Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 27 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Мартъ.
День первый.

Житіе и страданіе святой преподобномученицы Евдокіи.

Одинъ инокъ, по имени Германъ, возвращался чрезъ Иліополь изъ путешествія въ свою обитель. Онъ пришелъ въ городъ вече-ромъ и остановился у одного знакомаго христіанина, жившаго близъ городскихъ воротъ, при чемъ комната его была смежной со стѣной дома той дѣвицы, о которой идетъ рѣчь. Инокъ, уснувъ немного, ночью всталъ по обыкновенію своему для пѣнія псалмовъ и, по окончаніи положеннаго правила, сѣлъ и, взявъ книжку, которую носилъ съ собой за пазухой, надолго углубился въ чтеніе. Въ книжкѣ было написано о страшномъ судѣ Божіемъ и о томъ, что праведные просвѣтятся, подобно солнцу, въ Царствѣ небесномъ, а грѣшные пойдутъ въ огонь неугасимый, гдѣ будутъ преданы на вѣки лютымъ мученіямъ. Въ эту самую ночь Евдокія, по Божественному смотрѣнію, была одна. Спальня, въ которой она затворилась, примыкала къ той стѣнѣ, за которой инокъ подвизался въ молитвѣ и чтеніи. Когда началъ инокъ свое псалмопѣніе, Евдокія тотчасъ же проснулась и, лежа на постели, слушала все до самаго конца чтенія. Ей слышно было все, что читалъ инокъ, ибо одна только стѣна, и та не толстая, раздѣляла ихъ, тѣмъ болѣе, что инокъ читалъ громко. Слушая чтеніе, грѣшница пришла въ великое умиленіе и не спала до самаго разсвѣта, съ трепетомъ сердечнымъ размышляя о множествѣ своихъ грѣховъ, о страшномъ судѣ и нестерпимой мукѣ грѣшниковъ. Какъ только насталъ день, она (подъ дѣйствіемъ Божественной благодати, возбуждавшей ее къ покаянію) велѣла позвать къ ней того, кто читалъ ночью книгу, и, когда онъ пришелъ, спросила его:

— «Что ты за человѣкъ и откуда? Какъ ты живешь и какая твоя вѣра? Умоляю тебя, скажи мнѣ всю правду. Услышавъ, что ты читалъ ночью, я смущена, и душа моя истомилась, ибо я слышала что-то страшное и удивительное, до сихъ поръ мнѣ неизвѣстное. И если правда, что грѣшники предаются огню, то кто же можетъ спастись?»

Блаженный Германъ сказалъ ей:

— «Госпожа! какой же ты вѣры, если ты никогда не слыхала о страшномъ судѣ Божіемъ и не понимаешь значенія читанныхъ мною словъ?»

— «По своему отечеству и по вѣрѣ, — сказала Евдокія, — я самарянка; богатство мое безмѣрно, и меня особенно смущаегь и устрашаетъ то горе и тотъ вѣчный и неугасимый огнь, которыми угрожаетъ богатымъ читанная тобой книга. Въ книгахъ нашей вѣры я такихъ словъ никогда не встрѣчала и поэтому немало встревожилась, услышавъ что-то новое и неожиданное».

Блаженный Германъ спросилъ:

— «Есть ли у тебя мужъ, госпожа? И откуда у тебя безмѣрное, какъ ты говоришь, богатство?»

— «Законнаго мужа не имѣю, — отвѣтила она, — а богатство мое собрано отъ многихъ мужей. И вотъ, если богатые осуждены будутъ по смерти на такую тяжкую и вѣчную муку, то какая же мнѣ польза отъ моего богатства?»

Германъ сказалъ ей:

— «Повѣдай мнѣ истинную правду (ибо и Христосъ мой, Коему я служу, неложенъ и истиненъ), хочешь ли ты быть спасенной безъ богатствъ и жить благоподучно, въ веселіи и въ радости, безконечные вѣка? Или хочешь съ богатствомъ своимъ жестоко мучиться въ вѣчномъ огнѣ?»

— «Гораздо лучше мнѣ безъ богатства получить жизнь вѣчную, — отвѣтила Евдокія, — чѣмъ съ богатствомъ погибнуть однажды на вѣки. Но я удивляюсь, за что богатый будетъ такъ казненъ но смерти? Ужели Богъ вашъ питаетъ такую жестокую и неумолимую ненависть къ богатымъ?»

— «Нѣтъ, — сказалъ Германъ, — не отвращается отъ богатыхъ Богъ и не запрещаетъ имъ быть и богатыми, но ненавидитъ неправедное пріобрѣтеніе богатства и употребленіе богатства на жизнь въ наслажденіяхъ и похотяхъ грѣховныхъ; потому, если кто пріобрѣтаетъ богатство законнымъ путемъ и пріобрѣтенное тратитъ на добрыя дѣла, тотъ безгрѣшенъ и праведенъ предъ Богомъ, а кто собираетъ богатство хищеніемъ, грабежомъ и неправдою, или вообще какимъ-либо грѣховнымъ дѣломъ, кто бережеть богатство въ своихъ сокровищницахъ, не милосердуя о нищихъ, не подавая просящимъ, не одѣвая нагихъ, не насыщая алчущихъ, — тому будетъ мука безъ милости».

Евдокія спросила:

— «А мое богатство не кажется тебѣ неправеднымъ?»

Германъ отвѣчалъ:

— «По истинѣ оно неправедно и противнѣе Богу всякаго грѣха».

Тогда она сказала:

— «Почему-же такъ? Вѣдь, я многихъ нагихъ одѣла, многихъ алчущихъ накормила досыта, а нѣкоторымъ немного и золотомъ помогла. Какъ же ты богатство называешь зломъ?»

— «Госпожа, — сказалъ Германъ, — послушай меня со вниманіемъ: вѣдь, никто, пойдя въ баню мыться, не захочетъ погрузить свое тѣло въ воду нечистую, мутную, противную и вонючую, но омывается тамъ, гдѣ окажется чистая вода. Какъ же ты можешь нѣкоторыми только дѣлами милосердія очиститься отъ смрадной и мерзкой скверны грѣховной, когда ты валяешься въ ней добровольно и въ то же время презираешь чистую воду Божія милосердія? Во всякомъ случаѣ, это болото скверны грѣховной, какъ потопъ, съ великой силой ввергнетъ тебя въ пропасть сѣрную и смоляную, горящую вѣчнымъ пламенемъ гнѣва Божія. Ибо богатство, которое у тебя такъ велико, противно великому Владыкѣ и вѣчному Судіи, и уже осуждено раньше страшнаго суда, какъ нажитое въ прелести и блудѣ. И нисколько тебѣ не поможетъ то, что ты изъ этого большого, но сквернаго и грѣховнаго богатства удѣляла иногда частицу немногимъ убогимъ, — ибо награду за эту малую добродѣтель уничтожаетъ безмѣрное множество злыхъ дѣяній, подобно тому, какъ тонкое благоуханіе заглушается сильнымъ зловоніемъ. Нѣтъ, никогда ты не получишь никакой благодати, пока будешь добровольно пребывать въ нечистотѣ, и не иначе сподобишься милосердія Божія, какъ только отвергнувши безмѣрный грѣховный свой смрадъ, омывши себя слезами покаянія и украсившись праведными дѣлами. Какъ у того, кто ходитъ босой по тернію, много острыхъ занозъ, такъ что если нѣкоторыя и вытащитъ, все же много ихъ останется въ тѣлѣ и будутъ причинять мученія; такъ и сдѣланная тобою когда-нибудь маленькая милостыня нищему если и поможетъ тебѣ уничтожить какой-либо небольшой грѣхъ, то самое большое терніе грѣховное остается на совѣсти твоей и приведетъ тебя на тягчайшее мученіе. — Страшенъ и праведенъ мздовоздатель — Богъ, прогнѣванный тобою и угрожающій тебѣ вѣчными и нестерпимыми муками, уготованными для грѣшниковъ нераскаянныхъ. Но если ты захочешь меня выслушать, то можешь спастись отъ ожидающихъ тебя мученій и получить радость вѣчную».

Евдокія сказала:

— «Рабъ Бога живаго, умоляю тебя, побудь немного со мной, разскажи мнѣ подробно о тѣхъ дѣлахъ, коими можно сподобиться милости Божіей, дабы и я, слѣдуя этому образцу, могла получить спасеніе. Я готова употребить свое богатство на добрыя дѣла. Ты сказать, что Богъ любитъ справедливое и добродѣтельное распредѣленіе богатства: мнѣ же ничто не мѣшаетъ, даже и съ нѣкоторымъ уменьшеніемъ домашняго имущества, избавить себя отъ тѣхъ мученій, которыя, по твоимъ словамъ, должны принять въ день суда ненавидимые Богомъ. Вотъ, честный отче, у меня немало рабовъ. Подъ твоимъ предводительствомъ поведу я ихъ, нагруженныхъ золотомъ, серебромъ и драгоцѣнными вещами, къ твоему Богу, если только Онъ, по твоему ходатайству, благоизволитъ принять мое приношеніе и даровать мнѣ спасеніе».

— «Не суди о Богѣ, — сказалъ ей Германъ, — по нравамъ человѣческимъ, не думай, что Ему нужны тѣ ничтожныя вещи, которыя драгоцѣнны для людей; ибо Онъ, будучи несравненно богаче всѣхъ царей земныхъ, по Своей волѣ обнищалъ для насъ, чтобы этой скорбной нищетой купить намъ вѣчное спасеніе. Дочь моя, раздай свое богатство больнымъ и убогимъ, ибо они любезны Богу: данное имъ кѣмъ-либо Онъ считаетъ даннымъ Себѣ и за временное имѣніе, розданное нищимъ, воздаетъ небесными, никогда не оскудѣвающими сокровищами. Сдѣлай такъ и потомъ приступи къ святой и спасительной купели крещенія, и омывшись отъ скверны всѣхъ своихъ грѣховъ, будешь чиста и непорочна, возродишься благодатію Святаго Духа и получишь блаженный удѣлъ, гдѣ будешь наслаждаться нетлѣннымъ вѣчнымъ свѣтомъ, гдѣ нѣтъ ни печалей, ни болѣзней, ни злодѣяній. Будешь ты святой агницей, пасомой на небесныхъ пажитяхъ Іисусомъ Христомъ, Спасителемъ нашимъ. Однимъ словомъ: если хочешь ты спастись, дочь моя, сдѣлай, какъ я тебѣ совѣтую, и будешь блаженна во вѣки».

Евдокія отвѣчала:

— «Если бы не запечатлѣлись въ моемъ умѣ читанныя тобой слова, которыя я такъ ясно слышала въ прошедшую ночь, я и не позвала бы тебя сюда. Возьми же у меня, отче, сколько хочешь золота и побудь здѣсь нѣсколько дней, поучая меня вашей христіанской вѣрѣ и наставляя въ добродѣтели, чтобы я, раздавъ мои богатства и имѣніе, и все, какъ слѣдуетъ, устроивъ, могла слѣдовать за тобой, куда бы ты ни пошелъ».

Блаженный Германъ на это сказалъ:

— «Не надо мнѣ золота: довольно для меня и надежды на твое спасеніе, и это для меня — уважительная причина замедлить здѣсь нѣсколько дней, если я найду погибшую овцу и приведу ее въ ограду Христову. Посему, хотя я и спѣшилъ въ свою обитель, однако пробуду здѣсь немного дней ради твоего обращенія къ Богу. Ты же сдѣлай все, что я говорю, — призови одного изъ христіанскихъ пресвитеровъ, которые живутъ въ этомъ городѣ, и пусть онъ, научивъ тебя, креститъ по церковному чину, ибо въ этомъ начало и основаніе спасенія, а затѣмъ всѣ другія богоугодныя занятія пойдутъ своимъ порядкомъ».

Услышавъ это отъ блаженнаго старца, Евдокія призвала одного изъ слугъ своего дома и велѣла ему сейчасъ же идти въ церковь христіанскую и просить пресвитера немедленно придти къ требующему его; при этомъ запретила говорить, кто именно требуетъ и зачѣмъ. Пресвитеръ скоро пришелъ. Увидѣвъ его, Евдокія поклонилась ему до земли, облобызала его ноги, и сказала:

— «Умоляю тебя, господинъ мой, повѣдай мнѣ о вашей вѣрѣ: хочу и я сдѣлаться христіанкой».

Пресвитеръ, удивленный такою рѣчью, спросилъ Евдокію:

— «Какая же твоя вѣра, что ты желаешь перейти въ благовѣріе христіанское?»

Она отвѣтила:

— «Я самарянка, какъ по происхожденію, такъ и по вѣрѣ, и была я супругой всего міра. Исповѣдаю передъ тобою въ одномъ словѣ всю истину. Я — море многихъ золъ, когда же я услышала, что грѣшники, если не покаются и не сдѣлаются христіанами, то будутъ по смерти мучиться въ вѣчномъ огнѣ, тогда я рѣшила въ умѣ своемъ стать христіанкой».

Пресвитеръ на это сказалъ:

— «Если ты была моремъ грѣховъ, будь теперь пристанищемъ спасенія, если ты была колеблема многими вѣтрами, войди нынѣ въ тихую пристань; и если ты подвергалась сильному волненію, ищи теперь утренней росы, съ неба сходящей; если ты долгимъ наводненіемъ была затоплена, ищи отнынѣ добраго кормчаго, да направитъ онъ тебя безопасно въ свою тихую пристань, гдѣ сокровища всякой правды; приложи стараніе, чтобы сдѣлаться наслѣдницей находящихся тамъ благъ. Земное свое богатство раздай нуждающимся и освободи себя отъ печали грѣховной, а вмѣстѣ и отъ тьмы и отъ огня неугасимаго, ожидающаго тебя, если не раскаешься».

Евдокія, слыша это, прослезилась и ударивъ себя въ грудь, сказала:

— «Правда ли, что у вашего Бога нѣтъ милости къ грѣшникамъ?»

Пресвитеръ отвѣтилъ:

— «Кающимся грѣшникамъ, по принятіи ими знаменія вѣры, т.-е. святаго крещенія, Господь прощаетъ всѣ грѣхи прежней жизни, жизни невѣрія, а остающимся въ грѣхахъ и не думающимъ о покаяніи нѣтъ прощенія, и таковые безъ милости будутъ мучимы».

— «Скажи мнѣ, пресвитеръ, — спросила Евдокія, — думаешь ли ты, что на небѣ есть нѣчто большее и лучшее того, что находится на землѣ? Вѣдь, у насъ воистинну много сокровищъ золота, серебра и дорогихъ каменьевъ, всякаго рода удовольствій и наслажденій, къ тому же есть изобиліе рыбъ и птицъ и безмѣрное количество всякихъ снѣдей и напитковъ. Что же больше всего этого найдется тамъ, на небѣ?»

— «Если не отвлечешь ума своего отъ прелести этого міра, — сказалъ ей пресвитеръ, — и не проникнешься презрѣніемъ къ временнымъ наслажденіямъ, то и не сможешь устремить взоръ къ вѣчной жизни и познать тѣ невыразимыя наслажденія и несказанныя богатства, которыя тамъ есть. Но если хочешь ихъ получить, забудь гордость и радости этой жизни, не вспоминай сладостей этого міра».

Евдокія отвѣчала:

— «Да не будетъ, господинъ мой, того, чтобы я возлюбила что-нибудь временное и скоро погибающее больше безсмертной и блаженной жизни, но вотъ въ чемъ я хочу увѣриться, отче: ужели, принявъ христіанскую вѣру, я могу имѣть твердую и несомнѣнную надежду на то, что приду къ той безсмертной жизни, о которой ты говоришь? И какое ты мнѣ дашь доказательство, чтобы увѣриться мнѣ въ справедливости твоихъ словъ? Какимъ, наконецъ, образомъ узнаю я о прощеніи множества моихъ грѣховъ вашимъ Богомъ? Ибо если имѣющіяся у меня богатства, которыхъ съ избыткомъ хватитъ на всякія удовольствія и наслажденія въ теченіе многихъ лѣтъ моей жизни, я раздамъ нуждающимся, какъ ты мнѣ совѣтуешь, а потомъ не получу обѣщаннаго тобою; тогда что можетъ быть прискорбнѣе и затруднительнѣе этого послѣдняго бѣдственнаго положенія, изъ котораго у меня уже не будетъ никакого выхода? Вѣдь, люди, которыхъ я оскорбила дурнымъ къ нимъ отношеніемъ, еслибъ я вздумала у нихъ попросить помощи въ своемъ несчастіи, съ презрѣніемъ отвернулись бы отъ меня. Потому я и печалюсь и смущаюсь, что недостаточно увѣрена въ будущемъ. Мнѣ хотѣлось бы большаго знанія и увѣренности въ томъ, что ты съ такимъ великодушіемъ обѣщаешь, ссылаясь на милосердіе Бога вашего, легко прощающаго грѣхи кающимся. Если я увѣрюсь въ этомъ вполнѣ, то спокойно уже стану раздавать все свое имѣніе и пойду, куда ты зовешь меня, и буду служить Единому Богу всѣ дни моей жизни и, какъ прежде я для многихъ служила образцомъ беззаконія, такъ теперь буду лучшимъ образцомъ покаянія. И не удивляйся, отче, моимъ сомнѣніямъ: я впервые слышу все это, новое и неожиданное, чего въ нашихъ книгахъ и вѣрѣ самарійской, въ которой я воспитана, я никогда не только не слыхала, но даже и слѣда такого ученія не находила».

Пресвитеръ сказалъ ей:

— «Не смущайся, не колеблись мыслями, Евдокія! Не давай разсѣяваться уму своему: то, что тебя смущаетъ, есть ухищреніе начальника злобы и завистника твоего спасенія, діавола. Этотъ злобный духъ, какъ только увидѣлъ, что ты пробуждаешься для служенія Христу, тотчасъ же, чтобъ уничтожить это доброе намѣреніе, поднялъ въ сердцѣ твоемъ такія сомнѣнія. Онъ надѣется чрезъ страхъ отвратить тебя отъ праваго пути и опять укрѣпить въ прежней грѣховной жизни, для того, чтобы, позорно связавъ тебя пристрастіемъ къ мірскимъ наслажденіямъ и похотямъ и совершенно поработивъ себѣ, увлечь тебя къ смерти и погибели. Ибо его коварный замыселъ, его единственное и усердное стараніе, это — отвлекать людей отъ добраго пути, вести ихъ къ развращенію и тѣмъ сдѣлать ихъ сообщниками своего вѣчнаго мученія въ неугасимомъ огнѣ. Господь Богъ же нашъ, въ благости, неизреченной милости и человѣколюбіи Коего ты желаешь увѣриться, готовъ, какъ ты уже слыхала, издали, принять кающихся по отечески, съ распростертыми объятіями, и, простивъ грѣхи, даровать имъ жизнь вѣчную. — Въ этомъ ты увѣришься, если устремишь умъ свой отъ земли горѣ, если оставивъ временныя заботы, будешь размышлять о вѣчной жизни. Но для сего нужна сосредоточенная и смиренная молитва, ибо только такимъ образомъ Богъ примиряется съ душою, въ душѣ замѣчается Божественный свѣтъ, открывающій всю истину, и человѣкъ ясно видитъ, въ чемъ ничтожество этого кратковременнаго міра и что такое вѣкъ будущій, насколько пагубны наслажденія этой жизни и насколько благъ Господь и безмѣрно Его милосердіе. Итакъ, если только хочешь спастись, послушай меня, отбрось свои драгоцѣнныя одежды, одѣнься въ плохія и затворившись въ уединенной горницѣ твоего дома, пробудь тамъ семь дней, вспоминая свои грѣхи и исповѣдая ихъ со слезами предъ Богомъ, Создателемъ твоимъ. Постись и моли Господа нашего Іисуса Христа просвѣтить тебя и наставить, что должна ты дѣлать, чтобы благоугодить Ему. Повѣрь мнѣ, не напрасно сдѣлаешь ты все, что я совѣтую тебѣ: милосердъ и безмѣрно благоутробенъ нашъ Владыка и еще издали встрѣчаетъ Своею благодатію заботящихся объ обращеніи къ Нему, ибо всегда Онъ радуется покаянію грѣшника».

Видя, что Евдокія согласна на его совѣты, пресвитеръ всталъ и пошелъ, говоря ей на прощанье, какъ-бы пророчески, такія утѣшительныя слова:

— «Христосъ Богъ, оправдавшій мытаря и помиловавшій грѣшницу, плакавшую у ногъ Его, да оправдаетъ и помилуетъ и тебя, и сдѣлаетъ имя твое славнымъ по всей землѣ. Аминь».

Какъ только пресвитеръ ушелъ, блаженная Евдокія тотчасъ призвала рабыню и сказала ей:

— «Если кто-либо пожелаетъ видѣть меня и придетъ сюда съ намѣреніемъ войти ко мнѣ, позаботься, чтобы онъ не узналъ, что я дома; пусть никто и ни въ какомъ случаѣ не говоритъ ему обо мнѣ; скажите, что я, по нѣкоторому дѣлу ушла въ дальнее селеніе и пробуду тамъ не малое время; строго прикажи и привратнику никого не впускать сюда; пусть прекратятся всѣ обычныя работы и занятія въ моемъ домѣ, и тѣ, что готовятъ мнѣ ежедневно кушанья для обѣда, отнынѣ пусть не вносятъ ихъ сюда; затворите также большія ворота при домѣ, пока я не велю опять открыть ихъ, и сдѣлайте вообще все такъ, какъ будто меня нѣтъ дома».

Отдавъ рабынѣ такія приказанія, она сказала блаженному Герману:

— «Умоляю тебя, отче, объясни мнѣ, о чемъ я тебя спрошу: зачѣмъ вы, монахи, живете въ пустынныхъ мѣстахъ, уклоняясь отъ удовольствій общественной жизнй? Ужели вы находите въ пустыняхъ больше наслажденія?»

