Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 20 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюнь.
День девятнадцатый.

Житіе преподобнаго отца нашего Паисія Великаго.

Среди такихъ славныхъ и богоугодныхъ людей былъ нѣкій мужъ, о которомъ я [1] и хочу теперь разсказать, повѣдавъ объ его рожденіи, юношествѣ и чудномъ житіи: имя тому мужу было Паисій. И всякій пусть повѣритъ мнѣ, слыша о немъ нѣчто преславное и вышеестественное, и пусть никто не думаетъ, что я, чести ради, что-либо прибавляю въ повѣствованіи объ этомъ святомъ отцѣ: онъ на много выше всякой человѣческой славы и, будучи восхваляемъ въ вышнихъ селеніяхъ святыми ангелами, не требуетъ хвалы отъ насъ, дольнихъ и грѣшныхъ. Но я разскажу объ немъ ради пользы слушающихъ и желающихъ возревновать по его добродѣтелямъ. И разскажу то, что видѣлъ и слышалъ своими глазами и ушами.

Итакъ, начну разсказъ о достохвальной и поучительной жизни преподобнаго съ самаго младенчества его.

Сей славный и блаженный мужъ родился и жилъ въ Египтѣ, гдѣ нѣкогда родился и великій во пророкахъ боговидецъ Моисей, который, какъ объ этомъ повѣствуетъ намъ священное Писаніе, весьма превознесся своею близостію къ Богу и своими великими чудесами. Но не менѣе прославился Египетъ и вторично, — жизнію преподобнаго Паисія, который въ немъ родился и обогатилъ его честнымъ своимъ именемъ и многоразличными добродѣтелями.

Родители блаженнаго Паисія были людьми истинно вѣрующими и боящимися Господа. Они непорочно проводили свою жизнь въ исполненіи заповѣдей Божіихъ и старались всевозможными благими дѣлами угождать одному только Господу.

Они имѣли семь человѣкъ дѣтей и всѣхъ ихъ воспитывали въ добромъ послушаніи, стараясь, что бы они во всемъ подражали имъ, — родителямъ своимъ.

Родители преподобнаго имѣли во всемъ достатокъ и раздавали милостыню всѣмъ нуждавшимся. Ихъ руки всегда были простерты къ воздаянію, и то, что они отдавали нищимъ, — это воздавалось имъ съ избыткомъ отъ божественныхъ даровъ.

Но такъ какъ никто изъ людей не можетъ быть непричастнымъ смерти, то и родитель преподобнаго преставился отъ житія сего, оставивъ честной женѣ своей попеченіе о дѣтяхъ; изъ нихъ самымъ меньшимъ по лѣтамъ былъ отрокъ Паисій, и изъ-за него особенно много печали пришлось перенести матери.

Однажды ночью, когда мать отрока уже спала, было ей такое видѣніе: явился ангелъ Господень и сказалъ:

— «Богъ, Отецъ сиротствующихъ, послалъ меня къ тебѣ спросить, зачѣмъ ты такъ печалишься о дѣтяхъ своихъ, и постоянно находишься въ столь великой заботѣ о нихъ? Развѣ ты одна объ нихъ печешься, а Богъ и не думаетъ объ нихъ? Итакъ, отнынѣ оставь свою печаль и посвяти Богу вышнему одного изъ сыновей твоихъ, — чрезъ него прославится пресвятое и приснославимое имя Господне».

Мать преподобнаго на это отвѣтила ангелу:

— «Всѣ сыновья мои принадлежатъ Господу, и если который изъ нихъ угоденъ Ему, пусть Онъ возметъ его къ Себѣ».

Тогда ангелъ, взявъ Паисія за руку, сказалъ:

— «Сей угоденъ Богу».

— «Возьми лучше кого-либо изъ старшихъ», — проговорила тогда старица.

Но ангелъ на это отвѣтилъ ей:

— «О, добрая женщина! развѣ ты не знаешь, что сила Божія обыкновенно проявляется на немощныхъ! Итакъ, сей юнѣйшій избранъ Богомъ, и онъ угодить Ему».

Сказавъ это, ангелъ скрылся.

Мать преподобнаго, пробудившись отъ сна, удивилась такому божественному видѣнію и такъ возблагодарила Господа:

— «Да будетъ, Владыка, милость Твоя на насъ и на рабѣ Твоемъ, Паисіи!»

Потомъ, послѣ довольно продолжительной молитвы, она повела сына своего въ церковь, для поставленія его въ клирики. Блаженный же отрокъ Паисій, сподобившись поступленія въ клиръ, сталъ уподобляться мужамъ добродѣтельнымъ и, возрастая лѣтами и разумомъ, вмѣстѣ съ тѣмъ возрасталъ и благодатію Божіею: день ото дня сердце его воспламенялось все большею и большею любовію къ Богу, и самъ онъ горѣлъ нетерпѣніемъ, — какъ-бы поскорѣй достигнуть иноческаго постриженія; и вотъ, — когда наступило это время, и онъ могъ удостоиться посвященія и въ иноческомъ чинѣ начать уже болѣе совершенную жизнь, — онъ, какъ агнецъ непорочный, вразумленный благодатію Божіею, отправился въ скитскую пустыню и тамъ, для наставленія духовнаго, пожелалъ поселиться у пастыря словесныхъ овецъ — блаженнаго Памвы [2]; сей отецъ съ любовію и радостію принялъ его и облекъ его во святый иноческій образъ. Блаженный Памва одаренъ былъ даромъ предвѣдѣнія: по откровенію свыше онъ зналъ все, что должно было случиться съ Паисіемъ и потому смотрѣлъ на него какъ на избранный сосудъ Божіей благодати, которая наставляла его на всякое благое дѣло.

Прежде всего блаженный Паисій ревностно проходилъ послушаніе, безпрекословно повинуясь отцу своему и во всемъ исполняя его волю, и при этомъ все время велъ самый суровый образъ жизни и какъ по степенямъ восходилъ въ сердцѣ своемъ все къ большему совершенству въ добродѣтеляхъ. Преподобный же отецъ нашъ Памва, видя, что онъ предалъ себя всецѣло посту, и желая поощрить его на еще большій подвигъ, однажды сказалъ ему:

— «Чадо Паисій, новоначальному иноку нужно съ осторожностію хранить всѣ чувства отъ преткновенія и соблазновъ, а особенно нужно соблюдать глаза отъ всякаго любопытнаго взгляда; не нужно смотрѣть никому въ лицо, но постоянно устремлять свои очи долу, а умомъ взирать на высоту и внутренними очами созерцать неизреченную благость Божію, славя и воспѣвая всесильнаго Господа».

И вотъ блаженный Паисій, наставляемый подобными поучительными бесѣдами, возгорѣвшись еще большею любовію къ Богу, рѣшилъ все сказанное ему исполнить въ точности, — и дѣйствительно, — въ продолженіе цѣлыхъ трехъ лѣтъ онъ со тщаніемъ соблюдалъ заповѣдь — не смотрѣть на чужія лица, и съ прилежаніемъ предался чтенію божественныхъ книгъ, непрестанно внимая слову Божію и наставленіями его всегда, какъ водами, напояя душу свою; и былъ онъ, по слову Давида, какъ нѣкій садъ, насажденный при источникѣ водъ, возрастая, процвѣтая и принося во время свое сладкій плодъ, ибо вожделѣнно ему было сіе псаломское вѣщаніе къ Богу: коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устомъ моимъ (Псал. 118, 103); по апостольскому увѣщанію, непрестанно молясь, постомъ же и бдѣніемъ удручая тѣло свое, онъ порабощалъ его духу и въ глубинѣ сердца своего, какъ нѣкое сокровище, хранилъ всѣ свои добродѣтели.

Преподобный же старецъ Памва, видя его преуспѣвающимъ, радовался такой добродѣтельной жизни его въ Богѣ: отечески наблюдая за нимъ, онъ руководительно велъ его на дальнѣйшіе подвиги; и благочестно наставляя на всякое благоугодное дѣло и познаніе, скоро содѣлалъ его искуснѣйшимъ изъ иноковъ.

Когда настало время отшествія святаго Памвы къ небесному наслѣдію, къ каковому онъ такъ жаждалъ перейти, сей преподобный отецъ, благословивъ блаженнаго Паисія и изрекши про него не мало пророческихъ словъ, перешелъ къ вѣчной блаженной жизни, дабы воспринять тамъ давно ожидаемыя имъ неизреченныя блага.

— «Я же, смиренный Іоаннъ (говоритъ списатель сего житія), остался съ священнымъ Паисіемъ: во всемъ подобные другъ другу, мы проводили и жизнь вмѣстѣ; живя вдали отъ всѣхъ и исполняя одинъ и тотъ же уставъ и въ молитвахъ и въ жизни, какъ мы его приняли отъ нашего отца, мы поддерживали другъ друга, заботясь только о спасеніи душъ нашихъ. Но спустя немного времени, блаженный Паисій возжелалъ болѣе высокаго подвига и житія, и потому намъ надлежало разойтись».

Воспламеняясь духомъ все къ болѣе суровому постничеству, онъ не прикасался къ пищи въ продолженіе цѣлой недѣли, а въ субботу и въ день воскресный вкушалъ только хлѣбъ съ солью и воду, въ прочіе же дни вмѣсто хлѣба чувственнаго питался хлѣбомъ духовнымъ; онъ часто читалъ пророческую книгу боговѣщаннаго Іереміи, и много разъ сей святый пророкъ, являясь ему, пояснялъ непонятныя для него въ пророчествѣ тайны, и сокровенными мыслями возбуждалъ его умъ къ достиженію обѣщанныхъ благъ; но простираясь все впредъ, — все къ болѣе суровому образу жизни, Паисій оставилъ первоначальный подвигъ своего пощенія и избралъ новый: теперь онъ сталъ поститься въ продолженіе цѣлыхъ двухъ недѣль и только по прошествіи ихъ вкушалъ, какъ было сказано, немного хлѣба съ солію и воды, сколько это было нужно. И объ этомъ его пощеніи и равноангельномъ житіи никто не зналъ, только одинъ Богъ, вѣдущій всѣ тайны человѣческія, для Котораго и все еще неявленное открыто; къ тому же онъ возжелалъ принять на себя и подвигъ молчанія, дабы наединѣ приносить моленія единому Владыкѣ Христу, приблизиться къ Нему еще болѣе и просвѣщаться Его свѣтомъ.

