Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 21 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Мартъ.
День шестой.

Страданіе святыхъ 42 мучениковъ Амморійскихъ.

Однажды выступивъ въ походъ съ большимъ войскомъ противъ агарянъ, Ѳеофилъ осадилъ городъ, называемый Созопетра и бывшій родиною князя сарацинскаго Амирмумны, и желалъ взять сей городъ.

Князь же агарянскій Амирмумна (онъ же Ависакъ) находился въ это время въ другомъ мѣстѣ; онъ послалъ къ царю Ѳеофилу пословъ, усердно прося отступить отъ города Созопетра и не разорять любимаго его родного города. Но Ѳеофилъ не послушалъ его просьбы, взялъ городъ, совершенно его разорилъ и съ большою добычей вернулся домой.

Амирмумна, сильно скорбя о разореніи своего родного города, весьма разгнѣвался и началъ за большія деньги нанимать повсюду воиновъ — въ Вавилонѣ, въ Финикіи, въ Палестинѣ, въ Келесиріи и въ дальней Африкѣ.

Чрезъ нѣсколько времени онъ, собравъ все свое войско въ Тарсѣ [3], задумалъ идти на прекрасный городъ Амморею, во Фригіи, каковый городъ былъ родиною царя Михаила Травлоса, отца императора Ѳеофила, дабы отомстить за свой родной городъ Созопетру, разрушенный Ѳеофиломъ.

Услышавъ о семъ, греческій царь Ѳеофилъ также собралъ большое войско съ востока, съ запада и изъ Персіи, и, отправясь на войну противъ непріятеля, прибылъ въ городъ фригійскій Дорилей, отстоящій отъ города Аммореи на три дня пути. Многіе изъ приближенныхъ царя, узнавши достовѣрно, что сарацинское войско гораздо многочисленнѣе греческаго, совѣтовали царю не вступать въ битву съ войскомъ князя агарянскаго, а жителей Аммореи вывести и поселить въ другихъ укрѣпленныхъ городахъ. Но Ѳеофилъ сказалъ, что стыдно уклоняться отъ сраженія и оставлять пустымъ прекрасный городъ Амморею.

Онъ сталъ готовить войско къ битвѣ и часть его послалъ на защиту Аммореи. Вмѣстѣ съ войскомъ были слѣдующіе полководцы: Константинъ, по прозванію Друнгарій [4], имѣвшій санъ патриція [5], Аецій, также патрицій, Ѳеофилъ, то же патрицій, Ѳеодоръ, по прозванію Кратиръ [6], имѣвшій чинъ протоспаѳарія [7], Милиссенъ и Каллистъ, по прозванію Турмархъ [8], Васой и многіе другіе полководцы и знатные мужи.

Спустя немного времени сошлись войска Ѳеофила и Амирмумны, произошло великое сраженіе и много было побито людей съ обѣихъ сторонъ. Сначала греки одолѣвали агарянъ, потомъ, по попущенію Божію, сраженіе измѣнилось, ибо Владыка Христосъ, прогнѣвавшись на Ѳеофила за его иконоборство, лишилъ грековъ мужества; агаряне оправились и стали одолѣвать грековъ.

Вдругъ все греческое войско обратилось въ бѣгство, оставивъ своего царя, котораго защищало только одно персидское войско, нанятое имъ за деньги. Несомнѣнно, царь Ѳеофилъ былъ бы убитъ здѣсь, если бы не наступила ночь. Но Небесный Царь, Который не до конца прогнѣвается, ниже во вѣкъ враждуетъ (Псал. 102, 9), смилостивился надъ христіанами и внезапно послалъ сильный дождь на агарянскіе полки, такъ что луки ихъ ослабли и они перестали преслѣдовать бѣжавшаго царя Ѳеофила и потерпѣвшихъ пораженіе греческихъ воиновъ.

Послѣ сей жестокой сѣчи агарянскій князь Амирмумна тотчасъ подошелъ къ городу Аммореѣ и обложилъ его, окопавъ его кругомъ глубокимъ рвомъ. Долгое время осаждалъ онъ его со всѣхъ сторонъ, намѣреваясь его взять.

Греческій же царь Ѳеофилъ бѣжалъ со стыдомъ въ Дорилей; оттуда онъ послалъ къ князю Амирмумнѣ пословъ съ многими и дорогими дарами, прося князя отступить отъ города Аммореи. Но этотъ послѣдній, сильно разгнѣванный за свой разоренный городъ Созопетру, былъ неумолимъ. Посмѣявшись надъ просьбой царя и надъ его дарами, назвавъ его трусомъ и бѣглецомъ, князь повелѣлъ держать царскихъ посланниковъ въ оковахъ въ ожиданіи окончанія дѣла, и въ теченіе многихъ послѣдующихъ дней приказывалъ дѣлать сильные приступы къ городу.

Находившіеся же въ городѣ сильно сопротивлялись и съ городскихъ стѣнъ было умерщвлено множество агарянскаго войска и знатнѣйшихъ военачальниковъ. Сомнѣвалсь въ возможности взять городъ, князь Амирмумна хотѣлъ уже было оставить его и уйдти въ свое отечество. И это непремѣнно бы случилось, еслибы не произошло коварнаго предательства одного изъ военачальниковъ амморейскихъ, по имени Вадитзиса. Этотъ послѣдній, поссорившись съ воеводой, и замыслилъ предать городъ въ руки враговъ.