— «Нѣтъ, чадо мое, — отвѣчалъ блаженный Германъ, — ничего такого, что ты считаешь наслажденіемъ, мы въ пустыняхъ не находимъ; оставляемъ же города и мірскія наслажденія и удаляемся въ пустыни единственно для того, чтобы избѣгнуть суетной гордыни и умертвить плотскія похоти голодомъ, жаждою, трудомъ, худыми рубищами и недостаткомъ всего нужнаго, вообще — чтобъ быть подальше отъ всѣхъ мѣстъ, представляющихъ удобства для грѣха. Живущій въ городѣ очень легко подвергается грѣховному паденію, либо одолѣваемый слабостью природы, либо прельщаемый діаволомъ, или же соблазняясь видомъ красивыхъ лицъ и слыша блудныя рѣчи: отсюда и возникаютъ нечистые помыслы и сквернятъ душу. А для оскверненной души уже закрытъ входъ въ Царство небесное до тѣхъ поръ, пока она не очистится покаяніемъ, ибо на небѣ престолъ только вѣчнаго свѣта, истиннаго веселія и необманчивыхъ наслажденій, престолъ, не имѣющій никакой тьмы, печалей и скорбей, ни злыхъ дѣлъ. Вотъ видишь, почему мы въ пустыни уходимъ: мы хотимъ сохраниться отъ грѣха въ предстоящіе дни жизни нашей, а прежнія наши прегрѣшенія очистить суровостью пребыванія въ пустынѣ и, такимъ образомъ, облегчить себѣ путь къ указанному блаженству. Всѣ старанія и заботы наши устремлены на то, чтобы сохранить тѣла наши неоскверненными, а умъ неповрежденнымъ злыми помыслами и чуждымъ всяческой злобы, лукавства, лицемѣрія, ропота и клеветы, зависти, ярости и гнѣва. И такимъ-то образомъ мы уподобимся ангеламъ, какъ возвѣстилъ намъ святыми Своими устами Христосъ въ Евангеліи. Богатство, какъ-бы ни былъ къ нему приверженъ человѣкъ и какъ бы ненасытно его не собиралъ, нисколько не поможетъ въ полученіи небеснаго Царствія: оно, какъ мертвецъ, лежащій въ гробу, не окажетъ содѣйствія. Посему, если мы хотимъ получить прощеніе грѣховъ своихъ, то постараемся въ остальное время жизни нашей идти путемъ заповѣдей Господнихъ, по стезямъ правды и истины, растерзаемъ, какъ одежду, сердца свои сокрушеніемъ о грѣхахъ и станемъ непрестанно взывать къ Богу; такимъ образомъ мы и очистимъ грѣховную грязь, о которой говоритъ Давидъ: возсмердѣша и согниша раны мая отъ лица безумія моего (Псал. 37, 6). А чтобы мы всегда воспѣвали въ молитвѣ словеса Господни, тотъ же Давидъ вспоминаетъ: коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устомъ моимъ (Псал. 118, 103). Настолько сладки словеса Господни, что превосходятъ всякую сладость всѣхъ самыхъ сладкихъ яствъ и самыхъ дорогихъ напитковъ и гораздо болѣе укрѣпляютъ душу, нежели пища тѣло. Поэтому и говоритъ о нихъ Божественное Писаніе: вино веселитъ сердце человѣка и хлѣбъ сердце человѣка укрепитъ (Псал. 103, 15), обозначая тѣмъ виномъ и хлѣбомъ заповѣди Господа нашего Іисуса Христа. Онѣ поистинѣ являются какъ-бы хлѣбомъ и виномъ для души человѣческой, ибо если человѣкъ прилежно и неустанно поучается въ нихъ, то онѣ, давая крѣпость и веселіе сердцу, освобождаютъ грѣшника отъ всѣхъ скверныхъ дѣлъ и оправдываютъ предъ Господомъ. Посему, снявъ съ себя красивую одежду и одѣвшись въ наиболѣе скромную, всей мыслью устремись къ покаянію чрезъ добрыя дѣла, сѣй на землѣ обильныя слезы, чтобы пожать на небѣ радость и вѣчное веселіе; загаси слезами пламень грѣховъ твоихъ, и сподобишься утѣшенія отъ Господа и войдешь въ радость праведныхъ. Плачь о беззаконіяхъ своихъ, которыя діаволъ сдѣлалъ сладкими для твоего сердца и пусть ради слезъ твоихъ ангелъ, ходатай о спасеніи, приблизится къ тебѣ; высуши зловонную грязь тлѣнія, въ которой ты долго валялась, ту грязь, что засосала и удерживала тебя во власти творца всякаго зла, дабы стать тебѣ съ этого времени участницей райскаго наелажденія; отплати и отяготи уныніемъ того, кто, соблазняя тебя похотями, обременилъ грѣхами. Потрудись усердно для Бога, чтобы явиться наслѣдницей немеркнущаго свѣта и, какъ пчела, будь доброй дѣлательницей, собирая правду со многихъ святыхъ дѣлъ и непрестанно заботясь объ угожденіи Богу».

Эта рѣчь Германа глубоко запала въ сердце Евдокіи, уже приготовленное тѣмъ, что онъ говорилъ ей прежде. Скорбя о грѣхахъ, въ умиленіи поверглась она предъ ногами его, говоря:

— «Умоляю тебя, человѣкъ Божій, заверши то дѣло, что ты началъ для меня, съ подобающей честью и представь меня чистой Богу твоему, чтобы не стать мнѣ посмѣшищемъ для желающихъ прельстить меня, а совершивши начатое дѣло, сподобиться блаженства чрезъ твое спасительное ученіе. Не отнимай искусной руки отъ приготовленной доски, пока не изобразишь во мнѣ Христа вполнѣ».

Германъ отвѣчалъ ей:

— «Пребывай, чадо мое, въ страхѣ Господнемъ и, затворившись въ своей горницѣ, молись Ему неустанно со слезами, пока Онъ истребитъ и очиститъ всѣ грѣхи твои и дастъ тебѣ несомнѣнную увѣренность въ Своей милости: благъ и милосердъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ, скоро Онъ окажетъ тебѣ Свою милость и не замедлитъ утѣшить тебя Своею благодатію».

Сказавъ это, блаженный Германъ помолился Богу, осѣнилъ Евдокію крестнымъ знаменіемъ и затворилъ ее въ ея спальнѣ, обѣщавъ остаться въ Иліополѣ для нея семь дней.

Когда Евдокія провела семь дней въ постѣ и молитвѣ, блаженный Германъ пришелъ къ ней и, отвормвши двери, велѣлъ ей выйти изъ спальни. Увидѣвши, что она стала лицомъ блѣдна, тѣломъ исхудала, имѣетъ смиренный взоръ и вообще видъ ея далеко разнится отъ прежняго, онъ взялъ ее за руку и велѣлъ сѣсть. Потомъ помолившись Богу, самъ сѣлъ съ ней и сталъ спрашивать ее:

— «Скажи мнѣ, чадо мое, о чемъ размышляла ты въ эти семь дней, что ты узнала, что видѣла, что тебѣ было открыто?»

Она сказала:

— «Все разскажу, отче святый. Я усердно молилась всѣ семь дней, какъ ты научилъ меня. Въ прошедшую ночь, когда я такъ же, лежа крестообразно ницъ на землѣ, молилась и плакала о грѣхахъ своихъ, осіялъ меня великій свѣтъ, превосходящій свѣтъ лучей солнечныхъ. Я подумала, что это взошло солнце, встала съ земли и вдругъ увидѣла свѣтлаго и страшнаго юношу, одежды котораго были бѣлѣе снѣга. Онъ, взявъ меня за правую руку, поднялъ на воздухъ и, поставивъ на облако, повелъ меня къ небу. И былъ тамъ великій и пречудный свѣтъ, и видѣла я безчисленное множество бѣлоризцевъ, радующихся и улыбающихся другъ другу и несказанно веселящихся. Они, увидѣвши, что я направляюсь къ нимъ, встрѣчали меня съ ликованіемъ и радостно привѣтствовали, какъ сестру. Когда же я, окруженная ими и сопровождаемая, хотѣла войти въ эту свѣтлую область, несравненно превосходящую свѣтомъ лучи солнечные, вдругъ на воздухѣ явился нѣкто, страшный ввдомъ, черный какъ сажа, уголь и смола. Это было страшилище, превосходящее всякую черноту и тьму. Устремивши на меня ужаснѣйшій и яростнѣйшій взоръ, скрежеща зубами и безстыдно нападая, онъ пытался вырвать меня изъ рукъ моего провожатаго; при этомъ онъ сильно закричалъ, такъ что голосъ его разнесся по всему воздуху:

— «Ужели вы — кричалъ онъ — хотите ввести ее въ Царство небесное? За что же я, усердно занимаясь на землѣ уловленіемъ людей, напрасно трачу трудъ? Вотъ эта, напримѣръ, всю землю осквернила блудодѣяніемъ и всѣхъ людей развратила мерзостью своего прелюбодѣйства. Все, что у меня было хитрости и силы, все я потратилъ на нее одну: я досталъ для нея любовниковъ изъ людей благороднѣйшихъ и богатѣйшихъ и притомъ безчисленное множество, и изъ растраченныхъ на любовь ея богатствъ она собрала такое множество золота и серебра, какое едва ли найдется и въ царскихъ сокровищницахъ. Я съ гордостью думалъ, что имѣю ее въ своихъ рукахъ, какъ свое побѣдоносное знамя и непобѣдимое оружіе, при посредствѣ коего я могу торжествовать надъ людьми, отпадающими отъ Бога и попадающими въ мои сѣти. И что-же теперь, ужели ты до такой ярости на меня дошелъ, архистратигъ Божіихъ силъ, что повергаешь меня подъ ноги этой блудницы? Развѣ гнѣвъ твой на меня еще не утолился тѣмъ, что ты мстишь мнѣ все больше и безжалостнѣе съ каждымъ днемъ? Ужели даже и эту мою истинную рабу, купленную мною столь дорогой цѣной, ты хочешь у меня отнять? Должно быть, ничего ужъ не остается на землѣ истинно и неотъемлемо моего! Я боюсь что ты и всѣхъ, что доселѣ живутъ, грѣшныхъ, исторгнешь изъ рукъ моихъ, представишь Богу, какъ достойныхъ, быть наслѣдниками Царства небеснаго! Тщетны мои заботы! Напрасенъ мой трудъ! За что ты такъ свирѣпо нападаешь на меня? Оставь ярость и ослабь немного узы, коими я связанъ, и ты увидишь, какъ я въ мгновеніе ока истреблю съ земли родъ человѣческій и даже наслѣдниковъ у него не оставлю. Я сверженъ съ неба за одно только неповиновеніе, а ты злѣйшихъ грѣшниковъ, дерзнувшихъ посмѣяться надъ Богомъ и многими годами тяжко Его прогнѣвляющихъ, вводишь въ Царствіе небесное! Если тебѣ это такъ пріятно, такъ собери лучше въ одинъ часъ со всѣхъ концовъ земли всѣхъ людей, проводящихъ не человѣческую, а скотскую, звѣриную жизнь, и приведи ихъ всѣхъ къ Богу, а я скроюсь въ тьму и совсѣмъ погружусь въ бездну уготованныхъ мнѣ вѣчныхъ мукъ».

Когда онъ гнѣвно и съ великою яростью говорилъ такія и имъ подобныя рѣчи, водящій меня грозно взиралъ на него, а обращаясь ко мнѣ, ободряюще улыбался. И послышался голосъ изъ онаго свѣта, говорящій:

— «Такъ угодно Богу, милосердующему о сынахъ человѣческихъ, дабы грѣшники, если принесутъ покаяніе, были приняты на лоно Авраамово».

И снова былъ голосъ къ водящему меня:

— «Тебѣ говорю, Михаилъ, хранитель Моего Завѣта, отведи сію жену туда, откуда ты взялъ ее, — пусть совершитъ свой подвигъ: ибо я Самъ буду съ нею во всѣ дни ея жизни».

