Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Май.
День второй.

Страданіе и чудеса святыхъ мучениковъ Бориса и Глѣба, князей Русскихъ [1].

Родъ праведныхъ во вѣки въ благословеніи будетъ (Псал. 111, 2).

Старшимъ сыномъ былъ Вышеславъ [2], вторымъ Изяславъ, а третьимъ Святополкъ, который и придумалъ злое убійство братьевъ своихъ. Мать Святополка, гречанка, была прежде монахинею. Братъ Владиміра Ярополкъ, прельщенный ея красотою, разстригъ ее и женился на ней. Владиміръ, тогда еще язычникъ, убилъ Ярополка и взялъ его жену себѣ въ замужество. Отъ нея то и родился Святополкъ окаянный. И не любилъ его Владиміръ.

У Владиміра были и еще сыновья — отъ Рогнѣды четверо: Изяславъ, Мстиславъ, Ярославъ и Всеволодъ. Отъ чехини — Вышеславъ, отъ иной жены Святославъ и Мстиславъ, а отъ болгарыни — Борисъ и Глѣбъ. И посадилъ ихъ отецъ на княженіе по разнымъ землямъ: Святополка — въ Пинскѣ, Ярослава — въ Новгородѣ, Бориса — въ Ростовѣ, а Глѣба — въ Муромѣ [3].

Когда уже прошло 28 лѣтъ по святомъ крещеніи, постигъ Владиміра злой недугъ. Въ это время къ отцу прибылъ Борисъ изъ Ростова. Печенѣги [4] шли ратью на Русь, и Владиміръ былъ въ великой печали, потому что не имѣлъ силъ выступить противъ безбожныхъ. Озабоченный симъ, призвалъ онъ Бориса, которому во святомъ крещеніи было наречено имя Романъ [5]. Отецъ далъ Борису, блаженному и скоропослушливому, много воиновъ и послалъ его противъ безбожныхъ печенѣговъ. Съ радостью пошелъ Борисъ, сказавъ отцу:

— «Вотъ я предъ тобой готовъ сотворить, что требуетъ воля сердца твоего».

О сихъ сказано въ притчахъ: сынъ быхъ отцу послушливый и любимый предъ лицемъ матере (Прит. 4, 3).

Но не нашелъ Борисъ супостатовъ своихъ. На возвратномъ пути къ нему прибылъ вѣстникъ и сказалъ, что отецъ его Владиміръ, нареченный во святомъ крещеніи Василій, умеръ [6], а Святополкъ утаилъ смерть отца, ночью разобралъ полъ палатъ въ селѣ Берестовомъ, обернулъ тѣло усопшаго въ коверъ, спустилъ его на веревкахъ, отвезъ въ саняхъ [7] въ церковь Святыя Богородицы [8] и поставилъ тамъ. Все это было сдѣлано тайно.

Услышавъ сіе, Борисъ ослабъ тѣломъ, все лице его облилось слезами и онъ не могъ говорить. Но въ сердцѣ такъ плакался по отцѣ своемъ:

— «Увы мнѣ, свѣтъ очей моихъ, сіяніе и заря лица моего, воспитатель юности моей, наказаніе неразумія моего; увы мнѣ, отецъ и господинъ мой! Къ кому я прибѣгну, на кого я посмотрю, гдѣ я насыщусь благого ученія и наказанія твоего разума? Увы мнѣ, увы мнѣ! Закатилось солнце мое, а я не былъ тутъ, не могъ самъ облачить честное тѣло твое и предать гробу своими руками. Не переносилъ я твоего прекраснаго и мужественнаго тѣла, не сподобился поцѣловать твоихъ сѣдинъ! О, блаженный мой, помяни меня въ мѣстѣ твоего упокоенія. Сердце у меня горитъ, смущается у меня разумъ, не знаю я къ кому обратиться и повѣдать мою горькую печаль. Если къ брату, котораго я имѣлъ бы вмѣсто отца, то тотъ, кажется, думаетъ о суетѣ мірской и о моемъ убіеніи. Если же онъ рѣшится на мое убіеніе, то я буду мученикомъ Господу моему. Но не противлюсь, ибо пишется: Господь гордымъ противится, смиреннымъ же даетъ благодать (Іак. 4, 6). Апостолъ говоритъ: аще кто речетъ, яко люблю Бога, а брата своего ненавидитъ, ложь есть (1 Іоан. 4, 20). И еще: страха нѣсть въ любви, но совершенна любы вонъ изгоняетъ страхъ (1 Іоан. 4, 18). Но что мнѣ сказать и что сотворить? Пойду я къ брату своему и скажу: Ты мнѣ будь отцемъ, ты мнѣ братъ старшій; что мнѣ велишь, господинъ мой?»

Такъ помышляя въ умѣ своемъ, пошелъ Борисъ къ брату своему, и говорилъ въ душѣ:

— «Тамъ узрю я лице брата моего меньшого Глѣба, какъ Іосифъ Веніамина (Быт. гл. 42-45). Воля Твоя да будетъ, Господи мой».

И думалъ Борисъ:

— «Если я пойду въ домъ отца своего, то многіе обратятъ мое сердце къ мысли изгнать брата моего, какъ это сдѣлалъ отецъ мой, прежде святаго крещенія, ради славы княженія міра сего [9]. А это все мимолетно, тлѣнно и ничтожнѣе паутины. Если же я рѣшусь на сіе, то куда мнѣ идти, что со мной будетъ, какой отвѣтъ дамъ я тогда, гдѣ скрою множество грѣха моего. Что пріобрѣли братія отца моего и отецъ мой, гдѣ ихъ жизнь и слава міра сего, багряница и пиры, серебро и золото, вина, медъ и брашна, быстрые высокіе кони, имѣніе многое, дани и почетъ безъ числа и гордость своими боярами. Уже все сіе какъ бы никогда и не существовало, все исчезло вмѣстѣ съ ними. И нѣтъ имъ помощи ни отъ кого, ни отъ имѣнія, ни отъ многочисленныхъ рабовъ, ни отъ славы міра сего. Вотъ и Соломонъ все испыталъ, все видѣлъ, все пріобрѣлъ и, разсмотрѣвъ все, сказалъ: вся суета суетствій всяческая суета (Еккл. 1, 2); помощь только отъ добрыхъ дѣлъ, отъ правовѣрія и отъ нелицемѣрной любви».

Идя своимъ путемъ, помышлялъ Борисъ о красотѣ и силѣ тѣла своего и горько плакалъ; хотѣлъ удержаться отъ слезъ, но не могъ, и всѣ, видя его въ слезахъ, плакались о его благородной красотѣ и добромъ разумѣ, и каждый горевалъ въ душѣ: всѣхъ смутила его печаль. И кто могъ не заплакать, предчувствуя смерть Бориса, видя его унылое лицо и его скорбь! Ибо былъ блаженный князь правдивъ, щедръ и тихъ, кротокъ и смирененъ, всѣхъ миловалъ и всѣмъ помогалъ.

Но святаго Бориса укрѣпляла мысль о томъ, что, если его братъ, по наученію злыхъ людей, и убьетъ его, то онъ будетъ мученикомъ и Господь пріиметъ духъ его. Онъ забылъ смертную скорбь, утѣшая свое сердце словами Божіими: иже погубитъ душу свою Мене ради и Евангелія, той спасетъ ю (Марк. 8, 35) и въ жизни вѣчной сохранитъ ее.

И шелъ Борисъ съ радостнымъ сердцемъ, говоря:

— «Не презри, премилостивый Господи, меня, уповающаго на Тебя, но спаси душу мою».

Святополкъ же возсѣлъ на отеческій княжій столъ въ Кіевѣ, призвалъ Кіевлянъ, роздалъ имъ многіе дары и отпустилъ ихъ. Затѣмъ послалъ къ Борису съ такими словами:

— «Братъ, я хочу съ тобою жить въ любви и увеличу твою часть въ отчемъ наслѣдіи».

Въ этихъ словахъ была лесть, а не истина.

Святополкъ прибылъ тайно ночью въ Вышегородъ, призвалъ Путшу и Вышегородскихъ мужей и сказалъ имъ:

— «Скажите мнѣ по правдѣ, имѣете ли вы ко мнѣ пріязнь».

Путша сказалъ:

— «Всѣ мы готовы за тебя головы свои положить».

Исконный ненавистникъ добрыхъ людей, дьяволъ, видя, что святый Борисъ возложилъ всю надежду на Бога, сталъ сильнѣе воздѣйствовать на Святополка, который, подобно Каину, горѣлъ огнемъ братоубійства, задумавъ избить всѣхъ наслѣдниковъ отца своего и одному принять власть его.

Окаянный, проклятый Святополкъ, совѣтникъ всякаго зла и начальникъ всякой неправды, снова призвалъ къ себѣ Вышегородскихъ мужей, отверзъ свои мерзкія уста, испустилъ свой злой гласъ и сказалъ людямъ Путши:

— «Если вы обѣщаете положить за меня головы, идите тайно, братья мои, найдите брата моего Бориса и, улучивъ время, убейте его».

И обѣщались они Святополку такъ сотворить. О такихъ людяхъ сказалъ пророкъ: скори суть проліяти кровь безъ правды, си обьщеваются крови и собираютъ себе злая, сихъ путіе суть беззаконія, нечестьемъ бо свою душу объемлютъ (ср. Прит. 1, 16; Ис. 59, 6-7; Рим. 3, 15).

Блаженный Борисъ на возвратномъ пути сталъ на рѣкѣ Альтѣ [10] въ шатрахъ. И сказала ему дружина его:

— «Иди и сядь на княжескомъ столѣ отца своего, ибо всѣ воины находятся у тебя» [11].

Онъ же отвѣчалъ имъ.

— «Не подниму руки на брата своего, да еще на старшаго меня, котораго мнѣ слѣдуетъ считать за отца».

Услышавъ сіе, воины ушли отъ Бориса, и онъ остался только съ отроками своими [12].

Былъ тогда день субботній.

Удрученный печалью, вошелъ онъ въ шатеръ свой и со слезами жалобно воззвалъ:

— «Слезъ моихъ не презри, Владыко. Уповаю на Тебя, что приму жребій съ Твоими рабами, со всѣми святыми Твоими. Ибо Ты — Богъ милостивый и Тебѣ славу возсылаемъ во вѣки, аминь».

Говоря это, онъ помышлялъ о мученіи и страданіи святаго Никиты [13] и святаго Вячеслава [14], думая, что будетъ убитъ подобно сему князю, и о томъ, какъ святая Варвара [15] была убита роднымъ отцомъ. Пришло ему на память слово премудраго Соломона: праведницы во вѣки живутъ, и въ Господѣ мзда ихъ, и попеченіе ихъ у Вышняго (Прем. 5, 15). Симъ лишь словомъ онъ утѣшался и радовался.

Наступилъ вечеръ, и святый Борисъ велѣлъ служить вечерню; а самъ вошелъ въ шатеръ и сталъ творить молитву и вечерню со слезами горькими и частымъ вздыханіемъ и стенаніемъ многимъ. Потомъ легъ и уснулъ. И былъ его сонъ полонъ многими думами и глубокой и страшной печалью, о томъ, какъ ему предаться на страданіе, теченіе скончать и вѣру соблюсти, чтобы принять отъ руки Вседержителя уготованный вѣнецъ.

Проснувшись рано, онъ увидѣлъ, что уже время быть утрени. Было же тогда святое Воскресенье. И сказалъ онъ пресвитеру своему:

— «Возстань и начни утреню».

Самъ же обулъ ноги, умылъ лице и началъ молиться Господу Богу.

Посланные Святополкомъ пришли на Альту ночью, приблизились и услышали голосъ блаженнаго страстотерпца, поющаго псалмы, положенные на утрени. Уже дошла до святаго вѣсть о предстоящемъ убіеніи, и онъ пѣлъ:

Господи, что ся умножиша стужающіи ми, мнози востаютъ на мя» (Псал. 3, 2) и прочіе псалмы.

Затѣмъ онъ сталъ пѣть:

Обыдоша мя пси мнози и юнцы тучніи одержаша мя. Потомъ: Господи Боже мой, на тя уповахъ, спаси мя (Псал. 21, 17. 13; 7, 2).

