Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 12 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Мартъ.
День двѣнадцатый.

Житіе святаго отца нашего Ѳеофана Исповѣдника.

Въ это время возникла иконоборческая ересь, и на людей благочестивыхъ началось сильное гоненіе.

Благочестивые Исаакъ и супруга его Ѳеодотія строго держались православнаго ученія и сподобились стать родителями такого сына, который скоро долженъ былъ возсіять, какъ заря въ Церкви Христовой. Они нарекли его Ѳеофаномъ, что значитъ — явленный Богомъ [2]. Такъ онъ былъ названъ прежде всего потому, что родился въ праздникъ Богоявленія Господня, который по-гречески назывался — Ѳеофаніа [3]; но главнымъ образомъ онъ такъ былъ нареченъ по Божіему смотрѣнію, — во извѣщеніе того, что его, какъ нѣкогда пророка Іеремію, Господь изъ чрева матерняго избралъ и освятилъ быть великимъ свѣтильникомъ Своей Церкви (Іер. 1, 5). Какъ свидѣтельствуетъ книгохранитель Анастасій, его иногда называли и отчимъ именемъ — Исаакъ, но то было прежде постриженія его въ иноческій чинъ, къ которому онъ пламенно стремился съ самой юности своей, какъ объ этомъ и будетъ разсказано въ его житіи.

По рожденіи блаженнаго и богоявленнаго Ѳеофана, родитель его Исаакъ, проживъ еще три года, преставился къ жизни безконечной. Умирая, онъ написалъ завѣщаніе, въ которомъ трехлѣтняго сына своего вмѣстѣ съ матерью отдавалъ на попеченіе и охраненіе самому царю Константину Копрониму, какъ своему родственнику.

Учась Божественному Писанію и совершенствуясь въ добродѣтельной жизни, отрокъ съ лѣтами сталъ отличаться необыкновеннымъ разумомъ. Когда Ѳеофану было двѣнадцать лѣтъ, одинъ изъ сенаторовъ пожелалъ обручить съ нимъ свою десятилѣтнюю дочь, такъ какъ юноша Ѳеофанъ былъ красивъ, очень уменъ, богатъ и приходился родственникомъ царю. На это обрученіе охотно соглашалась и Ѳеодотія, мать Ѳеофана. Но такъ какъ все это не могло произойти безъ царской воли, то сенаторъ тотъ обратился съ усердной просьбой объ этомъ къ самому царю, ища съ нимъ породниться чрезъ бракъ своей дочери съ царскимъ племянникомъ. Когда царь согласился на это, совершилось обрученіе дѣтей, прежде дозволеннаго для брака возраста, но самый бракъ былъ отложенъ до совершеннолѣтія обрученныхъ.

Въ это время умеръ царь Копронимъ; послѣ него вступилъ на престолъ сынъ его Левъ IV, прозываемый по матери Хазаръ [4], ибо она была дочерью Хазарскаго хана и въ идолопоклонствѣ называлась Хазарою, а во святомъ крещеніи была наречена Ириною.

Спустя нѣсколько лѣтъ скончалась и Ѳеодотія, мать Ѳеофана. Она умерла прежде брака сына своего, оставивъ ему безчисленное богатство.

Въ домѣ Ѳеофана жилъ тогда нѣкій богобоязненный и цѣломудренный рабъ; Ѳеофанъ его очень любилъ за его добродѣтельную жизнь и считалъ этого раба за своего лучшаго совѣтника. Вдохновляемый частыми душеспасительными бесѣдами съ нимъ, а больше наставляемый вседѣйствующимъ Духомъ Святымъ, Ѳеофанъ возлюбилъ цѣломудріе, помышляя только объ одномъ, какъ-бы сохранить нетлѣнною свою дѣвственную чистоту и, пламенно желая иноческаго чина и житія, началъ раздавать все свое богатство нищимъ и убогимъ.

Узнавъ объ этомъ, тесть Ѳеофана, вопреки желанію жениха, старался скорѣе совершить бракъ, — тѣмъ болѣе, что настало и совершеннолѣтіе жениха и невѣсты.

Когда наступилъ назначенный для брака день, и по обычаю, шелъ уже брачный пиръ, богоявленный юноша Ѳеофанъ, возносясь умомъ своимъ къ Богу, въ тайнѣ сердца своего молился, чтобы Господь благодатію Своею сохранилъ его въ чистомъ дѣвствѣ.

И вотъ, когда юноша Ѳеофанъ съ невѣстою своею былъ уже въ брачномъ чертогѣ, то онъ сѣлъ на одрѣ и, сердечно воздохнувъ, обнаружилъ крывшійся въ немъ помыслъ, и такъ сказалъ невѣстѣ своей:

— «О, возлюбленная, не знаешь ли, что время сей нашей жизни коротко, но кончина наша неизвѣстна и судъ немилостивый ждетъ тѣхъ, кто, проводя жизнь свою въ удовольствіяхъ и богатствѣ, часто прогнѣвляетъ Господа. Бракъ же, хотя и установленъ Самимъ Богомъ, но необходимыя при брачной жизни мірскія попеченія отдаляютъ умъ человѣческій отъ Господа, благочестивыя мысли людей дѣлаютъ тщетными и не допускаютъ на будущую жизнь смотрѣть свѣтлыми очами души. Мы знаемъ, что Лазарь за временное страданіе былъ отнесенъ ангелами на лоно Авраама, а богатый, проведшій жизнь въ изобиліи, былъ вверженъ въ адъ, и не могъ получить даже капли воды, чтобы остудить языкъ свой (Лук. 16, 24). Слышимъ также и Евангельскія блаженства, уготованныя на небесахъ (Матѳ. гл. 5). Кому они обѣщаны? не богатымъ, живущимъ въ веселіи міра сего и во всякомъ благополучіи, но нищимъ, плачущимъ, алчущимъ, жаждущимъ, претерпѣвающимъ гоненіе и поношеніе ради Христа; кратко скажу: тѣсный и узкій путь вводитъ въ жизнь вѣчную, пространныя же врата и широкій путь вводятъ въ геенну (Матѳ. 7, 13-14); знаемъ мы также, что кто въ этомъ вѣкѣ живетъ роскошно, въ суетныхъ утѣхахъ, тотъ въ будущемъ вѣкѣ будетъ терпѣть скорбь, горесть, — да иначе и не можетъ быть. Посему, возлюбленная моя невѣста, если желаешь, воздержимся отъ плотскаго супружескаго соединенія и единодушно пребудемъ въ чистомъ дѣвствѣ; теперь поживемъ немного вмѣстѣ какъ-бы въ плотскомъ бракѣ, ради твоего жестокаго отца, но подъ видомъ супружества останемся, какъ братъ съ сестрою; а потомъ, когда намъ пошлетъ Господь удобное время, пойдемъ въ монастырь, — я — въ мужекой, а ты — въ женскій. Тамъ посвятимъ себя на всю жизнь Господу, дабы въ будущемъ вѣкѣ сподобиться части святыхъ Его угодниковъ».

