій за XV в. до Р. Хр. — Память его празднуется 4 сентября.
[17] Разсказъ о семъ находится въ описаніи страданій св. мучениковъ Аморейскихъ подъ 6 марта.
[18] Это было въ 851 г.
[19] Одного по имени Георгія.
[20] Т.-е. ради крестныхъ заслугъ Христовыхъ: не убо бѣ Духъ Святый, яко Iисусъ не у бѣ прославленъ (Іоан. 7, 39).
[21] Изъ Великаго канона, Богородиченъ.
[22] Очевидно здѣсь разумѣется особый видъ развода виноградниковъ какимъ-либо искусственнымъ путемъ.
[23] На Олимпѣ блаженный Константинъ впервые сталъ заниматься изученіемъ славянскаго языка. Среда, въ которой приходилось ему быть, благопріятствовала этому. Въ обителяхъ, бывшихъ на горѣ, было много иноковъ Славянъ изъ разныхъ сосѣднихъ странъ, почему Константинъ могъ имѣть здѣсь для себя постоянную практику, что для него было особенно важно, такъ какъ онъ, почти съ дѣтства, все время провелъ въ греческой средѣ. О томъ, что здѣсь святые братья занимались изученіемъ славянскаго языка, говоритъ свидѣтельство болгарскаго славянина черноризца Храбра.
[24] Козары, которыхъ Греки назыаали Хазарами, а Римляне Газарами, были извѣстны подъ общимъ именемъ Скиѳовъ. Они говорили славянскимъ или россійскимъ языкомъ и жили близъ Меотійскаго или Мертваго (Азовскаго) озера, въ которое впадаетъ рѣка Донъ, отдѣлявшая (въ древнее время) Европу отъ Азіи. Въ этой странѣ сначала жило племя перваго сына Іафета Гамера, называемое Гемеры, по-гречески Кимеры, а по-русски Цимбры и отъ нихъ устье Меотійскаго озера, впадающее въ Понтъ Евксинскій (Черное море), называлось Босфоръ Кимерійскій, т.-е. узкое мѣсто въ Кимерійскомъ морѣ. Когда Цимбры ушли въ полночныя страны (къ сѣверу) и смѣшались съ различными народами, называясь Литвою, Жмудью, Готѳами и др., тогда на ихъ мѣстѣ около Меотійскаго озера или Кимерійскаго Босфора стало обитать одно изъ скиѳскихъ племенъ тюркскаго происхожденія по имени Аланы (отъ Аланскихъ горъ), получившее впослѣдствіи названіе Козары, (отъ рѣки Козары). Это племя сильно размножилось и стало обитать по обоимъ берегамъ рѣки Дона: въ Азіи — до Волги, впадающей въ Каспийское или Хвалынское море, въ Европѣ — до Днѣпра, впадающаго въ Черное море, и даже далѣе — до Панноніи, но уже называясь другими именами: Аварами, Гуннами и др. Козары, имѣли грубые нравы и съ виду были некрасивы. Они, какъ народъ кочевой, жили въ палаткахъ, переходя съ мѣста на мѣсто. Питались они болѣе овощами и полусырымъ мясомъ, чѣмъ хлѣбомъ, на войнѣ были очень храбры и всѣмъ страшны. Правитель у Козаръ назывался «каганъ» (хаганъ или хаянъ), какъ у насъ царь или князь. О храбрости этого народа есть много указаній у греческихъ и римскихъ лѣтописцевъ. Много горя Козары причинили Царьграду въ царствованіе Ираклія, въ патріаршество Сергія, когда были чудесно побѣждены непобѣдимою силою Пречистой Богоматери, Которая защитила Свой городъ отъ поганыхъ Козаръ и соединившихся вмѣстѣ съ ними Персовъ, какъ пространно описано это событіе въ Синаксарѣ, въ 5 субботу великаго поста. Долго спустя греческій царь Левъ Исаврянинъ, желая жить въ мирѣ съ Козарами, женилъ своего сына Константина (Копронима) на дочери кагана козарскаго, которая по крещеніи была названа Ириной. У нихъ былъ сынъ Левъ, который по матери назывался Казаринъ или Хазарисъ (этотъ Левъ имѣлъ жену Ирину, которая по смерти мужа возстановила православіе, отвергши иконоборческую ересь на 7 Вселенскомъ соборѣ). Послѣ этого брака Греки стали жить въ мирѣ съ Козарами, и послѣдніе стали знакомиться съ христіанской вѣрой. Христіанство стало распространяться между Козарами главнымъ образомъ отъ Херсонянъ (Херсонъ — греческая колонія) и въ особенности послѣ свв. учителей Константина и Меѳодія. Козары съ давнихъ поръ брали дань съ россійскихъ Славянъ: съ каждаго дома кожу бѣлки и съ каждаго плуга по шелягу. Эта дань была прекращена Аскольдомъ и Диромъ, которые отняли у Козаръ Сѣверянъ и Радимичей. Окончательно разбилъ Козаръ (Европейскихъ) Святославъ, отецъ св. Владиміра, который взялъ ихъ городъ Бѣлую Вежу и наложилъ на нихъ дань. Азіатскіе-же Козары (жившіе между Дономъ и Волгой) были завоеваны Половцами и Печенѣгами.
[25] Игнатій патріаршествовалъ съ 847 г. по 857 г.; затѣмъ вторично съ 867 г. по 877 г.
[26] Память св. Меѳодія 23 октября.
[27] Козары говорили славянскимъ языкомъ.
[28] Вліяніе Евреевъ было здѣсь такъ сильно, что даже династія козарскихъ кагановъ съ своимъ дворомъ, т.-е. высшимъ классомъ козарскаго общества, приняла іудейство.
[29] Память его празднуется св. Церковію 25 ноября.
[30] Траянъ царствовалъ съ 98 г. по 117 г.
[31] Поприще состояло изъ тысячи большихъ шаговъ, а въ каждомъ такомъ шагѣ считается по пяти стопъ.
[32] Никифоръ (І-й) царствовалъ съ 802 г. по 811 г.
[33] По паннонскому списку житія открытіе свв. мощей произошло такъ: всѣ отправились въ кораблѣ на то мѣсто, гдѣ предполагали, что находятcя свв. мощи, Когда море совершенно стихло, начали искать и пѣть въ это время церковныя пѣсни. Сначала распространилось большое благоуханіе, какъ бы отъ многихъ кадилъ, и послѣ этого явились святыя мощи.
[34] Аѳанасій Великій, Василій Великій, Григорій Нисскій.
[35] Память праведнаго и многострадальнаго Іова празднуется 6 мая.
[36] Илія — израильскій пророкъ, происходившій изъ города Ѳесвы Галаадской, жившій и дѣйствовавшій во дни нечестиваго царя Ахава и Іезавели. Исторія жизни и дѣятельности пророка Иліи изложена въ 3-й и 4-й кн. Царствъ (3 Цар. гл. 17-20 и 4 Цар. гл. 1-2). — Память его празднуется св. Церковію 20 іюля.
[37] См. житіе его выше, подъ 1 мая.
[38] Память его празднуется св. Церковію 3 января.
[39] Память его празднуется св. Церковію 17 декабря.
[40] Память его — 5 января.
[41] Обрѣзаніе дано было знаменіемъ начиная со времени Авраама и кончая исполненіемъ его Христомъ («между Мной и тобой»), почему со Христомъ и должно было окончиться. Совершенно отмѣнено обрѣзаніе, какъ ненужное для христіанъ иго, на Апостольскомъ соборѣ (Дѣян. гл. 15).
[42] На Апостольскомъ соборѣ заповѣдано христіанамъ воздерживаться отъ идоложертвеннаго, крови, удавленины (Дѣян. 15, 29).
[43] Языческое племя, жившее около Азовскаго моря.