«Узнавъ объ этомъ его желаніи (продолжаетъ Іоаннъ Коловъ), я съ тяжелою грустью понялъ, что намъ должно разлучиться другъ отъ друга. Но я, желая знать, отъ Бога ли это его намѣреніе, или отъ обычнаго человѣческаго своеволія, сказалъ ему:

— «Братъ Паисій, вотъ я вижу, что ты хочешь принять на себя подвигъ безмолвнаго житія; повѣрь мнѣ искренно, что и я имѣю ту же мысль, но я сомнѣваюсь, будучи неувѣренъ, — отъ Бога ли этотъ помыслъ, или нѣтъ; итакъ, помолимся къ щедрому Богу, — пусть Самъ Господь нашъ по волѣ Своей устроитъ нашу жизнь и пусть откроетъ Онъ намъ, — вмѣстѣ ли намъ пребывать или разлучиться другъ отъ друга».

Паисій на это отвѣтилъ мнѣ:

— «Ты хорошо говоришь, возлюбленный; сотворимъ же то, что ты сказалъ».

Итакъ, вставъ на молитву, мы всю ночь съ усердіемъ молились Господу. И благосердый Господь, не желая презрѣть нашего моленія, послалъ къ намъ съ извѣстіемъ ангела Своего святаго, который, представъ поутру, сказалъ:

— «Господь раздѣляетъ васъ въ жизни вашей; итакъ, ты Іоаннъ, пребывая здѣсь, будь наставникомъ ко спасенію другихъ людей, ты же, рабъ Христовъ Паисій, перейди отсюда на западную сторону пустыни, ибо Господь сказалъ, что соберется къ тебѣ великій сонмъ иночествующихъ и, по Его повелѣнію, созданъ будетъ тамъ монастырь и прославится чрезъ тебя имя Его».

Сказавъ это, ангелъ отошелъ. Мы же (говоритъ Іоаннъ) съ благодареніемъ поклонились Господу и, по повелѣнію Его, разошлись: я остался на прежнемъ мѣстѣ, блаженный же Паисій отправился далѣе, въ западную часть пустыни; тамъ онъ изсѣкъ въ горѣ пещеру и поселился въ ней, и здѣсь всесовершенною чистотою и многоразличными подвигами, такъ приблизился къ Богу, что Самъ Христосъ являлся ему, поучалъ его и наставлялъ къ добродѣтели, — какъ обо всемъ этомъ будетъ сказано на своемъ мѣстѣ.

Однажды, когда Паисій сидѣлъ въ пещерѣ и воспѣвалъ божественныя пѣсни, явился ему Спаситель и сказалъ:

— «Миръ тебѣ, Моему возлюбленному угоднику!»

Онъ же, объятый страхомъ и трепетомъ, всталъ и сказалъ:

— «Христе Человѣколюбче, Спасе, я рабъ Твой, и за что Ты, Владыка, оказываешь мнѣ столь великую милость, что теперь Самъ изволилъ снизойти къ моему недостоинству?»

На это Господь отвѣтилъ:

— «Видишь ли пустыню эту, — какъ она велика и широка? ради тебя я наполню ее постниками, которые будутъ прославлять имя Мое».

Тогда избранный угодникъ Божій Паисій, павъ на землю, сказалъ:

— «Владыка Господи! Твоей крѣпкой рукѣ все повинуется, и что Ты пожелаешь, то и совершается: — молю же Твою благость, — дай мнѣ уразумѣть, — откуда явится все потребное и нужное для тѣхъ, кто въ сей пустынѣ будетъ подвизаться?»

Господь на это отвѣтилъ:

— «Повѣрь Мнѣ, говорящему тебѣ истину, — что если Я увижу въ нихъ любовь, — матерь всѣмъ добродѣтелямъ, — и если они будутъ исполнять всѣ заповѣди Мои, то пусть они ни объ чемъ не пекутся: Я самъ буду заботиться о нихъ».

Тогда Паисій снова вопросилъ Господа:

— «Еще разъ вопрошу Твою благость: какъ они безпреткновенно перейдутъ вражія сѣти, и избѣгнутъ лютыхъ бѣсовскихъ искушеній?»

На это Господь отвѣтилъ:

— «Если они заповѣди Мои, какъ Я тебѣ сказалъ, будутъ соблюдать съ кротостію, правдою и смиреннымъ сердцемъ, то Я не только содѣлаю ихъ выше всякихъ вражіихъ браней и лукавыхъ коварствъ, но и дамъ въ наслѣдіе Царство небесное».

Сказавъ это, Спаситель со славою возшелъ на небеса.

Святый же Паисій, еще болѣе проникшись въ сердцѣ своемъ страхомъ Божіимъ, непрестанно сталъ размышлять о снисхожденіи къ нему съ неба Спасителя.

Но отецъ зависти и человѣконенавистникъ — врагъ діаволъ, видя, что Паисій, искусно минуя всѣ коварныя сѣти его, неуязвимъ предъ его кознями и пребываетъ выше всѣхъ его навѣтовъ, еще болѣе воспылалъ на него злобою; но будучи не въ состояніи приблизиться къ нему, въ виду той божественной силы, каковая была дана ему отъ Бога, началъ изобрѣтать другія коварства, дабы уловить, наконецъ, въ свои сѣти раба Христова. Думая плѣнить его золотою удицею любостяжанія, діаволъ покусился при помощи милостыни уловить угодника Божія въ сѣть сребролюбія, чтобы — послѣ того, какъ онъ отпадетъ отъ нестяжанія — удобнѣе было лютымъ духамъ злобы сдѣлать на него нападеніе.

И вотъ льстивый врагъ рода человѣческаго отправился къ нѣкоему египетскому князю, — мужу богобоязненному и обладающему большимъ богатствомъ; онъ явился ему въ образѣ ангела и сказалъ:

— «Возлюбленный, воставъ иди въ пустыню; ты тамъ найдешь мужа по имени Паисія, — человѣка совершенно бѣднаго, но весьма украшеннаго добродѣтелями и божественной благодати избраннаго сосуда; встрѣтивъ его, ты одари сего старца, не скупясь, золотомъ, дабы онъ имѣлъ чѣмъ пополнить недостатокъ и прочихъ пустынножителей».

Князь тотъ, не уразумѣвъ бѣсовскаго прельщенія, но думая, что это дѣйствительно ангелъ, взявъ часть своего золота и серебра и много другаго, что было необходимо для иноковъ, отправился къ святому. Но божественная сила, обитавшая въ Паисіи, открыла ему эти козни діавола, который хотѣлъ подъ видомъ княжеской милостыни плѣнить святаго любостяжаніемъ, — и божественный мужъ Паисій, тотчасъ же воставъ, пошелъ на встрѣчу князю.

Когда святый встрѣтилъ его, князь спросилъ его о пустынножителѣ Паисіи: кто онъ и гдѣ живетъ? Паисій же съ своей стороны спросилъ князя:

— «Зачѣмъ ты ищешь Паисія? какая тебѣ въ немъ надобность?»

Князь отвѣтилъ:

— «Я пришелъ подѣлиться съ нимъ золотомъ, серебромъ и всѣмъ необходимымъ въ жизни, чтобы онъ раздалъ все это инокамъ».

Тогда святый, отвѣчая князю, сказалъ:

— «О христолюбецъ! познай, что золото и серебро не нужны для желающихъ жить въ сей пустынѣ, и никто изъ поселившихся здѣсь не пожелаетъ взять что-либо изъ твоего имѣнія; итакъ, не скорбя, возвратись домой, Богъ-же приметъ твое доброе произволеніе. А если ты хочешь принесенное тобою раздать неимущимъ, то вѣдь по городамъ египетскимъ много есть людей нуждающихся, убогихъ, нищихъ, сиротствующихъ и вдовствующихъ, — заботься объ нихъ, — и ты великое пріимешь отъ Бога воздаяніе!»

Князь, повѣривъ словамъ святаго, возвратился и поступилъ такъ, какъ онъ его научилъ: свое имѣніе онъ раздалъ нищимъ, убогимъ и нуждающимся.

Когда же преподобный Паисій входилъ въ свою пещеру, явился ему діаволъ и сказалъ:

— «О, Паисій! что мнѣ теперь дѣлать съ тобою, вѣдь ты разстраиваешь всѣ мои хитрые замыслы? пойду теперь съ бранію лучше на другихъ, къ тебѣ же уже болѣе на возвращусь, ибо я побѣжденъ тобою».

Послѣ этого блаженный мужъ заклялъ нечистаго духа силою Христовою и отогналъ его отъ себя, — и діаволъ со стыдомъ удалился, не смѣя уже болѣе такъ нагло приступать къ святому.

Вскорѣ преподобный отправился во внутреннюю часть пустыни, но, пребывая тамъ тѣломъ, духомъ своимъ онъ вмѣстѣ съ небесными силами предстоялъ Владыкѣ всѣхъ; здѣсь, уподобляясь безплотнымъ, онъ предался еще болѣе строгой жизни и за то сподобился стать еще на землѣ созерцателемъ небесныхъ таинъ, ибо Духъ Святый, пребывающій въ немъ, благоволилъ явить ему нескончаемое на небесахъ торжество праведныхъ.

Однажды; ставъ на молитву, Паисій почувствовалъ, что онъ какъ будто, возлетѣвъ на крыльяхъ, находится уже на небѣ: прежде всего онъ увидѣлъ прекрасныя райскія селенія, преисполненныя неизреченнаго свѣта и веселія, увидѣлъ также и церковь первенствующихъ и вѣчно торжествующихъ и, сподобившись здѣсь причаститься невещественной пищи божественныхъ Тайнъ, — онъ воспринялъ даръ крайняго воздержанія и постничества. Причащаясь на седмицѣ однажды, — именно въ недѣльный день воскресенія Господня, онъ до другаго недѣльнаго дня оставался совершенно безъ пищи: такъ силою благодати Божіей обогатилось отъ Зиждителя естество его.

— «Мнѣ же (говоритъ списатель его житія) пусть всякій повѣритъ изъ вѣрующихъ Божію слову, ибо слово Божіе я имѣю вѣрнымъ свидѣтелемъ. Не то ли и оно говоритъ, что все повинуется Божіему велѣнію? а такъ какъ оно истинно, то пусть и передаваемое мною всякій считаетъ за истину. — По причащеніи божественныхъ таинствъ Тѣла и Крови Христовыхъ преподобный Паисій иногда оставался безъ тѣлесной пищи семьдесять дней; и въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго, ибо божественная благодать имѣетъ неизреченную силу, и потому могла поддерживать въ немъ (Паисіи) жизнь лучше, нежели подкрѣпленіе тлѣнною пищею. Ибо по плотскому естеству живущихъ, тѣло, дабы не изнемочь, требуетъ для укрѣпленія своего питанія, а тѣ, которые, на подобіе безплотныхъ, преуспѣли въ вышеестественной жизни, — тѣмъ зиждительная сила въ изобиліи подаетъ сію благодать, которой естество человѣческое и повинуется, и живетъ уже не столько тѣлесною пищею, сколько духовною. Всесильный Создатель, Богъ нашъ знаетъ какъ въ продолженіе трехъ сотъ лѣтъ и даже больше сохранить жизнь на землѣ семи спящимъ отрокамъ [3] и вѣдь сохраняетъ же Онъ въ небесныхъ селеніяхъ жизнь Иліи до послѣдняго дня. — Но объ этомъ довольно, — будемъ говорить о блаженномъ Паисіи».

