Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 29 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюнь.
День пятнадцатый.

Память преподобнаго Дулы страстотерпца.

Діаволъ же, не зная, чѣмъ бы, наконецъ, озлобить блаженнаго, распространилъ на него такую коварную ложь; — при чемъ въ этомъ случаѣ онъ напалъ не только на преподобнаго Дулу, но и на всю братію, опечаливъ и смутивъ такимъ образомъ всѣхъ безмолвниковъ; именно — онъ научилъ одного брата, не имѣющаго страха Божія, проникнуть тайно въ церковь и украсть тамъ всѣ церковные сосуды. Сдѣлавъ все это, монахъ тотъ скрылъ украденное и затворился въ келліи своей, какъ бы никуда предъ этимъ не выходя. Когда же настало время утренней службы, параекклисіархъ [2], войдя въ церковь, чтобы возжечь панникадила, увидѣлъ, что украдены всѣ церковные сосуды; онъ тотъ-часъ же пошелъ и повѣдалъ объ этомъ аввѣ [3]. Потомъ по обычаю онъ ударилъ въ било [4], и всѣ братія собрались въ церковь на утреннее пѣніе.

По окончаніи утрени авва и параекклисіархъ возвѣстили братіи, что сосуды украдены, — и всѣ были сильно этимъ возмущены. Случилось же, что въ то время по болѣзни блаженный Дула не пришелъ на утреннее правило; и сказали нѣкоторые изъ братіи:

— «Никто не могъ ихъ украсть кромѣ брата Дулы, который отъ того должно быть и не пришелъ въ церковь; если бы не онъ совершилъ эту кражу, то пришелъ бы къ полунощницѣ раньше всѣхъ, какъ это онъ имѣлъ обыкновеніе дѣлать всегда».

И послали привести его въ храмъ; посланные, отправившись, нашли его, хотя и больнымъ, но все-же стоящимъ на молитвѣ; схвативъ блаженнаго, они силою повлекли его въ церковь. Тогда святый Дула спросилъ ихъ:

— «Что это значитъ, братія? и почему вы влечете меня насильно, когда я и добровольно могъ бы пойти къ святымъ отцамъ?»

Они же, порицая его хульными и безчестными словами, сказали:

— «Недостойный жизни богохульникъ, не достаточно ли тебѣ столько лѣтъ смущать насъ, а теперь ты надругался даже и надъ душами нашими».

Онъ же сказалъ имъ на это:

— «Простите меня, братія, если я согрѣшилъ предъ вами».

Потомъ привели его къ аввѣ и ко всему собору отцевъ, состарившихся въ постничествѣ, и сказали:

— «Вотъ человѣкъ — съ самаго начала смущающій насъ и нарушающій правила нашего общежитія».

И началъ каждый клеветать на него.

Одинъ говорилъ:

— «Я видѣлъ его тайно ядущимъ зелень».

А другой:

— «Я видѣлъ его крадущимъ хлѣбъ и раздающимъ его внѣ монастыря».

Иной же такъ клеветалъ на него:

— «Я видѣлъ его тайно пьющимъ дорогое вино».

Также и прочіе ложно наговаривали на него что-нибудь порочное.

Слыша все это, авва и находившіеся съ нимъ отцы повѣрили клеветамъ и спрашивали неповиннаго Дулу, — правда ли все то, что говорятъ о немъ, и особенно разспрашивали его о покражѣ, именно — гдѣ онъ спряталъ тѣ церковные сосуды, какіе укралъ.

Святый же Дула, оправдываясь, сначала утверждалъ, что онъ въ этомъ ни въ чемъ не повиненъ; а потомъ, увидѣвъ, что ему не вѣрятъ, замолчалъ и только произносилъ:

— «Простите меня, отцы святые, я грѣшенъ».

Тогда авва повелѣлъ совлечь съ него монашескія одежды и облечь его въ мірское одѣяніе; и при этомъ сказалъ:

— «Такія дѣла не достойны монашескаго чина».

Когда же съ блаженнаго Дулы совлекли иноческое одѣяніе, онъ горько зарыдалъ и, воззрѣвъ на небо, громко произнесъ:

— «Господи Іисусе Христе, Сыне Божій, ради Твоего святаго имени я облекся во образъ сей, но нынѣ по грѣхамъ моимъ онъ совлеченъ съ меня».