Онъ пустилъ стрѣлу съ привязанною къ ней бумагой, къ агарянамъ, которые уже собирались уходить отъ городскихъ стѣнъ; на бумагѣ онъ написалъ слѣдующее:

— «Для чего, проведши здѣсь такъ много времени и употребивши такія усилія, вы отходите отсюда безъ побѣды? осмѣльтесь, будьте храбрыми, сдѣлайте приступъ къ той сторонѣ городской стѣны, гдѣ находится столбъ съ мраморнымъ изображеніемъ льва, а наверху столба изображеніе финиковой пальмы, сдѣланное изъ камня; здѣсь нахожусь я и стерегу эту сторону; я помогу вамъ и вы легко возьмете городъ, ибо здѣсь стѣны ветхи. Вы сами рѣшите, какую мнѣ оказать почесть за мою услугу вамъ».

Когда эту записку, привязанную къ стрѣлѣ, нашли и принесли къ агарянскому князю Амирмумнѣ, онъ прочелъ ее и весьма обрадовался. Тотчасъ повелѣлъ всему своему войску подойти къ указанной стѣнѣ и, при содѣйствіи коварнаго Вадитзиса, все агарянское войско вошло въ городъ, въ коемъ произошло великое избіеніе, такъ что кровь христіанская текла рѣкой по городскимъ улицамъ, городъ же былъ уничтожаемъ не только мечемъ, но и огнемъ, ибо онъ тотчасъ былъ зажженъ со всѣхъ сторонъ, и это было наказаніемъ Господнимъ людей, за умножившіяся въ то время среди грековъ ереси. Изъ жителей сего города почти никто не уцѣлѣлъ тогда отъ агарянскаго меча или огня, а оставшіеся въ то время невредимыми, впослѣдствіи не избѣгли умерщвленія, а иные плѣна.

Когда избіеніе жителей прекратилось, были взяты въ плѣнъ вышеназванные воеводы, присланные царемъ на защиту города: Константинъ, Аецій, Ѳеофилъ, Ѳеодоръ, Милиссенъ, Каллистъ, Васой, и другіе высшіе военачальники, каковыхъ было сорокъ два человѣка. Оставшіеся въ живыхъ мужчины и женщины, юноши и дѣвицы были взяты въ плѣнъ, причемъ князь агарянскій повелѣлъ отдѣлить мужей отъ женщинъ, юношей и дѣвицъ, и оказалось мужчинъ около семидесяти тысячъ, а женщинъ, дѣвицъ и юношей безъ числа. Всѣхъ мужчинъ князь повелѣлъ усѣчь мечемъ, оставивъ въ живыхъ лишь вышеназванныхъ воеводъ и военачальниковъ, а женщинъ и дѣтей раздѣлилъ своимъ воинамъ. Такъ сей прекрасный городъ Амморея въ одинъ день погибъ отъ меча и огня, ради грѣховъ нечестиваго царя Ѳеофила, отнявшаго иконы у церквей и жестоко замучившаго многихъ святыхъ исповѣдниковъ за поклоненіе иконамъ.

Послѣ сего мучитель Амирмумна повелѣлъ освободить отъ оковъ посланныхъ Ѳеофиломъ людей, видѣвшихъ все разореніе города, и отослалъ ихъ къ царю возвѣстить ему о всемъ видѣнномъ.

Получивъ такое извѣстіе, царь впалъ въ сильную печаль. Потомъ онъ послалъ къ Амирмумнѣ пословъ, желая выкупить своихъ воеводъ и военачальниковъ за двѣсти кентекаріевъ [9]. Но этотъ послѣдній не захотѣлъ возвратить плѣнниковъ за такую цѣну, говоря, что онъ издержалъ тысячу кентенаріевъ на собираніе войска; посмѣявшись надъ царскимъ посланіемъ и надъ посланниками, князь съ безчестіемъ отпустилъ ихъ.

Тогда Ѳеофилъ отъ сильной печали сдѣлался больнымъ и по прошествіи недолгаго времени отъ той болѣзни умеръ. Плѣнники же были отведены въ Сирію. Предавшій городъ врагамъ военачальникъ Вадитзисъ отвергся отъ Христа и, ставши отступникомъ, принялъ агарянскую вѣру, за что и получилъ отъ князя большія почести и дары.

Князь Амирмумна, приведя плѣненныхъ греческихъ воеводъ съ ихъ дружиною, въ числѣ сорока двухъ, въ свою страну, повелѣлъ заключить ихъ въ оковахъ въ мрачной темницѣ, гдѣ имъ надѣли колодки на ноги и морили голодомъ и жаждою. Такъ святые пребывали въ сильномъ стѣсненіи, претерпѣвая страданія не столько отъ агарянъ, сколько отъ вышеназваннаго отступника Вадитзиса, сильно злобствовавшаго противъ нихъ.

Спустя нѣкоторое время нечестивые агаряне, по наущенію своего князя, начали совращать святыхъ узниковъ въ свою агарянскую вѣру, потому что сей нечестивый князь считалъ заслугою для себя плѣнять и души тѣхъ, коихъ плѣнилъ тѣла.

Однажды въ темницу ко святымъ вошли нѣкіе люди и, какъ бы милосердуя о нихъ, подали имъ небольшую милостыню, при чемъ совѣтовали святымъ пощадить себя и освободить отъ тяжкаго темничнаго заключенія, — освобожденіе же это произойдетъ тогда, когда они перейдутъ въ магометанскую вѣру. Но святые не хотѣли слушать сихъ лукавыхъ словъ, желая лучше во всѣ дни своей жизни терпѣть тяжкую нужду и темничное заключеніе и даже принять самую жестокую смерть, нежели отречься отъ Христа и перейти въ нечестивую Магометову вѣру. Съ такимъ прельщеніемъ сіи лукавые совратители не однажды приходили ко святымъ, но много разъ. Однако они ничего не достигли, хотя и обѣщали святымъ отъ имени своего князя не только свободу, но и почести и большіе дары.