Къ сему преподобному отцу стекалось множество не только иноковъ, но и мірянъ, желавшихъ жить при немъ; поселившись вокругъ него, какъ рой пчелиный, всѣ они сильно жаждали насытиться сладостію его духовнаго меда. Онъ же, отъ присносущнаго божественнаго источника почерпая благодать, сладчайшую болѣе всякаго чувственнаго меда и сота, источалъ имъ сіе духовное питіе, исполненное неизглаголанной сладости, — такъ что ежедневно сильно увеличивалось число братій, собиравшихся и умножавшихся около него; всѣ они, отвергши житейскія прелести міра сего, евангельски подъяли на рамо яремъ Христовъ. Изъ числа этихъ братій — однихъ преподобный отецъ отдѣлялъ на подвигъ молчанія, дабы они наединѣ бесѣдовали съ Богомъ въ теплой молитвѣ; инымъ же повелѣвалъ служить Господу вмѣстѣ съ другими и единодушно съ братіями пребывать въ послушаніяхъ и нести на себѣ общій трудъ; а третьихъ оставлялъ для изученія рукодѣлія, чтобы они не только сами питались отъ трудовъ рукъ своихъ, но и питали бы голодныхъ, нищихъ и съ любовію упокоевали бы прочихъ неимущихъ братій и странниковъ. Главнымъ же завѣтомъ его было слѣдующее: да никто не дѣлаетъ что-либо по своей волѣ, но все по повелѣнію и разсмотрѣнію опытныхъ отцовъ. Таковъ былъ завѣтъ преподобнаго для собиравшихся къ нему братій и таково было ученіе его; что же касается безмолвной жизни самого преподобнаго отца, то объ этомъ передать подробно невозможно, но изъ многаго да будетъ сказано хотя нѣчто малое.

По прошествіи нѣкотораго времени, преподобный, видя, что его безмолвная жизнь постоянно нарушается приходящими къ нему братіями, сталъ тяготиться этимъ, ибо самъ онъ желалъ строго соблюдать подвигъ безмолвія; поэтому онъ рѣшилъ оставить ту пещеру, гдѣ прежде жилъ, а вмѣстѣ съ этимъ — и попеченіе о братіи своей. И вотъ, тайно отъ всѣхъ, онъ ушелъ оттуда и отправился въ болѣе отдаленныя мѣста пустыни; здѣсь въ одномъ мѣстѣ онъ нашелъ пещеру, поселился въ ней и три года пребывалъ тамъ. И за это время сильно выросли волосы на головѣ его и были такъ длинны, что привязывая ихъ съ нѣкоторымъ искусствомъ къ колу, который былъ водруженъ на верху пещеры, онъ могъ, не засыпая ни на минуту, совершать всѣ свои всенощныя моленія; такимъ образомъ какъ ночью, такъ и днемъ, онъ не давалъ себѣ покоя, всецѣло предаваясь труду, и только въ немъ имѣлъ покой, ради любви Божіей, которою всегда былъ объятъ. Потому и Господь возлюбилъ его, и преподобный не разъ удостоивался божественнаго явленія и лицезрѣнія Христова, какъ и Самъ Спаситель нашъ во святомъ Евангеліи сказалъ: любяй Мя, возлюбленъ будетъ Отцемъ Моимъ, и Азъ возлюблю его и явлюся ему Самъ (Іоан. 14, 21).

Однажды, когда преподобный Паисій воспламененъ былъ особенно горячею любовію къ Богу, и весъ умъ его богомысленною молитвою былъ углубленъ въ Господѣ, — какъ и прежде, явился ему Спаситель Христосъ; Паисій же, будучи не въ состояніи зрѣть пресвѣтлой славы пресвятаго лица Спасителя, палъ на землю объятый страхомъ и трепетомъ. Но человѣколюбивый Владыка простеръ ему руку Свою и (о, неизреченной любви Твоей, Христе Царю, къ угодникамъ Своимъ!), поднявъ Паисія отъ земли, сказалъ ему:

— «Миръ тебѣ, угодникъ Мой; не устрашайся, и да не трепещетъ сердце твое; ибо о твоихъ дѣлахъ весьма услаждается благостыня Моя, и Мнѣ очень благоугоденъ подвитъ твой; веселись же и пріими достойное за это воздаяніе: вотъ Я даю тебѣ такой даръ: — все, чего ты ни попросишь у Отца Моего во имя Мое, — дастся тебѣ.

Святый же Паисій, видя столь великую благость Господню, воспринявъ нѣкое дерзновеніе, сказалъ:

— «Человѣколюбче Христе Боже! если по неисповѣдимой благостыни Твоей Ты сподобляешь меня недостойнаго и окаяннаго такой Твоей благодати, то молю Тебя смиренно, Самъ настави и научи меня, о комъ и о какихъ нуждахъ мнѣ нужно просить, ибо я вижу всѣ мои согрѣшенія предъ Тобою и о недостаткахъ моихъ всегда молю Твое милосердіе: прости и покрой благоутробіемъ Своимъ множество грѣховъ моихъ, и сподоби меня остальное время моей жизни провести безгрѣшно, дабы безбоязненно взойдя на стезю спасенія, при Твоей помощи и руководствѣ, мнѣ безпреткновенно достигнуть блаженной жизни; ибо кто можетъ безъ Твоей помощи и наставленія совершить что-либо доброе и получить отъ Тебя милость? и какія наши добрыя дѣла, какой трудъ и подвигъ достойны столь превеликой милости Твоей, — если бы даже мы и смерть за Тебя приняли, какъ и подобаетъ намъ полагать души свои за Тебя, Создателя и Искупителя нашего, премилосердо возлюбившаго насъ грѣшныхъ? Ибо если Ты — Богъ безсмертный, за насъ, смертныхъ людей, проливая Свою пресвятую кровь, претерпѣлъ крестъ, смерть и гробъ, дабы воскресеніемъ Своимъ подать и намъ воскресеніе, то какую смерть должно претерпѣть намъ ради Тебя, Спасителя нашего?»

Въ то время, какъ святый Паисій съ великимъ сердечнымъ умиленіемъ говорилъ такъ ко Спасу, Господь благословилъ его и, отступивъ отъ него, возшелъ на небеса со славою. Паисій же поклонился Владыкѣ своему, хваля и благодаря за Его милостивное къ нему снисхожденіе.

— «Послѣдующее же наше слово (продолжаетъ списатель сего житія) имѣетъ цѣлію показать великую ревность сего преподобнаго о святой вѣрѣ; ревность эта однажды проявила себя такимъ образомъ.

Въ одномъ изъ селеній египетскихъ проживалъ нѣкій старецъ; — по своему житію это былъ человѣкъ весьма добродѣтельный, но въ святомъ Писаніи онъ былъ совсѣмъ несвѣдущъ, — и вотъ, по невѣдѣнію, онъ впалъ въ такую ересь: про Святую Троицу онъ говорилъ не какъ про троицу, но какъ про двоицу, т. е. — онъ исповѣдывалъ Отца и Сына, про Духа же Святаго онъ умалчивалъ, говоря, что Онъ не есть Богъ. И вѣруя такъ ложно самъ, онъ и другихъ научалъ этому своему зловѣрію; многіе изъ простого народа слѣдовали его хульному мудрованію и ученію, видя его добродѣтельное житіе по Богѣ. Уготовляющій же для всѣхъ спасеніе Христосъ Богъ, не желая, чтобы труды старца и его постническіе подвиги были тщетны, возвѣстилъ объ немъ блаженному Паисію и указалъ ему то селеніе и мѣсто, гдѣ жилъ сей святый старецъ. Паисій тотчасъ же съ поспѣшностію сталъ собираться въ путь: онъ сдѣлалъ собственноручно множество корзинъ и при этомъ придѣлалъ къ каждой изъ нихъ по три ушка, и пошелъ съ ними къ тому старцу, выдавая себя за странника и продавца рукодѣлія своего; многіе же изъ находившихся при старцѣ иноковъ, державшихся ложнаго его ученія и неправой вѣры, увидѣвъ странника и его корзины и не зная, что это Паисій, стали спрашивать, кто онъ и откуда? Онъ же на это говорилъ, что онъ пришелъ изъ пустыни, продавать рукодѣліе свое. Спрашивали его и о корзинахъ, почему онѣ сдѣланы съ тремя ушками? и святый Паисій всегда на это отвѣчалъ имъ:

— «Такъ какъ я рабъ Пресвятой Троицы и пламенно проникнутъ любовію къ Ней, то, поэтому, и корзины свои я устроилъ во образъ Святой Троицы съ тремя ушками, дабы мнѣ не только вѣровать сердцемъ и устами исповѣдывать, но и рукодѣліемъ моимъ, прообразующимъ тройственность Божественныхъ Лицъ, прославлять Святую Троицу, — Отца и Сына и Святаго Духа; ибо одно ушко содѣлано во образъ Бога Отца, другое — во образъ Бога Сына, третье — во образъ Бога Духа Святаго: и подобно тому какъ каждая корзина имѣетъ три ушка, но сама по себѣ — едина, такъ и во Святой Троицѣ три Лица, но единъ Богъ».

Въ то время, какъ святый Паисій въ краткихъ словахъ излагалъ сію тайну о Святой Троицѣ, мужи тѣ, вмѣстѣ съ своимъ постникомъ — учителемъ, устыдились и, приготовившись послушать его, сказали:

— «О, дивный, скажи намъ объ истинной вѣрѣ еще, по яснѣе, — и поучи насъ еще своими бесѣдами: — ты уже и сказаннымъ весьма удивилъ насъ».

