Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюнь.
День двадцать пятый.

Житіе и страданіе святой преподобномученицы Февроніи.

— «Братъ мой! вотъ я разстаюсь съ жизнію и вручаю тебѣ сына моего: будь ему отцомъ вмѣсто меня, а онъ пусть будетъ тебѣ вмѣсто сына. Когда я умру, поспѣши соединить его бракомъ съ невѣстой его, дочерью Прóсфора».

Выслушавъ брата, Селинъ пообѣщалъ ему сдѣлать все такъ, какъ онъ просилъ его. Анѳимъ же, по прошествіи трехъ дней, скончался. По смерти Анѳима, Діоклитіанъ призвалъ къ себѣ Лисимаха и дядю его, Селина, и принявъ ихъ особо, сказалъ Лисимаху:

— «Помня любовь ко мнѣ отца твоего, я хотѣлъ бы поставить тебя епархомъ вмѣсто него, но до меня дошелъ слухъ, что ты питаешь склонность къ вѣрѣ христіанъ. Поэтому я отложилъ свое намѣреніе, пока выяснится, справедливо ли говорятъ о тебѣ. Пока же для испытанія я рѣшилъ послать тебя на Востокъ, чтобы ты искоренилъ тамъ христіанскую вѣру; и когда возвратишься къ намъ, исполнивъ свое порученіе, тогда будешь награжденъ отъ насъ саномъ епарха».

На такую рѣчь царя Лисимахъ ничего не посмѣлъ возразить, такъ какъ былъ очень юнъ, имѣя отъ роду около 20-ти лѣтъ. Но Селинъ, дядя его, упавши къ ногамъ Діоклитіана, сказалъ:

— «Умоляю тебя, великій и безсмертный царь, дозволь Лисимаху остаться здѣсь на нѣсколько дней, чтобы вступить въ бракъ съ дочерью Прóсфора, — и когда онъ сочетается бракомъ, то съ нимъ вмѣстѣ пойду и я, и мы вмѣстѣ сдѣлаемъ все такъ, какъ повелитъ намъ твоя божественная власть».

Царь же сказалъ имъ обоимъ:

— «Сначала идите, куда я васъ посылаю, и истребите христіанъ; когда же исполните порученное вамъ дѣло, возвращайтесь сюда, — тогда и я отпраздную вмѣстѣ съ вами бракъ Лисимаха».

Услышавъ это, они не посмѣли произнести больше ни слова и покорно повиновались царю, — взявши указъ и войска, отправились на Востокъ.

Лисимахъ взялъ съ собою родственника своего, комита [3] Прима, который былъ сынъ сестры матери его, — и поручилъ ему начальствованіе надъ войскомъ.

Пріѣхавъ на Востокъ, они остановились въ области Пальмира [4], и всѣхъ находившихся тамъ христіанъ стали предавать различнымъ жестокимъ мученіямъ: однихъ жгли огнемъ, другихъ отдавали на съѣденіе звѣрямъ, а иныхъ посѣкали мечемъ и тѣло ихъ выбрасывали собакамъ. Селинъ, дядя Лисимаха, былъ очень суровъ и безчеловѣченъ. Страхъ объялъ многихъ при видѣ жестокостей Селина. Лисимахъ же былъ очень жалостливъ къ христіанамъ, такъ какъ мать его была христіанкой, и отъ нея онъ научился познанію Христа. Однажды ночью онъ призвалъ къ себѣ своего родственника, комита Прима, и сказалъ ему:

— «Уважаемый Примъ, ты знаешь, что отецъ мой по вѣрѣ былъ еллинъ [5] и въ язычествѣ скончался, но мать моя умерла христіанкой и при жизни своей старалась сдѣлать меня христіаниномъ. Но, боясь отца и царя, я не могъ сдѣлать этого открыто и дать матери обѣщаніе, что не погублю ни одного христіанина и буду стараться сдѣлаться другомъ Христовымъ. Теперь же вижу, что христіанъ жестоко мучитъ и убиваетъ дядя мой Селинъ, — и отъ этого сильно страдаетъ душа моя; ибо въ тайнѣ я хочу щадить христіанъ и тѣхъ изъ нихъ, которые содержатся въ узахъ, отпускать, чтобы они убѣгали и скрывались, гдѣ могли».

Комитъ согласился помочь ему, и они заключили другъ съ другомъ соглашеніе, обязуясь взаимно щадить христіанъ. Какъ только они открывали гдѣ-нибудь церкви или монастыри христіанскіе, тотчасъ же посылали туда тайное извѣстіе, предупреждающее о нашествіи мучителей, и давали совѣтъ скрыться. Сверхъ того комитъ повелѣлъ единомышленнымъ съ ними воинамъ не хватать христіанъ на мученія, а схваченныхъ повелѣвалъ отпускать.

Пробывъ въ Пальмирѣ довольно долго, Селинъ, послѣ того какъ замучилъ многихъ христіанъ, захотѣлъ идти въ Сиваполь — городъ, лежащій въ ассирійскихъ предѣлахъ [6], входившихъ въ составъ подчиненной Риму области. Въ этомъ городѣ находился женскій монастырь, состоявшій изъ 50-ти монахинь, игуменія которыхъ, Вріенна, была ученицей блаженной игуменіи, діакониссы [7] Платониды, и строго исполняла правила своей наставницы. Уставъ Платониды былъ такой. Въ пятницу ни одна изъ сестеръ не должна была работать, но всѣ собирались въ церковь и съ утра до вечера молились или читали Божественныя книги. Сначала до 3 часовъ утра читала сестрамъ сама діаконисса Платонида, а потомъ она отдавала книгу Вріеннѣ, приказывая ей читать до вечера. Точно также дѣлала потомъ и Вріенна, которая, принявъ, послѣ смерти своей наставницы, начальствованіе въ монастырѣ, во всемъ подражала ей.

У игуменіи Вріенны воспитывались и приготовлялись къ иноческой жизни двѣ отроковицы: Прокла и Февронія. Проклѣ было 25 лѣтъ, Февроніи 20. Февронія была племянницей Вріенны, т. е. дочерью ея брата, и блистала такой дивной красотой, что ни одинъ художникъ не могъ бы въ совершенствѣ изобразить цвѣтущаго благолѣпія лица ея. Эта красота очень безпокоила Вріенну, и она много думала, какъ бы сохранить Февронію цѣломудренною, вдали отъ соблазновъ міра. Всѣ сестры монастыря принимали пищу ежедневно только по разу, къ вечеру, и то въ очень маломъ количествѣ; но Вріенна повелѣвала Февроніи поститься до другого дня, чтобы она цѣлый день оставалась безъ пищи, и вкушала только къ вечеру другого дня, — она надѣялась, что, благодаря такому воздержанію, поблекнетъ красота Февроніи. Февронія, желая умертвить плоть свою, прилагала съ своей стороны всѣ силы къ столь великому воздержанію, и никогда не ѣла и не пила до сытости, но жаждою и голодомъ, многими трудами и подвигами неуклонно изнуряла плоть свою, воздерживаясь, сверхъ того, и отъ сна. Постель ея состояла изъ одной голой доски безъ всякой подстилки; въ длину она имѣла 3 локтя, а въ ширину 1½ пяди; изнуренная чрезмѣрнымъ постомъ Февронія забывалась сномъ на этой доскѣ, или на голой землѣ, и притомъ на самое короткое время. И когда діаволъ сонными видѣніями покушался соблазнить ее, она тотчасъ же вставала, падала на землю, распростершись крестообразно, и молилась Богу съ горькими слезами, чтобы Онъ избавилъ ее отъ діавола; потомъ, взявъ книги Божественнаго Писанія, она прилежно читала ихъ и получала отъ нихъ духовное наслажденіе. Февронія была отъ природы на столько любознательна и остра умомъ, что ея уму много удивлялась сама Вріенна.

По пятницамъ, когда всѣ монахини собирались въ церковь для чтенія слова Божія, игуменья Вріенна поручала Февроніи читать Священное Писаніе. А такъ какъ вмѣстѣ съ монахинями въ храмъ часто приходили слушать духовныя поученія и мірскія женщины, то Вріенна приказывала Февроніи читать за завѣсою, чтобы она не видала этихъ женщинъ и ихъ украшеній, о которыхъ она ничего не знала. И распространилась добрая молва о блаженной Февроніи по всему городу, — повсюду хвалили ея познанія и умъ, ея красоту и добронравіе, ибо она была кротка, смиренна, цѣломудрена и украшалась добродѣтелями.