Святая невѣста Ѳеофанова, какъ добрая земля, принявъ сіе доброе сѣмя, съ радостію въ душѣ отвѣтила блаженному Ѳеофану:

— «Я знаю, возлюбленный господинъ мой, слова Спасителя нашего, говорящаго въ Евангеліи: аще кто не возненавидитъ отца своего, и матерь, и жену, и чадъ, и братію, и сестръ, и иже не пріиметъ креста своего и въ слѣдъ Мене грядетъ, нѣсть Мене достоинъ (Лук. 14, 26; Матѳ. 10, 37-38). Итакъ, сдѣлаемъ себя достойными послѣдователями нашего Господа и, если хочешь, оставимъ все суетное. Если ты согласенъ, согласна и я; если тебѣ сіе угодно, — угодно и мнѣ; и если ты хочешь остаться въ дѣвствѣ, то и я желаю этого. И представимъ себя непорочными Небесному Жениху, сохранивъ чистыми не только души наши, но и тѣло. Какая намъ будетъ польза, если мы проживъ въ суетѣ эту маловременную жизнь, лишимся вѣчныхъ благъ? А если у насъ будутъ дѣти, то исполнимся еще бóльшей печали, заботясь день и ночь объ ихъ пропитаніи и ихъ судьбѣ, впадая при этомъ въ многоразличныя сѣти міра сего. Когда же настанетъ неизвѣстная для насъ смерть, — куда мы тогда перейдемъ — въ рай или геенну, — мы этого еще теперь не знаемъ. Итакъ, поживемъ въ чистотѣ, тайно храня свое дѣвство, пока Господь не сподобитъ насъ иноческаго чина».

Блаженный юноша, услышавъ сіи слова своей цѣломудренной невѣсты, подивился ея благоразумію и, падши на землю, воздалъ благодареніе Богу, наставившему дѣвицу Духомъ Своимъ Святымъ на такое рѣшеніе, кое было совершенно согласно съ его намѣреніемъ. И всю ночь ту они провели въ молитвахъ, прося свыше помощи, дабы начатый ими образъ жизни прошелъ въ совершенствѣ.

Когда же наступило утро, они заснули на короткое время и оба увидѣли одинъ и тотъ-же сонъ: имъ въ видѣніи предсталъ нѣкій юноша со свѣтлымъ лицемъ; улыбаясь, онъ ласково проговорилъ имъ:

— «Господь принялъ ваше намѣреніе и прислалъ меня благословить васъ на то житіе, на кое вы согласились, — дабы вамъ предстать Ему святыми и непорочными».

Сказавъ сіе, онъ назнаменовалъ ихъ по всему тѣлу крестнымъ знаменіемъ и сталъ невидимъ. Воспрянувъ отъ сна, они разсказали другъ другу сонъ, одинаково ими видѣнный. Въ это время они почувствовали несказанное благовоніе, исходившее отъ присутствія Ангела, — и удивились. И тогда же, падши на землю предъ Господомъ, они воздали Ему усердную хвалу. То же небесное благоуханіе, въ продолженіе долгаго времени, было обоняемо многими не только въ ихъ чертогѣ, но и по всему дому. И жила сія святая чета, какъ ангелы во плоти, горя предъ Богомъ пламенемъ Божественной любви, какъ два свѣщника, или какъ двѣ маслины, источающія елей щедротъ, ибо они каждый день подавали неисчислимыя милостыни, щедро раздавая неимущимъ все свое имѣніе.

Спустя нѣсколько времени, тесть Ѳеофана, узнавъ о своемъ зятѣ и дочери, — что они живутъ въ дѣвствѣ и раздаютъ нищимъ все свое богатство, — весьма опечалился. Отправившись къ царю, онъ возвѣстилъ ему объ этомъ и жаловался на зятя:

— «Увы мнѣ, несчастному! — вопилъ онъ, — увы окаянной старости моей, — изъ-за непотребнаго зятя моего! онъ безсмысленно тратитъ богатство и по напрасну губитъ мою юную дочь, не живя съ нею по-супружески, и нѣтъ мнѣ никакой надежды утѣшиться внуками своими. И зачѣмъ онъ взялъ ее? зачѣмъ прежде брака не нарушилъ обѣта обрученія и не отказался отъ нея, дабы не привести ее, столь юную, въ такое несчастіе, а мою старость не подвергнуть егце бóльшей печали? У меня двойная печаль: я сожалѣю о дочери моей, что она, будучи замужемъ, не имѣетъ мужа и не можетъ быть матерію, — и о напрасно расточаемомъ богатствѣ, такъ какъ Ѳеофанъ расточилъ не только свое имѣніе, но уже не малую часть того, что дано мною за дочерью въ приданое».

И просилъ онъ царя наказать и убѣдить зятя его жить по закону супружескому и не тратить понапрасну свое имѣніе.