[44] Крещеніе всей Болгаріи послѣдовало въ 869 году.
[45] Въ этомъ совѣтѣ принимали участіе и племянникъ Ростислава Святополкъ, князь моравскій (гор. Нитры), и Коцелъ, князь блатненскій (въ Панноніи).
[46] См. выше прим. 4-е о Славянахъ. На Моравѣ прежде были проповѣдники изъ Царьграда и съ Запада и крестили, но мало считалось христіанъ. Затѣмъ пріѣхали нѣмецкіе священники и стали всѣхъ крестить подрядъ. Эти священники совершали богослуженіе по латыни, а съ народомъ говорили по нѣмецки. Поэтому Славяне, не понимавшіе этихъ языковъ, не знали, во что ихъ крестятъ и не разумѣли христіанскаго ученія.
[47] Это посольство относится къ 862 году.
[48] Константинъ въ бытность свою на Олимпѣ уже имѣлъ учениковъ, съ которыми и занимался изученіемъ славянскаго языка. Изъ этихъ учениковъ извѣстны: Гораздъ, Климентъ, Савва, Наумъ и Ангеларъ.
[49] Императоръ римскій, Константинъ Великій, объявившій христіанство господствующею религіею въ римской имперіи, управлялъ съ 306 г. по 324 г. западною половиною римской имперіи; съ 324 г. по 337 г. — правилъ, какъ единовластитель, Западомъ и Востокомъ. — Память его празднуется св. Церковію 21 мая.
[50] Съ большими головами.
[51] Правилъ съ 858 г. по 867 г.
[52] Можно предполагать, что папа вызывалъ въ Римъ святыхъ проповѣдниковъ и по наговорамъ нѣмецкихъ и латинскихъ священниковъ.
[53] Нынѣшняя Венгрія.
[54] Знаменитѣйшій отецъ восточной Церкви, жившій въ IV в. — См. житіе его подъ 25 января.
[55] Учитель западной Церкви IV-го в.
[56] Учитель западной Церкви; жилъ въ кон. IV в. и нач. V в.
[57] Правилъ съ 867 г. по 872 г.
[58] Антифонъ, гласъ 1-й.
[59] Память св. апостола Андроника празднуется св. Церковію 17 мая и 30 іюля.
[60] Въ это время Ростиславъ, помогавшій свв. братьямъ, умеръ въ заточеніи, и его преемникомъ сталъ племянникъ его Святополкъ, который въ первое время своего правленія былъ въ большой дружбѣ съ нѣмецкимъ императоромъ.
[61] Швабія находится въ Германіи. — Въ темницѣ нѣмцы веячески издѣвались надъ св. Меѳодіемъ: не давали ѣсть по нѣскольку дней; когда была зима, они его, босого, съ непокрытою головою, выводили на тюремный дворъ, ставили на снѣгу и заставляли его такъ стоять на одномъ мѣстѣ сутки, а то и больше. Они били даже святаго Меѳодія батогами. Но Господь сохранялъ и укрѣплялъ святаго. Большое утѣшеніе доставляли святому его ученики, которые часто навѣщали его въ темницѣ.
[62] Очевидно, и Коцелъ принималъ участіе въ освобожденіи святаго Меѳодія.
[63] Такъ Боривой, князь Чеховъ, послалъ гонцовъ къ Святополку сказать, что чешскій князь желаетъ креститься и проситъ священниковъ. Святополкъ промолвилъ чешскимъ гонцамъ: «Спросите епископа Меѳодія; пусть онъ выберетъ двухъ или трехъ священниковъ и отошлетъ съ вами къ вашему князю». Св. Меѳодій самъ пошелъ въ Чехію и окрестилъ Боривоя, жену его Людмилу и двухъ ихъ сыновей. Оставался святый Меѳодій въ Чехіи около года и освятилъ двѣ первыя чешскія церкви одну въ городѣ Литомышлѣ, а другую въ Лѣвомъ Градцѣ. Затѣмъ оставилъ Меѳодій въ Чехіи нѣсколько славянскихъ священниковъ и возвратился въ Моравію. Св. Меѳодій посылалъ священниковъ въ Польшу, гдѣ они окрестили короля и многихъ поляковъ.