И онъ тотчасъ же поставилъ меня въ моей спальнѣ и сказалъ мнѣ:

— «Миръ тебѣ, раба Божія Евдокія! Мужайся и крѣпись, благодать Божія теперь съ тобою, и всегда будетъ во всякомъ мѣстѣ».

Ободренная этими словами, я спросила:

— «Господинъ мой, кто ты? Скажи мнѣ, чтобы я знала, какъ вѣровать истинному Богу и какъ мнѣ получить истинную жизнь?»

— «Я, — отвѣтилъ онъ, — начальникъ ангеловъ Божіихъ, и обязанъ заботиться о кающихся грѣшникахъ, принимать ихъ и вводить въ блаженную и безконечную жизнь. И велика радость бываетъ на небѣ въ ангельскомъ ликѣ всякій разъ, какъ какой-нибудь грѣшникъ обращается къ чистому свѣту покаянія, ибо Богъ, Отецъ всѣхъ, не хочетъ, чтобы погибла душа человѣческая, которую Онъ издревле Своими пречистыми руками создалъ по подобію Своего образа. Потому и ангелы всѣ сорадуются, когда видятъ человѣческую душу, украшенную правдой, покланяющуюся вѣчному Отцу, и всѣ привѣтствуютъ ее, какъ сестру свою, ибо, отвергнувши грѣховную тьму, она обращается къ живому Богу, общему Отцу всѣхъ сыновъ свѣта, и безвозвратно къ Нему присоединяется».

Сказавъ это, онъ осѣнилъ меня крестнымъ знаменіемъ; я поклонилась ему до земли и, когда я кланялась, онъ отошелъ на небеса».

Блаженный Германъ сказалъ ей:

— «Увѣрься отнынѣ, дочь моя, и болѣе не сомнѣвайся, что есть на небѣ истинный Богъ, готовый принимать кающихся во грѣхахъ своихъ и вводить ихъ въ Свой вѣчный свѣтъ, гдѣ Онъ царствуетъ, окруженный служителями Своего Царства — святыми ангелами. Ты видѣла сихъ ангеловъ въ томъ небесномъ свѣтѣ, гдѣ ты созерцала царскую и безсмертную славу Господа нашего Іисуса Христа и убѣдилась, какъ Онъ предупредителенъ въ милосердіи и прощеніи грѣховъ, какъ скоро подаетъ Свою благодать желающимъ примириться съ Нимъ; ты познала Его Божественную славу и видѣла Его небесный дворъ, полный несказанной красоты, гдѣ Онъ пребываетъ; поняла ты, какъ малъ и ничтоженъ свѣтъ этого міра противъ небеснаго сіянія. Что же ты еще думаешь, о чемъ размышляешь, скажи мнѣ!»

Блаженная Евдокія, имѣя непреклонное намѣреніе служить отъ всего сердца своего Единому Богу, Царю славы, отвѣтила:

— «Вѣровала я и вѣрую, что нѣтъ инаго Бога, спасающаго грѣшныхъ человѣковъ, кромѣ Того, небесныя врата Коего, блистающія неизреченнымъ свѣтомъ, я видѣла».

Германъ сказалъ:

— «Приготовься, дочь моя, къ усердному служенію Богу, тщательно заботься, чтобы плоды твоего покаянія, положенные на вѣсахъ, перетянули грѣхи твоей прежней жизни, и самое себя принеси безсмертному и вѣчному Богу, какъ благопріятный даръ; плачь и рыдай, пока всѣ твои скверны совсѣмъ омоешь слезами и такимъ образомъ сподобишься стать чистой невѣстой Христовой. Забудь о прежней своей гордости, о вредоносной и лютой вожделѣніями своей юности, дабы и Христосъ взаимно забылъ грѣхи твои; освободи шею свою изъ-подъ тяжкаго ярма постыдной работы, которое наложилъ на тебя діаволъ чрезъ грѣхи, возьми на себя благое и легкое бремя оживотворяющаго покаянія и будь отселѣ свободна отъ грѣха и знаемой для всѣхъ праведниковъ и святьгхъ ангеловъ. Итакъ, укрѣпи себя для истинной вѣры и цѣломудрія и, имѣя отселѣ чистую совѣсть, смѣло говори въ лицо діаволу: Теперь уже нѣтъ у меня съ тобой ничего общаго, ни у тебя со мной, ибо я нашла моего истиннаго Владыку и Ему я отдала себя въ вѣчное владѣніе; окончательно уже оставила я и отбросила мою прежнюю растлительницу — плотскую любовь и облеклась въ новую нетлѣнную и свѣтлую одежду правды. Въ этой одеждѣ я обрѣту благодать Божію, спасающую меня во вѣки; нѣтъ уже у меня ни одного земного пристрастія, нѣтъ влеченія къ мірскимъ наслажденіямъ, ничтожество и скоропреходимость коихъ я узнала; желаю я теперь и усердно стараюсь о пріобрѣтеніи благъ небесныхъ. Посему владѣй, діаволъ, тѣмъ, что имѣешь, а отъ меня, чуждый обольститель, воръ и рабъ вѣчной тьмы, иди дальше».

Евдокія, укрѣпленная еще больше этими словами, сказала иноку:

— «Отче честный, что теперь повелишь мнѣ сдѣлать?»

— «Хочу, — отвѣтидъ онъ, — чтобы ты прежде всего приняла знаменіе вѣры — святое крещеніе, которое сохранитъ тебя невредимой во всѣ дни жизни твоей, а я, съ Божіей помощію, пойду въ свой монастырь и возвращусь къ тебѣ опять, если Господу будетъ угодно».

Она со слезами стада умолять его:

— «Не оставляй меня, господинъ мой, не оставляй до тѣхъ поръ, пока я не буду въ состояніи совершенно обратиться къ Богу и не получу ожидаемой мною Его благодати, чтобы исконный обольститель, увидя меня оставленной и безпомощной, не отвлекъ какъ-нибудь опять, куда ему захочется, и не возвратилъ меня къ прежней блудной жизни».

И сказалъ ей блаженный Германъ:

— «Вотъ это настойчивое стремленіе къ лучшей жизни, которое въ тебѣ пробудилъ Самъ Богъ, и благая надежда твоя и сохранятъ тебя отъ вражескихъ сѣтей, коихъ ты боишься. Побудь же еще нѣкоторое время въ смиренной молитвѣ къ Богу и исповѣданіи грѣховъ своихъ и позаботься о принятіи святаго крещенія. Я же вскорѣ возвращусь къ тебѣ, поискавъ, съ помощію Святаго Духа, полезнаго для твоей жизни».

Поручивъ ее Богу, блаженный Германъ пошелъ своей дорогой.

По уходѣ Германа, блаженная Евдокія пробыла еще нѣсколько дней въ постѣ, ничего не имѣя на своей трапезѣ, кромѣ хлѣба, масла и воды; днемъ и ночью она молилась и плакала. Потомъ, отправившись къ епископу того города, она приняла отъ него крещеніе во имя Святой Единосущной Троицы. Спустя нѣсколько дней послѣ своего просвѣщенія, она написала молитвенное посланіе къ тому же епископу; она извѣщала его о своемъ богатствѣ, подробно перечисливши его, и просила, чтобы епископъ взялъ его Христу. Епископъ, прочитавши присланное письмо, призвалъ блаженную Евдокію къ себѣ и спросилъ:

— «Ты, дочь моя, писала эту грамоту мнѣ грѣшному?»

— «Я писала, — отвѣчала Евдокія, — и теперь снова умоляю твою святыню, прикажи эконому церковному принять мой даръ, раздайте его нищимъ и убогимъ, сиротамъ и вдовамъ, какъ сами знаете, ибо я увѣрилась, что эти мои богатства неправедны, какъ пріобрѣтенныя чрезъ беззаконія».

Тогда епископъ, котораго звали Ѳеодотомъ, видя ея доброе намѣреніе, а также вѣру и любовь къ Богу, взглянувъ на нее и прозрѣвъ духомъ ея будущее житіе, сказалъ:

— «Молись о мнѣ, сестра моя о Господѣ, сподобившаяся наречься невѣстой Христовой, ты, возненавидѣвшая нечистую любовь плотскую, возлюбившая чистоту и отвергнувшая блудную жизнь; ты, которая стала подражать дѣвственному цѣломудрію и продала ничтожный міръ, чтобы купить себѣ единую небесную жемчужину; ты, прожившая небольшое время въ грѣховной прелести, и покаяніемъ исходатайствовавшая себѣ безконечные вѣки небесной жизни, смерть уже имѣвшая предъ глазами и безсмертіе пріобрѣвшая; ты, которая прежде многихъ влекла къ погибели и нынѣ чрезъ Христа многихъ же оживотворишь! Изъ мрачной тьмы облекшись въ свѣтъ вѣры, достойна ты именоваться агницей Христовой. Истинно, ты Евдокія, что значитъ благоволеніе: благоволилъ Господь къ тебѣ, отнесшейся съ презрѣніемъ къ сладострастнымъ людямъ и возлюбившей ликъ ангельскій. Молись обо мнѣ, снова умоляю тебя, раба и другъ Божій, и помяни меня въ Царствѣ небесномъ».

Побесѣдовавъ съ ней о многомъ со слезами, епископъ сказалъ своему діакону:

— «Позови ко мнѣ поскорѣе завѣдующаго церковной страннопріимницей».

Когда тотъ явился, епископъ обратился къ нему съ такими словами:

— «Я знаю тебя, какъ благочестиваго и богобоязненнаго мужа, имѣющаго попеченіе о многихъ душахъ. Поручаю тебѣ поэтому и сію рабу Божію, стремящуюся къ лучшему, чтобы ты о ея спасеніи позаботился, а все, что она отдаетъ, ты чрезъ руки нищихъ передашь Богу».

Мужъ сей былъ саномъ пресвитеръ; съ самой юности сохранялъ онъ чистое дѣвство, все свое имѣніе, оставшееся послѣ родителей, отдалъ святой Божіей церкви и себя самого посвятилъ на служеніе Господу. Взявъ съ собой Евдокію, онъ пошелъ къ ней въ домъ и, когда они взошли туда, Евдокія призвала управляющихъ своимъ домомъ и сказала имъ:

— «Принесите мнѣ каждый изъ васъ все, что кому ввѣрено».