Послѣ сего пѣлъ канонъ. Окончивъ утреню, святый Борисъ сталъ молиться предъ иконою Господа, говоря:

— «Господи Іисусе Христе, Ты явился симъ образомъ на землѣ, изволилъ добровольно взойти на крестъ и принялъ страданія за наши грѣхи. Сподоби и меня пострадать».

И услышавъ сильный топотъ около шатра, святый Борисъ затрепеталъ, залился слезами и сказалъ:

— «Слава Тебѣ Господи, что въ свѣтѣ семъ сподобилъ меня принять горькую смерть изъ-за зависти и пострадать за любовь и слово Твое. Ибо я не хотѣлъ искать княженія себѣ. Ни въ чемъ я не поступилъ самовольно, по слову Апостола: любы долготерпитъ, всему вѣру емлетъ и не ищетъ своихъ си (1 Кор. 13, 4. 5. 7) и еще: страха нѣсть въ любви, но совершенна любы вонъ изгоняетъ страхъ (1 Іоан. 4, 18). Въ Твоихъ рукахъ, Владыко, душа моя, не забылъ я заповѣди Твоей. Что Господу угодно, пусть такъ и будетъ».

Священникъ и отрокъ, слуга святаго Бориса, увидя господина своего ослабѣвшимъ и одержимымъ печалью, горько заплакали и сказали:

— «Милый господинъ нашъ дорогой, какой благодати сподобился ты, ибо не захотѣлъ противиться брату своему ради любви Христовой, хоть и много воиновъ имѣлъ ты у себя».

Такъ говорили они съ умиленіемъ.

Тутъ они увидѣли бѣгущихъ къ шатру, блескъ ихъ оружія и обнаженные ихъ мечи. Безъ милости было пронзено честное тѣло святаго блаженнаго страстотерпца Христова Бориса. Его проткнули копьями Путша и Талецъ и Еловичъ Ляшко.

Видя сіе, отрокъ святаго Бориса бросился на тѣло его и сказалъ:

— «Не оставлю тебя, господинъ мой дорогой; гдѣ увяла красота тѣла твоего, тутъ и я пусть буду сподобленъ окончить свою жизнь съ тобою».

Былъ же онъ родомъ венгерецъ, звали его Георгій. Святый Борисъ возложилъ на него золотую гривну, и былъ онъ любимъ княземъ безмѣрно. Тутъ пронзили и отрока.

Раненный святый Борисъ въ испугѣ выбѣжалъ изъ шатра. И стали говорить окружившіе его:

— «Что стои́те и смо́трите. Покончимъ приказанное намъ».

Слыша сіе, блаженный началъ умолять и упрашивать ихъ, говоря:

— «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте мнѣ помолиться Богу моему».

И воззрѣвъ на небо со слезами, горько онъ вздохнулъ и сталъ молиться:

— «Господи Боже милостивый, слава Тебѣ, ибо освободилъ меня отъ прельщеній житія сего. Слава Тебѣ, прещедрый податель жизни, сподобившій меня страданія святыхъ Твоихъ мучениковъ. Слава Тебѣ, Владыко человѣколюбецъ, исполнившій желаніе сердца моего. Слава, Христе, милосердію Твоему, ибо Ты направилъ на правый и мирный путь ноги мои идти къ Тебѣ безъ соблазна. Призри съ высоты святости Твоей; посмотри на сердечное мое страданіе, которое я принялъ отъ своего сродника. Ибо ради Тебя умерщвляютъ меня сегодня. Они какъ агнца пожираютъ меня. Знаешь Господи, знаешь, что я не противлюсь, ни возражаю. Имѣя въ своихъ рукахъ всѣхъ воиновъ отца своего и всѣхъ его любимцевъ, я не помыслилъ ничего злого сотворить брату моему. Онъ же всѣми силами воздвигся противъ меня. Если бы меня оскорблялъ врагъ, я бы перенесъ, если бы ненавидящій уничижилъ меня, я бы укрылся. Но Ты Господи смотри и разсуди меня съ братомъ моимъ. И не поставь ему въ вину грѣха сего, но пріими съ миромъ душу мою. Аминь».

Затѣмъ обративъ къ убійцамъ истомленное лице свое и воззрѣвъ на нихъ умиленными очами, заливаясь слезами, сказалъ имъ:

— «Братья, приступите и окончите повелѣнное вамъ, и да будетъ миръ брату моему и вамъ, братья».

Всѣ, кто слышалъ слова святаго, не могли говорить отъ страха, горькой печали и многихъ слезъ. Съ горькимъ воздыханіемъ жалостно всѣ плакали и каждый думалъ:

— «Увы мнѣ, князь мой милый, дорогой, блаженный, водитель слѣпымъ, одежда нагимъ, жезлъ старости, наука ненаученымъ! Кто сіе исправитъ? Какъ удивительно, что ты не захотѣлъ славы міра сего и величія, не захотѣлъ быть среди честныхъ вельможъ! Кто не удивится великому его смиренію, кто не смирится, видя и слыша его смиреніе!»

Посланные Святополкомъ избили и многихъ отроковъ. Съ Георгія же они не могли снять гривны, отсѣкли голову ему и отбросили ее, такъ что и послѣ не могли узнать тѣла его. Блаженнаго Бориса они обернули шатромъ и, положивши на повозку, повезли.

Когда доѣхали до лѣса, святый Борисъ сталъ клонить голову. Узнавъ о семъ, Святополкъ послалъ двухъ варяговъ, и тѣ пронзили мечемъ сердце мученика. И тотчасъ святый скончался [16], предавъ душу въ руки Бога жива, мѣсяца іюля въ 24 день. Тѣло его тайно принесли въ Вышегородъ [17], положили у церкви святаго Василія и въ землѣ погребли его.

Такъ святый Борисъ, пріявъ вѣнецъ отъ Христа Бога, былъ сопричтенъ съ праведными и водворился съ пророками и апостолами и съ ликами мученическими, почивая въ лонѣ Авраама, видя неизреченную радость, воспѣвая съ ангелами, веселясь въ ликѣ святыхъ.

Окаянные же убійцы пришли къ Святополку, и, беззаконные, какъ бы считали себя достойными похвалы. Такими слугами бѣсы бываютъ. Ибо бѣсы посылаемы бываютъ на зло, а ангелы на добро. Ангелъ человѣку зла не сотворяетъ, но всегда думаетъ о благѣ его. Онъ помогаетъ христіанамъ и защищаетъ ихъ отъ супротивнаго дьявола. Бѣсы же всегда на злое ловятъ, всегда завидуя человѣку, ибо видятъ, что онъ любимъ Богомъ. Завидуя человѣку, бѣсы стремятся ему сдѣлать зло. Господь сказалъ: «Кто прельститъ Ахава?» а бѣсъ отвѣтилъ: «Вотъ я иду» (3 Цар. 22, 20-21). Злой же человѣкъ, стремящійся ко злу, не уступаетъ во злѣ бѣсу. Бѣсы человѣка боятся, а злой человѣкъ Бога не боится и не стыдится людей. Бѣсы креста Господня боятся, а злой человѣкъ даже и креста не боится. Вотъ имъ и сказалъ пророкъ Давидъ: Аще воистинну убо правду глаголете, правая суди́те сынове человѣчестіи: ибо въ сердцѣ беззаконіе дѣлаете на земли, неправду руки ваша сплетаютъ. Очуждишася грѣшницы отъ ложеснъ, заблудиша отъ чрева, глаголаша лжу. Ярость ихъ по подобію зміину (Псал. 57, 1-4).

Не остановился на семъ убійствѣ окаянный Святополкъ, но въ неистовствѣ сталъ стремиться къ бо́льшему. Увидѣвъ исполненіе желанія сердца своего, не задумался онъ надъ такимъ злымъ убійствомъ и надъ соблазномъ своимъ и нисколько не почувствовалъ раскаянія. Вошелъ въ сердце его сатана и сталъ его подстрекать къ большему и худшему преступленію и къ дальнѣйшему убійству. И думалъ окаянный:

— «Что́ мнѣ дѣлать? Если я остановлюсь на семъ убійствѣ, то ожидаетъ меня двоякое зло. Услышатъ о совершенномъ мои братья и скоро воздадутъ мнѣ хуже совершеннаго. А если и не совершатъ сего, то изгонятъ меня. И буду я чуждъ престола отца моего, и загложетъ меня сожалѣніе о землѣ моей. Враги мои будутъ поносить меня, мое княженіе получитъ другой и въ домахъ моихъ не будетъ живущаго. Ибо я подвергъ гоненію возлюбленнаго Господомъ и болѣзнь увеличилъ раной. Посему приложу беззаконіе къ беззаконію. Грѣхъ моей матери не очистится, я все равно не буду написанъ съ праведными. Такъ ужъ пусть я буду изглаженъ въ книгѣ живота».

Замысливъ это въ умѣ своемъ, сей злой другъ дьявола послалъ сказать блаженному Глѣбу [18]:

— «Иди скорѣй, отецъ очень не здоровъ и зоветъ тебя».

Глѣбъ тотчасъ сѣлъ на коня и съ малой дружиной помчался на зовъ. Когда онъ доѣхалъ до Волги, у устья Тьмы на полѣ споткнулся подъ нимъ конь въ канаву и повредилъ себѣ ногу. Затѣмъ прибылъ къ Смоленску и, отойдя отъ Смоленска, невдалекѣ остановился на рѣкѣ Смядынѣ въ лодкѣ.

Въ это время пришла отъ Предславы къ Ярославу вѣсть о смерти отца. Ярославъ же послалъ къ Глѣбу со словами:

— «Не ходи, братъ, отецъ у тебя умеръ, а братъ твой убитъ Святополкомъ».

Услышавъ сіе, блаженный запечалился, горько зарыдалъ и сказалъ:

— «Увы мнѣ, господинъ мой, двумя плачами я плачу, и сѣтую двумя сѣтованіями. Увы мнѣ, увы мнѣ, плачу я объ отцѣ, плачу больше, въ отчаяніи, по тебѣ, братъ и господинъ мой Борисъ. Какъ пронзили тебя, какъ ты безъ милости былъ преданъ смерти — и не отъ врага, но отъ своего брата пріялъ гибель. Увы мнѣ! Лучше бы мнѣ умереть съ тобою, нежели жить въ семъ житіи одному, осиротѣвшему отъ тебя. Я думалъ увидать твое ангельское лице. И вотъ какое горе постигло меня. Лучше я желалъ бы умереть съ тобою, господинъ мой. А теперь что дѣлать мнѣ, умиленному и скорбящему о твоей красотѣ и о глубокомъ разумѣ отца моего? О, милый мой братъ и господинъ, если ты получилъ дерзновеніе у Бога, моли о мнѣ уныломъ, чтобы и я сподобленъ былъ ту же смерть пріять и жить съ тобою, а не въ свѣтѣ семъ, полномъ прельщеній».

Когда святый Глѣбъ такъ стеналъ, увлажняя слезами землю, и съ воздыханіемъ часто призывалъ Бога, внезапно пришли посланные Святополкомъ злые его слуги, немилостивые кровопійцы, братоненавистники лютые, имѣющіе свирѣпую душу. Святый плылъ въ лодкѣ, и они встрѣтили его на устьѣ Смядыни. Увидя ихъ, онъ возрадовался душею, а они омрачились и стали плыть къ нему. Святый же ожидалъ принять отъ нихъ цѣлованіе [19]. Когда лодки поровнялись, злодѣи схватили лодку князя за уключины, подтянули къ себѣ и стали скакать въ нее, имѣя въ рукахъ обнаженные мечи, блиставшіе, какъ вода. Тотчасъ у гребцовъ выпали изъ рукъ весла и всѣ помертвѣли отъ страха. Блаженный, видя, что его хотятъ убить, взглянулъ на злодѣевъ умиленными очами, и съ сокрушеннымъ сердцемъ, смиреннымъ разумомъ и частымъ воздыханіемъ, заливаясь слезами и слабѣя тѣломъ, сталъ жалобно молить ихъ:

— «Не троньте меня, братья мои милые и дорогіе, не троньте меня, — я не сдѣлалъ вамъ ничего дурного. Не троньте меня, братья милые и господа́ мои, не стерегите меня? Какую обиду нанесъ я брату моему и вамъ, братья и господа мои. Если и есть обида, то ведите меня къ князю вашему, а къ моему брату и господину. Пощадите юность мою, помилуйте, господа мои; будьте мнѣ господами, а я вашъ рабъ. Не пожните меня еще несозрѣлаго, не пожните колоса, еще не поспѣвшаго, но еще полнаго молокомъ беззлобія. Не срѣзайте лозы, еще не возросшей, но имѣющей уже плодъ. Прошу васъ и умоляю. Убойтеся Сказавшаго устами апостоловъ: не дѣти бывайте умы, но злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Это не убійство, но сырорѣзаніе. Докажите мнѣ, что́ злого сдѣлалъ я. И не пожалѣю, если крови моей вы хотите насытиться, я уже въ рукахъ у васъ, братья, и въ рукахъ брата моего, вашего князя».