[64] Это было время послѣ Велеградской битвы, когда Святополкъ разбилъ Нѣмцевъ и объединилъ почти всѣхъ Славянъ.
[65] Къ этому времени обстоятельства совершенно измѣнились. Нѣмецкіе священники, изъ которыхъ были многіе заражены указанною ересью, стали снова являться въ Моравію и склонять на свою сторону Святополка. Святополкъ, хотя и былъ крещенъ, но жилъ не по христіански: пилъ много вина, имѣлъ многихъ женъ и во гнѣвѣ не могъ себя сдерживать. Меѳодій всячески старался убѣдить князя оставить его пороки, обличалъ его наединѣ и при всѣхъ, но ничего не помогало. Когда-же нѣмецкіе священники стали бывать у Святополка, они начали говорить ему про Меѳодія: «къ чему ты, князь, этого старика слушаешь; ты видишь, онъ не похожъ на другихъ людей, все всѣмъ раздаетъ и живетъ какъ нищій. Ты, князь, владыка надъ своей землей». Многими подобными льстивыми словами нѣмецкіе священники совершенно поссорили Святополка со св. Меѳодіемъ. Тогда они стали жаловаться на Меѳодія папѣ Іоанну, обвиняя его въ ереси, а главнымъ образомъ стараясь искоренить славянское богослуженіе. Папа Іоаннъ, желая въ это время получить помощь противъ Сарацынъ отъ нѣмецкаго короля, принялъ сторону нѣмецкихъ священниковъ и прислалъ въ Моравію такое посланіе, которымъ запрещалась славянская служба и только было позволено говорить на славянскомъ языкѣ проповѣди. Меѳодій, прочитавъ сіе посланіе, сказалъ: «что-же будетъ теперь? Будутъ люди приходить въ церковь и стоять, ничего не понимая. И позабудутъ ученіе Христово и воскреснутъ въ Моравіи языческіе обычаи. Нѣтъ я не стану служить по латыни, это будетъ людямъ во вредъ». Нѣмецкіе священники донесли объ этомъ папѣ, и папа потребовалъ Меѳодія въ Римъ. Святый Меѳодій прибылъ въ Римъ и папа учредилъ надъ нимъ судъ. Въ это время папа получилъ помощь въ войнѣ съ Сарацынами отъ греческаго царя Василія Македонянина, а потому и принялъ сторону Меѳодія. На этомъ судѣ св. Меѳодій былъ оправданъ, возстановленъ архіепископомъ въ славянскихъ земляхъ и получилъ позволеніе совершать богослуженіе на славянскомъ языкѣ. Но, не желая оскорблять Святополка, папа написалъ ему такое посланіе: «если тебѣ, князь, славянская обѣдня не по сердцу, ты можешь слушать у себя во дворцѣ латинскую обѣдню, отъ нѣмецкихъ священниковъ». Вмѣстѣ съ Меѳодіемъ, какъ его помощникъ, отправился въ Моравію священникъ Викингъ, ставленникъ нѣмецкаго короля и лютый врагъ Славянъ. Этотъ Викингъ и сталъ главнымъ врагомъ святаго Меѳодія. Нѣмецкіе священники начали говорить Святополку, что Меѳодій привезъ не настоящую грамоту, а есть другая, по которой нужно изгнать Меѳодія и поставить архіепископомъ Викинга. Тогда святый Меѳодій написалъ папѣ Іоанну такое письмо: «кого ты, отче, поставилъ архіепископомъ: меня или Викинга?» На это письмо папа и прислалъ указанное посланіе.
[66] Въ это время былъ императоромъ Василій Македонянинъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга девятая: Мѣсяцъ Май. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 325-377.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0