Царь, исполнившись гнѣва, призвалъ къ себѣ блаженнаго Ѳеофана и, яростно глядя на него, сталъ угрожать ему, повелѣвая перемѣнить свой образъ жизни; въ случаѣ же несогласія, онъ обѣщался ему выколоть глаза и сослать въ заточеніе.

Но богоугодный юноша не обращалъ вниманія на царскія угрозы и не оставлялъ своей столь прекрасно начатой чистой, дѣвственной жизни: онъ старался болѣе снискать милости у Царя Небеснаго, нежели у царя земнаго.

Вскорѣ послѣ этого Ѳеофану было приказано царемъ, по нѣкоторымъ народнымъ нуждамъ, отправиться въ Кизическую страну [5]. Это путешествіе нарочно было выдумано тестемъ — съ одной стороны для того, чтобы, среди заботъ о ввѣренныхъ ему царемъ дѣлахъ, Ѳеофанъ прекратилъ и забылъ совершать обычные молитвенные подвиги, посты и воздержанія, — съ другой же стороны, — чтобы онъ пересталъ раздавать свое имѣніе, надъ которымъ блюстителемъ теперь становился тесть его.

Когда Ѳеофанъ, исполняя царское повелѣніе, отправлялся въ Кизикъ, царемъ и тестемъ было приказано идти съ нимъ и супругѣ его, ибо отецъ не могъ вынести и того, чтобы его дочь, хотя на малое время, разлучалась съ мужемъ.

Случилось имъ переправляться черезъ рѣку, которая прежде называлась Риндакосомъ, а потомъ народъ прозвалъ ее Великою; на одномъ берегу ея лежала область Олимпійская, а на другомъ — Сигріанская [6].

Блаженному Ѳеофану захотѣлось проѣхать этою рѣкою, хотя можно было ѣхать и сушею; но въ виду постигшей тогда его тѣлесной немощи, онъ предпочелъ путь рѣчной, какъ болѣе легкій. Произошло же все это по Божіему смотрѣнію. Отославъ по сушѣ своихъ друзей и рабовъ съ конями и колесницами, онъ самъ сѣлъ въ лодку со своею блаженною супругою и немногими слугами; плывя по рѣкѣ, Ѳеофанъ любовался прекрасными Сигріанскими горами, холмами и пустынями, и горѣлъ духомъ къ безмолвному на нихъ житію. И увидѣлъ онъ на одномъ мѣстѣ, среди горъ, пространную долину, на которой росъ густой лѣсъ; и ему очень понравилось это мѣсто. Приставъ къ берегу, чтобы переночевать и, приказавъ всѣмъ остальнымъ остаться въ лодкахъ, Ѳеофанъ отправился на эту долину и, обходя то пустынное мѣсто, умилился душою. Ставъ же на одномъ мѣстѣ въ густомъ лѣсу, онъ сталъ усердно молиться Богу. Воздѣвая руки къ небу и со слезами на глазахъ много разъ припадая къ землѣ, онъ произносилъ:

— «Скажи мнѣ, Господи, путъ, въ оньже пойжу» (Псал. 142, 8).

Объятый великимъ желаніемъ пустыннической жизни и рѣшивъ тотчасъ же оставить все, Ѳеофанъ скрылся въ той пустынѣ. Утомившись въ молитвѣ и сѣвъ отдохнуть, онъ увидѣлъ того свѣтовиднаго ангела, который нѣкогда явился ему и его невѣстѣ въ ихъ брачномъ чертогѣ. Сей небожитель, показывая перстомъ на пустыню, сказалъ Ѳеофану:

— «Тебѣ подобаетъ здѣсь поселиться, но подожди немного, пока будутъ взяты отъ земли живыхъ преграждающіе тебѣ сей путь; они скоро отсюда возьмутся, и тогда ты безпрепятственно пойдешь туда, куда хочешь».

Этимъ видѣніемъ святый Ѳеофанъ былъ весьма обрадованъ. Въ радости возвратясь къ лодкамъ, онъ продолжилъ путь. Замѣчая находившихся въ тѣхъ Сигріанскихъ горахъ пустынные монастыри и хижины отшельниковъ, онъ посѣщалъ ихъ, обходя вмѣстѣ съ своею цѣломудренною супругою. Въ этихъ мѣстахъ онъ встрѣтилъ нѣкоего прозорливаго старца, по имени Григорія, по прозванію Cтратигія, жившаго въ мѣстности, называвшейся Полихроніе. Блаженный Ѳеофанъ открылъ этому старцу свое намѣреніе и желаніе, и отъ него услышалъ то, что раньше этого сказалъ ему явившійся ангелъ. Сей старецъ за свое ангелоподобное житіе сподобленный Богомъ дара предвѣдѣнія, сказалъ Ѳеофану:

— «Подожди немного, добрый юноша, скоро и царь и тесть твой истребятся съ лица земли, и ты, будучи свободенъ, исполнишь свое благое намѣреніе».

Добродѣтельной же невѣстѣ Ѳеофановой святый старецъ сказалъ тихо на ухо, что ея возлюбленный братъ Ѳеофанъ въ свое время получитъ и вѣнецъ мученическій.

Послѣ этого святый Ѳеофанъ отправился въ Кизикъ и исполнилъ то, что ему приказалъ царь относительно народнаго управленія. Тамъ онъ часто уходилъ со своими слугами въ близъ лежащія Сигріанскія горы, гдѣ и посѣщалъ святыхъ отцовъ. Испрашивая ихъ благословенія и молитвъ, Ѳеофанъ въ то же время назидалъ душу ихъ боговдохновенными бесѣдами.

Особенно онъ часто ходилъ къ прозорливому Григорію Стратигію и къ Христофору, игумену «Малаго Села», — такъ назывался тотъ монастырь. Однажды, когда Ѳеофанъ проходилъ чрезъ Сигріанскія горы, ради посѣщенія пустынножителей, въ одномъ мѣстѣ ему пришлось промедлить. Въ то время стояла сильная жара, ибо время было жатвенное, — а посему Ѳеофанъ и всѣ бывшіе съ нимъ сильно захотѣли пить.