Услышала обо всѣхъ этихъ качествахъ святой дѣвицы одна женщина сенаторскаго рода, именемъ Іерія, и сильно захотѣла видѣть Февронію и бесѣдовать съ нею. Эта женщина принадлежала къ еллинской вѣрѣ, была молода лѣтами и уже овдовѣла, — проживъ съ мужемъ своимъ всего только 7 мѣсяцевъ: по смерти мужа, она проживала въ домѣ своихъ родителей, которые также принадлежали къ еллинскому нечестію. Придя въ монастырь, она чрезъ привратницу извѣстила игуменію Вріенну о своемъ желаніи видѣть Февронію. Когда же Вріенна вышла къ ней, Іерія упала къ ногамъ ея и, обнимая ихъ, молила игуменію:

— «Заклинаю тебѣ Богомъ, сотворившимъ небо и землю, не гнушайся меня нечестивой, бывшей доселѣ забавой идоловъ и бѣсовъ, — не лиши меня поучительныхъ бесѣдъ съ сестрой вашей Февроніей, чтобы она наставила меня на путь спасенія. Тогда я надѣюсь обрѣсти у Христа — Бога Истиннаго то, что уготовано христіанамъ. Итакъ избавьте меня отъ суетности вѣка сего и отъ идольскаго нечестія, ибо родители принуждаютъ меня ко второму браку, я же хочу начать новую жизнь, проводя время въ поучительныхъ и душеполезныхъ бесѣдахъ съ Февроніей: довольно мнѣ и прежнихъ лѣтъ, прожитыхъ мною, по невѣдѣнію, въ нечестіи».

Говоря это, Іерія обливала слезами ноги игуменіи, побуждая ее къ милосердію.

Вріенна же, выслушавъ ее, сказала:

— «Господь свидѣтель, госпожа Іерія, что отроковица Февронія еще съ двухъ лѣтъ принята мною на попеченіе, и вотъ теперь уже 18-й годъ, какъ живетъ она въ монастырѣ безвыходно, не видя до сего времени ни мужчинъ, ни мірскихъ женщинъ, ни ихъ одежды и убранства и ничего мірского. Даже кормилица ея до сихъ поръ не могла ее видѣть, и хотя много разъ умоляла меня повидать ее и побесѣдовать съ нею, но я не допустила этого. Но теперь, видя твое усердіе и уразумѣвъ твою любовь къ Богу и надѣясь на твое спасеніе, я сведу тебя къ ней; но только ты перемѣни свои мірскія одежды на иноческія».

Іерія тотчасъ же съ радостію исполнила это условіе, и Вріенна отвела ее къ Февроніи.

Увидѣвъ Іерію въ иноческихъ одеждахъ, Февронія подумала, что это пришла къ нимъ какая-нибудь странствующая инокиня; поэтому она поклонилась ей до земли и обнявши поцѣловалась съ нею, какъ съ сестрою о Христѣ. Вріенна же повелѣла имъ обѣимъ сѣсть и упражняться въ поучительномъ чтеніи Божественныхъ книгъ. Тогда Февронія, взявъ книги, начала читать Іеріи, и та до того умилилась отъ всего прочитаннаго, что всю ночь пробыла безъ сна. Такъ обѣ они оставались безъ сна и упражнялись въ чтеніи Божественныхъ книгъ, и ни Февронія не устала, читая книги, ни Іерія, слушая чтеніе. При этомъ Іерія пролила столько слезъ, что даже земля омочилась слезами ея; ибо, бывши эллинкой по вѣрѣ, она никогда не слыхала такихъ душеполезныхъ наставленій.

Когда настало утро, Іерія едва могла повиноваться игуменіи, чтобы пойти въ домъ свой. Со слезами простившись съ Февроніей она отправилась къ родителямъ. Февронія же спросила помощницу игуменіи Ѳомаиду:

— «Молю тебя, госпожа, мать моя, скажи мнѣ, кто была та странствующая инокиня, которая такъ обливалась слезами, точно никогда не слышала Божественныхъ словъ».

— «Неужели ты не знаешь, съ кѣмъ бесѣдовала?» — сказала ей на это Ѳомаида.

Февронія отвѣтила:

— «Какъ же я могу знать странствующую инокиню, которую никогда не видѣла».

Тогда Ѳомаида сказала ей:

— «Сестра эта есть никто иная, какъ Іерія, знатная женщина нашего города».

— «Почему же ты не сказала мнѣ объ этомъ раньше, — замѣтила Февронія, — я бесѣдовала съ ней какъ съ сестрою».

Ѳомаида сказала:

— «Такъ велѣла госпожа наша игуменія».

Послѣ такихъ словъ Февронія замолчала, — и стала молиться Богу въ глубинѣ души объ Іеріи, чтобы Богъ обратилъ ее на путь истинный и принялъ въ свое избранное стадо.

Іерія же, придя домой, разсказала все, что слышала отъ Февроніи, и начала убѣждать родителей своихъ оставить еллинское заблужденіе и познать единаго истиннаго Бога — Іисуса Христа. Тѣ послушались благоразумнаго совѣта дочери, увѣровали во Христа и приняли святое крещеніе со всѣмъ домомъ. Такъ подѣйствовали на нихъ молитвы и наставленія святой Февроніи.

Въ скоромъ времени послѣ этого Февронія тяжко заболѣла. Іерія пришла къ ней и ухаживала за ней во время болѣзни. Вдругъ разнеслась вѣсть, что Селинъ и Лисимахъ подходятъ ко городу мучить христіанъ. Тогда всѣ христіане, не исключая священнослужителей и клириковъ, и даже самъ епископъ, оставивши все, бѣжали изъ города, гонимые страхомъ, и скрывались, гдѣ могли.

Услышавъ это, инокини монастыря Вріенны пришли къ ней и сказали:

— «Госпожа мать наша, что намъ дѣлать? Вотъ приближаются къ городу звѣри лютые — нечестивые мучители, и всѣ вѣрные христіане бѣжали, боясь мукъ».

Вріенна со своей стороны спросила ихъ:

— «Что же вы думаете и что хотите дѣлать?»

Они отвѣчали:

— «Повели, о мать наша, и намъ укрыться, чтобы спасти души наши».

На это Вріенна замѣтила:

— «Еще борьбы не видѣли, а думаете о бѣгствѣ; не насталъ еще часъ подвига, а вы ужъ хотите быть побѣжденными; нѣтъ, дѣти, молю васъ, не дѣлайте этого; лучше здѣсь останемся, претерпимъ мученія и умремъ за Христа, умершаго за насъ, чтобы намъ жить съ Нимъ во вѣки».

Услышавъ эти слова, сестры умолкли. Но на слѣдующій день одна сестра, по имени Еферія, сказала прочимъ:

— «Знаю я, что изъ-за Февроніи не пускаетъ насъ мать игуменія скрыться, — она хочетъ, думаю, изъ-за нея одной погубить насъ всѣхъ; но пойдемъ къ ней снова, и я за всѣхъ скажу ей, чтó слѣдуетъ».

Услышавъ это, нѣкоторыя инокини согласились съ Еферіей, другія же стали возражать ей, но, наконецъ, всѣ сговорились и пошли къ игуменіи. Вріенна, уразумѣвъ, зачѣмъ они пришли, спросила Еферію:

— «Что хочешь, сестра?»

Она же отвѣчала:

— «Молимъ тебя, мать наша, позволь намъ убѣжать отъ грозящихъ бѣдъ, ибо и епископъ, и весь клиръ удалились. Вспомни, о мать наша, что есть среди насъ юныя отроковицы, за которыхъ нужно бояться, чтобы онѣ, схваченныя нечестивыми воинами, не лишились дѣвства и не потеряли своей награды отъ Бога. Еще же нужно бояться и того, что мы не перенесемъ мученій и, отрекшись Христа, погубимъ души наши. Повели также взять намъ съ собою и сестру нашу, больную Февронію, чтобы скрыть и ее отсюда».

Услышавъ это, Февронія сказала:

— «Живъ Христосъ мой, Котораго невѣстой я себя считаю и Которому отдаю душу свою, — не отойду отъ этого мѣста, но здѣсь умру и похоронюсь».

Тогда Вріенна, обращаясь къ Еферіи, сказала:

— «Смотри, что ты дѣлаешь, смущая сестеръ, — ты видишь, — я неповинна въ томъ, что ты обо мнѣ думаешь».

Потомъ, обратившись къ прочимъ, сказала:

— «Пусть каждая изъ васъ рѣшитъ такъ, какъ ей покажется полезнѣе».

Тогда всѣ сестры, боясь предстоящихъ мученій, простились съ игуменіей и Февроніей и, съ плачемъ и рыданіемъ, бія себя въ грудь, удалились изъ монастыря. Прокла же, сверстница и соученица Февроніи, обнявши и цѣлуя ее, плакала и говорила:

— «Помолись за меня, госпожа и сестра моя».

Февронія, удерживая ее за руку и не пуская, уговаривала:

— «Побойся Бога, сестра моя Прокла, не оставляй насъ. Ты видишь — я больна и скоро умру. Мать наша Вріенна не можетъ похоронить меня одна, — останься же и помоги ей погребсти меня».

Тогда Прокла отвѣтила:

— «Хорошо, сестра моя, я останусь здѣсь до тѣхъ поръ, какъ велишь мнѣ».

Когда же насталъ вечеръ, Прокла не сдержала слова своего и тайно убѣжала изъ монастыря. Съ Февроніею остались только Вріенна и Ѳомаида.