И божественный Паисій, исполнившись Духа Святаго, какъ опытный наставникъ, началъ благоразсудно и богомудренно изобличать еретическое заблужденіе и его душепагубный вредъ, и ревностно сталъ поучать ихъ святой, православной и душеспасительной вѣрѣ и наставлять на путь истинный. И долго преподобный Паисій бесѣдовалъ съ ними отъ божественнаго Писанія и богодухновенныхъ книгъ, училъ ихъ вѣровать во святую Троицу и благочестно исповѣдывать сію истину и обратилъ старца того и всѣхъ, кто былъ съ нимъ, къ покаянію о прежнемъ ихъ заблужденіи; и такъ просвѣтивъ ихъ, пошелъ обратно въ свою пустыню, воспѣвая благодарственныя къ Господу моленія. Когда же онъ приближался къ пустынѣ, внезапно предъ глазами его возсіялъ великій свѣтъ и, посмотрѣвъ вокругъ, онъ увидѣлъ всю пустыню ту наполненною ангельскими полчищами; удивившись, онъ недоумѣвалъ, что бы это было, и просилъ у Господа открыть ему, что означало все видѣнное имъ. И тотчасъ же ангелъ святый, сопутствовавшій ему, сказалъ:

— «Все это тебѣ Богъ показалъ, дабы ты зналъ, что и при тебѣ и безъ тебя, ангелы, по повелѣнію Его, хранятъ иноковъ, въ пустынѣ сей обитающихъ, какъ обѣщалъ тебѣ Самъ Владыка».

И Паисій, воздавъ за сіе Богу, Промыслителю всѣхъ, благодареніе, пошелъ далѣе, въ свою келлію.

Послѣдующее же повѣствованіе будетъ предложено о пророческомъ дарованіи святаго Паисія, именно, какою прозорливостію былъ исполненъ сей угодникъ Божій.

Слава о божественномъ и святомъ Паисіи распространялась повсюду, и многіе добродѣтельные люди призывали его, дабы познакомиться съ нимъ и побесѣдовать; такъ и блаженный Пименъ, будучи еще въ то время совсѣмъ юнымъ, возгорѣлъ желаніемъ видѣть святаго Паисія. Онъ отправился къ преподобному Павлу и сталъ умолять его, чтобы онъ пошелъ съ нимъ къ великому Паисію: Павелъ обыкновенно часто посѣщалъ святаго Паисія. Но на эту просьбу онъ сказалъ Пимену:

— «Ты еще очень молодъ, и я стыжусь вести тебя къ сему святому мужу; ибо онъ — великій угодникъ Божій и любитъ безмолвіе, и запросто мы не приходимъ къ нему, но съ разсудительностію и то не всегда, а только въ удобное время, — ради пользы душевной».

Пименъ же на это отвѣтилъ ему:

— «Но я, отче, придя къ нему съ тобою, встану внѣ келліи, а ты одинъ войдешь къ святому, — для меня будетъ великимъ утѣшеніемъ и то, если я услышу только его голосъ, бесѣдующій съ тобою; но если я даже и не сподоблюсь слышать его голоса, то все-же, хоть коснусь келліи его, а когда ты будешь выходить отъ него прикоснусь еще и къ твоимъ честнымъ ногамъ, вступавшимъ вовнутрь келліи, и возьму персть земли, по которой ступали святыя ноги угодника, — и это для меня будетъ великою радостью».

Блаженный Павелъ, увидѣвъ, что Пименъ говоритъ все это съ великимъ смиреніемъ и благою вѣрою, взялъ его съ собою и пошелъ къ великому Паисію; дойдя до келліи святаго, Павелъ одинъ вошелъ туда, а Пименъ остался внѣ ея.

Принявъ Павла съ любовію, какъ отецъ, святый Паисій спросилъ его и о юномъ Пименѣ, котораго хотя и не видалъ еще тѣлесными очами, но духовными еще изъ далека узрѣлъ его, — и сказалъ Павлу:

— «Гдѣ твой спутникъ — юноша?»

Павелъ отвѣчалъ:

— «Онъ, отче, остался внѣ келліи, ибо боится и стыдится войти къ тебѣ!»

Тогда святый, повелѣвъ Пимену войти, сказалъ:

— «Не хорошо возбранятъ посѣщеніе къ намъ тѣхъ, для которыхъ Спаситель сотворилъ удобнымъ восхожденіе и на небеса; да и мужамъ Онъ сказалъ въ святомъ Евангеліи: аще не обратитеся, и будете, яко дѣти, не внидите въ Царство небесное» (Матѳ. 18, 3).

Сказавъ это, святый Паисій взялъ юношу и, обративъ лицомъ къ себѣ, благословилъ его, а Павлу сказалъ:

— «Повѣрь мнѣ, любезный Павелъ, что отрокъ сей спасетъ души многихъ людей и многіе, благодаря ему, сподобятся райскаго селенія, ибо съ нимъ рука Господня, его охраняющая и къ божественному пути наставляющая».

Сказавъ это, святый Паисій, возложивъ руки свои на главу Пимена, снова благословилъ его и послѣ довольно продолжительной бесѣды о душевномъ спасеніи отпустилъ ихъ съ миромъ; самъ же, безмолвствуя, продолжалъ подвизаться въ обычныхъ своихъ постническихъ подвигахъ.

Однако время повѣдать и о преславныхъ чудесахъ преподобнаго Паисія.

Въ странахъ сирійскихъ проживалъ одинъ великій постникъ, — человѣкъ, украшенный весьма многими добродѣтелями; однажды, когда сей инокъ стоялъ на молитвѣ, онъ невольно спросилъ самъ себя: — кому изъ угодившихъ Богу онъ подобенъ? Лишь только онъ объ этомъ подумалъ, какъ послышался свыше небесный голосъ:

— «Иди во страну египетскую, и ты тамъ найдешь мужа, по имени Паисія, который имѣетъ такое же смиренномудріе и любовь къ Богу, какъ и ты».

Услышавъ это, честный старецъ тотчасъ же съ поспѣшностію сталъ собираться въ путь и, не обращая вниманія ни на дальнюю дорогу, ни на тяжкій трудъ, немедленно же пошелъ изъ Сиріи въ Египетъ; дойдя до Нитрійской горы [4], онъ спросилъ о Паисіи, — гдѣ онъ находится? и такъ какъ имя Паисія всюду уже было извѣстно, то ему тотчасъ же указали мѣсто его жительства; да и Паисію пришествіе старца было не безъизвѣстно, но по благодати Божіей — открыто; и вотъ, воставъ, онъ отправился на встрѣчу къ старцу. Встрѣтившись въ пустынѣ, они любезно другъ друга обняли и облобызались святымъ о Господѣ лобзаніемъ; потомъ, придя въ келлію Паисія и сотворивъ молитву, они сѣли и стали бесѣдовать.

Слово къ святому Паисію первымъ началъ старецъ; онъ говорилъ чрезъ переводчика языкомъ сирскимъ, ибо не умѣлъ говорить по-египетски. Паисій же будучи египтяниномъ, не мало скорбѣлъ о томъ, что не знаетъ сирскаго языка, такъ какъ онъ не хотѣлъ пропустить ни одного полезнаго слова старца. И вотъ, возведъ очи свои на небо и устремивъ умъ къ Богу, онъ воздохнулъ изъ глубины сердца и сказалъ:

— «Сыне, Слове Божій, дай мнѣ, рабу Твоему, уразумѣть силу словъ сего святаго старца!»

И лишь только онъ сказалъ это, — о, сколь близка всегда къ намъ помощь Божія! — тотчасъ же сталъ понимать сирскую бесѣду старца и, просвѣщаемый Божественнымъ Духомъ, началъ говорить съ нимъ по-сирски же: — и наслаждались они оба богодухновенными бесѣдами безъ толкователя, говоря другъ другу о своихъ подвижническихъ трудахъ, кои имъ были завѣщаны отъ Бога, и — какихъ кто изъ нихъ сподобился Божіихъ дарованій.

Такъ они пребывали вмѣстѣ шесть дней, насыщаясь духовною сладостію и веселясь о Богѣ, Спасѣ своемъ. По окончаніи же душеспасительныхъ бесѣдъ ихъ, когда старецъ уже хотѣлъ уходить къ себѣ домой, святый Паисій призвалъ всѣхъ учениковъ своихъ, бывшихъ тогда съ нимъ, и сказалъ имъ:

— «О, чада возлюбленные, сей преподобный мужъ, будучи совершеннымъ въ добродѣтеляхъ, — преисполненъ благодати Духа Святаго; и такъ, пріидите всѣ, дабы сподобиться его благословенія, и пріимите молитвы его въ защиту вамъ отъ всѣхъ навѣтовъ вражіихъ».

Послѣ того, какъ Паисій сказалъ это, всѣ ученики его стали воздавать старцу-сиріянину подобающее ему поклоненіе и принимать отъ него благословеніе. Потомъ, помолившись Господу о ученикахъ Паисія и воздавъ ему любезное о Христѣ цѣлованіе, а также простившись и со всею братіею, сей старецъ, сопровождаемый Паисіемъ и учениками его, отправился въ свою страну.

Спустя немного времени послѣ отшествія старца, къ святому Паисію пришелъ нѣкій, отдѣльно живущій отъ другихъ, братъ; ученики святаго сказали ему:

— «О, возлюбленный! былъ здѣсь у насъ, изъ земли сирійской, одинъ человѣкъ Божій, великій среди отцовъ старецъ; онъ просвѣщенъ и умомъ и сердцемъ и весьма укрѣпилъ насъ своими душеспасительными бесѣдами; онъ только что ушелъ къ себѣ домой, и если хочешь видѣть его, то можешь: ибо онъ не успѣлъ еще далеко уйти и теперь находится гдѣ-нибудь близъ насъ; — и такъ, постарайся настигнуть его, дабы сподобиться отъ него благословенія».

И братъ тотъ рѣшилъ тотчасъ же идти во слѣдъ старца. Но святый Паисій сказалъ ему:

— «Не ходи: преподобный старецъ прошелъ уже болѣе восмидесяти поприщъ пути, ибо его несутъ облака».

Послѣ того, какъ святый сказалъ это, всѣ удивились и прославили Господа, дивнаго во святыхъ Своихъ.

Къ преподобному Паисію пришелъ однажды одинъ братъ, желавшій его видѣть, и засталъ его спящимъ, у главы же его онъ увидѣлъ стоящимъ ангела-хранителя, на видъ — весьма прекраснаго, и, удивившись, сказалъ: поистинѣ хранитъ Богъ любящихъ Его! братъ не дерзнулъ приступить къ спящему отцу, такъ какъ боялся присутствія ангела и, возблагодаривъ Бога, ушелъ, получивъ великую пользу отъ того, что сподобился у преподобнаго видѣть ангела Божія.

Одинъ изъ учениковъ святаго Паисія, повинуясь его приказанію, отправился въ Египетъ, чтобы продать свое рукодѣліе; на пути онъ случайно встрѣтилъ нѣкоего еврея, шедшаго тоже въ Египетъ, и пошелъ съ нимъ вмѣстѣ. Дорогою еврей, увидѣвъ простоту его, началъ изливать сквернымъ своимъ языкомъ ядъ, который имѣлъ въ сердцѣ своемъ отъ душетлѣннаго змѣя, и сказалъ, между прочимъ, иноку:

— «О, возлюбленный! почему вы такъ вѣрите въ простаго, распятаго Человѣка, когда Онъ вовсе и не былъ ожидаемымъ Мессіей? Другой долженъ придти, но не Онъ».