Но убійцъ не устыдило ни одно слово, и они не измѣнили своего замысла. Какъ свирѣпые звѣри, напали они на святаго и такъ схватили его. Онъ же, видя, что они не внимаютъ словамъ его, сталъ говорить:

— «Будь спасенъ, милый мой отецъ и господинъ Василій, будь спасена мать, госпожа моя, будьте спасены братъ Борисъ, старѣйшина юности моей, братъ Ярославъ, мой помощникъ, будь спасенъ и ты, братъ и врагъ Святополкъ, и вы всѣ, братья и дружина. Уже мнѣ не увидать васъ въ житіи семъ, ибо насильно разлучаютъ меня съ вами».

И говорилъ онъ со слезами:

— «Василій, Василій, отецъ мой, приклони слухъ твой и услышь голосъ мой. Погляди, что случилось съ сыномъ твоимъ, какъ безъ вины закалаютъ меня. Увы мнѣ, увы мнѣ! слушай небо и внемли земля (ср. Втор. 32, 1). И ты, Борисъ братъ, услышь голосъ мой. Я призывалъ отца моего Василія, но онъ не послушалъ меня, неужели и ты не хочешь меня услышать. Погляди на скорбь сердца моего и на рану души моей, на мои слезы, бѣгущія подобно рѣкѣ. Никто мнѣ не внемлетъ. Но ты помяни меня и помолись обо мнѣ общему всѣхъ Владыкѣ, такъ какъ ты имѣешь дерзновеніе и предстоишь престолу Его».

Преклонивъ колѣна, сталъ онъ такъ молиться:

— «Прещедрый, премилостивый Господь, не презри слезъ моихъ, но съ жалостью посмотри на сокрушеніе сердца моего. Вотъ я закалаемъ, но за что и за какую обиду — я не знаю. Ты знаешь, Господи, Господи мой. Я вѣдь знаю, что Ты сказалъ своимъ апостоламъ: яко за имя Мое возложатъ на вы руки и преданы будете родомъ и други и братъ брата предастъ на смерть и умертвятъ вы имене Моего ради (ср. Матѳ. 10, 17. 21). И еще: въ терпѣніи вашемъ стяжите души ваша (Лук. 21, 19). Смотри, Господи, и суди. Вотъ готова душа моя передъ Тобою, Господи, и Тебѣ славу возсылаемъ, Отцу и Сыну и Святому Духу».

Затѣмъ, взглянувъ на убійцъ, сказалъ имъ тихимъ голосомъ:

— «Приступайте ужъ и кончайте то, за чѣмъ вы посланы».

Тогда окаянный Горясѣръ велѣлъ его тотчасъ зарѣзать. Старшій поваръ Глѣба, именемъ Торчинъ, обнажилъ ножъ свой, сталъ на колѣни, взялъ святаго Глѣба за голову и перерѣзалъ горло блаженному, какъ незлобивому агнцу. Сіе было мѣсяца сентября въ 5 число, въ понедѣльникъ. И принеслась Господу жертва чистая, святая и благовонная и взошла въ небесныя обители къ Богу. И узрѣлъ святый желаннаго брата, и оба они воспріяли вѣнцы небесные, которыхъ такъ желали. И возрадовались радостью неизреченною, которую достигли братолюбіемъ своимъ. Се что добро, или что красно, но еже жити братіи вкупѣ (Псал. 132, 1).

Окаянные тѣ убійцы возвратились къ пославшему ихъ, какъ сказалъ пророкъ Давидъ: да возвратятся грѣшницы во адъ, вси языцы забывающіи Бога (Псал. 9, 18).

И еще: мечь извлекоша грѣшницы, напрягоша лукъ свой, заклати правыя сердцемъ. Мечь ихъ да внидетъ въ сердца ихъ и луцы ихъ да сокрушатся, яко грѣшницы погибнутъ, исчезающе яко дымъ исчезоша (Псал. 36, 14. 15. 19. 20).

И сказали они Святополку:

— «Сотворили мы повелѣнное тобою».

Услышавъ это, онъ вознесся сердцемъ, и сбылось сказанное псалмопѣвцемъ Давидомъ: что хвалишися во злобѣ, сильне? беззаконіе весь день, неправду умысли языкъ твой. Возлюбилъ eси злобу паче благостыни, неправду, неже глаголати правду; возлюбилъ eси вся глаголы потопныя, языкъ льстивъ. Сего ради Богъ разрушитъ тя до конца; восторгнетъ тя, и преселитъ тя отъ селенія твоего и корень твой отъ земли живыхъ (Псал. 51, 3-7). Какъ сказалъ и Соломонъ: азъ вашей погибели посмѣюся, порадуюся же, егда пріидетъ вамъ пагуба. Тѣмъ же снѣдятъ своихъ путей плоды, и своего нечестія насытятся (Прит. 1, 26. 31).

Когда святый Глѣбъ былъ убитъ, тѣло его бросили въ пустынномъ мѣстѣ, между двухъ колодъ. Но Господь никогда не оставляетъ Своихъ рабовъ, какъ сказалъ Давидъ: хранитъ Господь вся кости ихъ, ни едина отъ нихъ сокрушится (Псал. 33, 21). И вотъ, когда тѣло святаго долго лежало на пустырѣ, Господь не оставилъ его пребывать въ невѣдѣніи и небреженіи, но показывалъ сіе мѣсто то свѣщей горящей, то прохожіе купцы, охотники и пастухи слышали пѣніе ангельское. Но ни слышавшимъ, ни видѣвшимъ сіе не пришло на мысль поискать тѣло святаго, пока Ярославъ, возмущенный симъ убійствомъ, не пошелъ войною на братоубійцу, окаяннаго Святополка, котораго, пріявъ много браннаго труда, побѣдилъ, при помощи Божіей и поспѣшеніи святыхъ князей мучениковъ. Такъ былъ посрамленъ и побѣжденъ нечестивый.

Убивъ своихъ братьевъ, Святополкъ сталъ княжить въ Кіевѣ. Ярославъ же еще не зналъ о смерти отца. У Ярослава было много варяговъ, которые творили насиліе новгородцамъ и ихъ женамъ. Жители Новгорода возмутились и избили варяговъ во дворѣ Парамона. Тогда Ярославъ разгнѣвался, и со словами:

— «Уже мнѣ убитыхъ не воскресить!», — съ княжескаго судилища во дворѣ послалъ за знатными новгородцами, которые зарубили варяговъ, и, обманувъ, перебилъ ихъ.

Въ ту же ночь пришла къ нему вѣсть изъ Кіева отъ сестры его Предславы:

— «Отецъ у тебя умеръ. Святополкъ княжитъ въ Кіевѣ, убилъ онъ Бориса, а на Глѣба послалъ убійцъ. Берегись его».

Услышавъ сіе, Ярославъ загрустилъ объ отцѣ, братѣ и о дружинѣ. На другой день онъ собралъ остальныхъ Новгородцевъ и сказалъ:

— «Милая моя дружина! Вчера я перебилъ ее, а нынѣ она мнѣ пригодилась бы».

Утеръ онъ слезы и сказалъ новгородцамъ на вѣчѣ:

— «Отецъ мой умеръ, а Святополкъ сидитъ въ Кіевѣ, побивая своихъ братьевъ».

И сказали ему новгородцы:

— «Хоть и перебилъ ты нашихъ братьевъ, но мы можемъ бороться за тебя».

Собравъ варягъ тысячу, да другихъ воиновъ 40 тысячъ, Ярославъ призвалъ Бога на помощь и пошелъ на Святополка, со словами:

— «Не я началъ избивать братьевъ, но онъ. Пусть же онъ и отвѣтитъ за кровь братьевъ, ибо безъ вины пролилъ онъ праведную кровь Бориса и Глѣба, и мнѣ можетъ то же сотворить. Но суди Богъ по правдѣ, чтобы прекратилась злоба грѣшнаго».

И пошелъ на Святополка. Тотъ же услышавъ, про походъ Ярослава, собралъ безчисленное войско Руси и печенѣговъ и выступилъ къ Любечу.

Это было въ лѣто 6524-е (1016 г.).

Оба войска встрѣтились у Днѣпра, стали одно противъ другаго по обѣ стороны рѣки и никакое изъ нихъ не имѣло смѣлости начать бой. Такъ они и стояли другъ противъ друга около 3 мѣсяцевъ. И сталъ воевода Святополка, ѣздя по берегу, укорять новгородцевъ:

— «Что вы пришли съ хромымъ, вы — плотники, вотъ мы васъ заставимъ строить намъ хоромы».

Услышавъ сіе, новгородцы оскорбились и сказали Ярославу:

— «Завтра перевеземся черезъ рѣку. Если же кто не пойдетъ съ нами, сами убьемъ его».

Въ ту пору были уже заморозки. Святополкъ стоялъ между двумя озерами. Высадившись на берегъ, онъ всю ночь пилъ вино съ дружиною. На зорѣ Ярославъ съ войскомъ перевезлись черезъ рѣку, высадились и оттолкнули лодки отъ берега.

И вотъ пошли войска другъ на друга и столкнулись. Сильная была сѣча; печенѣги стояли за озеромъ и не могли помочь Святополку. Воины Ярослава притиснули Святополкову рать къ озеру, столкнули ихъ на ледъ, который подъ ними проломился. И сталъ одолѣвать Ярославъ.

Видя сіе, Святополкъ бѣжалъ къ ляхамъ. Ярославъ же сѣлъ на отцовскомъ княженіи въ Кіевѣ, послѣ того какъ пробылъ въ Новгородѣ 28 лѣтъ.

Черезъ 2 года Святополкъ пошелъ противъ Ярослава съ королемъ Волеславомъ и ляхами. Ярославъ собралъ войско изъ руси, варяговъ и словѣнъ и пошелъ въ Волынію. Войска встрѣтились у рѣки Буга и стали на противоположныхъ берегахъ. Былъ у Ярослава пѣстунъ, воевода Буды, и началъ онъ укорять Болеслава:

— «Вотъ мы копьемъ проткнемъ твое чрево».

Болеславъ же былъ огромный и тяжелый и едва могъ сидѣть на конѣ. И сказалъ Болеславъ дружинѣ своей:

— «Если вы не оскорбились симъ укоромъ, я одинъ погибну».

И бросился на конѣ въ рѣку, за нимъ пошли и воины его. Ярославъ же не успѣлъ приготовиться къ битвѣ, и побѣдилъ Волеславъ Ярослава. Волеславъ вошелъ со Святополкомъ въ Кіевъ, а Ярославъ бѣжалъ съ 4-мя мужами въ Новгородъ. Оттуда онъ уже хотѣлъ бѣжать за море, но посадникъ Константинъ, сынъ Добрыни съ Новгородцами разсѣкли лодки Ярослава, говоря:

— «Мы еще можемъ биться съ Волеславомъ и Святополкомъ».

И начали они собирать деньги, съ каждаго мужа по 4 куны, со старостъ по 9 гривенъ, а съ бояръ по 80 гривенъ. Затѣмъ призвали варяговъ и заплатили имъ собранныя деньги. Такъ собралъ Ярославъ большое войско. Безумный же Святополкъ оказалъ:

— «Избивайте по городямъ ляховъ».