Игуменія Вріенна, видя опустѣвшій монастырь, съ печалію вошла въ церковь, упала на землю и горько зарыдала.

Ѳомаида, успокаивая ее, говорила:

— «Перестань, госпожа и мать моя. Ибо Богъ силенъ въ скорби и напасти сотворить и избытіе (1 Кор. 10, 13). Онъ поможетъ намъ перенести находящія на насъ бѣдствія (Сир. 2, 10). Вспомни, развѣ былъ кто, вѣрующій въ Бога, посрамленъ, и пребывающій въ страхѣ Божіемъ оставленъ безъ Его помощи?»

Вріенна отвѣтила:

— «Да, госпожа моя Ѳомаида, все такъ; но что мнѣ дѣлать съ Февроніей? Куда ее скрыть и сохранить? Какими глазами я буду смотрѣть, когда варвары поведуть ее, какъ плѣнницу?»

Тогда Ѳомаида сказала:

— «Воскрешающій мертвыхъ, Господь можетъ и Февронію подкрѣпить и сохранить отъ варваровъ невредимой; молю тебя, госпожа и мать моя, перестань огорчаться и плакать; лучше пойдемъ къ больной Февроніи, — утѣшимъ ее и подкрѣпимъ».

Когда они пришли къ Февроніи, Вріенна опять горько зарыдала. Февронія же, посмотрѣвъ на Ѳомаиду, спросила:

— «Что означаютъ слезы нашей матери Вріенны?»

Обернувшись къ ней, Ѳомаида отвѣчала:

— «Изъ-за тебя эти материнскія слезы, такъ какъ ты молода и красива. Вотъ придутъ къ намъ жестокіе мучители, чтобы причинить намъ великія скорби: насъ, старыхъ женщинъ, они тотчасъ же убьютъ, тебя же, молодую и красивую лицомъ дѣвицу, они сохранятъ, чтобы прельстить соблазнами міра, — и мы боимся, что льстивыми словами и насиліемъ они погубятъ дѣвство твое и лишатъ тебя чертога, уготованнаго твоимъ Небеснымъ Женихомъ».

Тогда Февронія сказала:

— «Молю васъ помолитесь обо мнѣ ко Господу, чтобы Онъ призрѣлъ на смиреніе мое — укрѣпилъ мою немощь и подалъ мнѣ терпѣніе, какъ подаетъ Онъ всѣмъ рабамъ Своимъ, возлюбившимъ Его отъ всего сердца».

На это Ѳомаида отвѣтила:

— «Дитя мое, Февронія! Наступаетъ время подвига. Если нечестивые мучители будутъ соблазнять тебя льстивыми словами, золотомъ, серебромъ и многоцѣнными одѣяніями, или какими-либо суетными прелестями міра сего, — будь осторожна и внимательна къ себѣ, — не слушайся ихъ увѣщаній, чтобы тебѣ не потерять награды отъ Господа за прежніе труды свои. Смотри, чтобы не сдѣлаться тебѣ посмѣшищемъ діавола и игралищемъ идоловъ. Помни, что нѣтъ ничего славнѣе дѣвства, и велика награда, ожидающая дѣвственницъ. Ибо Женихъ дѣвственницъ безсмертенъ и всѣмъ любящимъ Его подаетъ безсмертіе. Итакъ, госпожа моя, потщись достигнуть того, чему ты посвятила всю жизнь свою. Блюди себя, дочь моя, чтобы тебѣ не лишиться залоговъ твоего блаженства — т. е. благодати крещенія и иноческаго пострига. Ибо страшенъ будетъ Господь, когда сядетъ на престолѣ славы Своей судить всѣхъ и воздать каждому по дѣламъ его».

Внимая этимъ словамъ, Февронія укрѣплялась духомъ и мужественно готовилась вступить въ доблестную брань съ діаволомъ. Потомъ она сказала Ѳомаидѣ:

— «Хорошо сдѣлала ты, госпожа моя, утвердивъ рабу твою въ вѣрѣ и содѣлавъ душу мою готовою къ доблестному подвигу. Да будетъ же тебѣ извѣстно, что если бы я не имѣла желанія умереть за Жениха моего, то бѣжала бы, вмѣстѣ съ другими сестрами, чтобы укрыться отъ страшнаго страдальческаго подвига. Но такъ какъ я отъ всего сердца люблю небеснаго Жениха моего, Которому я обручилась душею и Которому посвятила тѣло мое, то дерзаю пойти къ Нему стезею мученичества, если Онъ удостоитъ меня пострадать и умереть за имя Его».

Вріенна, выслушавъ такія рѣчи Февроніи, сказала ей:

— «Дочь моя, Февронія! вспомни мои труды и заботы о тебѣ, вспомни, что съ двухъ лѣтъ я приняла тебя на попеченіе изъ рукъ кормилицы твоей, — и что до настоящаго дня никто изъ мірянъ даже не видалъ лица твоего. До нынѣшняго дня я блюла тебя, какъ зѣницу ока. А что теперь мнѣ дѣлать съ тобою и какъ блюсти тебя, я уже не знаю. Блюди себя сама, чтобы не опечалить старости моей, не уничтожить трудовъ, какіе я, духовная мать твоя, приложила къ твоему воспитанію. Поминай страстотерпцевъ, которые прежде тебя мужественно и доблестно страдали за Христа и получили теперь вѣнецъ отъ Него, среди коихъ были не только мужи, но также женщины и дѣти. Вспомни Ливію и Леониду — этихъ славныхъ сестеръ, которыя мужественно положили за Христа души свои. Ибо Ливія и Леонида, одна будучи усѣчена мечемъ, а другая — ввержена въ огонь, обѣ вмѣстѣ вошли въ чертогъ своего Небеснаго Жениха. Поминай двѣнадцатилѣтнюю отроковицу Евтропію, которая была замучена вмѣстѣ съ матерью. Не всегда ли удивлялась ты послушанію и терпѣнію ея? Ты знаешь, какъ судія, разрѣшивъ ее отъ узъ, хотѣлъ ее устрашить стрѣлами, думая, что она побѣжитъ отъ нихъ. Но вотъ она услышала голосъ матери своей, говорящій ей: «дитя мое, Евтропія, остановись», — и отроковица мужественно стала какъ столбъ недвижимый, пока не была вся изранена стрѣлами: тутъ она пала на землю, предавши духъ свой Господу. Отроковица эта была проста и неучена; а ты сама хорошо изучила Божественныя книги и была доброю учительницею многихъ. Итакъ помысли, сколь мужественно тебѣ подобаетъ стать за Господа твоего».

Это и многое другое говорили онѣ другъ съ другомъ, пока не прошла ночь и не наступилъ день.

Когда взошло солнце, въ городѣ поднялось великое смятеніе. Это вошли въ городъ Селинъ и Лисимахъ, воины которыхъ начали уже хватать христіанъ и бросать ихъ въ темницу. Нѣкоторые эллины сказали Селину о находившемся въ городѣ женскомъ монастырѣ. Селинъ тотчасъ же послалъ воиновъ взять всѣхъ инокинь. Воины, придя къ монастырю, окружили его со всѣхъ сторонъ и, сѣкирами разбивши двери, вошли внутрь его, какъ дикіе звѣри. Схвативъ Вріенну, они хотѣли мечомъ убить старицу. Но Февронія, видя опасность, упала къ ногамъ воиновъ и начала громко взывать:

— «Заклинаю васъ Богомъ, — убейте сначала меня, чтобы я не видала смерти госпожи моей».

Когда Февронія такъ кричала, пришелъ туда комитъ Примъ; онъ съ гнѣвомъ отогналъ воиновъ и спросилъ Вріенну:

— «Гдѣ же остальныя инокини, которыя пребывали въ этомъ монастырѣ?»

Вріенна сказала:

— «Всѣ въ страхѣ бѣжали».

Тогда комитъ сказалъ:

— «О, если бы и вы бѣжали вмѣстѣ съ ними! Но и теперь вы свободно можете сдѣлать это и бѣжать, куда хотите, — я оказываю вамъ эту милость».

Сказавъ это, онъ вышелъ изъ монастыря и отвелъ съ собою воиновъ. Когда онъ пришелъ въ преторію къ Лисимаху, тотъ спросилъ его:

— «Правда ли говорили намъ, что тутъ вблизи есть христіанскій монастырь?»

— «Правда», — сказалъ комитъ.

Затѣмъ, отведя Лисимаха въ сторону, наединѣ сказалъ ему:

— «Почти всѣ инокини разбѣжались изъ монастыря того, и не нашелъ я тамъ никого, кромѣ двухъ старицъ и одной молодой инокини. При этомъ имѣю повѣдать тебѣ нѣчто дивное, что я видѣлъ въ монастырѣ томъ: видѣлъ я молодую черноризицу, столь великой красоты, что такихъ красивыхъ женщинъ я никогда не встрѣчалъ доселѣ. Богъ свидѣтель, что я истину говорю тебѣ. Увидѣвъ ее, я удивился благолѣпію лица ея, и если бы она не была одѣта въ убогія одежды, я почелъ бы ее достойною стать женою тебѣ, господину моему».