Послѣ того, какъ еврей наговорилъ ему много и другихъ лукавыхъ и душевредныхъ словъ, инокъ, по своей умственной слабости и простотѣ сердечной, былъ обольщенъ евреемъ: онъ внималъ словамъ его, какъ истинѣ, и даже разъ промолвилъ:

— «Можетъ быть и правда то, что ты говоришь».

О, прельщеніе и неожиданная напасть! ибо сей инокъ (увы мнѣ!) тотчасъ же лишился благодати крещенія, какъ о томъ будетъ сказано ниже.

Когда онъ возвратился въ пустыню и пришелъ къ преподобному Паисію, старецъ для него сталъ какъ бы неприступнымъ: онъ не только не хотѣлъ глядѣть на ученика своего, но всюду отвращался отъ него и не отвѣчалъ ему ни одного слова. И долго такъ отецъ уклонялся отъ ученика своего, а сей послѣдній сильно скорбѣлъ объ этомъ и болѣлъ сердцемъ, не зная за собою никакой вины или прегрѣшенія предъ святымъ Паисіемъ. Наконецъ, улучивъ удобное время, инокъ пришелъ къ преподобному и, припавъ къ ногамъ его, сказалъ:

— «Почему, отче, ты отвращаешь отъ меня честное лицо свое и презираешь меня, окаяннаго ученика своего? и чего ты прежде никогда не имѣлъ обыкновенія дѣлать, — то нынѣ являешь по отношенію ко мнѣ, отвращаясь отъ меня, какъ бы отъ какого-то мерзкаго человѣка».

Старецъ на это сказалъ ему:

— «Кто ты, человѣкъ? я тебя не знаю».

Инокъ отвѣтилъ:

— «Отче, что ты увидалъ во мнѣ страннаго, что не узнаешь меня! не я ли ученикъ твой?» — и при этомъ назвалъ свое имя.

Старецъ же сказалъ ему:

— «Этотъ ученикъ мой былъ христіаниномъ и имѣлъ на себѣ благодать крещенія, а ты не таковъ; но если ты дѣйствительно тотъ ученикъ мой, то поистинѣ благодать крещенія отъ тебя отошла и образъ христіанина — отнятъ. Итакъ, скажи, что случилось съ тобой? и повѣдай о приключившемся съ тобою искушеніи, и какой душепагубный ядъ ты принялъ на пути своемъ?»

— «Прости меня, отче, — сказалъ на это инокъ, — я ничего не дѣлалъ».

Святый же сказалъ:

— «Отойди отъ меня подальше вмѣстѣ со всѣми отрекшимися отъ Господа, — я не хочу съ тобою бесѣдовать; ибо если бы ты былъ ученикомъ моимъ, какимъ былъ прежде, то я и видѣлъ бы тебя такимъ, какимъ ты былъ прежде».

Тогда инокъ, воздыхая, сталъ проливать умильныя слезы, говоря:

— «Я и есть тотъ твой ученикъ, а не другой кто-нибудь, и не знаю, что я сдѣлалъ дурнаго».

Великій Паисій послѣ этого спросилъ его:

— «Съ кѣмъ ты бесѣдовалъ на пути?»

— «Съ евреемъ, — отвѣтилъ инокъ, — и ни съ кѣмъ инымъ».

Тогда святый сказалъ ему:

— «Что тебѣ товорилъ еврей и что ты отвѣчалъ ему?»

Ученикъ святаго на это сказалъ:

— «Еврей ничего мнѣ другого не говорилъ, какъ только сказалъ, что Христосъ, Которому вы кланяетесь, не есть истинный Христосъ, что Спаситель еще только долженъ придти въ міръ; я же на это сказалъ ему: — можетъ быть и вѣрно то, что ты говоришь».

Тогда старецъ воскликнулъ:

— «О, окаянный! что можетъ быть хуже и сквернѣе сего слова, которымъ ты отвергся Христа и Его божественнаго крещенія? теперь иди и оплакивай себя, какъ хочешь, ибо нѣтъ тебѣ мѣста со мною, но твое имя написано съ отвергшимися Христа, — съ ними ты и пріимешь судъ и муки».

Послѣ сихъ словъ старца ученикъ его, воздохнувъ и заплакавъ, возвелъ свои очи на небо и съ мольбою возопилъ къ преподобному:

— «Отче, помилуй меня, окаяннаго, и дай миръ душѣ моей! Лишившись по неосторожности божественнаго просвѣщенія и сдѣлавшись для лукавыхъ бѣсовъ всселіемъ и радованіемъ, — я не знаю, что мнѣ теперь дѣлать; но я прибѣгаю къ Богу и къ твоимъ святымъ молитвамъ, — не презри меня окаяннаго и умоли обо мнѣ Владыку Христа, — да возвратитъ Онъ мнѣ снова Свое милосердіе!»

Когда онъ такъ молился, — умилостивляя старца болѣе слезами, нежели словами, святый умилился, смотря на него, и сказалъ ему:

— «Потерпи, чадо, — намъ теперь должно умолять о тебѣ щедроты человѣколюбиваго Бога».

Сказавъ это, преподобный затворился на молитву и сталъ просить Господа, да проститъ Онъ грѣхъ ученику его, который согрѣшилъ предъ Нимъ по неосторожности и безхитростному невниманію. И Господь, никогда не презирающій, но всегда исполняющій молитвы угодника Своего, преклонился на милость и простилъ согрѣшившаго; знаменіемъ же прощенія было слѣдующее видѣніе: преподобный узрѣлъ благодать Духа Святаго, возвратившуюся въ видѣ голубя къ ученику тому и вошедшую въ уста его, и при этомъ увидѣлъ и злаго духа, вышедшаго изъ согрѣшившаго инока въ видѣ темнаго дыма, и разлившагося по воздуху.

Увидѣвъ это, преподобный увѣровалъ, что Господь даровалъ прощеніе брату тому и, обратившись къ нему, сказалъ:

— «О, чадо, воздай вмѣстѣ со мною славу и благодареніе Христу Богу, ибо нечистый хульный духъ вышелъ изъ тебя, вмѣсто же него въ тебя вошелъ Духъ Святый, вернувшій тебѣ благодать крещенія; и такъ, теперь соблюдай себя, чтобы, по лѣности и неосторожности, снова не впасть во вражія сѣти, и, согрѣшивъ, не наслѣдовать огня геенскаго».

Таково было одно изъ чудесъ святаго Паисія; но продолжимъ повѣствованіе и о другихъ его славныхъ дѣяніяхъ.

Однажды пришелъ къ святому Паисію одинъ старецъ, по имени Іоаннъ; онъ много лѣтъ провелъ въ пустынѣ, обучаясь подвигу поста. Сей братъ былъ весьма голоденъ и нуждался въ пищѣ. Преподобный, уразумѣвъ духомъ, что Іоаннъ очень голоденъ, сказалъ ученику своему:

— «Поскорѣй приготовь намъ трапезу и принеси пищи, дабы намъ напитаться съ отцомъ Іоанномъ».

Когда трапеза была приготовлена, преподобный Паисій предложилъ Іоанну вкусить отъ нея, проговоривъ:

— «По причинѣ продолжительнаго воздержанія, тебѣ теперь потребна пища: итакъ, вкуси и укрѣпись».

Іоаннъ на это сказалъ ему:

— «Прости меня, отче; нынѣ постъ, и ради многочисленныхъ грѣховъ мнѣ подобаетъ поститься».

Тогда старецъ, удивившись воздержанію Іоанна, тотчасъ же всталъ и, воззрѣвъ на небо, изъ глубины сердца произнесъ:

— «Господи, посѣти раба Твоего Іоанна, паче силы труждающагося ради Твоего имени!»

Въ то время, какъ Паисій молился такъ, — по его заслугамъ, на того, о комъ онъ возносилъ сію молитву, было ниспослано отъ Бога великое и преславное озареніе; — и вотъ Іоаннъ, какъ бы находясь въ восторгѣ, увидѣлъ нѣкоего прекраснаго юношу, державшаго въ рукахъ пищу и питіе и подававшаго ихъ ему, дабы онъ укрѣпился послѣ своей алчбы; придя же въ себя, онъ былъ преисполненъ великой сладости, какъ бы совершенно насытившійся пребогатой трапезы, и уже не нуждался въ предлагаемой старцемъ пищѣ и безъ того насыщенный небесною снѣдію, но, воздавъ благодареніе Богу и угоднику Его святому Паисію, отошелъ въ свою пустыню и еще болѣе усилилъ свой подвигъ поста, постоянно говоря самъ себѣ:

— «Весьма сладко я поѣлъ; итакъ, буду поститься съ усердіемъ».

Такъ сей блаженный Іоаннъ, укрѣпляемый молитвами святаго Паисія, преуспѣвалъ въ постничествѣ.

— «Когда я по временамъ сидѣлъ у преподобнаго Паисія, — пишетъ блаженный Іоаннъ Коловъ, — приходили къ нему нѣкоторые иноки, желая слышать отъ него полезное для ихъ души слово и при этомъ часто просили его:

— «Повѣдай намъ, отче, о нашемъ спасеніи, — какъ мы должны жить для Господа?»

Старецъ же на это говорилъ имъ:

— «Соблюдайте заповѣди Божіи и сохраняйте отеческія преданія».

И въ другой разъ иноки просили его:

— «Скажи намъ, отче, что-нибудь и еще на пользу нашихъ душъ».

Божественный же мужъ, видя прозорливыми очами своими помышленія ихъ, каждому сказалъ то, объ чемъ онъ думалъ, и при этомъ повѣдалъ имъ, какія изъ помышленій ихъ благи, и каковыя — порочны, и отъ чего эти помыслы пришли къ нимъ на сердце.

Иноки эти, весьма удивляясь прозорливости старца, сказали мнѣ (повѣствуетъ Іоаннъ Коловъ) наединѣ:

— «Поистиннѣ, отче Іоаннъ, авва Паисій открылъ намъ всѣ тайны сердецъ нашихъ, и то, что одному только Богу было извѣстно, онъ ясно это видѣлъ въ насъ».