Такъ и сдѣлали. Тогда Болеславъ бѣжалъ изъ Кіева, захвативъ съ собою имущество и бояръ. Ярославъ же устремился на Святополка и побѣдилъ его. Святополкъ бѣжалъ къ печенѣгамъ.

Въ лѣто 6527 (1019 г.) онъ возвратился со множествомъ Печенѣговъ. Ярославъ собралъ войско и выступилъ противъ него на Альту. Ставъ на мѣсгѣ, гдѣ былъ убитъ святый Борисъ, онъ воздѣлъ руки на небо и сказалъ:

— «Вотъ кровь брата моего вопіетъ къ Тебѣ, Владыко, какъ кровь Авеля. Отомсти за него Святополку такъ, какъ братоубійцѣ Каину, на котораго Ты возложилъ стенаніе и трясеніе (Быт. 4, 12). Молю Тебя, Господи, пусть Святополкъ получитъ то же».

Затѣмъ, помолившись, Ярославъ сказалъ:

— «О, братья мои, если вы и умерли тѣломъ, то живы благодатію и предстоите Господу. Помогите мнѣ молитвою».

Сказавъ сіе, онъ пошелъ на Святополка, и поле у рѣки Альты покрылось множествомъ воиновъ. И сошлись войска на восходѣ солнца, и была злая сѣча, соступались трижды, бились цѣлый день, и только къ вечеру одолѣлъ Ярославъ.

Сей же окаянный Святополкъ бѣжалъ. И напалъ на него бѣсъ и разслабли кости его такъ, что онъ не могъ сидѣть на конѣ, и его несли на носилкахъ. Такъ донесли его до Берестья. Онъ же говорилъ:

— «Бѣгите, вотъ гонятся за нами!»

Посылали противъ погони, но никого не находили. Лежа въ немощи, Святополкъ все вскакивалъ и говорилъ:

— «Бѣжимъ, опять гонятся. Охъ мнѣ!»

Такъ не могъ онъ побыть на одномъ мѣстѣ. И пробѣжалъ онъ черезъ Ляшскую землю, гонимый гнѣвомъ Божіимъ, и достигъ пустыни между землей ляховъ и чеховъ. Тутъ онъ лишился жизни и принялъ возмездіе отъ Господа, такъ какъ свидѣтельствовала посланная на него болѣзнь о вѣчной мукѣ по смерти. Такъ былъ онъ лишенъ той и другой жизни: здѣсь онъ лишился не только княженія, но и житія, а тамъ не только Царства небеснаго и пребыванія съ ангелами, но и былъ преданъ мукѣ и огню. Могила его осталась. Отъ нея исходитъ злой смрадъ, на показаніе людямъ, что, если услышавшій о семъ сотворитъ подобное, то пріиметъ и горше сего. Ибо Каинъ, не зная о возмездіи, принялъ одно наказаніе, а Ламехъ, какъ уже знавшій о Каинѣ, въ семьдесять разъ сильнѣе былъ отомщенъ (Быт. 4, 24). Такое возмездіе получаютъ творящіе зло. Какъ Юліанъ царь, пролившій много крови святыхъ мучениковъ, подвергся горькой и безчеловѣчной смерти, пронженный копьемъ въ сердце невѣдомо кѣмъ [20], такъ и этотъ погибъ въ бѣгствѣ, не зная, отъ кого пришла ему злострастная смерть. Съ того времени затихла въ Русской землѣ крамола, а Ярославъ получилъ господство въ Руси.

И сталъ онъ вопрошать о тѣлесахъ святыхъ, какъ и гдѣ они положены. И повѣдали ему, что святый Борисъ погребенъ въ Вышегородѣ, о святомъ же Глѣбѣ не всѣ знали, что онъ былъ убитъ въ Смоленскѣ. И тогда сказали Ярославу близкіе, что они слышали отъ приходившихъ оттуда, будто тамъ они видѣли сіяніе и свѣчи на пустынномъ мѣстѣ [21]. Услыхавъ сіе, Ярославъ послалъ на поиски въ Смоленскъ пресвитеровъ и сказалъ имъ:

— «Это мой братъ».

Тѣ пошли и отъискали его тѣло тамъ, гдѣ совершались видѣнія [22]. Съ почтеніемъ, со свѣчами многими и кадилами перенесли они его въ лодки и отвезли въ Вышегородъ, гдѣ лежало тѣло преблаженнаго Бориса; тамъ они вырыли могилу и положили тѣло, изумленные его прекраснымъ и цвѣтущимъ видомъ. Дивно и чудно и памяти достойно, что тѣло святаго столько лѣтъ оставалось невредимымъ, не тронутое плотоядными звѣрями, и не только не почернѣло, какъ это бываетъ съ трупами, но было свѣтло, прекрасно, цѣло и благовонно. Такъ Богъ сохранилъ останки своего страдальца.

Многіе не вѣдали, что тутъ лежали тѣлеса святыхъ страстотерпцевъ. Но какъ сказалъ святый Евангелистъ: не можетъ градъ укрытися верху горы стоя. Ниже вжигаютъ свѣтильника и поставляютъ его подъ спудомъ, но на свѣщницѣ, и свѣтитъ всѣмъ (Матѳ. 5, 14-15), такъ и сихъ святыхъ Господь поставилъ свѣтить міру и сіять премногими чудесами въ Русской странѣ, гдѣ много страждущихъ получили спасеніе. Слѣпые стали видѣть, хромые получили быстроту серны, согбенные выпрямились. Но развѣ можно все повѣдать и разсказать о сотворившихся тамъ чудесахъ. Поистинѣ даже весь міръ не можетъ вмѣстить содѣянныхъ предивныхъ чудесъ, они многочисленнѣе песка морского; святые творили ихъ не только здѣсь, но и но всѣмъ странамъ и землямъ, исцѣляя болѣзни и всѣ недуги, посѣщая заключенныхъ въ темницахъ и узахъ. На мѣстахъ же, гдѣ они пріяли мученическіе вѣнцы, были созданы церкви во имя ихъ. И творили они здѣсь много чудесъ.

Нѣтъ умѣнія и силъ прославить васъ, святыя братья! Если назвать васъ ангелами, которые тотчасъ приходятъ на помощь скорбящимъ, то вы во плоти жили среди людей. Если назвать васъ людьми, то вы превышаете человѣческій умъ множествомъ чудесъ. Назвать ли васъ цесарями и князьями, то вы стяжали смиреніе большее, чѣмъ у простыхъ и смиренныхъ людей, и черезъ него вселились въ вышнія жилища. Поистинѣ вы цари надъ царями и князья надъ князьями, ибо при вашей помощи и защитѣ наши князья противниковъ своихъ державно побѣждаютъ и прославляются вашей помощью. Вы имъ и намъ оружіе, вы земли Русской забрало и утвержденіе, вы обоюдоострые мечи, которыми мы низлагаемъ дерзость враговъ и попираемъ въ землю гордость дьявола. По истинѣ и безъ сомнѣнія слѣдуетъ сказать: вы небесныя люди и земные ангелы, столпы и утвержденіе земли нашей. Помогите же своему отечеству, какъ великій Димитрій [23], который сказалъ:

— «Если я былъ съ ними при веселіи, то умру съ ними, когда они погибаютъ».

Но тотъ великій Димитрій изрекъ сіе объ одномъ городѣ, а вы имѣете попеченіе и возносите молитву не объ одномъ городѣ, ни о двухъ, а о всѣхъ — о всей землѣ Русской. О, блаженное вмѣстилище, пріявшее ваши тѣлеса честныя, какъ многоцѣнное сокровище, блаженная церковь, въ которой стоятъ ваши святыя раки, гдѣ положены ваши блаженныя тѣлеса! О, Христовы угодники! Блаженъ по истинѣ и высокъ городъ Вышегородъ, имѣющій у себя такое сокровище, которому не равенъ весь міръ. По истинѣ онъ названъ Вышегородомъ, будучи превыше другихъ городовъ. Вторымъ Солунемъ явился онъ въ Русской землѣ, имѣя въ себѣ врачевство безмездное. И не только нашему племени дано было Богомъ спасеніе, но и всей землѣ. Отъ всѣхъ странъ туда приходятъ и безмездно получаютъ исцѣленіе. Какъ во святомъ Евангеліи Господь сказалъ святымъ апостоламъ:

Туне пріясте, туне дадите (Матѳ. 10, 8).

О семъ и Самъ Господь сказалъ:

Вѣруяй въ Мя, дѣла, яже Азъ творю, и той сотворитъ, и больша сихъ сотворитъ (Іоан. 14, 12).

Но, о блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, гдѣ пожили вы тѣлесно, не оставляйте его посѣщеніемъ, и въ молитвахъ всегда молитесь о насъ, чтобы не постигло насъ зло и чтобы не коснулась болѣзнь тѣлесъ вашихъ рабовъ. Ибо вамъ дана благодать молиться за насъ, васъ сдѣлалъ Господь ходатаями, молящимися за насъ. Къ вамъ прибѣгаемъ, умоляемъ васъ, припадая къ вамъ со слезами, вамъ молимся, чтобы не наступила на насъ нога гордыни, чтобы рука грѣшника не погубила насъ и чтобы не постигла насъ всякая пагуба. Отгоните отъ насъ голодъ и несчастіе, избавьте насъ отъ меча и усобной брани, не дайте пасть во грѣхѣ; уповаемъ на васъ, молитву нашу приносите усердно ко Христу Богу, ибо мы согрѣшили и сотворили безмѣрное беззаконіе. Но надѣясь на вашу молитву, возопіемъ ко Спасу:

— «Владыко, единъ Ты безъ грѣха, призри съ Твоего святаго небеси на насъ убогихъ. Мы согрѣшили — очисти насъ, сотворили беззаконіе — пощади, споткнулись — повремени, очисти насъ какъ блудницу и какъ мытаря прости. Пусть придетъ милость Твоя, пусть прольется на насъ человѣколюбіе Твое, не оставь насъ въ грѣхахъ нашихъ, не предай насъ горькой смерти, но искупи насъ отъ зла вѣка сего, дай время для покаянія, ибо велико наше беззаконіе предъ Тобою, Господи. Поступи съ нами милосердно, Господи, ибо мы Тебя именуемъ. Помилуй насъ, ущедри, заступи молитвами пречестныхъ Твоихъ страстотерпцевъ, не предай насъ въ поношеніе, но излей милость Твою на овецъ пажити Твоей, ибо Ты — Богъ нашъ, Тебѣ славу возсылаемъ, Отцу и Сыну и Святому Духу».

Сей благовѣрный Борисъ былъ потомокъ благого рода, послушливъ отцу, всѣмъ покоренъ, тѣломъ былъ прекрасенъ, высокъ, широкъ въ плечахъ, тонокъ въ поясѣ, лицо у него было круглое, веселое, глаза добрые, борода и усы небольшіе, ибо былъ онъ еще юнъ. По царски сіялъ онъ, былъ украшенъ какъ цвѣтъ цвѣтущей юностью своей. На рати былъ онъ храбръ, въ совѣтѣ мудръ и разуменъ, благодать Божія цвѣла въ немъ.