Мѣсто же то было пустынное и безводное. Когда день уже склонялся къ вечеру, пришлось тамъ ложиться и ночевать. Въ это время — и сами они и скотъ ихъ, положительно изнемогали отъ жажды. Блаженный Ѳеофанъ, помолившись, сѣлъ подъ однимъ холмомъ, дабы хотя немного уснуть и заглушить жажду сномъ. И вотъ, только что онъ задремалъ, внезапно надъ главою его потекъ источникъ живой воды и омочилъ его. Итакъ, не презрѣлъ раба Своего Господь, нѣкогда источившій изъ камня воду неблагодарному Еврейскому народу: — тѣмъ болѣе Онъ благоизволилъ это сотворить для благодарнаго слуги Своего во время такой нужды. Святый, пробужденный неожиданнымъ шумомъ обрызгавшей его воды, тотчасъ же всталъ съ своего мѣста и созвалъ всѣхъ бывшихъ съ нимъ. И всѣ, собравшись удивлялись тому неожиданному и внезапному чуду и прославляли Бога. И всѣ не только утолили свою жажду, но напоили и скотъ свой.

Когда они встали на другой день, то источника уже не было: мѣсто то стало сухо, и не было даже слѣда воды на немъ.

Особенно они тому удивлялись и за то прославляли чудесную силу Божію, что Господь во время жажды и въ землѣ совершенно безводной извелъ источникъ, а когда нужды въ водѣ уже не было, Онъ изсушилъ воду, явно тѣмъ показывая, что на каждомъ мѣстѣ Господь готовъ подать все нужное тому, кто прежде всего ищетъ Царствія Божія и правды Его (Матѳ. 6, 33).

Послѣ того Ѳеофанъ нѣкоторое время провелъ въ Кизикѣ и, исполнивъ тамъ надлежащимъ образомъ все приказанное царемъ, возвратился въ Царьградъ.

Въ это время сбылось предсказаніе ангела Божія и пророчество преподобнаго Григорія: умеръ царь Левъ Хазаръ, сынъ Конронима и внукъ Льва Исаврянина; умеръ и тесть Ѳеофана, — и онъ, какъ и святая его невѣста, стали свободными. Тотчасъ же они, какъ и хотѣли, роздали все свое богатство и всѣ свои имѣнія. Потомъ Ѳеофанъ въ одномъ изъ женскихъ монастырей въ Виѳиніи [7], постригъ свою невѣсту, давъ этому монастырю на пропитаніе ея много угодій; при постриженіи она была наречена Ириной. Въ иночествѣ Ирина угодила Богу и совершила много чудесъ, получивъ отъ Бога даръ исцѣлять болѣзни и изгонять бѣсовъ. Объ этихъ чудесахъ впослѣдствіи повѣдалъ святѣйшій патріархъ Цареградскій Меѳодій, который и былъ описателемъ житія ихъ обоихъ [8].

По постриженіи своей блаженной невѣсты, дѣвицы Ирины, святый Ѳеофанъ роздалъ нищимъ въ Царьградѣ остатокъ своего имѣнія и, оставивъ только немного денегъ, отправился къ вышеупомянутому прозорливцу Григорію Cтратигію. Имъ то Ѳеофанъ и былъ постриженъ въ иноческій образъ. Тамъ отъ оставшихся денегъ святый Ѳеофанъ создалъ сему старцу монастырь и жилъ при немъ довольно продолжительное время, совершенствуясь въ иноческихъ подвигахъ.

Потомъ, по совѣту того же старца, святый Ѳеофанъ отправился на островъ, называемый Калонимосъ [9]; на этомъ островѣ у Ѳеофана было небольшое, оставшееся отъ родителей селеніе, которое онъ еще не успѣлъ роздать нищимъ. Тамъ онъ устроилъ монастырь, куда перевелъ всю братію изъ Ѳеодоровской обители, именуемой Монохерарія; вызвалъ и поставилъ имъ и игумена — мужа благоговѣйнаго и опытнаго. Самъ же Ѳеофанъ затворился въ свою келлію и сталъ заниматься списываніемъ книгъ, ибо онъ былъ искуснымъ писцемъ. Эти книги онъ продавалъ и на вырученныя деньги прокармливалъ не только себя, но и другихъ.

По прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ, скончался игуменъ того монастыря, и братія стали настойчиво просить преподобнаго Ѳеофана, чтобы онъ самъ согласился быть ихъ игуменомъ. Но святый не согласился и снова отправился въ гору Сигріанскую; вспомнивъ же ту пустыню, гдѣ онъ удостоился явленія ангела, когда плылъ въ Кизикъ, Ѳеофанъ пошелъ туда и сталъ жить въ той пустынѣ угождая Богу. Скоро преподобный Ѳеофанъ населилъ ту пустыню богоугодными пустынножителями, ибо многіе стали приходить къ нему и селиться около него, такъ что вскорѣ явилась нужда устроить монастырь.

Въ сей пустынѣ было нѣкое мѣсто, принадлежавшее одному земледѣльцу; мѣсто это называлось «Великое Село». Святый Ѳеофанъ, пославъ къ своимъ знакомымъ и занявъ у нихъ денегъ, купилъ это мѣсто и устроилъ здѣсь монастырь, — при помощи Господа, подающаго по Своему Божественному промыслу, все потребное для насъ. Вскорѣ преподобный и занятыя деньги отдалъ, и въ монастырѣ своемъ въ изобиліи имѣлъ все нужное для пропитанія собравшейся къ нему братіи.

Святому Ѳеофану нельзя было не принять въ сей своей обители игуменскаго сана, ибо его умоляли объ этомъ всѣ пустынножители, да такъ и необходимо было.