На это Лисимахъ отвѣтилъ:

— «Если я не хочу преступать заповѣди моей матери и проливать кровь христіанскую, но желаю всячески щадить христіанъ, — то какъ же я могу быть соблазнителемъ невѣстъ Христовыхъ? Никогда я этого не сдѣлаю; но я обращаюсь къ тебѣ, господинъ мой, съ усердною просьбою: изведи старицъ тѣхъ и молодую черноризицу изъ монастыря и сохрани гдѣ-нибудь, чтобы онѣ не попали на мученіе въ руки Селина, дяди моего».

Когда они такъ говорили другъ съ другомъ, одинъ изъ злѣйшихъ воиновъ, бывшій въ монастырѣ, услыхавъ бесѣду ихъ, немедленно отправился къ Селину и разсказалъ ему, что они нашли въ женскомъ монастырѣ весьма красивую дѣвицу, и что комитъ совѣтуетъ Лисимаху взять ее себѣ въ жены.

Селинъ, исполнившись ярости, тотчасъ же послалъ воиновъ, чтобы они сторожили найденныхъ тамъ черноризицъ, не давая имъ возможности скрыться. Затѣмъ послалъ нѣкоторыхъ ближайшихъ и вѣрнѣйшихъ слугъ своихъ, чтобы они посмотрѣли на ту дѣвицу и узнали имя ея. Тѣ пошли и, возвратившись, сказали Селину, что въ поднебесной, навѣрное, не найдется ни одной женщины, которая могла бы сравняться красотою своею съ видѣнной ими дѣвицей. Послѣ такихъ словъ Селинъ тотчасъ-же послалъ глашатая кричать въ городѣ, чтобы на утро слѣдующаго дня всѣ жители, обоего пола и всякаго возраста, собирались смотрѣть на подвигъ юной дѣвицы Февроніи.

Услышавъ это, всѣ люди, жившіе въ городѣ и окрестныхъ селеніяхъ, собрались на зрѣлище въ большомъ количествѣ, чтобы видѣть подвигъ святой Февроніи. Съ наступленіемъ утра мучитель послалъ въ монастырь наиболѣе свирѣпыхъ воиновъ и повелѣлъ имъ привести оттуда святую дѣву на судилище. Воины, придя въ монастырь, безжалостно схватили Февронію и, оковавъ шею ея цѣпями, повлекли изъ монастыря.

Тогда Вріенна и Ѳомаида, со слезами обнимая свою ученицу, стали горько плакать и молить воиновъ, чтобы они позволили имъ немного побесѣдовать съ Февроніею; воины согласились. И снова Вріенна и Ѳомаида стали умолять воиновъ, чтобы они взяли и ихъ съ собою на тотъ же подвигъ, какой предстоялъ Февроніи: старицы боялись, какъ бы одна она, безъ поддержки съ ихъ стороны, не устрашилась мукъ.

Но воины сказали:

— «Намъ не дано повелѣнія представить васъ на судилище, но только одну Февронію».

И вотъ Вріенна и Ѳомаида начали утверждать Февронію въ вѣрѣ.

Вріенна такъ говорила ей:

— «Вотъ ты, дочь моя Февронія, идешь нынѣ на страдальческій подвигъ. Знай, что небесный Женихъ будетъ взирать на твои страданія, и ангельскія силы уже приготовили для тебя побѣдный вѣнецъ, если ты мужественно постраждешь до конца. Блюди, чтобы тебѣ не убояться мукъ и не сдѣлаться игралищемъ бѣсовъ. Не жалѣй тѣла твоего, когда начнутъ его раздроблять ранами, — ибо оно, если бы даже и не хотѣли мы, все равно, по прошествіи нѣкотораго времени, вселится въ гробъ и обратится во прахъ. Вотъ я съ горькимъ рыданіемъ буду ждать о тебѣ благой или печальной вѣсти. Порадѣй же, дочь моя, — я усердно молю тебя объ этомъ, — чтобы мнѣ услышать добрую вѣсть о тебѣ. О, кто бы принесъ мнѣ ту благую вѣсть, что Февронія мученически за Христа пострадала и вступила въ сонмы мучениковъ!»

На это блаженная Февронія отвѣтила Вріеннѣ:

— «Надѣюсь, мать моя, что какъ доселѣ я не преступала заповѣдей твоихъ, такъ и нынѣ неизмѣнно соблюду наставленіе и поведѣніе твое. И увидятъ люди и удивятся и восхвалятъ трудъ Вріенны, говоря: вотъ поистинѣ насажденіе и ростокъ Вріенны — той великой старицы! Ибо я въ женскомъ тѣлѣ проявлю мужескую силу духа; вы же молитесь обо мнѣ и не препятствуйте идти на предлежащій подвигъ».

Тогда сказала ей Ѳомаида:

— «Живъ Господь, сестра моя Февронія, что и я пойду слѣдомъ за тобою. Одѣнусь въ мірскія одежды и, ставши среди народа, буду смотрѣть на твой подвигъ».

Когда же воины начали торопить Февронію и уже хотѣли повлечь ее за собою, она сказала тѣмъ святымъ старицамъ:

— «Молю васъ, мои матери, благословите меня на дорогу и помолитесь обо мнѣ».

И Вріенна, воздѣвъ руки свои къ небу, начала такъ молиться громкимъ голосомъ:

— «Господи Іисусе Христе, нѣкогда явившійся въ образѣ Павловомъ рабѣ Твоей Ѳеклѣ [8] при страданіяхъ ея, явись и нынѣ смиренной рабѣ Твоей Февроніи въ часъ ея подвига и свыше невидимо укрѣпи ее, чтобы и чрезъ нее прославилось имя Твое святое».

Такъ помолившись, Вріенна со слезами обняла Февронію и, облобызавъ ее, отпустила отъ себя. Воины же, взявъ святую дѣву, повели ес къ мучителю Селину.

Немного проводивъ свою любимую духовную дочь, Вріенна съ плачемъ и рыданіемъ возвратилась въ монастырь и, повергшись на землю въ церкви, вопіяла, молясь къ Богу о Февроніи. Ѳомаида же, оставивъ Вріенну въ церкви плачущею, облачилась въ одежды мірскихъ женщинъ и пошла слѣдомъ за Февроніею на позорище. Туда же пошли и тѣ женщины, которыя каждую пятницу приходили въ монастырь послушать книжныя поученія изъ устъ Февроніи, — біюще въ перси свои, онѣ со слезами спѣшили на позорище, пребывая въ сильной печали отъ того, что лишаются своей учительницы. Вѣсть о томъ, что Февронія поведена на позорише, дошла также и до Іеріи, и она такъ громко зарыдала, что родители ея и всѣ бывшіе въ домѣ ужаснулись и стали спрашивать:

— «Что съ тобою, Іерія?»

— «Сестру мою Февронію повели на позорище, учительницу мою отослали на муки за Христа», — отвѣчала Іерія среди рыданій.

Родители Іеріи старались успокоить ее, но она еще больше рыдала и говорила имъ:

— «Оставьте меня, — я не перестану плакать по сестрѣ моей и учительницѣ Февроніи».

Когда она такъ говорила, родители ея тоже зарыдали, и весь домъ огласился плачемъ о святой Февроніи: Іерія же стала просить родителей, чтобы они отпустили ее идти на позорище, и они не препятствовали ей. Взявъ много рабовъ и рабынь, она съ рыданіемъ пошла на позорище и догнала множество женъ, со слезами спѣшившихъ туда же; среди нихъ была и Ѳомаида, шедшая въ мірскихъ одѣяніяхъ. Узнавъ ее, Іерія пошла вмѣстѣ съ нею, и онѣ обѣ, проливая многія слезы, пришли на назначенное мѣсто. Безчисленное множество народа собралось тамъ и судьи уже сидѣли на своихъ мѣстахъ.

Когда все было приготовлено, Селинъ и Лисимахъ повелѣли привести къ нимъ святую Февронію. Святая предстала предъ ними, имѣя руки связанными позади, а шею окованною цѣпями; видя это, почти всѣ тамъ присутствовавшіе залились слезами и предались горькому плачу и рыданіямъ. Мучитель Селинъ, подавъ знакъ къ молчанію, сказалъ Лисимаху:

— «Подвергни эту женщину допросу и выслушай ея отвѣты».

И началъ Лисимахъ допрашивать Февронію. Сначала онъ спросилъ ее:

— «Скажи намъ, какого ты званія — раба ли ты, или свободная?»

— «Да, я раба», — отвѣчала Февронія.

— «Чья же?»

— «Христова» — смѣло исповѣдала святая дѣва.

Снова спросилъ ее Лисимахъ:

— «Какое имя ты носишь?»

И Февронія отвѣтила:

— «Нарицаюсь я смиренной христіанкой».