Не возможетъ мужъ глаголати: и не насытится око зрѣти, ни исполнится ухо слышанія (Еккл. 1, 8), сказалъ Екклесіастъ, такъ и чудесъ святыхъ мучениковъ ни умъ нашъ не можетъ постигнуть, ни языкъ выразить, ни слово изъяснить, какое возмездіе получили они отъ Господа за трудъ свой, какъ чада и причастники Царства Божія. Какъ сказалъ Іоаннъ Богословъ: елицы же пріяша Его, даде имъ область чадомъ Божіимъ быти (Іоан. 1, 12). И Давидъ: святымъ, иже суть на земли Его, удиви Господь вся хотѣнія Своя въ нихъ (Псал. 15, 3). И еще: Дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ, творяй чудеса Единъ (Псал. 67, 36; 71, 18). Преподобный же Іоаннъ Дамаскинъ писалъ, что такіе мужи и по смерти живы и Богу предстоятъ. Источникъ нашего спасенія Владыка Христосъ помощь ихъ подастъ, ибо отъ мученическихъ тѣлесъ мѵро благоуханное исходитъ. И еще: кто въ Бога вѣруетъ и въ надежду воскресенія, тотъ не назоветъ ихъ мертвыми. Ибо какъ мертвая плоть можетъ творить чудеса, какъ ими бѣсы отгоняются, проходятъ болѣзни, исцѣляются немощи, слѣпые получаютъ зрѣніе, прокаженные очищаются, скорби и несчастія прекращаются и всякое доброе даяніе отъ Отца свѣта черезъ нихъ исходитъ, и ихъ съ вѣрою и безъ сомнѣнія молятъ! Какъ ты долженъ утруждаться, чтобы найти заступника передъ смертнымъ царемъ, держащаго за тебя отвѣтъ, а вотъ сіи — заступники всего рода, которые за насъ Богу молитвы творятъ. Какъ намъ не чтить ихъ, приводящихъ всѣхъ къ Церкви и къ Богу! Почитая память ихъ, съ веселіемъ творимъ праздникъ святыхъ, которыхъ Господь прославилъ премногою благодатью и чудесами — сихъ чудотворцевъ, заступниковъ всѣхъ странъ нашей Русской земли.

Многіе не знали, что въ Вышегородѣ почиваютъ святые мученики и страстотерпцы Христовы Романъ и Давидъ, но Господь не допустилъ, чтобы такое сокровище таилось въ землѣ и обнаружилъ его для всѣхъ. На мѣстѣ, гдѣ они лежали, иногда видѣлся огненный столпъ, иногда же слышалось ангельское пѣніе. Слыша сіе и видя, люди славили Бога и приходили покланяться со страхомъ на мѣстѣ томъ. Много приходило и отъ иныхъ странъ. Одни вѣрили слухамъ, другіе не вѣрили, считая сіе за ложь, какъ апостолъ сказалъ о Крестѣ: погибающимъ юродство есть, а спасаемымъ намъ сила Божія есть (1 Кор. 1, 18). Господь же во святомъ Евангеліи сказалъ: падый на камени семъ, разбіется (Матѳ. 21, 44), а вѣрующій въ него, не постыдится. Однажды пришли къ тому мѣсту, гдѣ лежали святые, погребенные подъ землею, варяги, и одинъ изъ нихъ вступилъ на него; тотчасъ же огонь вышелъ изъ гроба и опалилъ ноги варяга. Тотъ вскочилъ, сталъ разсказывать и показалъ дружинѣ свои обожженныя ноги. Съ тѣхъ поръ не осмѣливались подходить близко, но со страхомъ поклонялись. Немного спустя загорѣлась церковь святаго Василія, у которой были положены святые. Пономарь той церкви, по окончаніи заутрени, былъ омраченъ отъ вселукаваго сатаны сномъ и, не осмотрѣвъ церковь какъ слѣдуетъ, ушелъ къ себѣ домой, а въ церкви забылъ потушить свѣчу, горѣвшую на высокомъ мѣстѣ. Спустя нѣкоторое время загорѣлась церковь. Люди устремились къ ней; горѣла церковь отъ верха; все оттуда вынесли, иконы и сосуды, такъ что ничего не сгорѣло, кромѣ самого зданія. Все это произошло по Божіему попущенію. Церковь была деревянная и обветшала. Господь явилъ симъ Свою волю, чтобы иная церковь была построена на томъ мѣстѣ, во имя святыхъ блаженныхъ страстотерпцевъ Бориса и Глѣба, и чтобы тѣлеса ихъ были съ любовію вынуты изъ нѣдръ земныхъ, что и случилось. О всемъ этомъ повѣдали Ярославу. Князь призвалъ митрополита Іоанна, сказалъ ему о своихъ братьяхъ, святыхъ мученикахъ, и тотъ былъ какъ бы въ ужасѣ, сомнѣніи, радости и дерзновеніи къ Богу. Выйдя отъ князя, митрополитъ собралъ клирошанъ и всѣхъ священниковъ и велѣлъ идти крестнымъ ходомъ къ Вышегороду. И пошли къ мѣсту, гдѣ лежали святые, съ ними и Ярославъ князь. На томъ мѣстѣ, гдѣ стояла сгорѣвшая церковь, поставили небольшую храмину. Архіепископъ же, придя съ крестами, сотворилъ въ ней всенощное пѣніе. Рано утромъ архіепископъ пошелъ съ крестами къ мѣсту, гдѣ лежали пречестныя тѣлеса святыхъ, сотворилъ молитву и велѣлъ разрыть землю, находившуюся надъ гробомъ святыхъ. И откопавъ, вынули гробъ изъ земли. И приступилъ митрополитъ Іоаннъ и пресвитеры со страхомъ и любовью, открылъ гробъ святыхъ, и увидѣли чудо преславное. Тѣлеса святыхъ не имѣли никакого поврежденія, но были совершенно цѣлы и бѣлы какъ снѣгъ, лица ихъ были свѣтлы, какъ у ангеловъ, благоуханіе исходило отъ нихъ. Сильно дивились архіепископъ и всѣ люди. И отнесли они тѣлеса въ ту храмину, которая была поставлена на мѣстѣ сгорѣвшей церкви, и положили ихъ надъ землею на правой сторонѣ.

Былъ въ Вышегородѣ мужъ, именемъ Миронѣгъ, огородникъ. Онъ имѣлъ сына, у котораго нога высохла и согнулась. И не могъ онъ ходить и не ощущалъ ее. Ходилъ же онъ, сдѣлавъ себѣ деревянную ногу. И пришелъ онъ къ святымъ, припалъ къ ихъ гробу и молился Богу и святымъ, прося отъ святыхъ исцѣленія. Такъ день и ночь молился онъ со слезами. Однажды ночью явились ему святые страстотерпцы Христовы Романъ и Давидъ и сказали:

— «Что ты вопіешь къ намъ?»

Тотъ показалъ ногу, нуждающуюся въ исцѣленіи. Они взяли ногу сухую и трижды ее перекрестили. Пробудившись отъ сна, онъ увидѣлъ себя здоровымъ и вскочилъ, славя Бога и святыхъ. Затѣмъ онъ повѣдалъ всѣмъ, какъ святые его исцѣлили, и сказалъ, что видѣлъ и Георгія, отрока святаго Бориса, который шелъ передъ святыми, неся свѣчу. Видя такое чудо, люди прославили Бога.

Нѣкій слѣпецъ пришелъ и палъ у гроба святыхъ, и цѣловалъ его съ любовію, прикладывая къ нему очи и прося исцѣленія. И тотчасъ прозрѣлъ. И всѣ прославили Бога.

Тогда Миронѣгъ разсказалъ князю объ обоихъ чудесахъ. Князь Ярославъ прославилъ Бога и святыхъ мучениковъ и, призвавъ митрополита Іоанна, съ веселіемъ повѣдалъ ему слышанное. Архіепископъ также воздалъ хвалу Богу и далъ князю богоугодный совѣтъ построить прекрасную церковь. И угоденъ былъ князю совѣтъ его, и велѣлъ онъ плотникамъ приготовить деревья на строеніе церкви. Была уже зима. Плотники приготовили дерева и при наступленіи лѣта, построили церковь великую, имѣющую пять главъ. Князь же украсилъ ее всякою живописью и иконы святыхъ велѣлъ написать, чтобы вѣрные видѣли въ церкви какъ бы самихъ святыхъ и поклонялись имъ и лобызали ихъ, съ вѣрою и любовью. И въ крестномъ ходу Іоаннъ митрополитъ, князь Ярославъ, всѣ священники и весь народъ перенесли въ церковь мощи святыхъ и освятили ее. И уставили празднованіе мѣсяца іюля въ 24 день, когда былъ убитъ преблаженный Борисъ. Въ этотъ же день совершилось и перенесеніе святыхъ мощей и освященіе церкви.

Когда на святой литургіи присутствовали князь и митрополитъ, случилось быть въ храмѣ человѣку хромому. Съ большимъ трудомъ приползъ онъ въ храмъ, молясь Богу и святымъ. И тотчасъ стали крѣпкими ноги его, благодатью Божіею и молитвами святыхъ. И возставъ пошелъ онъ передъ всѣми. Видя сіе чудо, благовѣрный князь Ярославъ, митрополитъ и всѣ люди воздали хвалу Богу и святымъ.

Послѣ литургіи князь позвалъ на трапезу всѣхъ и митрополита и пресвитеровъ и справили они праздникъ, какъ подобало. И много имѣнія роздалъ князь нищимъ, сиротамъ и вдовицамъ.

И вотъ скончался Ярославъ [24], проживъ съ честью по смерти отца своего 38 лѣтъ и оставивъ наслѣдниками своихъ сыновей: Изяслава, Святослава и Всеволода, раздѣливъ между ними наслѣдіе, какъ слѣдовало: Изяслава, старшаго, посадилъ княжить въ Кіевѣ, Святослава — въ Черниговѣ, Всеволода — въ Переяславлѣ, прочихъ же по инымъ волостямъ. Изяславъ князь, унаслѣдовавшій великое княженіе, положилъ тѣло отца своего въ мраморной ракѣ, которую поставилъ въ притворѣ церкви святой Софіи, созданной отцемъ [25].

Прошло два года и церковь уже обветшала. Придя однажды въ нее, Изяславъ Ярославичъ увидѣлъ ея ветхость, призвалъ старшину плотниковъ и велѣлъ ему построить новую, одноглавую церковь во имя святыхъ страстотерпцевъ, указалъ онъ и мѣсто для нея близъ первой ветхой церкви. Князь упросилъ и митрополита Георгія, чтобы онъ помолился на мѣстѣ томъ и далъ денегъ, нужныхъ на построеніе церкви. Старшина плотниковъ собралъ всѣхъ своихъ рабочихъ и скоро построилъ церковь на указанномъ мѣстѣ. Услышавъ о семъ, князь послалъ къ старѣйшинѣ города со словами:

— «Даю отъ княжеской дани на украшеніе церкви».

Когда церковь была закончена совсѣмъ, боголюбецъ Изяславъ, умолилъ архіепископа Георгія, чтобы тотъ учредилъ перенесеніе мощей святыхъ въ новую церковь. Съѣхались братья Изяславъ и Всеволодъ и митрополитъ Георгій Кіевскій и другіе, Неофитъ, Черниговскій епископъ, Петръ Переяславскій, Никита Бѣлозерскій, Михаилъ Юрьевекій, игуменъ Печерскаго монастыря Ѳеодосій, Софроній отъ святаго Михаила, Германъ отъ святаго Спаса и прочіе всѣ игумены и сотворили свѣтлое празднество. И взяли прежде князья на рамена тѣло святаго Бориса въ ракѣ деревянной и понесли въ предшествіи преподобныхъ черноризцевъ со свѣчами. За иноками шли дьяконы и пресвитеры, затѣмъ митрополитъ и епископы. И принесши, поставили раку въ церкви, открыли ее, и исполнилась церковь благоуханія чуднаго. Видѣвше сіе, всѣ прославили Бога. Митрополита же объялъ ужасъ, ибо онъ не твердо вѣровалъ святымъ; палъ онъ ницъ и просилъ прощенія. И цѣловавъ мощи, положили ихъ въ каменную раку. Затѣмъ взяли каменную раку съ тѣломъ святаго Глѣба, поставили на сани и, взявшись за веревки, повезли ихъ. И когда были уже въ дверяхъ, остановилась рака и не двинулась впередъ. Тогда повелѣли народу восклицать: — «Господи помилуй!» — И молились Господу и святымъ. И тотчасъ сдвинули раку. Затѣмъ цѣловали главу святаго Бориса. Митрополитъ Георгій взялъ руку святаго Глѣба и благословилъ князей Изяслава, Святослава и Всеволода. И снова Святославъ, взявъ руку митрополита, державшаго святаго за руку, приложилъ ее къ язвѣ, которая была у него на шеѣ, къ очамъ и къ темени. Затѣмъ положилъ руку въ гробъ, и стали пѣть святую литургію. Тогда Святославъ сказалъ Берну:

— «Что-то мнѣ колетъ голову».