Будучи игуменомъ, Ѳеофанъ былъ тѣмъ начальникомъ, каковому повелѣваетъ быть и Христосъ въ Евангеліи: иже аще хощетъ въ васъ вящшій быти, да будетъ вамъ слуга, и иже аще хощетъ въ васъ быти первый, буди вамъ рабъ (Матѳ. 20, 26). Преподобный игуменъ Ѳеофанъ работалъ своими руками, служа всѣмъ, ибо Господь даровалъ ему тогда большую тѣлесную силу, и онъ въ каждой монастырской работѣ принималъ участіе больше всѣхъ и былъ для всѣхъ примѣромъ добродѣтельной и въ тоже время трудолюбивой жизни.

Въ это время, именно — въ царствованіе Константина, сына Льва и внука Копронима, при благочестивой матери его Иринѣ и при святѣйшемъ патріархѣ Цареградскомъ Тарасіи, въ Никеѣ былъ созванъ противъ иконоборцевъ Седьмой Вселенскій соборъ [10]. На этомъ соборѣ святая Церковь прокляла ересь иконоборческую, и благоговѣйное почитаніе святыхъ иконъ было снова возстановлено. На этотъ соборъ былъ вызванъ и преподобный Ѳеофанъ, игуменъ Великаго Села въ Сигріанѣ [10]. Утверждая на этомъ соборѣ истинное правовѣріе, Ѳеофанъ, среди святыхъ отцовъ, сіялъ какъ свѣтлая звѣзда. Вго присутствіе на соборѣ было для многихъ весьма полезно; тамъ, гдѣ многіе красовались прекрасными одеждами, колесницами и конями, онъ туда пріѣхалъ на плохомъ ослѣ, въ старой одеждѣ и заплатанныхъ рубищахъ. Всѣ, кто зналъ его прежнюю жизнь, — когда онъ былъ богатъ, знатенъ и близокъ къ царю и былъ однимъ изъ членовъ синклита, умилялись, видя его въ такомъ смиреніи и нищетѣ, и всѣ поучались тому, что ради Господа можно такъ смириться и обнищать, и все въ мірѣ считать за ничто.

По окончаніи святаго собора, преподобный возвратился въ свой монастырь, привезя благочестные догматы святой вѣры, утвержденные на семъ Вселенскомъ соборѣ, какъ лучшее украшеніе своей обители. Здѣсь Ѳеофанъ продолжалъ подвизаться въ обычныхъ своихъ подвигахъ, просвѣщая примѣромъ своей добродѣтельной жизни не только свою обитель, но и всю окрестную страну; о немъ всюду прошелъ слухъ, и всѣ ради него прославляли Отца Небеснаго. За его благочестивую жизнь ему дана была отъ Бога и благодать чудотворенія: онъ исцѣлялъ и болѣзни, и изгонялъ бѣсовъ изъ людей. Однажды, когда преподобный уснулъ, бѣсъ задумалъ напасть на него; уподобившись дикому вепрю, онъ сталъ грызть большей палецъ руки святаго, такъ что ему стало весьма больно. Тотчасъ же воставъ отъ сна, Ѳеофанъ замѣтилъ на своемъ пальцѣ слѣды зубовъ своего врага, хотѣвшаго совсѣмъ отгрызть его палецъ и рана эта причиняла сильную боль святому, но взявъ находившееся у него мѵро отъ Животворящаго Древа Крестнаго, онъ помазалъ имъ больной палецъ, и тотчасъ же исцѣлѣлъ. Съ тѣхъ поръ, получивъ власть надъ бѣсами, Ѳеофанъ словомъ своимъ сталъ изгонять ихъ изъ приводимыхъ къ нему страждущихъ людей.

Сей преподобный отецъ, плывя однажды на кораблѣ, утишилъ бурю. Приходящимъ къ его обители странникамъ и убогимъ онъ въ изобиліи раздавалъ хлѣбъ и другую пищу, и при этомъ хлѣбъ не умалялся, — подобно тому, какъ дѣлалъ это пророкъ Илія съ кадкой муки той вдовы, у которой жилъ (3 Цар. 7, 16).

Однажды келарь сталъ роптать на святаго за то, что онъ раздаетъ нищимъ хлѣбъ, а между тѣмъ его не достаетъ и живущимъ въ монастырѣ. Тогда преподобный Ѳеофанъ велѣлъ ему сосчитать и измѣрить все, что находилось въ кладовой, — и оказалось, что ничего не уменьшилось; вся братія прославила за сіе Бога, а роптавшій келарь, упавъ на колѣни, сталъ просить прощенія у святаго. Уже будучи пятидесяти лѣтъ, преподобный Ѳеофанъ заболѣлъ каменною болѣзнію и жестоко страдалъ. Съ того времени онъ всю остальную жизнь свою провелъ на одрѣ, — и тотъ, кто молитвою своею исцѣлялъ другихъ отъ болѣзни, не просилъ отъ Господа исцѣлѣнія своего недуга, но терпѣлъ его съ благодареніемъ. Въ этой болѣзни для него и настало время исповѣднической кончины, по пророчеству того прозорливаго старца Григорія, который тихо на ухо сказалъ его невѣстѣ, святой дѣвицѣ, что въ свое время и ея женихъ получитъ мученическій вѣнецъ.

Спустя много лѣтъ, когда преподобный уже состарился и смѣнилось нѣсколько греческихъ императоровъ, (ибо послѣ вышеупомянутаго царя Константина, царствовавшаго вмѣстѣ съ матерію своею Ириною, вступилъ на императорскій престолъ Никифоръ вмѣстѣ съ сыномъ своимъ Ставрикіемъ, а послѣ нихъ царствовалъ Михаилъ Куропалатъ), — вотъ послѣ этихъ-то императоровъ скипетръ греческаго царства принялъ Левъ Армянинъ [12]. Этотъ императоръ воздвигъ иконоборческую ересь. Онъ сильно смутилъ Церковь Христову, изгнавъ съ престола святаго патріарха Никифора и также преподобнаго Ѳеодора Студита вмѣстѣ съ его учениками [13]; многихъ же другихъ христіанъ онъ за почитаніе иконъ прямо мучилъ и убивалъ.