Лисимахъ опять спросилъ:

— «Мы хотимъ знать имя твое».

— «Я уже сказала тебѣ, что я христіанка, — отвѣтила Февронія, — но если ты хочешь знать то имя, какое дано мнѣ было при рожденіи, — то я отвѣчу тебѣ: мать назвала меня Февроніей».

Тогда мучитель Селинъ повелѣлъ Лисимаху прекратить допросъ и самъ обратился съ рѣчью къ святой дѣвѣ.

— «Призываю боговъ въ свидѣтели, Февронія, что я не хотѣлъ снизойти до бесѣды съ тобою; но такъ какъ кротость твоя и красота лица твоего побѣдили мой гнѣвъ на тебя, — то я спрошу тебя уже не какъ осужденнную, но какъ дочь мою. Слушай же, дочь моя, пусть боги будутъ свидѣтелями, что я истину говорю тебѣ. Ты видишь сѣдящаго со мною племянника моего Лисимаха; я и отецъ его Анѳимъ, теперь уже умершій, намѣтили ему въ жены дѣвицу благородную, обладающую многими богатствами, дочь сенатора Прóсфора, и уже обручили его съ нею. Теперь, если ты исповѣдуешь свою вину предъ богами, то мы уничтожимъ брачный договоръ съ дочерью Прóсфора и установимъ новый — съ тобою. И станешь ты женою Лисимаха и, какъ жена, будешь возсѣдать по правую руку его, какъ теперь возсѣдаю я. Ты видишь, что онъ красивъ, какъ и ты. Послушай же моего совѣта, какъ отца твоего; въ награду за то я сдѣлаю тебя знатной и богатой, и ты никогда не узнаешь нищеты. Я не имѣю ни жены, ни дѣтей, — и все, что у меня есть, дарю тебѣ, — дѣлаю тебя госпожею всѣхъ имѣній моихъ. Все это я дамъ въ приданое за тобою господину моему Лисимаху и буду вамъ вмѣсто отца. Тогда, видя сколь великой чести сподобилась ты, прославятъ и ублажатъ тебя всѣ женщины, — порадуется о тебѣ и доблестный царь нашъ и съ своей стороны тоже наградить васъ многимъ, ибо онъ обѣщался поставить Лисимаха епархомъ Рима. Вотъ ты слышала все, что я сказалъ тебѣ. Скажи же мнѣ, что ты не отвращаешься отъ боговъ нашихъ, этимъ ты доставишь великую радость душѣ моей. Если же не послушаешь моего увѣщанія, то не проживешь, клянусь богами, и трехъ часовъ. Итакъ выбирай себѣ, что хочешь, и скажи намъ».

На это святая Февронія такъ отвѣчала Селину:

— «Судія! Я имѣю на небѣ чертогъ нерукотворенный, въ которомъ совершается бракъ во вѣки нерасторжимый, приданое же мое все небесное Царство. Имѣя Жениха безсмертнаго, я не хочу соединиться со смертнымъ и тлѣннымъ человѣкомъ. А о томъ, что ты мнѣ обѣщаешь, я и слушать не хочу. Нѣтъ, не трудись, судія! Ласкательствами и соблазнами ты ничего не достигнешь, и угрозами меня не устрашишь».

Услышавъ такой отвѣтъ, Селинъ сильно разъярился и повелѣлъ воинамъ растерзать на Февроніи одежды, затѣмъ — опоясать ее худымъ и короткимъ рубищемъ, и поставить почти нагою на позоръ предъ всѣми; онъ надѣялся, что святая дѣва, видя себя въ такомъ безчестіи, устыдится своего позора и раскается въ своемъ упорствѣ. Воины тотчасъ исполнили приказаніе Селина и поставили мученицу почти совершенно нагою предъ всѣми.

Тогда сказалъ ей Селинъ:

— «Что теперь скажешь мнѣ, Февронія? Ты видишь, какое безчестіе сдѣлалось твоимъ удѣломъ, между тѣмъ какъ ты могла бы пользоваться великими благами».

На это Февронія сказала мучителю:

— «Знай, судья, что если ты совлечешь съ меня не только тѣ одежды, но даже и это рубище, и оставишь меня совершенно нагою, то я ни во что вмѣню позоръ сей. Ибо Одинъ есть Создатель мужа и жены; ради Него я готова не только претерпѣть стыдъ наготы, но желаю даже быть усѣченною мечемъ и сожженною огнемъ. О, если бы сподобилъ меня пострадать за Себя Тотъ, Кто добровольно претерпѣлъ за меня безчисленныя страданія!»

— «О, безстыдная и всякаго безчестія достойная! — воскликнулъ Селинъ, — я вижу, что ты гордишься красотою своею, и потому не вмѣняешь еебѣ въ стыдъ безчестіе наготы, ибо ты надѣешься прославиться своею красотою, стоя обнаженною среди народа»

Святая отвѣтила ему:

— «Христосъ свидѣтель, что до нынѣшняго дня я не видала даже лица мужчины, равно какъ и моего лица никто изъ мірскихъ людей не видѣлъ. Неужели теперь, находясь въ твоей власти, я буду безстыдна? Нѣтъ, безстыденъ ты самъ, обнажая предъ всѣми дѣвическое тѣло. Но скажи мнѣ, безумный судія: если борецъ выйдетъ на олимпійскія состязанія [9], то не нагимъ ли онъ борется, пока не побѣдитъ противника своего? Точно также и я, выйдя сюда на борьбу съ сопротивнымъ и ожидая для тѣла моего ранъ и огня, какъ могу претерпѣть ихъ, оставаясь въ одеждѣ? Развѣ не нагое тѣло воспринимаетъ раны? И вотъ я выхожу нагою, чтобы, презирая муки, побѣдить сатану — отца твоего».

Тогда Селинъ сказалъ слугамъ:

— «Такъ какъ эта женщина сама ищетъ мукъ и говоритъ, что она не боится огня и ранъ, — то разложите ее на землѣ, зажгите огонь подъ нею, и пусть четыре воина бьютъ ее палками по хребту».

Тотчасъ воины начали мучить святую, какъ имъ было приказано. Долго били святую, такъ что кровь ручьями текла изъ тѣла ея. А чтобы разженный подъ нею огонь не угасалъ, мучители возливали на него масло, дабы пламень становился больше и сильнѣе опалялъ мученицу. Когда такъ мучили святую, многіе изъ среды народа стали кричать Селину:

— «Пощади, пощади юную дѣвицу, милостивый судія!»

Но тотъ, не слушая моленій, повелѣлъ истязать святую дѣву сильнѣе; потомъ, немного укротившись отъ гнѣва, приказалъ прекратить мученія. Воины оставили Февронію и, считая ее уже мертвою, повергли внѣ костра.

Ѳомаида, видя столь тяжкія муки Февроніи, изнемогла духомъ и тѣломъ и пала на землю къ ногамъ Іеріи. При видѣ этого Іерія громко возопила:

— «Горе, горе мнѣ, сестра моя Февронія! Горе мнѣ, учительница моя! Я уже больше не услышу ученія твоего. И не только тебя я лишусь, но и Ѳомаиды; ибо и та, въ печали о тебѣ, умираетъ».

Эти слова Іеріи услышала Февронія, лежавшая на землѣ, и стала умолять близъ стоящихъ, чтобы они полили воды на лицо изнемогшей Ѳомаиды. Тѣ исполнили эту просьбу, и Ѳомаида пришла въ себя и стала на ноги.

Увидѣвъ, что Февронія еще жива, Селинъ обратился къ ней съ такими насмѣшливыми словами:

— «Что скажешь Февронія? Какъ сладокъ показался тебѣ твой первый страдальческій подвигъ?»

— «Ты видишь, — отвѣчала Февронія, — что я, не смотря на твои старанія, осталась непобѣдимою, потому что презираю всѣ муки».

Тогда Селинъ приказалъ слугамъ:

— «Повѣсьте ее на деревѣ и желѣзными гребнями строгайте бока ея, раны же опаляйте огнемъ такъ, чтобы и кости ея были обожжены».

Мучители тотчасъ стали исполнять это приказаніе. Среди такихъ страданій Февронія возвела очи свои на небо и такъ стала молиться ко Господу:

— «Пріиди, Господи, на помощь ко мнѣ и не презри въ сей часъ рабы Твоей».

И послѣ этихъ словъ она умолкла.

Когда тѣло ея безжалостно строгали и жгли огнемъ, многіе изъ собравшихся на позорище не могли смотрѣть на столь ужасныя муки и отошли оттуда; другіе же стали кричать судьѣ, чтобы онъ пощадилъ юную и ни въ чемъ неповинную дѣвицу. Тогда Селинъ повелѣлъ прислужникамъ прекратить мученія. Затѣмъ онъ сталъ предлагать Февроніи, висящей на деревѣ, нѣкоторые вопросы, но она молчала. Снова распалившись яростію, мучитель повелѣлъ снять ее съ дерева и привязать къ колу, водруженному на землѣ, — затѣмъ сказалъ:

— «Такъ какъ эта скверная женщина не хочетъ отвѣчать мнѣ, то отрѣжьте языкъ ея и бросьте въ огонь».