Бернъ поднялъ клобукъ и, увидѣвъ на головѣ ноготь святаго Глѣба, снялъ его и отдалъ Святославу. Тотъ же прославилъ Бога о благомъ дарѣ святыхъ. Послѣ литургіи всѣ братья пошли и обѣдали вмѣстѣ. Свѣтло отпраздновали они праздникъ и много милостыни сотворили убогимъ. Затѣмъ облобызались и мирно разошлись каждый къ себѣ. И съ тѣхъ поръ [26] установился сей праздникъ мѣсяца мая во 2-й день, въ честь и славу святыхъ мучениковъ, благодатію Господа нашего Іисуса Христа.

Нѣкій человѣкъ былъ нѣмъ и хромъ, нога у него была отнята по колѣно. Сдѣлавъ деревянную ногу, онъ ходилъ на ней. И пребывалъ у церкви святыхъ, съ иными убогими, принимая отъ христіанъ милостыню, платье или иное, что кто хотѣлъ дать. И былъ въ Вышегородѣ старшина огородниковъ, котораго мірское имя было Жданъ, а во святомъ крещеніи Николай. И творилъ онъ праздникъ святому Николаю ежегодно. Въ одинъ изъ дней на его праздникъ пошли убогіи и тотъ хромецъ, надѣясь что-нибудь получить. Войдя въ домъ тотъ, сѣлъ онъ передъ храминою. Случилось же такъ, что ему не дали ни ѣсть, ни пить, и сидѣлъ онъ голодный и жаждущій. Тогда внезапно впалъ онъ въ изступленіе и видѣніе видѣлъ. Представилось ему, что онъ сидѣлъ у церкви святыхъ. И увидѣлъ онъ Бориса и Глѣба, вышедшихъ какъ бы изъ алтаря и шедшихъ къ нему, и палъ онъ ницъ. Святые взяли его за руку, посадили его и стали говорить объ исцѣленіи его. Потомъ перекрестили уста его, взяли его больную ногу, какъ бы помазали масломъ и потянули ее за колѣно. Все сіе недужный какъ бы во снѣ видѣлъ, ибо онъ упалъ ницъ въ томъ домѣ. Увидѣвъ его распростертымъ на землѣ, люди повертывали его туда и сюда. Онъ же лежалъ какъ мертвый, не имѣя силъ двинуть ни устами ни очами. Только душа его въ немъ была и сердце билось въ немъ. Всѣ думали, что его поразилъ бѣсъ. Взяли его, понесли и положили у церкви святыхъ, передъ дверями. Много людей стояло вокругъ, смотрѣли и дивились преславному чуду. Изъ колѣна страдальца появилась нога и стала рости, пока не сравнялась съ другой, и это произошло не въ долгій срокъ, а въ одинъ часъ. Видя сіе, находившіеся тутъ прославили Бога и его угодниковъ, мучениковъ Романа и Давида. И всѣ воскликнули:

Кто возглаголетъ силы Господни, слышаны сотворитъ вся хвалы Его? Дивенъ Богъ, творяй чудеса Единъ (Псал. 105, 2; ср. Псал. 71, 18).

Въ городѣ Дорогобужѣ нѣкая женщина, раба, трудилась въ домѣ госпожи своей, по ея повелѣнію, въ день святаго Николая, когда всѣ шли въ церковь его. Другія женщины, видя ее за работой, стали укорять и звали ее въ церковь. Она же не послушала ихъ и продолжала свое дѣло. Вдругъ въѣхали во дворъ три мужа въ бѣлыхъ ризахъ. Выглянувъ изъ дверей, она увидѣла ихъ. Одинъ изъ нихъ былъ старъ, по обѣимъ же сторонамъ его двое юношей. И сказали ей юноши:

— «О, женщина, какъ ты посмѣла оскорбить отца нашего Николая, работая въ его праздникъ и не идя въ церковь?»

Она же отвѣчала имъ:

— «Я убогая вдова, мнѣ надо работать, а не ходить въ церковь».

Тогда старый мужъ сказалъ юношамъ:

— «Что вы съ ней говорите? Размечите ея домъ».

Они приступили и разметали домъ до половины. Старый же мужъ подойдя къ женщинѣ, взялъ ее за правую руку и выбросилъ ее изъ комнаты. И упала она замертво. Видя женщину распростертой, сосѣди взяли ее и отнесли въ другой домъ. Положили ее и сѣли около, желая послушать, что она скажетъ. Она же не могла двинуть ни глазами ни устами, но лежала какъ мертвая и ничего сама не ѣла, только, раздвинувъ ей уста, вливали ей въ ротъ ложкою молоко или воду. Такъ пребывала она до Великаго поста. Въ недѣлю мясопустную взяли женщину и отнесли въ церковь святаго Николая. Послѣ молитвы, совершенной надъ нею, она нѣсколько открыла глаза и, какъ бы пробудившись отъ сна, попросила ѣсть, смогла принять пищу и разсказала случившееся. Правая же рука у ней оказалась высохшей, и она ее не ощущала. И вотъ она уже не имѣла силъ служить господамъ. Видя ее такой немощной, госпожа прогнала ее отъ себя, и отрокъ, который родился у нея на свободѣ, сталъ рабомъ. Но судьи не позволили поступить такимъ образомъ, а повелѣли господамъ ея лишиться ея цѣны, и обоихъ освободили, такъ какъ она работала по неволѣ и получила наказаніе. Прошло 3 года. Сухорукая женщина услыхала, какъ человѣкъ со сведенными руками и ногами получилъ исцѣленіе въ церкви святыхъ мучениковъ Романа и Давида. И вотъ пошла она въ Вышегородъ. Пришла въ день субботній, когда былъ канонъ Успенія святой Богородицы, и сказалась старѣйшинѣ клириковъ той церкви, Лазарю. Онъ велѣлъ ей пробыть ночь у церкви. Утромъ, когда шли съ крестами къ церкви святой Богородицы, сухорукая женщина приступила къ Лазарю и повѣдала ему такой свой сонъ:

— «Когда я въ эту ночь сидѣла у церкви, пришли ко мнѣ двое прекрасныхъ юношей и сказали мнѣ: кто тебя посадилъ здѣсь? Я же отвѣчала: священникъ Лазарь такъ велѣлъ мнѣ, сказавъ: "сядь здѣсь, можетъ быть Богъ, по молитвѣ святыхъ мучениковъ, исцѣлитъ тебя". Слышавъ сіе, тотчасъ старшій изъ юношей, снявъ перстень, отдалъ мнѣ и сказалъ: надѣнь его на руку и перекрестись, и онъ исцѣлить тебѣ руку».

Услышавъ сіе, Лазарь велѣлъ ей присутствовать на литургіи у дверей церковныхъ, чтобы ей по окончаніи пѣнія и молитвъ помазали руку масломъ изъ кадила. Стали пѣть литургію. Когда отпѣли «Святый Боже» и пѣвецъ сказалъ «пѣснь Богородицѣ, прокименъ: Величитъ душа моя», внезапно сухая рука жешцины заболѣла, повязка, поддерживавшая руку, спала, и женщина устремилась къ алтарю, трепеща и потрясая рукою. Видя это, всѣ люди и клирики сочли ее бѣсноватой и повлекли ее ко гробу святыхъ. Глядя на нее и узнавъ ее, Лазарь пришелъ въ ужасъ. И въ то время рука ея исцѣлилась. Всѣ видѣвшіе это прославили Бога за такое чудо, дивясь скорому Божію посѣщенію и силѣ святыхъ мучениковъ Христовыхъ.

Жилъ въ городѣ нѣкій слѣпецъ. Приходилъ онъ къ церкви святаго Георгія и молился святому, прося прозрѣнія. Однажды ночью явился ему святый мученикъ Георгій и сказалъ:

— «Что ты взываешь ко мнѣ! Если ты хочешь прозрѣть, я тебѣ повѣдаю, какъ сего достигнуть. Иди къ святымъ Борису и Глѣбу, они, если пожелаютъ, даруютъ тебѣ зрѣніе, о которомъ ты просишь. Ибо имъ дана благодать отъ Бога въ странѣ Русской прощать и исцѣлять всякія муки и недуги».

Видя сіе и слыша, слѣпецъ пробудился и отправился въ путь, какъ ему было велѣно. Пришелъ онъ въ церковь святыхъ мучениковъ и пробылъ тутъ нѣсколько дней, припадая и моля святыхъ, пока они не посѣтили его. И прозрѣлъ онъ и сталъ видѣть, славя Бога и святыхъ мучениковъ, такъ какъ получилъ исцѣленіе. И разсказалъ онъ всѣмъ, какъ видѣлъ, что пришли къ нему святые мученики, перекрестили ему глаза трижды, и тотчаеъ они отверзлись. Всѣ возблагодарили Бога за тѣ преславныя, предивныя и несказанныя чудеса, которыя творились святыми мучениками. Ибо написано: волю боящихся Его сотворитъ, и молитву ихъ услышитъ (Псал. 144, 19), и еще: вся елика восхотѣ, сотвори (Псал. 113, 11).

Умножались чудеса святыхъ и росла ихъ благодать. И какъ писано во святомъ Евангеліи: ни всему міру вмѣстити пишемыхъ (Іоан. 21, 25), они творились, не будучи записываемы, и кто зналъ о нихъ — разсказывалъ. Тогда Святославъ, сынъ Ярослава, замыслилъ создать святымъ каменную церковь, построилъ онъ ее до 50 локтей въ высоту, и скончался [27]. Всеволодъ, ставъ княземъ въ землѣ Русской, довершилъ ее всю. Когда же она была окончена, тотчасъ въ ту же ночь упалъ ея верхъ и вся она разрушилась. Потомъ Всеволодъ умеръ [28], поживъ мирно и исправивъ державство, порученное ему Богомъ. Княженіе въ Кіевѣ принялъ Святополкъ Изяславичъ, а Давидъ и Олегъ — въ Черниговѣ, Владиміръ же въ Переяславлѣ. Въ тѣ времена враги земли нашей стали крѣпче насъ и причиняли намъ много насилія за наши грѣхи. Церковь святыхъ мучениковъ пришла въ забвеніе, и никто не могъ позаботиться о строеніи ея и о записи чудесъ.

Вотъ что повѣдали очевидцы происшедшаго чуда. Святополкъ князь заключилъ въ подземную темницу за нѣкую вину двухъ мужей въ тяжкихъ оковахъ, не изслѣдовавъ дѣла, но послушавъ оклеветавшихъ ихъ. Забылъ онъ сказанное пророкомъ Давидомъ: не прильпе мнѣ сердце строптиво, уклоняющагося отъ мене лукаваго не познахъ. Оклеветающаго тай искренняго своего, сего изгоняхъ (Псал. 100, 4-5). Заключивъ мужей въ темницу, князь забылъ о нихъ. Находясь въ такой бѣдѣ, они много молились святымъ страстотерпцамъ и каждое воскресенье давали стражу денегъ, чтобы онъ купилъ просфору и принесъ ее въ церковь святыхъ Романа и Давида. Прошло много времени, а заключенные все томились въ печали и скорби, молясь непрестанно и призывая святыхъ страстотерпцевъ. И тѣ не презрѣли ихъ, но спасли, заступились за нихъ и помогли. Однажды ночью, когда двери темницы были заперты, и вынутая лѣстница лежала наружѣ, во время сна сихъ узниковъ и иныхъ многихъ, внезапно одинъ изъ заключенныхъ мужей оказался спящимъ внѣ, надъ темницею, пробудился свободнымъ отъ узъ и увидѣлъ, что желѣзныя оковы, которыя были на немъ и на его товарищѣ, изломаны и лежали около него, обручи же, полагавшіяся на ноги, извиты какъ веревка. Возставъ, онъ прославилъ Бога и святыхъ Его угодниковъ. Вспомнивъ видѣнное, онъ позвалъ сторожа, показалъ ему, что произошло, и сказалъ:

— «Отведи меня къ церкви преславныхъ мучениковъ».