Церковный историкъ Георгій Кедринъ [14] пишетъ о святомъ Ѳеофанѣ слѣдующее: когда патріархъ Цареградскій Никифоръ ѣхалъ моремъ въ заточеніе и на кораблѣ проѣзжалъ мимо той мѣстности, гдѣ находилась обитель преподобнаго Ѳеофана, то сей послѣдній узналъ объ этомъ своими прозорливыми духовными очами; онъ велѣлъ ученику своему принести въ кадильницѣ горящихъ углей, положилъ на нихъ ѳиміамъ и, приказавъ зажечь свѣчи, поклонился до земли, какъ-будто бесѣдуя съ кѣмъ-либо мимоидущимъ. Когда ученикъ спросилъ Ѳеофана:

— «Что дѣлаешь, отче, и съ кѣмъ, поклонившись, бесѣдуешь?»

Преподобный отвѣтилъ:

— «Вотъ ѣдетъ въ заточеніе изгнанный за правовѣріе святѣйшій патріархъ Никифоръ и теперь на кораблѣ плыветъ мимо нашей страны. Ради него я и зажегъ свѣчи и ѳиміамъ, — дабы намъ воздать подобающую честь патріарху».

Это провидѣлъ и ѣхавшій на кораблѣ святѣйшій патріархъ Никифоръ, — ибо онъ, внезапно преклонивъ колѣна, отвѣтилъ святому старцу тоже поклономъ и, воздѣвъ руки, благословилъ его. Одинъ инокъ, бывшій со святѣйшимъ патріархомъ, спросилъ его:

— «Кого благословляешь, святѣйшій отецъ, и передъ кѣмъ ты всталъ на колѣна?»

На это патріархъ Никифоръ отвѣтилъ:

— «Вотъ сейчасъ исповѣдникъ Ѳеофанъ, игуменъ Великаго Села, привѣтствовалъ насъ зажженными свѣчами и ѳиміамомъ; ему и я взаимно поклонился; вѣдь ему, подобно намъ, тоже въ скоромъ времени придется пострадать».

Все это вскорѣ и сбылось.

Спустя немного времени, злочестивый царь Левъ Армянинъ, желая прельстить преподобнаго Ѳеофана къ единомыслію съ собою, послалъ къ нему пословъ и съ честію призывалъ его къ себѣ въ Царьградъ; при этомъ онъ лукаво писалъ ему:

— «Въ скоромъ времени мнѣ предстоитъ война съ нечестивыми, но прежде нежели выйти на нихъ, мнѣ нужно вооружиться твоими молитвами, и такъ, честный отецъ, не откажись придти къ намъ».

Преподобный Ѳеофанъ, хотя и видѣлъ лукавство царя и былъ въ это время одержимъ тяжкимъ недугомъ, однако рѣшилъ отправиться, дабы пострадать за истинную вѣру. Сѣвъ въ корабль, святый скоро прибылъ въ Царьградъ, но тамъ не былъ введенъ къ царю: ибо царь стыдился и боялся обличеній Ѳеофана. Но онъ послалъ къ преподобному Ѳеофану знатныхъ своихъ сановниковъ, дабы лестными обѣщаніями прельстить его къ своему зловѣрію.

— «Если, — говорилъ онъ черезъ нихъ святому мужу, — ты будешь единомысленъ съ нами, я твой монастырь обстрою высокими каменными зданіями и обогащу его во всемъ; и ты будешь превознесенъ у меня честію больше всѣхъ, а также и всѣхъ близкихъ сродниковъ твоихъ я почту великимъ саномъ».

Къ этимъ обѣщаніямъ царь присоединялъ, впрочемъ, и угрозу:

— «Если же ты, — продолжалъ онъ, — будешь противорѣчить намъ, то самъ будешь повиненъ въ великомъ безчестіи».

На это святый Ѳеофанъ чрезъ посланныхъ отвѣчалъ царю:

— «Я ничего не желаю изъ богатствъ міра сего: если я, будучи юношей, ради любви ко Христу, покинулъ все свое золото, серебро и всѣ свои имѣнія, которыя были у меня, то неужели въ старости я ихъ пожелаю? да не будетъ этого. О монастырѣ же и о братіяхъ моихъ промышляетъ Самъ Господь, больше всѣхъ царей и князей земныхъ. Зачѣмъ же, царь, ты устрашаешь меня своею угрозою, какъ какого-нибудь малаго отрока розгою? Приготовь для меня мученія, зажги огонь, и я, хотя и не могу ходить по болѣзни моей, какъ это ты видишь, — однако за правовѣріе я брошусь въ огонь».

Выслушавъ эти, съ великимъ дерзновеніемъ сказанныя, слова святаго, посланные отправились къ царю и все это ему передали. Царь, удивившись такой неслыханной смѣлости, приказалъ пойти къ преподобному, дабы побесѣдовать съ нимъ, нѣкоему софисту Іоанну, коварному волшебнику и еретику; но онъ предъ богодухновенными словами преподобнаго отца оказался какъ бы нѣмой и побѣжденный имъ, и со стыдомъ возвратился къ пославшему его царю.