Услышавъ это, святая мученица тотчасъ же простерла изъ устъ языкъ и дала знакъ воину, чтобы онъ исполнилъ приказаніе. Но лишь только воинъ коснулся языка, чтобы отрѣзать его, стоявшій здѣсь народъ громко сталъ кричать, заклиная судію именемъ боговъ своихъ и умоляя его, чтобы онъ отмѣнилъ свое приказаніе. Снисходя къ просьбамъ народа, Селинъ далъ приказъ не рѣзать языкъ, а вмѣсто того велѣлъ вырывать зубы. Тотчасъ же одинъ изъ мучителей взялъ желѣзное орудіе и началъ вырывать зубы мученицы одинъ за другимъ. Когда онъ вырвалъ 17 зубовъ, Селинъ велѣлъ прекратить это мученіе. Между тѣмъ изъ устъ святой текли цѣлые потоки крови, и отъ жестокихъ страданій она совершенно изнемогла тѣломъ. Призвали врача, который остановилъ теченіе крови.

Потомъ Селинъ снова началъ вопрошать святую, обратившись къ ней съ такими словами:

— «Хотя бы теперь, Февронія, подчинилась ты требованію суда и исповѣдала бы вѣру въ боговъ».

Святая отвѣтила:

— «Анаѳема [10] тебѣ, проклятый и въ беззаконіяхъ состарившійся слуга діавола! Долго ли ты будешь препятствовать мнѣ на пути моемъ, заграждая мнѣ входъ къ Жениху моему Христу? Поторопись скорѣе освободить меня отъ сего бреннаго тѣла моего, такъ какъ Женихъ мой уже ждетъ меня».

На это Селинъ сказалъ Февроніи:

— «Вотъ я велю совершенно истерзать тѣло твое, предавъ его мечу и огню. Ибо я вижу, что ты безстыдно гордишься юностію твоею. Но отъ этого тебѣ не будегь никакой пользы; твоя гордость принесетъ тебѣ еще бóльшее зло и тягчайшія муки».

Святая мученица, истомленная чрезмѣрными мученіями, не могла больше ничего говорить, но молчаніе ея еще болѣе распалило ярость мучителя: жестокій Селинъ велѣлъ отрѣзать у Февроніи ея дѣвическіе сосцы. Народъ кричалъ, умоляя судью, чтобы онъ пощадилъ дѣвицу и отмѣнилъ свое приказаніе. Но Селинъ, разгнѣвавшись на мучащаго прислужника, сказалъ ему:

— «Зачѣмъ медлишь, прескверный противникъ боговъ нашихъ? Зачѣмъ не исполняешь повелѣннаго тебѣ?»

Тогда прислужникъ, взявъ бритву, началъ рѣзать у святой мученицы правый сосецъ. Она же, возведши очи на небо, громкимѣ голосомъ молилась къ Богу говоря:

— «Господи Боже мой, воззри на мученія, мною претерпѣваемыя, и пріими въ руцѣ Твои душу мою».

Сказавъ это она умолкла и больше уже ничего не говорила.

Когда отрѣзали оба сосца и повергли ихъ на землю, Селинъ повелѣлъ принести огонь и опалять имъ язвы, образовавшіяся на мѣстѣ отрѣзанныхъ сосцовъ. Точно также онъ повелѣлъ жечь утробу мученицы, такъ что истлѣли всѣ внутренности ея. При этомъ многіе изъ народа, не будучи въ состояніи смотрѣть на такое мучительство, отходили отъ позорища и громко проклинали Діоклитіана и его боговъ.

Въ это время Ѳомаида и Іерія послали рабыню въ монастырь, чтобы она возвѣстила Вріеннѣ о всемъ происшедшемъ. Услышавъ разсказъ посланной, Вріенна исполнилась духовной радости и веселія и со слезами начала такъ взывать къ Богу:

— «Господи Іисусе Христе, Боже нашъ, пріиди на помощь къ рабѣ Твоей Февроніи!»

Затѣмъ, павши на землю, она съ плачемъ и рыданіемъ говорила:

— «Гдѣ ты теперь, Февронія? гдѣ ты кроткая дочь моя? гдѣ ты, раба Христова? гдѣ ты, украшеніе иноческаго чина?»

Наконецъ, поднявшись съ земли и воздѣвь руки къ небу, воскликнула:

— «Господи! Призри на смиренную рабу Твою, и помоги ей въ ея подвигѣ! Сподоби мнѣ видѣть ее скончавшеюся мученицей и вчиненной въ ликѣ святыхъ мучениковъ».

Въ это время на позорищѣ происходило слѣдующее: мучитель Селинъ повелѣлъ отвязать Февронію отъ кола, къ которому она была привязана; святую отвязачи, и она, будучи не въ силахъ стоять на ногахъ, тотчасъ же пала на землю. При видѣ этого комитъ Примъ тихо сказалъ Лисимаху:

— «За что эта юная отроковица терпитъ столь жестокія мученія? Не пора ли прекратить истязанія?

Лисимахъ на это отвѣтилъ:

— «Подожди, братъ, ибо ея страданія для многихъ, смотрящихъ на нее, послужатъ на пользу. И я думаю, что эти страданія и для меня будутъ во спасеніе. Я много слышалъ отъ матери моей, которя говорила, какъ мученики своимъ мужествомъ обращали многихъ на путь спасенія. Пусть же и эта дѣвица до конца претерпитъ свой мученическій подвигъ, чтобы спасти меня и другихъ многихъ».

Въ это время Іерія, увидѣвъ Февронію, упавшую на землю, громогласно воскликнула, обращаясь къ Селину:

— «О, безчеловѣчный мучитель! Недовольно ли было для твоей жестокости и первыхъ мученій, которымъ ты подвергъ неповинную сію отроковицу? Развѣ ты не помнишь матери своей, которая также имѣла женскую плоть? Развѣ ты самъ не питался сосцами, подобными тѣмъ, которые ты повелѣлъ отрѣзать? Неужели ты для того былъ вскормленъ женскими сосцами, чтобы проявлять столь лютуіо жестокость надъ женщинами? Я удивляюсь, какъ это ничто не можетъ укротить твоего жестокаго и безчеловѣчнаго нрава. Но знай: какъ ты не пощадилъ сей дѣвицы, такъ не пощадитъ и тебя Царь небесный».

Такъ восклицала Іерія. Селинъ, услышавъ рѣчь ея, снова исполнился ярости и повелѣлъ воинамъ схватить Іерію изъ толпы, намѣреваясь немедленно подвергнуть ее мученіямъ. Услышавъ повелѣніе, Іерія съ радостію сама пошла навстрѣчу воинамъ, пролагая путь себѣ среди толпившагося народа; при этомъ она повторяла:

— «Господи Боже рабы Твоей Февроніи! пріими съ нею и меня — смиренную рабу Твою».

Но прежде чѣмъ она дошла до судилища, друзья Селина стали совѣтовать ему, чтобы онъ не подвергать Іерію мученію предъ всѣмъ народомъ — въ виду ея благороднаго происхожденія.

— «Мы боимся, — говорили они, — какъ бы все множество собравшагося народа, увидѣвъ ея страданія, не пожелало пострадать вмѣстѣ съ нею, и тогда придется имѣть дѣло со всѣмъ городомъ».

Селинъ послушался ихъ совѣта и не велѣлъ подвергать Іерію истязаніямъ, а только гнѣвно воскликнулъ, обратившись къ ней:

— «Слушай, Іерія! Клянусь богами, что ты своими дерзкими и безстыдными рѣчами навлекаешь на Февронію еще бóльшія мученія».

Сказавъ это, онъ тотчасъ же отдалъ приказъ, чтобы святой Февроніи отсѣкли обѣ руки. Оруженосецъ, подложивъ дерево подъ правую руку мученицы, ударилъ по ней сѣкирою и отсѣкъ ее; такимъ же образомъ онъ отсѣкъ и лѣвую руку Февроніи. Не удовлетворившись этимъ, жестокій мучитель повелѣлъ отсѣчь мученицѣ правую ногу. Подложивъ дерево подъ ноги святой и взявъ сѣкиру въ руки, оруженосецъ съ великою силою ударилъ сѣкирою повыше колѣна, но не смогъ отсѣчь ноги мученицы, — тогда онъ ударилъ вторично, но также безуспѣшно. Въ народѣ, при видѣ этого, начался вопль и смятеніе, и всѣ негодовали на жестокость мучителя. Оруженосецъ же ударилъ по ногѣ въ третій разъ, и только тогда едва отсѣкъ ногу. Февронія отъ столь лютыхъ мученій затрепетала всѣмъ тѣломъ и, хотя уже находилась на порогѣ смерти, однако, насколько была въ силахъ, простирала и другую ногу, кладя ее на дерево, чтобы отсѣкли и ее. Увидѣвъ это, Селинъ сказалъ:

— «Смотрите, сколь великую силу имѣетъ эта безстыдная женщина».