Послѣ этого авва приказалъ заключить угодника Божія въ оковы и передать его эконому; экономъ же, обнаживъ тѣло его, сталъ сильно бить святаго воловьими жилами, спрашивая его, — вѣрно ли все то, что говорятъ о немъ относительно покражи?

Дула же, хоть и со слезами на глазахъ, но по невинности своей по прежнему улыбаясь, проговорилъ:

— «Простите, согрѣшилъ я».

Тогда экономъ, видя его улыбающимся и произносящимъ такія слова, еще больше разсердился на него: онъ посадилъ его въ темницу и ноги забилъ въ колоды; и написалъ также письмо къ городскому правителю, возвѣщая его о покражѣ и о братѣ Дулѣ, — и тотчасъ же отправилъ ему это письмо.

Городской правитель, прочтя письмо, немедленно послалъ своихъ грубыхъ слугъ, чтобы они привели Дулу, какъ вора. И воины, схвативъ раба Божія, посадили его на неосѣдланное животное и, возложивъ на шею его желѣзныя тяжести, повезли его съ позоромъ среди города.

Когда блаженнаго Дулу привели на судъ, городской правитель спросилъ его:

— «Откуда ты, какъ называешься и почему сталъ монахомъ; — какъ укралъ церковные сосуды и куда скрылъ ихъ?»

Страстотерпецъ же Христовъ на всѣ эти вопросы правителя ничего иного не отвѣчалъ, какъ только:

— «Согрѣшилъ, простите».

Тогда правитель, разгнѣвавшись, приказалъ положить святаго обнаженнымъ на землю, а четыремъ своимъ слугамъ повелѣлъ нещадно бить его воловьими жилами.

Въ то время, какъ блаженнаго Дулу долгое время безъ всякаго состраданія такъ били, онъ, наконецъ, съ улыбающимся лицемъ сказалъ городскому старшинѣ:

— «Бей меня, бей, — и ты сдѣлаешь украденное серебро мое болѣе чистымъ».

На это правитель сказалъ ему:

— «Безумный, я на тѣлѣ твоемъ и на ребрахъ твоихъ сдѣлаю тебѣ серебро болѣе чистымъ, чѣмъ даже снѣгъ».

И онъ тотчасъ же приказалъ подсыпать подъ чрево его разожженные угли, а на раны возливать уксусъ, смѣшанный съ солью.

Даже предстоящіе удивлялись такому терпѣнію блаженнаго и говорили ему:

— «Скажи, гдѣ скрылъ священные сосуды, и ты будешь освобожденъ».

Мученикъ же Христовъ на это отвѣтилъ:

— «У меня нѣтъ ни серебра, ни пропавшихъ сосудовъ».

Потомъ правитель, освободивъ святаго отъ истязаній, приказалъ отвести его въ темницу.

На другое утро этотъ старѣйшина города послалъ въ лавру [5], приказывая, чтобы къ нему вмѣстѣ со всѣми монахами пришелъ и ихъ настоятель; и они, на другой день, собравшись всѣ вмѣстѣ, пришли къ правителю.

И сказалъ онъ имъ:

— «Многимъ, различнымъ и тяжкимъ мученіямъ подвергъ я вашего брата, котораго вы обвиняете въ покражѣ, и ничего худого не нашелъ въ немъ».

Монахи на это сказали ему:

— «Господинъ правитель, кромѣ покражи, этотъ нечестивецъ много и другого зла сдѣлалъ, но мы до сихъ поръ, Бога ради, терпѣли его, ожидая, что онъ отвратится отъ своего порока, но онъ впалъ въ еще худшее».

Тогда городской правитель сказалъ имъ:

— «Что же мнѣ сдѣлать съ нимъ?»

Монахи отвѣчали:

— «Сдѣлай съ нимъ, что повелѣваютъ законы».

— «Законъ нашъ, — сказалъ имъ на это начальникъ города, — повелѣваетъ святотатцу отсѣкать руки».

Монахи на это проговорили:

— «Да постраждетъ онъ по закону и да получитъ наказаніе по дѣламъ своимъ».

Тогда правитель повелѣлъ привести страстотерпца и сталъ предъ всѣми такъ допрашивать его:

— «Окаянный и ожесточенный человѣкъ, — началъ онъ, — скажи намъ правду относительно покражи, въ которой ты обвиняешься, и ты освободишься отъ смерти».