Тогда царь, исполнивщись гнѣва, приказалъ заключить преподобнаго Ѳеофана въ темное и тѣсное помѣщеніе при такъ называемой Елевѳеріевской палатѣ и приставить къ нему стражей. Въ этомъ мрачномъ заключеніи, преподобный, уже будучи старымъ и больнымъ, провелъ два года; здѣсь его каждый день, то ласкою, то угрозами, старались вовлечь въ иконоборчество, и нарочно посылаемые къ нему злочестивые еретики издѣвались надъ нимъ и злословили его. Однажды, когда царь съ ласкою отправилъ посла своего къ святому, желая, чтобы онъ подписался подъ указомъ о низверженіи иконъ, преподобный Ѳеофанъ отвѣтилъ ему:

— «Познай, царь, даровавшаго тебѣ царство, — Того, Кѣмъ и цари царствуютъ, и мучители властвуютъ на землѣ. Познай, — говорю тебѣ, — что Господь, будучи неописуемъ, изволилъ быть видимымъ и, принявъ наше естество, сталъ во всемъ подобенъ намъ, кромѣ грѣха; и симъ естествомъ, обоженнымъ въ Себѣ, Онъ воскрешалъ мертвыхъ, просвѣщалъ слѣпыхъ, очищалъ прокаженныхъ и много другихъ сотворилъ чудесъ. Симъ Своимъ человѣческимъ естествомъ Онъ принялъ добровольно отъ іудеевъ смерть, въ третій день воскресъ, со славою вознесся на небо и уже никогда не разлучается отъ Отца. Объ этомъ человѣческомъ естествѣ во Христѣ насъ учитъ Евангеліе; посему эту Евангельскую книгу мы и пріемлемъ съ благоговѣніемъ, вѣруя всему написанному въ ней, всѣмъ чудеснымъ дѣламъ Христа, — такъ что въ Евангеліи почитаемъ какъ-бы Его Самого. И если мы не осуждаемся, что вѣруемъ въ дѣла Христовы, описанныя въ словахъ, то за что же мы осуждаемся, если принимаемъ и чтимъ ту же Евангельскую исторію, но только изображенную на иконахъ? И варвары, пришедшіе къ нашей вѣрѣ, благодаря иконамъ, легко узнаютъ все житіе Христа на землѣ съ людьми и всѣ Его чудесныя дѣла. Да и какъ много людей некнижныхъ, смотря на изображенныя на иконахъ чудеса Христовы и на Его вольную смерть, прославили пострадавшаго за насъ Господа? Но ты, отвергая иконы, должно быть позавидовалъ ихъ спасенію. И какой соборъ когда-нибудь считалъ грѣхомъ и святотатствомъ почитать святыя иконы? Развѣ не Самъ Христосъ послалъ на исцѣленіе Едесскому князю Авгарю образъ Своего Лица, нерукотворенно содѣланный [15]? И развѣ не святый апостолъ Лука оставилъ намъ расписанную разноцвѣтными красками икону Пресвятыя Дѣвы Богородицы [16]? Ничего здѣсь нѣтъ противнаго преданію и ученію святыхъ отцовъ: святый Василій Великій [17], испытатель неизреченныхъ таинствъ, сказалъ, что честь, оказанная иконѣ, восходитъ на описанное на ней. Также и Іоаннъ своими златыми устами проговорилъ: «я люблю и изъ воска сдѣланный образъ» [18]. Святый же Кириллъ [19] — сіи гусли Святаго Духа, произнесъ: «часто видя изображеніе на иконѣ Страстей Христовыхъ, я не могу безъ слезъ проходить мимо сей иконы». — Итакъ, если первые шесть Вселенскихъ соборовъ, бывшихъ до седьмого собора, не возбранили почитать святыя иконы, съ воздаяніемъ чести изображеннымъ на нихъ лицамъ и событіямъ, — то ты ли думаешь быть мудрѣе ихъ! Твое дѣло, царь, вести войну противъ иноплеменниковъ, изслѣдовать же церковные догматы и законы подобаетъ святымъ отцамъ, а не царямъ».

Прочитавъ это посланіе преподобнаго отца, царь исполнился несказанной ярости; онъ тотчасъ же послалъ въ Сигріанскую страну одного своего жестокаго сановника, чтобы разорить Ѳеофанову обитель, называемую «Великое село» и сжечь ее совершенно; учениковъ же его, избивъ безпощадно, — разогнать. Другаго же посла, столь же лютаго, царь послалъ къ преподобному Ѳеофану, который уже два года, какъ былъ заключенъ въ мрачной темницѣ Елевѳеріевскаго замка [20].

Этотъ посланникъ, содравъ одежду со святаго старца, который и безъ того былъ изможденъ постомъ и продолжительною болѣзнію, билъ его безпощадно воловьими жилами по хребту и по чреву и, давъ ему триста ударовъ и заключивъ снова въ темницу, ушелъ отъ него.

Утромъ, по повелѣнію царя, мучитель этотъ опять пришелъ къ преподобному; выведя его изъ темницы, онъ жестоко билъ его. А потомъ святаго Ѳеофана отправили въ заточеніе на островъ Самоѳракійскій [21]. Преподобный отецъ заранѣе предвидѣлъ это своими прозорливыми очами и служившему ему послушнику еще за нѣсколько дней сказалъ, что они будутъ отосланы на сей островъ. Проживъ на этомъ мѣстѣ всего двадцать три дня, святый мученикъ отъ изгнанія земнаго, украшенный вѣнцемъ исповѣдническаго страданія, преселился къ отечеству небесному [22], и честное тѣло его было положено тамъ въ деревянной ракѣ. Богъ же прославилъ Своего святаго угодника не только при жизни его, но и по преставленіи: Онъ даровалъ святымъ его мощамъ цѣлебную силу, и много больныхъ, только прикоснршись къ его ракѣ, получили исцѣленіе.

Послѣ того, какъ убитъ былъ злочестивый царь Левъ Армянинъ, изгнанные ученики святаго Ѳеофана снова возвратились въ Сигріанскую гору и обновили сожженный монастырь. Сюда они перенесли съ острова Самоѳракійскаго святыя мощи преподобнаго отца своего Ѳеофана и съ благоговѣніемъ положили ихъ въ церкви, при чемъ отъ нихъ совершалось множество чудесъ, — во славу Христа Бога нашего, со Отцемъ и Святымъ Духомъ славимаго, во вѣки. Аминь [23].