Потомъ, обратившись къ оруженосцу, въ сильномъ гнѣвѣ произнесъ:

— «Отсѣки ей и другую ногу».

Тотъ немедленно исполнилъ это повелѣніе. Тогда Лисимахъ, возставъ съ своего сѣдалища, сказалъ Селину:

— «Неужели ты еще хочешь мучить эту бѣдную отроковицу? Пойдемъ отсюда, ибо наступилъ часъ обѣда».

Но нечестивый Селинъ отвѣтилъ:

— «Клянусь богами, что я не оставлю ее живою, но буду здѣсь, пока она не умретъ».

Но душа мученицы не выходила изъ тѣла ея въ продолженіе многихъ часовъ; тогда Селинъ спросилъ оруженосцевъ:

— «Неужели все еще жива эта женщина?»

— «Да, жива еще, — отвѣчали ему, — душа еще пребываетъ въ ней».

Тогда Селинъ повелѣлъ отсѣчь мученицѣ святую главу ея.

Воинъ, взявъ въ одну руку мечъ, другою схватилъ волосы на головѣ мученицы и заклалъ ее въ выю, какъ закалаютъ овецъ, а затѣмъ отсѣкъ голову. Тотчасъ же послѣ этого Селинъ всталъ и пошелъ обѣдать; съ нимъ шелъ и Лисимахъ, проливая слезы.

Послѣ мученической кончины святой Февроніи вѣрные, находившіеся среди народа, хотѣли унести честныя мощи ея. Но Лисимахъ приставилъ къ нимъ воиновъ съ приказаніемъ стеречь ихъ, чтобы ни одинъ членъ тѣла мученицы не былъ похищенъ, А самъ, не желая отъ великой печали и скорби вкушать, вмѣстѣ съ Селиномъ, пищи, затворился въ спальной комнатѣ и горько рыдалъ тамъ о убіеніи Февроніи.

Селинъ, увидѣвъ сѣтованіе Ласимаха, опечалился и также не пожелалъ принять пищи, но вставъ началъ ходить по покоямъ дворца, испытывая крайнее смущеніе. Когда же онъ случайно поднялъ глаза вверхъ, на высоту небесную, на него внезапно напалъ великій страхъ и ужасъ, и онъ сдѣлался нѣмъ. Потомъ, громкимъ голосомъ воскликнувъ и зарычавъ, подобно волу, онъ ударился головою о мраморную колонну, находившуюся въ томъ покоѣ, и, разбивъ себѣ голову, палъ на полъ мертвымъ. Среди слугъ и воиновъ Селина поднялся вопль, и произошло смятеніе. На ихъ крики пришелъ изъ своей спальной комнаты Лисимахь и увидѣвъ дядю своего лежащимъ на землѣ и мертвымъ, удивился и исполнился ужаса. Придя въ себя, онъ повелѣлъ прекратить вопли и сталъ спрашивать:

— «Какъ произошло это?»

Предстоящіе разсказали ему, что видѣли.

Покивая въ удивленіи головою, Лисимахъ промолвилъ:

— «Великъ Богъ христіанскій! Онъ поистинѣ достоинъ почитанія, ибо отомстилъ за кровь неповинную!»

Сказавъ это, онъ повелѣлъ трупъ Селина вынести изъ города и похоронить по эллинскому обычаю. Затѣмъ Лисимахъ призвалъ къ себѣ комита Прима и сказалъ ему:

— «Заклинаю тебя Богомъ христіанскимъ, — не преступи заповѣди моей, которую я даю тебѣ. Постарайся скорѣе уготовать для тѣла Февроніи ковчегъ изъ деревьевъ негніющихъ и разошли вѣстниковъ, сзывая христіанъ на погребеніе святой мученицы: пусть они собираются безбоязненно, такъ какъ Селинъ уже умеръ. Вотъ, ты знаешь, возлюбленный Примъ, мое желаніе. Возьми же отрядъ воиновъ и, собравъ всѣ отсѣченные члены тѣла Февроніи, отнеси ихъ въ монастырь; при этомъ наблюдай, чтобы ни одна часть тѣла святой не потерялась и не пропала. А чтобы псы не лизали землю, на которую пролилась кровь мученицы, — для этого прикажи счистить ее, затѣмъ собрать и отнести, вмѣстѣ съ мощами, въ монастырь».

Комитъ тотчасъ же призвалъ воиновъ, и, согласно желанію Лисимаха, повелѣлъ имъ нести тѣло мученицы въ монастарь; а самъ, собравъ отсѣченныя части тѣла ея: главу, руки, ноги, сосцы и зубы — и завернувъ въ свою хламиду, пошелъ вслѣдъ за ними, сопровождаемый множествомъ народа. Придя въ монастырь, комитъ никого не допустилъ внутрь его, кромѣ Ѳомаиды и Іеріи.

Игуменія монастыря, честная старица Вріенна, увидавъ бездыханное и изуродованное тѣло Февроніи и отсѣченные уды ея, отъ великой скорби и жалости изнемогла тѣломъ и пала на землю какъ мертвая. Комитъ же, поставивъ къ монастырю стражу воинскую, возвратился къ Лисимаху.

Только по прошествіи нѣсколькихъ часовъ пришла въ себя Вріенна. И возставши отъ земли, она припала къ тѣлу мученицы и, обнимая его, вопіяла:

— «Увы мнѣ, дочь моя Февронія, нынѣ ты взята уже отъ очей матери твоей. Кто нынѣ читать будетъ сестрамъ Божественныя писанія? Чьи руки разогнутъ книги, которыя ты держала?»

Въ это время всѣ инокини, которые ушли вмѣстѣ съ Еѳеріей, возвратились въ монастырь и со слезами поклонились до самой земли тѣлу святой мученицы Февроніи.

Горько плакала при мощахъ святой мученицы и блаженная Іерія, которая взывала:

— «Поклонюсь святымъ ногамъ, поправшимъ главу змія, облобызаю святыя язвы, которыя проливаютъ моей душѣ благодатные токи исцѣленія, увѣнчаю похвальнымъ вѣнцомъ главу той, которая величіемъ своего подвига увѣнчала весь женскій родъ».

И плакали всѣ сестры надъ мощами мученицы. Потомъ, омывши ихъ, онѣ положили на той доскѣ, на которой святая почивала при жизни, когда отдавалась кратковременному отдыху; — помѣстивъ на этой доскѣ тѣло мученицы, онѣ приложили всѣ отсѣченные члены къ язвамъ на свое мѣсто и съ псалмопѣніемъ понесли честныя мощи въ церковь.

При наступленіи вечера, Вріенна повелѣла открыть монастырскія ворота, чтобы всѣ желающіе могли войти въ церковь и, увидѣвъ мученицу, прославили Бога, давшаго ей столь великое мужество и терпѣніе въ страданіяхъ. И пришло множество народа. Пришелъ туда также и Лисимахъ съ комитомъ Примомъ; ибо онъ сказалъ комиту:

— «Я отрекаюсь отъ всѣхъ отцовскихъ обычаевъ и идолослуженія и всѣ мои богатства оставляю, и пойду соединюсь со Христомъ».

На это комитъ отвѣтилъ ему:

— «И я, вмѣстѣ съ тобою, сдѣлаю тоже самое. Пусть погибнетъ Діоклитіанъ и его царствованіе, — не буду больше служить ему, но, все оставивъ, послужу Христу».

Такъ они оба, согласившись другъ съ другомъ, оставили преторскій дворецъ [11] и пришли въ монастырь къ мощамъ святой Февроніи.

Еще пришелъ туда и епископъ того города съ священниками и клиромъ и множествомъ иноковъ, — и совершили они всенощное славословіе Богу со слезами и радостію духовною.

Когда же наступилъ день, принесли прекрасно устроенный ковчегъ для тѣла мученицы и вложили въ него сіе честное тѣло съ благоговѣніемъ; потомъ приложили къ нему каждый отсѣченный членъ, зубы же положили на персяхъ мученицы. Послѣ этого намастили мощи мѵромъ и ароматами и погребли ихъ въ церкви, славя и благодаря Господа. И подавались отъ гроба святой исцѣленія болящимъ, такъ что множество эллиновъ увѣровали во Христа и крестились. Приняли также святое крещеніе и Лисимахъ съ Примомъ. При этомъ они сложили съ себя санъ свой и не пожелали возвратиться къ злочестивому Діоклитіану, но, отвергшись міра, отправились къ архимандриту Маркеллу и приняли иночество; богоугодно поживъ въ трудахъ и подвигахъ постническихъ, оба они въ мирѣ окончили жизнь свою и перешли ко Христу.

Точно также боярыня Іерія, отдавши монастырю Вріенны всѣ имѣнія свои, приступила къ послѣдней съ такою просьбою.

— «Молю тебя, мать моя, — говорила она, — прими меня къ себѣ въ качествѣ дочери, вмѣсто святой Февроніи, и я послужу тебѣ, оказывая во всемъ повиновеніе, какъ служила тебѣ Февронія».