Однажды нѣкоторые изъ знатнѣйшихъ мужей, придя и подавъ узникамъ милостыню, сѣли около нихъ и, притворно прослезившись, стали плакать, какъ бы сожалѣя о нихъ, столь долгое время содержимыхъ въ заключеніи, и говорили между собою:

— «Ко сколь многимъ страданіямъ приводитъ невѣріе въ великаго пророка Магомета! Вотъ, которыхъ мы теперь видимъ въ тяжелыхъ оковахъ, не благородные ли мужи, у царя своего бывшіе въ почести, храбрые на войнѣ и прославленные въ своемъ народѣ? Не имѣли ли они подъ своимъ начальствомъ болѣе семидесяти тысячъ воиновъ и сильноукрѣпленный городъ Амморею? Но вотъ они преданы въ руки нашего протосимвола [10] (такъ они называли своего князя;) кто отнялъ отъ нихъ ихъ силу и твердость? развѣ только то ихъ сдѣлало безсильными, что они отвергаютъ великаго пророка Магомета, рабы котораго, вѣрующіе въ него, одержали такую славную побѣду? Но не дивно, что они еще не вѣруютъ въ него, ибо еще не познали его, такъ какъ не были никѣмъ научены; непознавшіе и согрѣшающіе только по невѣдѣнію легко могутъ получить прощеніе».

Потомъ, обратившись ко святымъ, царедворцы сказали имъ:

— «Вы, мужи, о которыхъ мы теперь бесѣдуемъ и которыхъ сожалѣемъ, послушайте насъ, совѣтующихъ вамъ доброе: удалитесь съ того тѣснаго пути, коимъ повелѣваетъ вамъ идти Сынъ Маріи, а идите по тому пути, каковый пространенъ какъ въ нынѣшнемъ, такъ и въ будущемъ вѣкѣ и каковый указываетъ намъ великій пророкъ. Развѣ о невѣроятномъ говоритъ нашъ пророкъ, когда учитъ, что Богъ имѣетъ власть повинующихся Ему и здѣсь наградить всякими благами и на томъ свѣтѣ сдѣлать наслѣдниками рая? Развѣ у Бога недостаетъ золота или есть недостатокъ въ какихъ-либо вещахъ? Отступите отъ невѣрія людей невѣжественныхъ, ибо противно здравому смыслу гнушаться даровъ Божіихъ, подаваемыхъ и здѣсь, и на томъ свѣтѣ. Или вы хотите сами быть распредѣлителями Божественныхъ даровъ, принимая ихъ не тогда, когда Богъ посылаетъ ихъ, но когда вы сами пожелаете? Сіе вы дѣлаете отъ сильной гордости, презирая Божью благостыню и обращая Его милость на гнѣвъ, ибо и вы сами, если что-либо даете вашимъ рабамъ, а они откажутся отъ вашихъ даровъ и отвернутся отъ васъ, не разгнѣваетесь ли на нихъ и, такъ какъ сильно оскорблены ими, то не наложите ли на нихъ, вмѣсто даровъ, наказаніе? Если смертные люди такъ поступаютъ, то тѣмъ болѣе не поступитъ ли съ вами такъ безсмертный Богъ? Примите ученіе нашего пророка; тогда вы освободитесь отъ настоящихъ бѣдствій и усладитесь Божественными дарами, подаваемыми вамъ еще находящимся въ живыхъ и обѣщанными и по смерти. Ибо, будучи весьма милосердымъ, Богъ, видя, что человѣкъ, желающій въ жизни осуществить тяжелый законъ Іисуса, изнемогаетъ, послалъ своего пророка Магомета, чтобы онъ освободилъ людей отъ сего труда и отъ всякихъ неудобствъ, обѣщая послѣ всѣхъ радостей настоящей жизни и на томъ свѣтѣ блаженство и уча, что тѣ, кто его послушаютъ, могутъ спастись одною вѣрой, не творя добрыхъ дѣлъ».

Выслушавъ сіи нечестивыя рѣчи агарянъ, премудрые мужи посмотрѣли другъ на друга и кротко улыбнулись. Потомъ сказали вмѣстѣ съ Псалмопѣвцемъ:

Повѣдаша намъ законопреступницы глумленія, но не яко законъ Твой, Господи. Вся заповѣди Твоя истина (Псал. 118, 85-86).

Посмотрѣвъ на агарянъ, они отвѣчали имъ:

— «Неужели это ученіе вашего пророка? и неужели вы вѣруете, что дѣйствительно праведно и пріятно Богу, когда плоть бываетъ побѣждаема всякими вождѣленіями, нечистыми и страстными похотѣніями и нашъ разумъ до того покоряется страстямъ, что даже никогда и на мысль не придетъ воспрянуть отъ скверныхъ плотскихъ дѣяній посредствомъ воздержанія? Какая будетъ разница между человѣкомъ, живущимъ такъ, и безсмыcленнымъ животнымъ? Нѣтъ, мужи, нѣтъ! мы не желаемъ быть таковыми и не отступимъ отъ добродѣтельнаго и чистаго христіанскаго закона, ибо мы ученики тѣхъ, кои взывали къ Богу: не отступимъ отъ Тебя, но Тебе ради умерщвляемся весь день, вмѣнихомся якоже овцы заколенія (Рим. 8, 36)... ничто не можетъ насъ разлучити отъ любве Божія, яже о Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ: ни настоящая, ни грядущая (Рим. 8, 38-39).