Я же на это сказалъ имъ:

— «Много разъ и мы по опыту познавали сію его прозорливость; если вы вѣрите мнѣ, то скажу вамъ истину, ибо ничего иного не намѣренъ объ немъ говорить, кромѣ правды: вѣдь мы боимся истиннаго Судіи, Который говоритъ въ святомъ Евангеліи: отъ словесъ своихъ оправдишися и отъ словесъ своихъ осудишися (Матѳ. 12, 37). И еще: всяко слово праздное, еже аще рекутъ человѣцы, воздадятъ о немъ слово въ день судный (Матѳ. 12, 36). Итакъ, неложное и непраздное слово я вамъ говорю, — все, что я часто про себя думалъ и что я тайно дѣлалъ отъ другихъ, отецъ Паисій, встрѣчая меня, когда я къ нему приходилъ, — обо всемъ этомъ говорилъ мнѣ, какъ будто онъ былъ въ келліи вмѣстѣ со мною и видѣлъ все, мною совершаемое».

Иноки, услышавъ это отъ меня, подивились и сказали:

— «Дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ» (Псал. 67, 36).

И послѣ этого ушли, прославляя Господа за ту Его великую благодать, какая была дана рабу Его, святому Паисію.

Скажемъ еще и о томъ, какъ сильны были молитвы преподобнаго и какъ онѣ могли отступившаго отъ Бога великаго грѣшника снова привести къ Богу и обратить его на путь спасенія.

Одинъ братъ, по имени Исаакъ, слѣдуя влеченію своего сердца, рѣшилъ оставить свой пустынническій подвигъ безмолвія и поселился близъ города; и такъ какъ онъ, для продажи своего рукодѣлія, часто входилъ въ этотъ городъ, то весьма скоро впалъ и въ сѣть пагубную; одна еврейка подошла къ нему что-то купить изъ продаваемаго имъ; онъ же, взглянувъ на лицо ея, замѣтилъ красоту ея и тотчасъ же былъ охваченъ нечистымъ помысломъ къ ней; также и женщина та, видя, что онъ совсѣмъ еще юноша, устремила свой взглядъ на него, и послѣ происшедшей между ними бесѣды, они воспламенились другъ къ другу сатанинскою любовію. Такимъ образомъ вскорѣ, при бѣсовскомъ содѣйствіи, инокъ увязнулъ въ сѣти той скверной женщины и, зачавъ болѣзнь, родилъ беззаконіе; оставивъ иночество, онъ женился на ней и — о, горе! что еще того хуже, — онъ, окаянный, не только иночество, но и вѣру свою оставилъ по любви къ этой женщинѣ; онъ перешелъ въ іудейскую вѣру и, служа ветхозавѣтному закону ихъ, жилъ вмѣстѣ съ евреями, былъ ихъ постояннымъ собесѣдникомъ и хулилъ Христа, Спасителя нашего, какъ и іудеи хулятъ. Исаакъ во всемъ слѣдовалъ волѣ скверной и нечистой жены своей, которая была объята такою злобою ко Христу и такою ненавистію къ пресвятому имени Его, что часто, положивъ голову окаяннаго своего мужа себѣ на грудь и открывъ ему ротъ, небольшимъ сучкомъ вырывала зубы его, произнося при этомъ: «да не останется между зубами какая-либо часть христіанскаго причащенія», — ибо нечестивая жена эта думала, что у христіанъ божественное Причащеніе долго остается между зубами; — и мужъ уступалъ злобѣ ея и поистинѣ сталъ врагомъ Христу, Господу нашему. О, безбожіе! знаю я, — говоритъ списатель, — что всѣ услышавшіе объ томъ возболятъ сердцемъ своимъ, но я удивляюсь Божію долготерпѣнію, Его великому человѣколюбію и Его неисчетной божественной благодати, коя не только любитъ праведныхъ, но милосердствуетъ и о грѣшныхъ, и тайнымъ посѣщеніемъ касается сердца ихъ, подобно тому, какъ солнечный лучъ, проходя чрезъ небольшую скважину въ затворенную отовсюду храмину, всю ее освѣщаетъ. Однако снова перехожу къ прерванному повѣствованію.

Окаянный тотъ инокъ, удалясь отъ иночества и христіанства и ниспадая чрезъ свое пагубное безвѣріе во глубину адову, послѣ довольно продолжительнаго времени, какъ впалъ въ это свое беззаконіе, все-таки началъ понемногу какъ бы приходить въ себя и, при угрызеніи совѣсти, началъ познавать всю свою погибель. Въ это время нѣкоторымъ братіямъ той пустыни, гдѣ прежде сей отпадшій инокъ Исаакъ совершалъ свой постническій подвигъ, понадобилось идти по своимъ надобностямъ въ городъ. По Божію усмотрѣнію, инокамъ тѣмъ пришлось идти мимо того дома, гдѣ онъ, прельщенный, жилъ вмѣстѣ съ своею женою еврейкою; увидѣвъ ихъ мимо идущихъ, онъ тотчасъ же почувствовалъ сердечное сокрушеніе, вспомнивъ прежнюю свою жизнь и честный сонмъ святыхъ братій; выйдя къ нимъ изъ дому, онъ началъ спрашивать ихъ, — откуда и кто они и зачѣмъ пришли сюда. Они на это отвѣтили ему:

— «Мы изъ Нитрійской пустыни [5], ученики великаго Паисія, пришли же сюда по своимъ надобностямъ».

Тогда онъ тяжело вздохнулъ, сказалъ имъ все о себѣ, и усердно сталъ умолять ихъ, дабы они передали великому старцу его просьбу, да умолитъ онъ Господа о немъ, чтобы его молитвами избавиться ему отъ сѣти вражеской. Иноки, болѣзнуя о немъ въ сердцѣ своемъ, обѣщали передать просьбу его святому старцу, что дѣйствительно и сдѣлали: возвратившись домой, они разсказали обо всемъ этомъ блаженному отцу. Старецъ, выслушавъ ихъ, воздохнулъ изъ глубины сердца и сказалъ:

— «Увы мнѣ, возлюбленныя чада, какъ часто мужи изъ-за женщинъ лишаются божественной благодати! указанія на такихъ мужей мы имѣемъ въ святыхъ книгахъ, написанныхъ древними отцами: ибо для врага, воздвигающаго брань на людей, нѣтъ болѣе твердаго орудія, какъ женщины; пользуясь этимъ оружіемъ, супостатъ легко преодолѣвалъ и великихъ мужей: вспомните великаго Давида и его правнуковъ и внуковъ; — вотъ почему и намъ всегда нужно быть осторожными и всегда молиться Господу, чтобы избавиться отъ такого коварства».

Сказавъ это, старецъ затворился въ своей молитвенной келліи и, ставъ на молитву, такъ сталъ взывать къ Господу:

— «Господи Іисусе Христе, Сыне Божій и Слове! не презри дѣла рукъ Твоихъ и не попусти тому иноку до конца быть ввержену во глубину погибели, но милостиво призри съ небеснаго Твоего жилища и не презри приносимыхъ мною Тебѣ молитвъ: пріими моленіе объ отступившемъ отъ Тебя и теперь снова пришедшемъ въ раскаяніе: молюсь Твоей благости, — призови его на покаяніе».

Послѣ того, какъ святый довольно долгое время, такъ молился и непрестанно умилостивлялъ щедроты Божіи, его мольбами преклонено было милосердіе Божіе; ибо Спаситель не презираетъ молитвъ любящихъ Его. Къ святому старцу явился Самъ Господь, и Знающій все спросилъ его:

— «О комъ ты вопіешь ко Мнѣ день и ночь? не объ томъ ли отвергшемся отъ Меня и теперь перешедшемъ ко врагамъ — окаянномъ мужѣ, который нѣкогда былъ инокомъ, а теперь сталъ евреемъ? не объ этомъ ли человѣкѣ ты молишься, угодникъ Мой Паисій?»

Старецъ на это отвѣтилъ Господу:

— «О немъ я молю Твою благость, человѣколюбивый Владыко. Взирая на Твои щедроты, призывающія всѣхъ ко спасенію и не хотящія смерти грѣшнаго, но ожидающія его обращенія, — я ради этихъ щедротъ Твоихъ, дерзнулъ молить о немъ благоутробіе Твое: призови, добрый Пастырь, заблуждшее овча, призови снова въ Твою ограду и будь милостивъ къ нему».

На сію молитву Господь сказалъ ему:

— «О, угодникъ Мой! благочестіе твое велико: ибо ты, подражая Моей любви, заботишься о спасеніи грѣшныхъ; посему, не скорби: просимое дастся тебѣ».

Сказавъ сіе, Господь возшелъ на небеса. Спустя немного времени, злая та женщина евреянка, пораженная Божіимъ гнѣвомъ, умерла. Исаакъ же снова возвратился въ пустыню и, представъ преподобному, припалъ къ честнымъ стопамъ его, плача и исповѣдуя грѣхи свои; своимъ возвращеніемъ и покаяніемъ онъ доставилъ великую радость преподобному и всѣмъ отцамъ той пустыни. Послѣ поученій великаго отца, инокъ сей снова принялъ прежнюю вѣру и снова облекся въ ангельскій образъ; и подвизался онъ въ великихъ трудахъ, плача и сокрушаясь о грѣхахъ своихъ; и такъ проживъ всѣ дни свои въ покаяніи, добродѣтельно и богоугодно, — онъ отошелъ ко Господу. И это все грѣшникъ получилъ молитвами преподобнаго Паисія; онъ покаялся и спасся; намъ же, слышашимъ сіи преславныя дѣла, подобаетъ славить и воспѣвать Христа Бога, Который такъ возвеличилъ угодника Своего.

Среди учениковъ преподобнаго Паисія былъ нѣкій старецъ, который имѣлъ совершенно мірскіе обычаи и нравы; и когда иноки, для наставленія, приходили къ преподобному и слушали его богодухновенныя слова, — слушалъ съ ними и старецъ тотъ, но пользы отъ этого онъ никакой не получалъ; ибо не имѣлъ въ себѣ хорошо воздѣланной и влажной почвы, но сердце его было, какъ камень, ожесточено, и потому доброе сѣмя божественныхъ бесѣдъ не могло въ немъ укорениться и прозябнуть: по временамъ онъ даже поносилъ слова святаго; ибо отойдя отъ лица преподобнаго, старецъ тотъ, предъ другими братіями, иногда позволялъ себѣ и ругаться надъ бесѣдами святаго Паисія, говоря при этомъ одну только растлѣвающую и хульную ложь, какъ и подобаетъ людямъ мірскимъ и нечестивымъ, — и нѣкоторые иноки соблазнялись хуленіями, слышанными отъ него. По прошествіи довольно продолжительнаго времени, братія, не желая болѣе слышать развращающихъ словъ его, но и не смѣя сами повѣдать о томъ святому отцу, отправились къ нѣкоему боголюбивому и добродѣтельному подвижнику, жалуясь на того злонравнаго старца; тогда подвижникъ этотъ отправился вмѣстѣ съ ними къ великому Паисію.