Сказавъ это, она сняла съ себя всѣ драгоцѣнныя одежды и отдала ихъ на украшеніе церкви; сама же, отрекшись міра, сдѣлалась инокиней.

Празднество въ честь святой мученицы Февроніи совершалось въ монастырѣ игуменіи Вріенны послѣ мученической кончины ея ежегодно въ іюнѣ мѣсяцѣ въ 25-й день, въ который святая и совершила доблестный подвигъ свой за Христа. И въ день праздника каждый годъ совершалось знаменательное чудо: во время всенощнаго пѣнія среди поющихъ сестеръ являлась въ храмѣ святая мученица и занимала свое прежнее мѣсто. Когда это случилось впервые, всѣ инокини, узрѣвъ среди себя святую, устрашились, а Вріенна громко воскликнула:

— «Вотъ пришла къ намъ дочь моя, Февронія!»

При этомъ она съ радостію устремилась къ ней, намѣреваясь обнять ее материнскимъ объятіемъ. Но святая тотчасъ же сдѣлалась невидима. Съ того времени никто уже не дерзалъ прикоснуться къ являвшейся, или сказать ей хотя бы слово; но съ ужасомъ и удивленіемъ каждый разъ смотрѣли на нее, и отъ видѣнія святой ощущали въ себѣ великую радость и умилялись въ сердцѣ своемъ, невольно проливая слезы. Въ продолженіе трехъ часовъ стояла святая среди поющихъ, зримая всѣми, а затѣмъ снова становилась невидимою.

Епископъ того города сильно благоговѣлъ предъ именемъ святой Февроніи: онъ основалъ во имя мученицы церковь, которую строилъ въ продолженіе 6-ти лѣтъ. Окончивъ строеніе церкви и украсивъ ее, онъ, въ день памяти святой Февроніи собралъ окрестныхъ епископовъ для освященія церкви и хотѣлъ перенести въ нее честныя мощи мученицы. По совершеніи всснощнаго пѣнія, епископы со всѣмъ соборомъ священнослужителей пришли въ монастырь и, помолившись, открыли гробъ святой и увидѣли ея честныя мощи, сіяющія неземною красотою, подобно лучу солнечному. При этомъ всѣ инокини плакали и рыдали скорбя, что столь многоцѣнное сокровище отъ нихъ берется! Когда же руки епископа коснулись ковчега, чтобы взять его, тотчасъ же раздался въ воздухѣ ударъ грома, столь сильный, что всѣ пали отъ страха на землю. По прошествіи одного часа епископъ снова дерзнулъ коснуться ковчега; но вдругъ сдѣлалось такое землетрясеніе, что весь городъ поколебался. Тогда всѣ уразумѣли, что святая мученица не хочетъ, чтобы ея мощи взяли съ мѣста погребенія ихъ. Епископъ исполнился великой скорби и уже не дерзалъ болѣе коснуться ковчега, но сталъ просить Вріенну:

— «Послушай меня, сестра моя, — ты знаешь, съ какимъ усердіемъ воздвигъ я, въ славу и честь преподобномученицы, храмъ, на что потребовалось цѣлыхъ шесть лѣтъ. И вотъ святая мученица не соизволила послушать молитвъ моихъ и не хочетъ перейти въ созданный въ честь нея храмъ. Посему я умоляю тебя: возьми своими руками хотя одинъ изъ отсѣченныхъ членовъ тѣла ея и дай намъ, чтобы не остался безъ награды трудъ мой».

Вріенна простерла руку свою и дотронулась до одной руки святой, намѣреваясь подать ее епископу, — но рука игуменіи была удержана невидимою силою и сдѣлалась какъ бы мертвою. Тогда Вріенна, проливая слезы, начала говорить, обратившись къ святой какъ къ живой:

— «Молю тебя, дочь моя, святая мученица Февронія, не прогнѣвайся на меня, матерь твою, — вспомни труды мои для тебя, и не уничижи старости моей».

Когда она сказала это, рука ея получила свободу. Послѣ этого Вріенна снова сказала мученицѣ со слезами:

— «Подай намъ благословеніе свое, госпожа наша, и снизойди на нашу просьбу къ тебѣ».

Сказавъ это, она снова простерла руку, взяла одинъ зубъ мученицы, лежавшій на персяхъ, дала епископу и тотчасъ же затворила ковчегъ.

Епископъ съ радостію принялъ зубъ тотъ, вложилъ его въ золотой сосудъ и, съ другими епископами, клиромъ своимъ и со всѣмъ народомъ, возвратился къ новосозданному храму, неся полученный даръ съ псалмопѣніемъ, въ сопровожденіи свѣщей и кадилъ, при всеобщемъ народномъ ликованіи. Внеся этотъ даръ въ самый храмъ, епископы освятили его. Въ тотъ день въ новоосвященномъ храмѣ не мало было исцѣленій болящихъ молитвами святой мученицы: хромые получали крѣпость ногъ и ходили, слѣпые прозрѣвали, бѣсноватые освобождались отъ бѣсовъ; всякій, кто какимъ-либо недугомъ одержимъ былъ, едва прикасался устами къ той малой части взятой отъ мощей мученицы и лобызалъ ее, тотчасъ же получалъ исцѣленіе и отходилъ здравымъ въ домъ свой, радуясь и благословляя Бога.

По освященіи новаго храма во имя святой Февроніи преподобная игуменія Вріенна прожила еще два года и, приблизившись къ блаженной кончинѣ своей, поставила вмѣсто себя игуменіею Ѳомаиду, послѣ чего и преставилась ко Господу.

«Я же, — говоритъ списательница житія сего, игуменія Ѳомаида, — по преставленіи матери нашей Вріенны описала житіе и страданія святой мученицы Февроніи, какъ я видѣла очами своими, а относительно Лисимаха написала то, что слышала изъ устъ его самого. Все это я написала для пользы читающихъ и слушающихъ, во славу Христа Бога нашего, со Отцомъ и Святымъ Духомъ славимаго, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ». Аминь.

Примѣчанія:
[1] Епархъ — градоправитель, областеначальникъ.
[2] Сенаторъ — членъ сената, т. е. совѣта старѣйшинъ (senex — старецъ); впослѣдствіи названіе сенаторъ стало почетнымъ титуломъ.
[3] Комитъ — спутникъ императора, или высшей чиновной особы: этимъ именемъ обозначались лица, состоявшія у нихъ въ свитѣ.
[4] Пальмира — нѣкогда городъ Сиріи, лежавшій въ одномъ изъ оазисовъ между Дамаскомъ и р. Евфратомъ. Городъ этотъ былъ основанъ еще Соломономъ. При Навуходоносорѣ онъ былъ разоренъ, но скоро, благодаря своему выгодному положенію между Средиземнымъ моремъ и долиною Евфрата, снова отстроился и сдѣлался важнымъ торговымъ пунктомъ. При римлянахъ Пальмира съ своею областію представляла одно время независимое государство, но потомъ она была покорена римлянами: побѣдители при этомъ разрушили городъ; но при императорѣ Діоклитіанѣ онъ былъ возстановленъ. Во времена арабовъ городъ былъ снова разрушенъ и превратился въ жалкую деревушку.
[5] Т. е. исповѣдывалъ греко-римскую языческую религію.
[6] Ассирія была расположена на востокъ отъ Сиріи, въ верхней, сѣверной части Месопотамской равнины.
[7] Діаконисса — церковная служительница. Служеніе діакониссъ состояло въ слѣдующемъ: онѣ приготовляли женщинъ къ крещенію, научая, какъ и что должны онѣ отвѣчать на вопросы крещающаго и какъ вести себя послѣ крещенія, помогали епископу при крещеніи женщинъ и вмѣсто него дѣлали помазаніе частей тѣла, за исключеніемъ лба; смотрѣли за дверью церковною, въ которую входили женщины въ церковь, разставляли женщинъ по мѣстамъ и наблюдали, чтобы онѣ вели себя благочинно, присутствовали при бесѣдахъ епископовъ и пресвитеровъ съ женщинами, заботились о благотворительности по отношенію къ женщинамъ. Въ первые вѣка діакониссы причислялись къ клиру, а потомъ они поставлялись на свою должность по особому рукоположенію; впослѣдствіи рукоположеніе было запрещено, а затѣмъ прекратилось и самое служеніе діакониссъ.
[8] Память св. первомуч. Ѳеклы совершается 24 сентября.
[9] Разумѣются состязанія въ борьбѣ и бѣгѣ, происходившія чрезъ каждые четыре года въ Олимпіи, городѣ, находившемся на югѣ Греціи. Состязанія эти имѣли харакіеръ греческихъ національныхъ торжествъ.
[10] Анаѳема — значитъ отлученіе. Это есть преданіе отлученнаго на судъ Божій.
[11] Преторскій дворецъ — дворецъ префекта, начальника провинціи.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга десятая: Мѣсяцъ Іюнь. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 536-563.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0