На это неповинный Дула отвѣтилъ:

— «Хочешь ли, правитель, чтобы я сказалъ на себя то, чего не дѣлалъ? Не хочу лгать на себя, ибо всякая ложь отъ діавола».

И потомъ продолжалъ:

— «Въ томъ, о чемъ ты меня нынѣ допрашиваешь, я считаю себя совершенно не виновнымъ».

Тогда правитель, видя, что блаженный не признаетъ себя виновнымъ, а монахи требуютъ, чтобы его судили по закону, приказалъ отсѣчь ему руки.

Послѣ того неповиннаго старца Дулу повели на мѣсто, гдѣ казнили осужденныхъ.

Въ это время тотъ монахъ, который былъ на самомъ дѣлѣ виновникомъ кражи и похитителемъ священныхъ сосудовъ, пришелъ въ умиленіе и сказалъ самъ себѣ:

— «Какъ бы теперь или послѣ не найдено было все украденное мною? да если теперь и утаится это злое дѣло мое, то вѣдь въ день праведнаго суда Божія оно обличится; тогда что сдѣлаю я, окаянный? какой отвѣтъ дамъ объ этомъ сугубомъ грѣхѣ, — что и сосуды укралъ, и неповиннаго брата подвергъ мукамъ?»

И пошелъ онъ поспѣшно къ настоятелю лавры и сказалъ:

— «Авва, пошли поскорѣй въ городъ къ правителю, чтобы не сѣкали руки брату и чтобы онъ не умеръ отъ страданій, ибо священные сосуды нашлись».

И тотчасъ же авва послалъ къ правителю, и страстотерпецъ былъ отпущенъ еще раньше совершенія казни.

Когда онъ приведенъ былъ въ лавру, явно открылась его невинность и всѣмъ стало ясно, что покража — дѣло другого монаха; и начали братія припадать къ преподобному Дулѣ, умоляя его:

— «Прости, ибо мы согрѣшили предъ тобою».

Онъ же, плача, такъ говорилъ имъ на это:

— «Простите меня, отцы и братія; я великое воздаю вамъ благодареніе, что ради маловременныхъ страданій, какія вы мнѣ причинили, я избавлюсь вѣчныхъ мукъ, и что, по милосердію Божію, буду сподобленъ великихъ благъ; да и всегда, слыша ваши неправды и укоризны на себя, я радовался духомъ, надѣясь тѣмъ избавиться великаго позора за свои грѣхи, когда придетъ Господь во славѣ Своей и объявитъ совѣты сердечные; всего же болѣе я нынѣ радуюсь тому, что пострадалъ неповинно: ибо я знаю, какія блага уготовалъ Богъ претерпѣвающимъ ради Него страданія; единственная моя печаль — это о васъ: да не поставится вамъ Господомъ во грѣхъ то, что вы такъ несправедливо поступили со мною, и я теперь молю благоутробнаго Бога только о томъ, чтобы Онъ подалъ вамъ прощеніе».

Послѣ этого преподобный Дула, проживъ еще три дня, отошелъ ко Господу, но никто не зналъ объ его кончинѣ. Братъ, который былъ поставленъ будить иноковъ на полунощную молитву, подошелъ однажды къ келліи преподобнаго, но, толкнувъ ее, не получилъ отвѣта. Толкнувъ же второй и третій разъ и опять не получивъ отвѣта, онъ пошелъ и призвалъ другого брата; принеся съ собою свѣчу, они открыли дверь и, войдя въ келлію, нашли преподобнаго стоящимъ на колѣняхъ: онъ какъ будто творилъ поклоны, но душею отошелъ уже къ Богу, ибо въ молитвѣ и колѣнопреклоненіи предалъ духъ свой Господу.

Не осмѣливаясь прикоснуться къ нему, эти два брата оставили его такъ стоящимъ и, отправившись, возвѣстили отцу лавры, что братъ Дула преставился. По окончаніи утренняго пѣнія, пришелъ самъ настоятель и, увидѣвъ блаженнаго мертвымъ, приказалъ опрятать тѣло его и для погребенія принести къ церкви.

Когда честное тѣло его было приготовлено къ погребенію и принесено къ церкви, ударили въ било, — дабы всѣ иноки знали о кончинѣ ихъ брата, и собрались всѣ и прикасались къ честному тѣлу святаго, какъ къ мученическому. Настоятель въ это время послалъ въ сосѣднюю лавру, чтобы авва и того монастыря пришелъ съ своею братіею, и всѣ бы со славою погребли неповинно пострадавшаго брата.