Примѣчанія:
[1] Императоръ Левъ Исаврянинъ (717-741 г.) былъ первымъ иконоборцемъ, издавшимъ повелѣніе выбрасывать святыя иконы изъ церквей и уничтожать ихъ. Императоръ Константинъ Копронимъ (741-775 г.) сильно поддерживалъ иконоборческую ересь. Онъ созвалъ въ Константинополѣ соборъ, названный имъ вселенскимъ, на которомъ отвергнуто было иконопочитаніе. Исаврія — откуда происходили какъ императоръ Левъ Исаврянинъ, такъ и отецъ Ѳеофана Исаакъ — была небольшая малоизвѣстная страна въ Малой Азіи, граничила съ Ликаоніей и Киликіей. Въ настоящее время остались однѣ развалины близъ Улубунара.
[2] Ѳеофанъ — греч. Θεόφανος — явленный Богомъ или являющій Бога.
[3] Θεοφάνεια (отъ Θεός — Богъи φαίνω — являю) — Богоявленіе.
[4] Императоръ Левъ IV, по прозванію Хазаръ, царствовалъ съ 775 года по 780 г. Онъ также поддерживалъ иконоборство, хотя и слабѣе своихъ предшественниковъ.
[5] Кизичеекая страна (съ главн. город. Кизикомъ) находится въ сѣверо-западной части Малой Азіи, на южномъ берегу Мраморнаго моря.
[6] Сигріанская область есть часть Малой Азіи, идущая отъ Пропонтиды (Мраморное море) между рѣками Риндакомъ (въ древности Ликусъ, нынѣ Люнадъ и въ нижнемъ теченіи Микалица) и Езепомъ, отдѣлявшимъ Мизію отъ Троады.
[7] Виѳинія — сѣверо-западная провинція Малой Азіи.
[8] Память святаго Меѳодія 14-го іюня.
[9] Островъ Калонимъ или Калонимосъ (нынѣ Каломіосъ, въ древности Бесбиконъ) находится противъ устьевъ рѣки Риндака, въ Мраморномъ морѣ.
[10] Святая царица Ирина, супруга Льва Хазара, сначала, по смерти мужа, управляла имперіей за малолѣтствомъ сына своего, императора Константина Порфиророднаго (780-792 г.), отъ его имени, а потомъ отъ своего (797-802 г.). — Святый патріархъ Тарасій управлялъ Константинопольскою Церковію съ 784 по 806 годъ (память его февраля 25-го). VII-й Вселенскій соборъ, утвердившій иконопочитаніе, былъ созванъ вь 787 году.
[11] Обителъ Сигріанская находилась въ 22.000 шагахъ отъ Кизика и отъ моря. — Велико село — (Мегагритъ — Μεγας ἄγρος) было въ той же области; другая обитель — Малое село, гдѣ настоятельствовалъ Христофоръ.
[12] Императоръ Левъ Армянинъ царствовалъ съ 813 по 820 г.
[13] Святый патріархъ Никифоръ управлялъ Константинопольскою Церковію съ 806 по 815 г.; скончался въ заточеніи въ 828 году; память его 13-го марта и 2-го іюня. — Ѳеодоръ Студитъ — настоятель знаменитаго Студійскаго монастыря; память его 11-го ноября.
[14] Георгій Кедринъ — византійскій писатель конца XI или начала XII вѣка, авторъ такъ наз. σύνοψις ἱστοριῶν. Сочиненіе его начинается отъ сотворенія міра и охватыватъ исторію еврейскую, римскую и византійскую до вступленія на престолъ Исаака Комнена (1057 г.).
[15] Во время земной жизни Господа Іисуса Христа въ городѣ Едесѣ, въ Месопотаміи, былъ князь Авгарь, пораженный проказою. Услышавъ объ исцѣленіи Іисусомъ Христомъ всякихъ болѣзней, Авгарь послалъ къ Нему съ живописцемъ Ананіею письмо, въ которомъ просилъ Его придти въ Едесъ и исцѣлить его. Господь отвѣтствовалъ, что Онъ не можетъ придти къ нему, но, по совершеніи дѣла Своего на землѣ, пошлетъ къ нему одного изъ Своихъ учениковъ, который и исцѣлить его. Послѣ того Господь умылъ Лице Свое и отеръ Его полотенцемъ. Въ это время на семъ убрусѣ отобразился Ликъ Господа. Авгарь, принявъ и облобызавъ его, почувствовалъ большое облегченіе отъ болѣзни. По вознесеніи Господа на небеса, святый Ѳаддей, одинъ изъ 70-ти апостоловъ, пришелъ къ Авгарю и совершенно исцѣлилъ его отъ проказы. Жители Едеса вмѣстѣ съ княземъ приняли крешеніе отъ апостола, а святый убрусъ поставленъ былъ въ стѣнѣ надъ главными воротами города, гдѣ и пребывалъ до 944 года, когда былъ перенесенъ изъ Едеса въ Константинополь; перенесеніе это [праздн. 16 августа] сопровождалось исцѣленіями многихъ больныхъ.
[16] Святый Апостолъ и Евангелистъ Лука по преданію былъ живописцемъ и, съ соизволенія Богоматери, написалъ нѣсколько иконъ Ея. — [См. житіе его — 18-го октября].
[17] Память его 1-го января.
[18] Память его 13-го ноября и 30-го января.
[19] Память св. Кирилла — 18-го января.
[20] Елевѳерійскій замокъ (или палата) помѣщается въ той части Константинополя, гдѣ теперь находится Сераль (дворецъ турецкаго Султана).
[21] Самоѳракія — островъ въ Егейскомъ морѣ, въ 5,5 миляхъ отъ Ѳракійскаго берега.
[22] Святый Ѳеофанъ скончался около 818 года.
[23] Святый Ѳеофанъ оставилъ послѣ себя «Хронографію», въ которой описалъ событія Церкви съ 285 до 813 года.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга седьмая: Мѣсяцъ Мартъ. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 258-274.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0