Выслушавъ такой отвѣтъ святыхъ, агаряне ушли отъ нихъ, не склонивъ ихъ къ своей вѣрѣ.

По прошествіи нѣкотораго времени снова въ темницу ко святымъ пришли, подобно первымъ, посланные княземъ совратители, называемые гимнософистами [11]. Сіи также, подавши милостыню узникамъ и поцѣловавши каждаго изъ нихъ, сѣли и спросили святыхъ:

— «Что невозможно для Бога?»

— «Ничего, — отвѣчали святые, — все возможно для Него, ибо такъ и свойственно естеству Божію».

— «Если Богу все возможно, — продолжали гимнософисты, — то посмотримъ, кому своимъ всемогуществомъ Онъ оказываетъ милости въ настоящее время, — грекамъ или измаильтянамъ? Кому плодороднѣйшія и прекраснѣйшія страны земли отдалъ Богъ, — вамъ или намъ? Чье войско Богъ увеличиваетъ? и чьи полки губитъ, какъ сѣно? Неужели Богъ несправедливъ? Если Онъ не видѣлъ, что мы соблюдаемъ Его заповѣди, то не оказывалъ бы намъ столь великихъ благодѣяній, — и напротивъ, — еслибы не зналъ, что вы не вѣруете въ посланнаго имъ пророка Магомета, не покорилъ бы васъ намъ и не отдалъ бы въ плѣнъ».

Выслушавъ рѣчи гимнософистовъ, святые отвѣчали имъ:

— «Еслибы вы вѣрили пророческимъ свидѣтельствамъ, то узнали бы, что ваши мудрствованія ложны, ибо то, что вы говорите, можетъ ли быть подтверждено Божественнымъ Писаніемъ? Никогда. А все, что не имѣетъ свидѣтельства, ложно. Отвѣтьте на слѣдующій нашъ вопросъ: еслибы случилось двумъ людямъ спорить за обладаніе однимъ полемъ и одинъ изъ нихъ, не имѣя свидѣтелей, кричалъ и говорилъ бы, что это поле его, а другой безъ спора и ссоры представилъ бы многихъ свидѣтелей, честныхъ и заслуживающихъ довѣрія, которые бы говорили, что поле его, а не того (перваго), — что вы, сарацыны, подумали бы, кому бы вы присудили это поле?»

Они отвѣчали:

— «Поистинѣ, поле принадлежитъ тому, кто имѣетъ свидѣтелей».

— «Справедливо вы разсудили, — сказали святые. — Точно такъ же и мы разсуждаемъ о Магометѣ, вашемъ учителѣ и о Единородномъ Сынѣ Божіемъ, Господѣ нашемъ Іисусѣ Христѣ. Господь нашъ Іисусъ Христосъ, придя въ міръ и бывъ человѣкомъ, отъ Пречистой Дѣвы рожденнымъ, о чемъ также, какъ мы слышали, и вы часто говорили, имѣлъ о Себѣ свидѣтельства всѣхъ древнѣйшихъ святыхъ пророковъ, предвозвѣстившихъ Его пришествіе въ міръ. Пришелъ и вашъ великій пророкъ и законодатель Магометъ, котораго вы называете посланнымъ отъ Бога, и чтоже? Не подобало ли бы ему имѣть свидѣтельства отъ двухъ пророковъ или хотя отъ одного, дабы было ясно, что онъ дѣйствительно посланъ отъ Бога?»

Сіи рѣчи святыхъ привели въ стыдъ гимнософистовъ, увидавшихъ себя побѣжденными послѣ сихъ словъ.

Тогда заговорилъ, улыбнувшись, святый Васой:

— «Имѣетъ и сарацинскій законодатель, — сказалъ онъ, — славнаго и истиннаго пророка, пророчестводавшаго о немъ, святаго Исаію; и еслибы бы я не опечалилъ сихъ премудрыхъ мужей (т. е. гимнософистовъ), то сказалъ бы имъ сіе пророчество».

— «Нисколько не опечалимся, — сказали они, — ибо умѣемъ прощать согрѣшающимъ по неразумію, хотя бы и сказали что нехорошее о нашемъ пророкѣ».

— «Не вы ли говорите, — продолжалъ святый, — что пророкъ Магометъ самый послѣдній изъ пророковъ?»

— «Да, это такъ», — отвѣтили тѣ.

Тогда святый Васой сказалъ:

— «Исаія, коего и вы исповѣдуете, какъ пророка Божія, говоритъ въ одномъ своемъ пророчествѣ: отъятъ Господь отъ Израиля главу и ошибъ (Ис. 9, 14). При этомъ самъ же Исаія объясняетъ свои слова дальше, разумѣя подъ главою, — смотрящихъ на лица, т. е. творящихъ неправедный судъ, а подъ ошибомъ разумѣя пророка, учаща беззаконная (Ис. 9, 15). Не разгнѣвайтесь, мужи, — вашъ пророкъ не «ошибъ» ли, какъ самый послѣдній (по вашему же слову) изъ пророковъ? И не учитъ ли васъ беззаконнымъ дѣламъ? Ибо развѣ не беззаконіе то, что вашъ пророкъ положилъ для васъ закономъ, напримѣръ, если какой-нибудь мужъ, возненавидѣвъ свою жену, отвергнетъ ее, то снова можетъ взять ее къ себѣ не прежде, чѣмъ она будетъ взята другимъ мужчиной. Умолчимъ о другихъ беззаконныхъ постановленіяхъ Магометова закона; сказаннаго довольно для уразумѣнія пророчества Исаіи, что не о комъ-либо иномъ, а только о вашемъ пророкѣ Магометѣ, изрекъ онъ пророчество, говоря: пророкъ, учащь беззаконная, сей ошибъ (Ис. 9, 15).