Иноки, тѣснясь къ умершему, мѣшали и толкали другъ друга; — поэтому настоятель монастыря вскорѣ велѣлъ внести тѣло блаженнаго во храмъ и запереть двери его, ожидая, пока не придетъ вмѣстѣ со своими иноками авва другого монастыря и такимъ образомъ соберутся монахи обѣихъ лавръ.

Около девятаго часа, когда авва сосѣдняго монастыря уже пришелъ со своими иноками и такимъ образомъ всѣ собрались, — приказали отпереть храмъ и поставить тѣло среди собора, чтобъ всѣ видѣли его и чтобъ можно было предать тѣло честному погребенію съ подобающими пѣснями. Но когда подошли къ тѣлу, то не нашли его: остались одни только одежды и сандаліи [6], — и всѣ очень удивились и исполнились ужаса. Потомъ настоятели обѣихъ лавръ сказали братіи:

— «Видите ли, братія, что могутъ сдѣлать долготерпѣливое страданіе, кротость, незлобіе и смиреніе; — вотъ нынѣ братъ нашъ не только душею, но и тѣломъ отошелъ отъ насъ, будучи невидимо, ангельскими руками, перенесенъ въ иное мѣсто, ибо мы оказались недостойными прикасаться къ его святому тѣлу, и сей чести онъ сподобился отъ Господа ради долготерпѣливаго страданія своего, какое онъ переносилъ съ кротостію и незлобіемъ, во смиреніи сердца; мы считали его грѣшникомъ и недостойнымъ жить на землѣ, онъ же оказался святымъ и достойнымъ небесной жизни съ ангелами; и теперь мы посрамлены, онъ же прославился, мы нынѣ уничижены, а онъ вѣнчается Христомъ Господомъ. Итакъ, постараемся научиться терпѣнію и смиренію, кротости и незлобію, имѣя предъ собою образъ сего долготерпѣливаго страдальца».

Когда настоятели обѣихъ лавръ говорили это, всѣ иноки горько плакали и здѣсь же постановили ежегодно совершать память святому и преподобному страстотерццу Дулѣ, — на пользу душамъ своимъ во славу же Христа Бога нашего, со Отцемъ и Святымъ Духомъ славимаго, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Киновія — (происходитъ отъ греч. κοινός — общій и βίος — жизнь) общее названіе всѣхъ общежительныхъ монастырей, т.-е. — тѣхъ, гдѣ братія не только столъ, но и все необходимое вообще для жизни получаютъ отъ монастыря, по распоряженію настоятеля, а съ своей стороны весь свой трудъ и плату за него представляютъ на общую потребу монастыря.
[2] Параекклисіархъ — пономарь, зажигающій въ церкви свѣтильники.
[3] Авва — отецъ; такъ на Востокѣ называли настоятелей общежительныхъ монастырей.
[4] Било (отъ слова бить) — деревянная или металлическая доска, въ которую ударяютъ или бьютъ, чтобы звукомъ или стукомъ созывать вѣрующихъ въ храмъ на богослуженіе. У насъ била замѣнены колоколами, но въ Греціи они существуютъ до сихъ поръ, особенно тамъ, гдѣ много турокъ, которые не допускаютъ употребленія колоколовъ.
[5] Лавра — собственно часть города, обнесенная стѣною. Но еще съ самаго древняго времени названіе это примѣнялось къ многолюднымъ и важнымъ монастырямъ. Впервые лаврами такіе монастыри стали называться въ Палестинѣ, гдѣ монахи вынуждены были собираться въ возможно-большемъ числѣ и огораживать свои жилища стѣнами, изъ опасенія нападеній со стороны разныхъ кочевниковъ и особенно бедуиновъ.
[6] Сандаліи — родъ обуви у древнихъ грековъ и римлянъ. Дѣлались онѣ изъ войлока, кожи, пробки и даже дерева и были похожи на наши туфли; но отличительною особенностію ихъ была ременная перетяжка, которая обхватывала ступню поперекъ ножныхъ пальцевъ; къ ней прикрѣплялся ремень, проходившій между большимъ и вторымъ пальцами.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга десятая: Мѣсяцъ Іюнь. — М.: Синодальная Типографія, 1908. — С. 334-341.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0