Они тотчасъ же принесли къ ней золота двѣ тьмы, т. е. двадцать тысячъ, посуды хорошей всякой безчисленное множество, драгоцѣнныхъ каменьевъ и жемчуга царскаго безъ числа, сундуковъ съ шелковыми одеждами двѣсти семьдесять пять, одеждъ бѣлыхъ льняныхъ четыреста десять сундуковъ, одеждъ, затканныхъ золотомъ, шестьдесятъ сундуковъ, другихъ одеждъ, украшенныхъ дорогими камнями и золотымъ шитьемъ, сто пятьдесятъ два сундука, чеканнаго золота двадцать пять темъ, т. е. двѣсти пятьдесятъ тысячъ, благовонныхъ ароматическихъ веществъ двадцать ящиковъ, настоящихъ индійскихъ мастей тридцать три ковчега, серебра въ различныхъ сосудахъ восемь тысячъ литръ [6], шелковыхъ, шитыхъ золотомъ, тканей сто тридцать двѣ литры, тканей просто шелковыхъ семьдесятъ литръ, другихъ же одеждъ и вещей менѣе цѣнныхъ было безчисленное множество. Кромѣ этихъ движимыхъ богатствъ у Евдокіи были еще и недвижимыя: земли, села, цѣлыя волости, съ которыхъ ежегодно собиралось до восьмисотъ двухъ тысячъ [7]. Положивши всѣ эти богатства предъ ногами пресвитера, который былъ завѣдующимъ церковной страннопріимницей, блаженная Евдокія призвала всѣхъ своихъ рабовъ и рабынь и раздала имъ взятыя изъ сундука двѣ тысячи монетъ, а также и сосуды, занавѣси, цѣнныя постели, позолоченную мебель, и все красивое въ дому, что было внѣ сундуковъ, она подарила имъ и раздѣлила. Наконецъ, произнесла послѣднее привѣтствіе:

— «Я освобождаю васъ, — сказала Евдокія, — отъ этой кратковременной работы, вы же, если хотите, поспѣшите еще освободиться отъ работы бѣсовской. Освободитесь же, если послушаете меня и приступите ко Христу, истинному Богу, — и Онъ даруетъ вамъ вѣчную свободу, которую имѣютъ сыны Божіи, и запишетъ васъ въ Свои воинства».

Потомъ, обратившись къ пресвитеру, Евдокія сказала:

— «Теперь, господинъ мой, уже тебѣ слѣдуетъ заботиться о всемъ предложенномъ тебѣ и распорядиться, какъ ты хочешь, ибо я ищу ищущаго меня Владыки».

Пресвитеръ, удивляясь такой быстрой и неожиданной въ ней перемѣнѣ, раскаянію и столь великой любви къ Богу, сказалъ ей:

— «Блаженна ты, Евдокія, что сдѣлалась достойной быть записанной въ число дѣвицъ чертога Христова: не безвѣстенъ тебѣ часъ пришествія Жениха, не находишься ты въ невѣдѣніи относительно того, какимъ путемъ слѣдуетъ войти во дворъ брачный. Воистиниу, ты тщательно озаботилась, чтобъ не остаться внѣ чертога: ты наполнила свѣтильникъ елеемъ, и не осилитъ тебя тьма. Преуспѣвай же въ этой силѣ добродѣтельной, и Богъ поможетъ тебѣ, а обо мнѣ грѣшномъ молись, ибо ты достойна быть въ ликѣ святыхъ».

Въ это время пришелъ и честный Германъ, просвѣщенный благодатію Святаго Духа, и, увидѣвъ, что Евдокія отдала Богу своему имѣніе, освободила рабовъ и рабынь и стала нища и духовно и вещественно Христа ради, взялъ ее и повелъ въ женскій монастырь, который имѣлъ въ своей странѣ недалеко отъ своего мужского монастыря, и тамъ постригъ ее въ инокини; и она пребывала въ трудахъ и подвигахъ иноческой жизни, день и ночь служа Богу.

Блаженный Германъ имѣлъ въ своей киновіи [8] братіи семьдесятъ иноковъ, а въ пустынномъ женскомъ монастырѣ тридцать инокинь, въ числѣ коихъ была и святая Евдокія. По прошествіи тринадцати мѣсяцевъ умерла игуменія этого монастыря, по имени Харитина, проводившая святую жизнь. Подъ ея руководствомъ Евдокія значительно преуспѣла въ подвигахъ, выучила наизусть псалтирь, и, просвѣщаемая Святымъ Духомъ, все священное Писаніе, прочитавши однажды со вниманіемъ, хорошо уразумѣла. Такъ какъ она подвигомъ постничества превзошла всѣхъ сестеръ, то всѣми единогласно была избрана въ игуменьи. И Богъ не замедлилъ засвидѣтельствовать ея достоинство и избраніе ея утвердить чудомъ.

Одинъ юноша изъ прежде ее любившихъ, по имени Филостратъ, человѣкъ богатый, вспомнилъ прежнюю любовь къ Евдокіи и разжигаясь, по бѣсовскому наущенію, похотью, сталъ думать, какъ-бы возвратить ее къ прежнему любодѣянію. Долго размышляя объ этомъ и день ото дня распаляясь бóльшею любовью къ ней, онъ наконецъ придумалъ такую хитрость. Одѣвшись въ иноческое одѣяніе и взявъ, сколько могъ нести, золота, отправился пѣшкомъ въ монастырь Евдокіи въ твердой надеждѣ исполнить свое намѣреніе.

Когда онъ постучался въ ворота монастыря, привратница, выглянувъ въ окошко, спросила:

— «Чего здѣсь ищешь, человѣкъ?»

Онъ отвѣтилъ:

— «Я, грѣшникъ, пришелъ, чтобы вы помолились о мнѣ и благословили меня».

Привратница сказала:

— «Мужчинамъ нельзя входить въ это мѣсто, братъ, но неподалеку отсюда ты найдешь монастырь господина Германа: тамъ получишь молитву и благословеніе, а здѣсь не безпокой насъ стукомъ: все равно — не войдешь».

Сказавши это, дѣвица затворила окно. Полный стыда и сожалѣнія, горящій любовью къ Евдокіи, Филостратъ отправился въ монастырь Германа и пришелъ туда въ удобное время. Встрѣтившись съ блаженнымъ Германомъ, сидящимъ у воротъ монастыря и читающимъ книгу, онъ поклонился ему до земли. Святой старецъ по монастырскому обычаю сотворилъ молитву и Филостратъ принялъ у него благословеніе. Преподобный Германъ сказалъ:

— «Сядь, братъ, и скажи: изъ какой ты страны и изъ какого монастыря?»

Онъ отвѣтилъ:

— «Я — единственный сынъ у родителей, недавно умершихъ; не пожелалъ я вступить въ бракъ, но восхотѣлъ служить Богу въ иноческомъ чинѣ и тотчасъ надѣлъ знакъ иноческаго образа — эти одежды и намѣреваюсь найти мѣсто и наставника, который поучилъ бы меня монашеской жизни. Услыхавъ о твоей святости, честный отче, я долго шелъ сюда, желая припасть къ стопамъ твоимъ и умолять принять меня, желающаго покаяться въ прежнихъ грѣхахъ, въ твой монастырь».

Во время этой рѣчи блаженный Германъ пристально глядѣлъ на него и, замѣчая его сладострастный нравъ, сказалъ:

— «Къ великому труду хочешь ты приступить, чадо; не знаю, будетъ ли это тебѣ по силамъ. Мы — старцы и то едва можемъ противостоять діавольскимъ искушеніянъ, влекущимъ къ нечистотѣ; что же будетъ съ тобою, цвѣтущимъ юношею, въ годахъ жгучей пламенной страсти?»

Филостратъ возразилъ:

— «Отче! развѣ нѣтъ примѣровъ добродѣтельной жизни подобныхъ мнѣ юношей, мужественно преодолѣвшихъ искушенія? Ваша Евдокія, о которой я такъ много слышалъ, потому что слава ея добродѣтельной жизни распространяется повсюду — развѣ она не молода и не жила въ роскоши? А вняла она вашему наставленію и теперь постоянно и непоколебимо пребываетъ въ иночествѣ, побѣдивъ свою плоть. Не хочу скрывать, отче, я особенно ея примѣромъ и возбужденъ и желаю подражать ей. Вспоминаю я о ней, какъ она была прекрасна, какъ богата, въ какихъ удовольствіяхъ проводила время, а потомъ мгновенно измѣнилась и начала служить Христу путемъ тѣснымъ и прискорбнымъ. Если она могла всѣмъ этимъ пренебречь и умертвить свои похоти ради любви ко Христу, то почему же, отче, ты не надѣешься на меня, мужчину, болѣе сильнаго, чѣмъ женщина? Если бы я однажды увидѣлъ ее, то, надѣюсь, изъ ея бесѣды и наставленія я почерпнулъ бы столько горячаго усердія къ Богу и силы на подвигъ, что сего достаточно было бы мнѣ на всю жизнь для побѣды и отраженія всѣхъ діавольскихъ искушеній».

Рабъ Божій Германъ, слыша такія рѣчи, принялъ ложь за истину и думая, что онъ истинно хочетъ работать Богу, сказалъ ему:

— «Не будемъ тебѣ препятствовать, чадо, видѣть Евдокію и слышать отъ нея полезное наставленіе, такъ какъ ты по ея примѣру хочешь идти путемъ добродѣтели».

Послѣ этого игуменъ Германъ призвалъ почтеннаго старца монаха, который носилъ въ женскій монастырь ѳиміамъ и часто посылался туда для исправленія необходимыхъ дѣлъ. Ему Германъ сказалъ:

— «Когда пойдешь въ женскій монастырь, возьми съ собою этого брата: пусть увидитъ Евдокію, потому что хочетъ получить отъ нея душевную пользу и подражать ея богоугодной жизни».

Спустя нѣкоторое время тому монаху нужно было идти въ женскій монастырь и онъ, по приказанію игумена, взялъ съ собою юнаго брата. Филостратъ, одѣтый въ иноческую одежду, какъ волкъ въ овечьей шкурѣ, вошелъ въ женскій монастырь и, увидѣвъ невѣсту Христову, святую Евдокію, изумился ея смиренному виду, нишетѣ и изнуренному тѣлу. Ея лицо было блѣдно, очи опущены внизъ, на устахъ — молчаніе, одежды — худы, постель — на землѣ рогожа, а на ней колючая власяница. Найдя удобное время, онъ тихимъ голосомъ (другія инокини стояли вдали) началъ говорить ей:

— «Что это значитъ, Евдокія? Кто тебя, жившую въ палатахъ, подобныхъ дворцу, изобиловавшую богатствомъ и всякою роскошью, пребывавшую постоянно въ веселіи и радости обольстилъ и привелъ въ эти жалкія мѣста? Кто лишилъ тебя великаго города, гдѣ ты ходила украшенная прекраснѣйшими одеждами и всѣ почитали тебя, удивлялись твоей красотѣ и прославляли тебя всякими похвалами? Какой обольститель отъ такого блаженства привелъ тебя въ крайнюю нищету и убожество, въ эту бѣдную и гнусную жизнь? И теперь весь Иліополь ищетъ тебя, всѣ желаютъ тебя видѣть, самыя стѣны твоихъ прекрасныхъ палатъ плачутъ о тебѣ. Я высказываю народное желаніе, я отъ имени всѣхъ посланъ къ тебѣ умолять тебя возвратиться въ городъ и своимъ приходомъ прекратить народную скорбь. Послушай меня, госпожа, послѣдуй за мною, уйди изъ этого жалкаго монастыря, уйди отъ голода, смрадныхъ одеждъ, отъ жесткой власяничной постели, и возвратись опять въ твои палаты, къ прежнимъ увеселеніямъ, къ прежнимъ удовольствіямъ, бывшимъ у тебя въ изобиліи. Если ты и расточила свое богатство, напрасно раздавъ его чужимъ людямъ, — то всѣ готовы вновь обогатить тебя. Зачѣмъ медлишь и колеблешься? Зачѣмъ, когда всѣ тебя любятъ и желаютъ тебѣ добра, ты сама дѣлаешься себѣ врагомъ и мучителемъ? Не напрасно ли, не стыдно ли такую красоту лица скрывать въ этой тьмѣ иночества? Не напрасно ли такія очи, подобно солнечнымъ лучамъ, испортить ненужнымъ плачемъ и слезами? Какая польза изнурять голодомъ и жаждой и другими страданіями это прекрасное юное тѣло? Гдѣ теперь твои благовонія, которыми ты наполняла воздухъ въ городѣ и всѣмъ казалась богиней? [9] И вотъ этимъ благовоніямъ ты добровольно предпочла смрадъ нищенской и презрѣнной жизни! Кто увлекъ тебя въ это заблужденіе? Какая ложная надежда отвлекаетъ тебя отъ такихъ великихъ богатствъ, которыя могли еще увеличиться? Кто изъ богачей отвергаетъ свое богатство или понапрасну раздаетъ его, какъ сдѣлала ты. Но мы знаемъ, гдѣ находятся отверженныя тобою богатства и легко можемъ возвратить ихъ тебѣ — вернись только въ городъ нашъ, госпожа Евдокія! Я принесъ достаточно золота на дорогу, а остальное растраченное тобой вернемъ, придя въ Иліополь».