— «Умѣемъ и мы философствовать, — сказали гимнософисты, — но, поелику такъ угодно Богу, кто мы, чтобы противиться Его волѣ? А Магометъ не имѣетъ нужды въ свидѣтельствѣ человѣческомъ, ибо поставленъ отъ Бога, отъ Коего и принялъ такіе законы».

— «Неужели отъ Бога онъ принесъ вамъ такой законъ, чтобы имѣть многихъ женъ и съ ними, во время вашихъ постовъ, проводить цѣлыя ночи до восхода солнца въ объяденіи и тѣлесныхъ довольствіяхъ?» — спросилъ святый Васой.

Они отвѣтили:

— «Да, это истинно».

Тогда сказали другіе святые:

— «Надо отвѣтить и на первый вашъ вопросъ, по которому будто-бы лучшая вѣра у тѣхъ, у кого бываетъ большее мужество на войнѣ и побѣда. Если вы производите вашу вѣру отъ воинской силы, то вспомните древнюю силу персовъ, которые завоевали многія страны и покорили себѣ почти всю вселенную; послѣ нихъ настало господство грековъ, когда Александръ Великій побѣдилъ персовъ; потомъ Римъ завоевалъ всю вселенную. Что же?! неуже-ли всѣ они имѣли истинную вѣру, ибо были сильны на войнѣ? Нисколько. Всѣ они сильно были преданы идолопоклонству, не зная Истиннаго Бога, Творца всего. Какъ же вы говорите, что ваша вѣра истинная, потому что вы (по попущенію Божію за наши грѣхи) въ послѣднее время побѣдили насъ силою своего войска? Вѣдь часто случается и намъ, христіанамъ, истинно исповѣдывающимъ Бога, при Его помощи, имѣть одолѣніе надъ врагами и побѣждать. Когда же мы, прогнѣвавши Христа, Господа нашего, не приносимъ покаянія, тогда Онъ наводитъ на насъ нечестивыхъ людей, отмщая намъ за наши грѣхи. Тѣмъ не менѣе мы, и наказываемые, не отрекаемся отъ нашего Владыки, но просимъ Его милости, вѣруемъ и имѣемъ надежду, что Онъ помилуетъ насъ. Вашего же учителя, не имѣющаго свидѣтельствъ отъ пророковъ, и даже противнаго святымъ пророкамъ, мы нисколько не почитаемъ, но совершенно отвергаемъ».

Послѣ сей бесѣды гимнософисты, посрамленные и разгнѣванные, возвратились къ своему князю.

Между тѣмъ прошло уже семь лѣтъ, какъ святые страдали, заключенные въ оковахъ въ той тѣсной и мрачной темницѣ. Днемъ и ночью они пребывали въ молитвѣ, непрестанно воспѣвая псалмы Давида и благодаря Бога за все Его промышленіе о нихъ: ибо Онъ очищалъ симъ темничнымъ заключеніемъ и скорбью прошедшіе годы ихъ жизни, проведенные въ удовольствіяхъ и удобствахъ, укрѣплялъ ихъ на столь долгое терпѣніе, о какомъ раньше они не могли даже помышлять.

Когда они такъ страдали, вышеуказанный отступникъ Вадитзисъ, предавшій варварамъ городъ Амморею и отвергшійся отъ Христа, пришелъ въ пятый день мѣсяца марта къ темницѣ, когда уже заходило солнце, и, подозвавъ чрезъ отверстіе одного изъ узниковъ, бывшаго раньше нотаріемъ [12] у своего господина Константина патриція и называвшагося также Константиномъ, сказалъ ему тайно:

— «Узнай, премудрый мужъ, какую любовь я имѣю къ твоему господину Константину патрицію въ теченіе многихъ лѣтъ и даже теперь. Нынѣ я достовѣрно узналъ, что князь замыслилъ завтрашній день убить всѣхъ васъ, если вы не примете его вѣры, и я пришелъ извѣстить васъ объ этомъ. Посовѣтуй твоему господину избавиться отъ смерти притворнымъ согласіемъ принять сарацинскую вѣру, и самъ поступи также, — а въ помышленіяхъ своихъ нисколько не отступайте отъ христіанской вѣры, но ради случившагося бѣдствія притворно угодите князю, и вашъ Христосъ не прогнѣвается на васъ за сіе».

Но сей боголюбивый мужъ, изобранивъ на себѣ правою рукою крестное знаменіе отвѣчалъ отступнику:

— «Отойди отъ насъ, дѣлатель беззаконія», — и Вадитзисъ отошелъ отъ него.

Господинъ же Константинъ патрйцій спросилъ Константина нотарія:

— «Кто призывалъ тебя къ оконцу темницы и ради чего?»

Онъ, не желая предъ всей дружиной его сказать ему о семъ, дабы кто-либо, убоявшись смерти, не сталъ печалиться и колебаться въ мысляхъ, отошелъ въ сторону съ господиномъ Константиномъ и сказалъ ему, что возвѣстилъ Вадитзисъ. Константинъ патрицій, возблагодаривъ Бога, произнесъ:

— «Да будетъ воля Господня».