Въ то время, когда святый наединѣ упражнялся въ богомысліи, послышался ангельскій голосъ:

— «Да извѣстно тебѣ будетъ, отецъ, что старецъ тотъ, который находится вмѣстѣ съ твоими учениками, производитъ соблазны и совращаетъ другихъ братій; и такъ, нужно пресѣчь безчинный его обычай и исправить его при помощи заповѣдей».

На сей голосъ святый Паисій отвѣтилъ:

— «Давно бы сдѣлалъ это, если бы зналъ, что могу исправить его. Но такъ какъ діаволъ готовъ погубить его и, являясь, заманиваетъ его своимъ коварствомъ въ сѣть свою, то поэтому я не могу сказать ему чего-либо жестокаго, дабы онъ не принялъ слово мое съ горечыо и не счелъ его для себя обиднымъ: вѣдь въ этомъ случаѣ онъ можетъ выйти изъ среды братій и изъ пустыни и снова пойти въ міръ; тогда я окажусь виновникомъ его погибели и буду повиненъ предъ Богомъ, такъ какъ не могъ потерпѣть брата, обуреваемаго врагомъ; нужно же молиться о немъ, да исцѣлитъ его Господь отъ такого недуга».

Сказавъ это, онъ началъ молиться о старцѣ томъ, и тотчасъ же увидѣлъ хульнаго и безстыднаго духа, исходящаго изъ старца. Потомъ съ тѣмъ боголюбивымъ подвижникомъ пришли братія ко отцу, но прежде чѣмъ стали разсказывать о безчинномъ старцѣ, пришелъ и онъ въ слѣдъ имъ и, припавъ къ ногамъ святаго отца, сталъ слезами омывать ихъ, каясь и прося прощенія, и обѣщая исправить свою жизнь, Послѣ этого онъ сталъ кроткимъ и послушливымъ: онъ съ радостію слушалъ богодухновенныя бесѣды, исходящія изъ устъ преподобнаго отца и всячески старался исполнить на дѣлѣ то, что воспринималъ изъ его поученій. И вскорѣ онъ многихъ превзошелъ въ добродѣтели, и сталъ опытнымъ отшельникомъ, — и все это при помощи и по молитвамъ святаго Паисія, испросившаго ему у Бога великую милость.

Но объ этомъ довольно; нельзя же обойти молчаніемъ и другія преславныя дѣла святаго Паисія: поэтому оставимъ слово объ этихъ его многочисленныхъ чудесахъ, ибо невозможно подробно описать всѣ эти чудесныя дѣянія; итакъ, сказавъ объ нихъ уже не мало, обо всѣхъ остальныхъ умолчимъ.

Однажды въ пустыню къ святому Паисію пришли два юныхъ брата и, по повелѣнію преподобнаго, стали жить вмѣстѣ съ тѣми братіями, которые уже находились въ его монастырѣ; самъ же Паисій вмѣстѣ съ ученикомъ своимъ жилъ отдѣльно въ пустынѣ, далеко отъ монастыря своего.

Долгое время тѣ два брата несли подвигъ послушанія; наконецъ придя къ старцу, они стали просить его, чтобы онъ позволилъ жить имъ въ пустынѣ наединѣ, отшельнически. Преподобный, видя ихъ пламенное стремленіе къ подвигу постничества и уразумѣвъ, что они способны къ особенному пустынному безмолвію, исполнилъ ихъ желаніе и благословилъ ихъ переселиться изъ монастыря въ пустынническое отшельничество. И эти два брата, найдя себѣ въ пустынѣ удобное для подвига безмолвія мѣсто, поселились тамъ и богоугодно проводили жизнь, искусно побѣждая всѣ искушенія злыхъ духовъ. Невидимый же врагъ, завидуя всегда всѣмъ добрымъ людямъ и умѣя изобрѣтать для рабовъ Христовыхъ различныя и многообразныя ухищренія, простеръ свое коварство и на сихъ двухъ иноковъ и задумалъ такъ ихъ обольстить: у одного изъ пустынныхъ отшельниковъ, который еще не былъ совершенъ въ иноческомъ нестяжаніи, украдено было его убогое келейное имѣніе. Отшельникъ этотъ, еще будучи малодушнымъ, и потому жалѣя украденныя вещи, сталъ искать укравшаго, но не нашелъ его; услышавъ же объ одномъ прозорливомъ старцѣ, и надѣясь, что тотъ поможетъ открыть ему и украденное и укравшаго, онъ отправился къ нему: къ преподобному Паисію онъ не посмѣлъ идти, боясь, какъ бы тотъ не сталъ укорять его въ любостяжаніи.

Придя къ тому прозорливцу, инокъ сталъ просить его, что бы онъ сказалъ ему, гдѣ находится украденное и кто именно укралъ. Но старецъ, не будучи на самомъ дѣлѣ просвѣщенъ благодатію Божіею въ прозорливствѣ, но провидя все силою бѣсовскою, по наученію злаго бѣса, — оговорилъ тѣхъ двухъ иноковъ, которые недавно поселились въ пустынѣ:

— «Вотъ эти иноки, — сказалъ прозорливецъ, — совершили покражу; взявъ этихъ безмолвниковъ, не отпускай ихъ, пока они не отдадутъ тебѣ всего».

Услышавъ это, отшельникъ тотчасъ же съ поспѣшностью отправился въ лавру той пустыни; придя къ игумену и выпросивъ у него сильную стражу, онъ пошелъ далѣе и какъ бы нечаянно напалъ на тѣхъ безмолвствующихъ двухъ иноковъ; онъ схватилъ ихъ какъ злодѣевъ и, съ побоями влача ихъ, привелъ въ лавру: здѣсь они съ безчестіемъ заключены были въ темницу. Игуменъ же вмѣстѣ со старцами, повѣривъ тому прозорливцу, осудилъ тѣхъ иноковъ, какъ воровъ, къ лишенію иноческаго чина и сталъ пытать ихъ побоями объ украденныхъ вещахъ. Преподобвый же Паисій, прозорливо узнавъ, по благодати Божіей, обо всемъ совершившемся и жалѣя тѣхъ двухъ братій, которые въ это время неповинно такъ страдали, воставъ, отправился изъ келліи своей въ ту лавру. Объ его приходѣ повсюду тотчасъ же было извѣстно, такъ какъ среди пустынножителей не было имени болѣе славнаго, какъ имя Паисія, который вездѣ прославлялся за свою богоугодную жизнь. Для привѣтствія его собрались и братія изъ окрестныхъ монастырей и отшельническихъ келлій, сошлась къ нему даже и старцы. Пришелъ между прочимъ и тотъ старецъ, который, по бѣсовскому обольщенію, выдавалъ себя за прозорливца. И когда всѣ отцы и братія воздавали святому любезное о Христѣ цѣлованіе, великій отецъ нашъ Паисій спросилъ ихъ:

— «Куда вы удалили двухъ юныхъ иноковъ — пустынножителей?»

Братія молчали. Потомъ нѣкоторые изъ нихъ, отвѣчая, сказали:

— «Отче, они воры, а за дурныя дѣла свои теперь затворены въ темницѣ».

Святый на это сказалъ имъ:

— «Кто сказалъ про нихъ, что они воры?»

Тогда братія, указывая на прозорливаго старца, отвѣчали:

— «Вотъ этотъ прозорливый отецъ указалъ на нихъ, какъ на воровъ».

Тогда великій Паисій вопросилъ того старца:

— «Правда ли то, что ты сказалъ про нихъ?»

Онъ же отвѣтилъ:

— «Сказанное мною — истина: это открыто мнѣ было отъ Бога».

Послѣ этого святый Паисій сказалъ:

— «Если бы это твое прозорливство было отъ Бога, а не отъ бѣсовскаго прельщенія, то на твоихъ устахъ не было бы видно діавола».

Слушая это, всѣ были объяты страхомъ: ибо всѣмъ ясно было, что слова, исходящія изъ устъ Паисія, истинны; и всѣ стали укорять обольщеннаго того прозорливца и побуждали его просить прощенія у преподобнаго; и онъ, объятый стыдомъ, припалъ къ честнымъ ногамъ святаго, произнося:

— «Отецъ, прости меня и помолись обо мнѣ, прельщенномъ».

И лишь только святый сотворилъ молитву за него, какъ на глазахъ у всѣхъ, изъ устъ прельщеннаго, вышелъ тщеславный и лживый бѣсъ и, превратившись въ большаго дикаго вепря, съ великою яростію устремился на преподобнаго, желая какъ бы растерзать его зубами своими. Но блаженный отецъ, заклявъ нечистаго духа, послалъ его въ пропасть. А старецъ тотъ, который прежде былъ обольщенъ діаволомъ, ощутилъ и даже глазами увидѣлъ исходящую изъ него бѣсовскую силу прельщенія; исполнившись великаго ужаса и трепета, онъ палъ на землю, валяясь у ногъ Паисія, и со слезами молилъ получить отъ него совершенное прощеніе. Также и прочіе братія, которые, предавшись обольщенію, оскорбили неповинныхъ, — всѣ они, припавши къ святому, просили у него прощеніе. И вывели изъ затвора тѣхъ двухъ юныхъ иноковъ, и всѣ, смотря на нихъ, съ умиленіемъ плакали, а обидѣвшіе ихъ просили у нихъ молитвъ. Преподобный же Паисій поучалъ всѣхъ — съ осторожностію избѣгать подобныхъ вражескихъ прельщеній и не вѣрить лжепророчеству тѣхъ, которые стараются казаться святыми и прозорливыми. А лаврскому игумену, наединѣ, онъ указалъ, гдѣ положены украденныя вещи, объ украдшихъ же ничего не сказалъ. Потомъ, преподавъ всѣмъ прощеніе и сотворивъ за всѣхъ молитву, онъ возвратился въ свою келлію.

Въ тѣ же времена и въ тѣхъ же египетскихъ пустыняхъ просіялъ въ подвигахъ постничества другой угодникъ Божій, преподобный Павелъ, по молитвамъ котораго Господь тоже проявлялъ великую милость людямъ.

Преподобный Паисій, пожелавъ однажды посѣтить его, отправился къ нему, и сошлись они, какъ два ангела Божія и какъ два воина Христова, сильно поборающіе невидимыхъ враговъ и другъ другу въ томъ помогающіе. И были они оба, какъ какая-либо твердыня, непреоборимая никакимъ вражіимъ лукавствомъ, и бесѣдовали они другъ съ другомъ словами исполненными Духа Святаго, — вмѣстѣ наслаждались и сладкимъ плодомъ молчанія; въ старости своей они ежедневно изобрѣтали чисто юношескіе подвиги, начиная каждый разъ какъ бы съизнова подвизаться и какъ бы рѣшивъ вести еще болѣе совершенную жизнь.