Когда онъ произносилъ эти безумныя рѣчи, Евдокія гнѣвно смотрѣла на него и, не будучи въ состояніи болѣе слушать его лукавыя и льстивыя слова, съ гнѣвомъ сказала ему:

— «Богъ отмщеній да запретитъ тебѣ! Господь нашъ Іисусъ Христосъ, Праведный Судія, Котораго я раба, хотя и недостойная, не допуститъ тебя, пришедшаго сюда съ злымъ умысломъ, возвратиться къ себѣ, потому что ты — сынъ діавола».

Сказавъ это, она дунула въ лице ему, и тотчасъ мнимый инокъ и окаянный обольститель упалъ мертвымъ на землю. Сестры, видѣвшія ихъ бесѣдующими и не слыша ихъ разговора, сильно ужаснулись, когда увидали, что собесѣдникъ Евдокіи палъ на землю отъ ея дуновенія и мертвымъ лежалъ у ея ногъ. Сначала онѣ удивлялись такому сверхъестественному событію и уразумѣвали въ немъ Божественное дѣйствіе, но потомъ начали бояться, какъ бы мірскіе люди и судьи не узнали объ этомъ случаѣ и не произвели бы разслѣдованія, какъ объ убійствѣ, и не сожгли бы монастыря, потому что идолопоклонники еллины ненавидѣли христіанъ и монастыри. Не смѣя спросить Евдокію, онѣ между собою разсуждали о случившемся. И сказала одна изъ нихъ:

— «Подождемъ пока: уже начинается ночь, помолимся ночью, можетъ быть, Господь и откроетъ намъ причину смерти этого инока и наставитъ, что намъ дѣлать».

Наступила полночь. Предъ началомъ обычнаго полунощнаго пѣнія Господь явился во снѣ Евдокіи и сказалъ:

— «Встань, Евдокія, прославь Бога твоего. Помолись колѣнопреклоненно близъ мертваго тѣла посланнаго тебѣ діаволомъ искусителя, и Я повелю ему встать; и онъ возстанетъ и узнаетъ, кто Я, въ Котораго ты вѣруешь, и преизобильна будетъ на тебѣ благодать Моя».

Пробудившись, Евдокія сотворила молитву своему Владыкѣ и воскресила умершаго. Филостратъ, возставъ отъ смерти, какъ отъ сна, позналъ истиннаго Бога, помиловавшаго его, палъ къ ногамъ блаженной и сказалъ:

— «Умоляю тебя, блаженная Евдокія, истинная раба Истиннаго Бога, прими меня кающагося, прости меня, огорчившаго тебя лукавыми и нечистыми словами. Теперь я понялъ, сколь Великому и Милосердому Владыкѣ ты служишь».

И сказала ему блаженная Евдокія:

— «Иди къ себѣ съ миромъ, не забывай благодѣяній Божіихъ, явленныхъ на тебѣ, не отступай отъ познаннаго тобой истиннаго пути святой вѣры, которую ты обѣщаеться принять».

Тогда страной управлялъ царь Авриліанъ, (не римскій кесарь, но другой того же имени, бывшій подъ властію римскихъ кесарей) и предъ нимъ была оклеветана Евдокія. Собрались прежніе ея поклонники и, посовѣтовавшись между собою, написали царю письмо, донося, что Евдокія отнесла съ собою въ пустыню множество золота, равняющееся царской казнѣ. Они просили царя дать имъ отрядъ воиновъ, чтобы, найдя бѣжавшую, возвратить ее въ городъ, а золото взять въ царскую казну, потому что она приняла галилейскую вѣру въ нѣкоего Христа и отвергла боговъ, которымъ покланяются и цари. Услыхавъ о множествѣ золота, Авриліанъ легко согласился на ихъ просьбу и призвавъ одного комита [10] велѣлъ ему взять воиновъ, захватить Евдокію вмѣстѣ съ ея золотомъ и привести къ нему. Взявъ триста воиновъ, комитъ направился въ пустыню, въ женскій монастырь, гдѣ жила Евдокія. Когда они шли, Господь явился ночью Евдокіи и сказалъ:

— «Царь разгнѣвался на тебя, но не бойея: Я всегда съ тобою».

Когда комитъ съ отрядомъ воиновъ увидѣлъ монастырскія стѣны, то пріостановился въ ожиданіи темноты, ибо день склонялся къ вечеру, и онъ раздѣлилъ свой отрядъ на части, чтобы ночью со всѣхъ сторонъ напасть на монастырь. И когда уже они хотѣли произвести нападеніе, всемогущая сила невидимой руки Божіей воспрепятствовала имъ, и всю ночь не могли они ни на шагъ подступить къ монастырю. Насталъ день. Они видѣли монастырскія стѣны, но не могли къ нимъ подойти, и три дня и три ночи ихъ попытки оставались безуспѣшными, и они недоумѣвали, что имъ предпринять дальше.

И вотъ напалъ на нихъ внезапно страшный громадный змій и они, побросавши оружіе, въ ужасѣ бѣжали. Но хотя они спаслись отъ зубовъ змія, но не избѣжали его яда. Пораженные смертоноснымъ дыханіемъ змія, одни изъ нихъ внезапно пали мертвыми, другіе еле живые валялись на дорогѣ и только съ тремя воинами возвратился комитъ къ царю. Разгнѣванный царь сказалъ своимъ вельможамъ:

— «Какъ намъ поступить съ этой волшебницей, умертвившей своими чарами такое множество воиновъ? Что посовѣтуете? Нельзя оставить безъ наказанія такого злодѣянія».

Послѣ совѣщанія царскій сынъ сказалъ:

— «Я пойду съ многочисленнымъ войскомъ, сравняю съ землей эту обитель блудницъ и приведу сюда Евдокію».

Царь и всѣ согласились, и на другой день царскій сынъ съ воинами отправился разорить пустынную обитель и схватить Евдокію. По дорогѣ онъ приблизился къ селу, принадлежавшему его отцу и, въ виду наступленія ночи, захотѣлъ остановиться на ночлегъ въ этомъ удобномъ для отдыха мѣстѣ. По юношеской живости онъ быстро соскочилъ съ коня, ударился о камень и сильно разбилъ себѣ ногу, такъ что на рукахъ воиновъ отнесенъ былъ въ постель. Ночью болѣзнь его усилилась, и онъ умеръ; и возвратились воины къ царю, везя съ собою его мертваго сына. При видѣ внезапно умершаго сына царь упалъ замертво. Собрался весь городъ и плакалъ народъ, сожалѣя царскаго сына и самого царя, умирающаго отъ скорби. Среди народа былъ и Филостратъ. Подойдя къ царскимъ приближеннымъ, онъ говорилъ имъ, что Евдокія — раба Божія и никто не можетъ причинить ей вреда, ибо ее охраняетъ небесная сила. Но если царь хочетъ видѣть сына живымъ, то пусть пошлетъ къ ней почтительную просьбу, чтобы она умолила Бога оживить мертвеца.

— «Я самъ, — говорилъ Филостратъ, — на себѣ испыталъ силу ея молитвы и Божіе милосердіе».

Услыхавъ это, царь немного пришелъ въ себя и, точнѣе узнавъ отъ Филострата о случившемся съ нимъ, повѣрилъ словамъ его и тотчасъ послалъ къ Евдокіи трибуна Вавилу [11] съ почтительнымъ, смиреннымъ и просительнымъ письмомъ. Когда онъ прибылъ въ обитель, святая Евдокія, смиренно поклонившись, приняла царское письмо и сказала:

— «Зачѣмъ царь посылаетъ свое письмо мнѣ, убогой и недостойной грѣшницѣ?»

Въ ожиданіи, пока святая прочтетъ царское письмо, трибунъ вошелъ въ одну изъ монастырскихъ комнатъ и, увидѣвъ тамъ открытую книгу, наклонился и прочиталъ:

Блажени испытающіи свидѣнія Твоя, Господи... и дочитавъ до конца псалма, задремалъ и, положивъ голову на книгу, заснулъ. Во снѣ явился ему нѣкій свѣтлый юноша и, толкнувъ его въ бокъ жезломъ, бывшимъ у него въ рукѣ, сказалъ:

— «Вавила встань! Мертвый дожидаетея тебя».

Пробудившись, Вавила пришелъ въ ужасъ отъ явленія ангела и разсказалъ о семъ блаженной Евдокіи, прося скорѣе отпустить его. Она, созвавъ всѣхъ сестеръ, сказала имъ:

— «Какъ вы посовѣтуете мнѣ поступить относительно того, о чемъ пишетъ царь моему ничтожеству?»

Сестры единогласно отвѣтили:

— «Благодать Святаго Духа наставляетъ тебя: пиши царю, что угодно Богу».

Послѣ довольной молитвы, святая сѣла и написала царю такъ:

— «Я, ничтожная женщина, не знаю, по какому случаю твое величество изволилъ прислать мнѣ посланіе. Я, женщина недостойная и полная грѣховъ, обличаемая совѣстію во многихъ и ужасныхъ беззаконіяхъ, я не имѣю дерзновенія умолять Христа Бога моего, да смилуется надъ тобою и возвратитъ тебѣ сына живымъ. Но надѣюсь на извѣстную благость и силу Господа моего, что Онъ явитъ на тебѣ и на сынѣ твоемъ великое Свое милосердіе, если ты всѣмъ сердцемъ увѣруешь въ истиннаго Бога, воскрешающаго мертвыхъ и будешь надѣяться на Него. Невозможно призывать святое и страшное имя Его и молить Его о чемъ-либо, если предварительно не увѣруешь въ Него всею душою. Итакъ, если ты всею душею вѣруешь, то увидишь великую славу безсмертнаго Бога, сподобишься Его милости и насладишься Его благодѣяніями».

Написавши и троекратно запечатлѣвъ письмо крестнымъ знаменіемъ, она отдала посланному и отпустила его. Возвратившись къ царю, трибунъ не отдалъ ему посланія святой Евдокіи, но положилъ его на грудь умершаго, призвавъ громогласно имя Христово. Тотчасъ мертвецъ ожилъ, открылъ глаза, заговорилъ и всталъ, какъ послѣ сна, живымъ и здоровымъ. Всѣ изумлялись и ужасались такому необыкновенному зрѣлищу. И громогласно воскликнулъ царь:

— «Великъ Богъ христіанки Евдокіи! Богъ истинный и праведный — Богъ христіанскій! Справедливо многіе къ Тебѣ прибѣгаютъ и благочестиво поступаютъ вѣрующіе въ Тебя, Христа Господа! Пріими и меня, грядущаго къ тебѣ, ибо я вѣрую Твоему святому имени и признаю, что Единъ Истинный Богъ, святый и благословенный во вѣки!»