Потомъ, обратившись къ своей дружинѣ, онъ сказалъ:

— «Пребудемъ, братіе, всю сію ночь въ молитвѣ».

Всѣ, вставши, молились, воспѣвая до разсвѣта псалмы Давида.

На другой день, рано утромъ, пришелъ въ темницу, присланный княземъ, жестокій воевода съ вооруженными воинами и, изведя сорокъ два святыхъ мучениковъ изъ внутренней темницы и приказавъ затворить двери наружной ограды, сталъ ихъ допрашивать.

— «Сколько лѣтъ вы находитесь въ семъ заключеніи?» — спросилъ онъ.

— «Зачѣмъ ты спрашиваешь о томъ, что знаешь? — отвѣчали святые. — Уже седьмой годъ оканчивается, какъ мы заключены здѣсь».

— «Неужели въ теченіе столь продолжительнаго времени, — сказалъ воевода, — вы не познали, какое человѣколюбіе оказываетъ вамъ нашъ справедливѣйшій князь? ибо онъ столько лѣтъ щадитъ васъ, хотя бы могъ уже давно предать васъ смерти, Вамъ надлежало бы за такое, оказываемое вамъ, милосердіе быть благодарными ему, молиться за него и любить его всѣмъ сердцемъ».

Святые отвѣчали:

— «Нашъ законъ повелѣваетъ молиться за нашихъ враговъ и оказывающихъ намъ притѣсненія и обиды, — посему и за вашего князя мы молимся Богу. А любить его всѣмъ сердцемъ мы не можемъ, ибо намъ возбраняетъ это святый пророкъ Давидъ, взывающіи къ Богу такъ: не ненавидящихъ ли Тя, Господи, возненавидѣхъ (Псал. 138, 21).

На это воевода сказалъ:

— «Какъ можетъ быть, чтобы кто молился за того, кого ненавидитъ? Поистинѣ вы лжете, говоря, что молитесь за князя, коего ненавидите».

Святые отвѣтили:

— «Мы истину говоримъ, что молимся о немъ Богу, дабы Богъ просвѣтилъ помраченныя невѣріемъ душевныя очи его, чтобы ему познать путь правды и благочестно почитать Бога, принявъ истинную вѣру (христіанскую) вмѣсто той ложной, которую онъ теперь имѣетъ и о которой думаетъ, что она истинная. Если-бы вашъ князь узналъ и принялъ истинную вѣру, тогда мы не только возлюбили бы его всѣмъ сердцемъ, но и воздавали бы ему должное почитаніе, по словамъ пророка Давида: мнѣ же зѣло честни быша друзи Твои. Боже.

Воевода тогда сказалъ:

— «Не безумны ли греческіе и римскіе князья, если думаютъ, что столь большой нашъ народъ, мужественный и сильный, могъ быть собранъ воедино безъ Божественнаго промышленія? Если-бы мы были ненавидимы Богомъ и Онъ не имѣлъ бы о насъ никакого промышленія, мы не умножились бы такъ и не были бы такими, каковы теперь, что вы и сами видите».

Святые отвѣчали:

— «Мы не то говоримъ, что вы живете безъ Божественнаго промышленія, ибо никто не лишенъ Его промышленія. Если кто и не знаетъ Бога, если кто нечестивыми дѣлами оскорбляетъ Его, тѣмъ не менѣе онъ живетъ на землѣ и движется не безъ Божественнаго промышленія. Мы говоримъ только, что вы невравильно вѣруете въ истиннаго Бога, ибо, исповѣдуя Его Создателемъ всего видимаго и невидимаго творенія, вы смѣетесь надъ Нимъ, утверждая, что Онъ Творецъ и Виновникъ какъ всего добраго, такъ и всего злого, истины и лжи, правды и неправды, смиренія и гордости, кротости и гнѣва, цѣломудрія и невоздержнаго блуда, и прочихъ добродѣтелей и противныхъ имъ пороковъ, каковыхъ подробно здѣсь нѣтъ надобности перечислять. Если-бы было истинно то, что вы говорите о Богѣ, то мы сказали бы, что вы имѣете правильное понятіе о Богѣ. Но въ виду того, что, какъ отличается тьма отъ свѣта, такъ и ваше исповѣданіе отличается отъ истины, — мы не можемъ не обличить васъ въ томъ, будто вы имѣете истинное познаніе о Богѣ, такъ какъ на дѣлѣ его не имѣете. Нисколько не было бы удивительно, если бы на васъ гнѣвался Богъ, хотя вы и охраняетесь Его промысломъ».

Воевода сказалъ имъ:

— «Что же тогда? или вы утверждаете, что есть другой Богъ, Создатель всѣхъ золъ и всякаго грѣха? Какъ могутъ существовать два Бога — одинъ добрый, другой злой? Какъ можетъ устоять міръ, когда два бога между собой будутъ враждовать?»

Святые отвѣчали воеводѣ:

— «Мы не говоримъ, что есть иной Богъ, творецъ зла, отличающійся отъ Бога, Создателя всего благого, нѣтъ, — этого нѣтъ, но говоримъ вамъ, что нашелся одинъ изъ ангеловъ, который, по добровольному рѣшенію своему, избралъ себѣ вредное, противное добру и, возлюбивъ сіе, сначала возненавидѣлъ своего Творца Бога, а потомъ и человѣка. Потомъ ему было позволено искушать нашу добрую волю — стремится ли она къ Богу, или повинуется его искусительному наущенію; вы приведены имъ въ заблужденіе, и потому его лукавство ложно приписываете совершенно безгрѣшному и неизмѣнному Богу».