Придя въ церковь къ утрени, а было это въ четвергъ, поклонился онъ передъ святыми ковчегами и сказалъ всѣмъ клирикамъ и людямъ, бывшимъ въ церкви:

— «Когда мы и много другихъ спали въ темницѣ, внезапно какъ бы поднялась ея крыша, и мы увидѣли, что вошли святые и сказали: почему вы находитесь здѣсь? — Мы отвѣтили: такова воля князя, насъ оклеветали. — Святые же сказали намъ: повелѣваемъ вамъ: ты иди въ церковь и повѣдай, что видѣлъ, товариша же твоего мы оставляемъ въ темницѣ. Его мы сдѣлали слѣпымъ, на увѣреніе другихъ, когда тѣ не повѣрятъ. Сами же мы удалимся въ Греческую землю; возвратившись черезъ три дня, посѣтимъ его и возвратимъ ему зрѣніе. Тогда ступайте и скажите князю: зачѣмъ ты такъ поступаешь, не изслѣдовавъ дѣла, томишь и мучаешь. Если ты въ семъ не раскаешься и не перестанешь такъ творить, то знай, что никакъ не избѣгнуть тебѣ ада». Сказавши это и иное, они изчезли изъ нашихъ глазъ. Я, видѣвшій сіе, разсказалъ вамъ, братія, если же вы хотите лучше видѣть и слышать, пойдемъ къ темницѣ».

Придя къ ней, всѣ увидѣли, что замки невредимы и заперты, а что лѣстница, по которой входятъ и выходять, лежитъ внѣ. И удивились они и прославили Господа и святыхъ. Открывъ темницу, увидѣли они, что узникъ, о коемъ сказано, дѣйствительно ослѣпъ, такъ что ни вѣкъ ни рѣсницъ нельзя было различить, узъ же на немъ не было. Разспрошенный, онъ разсказалъ то же самое. Тогда оба узника были отпущены и не отходили отъ церкви день и ночь, особенно ослѣпленный; какъ бы позоръ имѣвшій отъ святыхъ и какъ бы прося о долгѣ, припадалъ онъ къ гробамъ и, молясь, говорилъ:

— «О, святые угодники Христовы, не презрите, не забудьте вашего обѣщанія. Даруйте мнѣ по вашему обѣту, которымъ вы обязались».

Такъ онъ творилъ три дня. Настало воскресенье, пришелъ онъ въ церковь и молился до утрени. Досадилъ его вопль поющимъ, такъ что они прогнѣвались и сказали:

— «Слѣдуетъ удалить слѣпца сего, ибо нельзя пѣть».

Онъ же оставался, біясь и припадая къ святымъ, и восклицалъ:

— «Помилуйте меня, ибо обѣщали мнѣ это».

Затѣмъ онъ внезапно обернулся и сказалъ:

— «Пойте: "Господи помилуй!" Созерцайте славу Божію и срятыхъ: вотъ я прозрѣлъ».

И стали очи его здравы, какъ бы и не болѣли и не были слѣпыми. Тогда всѣ прославили Бога и святыхъ страстотерпцевъ. Затѣмъ пошли и сказали Святополку князю, что слышали и видѣли. И съ тѣхъ поръ онъ рѣдко причинялъ насиліе людямъ и въ продолженіе многихъ лѣтъ творилъ праздникъ святымъ, часто приходя лѣтомъ въ Вышегородъ.

Хотѣлъ онъ и церковь построить на старомъ мѣстѣ, надъ гробомъ святыхъ, говоря:

— «Не посмѣю переносить съ мѣста на мѣсто».

Но по Божьему устроенію и по волѣ святыхъ мучениковъ не сбылся его замыселъ. Въ тѣ времена, какъ сказано, Владиміръ, сынъ Всеволода, называемый Мономахъ, княжилъ въ Переяславской землѣ. Большую любовь онъ имѣлъ къ святымъ и много приношеній творилъ имъ. И замыслилъ онъ оковать святыя раки честныхъ мучениковъ серебромъ и золотомъ. Придя ночью, онъ обмѣрилъ гробы и, расковавъ доски серебряныя, позолотилъ ихъ. Затѣмъ, опять придя ночью, оковалъ всѣ чудодѣйные и достохвальные святые гробы и ночью же ушелъ. Пришедшіе утромъ узрѣли сіе съ радостью, поклонились и хвалу воздали святымъ и Богу, возложившему на сердце благовѣрному князю такую мысль. Многими словами похвалили они кротость его и смиреніе, благородство и великій умъ, любовь къ святымъ и тщаніе къ Богу и ко святымъ церквамъ, которую проявлялъ благовѣрный князь Владиміръ, особенно къ симъ святымъ.

Это онъ сотворилъ въ лѣто 6610-е (1102 г.), послѣ же перенесенія мощей онъ сотворилъ еще большее надъ святыми гробами. Выковавъ серебряныя доски съ изображеніями святыхъ, онъ позолотилъ ихъ, украсилъ серебромъ и золотомъ и хрустальными большими позолочеными свѣщниками, на которыхъ горѣли свѣчи. И такъ онъ все прекрасно устроилъ, что не возможно разсказать сей красоты. И говорили приходившіе изъ Греціи и изъ другихъ земель:

— «Много мы видѣли ракъ святыхъ, но нигдѣ не было такой красоты».

Такъ хорошо устроилъ онъ все на память о своихъ добрыхъ дѣлахъ и на благословеніе отъ Господа, сказавшаго: не скрывайте себѣ сокровищъ на земли, но на небеси (Матѳ. 6, 19-20), и отъ святыхъ, которыхъ онъ такъ почтилъ, и на похвалу и благословеніе людей, видѣвшихъ и слышавшихъ.

Когда Владиміръ оковалъ раки святыхъ, князь Олегъ, сынъ Святослава, задумалъ построить каменную церковь, вмѣсто разрушившейся въ Вышегородѣ. Привелъ онъ храмоздателей и велѣлъ имъ строить, давъ имъ обильно все, что для этого требовалось. Когда церковь была построена и расписана, онъ часто понуждалъ и молилъ Святополка перенести святыхъ мучениковъ въ созданную церковь. Тотъ же, изъ зависти къ труду его, не хотѣлъ перенести, ибо не самъ создалъ ту церковь.

Спустя немного времени Святополкъ преставился, на второе лѣто по украшеніи церкви. И былъ сильный мятежъ и крамола въ народѣ и ропотъ. Тогда соединились всѣ люди, особенно большіе и знаменитые мужи, и пришли ко Владиміру съ просьбой, чтобы онъ прекратилъ крамолу. Тотъ пошелъ, утолилъ мятежъ и ропотъ и пріялъ княженіе въ землѣ Русской.

Въ лѣто 6623 (1115 г.), когда Владиміръ княжилъ въ Руси, умыслилъ онъ перенести сихъ святыхъ страстотерпцевъ въ созданную церковь и возвѣстилъ объ этомъ братьямъ своимъ, Давиду и Олегу. Тѣ всегда молили и понуждали Владиміра перенести мощи святыхъ. Тогда Владиміръ съ своими сыновьями, затѣмъ Давидъ и Олегъ съ своими сыновьями пришли къ Вышегороду, прибылъ и митрополитъ Никифоръ, собравъ всѣхъ епископовъ: изъ Чернигова Ѳеоктиста, изъ Переяславля Лазаря, Мину изъ Полотска, Даніила изъ Юрьева, и всѣхъ игуменовъ: Прохора Печерскаго, Савву отъ святаго Спаса, Сильвестра огь святаго Михаила, Петра отъ обители святой Богородицы Влахернской, Григорія отъ святаго Андрея, Ѳеофила отъ святаго Димитрія и многихъ другихъ игуменовъ и весь святительскій и чернеческій чинъ, всѣхъ клириковъ и всѣхъ священниковъ. И сошлось сюда отъ всѣхъ странъ Русской земли и отъ иныхъ странъ многое множество народа и князей, всѣ бояры, старѣйшины и воеводы всей Русской земли и всѣхъ подчиненныхъ ей областей, короче сказать, всѣ люди тутъ были, всякая область, богатые и убогіе, здоровые и больные, такъ что наполнился весь городъ, и народъ не находилъ мѣста и по стѣнамъ городскимъ. И въ 1-ый день мѣсяца мая освятили церковь, въ субботу второй недѣли по Пасхѣ. Утромъ въ святое воскресенье, во 2-й день того же мѣсяца, начали пѣть утреню въ обѣихъ церквахъ. И поставивъ сначала на украшенныя сани, которыя для сей цѣли были устроены, раку святаго Бориса, повезли ее. За санями пошелъ Владиміръ съ благоговѣніемъ и смиреніемъ, митрополитъ и священники со свѣчами и кадилами. И влекли сани за толстыя веревки, тѣснясь и утруждаясь, вельможи и всѣ бояре. Веревки были привязаны съ двухъ сторонъ, за нихъ и влекли честныя раки, и не было возможно ни идти, ни тащить сани вслѣдствіе множества людей. Тогда Владиміръ велѣлъ бросать народу деньги, мѣха и ткани. Видя это, часть народа бросилась къ нимъ, другіе же, оставя сіе, устремились къ святымъ ракамъ, чтобы удостоиться прикосновенія къ нимъ. И сколько не было людей, никто не могъ удержать слезъ отъ радости и великаго веселія. И такъ едва имѣли возможность влечь сани. Такъ же и раку святаго Глѣба повезли на другихъ саняхъ, въ сопровожденіи князя Давида, епископовъ, клириковъ, бояръ и безчисленныхъ людей, которые всѣ восклицали: «Господи помилуй» и со слезами призывали Бога. И произошло великое чудо. Мощи святаго Бориса везли благополучно, только отъ людей была тѣснота. Когда же повезли святаго Глѣба, рака стала неподвижно. Потащили ее насильно, но веревки оборвались, хотя и были такъ толсты, что человѣкъ едва могъ охватить ихъ обѣими руками. И оборвались онѣ сразу. Люди восклицали: «Господи помилуй». Было же ихъ множество во всемъ градѣ, тѣснились они по заборамъ и по стѣнамъ городскимъ. И поднялся отъ всего народа кликъ: «Господи помилуй». И тотчасъ двинулась рака сама собою. Такъ привезли и положили съ честью святыхъ страстотерпцевъ Бориса и Глѣба въ новосозданной церкви на правой сторонѣ, мѣсяца мая во 2-й день. Затѣмъ всѣ разошлись по своимъ домамъ, славя Бога и святыхъ страстотерпцевъ.

Въ городѣ Владимірѣ Залѣсскомъ княжилъ внукъ Владиміра Мономаха, Всеволодъ Юрьевичъ. На него возстали два племянника Мстислазъ и Ярополкъ Ростиславичи [29], которые пришли изъ Великаго Новгорода, тайно призванные Ростовцами на княженіе. И пошли они войною на, Всеволода, дядю своего, ко граду Владиміру, желая изгнать князя изъ его отчины и получить себѣ большую область. Послѣ великой битвы, Ростиславичи были поражены Всеволодомъ, захвачены въ плѣнъ и приведены во Владиміръ. Всеволодъ приставилъ къ нимъ стражу, но позволилъ имъ ходить на свободѣ. Владимірцы, видя сихъ плѣнныхъ князей на свободѣ, а не въ темницѣ, возроптали и, придя съ оружіемъ на дворъ князя своего Всеволода, восклицали:

— «Зачѣмъ, князь, держишь ты враговъ нашихъ не въ узахъ, а на свободѣ? Или казни ихъ смертью, или ослѣпи, или отдай ихъ намъ».

Будучи милостивымъ, Всеволодъ не хотѣлъ причинить зла плѣненымъ на войнѣ князьямъ, но для народа велѣлъ посадить ихъ въ темницу, чтобы утишился мятежъ народный. Спустя нѣкоторое время, опять Владимірцы стали взывать къ великому князю Всеволоду:

— «Выдай намъ Ростиславичей, хотимъ ихъ ослѣпить».