Увѣровавъ во Христа Бога, царь крещенъ былъ городскимъ епископомъ вмѣстѣ съ женою и сыномъ, воскресшимъ изъ мертвыхъ и съ дочерью Геласіей. Послѣ сего, раздавъ щедрую милостыню нищимъ и убогимъ, онъ послалъ много золота святой Евдокіи на сооруженіе святой церкви. Кромѣ того онъ повелѣлъ построить городъ на томъ мѣстѣ, гдѣ жила Евдокія и часто писалъ ей, прося ея святыхъ молитвъ. Въ скоромъ времени царь, преуспѣвши въ святой вѣрѣ и добрыхъ дѣлахъ, почилъ о Господѣ, а за нимъ умерла и жена. Сынъ былъ поставленъ діакономъ, а потомъ, когда скончался епископъ, былъ посвященъ во епископа. А сестра его Геласія, презирая суету міра и избѣгая брачной жизни, но желая послужить Господу, тайно удалилась въ монастырь святой Евдокіи и въ немъ жила до смерти, усердно служа и благоугождая Господу.

Въ это время господствовало языческое нечестіе и многіе тайно служившіе Господу были открываемы богоненавистными и принуждались къ той же погибели. Тогда въ городѣ Иліополѣ былъ намѣстникомъ Діогенъ, ревнитель скверныхъ боговъ, усерднѣйшій ихъ служитель и гонитель отказывающихся отъ поклоненія идоламъ. Онъ хотѣлъ взять за себя въ замужество вышеупомянутую царскую дочь Геласію, на что былъ согласенъ, пока находился въ невѣріи, и отецъ ея Авриліанъ. Когда же онъ былъ просвѣщенъ святымъ крещеніемъ, то не захотѣлъ отдать ее за невѣрнаго мужа, если только онъ не приметъ христіанской вѣры. Скоро Авриліанъ скончался, и Геласія, боясь, что насильно будетъ взята Діогеномъ, убѣжала, какъ было сказано, въ монастырь святой Евдокіи, но никто не зналъ точно, гдѣ она скрылась. Носился только слухъ, что скрывается гдѣ-то у Евдокіи. Намѣстникъ Діогенъ послалъ пятьдесятъ воиновъ взять Евдокію, какъ христіанку, для разслѣдованія. Когда воины шли за ней, Господь явился ночью Евдокіи и сказалъ:

— «Дщерь Евдокія! бодрствуй и стой мужественно въ вѣрѣ. Пришло для тебя время исповѣдать Мое имя и прославить Мою славу. Приблизился подвигъ, который ты совершишь. Вотъ сейчасъ нападутъ на тебя люди, страшные, какъ звѣри, но ты не смущайся и не ужасайся, потому что Я буду съ тобою близкимъ спутникомъ и крѣпкимъ помощникомъ во всѣхъ твоихъ подвигахъ и трудахъ».

Когда видѣніе окончилось, воины ночью перелѣзли чрезъ монастырскую стѣну. Преподобная, узнавши объ этомъ духомъ, вышла къ нимъ и спросила:

— «Что вамъ здѣсь надобно? кого ищете?»

Воины схватили ее и спрашивали объ Евдокіи. Она обѣщалась предать имъ Евдокію, если только они на малое время освободятъ ее. И придя въ церковь, она взошла въ святый алтарь, открыла ковчежецъ съ Пречистыми Животворящими Христовыми Тайнами и, взявъ часть сей великой святыни, скрыла у себя на груди. Послѣ этого она вышла и сказала воинамъ:

— «Я — Евдокія, возьмите меня и ведите къ пославшему васъ».

Они взяли и повели ее съ собою. Была безлунная и темная ночь, и вотъ явился свѣтлый и прекрасный юноша, неся предъ ней свѣчу и освѣщая путь. Это былъ ангелъ Господень, видимый только Евдокіею, а воины ни его, ни свѣта не видѣли. Воины хотѣли посадить Евдокію на осла, но она не пожелала и сказала:

Сіи на колесницахъ, и сіи на конехъ, а я, надѣясь на Христа, дойду и пѣшкомъ».

По прибытіи въ городъ, намѣстникъ велѣлъ заключить Евдокію на два дня въ темницу, а на третій день призвалъ темничнаго стража и спросилъ его:

— «Не давалъ ли кто той волшебницѣ пищи или питія?»

Стражъ отвѣтилъ:

— «Клянусь твоею милостью, господинъ мой, что ни пищи, ни питья ей никто не давалъ, и сколько разъ я ни смотрѣлъ на нее, всегда видѣлъ ее распростертой на землѣ и молящейся (какъ думаю) своему Богу».

Намѣстникъ сказалъ:

— «Завтра я произведу разслѣдованіе и судъ о ней, а нынѣ я занятъ другими дѣлами».

На четвертый день намѣстникъ Діогенъ сѣлъ на судилищѣ и велѣлъ привести Евдокію. Увидѣвъ ее, смиренную видомъ, въ плохой одеждѣ съ опущенной головой, онъ приказалъ слугамъ открыть ей лицо, и оно тотчасъ заблистало какъ молнія. Изумился Діогенъ и долго молчалъ, удивляясь неизреченному благородству и красотѣ ея лица, сіяющаго Божественною благодатію. Долго созерцая ея красоту, онъ смутился духомъ и, обратившись къ судьямъ, сказалъ:

— «Клянусь моимъ богомъ солнцемъ! нельзя предать смерти такую, подобную солнцу, красоту. Не знаю, какъ поступить?»

Одинъ изъ судей сказалъ:

— «Не думаетъ ли твое величество, что такая красота естественна? Нѣтъ — это волшебный призракъ. Развѣ ты не знаешь, какой силой обладають чародѣи? А когда разрушено будетъ волшебное очарованіе, сейчасъ же явится ея природное безобразіе».

Намѣстникъ обратился къ блаженной:

— «Прежде всего скажи намъ свое имя, происхожденіе и жизнь».

Оградивъ себя крестнымъ знаменіемъ, святая сказала:

— «Мое имя — Евдокія, а о моемъ происхожденіи и образѣ жизни нѣтъ нужды меня спрашивать, поэтому прошу тебя, намѣстникъ, не трать времени на праздныя рѣчи, но дѣлай со мной то, что вы обычно дѣлаете съ христіанами. Суди меня, мучай меня, какъ тебѣ угодно, предай меня смерти, а я надѣюсь на Христа, истиннаго Бога моего, что Онъ не презритъ меня и не оставитъ».

Намѣстникъ сказалъ:

— «На краткій вопросъ ты такъ много отвѣчаешь, сколько же ты наговоришь, когда начнемъ терзать тебя? Скажи же намъ: зачѣмъ, оставивъ городъ и отвергнувъ боговъ, ты ушла въ пустыню, унеся съ собою народное имущество, лукавымъ образомъ опустошивъ городскую казну?»

Святая отвѣтила:

— «Почему я оставила городъ — скажу однимъ словомъ: я была свободна и что захотѣла, то сдѣлала. Какой законъ запрещаетъ свободному человѣку идти, куда онъ хочетъ? А что касается обвиненія въ похищеніи золота, то желаю, чтобы сталъ предъ мной клеветникъ и тогда обличена будетъ клевета и ложь исчезнетъ предъ истиною. Ужели я ушла, похитивъ чужое?»

Послѣ долгаго препирательства, святая осталась неодолѣнной въ словѣ и непреклонной въ вѣрѣ. Тогда намѣстникъ велѣлъ повѣсить ее на деревѣ и четыремъ воинамъ жестоко бичевать. Воины взяли ее, обнажили до пояса, и повѣсили. Когда ее раздѣвали, то съ груди ея спала часть Пречистаго и Животворящаго Тѣла Господня, взятая ею при выходѣ изъ монастыря. Слуги, не зная, что это такое, подняли и принесли намѣстнику. Протянувъ руку, онъ хотѣлъ взять ее, и тотчасъ часть Пречистаго Тѣла Владыки превратилась въ огонь и великій пламень попалилъ слугъ мучителя и повредилъ лѣвое плечо самому намѣстнику. Онъ упалъ отъ боли на землю и взывалъ къ солнцу, почитаемому имъ за Бога:

— «Владыко солнце! исцѣли меня, и я тотчасъ предамъ огню эту волшебницу. Я знаю, что ты наказываешь меня за то, что я до сихъ поръ не погубилъ ее!»

При этихъ словахъ ниспалъ на него огонь, какъ молнія и умертвилъ его, опаливъ тѣло, какъ головню. Страхъ и ужасъ напалъ на всѣхъ. А одинъ воинъ видѣлъ, что свѣтлый ангелъ Божій стоялъ близъ святой, говорилъ ей на ухо и утѣшалъ ее, покрывая тѣло полотномъ бѣлѣе снѣга. Увидѣвъ это, воинъ приблизился къ святой и сказалъ:

— «Вѣрую и я въ Бога твоего, прими меня кающагося, раба Бога Живаго».

Святая отвѣтила ему:

— «Благодать искренняго обращенія да пріидетъ на тебя, чадо. Вижу, что начинаешь ты новую жизнь, какъ вновь рожденный, — если хочешь спастись, избѣгай прежняго невѣрія».

Воинъ сказалъ:

— «Умоляю тебя, раба Господня, смилуйся надъ намѣстникомъ, испроси ему у Бога твоего возвращеніе къ жизни, чтобы многіе познали Истиннаго Бога и увѣровали въ Него».

Послѣ этихъ словъ онъ, подойдя къ дереву, освободилъ святую мученицу и она, преклонивъ колѣна, долго молиласъ. Затѣмъ встала и громко воскликнула:

— «Господи Іисусе Христе, вѣдающій тайны человѣка, утвердившій небеса словомъ и все премудро создавшій! Повели, да по Твоей всесильной и всемогущей волѣ оживутъ всѣ попаленные ниспосланнымъ отъ Тебя огнемъ, чтобы многіе вѣрные утвердились въ святой вѣрѣ, а невѣрные обратились къ Тебѣ, Богу Вѣчному, и тѣмъ прославилось пресвятое имя Твое во вѣки вѣковъ!»

Послѣ этого она подошла къ мертвымъ и, взявъ каждаго за руку, произносила:

— «Во имя Господа Іисуса Христа Воскресшаго встань и будь здоровъ по прежнему».

Итакъ всѣхъ по одному оживила, поднимая и пробуждая, какъ бы отъ сна. Когда всѣ съ изумленіемъ и ужасомъ смотрѣли на происходящія дивныя чудеса, внезапно послышался вопль и плачъ: къ комиту Діодору, бывшему тамъ съ воинами, пришло извѣстіе о внезапной смерти его жены Фирмины, угорѣвшей въ банѣ. Пораженный нечаянною вѣстью, Діодоръ растерзалъ свою одежду и, объятый жалостью, со слезами устремился туда, гдѣ умерла его жена. За нимъ побѣжали многіе изъ народа, и намѣстникъ Діогенъ, возставшій изъ мертвыхъ, также направился туда. Увидавъ, что жена комита дѣйствительно умерла, онъ возвратился къ святой Евдокіи и сказалъ ей:

— «Воистинну вѣрую, что Богъ твой безмѣрно выше и могущественнѣе нашихъ боговъ, но если ты хочешь усилить и укрѣпить мою начинающуюся и еще слабую вѣру, то, умоляю тебя, пойдемъ со мною къ умершей Фирминѣ. Если ты воскресишь ее, тогда безъ замедленія и сомнѣнія окончательно увѣрую въ твоего Бога».