— «Тѣмъ не менѣе, — возразилъ воевода, — нашъ пророкъ Магометъ учитъ, что всесильный Богъ — виновникъ всякаго злого дѣла человѣческаго, равно какъ и добраго».

На это святые отвѣтили:

— «Какъ видно, онъ ложно изобрѣлъ инаго Бога, подобно тому какъ нѣкогда еллины выдумали агаѳодемона [13], и заставляетъ васъ почитать такого бога, какого никогда не было и не будетъ. А мы знаемъ истиннаго Бога и исповѣдуемъ Того, о Комъ проповѣдано въ Ветхомъ Завѣтѣ святыми пророками, въ Новомъ же святыми апостолами Христовыми, Творца всего благого; другаго Бога мы никакого не знаемъ».

Тогда воевода сказалъ имъ:

— «Не пожелаете ли сегодня, вмѣстѣ съ справедливѣйшимъ княземъ, протосимволомъ, совершить моленіе Богу по обычаю нашей вѣры? ибо ради сего я и посланъ къ вамъ. Я знаю, что среди васъ нѣкоторые согласны на это. Несогласные же, когда увидятъ сихъ награжденныхъ дарами, пожалѣютъ о своемъ безразсудномь упорствѣ.

На это всѣ святые единодушно отвѣчали:

— «Мы молимъ Единаго Истиннаго Бога, дабы не только протосимволъ, вашъ князь, но и весь сарацынскій народъ отступили отъ нечестиваго Магометова заблужденія и воздали достодолжную честь и поклоненіе Единому Богу, проповѣданному пророками и апостолами Христовыми. Мы не можемъ оставить свѣтъ и добровольно перейти во тьму».

— «Смотрите, что говорите, дабы не раскаяться послѣ, — произнесъ воевода, — ибо за ваше сопротивленіе вы не избѣгните строгой казни».

Но святые отвѣчали:

— «Мы поручаемъ наши души Безсмертному и Праведному Богу, и на Него уповаемъ до послѣдняго нашего вздоха; отъ вѣры же въ Него, которую мы содержимъ, не отступимъ».

Тогда воевода снова сталъ убѣждать святыхъ, говоря:

— «Въ день страшнаго суда противъ васъ будетъ свидѣтельствовать сиротство вашихъ дѣтей и вдовство вашихъ женъ, ибо вы теперь лишены ихъ, такъ какъ не исполняете желанія князя и отвергаете его вѣру; въ противномъ случаѣ нашъ великій князь могъ бы повелѣть нынѣшнему вашему царю, юному отроку, отпустить сюда къ вамъ вашихъ женъ и дѣтей. Но и теперь, если вы согласитесь послушать насъ и исповѣдуете пророка Магомета, то, какъ я вамъ сказалъ, вскорѣ увидите всѣхъ домашнихъ своихъ, и увидѣвъ ихъ сильно возрадуетесь. Въ греческой странѣ вашей теперь царствуетъ супруга Ѳеодора съ малолѣтнимъ сыномъ Михаиломъ, и она не сможетъ воспротивиться повелѣнію нашего великаго протосимвола. О богатствѣ же и имуществѣ не заботьтесь, ибо дань съ египтянъ, пользованіе которою въ теченіе одного года разрѣшитъ вамъ, какъ своимъ друзьямъ, милостивѣйшій князь нашъ, такъ обогатитъ васъ, что большое имущество останется и вашимъ потомкамъ до десятаго рода».

На сію рѣчь воеводы святые какъ-бы одними устами вскричали:

— «Да будетъ проклятъ Магометъ и всѣ исповѣдующіе его пророкомъ».

Когда святые произнесли эти слова съ большою смѣлостью и дерзновеніемъ о Богѣ, тотчасъ разгнѣванный воевода повелѣлъ вооруженнымъ воинамъ, взявъ каждаго изъ святыхъ, связать имъ назади руки и какъ овецъ повести на мѣсто казни. На это зрѣлище начало собираться безчисленное множество сарацынскаго народа и живущіе среди сарацынъ христіане, желая видѣть умерщвленіе святыхъ мучениковъ.

Когда уже приблизились мученики къ рѣкѣ Евфрату то воевода, подозвавъ къ себѣ одного изъ идущихъ мучениковъ, святаго Ѳеодора, по прозванію «кратиръ», т. е. сильный или храбрый, сказалъ ему:

— «Ты былъ раньше клирикомъ (какъ мы о тебѣ слышали) и, оставивъ священный сынъ, взялъ копье, облекся въ воинскую броню и проливаешь въ сраженіяхъ человѣческую кровь. Теперь же ты лицемѣрно исповѣдуешь себя христіаниномъ, обличаемый своей совѣстью за отвергнутую тобою уже давно христіанскую вѣру; не лучше ли тебѣ обратиться къ ученію пророка и посланника Божьяго Магомета и получить отъ него помощь и избавленіе отъ смерти, тѣмъ болѣе что ты не можешь имѣть никакой надежды и дерзновенія ко Христу, отъ Коего еще раньше ты добровольно отвергся».

Но мужественный мученикъ Христовъ Ѳеодоръ съ твердостью отвѣтилъ воеводѣ:

— «Неправду говоришь ты, воевода, будто-бы я отвергся отъ Христа Бога; я только вышелъ изъ священнаго клира ради моего недостоинства, почему теперь я наипаче долженъ пролить свою кровь за Христову вѣру и умереть ради любви Христа, дабы благоутробный мой Владыка простилъ мнѣ теперь то, въ чемъ я прежде согрѣшилъ предъ Нимъ. Вѣдь и твой рабъ, если-бы убѣжалъ отъ тебя, а потомъ вернулся къ тебѣ и ради тебя не пощадилъ бы даже и своей жизни, не получилъ ли бы тогда отъ тебя прощеніе за прежнее свое бѣгство, ради показанной послѣ преданности?»