Великій князь опечалился, но не могъ удержать народъ отъ мятежа. Владимірцы разметали темницу и, схвативши Мстислава и Ярополка, ослѣпили ихъ и отпустили. Такъ несчастные Ростиславичи, Мстиславъ и Ярополкъ, хотѣвшіе большей славы и власти, были усмирены и ослѣплены. И вотъ пошли они къ Смоленску и пришли на Смядыню въ церковь святыхъ мучениковъ, Бориса и Глѣба. Былъ же тогда день памяти убіенія святаго Глѣба, 5 сентября. И молились князья Богу съ великимъ усердіемъ и призывали на помощь святыхъ мучениковъ, какъ сродниковъ своихъ, чтобы святые послали имъ облегченіе, такъ какъ язвы на мѣстѣ очей гноились у нихъ. Когда они молились, сначала облегчилась боль, а затѣмъ неожиданно имъ было даровано прозрѣніе. Ясно видя, начали Ростиславичи славить и благодарить Бога, Пречистую Богородицу и святыхъ князей Романа и Давида. И возвратились они съ радостью въ домы свои, разсказывая всюду о милости Господней, поданной имъ по молитвѣ святыхъ мучениковъ.

Въ городѣ Туровѣ жилъ въ древніе времена [30] старецъ нѣкій, именемъ Мартинъ, бывшій прежде поваромъ у епископовъ Туровскихъ, Симеона, Игнатія, Іоакима и Георгія. Епископъ Георгій освободилъ Мартина ради старости его отъ службы. Пріявъ иноческій образъ, Мартинъ сталъ жить въ епископскомъ монастырѣ у церкви святыхъ мучениковъ Бориса и Глѣба, одинъ въ келліи. И страдалъ онъ часто отъ болѣзни живота. Когда страданія приступали къ нему, старецъ лежалъ, крича отъ боли, не имѣя силъ встать и позаботиться о тѣлѣ своемъ. Однажды, хворая тѣмъ недугомъ, лежалъ онъ въ келліи и изнемогалъ отъ жажды. Но никто не посѣтилъ его, такъ какъ вокругъ монастыря тогда разлилась вода. На третій день вошли къ нему святые мученики Борисъ и Глѣбъ, въ томъ видѣ, какъ они были изображены на иконѣ, и сказали:

— «Чѣмъ ты хвораешь, старче?»

Тотъ разсказалъ имъ о своемъ недугѣ. И спросили они его:

— «Не надо ли тебѣ воды?»

— «О, господа мои, отвѣчалъ старецъ, уже давно я ее жажду».

Одинъ изъ нихъ взялъ коромысло и принесъ воды, а другой зачерпнулъ ковшикъ. И напоили они старца. Тогда онъ спросилъ:

— «Чьи вы дѣти?»

Они ему отвѣчали:

— «Мы братья Ярослава».

Старецъ, думая, что они родственники князя Георгія Ярослава, сказалъ:

— «Да пошлетъ вамъ Господь многія лѣта, господа мои, возьмите сами хлѣба и ѣшьте, ибо я не могу послужить вамъ».

Они отвѣчали:

— «Пусть хлѣбъ останется для тебя, а мы пойдемъ. Ты же не хворай больше, но усни».

И тотчасъ стали невидимы. Выздоровѣвъ, старецъ понялъ, что его посѣтили святые Борисъ и Глѣбъ, и, вставъ, прославилъ Бога и угодниковъ Его. И съ тѣхъ поръ никогда не хворалъ онъ тѣмъ недугомъ, но все время былъ здоровъ и разсказывалъ братіи о исцѣленіи, дарованномъ ему святыми мучениками.

Благовѣрный князь Александръ Ярославичъ, прозванный Невскимъ, во время княженія своего въ Великомъ Новгородѣ, велъ войну со Шведами. Когда онъ съ войскомъ пришелъ на рѣку Неву, одинъ изъ его воеводъ, богобоязненный мужъ, именемъ Филиппъ, исполняя порученную ему ночную стражу, увидѣлъ при восходѣ солнца плывущій по водѣ корабль; посреди корабля стояли святые мученики Борисъ и Глѣбъ въ одеждахъ червленыхъ, гребцы же сидѣли, одѣтыя какъ бы мглою. И сказалъ святый Борисъ святому Глѣбу:

— «Братъ Глѣбъ, пойдемъ скорѣе, поможемъ сроднику нашему князю Александру противъ неистовыхъ враговъ».

Сіе видѣніе воевода повѣдалъ князю своему. И въ тотъ день князь Александръ, помощью святыхъ мучениковъ Бориса и Глѣба, побѣдилъ и попралъ силу Шведовъ, вождя ихъ Биргера самъ уязвилъ мечемъ въ лицо и съ торжествомъ возвратился въ Великій Новгородъ [31].

Подобнымъ же образомъ, когда великій князь Московскій Димитрій Іоанновичъ велъ войну съ царемъ татарскимъ Мамаемъ, ночной стражъ Ѳома Хацибѣевъ видѣлъ открытое ему Богомъ такое видѣніе. На высотѣ показалось большое облако, и вотъ съ востока шли какъ бы великіе полки, съ юга же явились двое свѣтлыхъ юношей, державшіе въ рукахъ свѣчи и острые обнаженные мечи. Сіи юноши были святые мученики Борисъ и Глѣбъ. И сказали они воеводамъ татарскимъ:

— «Кто вамъ велѣлъ истреблять отечество наше, отъ Господа намъ дарованное?»

И стали они сѣчь враговъ, такъ что никто изъ нихъ не уцѣлѣлъ. Наутро стражъ тотъ повѣдалъ свое видѣніе великому князю. Князь же, возведя очи свои на небо и воздѣвъ руки, сталъ молиться со слезами, говоря:

— «Господи Человѣколюбче, по молитвѣ святыхъ мучениковъ Бориса и Глѣба помоги мнѣ! Какъ Моисею на Амалика (Исх. гл. 17), какъ Давиду на Голіаѳа (1 Цар. гл. 17), какъ Ярославу на Святополка, какъ прадѣду моему Александру на Шведскаго короля, такъ и мнѣ на Мамая подай помощь».

И въ тоть день великій князь Московскій Димитрій, по молитвѣ святыхъ страстотерпцевъ Бориса и Глѣба, побѣдилъ Мамая царя татарскаго [32].

Сіи и множайшія чудеса сотворилъ Господь черезъ святыхъ страстотерпцевъ, которымъ поклоняются люди, прося прощенія грѣховъ о Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ, Ему же слава со Отцемъ и Святымъ Духомъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Житіе сіе представляетъ собою переводъ сочиненія Іакова Мниха, называющагося «Сказаніе страстей и похвала объ убіеніи святую мученику Бориса и Глѣба», написаннаго мало лѣтъ спустя послѣ ихъ мученическихъ кончинъ, или въ концѣ правленія Ярослава, или въ началѣ правленія Изяслава, во всякомъ случаѣ до 1072 года, а также переводъ продолженій сего житія, сопровождающихъ его въ древнихъ спискахъ. Переводъ дополненъ по «Чтенію о житіи и о погубленіи блаженную страстотерпцу Бориса и Глѣба», сочиненному преподобнымъ Несторомъ Лѣтописцемъ послѣ Іакова Мниха до 1091 года, и по «Сказанію о убіеніи святыхъ страстотерпцевъ, Россійскихъ князей, Бориса и Глѣба», составленному свт. Димитріемъ Ростовскимъ (подъ 2 мая Миней Четьихъ).
[2] Вышеславъ умеръ при жизни отца въ 1010 году.
[3] О раннемъ возрастѣ свв. Бориса и Глѣба преподобный Несторъ сообщаетъ слѣдующее. Святый Владиміръ отпустилъ всѣхъ своихъ дѣтей по волостямъ, которыя далъ имъ въ управленіе, но Бориса и Глѣба держалъ при себѣ, потому что они были весьма юны. Святый Глѣбъ былъ совсѣмъ еще дитя, а святый Борисъ уже проявлялъ высокій разумъ, былъ полонъ благодати Божіей, зналъ грамоту и любилъ читать книги. Читалъ же онъ житія и мученія святыхъ и, молясь со слезами, просилъ у Господа, чтобы Онъ сподобилъ его участи единаго изъ сихъ святыхъ. Такъ онъ молился постоянно, а святый Глѣбъ слушалъ его, безотлучно находясь при немъ. Когда св. Борисъ достигъ совершеннолѣтія, отецъ задумалъ женить его. Но святый не желалъ брака. Бояре однако упросили его не ослушаться отца. Изъ-за послушанія отцу святый вступилъ въ бракъ по ихъ просьбѣ. Затѣмъ отецъ послалъ его на княженіе во Владиміръ Волынскій, гдѣ онъ проявилъ много милосердія, но узнавъ, что Святополкъ по зависти умышляетъ на жизнь Бориса, возвратилъ его въ Кіевъ. Сіе могло быть до посланія Бориса въ Ростовъ.
[4] Печенѣги, кочевой народъ тюркскаго происхожденія, со второй половины X в. начавшій нападать на Русь. Св. Владиміръ строилъ города по р. Деснѣ, Остру, Трубежу, Сулѣ и Стугнѣ, какъ сторожевую линію противъ печенѣговъ. Изъ южно-русскихъ степей ихъ вытѣснили впослѣдствіи турки и половцы, также тюркскіе народы.
[5] Во имя св. Романа Сладкопѣвца.
[6] 15 іюля 1015 года.
[7] Въ древней Руси былъ обычай усопшихъ переносить и перевозить въ саняхъ на отпѣваніе въ церковь.
[8] Разумѣется Кіевскій Десятинный храмъ, посвященный славѣ Богоматери, который построилъ и украсилъ св. Владиміръ. Въ древнихъ прологахъ освященіе сего храма показано подъ 11 мая.
[9] Такъ поступилъ Владиміръ съ братомъ своимъ Ярополкомъ.
[10] Близь Переяславля южнаго.
[11] По сказанію Нестора, дружины было у Бориса около 8.000 человѣкъ.
[12] По сказанію Нестора, св. Борисъ послалъ было къ Святополку отрока съ мольбою. Но тотъ удержалъ отрока у себя.
[13] См. подъ 15 сентября.
[14] См. подъ 28 сентября.
[15] См. подъ 4 декабря.
[16] По сказанію Нестора, одинъ изъ убійцъ ударилъ св. Бориса въ сердце.
[17] Вышегородъ отстоитъ отъ Кіева на 15 поприщъ.
[18] По сказанію преподобнаго Нестора, св. Владиміръ, отправивъ Бориса на княженіе, Глѣба оставилъ при себѣ. Послѣ смерти отца, св. Глѣбъ, боясь насилія со стороны Святополка, замыслилъ бѣжать на сѣверъ, къ брату. Помолившись въ церкви святыя Богородицы, онъ сѣлъ въ лодку и бѣжалъ. Сіе было до убіенія святаго Бориса.
[19] По сказанію преп. Нестора, убійцы долго гнались въ лодкѣ за св. Глѣбомъ. Когда они приблизились, св. Глѣбъ, подозрѣвая ихъ злой умыселъ, упросилъ своихъ спутниковъ не браться за оружіе и не противиться, говоря, что при покорности они просто отведутъ его къ брату, а при сопротивленіи всѣхъ порубятъ. По просьбѣ святаго спутники его высадились на берегъ, съ жалостью обращая свои взоры на блаженнаго, который остался посреди рѣки съ отроками.
[20] Императоръ Римскій Флавій Клавдій Юліанъ Отступникъ, царствовалъ съ 361 г. по 363 г. Онъ отрекся отъ христіанства, стремился возстановить язычество. Былъ убитъ въ битвѣ съ персами и умеръ си словами: «Ты побѣдилъ, Галилеянинъ».
[21] По сказанію Нестора, старѣйшина города на мѣстѣ, гдѣ лежало тѣло, видѣлъ самого святаго Глѣба, блистающаго какъ молнія.
[22] По сказанію Нестора, тѣло св. Глѣба было найдено при помощи охотниковъ.
[23] Св. великомученикъ Димитрій Солунскій, см. подъ 26 октября.
[24] Въ 1054 году.
[25] Сія Кіевская церковь была заложена въ 1037 году.
[26] Т.-е. съ 1072 года.
[27] Въ 1079 году.
[28] Въ 1093 году.
[29] Въ 1175 г.
[30] Въ половинѣ XII-го вѣка.
[31] Сіе произошло въ 1240 г.
[32] Сіе произошло 8 сентября 1380 г.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга девятая: Мѣсяцъ Май. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 77-112.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0