Святая Евдокія сказала ему:

— «Не только ради тебя Богъ явитъ Свою волю въ безмѣрномъ милосердіи, но и ради всѣхъ, желающихъ войти въ Его Царство. Итакъ, пойдемъ, при Божіей помощи, туда, куда меня зовешь».

Когда они шли вмѣстѣ съ народомъ, встрѣтились имъ несущіе мертвое тѣло. Святая поведѣла остановить носилки, прослезилась, помолилась нѣкоторое время и, взявъ умершую за руку, сказала громкимъ голосомъ:

— «Боже Великій и вѣчный, Господи Іисусе Христе, Сущее Слово Отчее, Воскрешающій мертвыхъ! Молимся Тебѣ: во увѣреніе предстоящихъ благоволи сотворить великое чудо, повели ожить Фирминѣ и даруй ей духъ покаянія, да обратится къ тебѣ, всегда Живому и вѣчному Богу».

Послѣ этой молитвы, Фирмина тотчасъ встала съ носилокъ, и весь народъ громкимъ голосомъ единогласно воскликнулъ:

— «Великъ Богъ Евдокіи, Истиненъ и Праведенъ Богъ христіанскій! Умоляемъ тебя, раба Бога Живаго, спаси насъ, потому что и мы вѣруемъ въ твоего Бога».

А Діодоръ, увидя свою жену живой, чрезвычайно обрадовался и, падши къ ногамъ преподобной, говорилъ:

— «Умоляю тебя, раба Христова, сдѣлай и меня христіаниномъ, потому что нынѣ я истинно позналъ, Кто есть Всемогущій Богъ, Которому ты служишь».

И крестился Діодоръ съ женою и со всѣмъ домомъ своимъ во имя Отца и Сына и Святаго Духа, — и множество народа, также и Діогенъ намѣстникъ съ домомъ своимъ крестились и до смерти пребывали во святой вѣрѣ.

Послѣ этого святая Евдокія по просьбѣ Діодора жила въ его домѣ, поучая Божественному слову новопросвѣщенныхъ христіанъ. Одинъ отрокъ Зинонъ, работая въ близъ лежащемъ саду, былъ умерщвленъ смертоноснымъ дыханіемъ змія, и неутѣшно плакала о немъ мать его вдова. Узнавъ объ этомъ, агница Христова Евдокія сказала Діодору:

— «Пойдемъ утѣшить плачущую вдову, и увидишь дивное милосердіе Бога нашего».

Придя, они увидѣли, что отрокъ опухъ, раздулся и почернѣлъ отъ змѣинаго яда. Святая сказала Діодору:

— «Настало время показать, сколь великую вѣру имѣешь ты въ Бога. Итакъ помолись, возведи на небо душевныя очи, и воскреси умершаго».

Діодоръ сказалъ:

— «Госпожа моя, раба Христова! Я еще недавно увѣровалъ и не могу богомысліемъ утвердить очи сердца въ Богѣ».

Святая сказала ему:

— «Несомнѣнно вѣрую, что Богъ слушаетъ кающихся грѣшниковъ и скоро исполняетъ ихъ прошенія. Итакъ призови отъ всей души Всемогущаго Господа, и Онъ явитъ намъ Свое милосердіе».

Тогда Діодоръ, преклонивъ свою выю и ударяя себя въ грудь, началъ со слезами вслухъ молиться:

— «Господи Боже, благоволившій призвать меня недостойнаго грѣшника и невѣрнаго ко святой вѣрѣ, пославшій сію честную рабу во спасеніе нашихъ душъ! Зная мою неизмѣнную и непоколебимую вѣру, услыши мою грѣшную и недостойную молитву и повели отроку, убіенному зміемъ, ожить для славы Твоея, чтобы и онъ, и всякая душа прославляли во вѣки Твое Пресвятое имя».

Послѣ молитвы, Діодоръ сказалъ мертвецу:

— «Зинонъ! во имя Іисуса Христа, распятаго при Понтіи Пилатѣ, встань!»

И тотчасъ мертвый всталъ, отеръ черноту, стало тѣло его здоровымъ, какъ прежде, и всѣ увѣровали и прославили Бога, Творца неба и земли. Когда народъ сталъ расходиться, блаженная агница Христова Евдокія сказала:

— «Братіе! подождите немного. Еще разъ прославится Христосъ Спасъ нашъ».

Народъ остановился. Святая помолилась и — вотъ змій, умертвившій отрока, приползъ съ страшньшъ свистомъ, гонимый чудеснымъ огнемъ, и сталъ предъ глазами всѣхъ метаться и извиваться, расторгнулся и издохъ. Тогда всѣ, видѣвшіе это, вмѣстѣ съ женами и дѣтьми отправились къ епископу Иліополя и приняли святое крещеніе. А преподобная Евдокія возвратилась въ свою обитель и проводила жизнь въ обычныхъ иноческихъ трудахъ. Иногда приходила она въ городъ, утверждая вѣрныхъ и приводя невѣрныхъ къ вѣрѣ во Христа Бога. Послѣ своего крещенія, она прожила пятьдесятъ шесть лѣтъ и скончалась мученическою смертію слѣдующимъ образомъ.

Послѣ кончины намѣстника Діогена, умершаго въ христіанской вѣрѣ, его должцость занялъ Викентій, человѣкъ жестокій и врагъ христіанъ. Онъ, услыхавъ о преподобной Евдокіи, послалъ воиновъ отсѣчь ея честную главу.

Итакъ, святая преподобномученица Евдокія въ первый день мѣсяца марта скончалась отъ меча о Христѣ Іисусѣ Господѣ нашемъ, Емуже слава со Отцемъ и Святымъ Духомъ нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Римскій императоръ Траянъ царствовалъ съ 98 по 117 г. по Р. Хр.
[2] ИліопольИліополисъ — городъ солнца.
[3] Келесирія — «углубленная Сирія». Это — низменная полоса земи въ Ливанскихъ горахъ на сѣверѣ Палестины.
[4] Финикія Ливанская — восточная часть Финикіи, примыкающая къ Ливанскимъ горамъ, а сама Финикія занимаетъ сѣверо-западную часть Палестины, примыкающую къ Средиземному морю. Главныя ея города — Тиръ, Сидонъ, Сарепта — упоминаются въ Евангеліи.
[5] Самарія — средняя часть Палестины, граничащая на сѣверѣ съ Галилеей и Финикіей, на югѣ съ Іудеей и примыкающая къ Средиземному морю. Населеніе ея составляли десять колѣнъ израилевыхь, кромѣ колѣнъ Іудина и Веніаминова. — Вѣра самарянская — самарянскій расколъ. Первоначально обитатели Самаріи ничѣмъ не отличались отъ іудеевъ, слѣдуя тому же Моиеееву закону. Потомъ, вслѣдствіе оношеній съ язычниками-инородцами, они утратили чистоту іудейской религіи и мало-по-малу разошлись съ іудеями, такъ что около 335 г. до Рождества Христова построили даже особый отъ іудеевъ храмъ на горѣ Гаризинъ и учредили въ немъ особое богослуженіе, имѣвшее нѣчто общее съ богослуженіемъ іерусалимскаго храма. Съ этого времени главнымъ пунктомъ вѣроученія, раздѣлявшимъ іудеевъ и самарянъ было ученіе о мѣстѣ истиннаго богослуженія (Іоан. 4, 19-20). Кромѣ того изъ всѣхъ книгъ Ветхаго Завѣта они признавали священнымъ только одно пятокнижіе Моисеево, которое притомъ было по мѣстамъ измѣнено противъ подлинника. Всѣ остальныя книги Ветхаго Завѣта они отвергали, хотя и имѣли какую-то свою лѣтопись, подъ названіемъ «книга Іисуса» — передѣлка книги Іисуса Навина.
[6] Литра — мѣра вѣса, равная 72 золотникамъ. Въ серебрѣ стоила до 42 рублей, въ золотѣ до 506 р.
[7] Пусть читающему и слушающему, — говорится въ Минеяхъ-Четьихъ, — не представляется удивительнымъ и невѣроятнымъ то, что жена грѣшница посредствомъ любодѣянія пріобрѣла столь большое богатство, какъ разсказано, потому что у грековъ, еще не познавшихъ истиннаго Бога и кланявшихся идоламъ, блудницъ не только не презирали, но даже очень почитали, какъ наприм., Афродиту, которую они причислили даже къ своимъ суетнымъ богамъ. О богатствахъ же еллинскихъ блудницъ у древнихъ историковъ мы находимъ слѣдующее. Фрина, аѳинская блудница, по разореніи Александромъ Великимъ каменныхъ стѣнъ знаменитаго еллинскаго города Ѳебе или Ѳивы, предлагала на свой счетъ возобновить эти стѣны и устроить городъ лучше прежняго, только чтобы на стѣнахь этихъ было написано: «Александръ разрушилъ, а Фрина блудница выстроила». Лаиса, блудница Коринѳская, была столь богата и знаменита, что, по увѣренію нѣкоторыхъ, одно время вся земля греческая лежала при ея дверяхъ. Ѳаисъ, другая аѳинская блудница, была такъ красива, знаменита и богата, что Птоломей, первый послѣ Александра Великаго царь Египетскій, не постыдился сдѣлать ее своей законной женой. Родоне изъ Ѳракіи, египетская блудница, имѣла такое богатство, что подражая славѣ царей египетскихъ, сама для своего прославленія воздвигла пирамиду, нисколько не худшую пирамидъ царскихъ. И Евдокія была подобна имъ по жизни и по богатству, но когда она оставила это, обнищала духомъ и тѣломъ и угодила Богу покаяніемъ, то стала подобна дѣвамъ святымъ, вступила въ общеніе съ ангелами и сдѣлалась наслѣдницей богатствъ вѣчныхъ, которыхъ и око не видѣло.
[8] Киновія — монастырь съ общежительнымъ уставомъ, гдѣ всѣ живутъ вмѣстѣ, имѣя общее содержаніе отъ обители.
[9] Язычники надѣляли своихъ боговъ и богинь всѣми человѣческими качествами, и даже недостатками, только въ превосходной степени. Поэтому и въ даръ имъ они приносили то, что считалось самымъ цѣннымъ и лучшимъ въ человѣческой жизни: изысканныя яства, дорогіе напитки, благовонныя вещества и пр. Отсюда Евдокія, утопавшая въ роскоши, красивая, всегда богато одѣтая и благоухающая, дѣйствительно, могла казаться современникамъ чѣмъ-то въ родѣ богини.
[10] Комитомъ назывался особый чиновникъ, завѣдывавшій сборомъ царскихъ даней. Этимъ же именемъ назывались вообще градоначальники.
[11] Трибунъ — представитель военной власти, командиръ небольшого отряда, въ родѣ современнаго полковника.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга седьмая: Мѣсяцъ Мартъ. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 5-38.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0