— «Пусть будетъ твоя воля, — сказалъ воевода, — я предложилъ тебѣ лишь то, посредствомъ чего ты могъ-бы избѣжать смерти».

Когда же сарацынскіе палачи обнажили свои мечи и, взявъ святыхъ мучениковъ, отводили каждаго отдѣльно для усѣкновенія, то святому Ѳеодору кратиру случилось стать рядомъ съ Константиномъ патриціемъ. Ѳеодоръ убоялся, какъ-бы Константинъ, увидавъ его умерщвленіе, не сталъ бы колебаться и не устрашился бы смерти, и посему сталъ увѣщевать его, говоря:

— «Послушай, господинъ мой, такъ какъ ты превосходишь всѣхъ насъ и высотою сана и добродѣтелями, то подобаетъ, дабы ты первый изъ насъ сталъ мученикомъ, прежде всѣхъ насъ приклонивъ подъ мечъ свою главу за Господа своего, и первый принялъ вѣнецъ отъ Іисуса Христа, Небеснаго Царя, подобно тому какъ и отъ земного царя ты былъ предпочтительно награждаемъ почестями».

Но святый Константинъ отвѣчалъ ему:

— «Гораздо болѣе подобаетъ тебѣ, столь мужественному сотворить сіе и первому положить за Христа свою жизнь; ты будешь имѣть своими послѣдователями меня и прочихъ нашихъ друзей».

Тогда святый Ѳеодоръ сотворилъ молитву и, вручивъ свою душу Богу, подошелъ къ палачу и съ радостію принялъ славную мученическую смерть отъ меча.

Послѣ него и другіе святые по порядку и по чину своихъ прежнихъ сановъ, какъ-бы призываемые на царскій пиръ, одинъ за другимъ шли подъ мечъ, не показывая никакого страха предъ смертію, ни рабости или малодушія, такъ что воевода сильно удивлялся, видя, что мученики съ такою радостью идутъ на смерть.

Такъ святые сорокъ два мученика окончили свою жизнь мужественною смертью за своего Господа, въ шестой день мѣсяца марта.

Послѣ убіенія святыхъ мучениковъ, сарацынскій князь повелѣлъ и вышеназваннаго отступника Вадитзиса убить мечемъ, говоря:

— «Если-бы онъ былъ истиннымъ христіаниномъ, то не подобало бы ему отречься отъ своей вѣры, и если онъ не сохранилъ вѣры во своего Христа, какъ можетъ сохранить вѣру въ нашего Магомета? Если онъ сдѣлался врагомъ своихъ христіанъ, предавъ ихъ въ наши руки, то, если случится бѣдственное время для насъ, онъ можетъ сдѣлаться и нашимъ предателемъ. Бывшій невѣрнымъ своимъ, будетъ ли вѣренъ чужимъ? Нисколько».

И отсѣкли мечемъ голову сему окаянному предателю, и такимъ образомъ онъ принялъ достойное возмездіе отъ сарацынъ за свою дружбу къ нимъ, когда предалъ въ ихъ руки преславный и прекрасный христіанскій городъ Амморею.

На другой день, по повелѣнію князя, были брошены въ рѣку Ефратъ тѣла святыхъ сорока двухъ мучениковъ. Туда же бросили и трупъ убитаго вѣроотступника. Спустя немного времени тѣла святыхъ мучениковъ были найдены на берегу на другой сторонѣ рѣки въ цѣлости, причемъ глава каждаго пристала къ своему тѣлу, и всѣ тѣла лежали рядомъ въ благолѣпіи. Трупъ же отступника былъ найденъ далеко отъ святыхъ, а голова его находилась на большомъ разстояніи отъ трупа. Честныя тѣла святыхъ были взяты вѣрующими и съ честью преданы погребенію, а трупъ и голова нечестиваго предателя были разорваны и съѣдены крокодилами. За все же сіе да будетъ слава Христу Богу нашему, со Отцемъ и Святымъ Духомъ покланяемому во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Ѳеофилъ, императоръ Византійскій, царствовалъ съ 829 по 842 г.
[2] Амморея — городъ во Фригіи, въ Малой Азіи.
[3] Тарсъ — главный городъ Киликіи, области въ Малой Азіи.
[4] Друнгаріями собственно назывались начальники военныхъ кораблей.
[5] Т. е. сенатора.
[6] Кратиръ (κρατύς) — могущественный, сильный.
[7] Протоспаѳарій (προτοσπαθάριος) — первый изъ меченосцевъ, — почетное званіе при дворѣ Византійскихъ императоровъ.
[8] Турмархи, тоже, что и Друнгаріи.
[9] Кентенарій (κεντηνάριον) — родъ золотой монеты большой цѣнности.
[10] Протосимволъ (πρωτοσύμβολος) — по переводу съ греческаго — первый совѣтникъ (отъ πρώτος — первый и συμβολεύω — совѣтовать).
[11] Гимнософисты — философы, отказывавшіеся отъ пользованія всѣми жизненными благами и ходившіе нагими.
[12] Т. е. секретаремъ.
[13] Т. е. Бога — виновника какъ добра, такъ и зла.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга седьмая: Мѣсяцъ Мартъ. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 141-157.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0