Великій Паисій былъ старше лѣтами Павла, блаженный же Павелъ по виду своему былъ сановитъ, но душею добръ; и сказалъ преподобный Паисій:

— «Пока мы въ жизни сей, Господь не хочетъ, чтобы тѣло наше ослабло и разлѣнилось, и будетъ стыдъ намъ и срамъ, если во время кончины нашей мы обрящемся въ лѣности».

Когда преподобный Паисій сказалъ это, блаженный Павелъ, выслушавъ, отвѣчалъ:

— «О, пастыреначальникъ, вотъ я уже слѣдую твоему похвальному и доброму совѣту не допускать себя до лѣности и уповаю на Бога, что святыми твоими молитвами Онъ поможетъ мнѣ провести жизнь согласно твоей волѣ».

Проживъ вмѣстѣ довольно долгое время и наставивъ другъ друга поученіями, преподобный Паисій и блаженный Павелъ, послѣ любезнаго о Господѣ цѣлованія, разлучились тѣломъ, но не духомъ. Преподобный Павелъ остался на прежнемъ мѣстѣ, а святый Паисій возвратился въ свою келлію.

Оба сіи святые отцы были чудотворцами, цѣлителями страстей, опытными руководителями въ дѣлѣ спасенія душъ, о всѣхъ молитвенниками, ходатаями о спасеніи каждаго и наставниками, мужи — сильные дѣломъ и словомъ, служа при этомъ добрымъ примѣромъ для всякаго человѣка, ибо иноческія труды священнаго Павла весьма ублажались, а многочисленные и вышеестественные постническіе подвиги блаженнаго Паисія, совершаемые имъ втайнѣ, — хотя и не всѣ, а только нѣкоторые изъ нихъ — всѣмъ почти были извѣстны; и извѣстны были именно для того, чтобы можно было слушащихъ объ этихъ подвигахъ побудить къ благодаренію всесильнаго Бога, а подвизающихся — воспламенить къ еще большему усердію: вѣдь ни одно человѣческое слово не можетъ достаточно передать всю высоту его духовной жизни; ибо онъ много служилъ Господу втайнѣ, и не любилъ, чтобы его добрыя дѣла были извѣстны другимъ, — и это конечно — по его великому смиренію. И когда его кто-либо изъ братій спрашивалъ: какая изъ добродѣтелей есть наивысшая? — онъ отвѣчалъ: — «та, которая совершается втайнѣ и объ которой никто не знаетъ». Также высоко онъ чтилъ и слѣдующую добродѣтель — поступать во всемъ по волѣ другихъ, но не по своей. Во всей своей добродѣтельной жизни преподобный опредѣлялъ — и это свято соблюдалъ — каждому дѣлу подобающее ему время. У него было время молчать, время говорить, — время — уединиться и затвориться въ своей келліи, время — выдти къ братіямъ и бесѣдовать съ ними о душеполезномъ. Итакъ, въ безмолвіи, преподобный, путемъ богомысленнаго восхожденія, приближался Богу, въ общеніи же съ братіями искалъ спасенія ближняго; а всего дивнѣе было то, что онъ мудро умѣлъ скрывать добродѣтели свои, дабы жизнь его была извѣстна не всѣмъ, находящимся въ общеніи съ нимъ. Когда же братія начинали прославлять его за какое-нибудь дѣло, онъ оставлялъ это дѣло и начиналъ совершать другой подвигъ, дабы всѣ скорѣе забыли о первомъ его дѣяніи. «Когда же я, —говоритъ списатель житія преподобнаго Паисія, — спрашивалъ его, зачѣмъ ты такъ поступаешь? — онъ съ радостію отвѣчалъ мнѣ: для того, чтобы прежній подвигъ мой остался неповрежденнымъ; ибо великая бѣда, добавлялъ онъ при этомъ — человѣческая похвала, и кто ради нея трудится, тотъ мало получаетъ для себя пользы, и изъ такихъ людей мало кто спасается, такъ какъ суетная слава человѣческая много имъ вредитъ; и истинно было сказано нашимъ Владыкою:

— «Да не увѣсть шуйца твоя, что творитъ десница твоя» (Матѳ. 6, 3).

Воспомянувъ эти слова изъ поученія преподобнаго, (продолжаетъ Іоаннъ), я прихожу къ концу своего повѣствованія.

Достигнувъ глубокой старости, — великій по своей жизни и просвѣщенный добродѣтелями, — преподобный отецъ нашъ Паисій воспріялъ конецъ здѣшнихъ трудовъ, и Господь призвалъ его къ вѣчному покою и къ небесному блаженству. Тѣло его съ честію было погребено множествомъ иночествующихъ, душа же его возлетѣла къ небесной и безсмертной жизни.

Немного спустя и блаженный Павелъ въ своей отдаленнѣйшей пустынѣ отошелъ отъ здѣшняго житія; перейдя къ жизни нестарѣющейся, онъ вмѣстѣ со святымъ Паисіемъ водворился во свѣтлости святыхъ, — дабы какъ въ иноческихъ подвигахъ они подвизались вмѣстѣ, такъ и блаженныя души ихъ вмѣстѣ бы наслаждались и нескончаемымъ упокоеніемъ. Честныя тѣла ихъ не долго почивали отдѣльно одно отъ другого: по смотрѣнію Божію, скоро и они положены были вмѣстѣ, — и вотъ какимъ образомъ это произошло.

Преподобный отецъ нашъ Исидоръ, постившійся въ своей обители, что на горѣ Пелусійской, услышавъ о преставленіи великаго Паисія, сѣлъ на корабль и доѣхалъ до того мѣста, гдѣ погребено было святое тѣло преподобнаго отца; съ честію и благоговѣніемъ взявъ его изъ земли и обвивъ его погребальными пеленами, онъ вложилъ его въ ковчегъ, желая обогатить имъ обитель свою, какъ нѣкоторымъ великимъ сокровищемъ, несравнимымъ ни съ какимъ богатствомъ, — и внесши этотъ ковчегъ на корабль свой, отправился въ путь съ великою радостію, воспѣвая и хваля Господа. Когда же онъ плылъ недалеко отъ той пустыни, гдѣ почивало честное тѣло преподобнато Павла, вдругъ корабль, какъ бы задерживаемый какою-то чудесною силою, остановился и повернулся къ той странѣ, гдѣ находилась пустыня святаго Павла. Корабельщики долго трудились, стараясь отплыть съ этого мѣста, но ничего не могли сдѣлать, они пробыли въ такомъ трудѣ два дня и, не зная, какъ имъ тронуться въ путь, были въ большемъ недоумѣніи. Преподобный же Исидоръ, уразумѣвъ, что эта остановка корабля есть дѣйствіе промысла Божія, повелѣлъ корабельщикамъ, чтобы они оставили корабль плыть, куда онъ хочетъ, — и корабль, водимый невидимою рукою, поплылъ къ тому пустынному берегу, гдѣ находилось тѣло святаго Павла, и остановился на мели.

Въ то время, какъ всѣ бывшіе на кораблѣ скорбѣли объ этомъ и недоумѣвали, на берегъ тотъ изъ пустыни пришелъ нѣкій старецъ, по имени Іеремія; обращаясь къ находившимся на кораблѣ, онъ сказалъ:

— «О, возлюбленные! зачѣмъ сверхъ силы вы трудитесь? Развѣ вы не видите, что преподобный Паисій призываетъ любимца своего преподобнаго Павла? Онъ хочетъ вмѣстѣ съ нимъ быть перенесеннымъ въ вашу страну и на одномъ мѣстѣ быть положеннымъ; итакъ, поспѣшите пойти, чтобы взять тѣло его».

Услышавъ это, преподобный Исидоръ и всѣ бывшіе съ нимъ исполнились великой радости и, высадившись на берегъ, спросили того честнаго отца Іеремію:

— «Гдѣ положено тѣло святаго Павла?»

Тогда онъ повелъ ихъ въ далекую пустыню и показалъ гробъ преподобнаго Павла. Взявъ оттуда честныя мощи его, несравнимыя по цѣнности съ золотомъ и дорогими камнями, они понесли ихъ къ мощамъ святаго Паисія, и лишь только вошли на корабль, онъ тотчасъ же самъ двинулся со своего мѣста и, о чудо! поплылъ съ великою скоростію по надлежащему пути и немедленно же достигъ той пристани, что находилась въ Пелусіи. Тогда преподобный Исидоръ вынесъ на сушу честныя мощи обоихъ святыхъ отцовъ — и Паисія и Павла, отнесъ ихъ съ пѣніемъ псалмовъ и духовныхъ пѣсней въ обитель свою и положилъ въ созданной имъ церкви; и творились здѣсь преславныя чудеса: обуреваемые нечистыми духами и одержимые иными какими-либо болѣзнями, — лишь только прикасались къ честнымъ ковчегамъ ихъ, какъ тотчасъ же получали исцѣленіе: нечистые духи прогонялись, и всякій недугъ немедленно врачевался по молитвамъ сихъ великихъ угодниковъ Божіихъ.

Сіе я, Іоаннъ, по прозванію Коловъ, написалъ на пользу читающимъ и слушающимъ, — во славу Отца, и Сына, и Святаго Духа, единаго въ Троицѣ Бога, Емуже подобаетъ всякая слава, честь и поклоненіе, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Т. е. написатель сего житія — Іоаннъ Коловъ; Іоаннъ, прозванный Коловъ, т.-е. малорослый, — подвизался въ Египтѣ. Преставился около 430 года въ пустынной келліи близъ города Кольцума (нынѣ Суэца). — Память его 9 ноября.
[2] Память его 16 января.
[3] Чудесное пробужденіе 7-ми отроковъ совершилось въ царствованіе Ѳеодосія Младшаго (408-450 гг.), — когда появились еретики, отвергавшіе воскресеніе мертвыхъ. Во время этого-то смущенія въ Церкви и проявилось наглядное свидѣтельство истины будущаго возстанія усопшихъ. Память 7-им отроковъ — 4 августа.
[4] Въ сѣверной части Египта, въ Нильской дельтѣ.
[5] Начало монашеству въ Нитрійской пустынѣ положено было св. Аммономъ, современникомъ св. Антонія. Въ самой Нитріи св. Аммонъ основалъ монастырь, а Антоній положилъ начало устройству скитовъ. Въ концѣ IV в. тутъ было до 50-ти монастырей, устроенныхъ по уставу св. Пахомія. Къ югу отъ Нитріи была Скитская пустыня, гдѣ обитало много иноковъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга десятая: Мѣсяцъ Іюнь. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 419-451.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0