Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюль.
День двадцать седьмой.

Страданіе святаго великомученика Пантелеимона.

Этотъ преславный среди мучениковъ страстотерпецъ Христовъ родился въ томъ же городѣ Никомидійскомъ отъ знатнаго и богатаго отца, по имени Евсторгія и отъ матери Еввулы. Отецъ его, по своей вѣрѣ былъ язычникъ, горячо прилежавшій къ идолопоклонству; мать — христіанка, отъ прародителей своихъ наученная святой вѣрѣ и усердно служившая Христу. Итакъ, соединенные тѣлесно были раздѣлены духовно: онъ приносилъ жертвы лживымъ богамъ, она приносила «жертву хвалы» истинному Богу. Родившагося же у нихъ отрока, о которомъ наше слово, назвали Пантолеономъ, что значитъ: во всемъ левъ, ибо предполагалось, что мужествомъ онъ будетъ подобенъ льву. Но, впослѣдствіи, отрокъ былъ переименованъ Пантелеимономъ, то есть всемилостивымъ, потому что всѣмъ оказывалъ милосердіе, когда безъ платы лѣчилъ больныхъ или подавалъ милостыню нищимъ, щедрою рукою роздавая нуждающимся отцовское богатство.

Съ ранняго дѣтства мать воспитывала отрока въ христіанскомъ благочестіи, научая познанію единаго истиннаго Бога, живущаго на небесахъ, Господа нашего Іисуса Христа, чтобы онъ вѣровалъ въ Него и угождалъ Ему добрыми дѣлами, отвращаясь языческаго многобожія. Отрокъ внималъ наставленіямъ матери и усваивалъ ихъ, насколько возможно было по его отроческимъ лѣтамъ. Но, какая утрата и лишеніе! добрая его мать и руководительница въ молодыхъ лѣтахъ отошла ко Господу, оставивъ отрока еще не пришедшимъ въ совершенный разумъ и возрастъ. Послѣ ея смерти отрокъ легко пошелъ по слѣдамъ отцовскаго заблужденія; отецъ часто приводилъ его на поклоненіе къ идоламъ, утверждая въ языческомъ нечестіи.

Затѣмъ отрокъ былъ отданъ въ грамматическую школу, а когда онъ съ успѣхомъ прошелъ курсъ всего внѣшняго языческаго любомудрія, отецъ отдалъ его одному славному врачу Евфросину въ медицинскую школу, дабы онъ получилъ навыкъ въ врачебномъ искусствѣ. Отрокъ, будучи воспріимчиваго ума, легко усваивалъ то, чему его учили и, вскорѣ превзошедши своихъ сверстниковъ, мало чѣмъ не сравнялся и съ самимъ учителемъ: къ тому же онъ отличался поведеніемъ, краснорѣчіемъ, красотою и на всѣхъ производилъ пріятное впечатлѣніе; былъ онъ извѣстенъ и самому царю Максиміану. Ибо Максиміанъ жилъ въ то время въ Никомидіи; предавая христіанъ мученію, онъ сжегъ ихъ 20,000 въ церкви [4], въ день Рождества Христова умертвилъ епископа Анѳима [5], и многихъ, послѣ различныхъ мученій, предалъ различнаго рода смерти. Врачъ Евфросинъ часто приходилъ съ лѣкарствами въ царскія палаты мучителя или къ нему самому или къ его придворнымъ, потому что врачъ этотъ давалъ средства отъ болѣзней всему царскому двору. Когда Евфросинъ приходилъ къ царю во дворецъ, его сопровождалъ и отрокъ Пантолеонъ, слѣдовавшій за своимъ учителемъ, и всѣ удивлялись красотѣ и доброму разуму отрока. И царь, увидѣвъ его, спросилъ:

— «Откуда онъ и чей сынъ?»

Получивъ отвѣтъ, царь приказалъ учителю скорѣе и какъ можно лучше научить отрока всему врачебному искусству, выразивъ желаніе имѣть его при себѣ всегда, какъ достойнаго предстоять предъ царемъ и служить ему. Въ то время юноша приходилъ уже въ совершенный возрастъ.

Въ тѣ дни былъ въ Никомидіи старецъ пресвитеръ, именемъ Ермолай [6], изъ страха предъ нечестивыми укрывавшійся съ немногими христіанами въ маленькомъ и незначительномъ домѣ. Путь Пантолеона, когда онъ шелъ изъ своего дома къ учителю и обратно, лежалъ мимо жилища, въ которомъ укрывался Ермолай. Видя въ окошечко юношу, часто проходящаго мимо, Ермолай изъ лица и взгляда его позналъ его добрый нравъ; уразумѣвъ духомъ, что юноша будетъ избраннымъ сосудомъ Божіимъ, Ермолай вышелъ однажды на встрѣчу юношѣ и упросилъ его на самое малое время зайти къ нему въ домъ. Кроткій и послушный юноша вошелъ въ домъ старца. Посадивъ его около себя, старецъ спрашивалъ его о происхожденіи и родителяхъ, о вѣрѣ и о всемъ образѣ его жизни. Юноша все разсказалъ подробно и сообщилъ, что его мать была христіанка и умерла, а отецъ живъ и, согласно языческимъ законамъ, почитаетъ многихъ бѣсовъ. И спросилъ его святый Ермолай такъ:

— «Ну, а ты, доброе чадо! къ какой сторонѣ и вѣрѣ хотѣлъ бы принадлежать, отцовской или матерней?»

Юноша отвѣтилъ:

— «Моя мать, пока была жива, учила меня своей вѣрѣ, и я возлюбилъ ея вѣру. Но отецъ, какъ болѣе сильный, принуждаетъ меня исполнять языческіе законы и желаетъ водворить меня въ царской палатѣ въ чинѣ близкихъ и сановныхъ воиновъ и слугъ царя».

Святый Ермолай спросилъ опять:

— «А въ какомъ ученіи наставляетъ тебя твой учитель?»

Юноша передалъ такъ:

— «Ученію Асклепіада, Иппократа и Галена [7]; такъ, именно, хотѣлъ отецъ мой, да и учитель говоритъ, что если я усвою ученіе этихъ, то легко могу лѣчить всякія болѣзни у людей».

Въ послѣднихъ словахъ святый Ермолай нашелъ поводъ къ полезной бесѣдѣ и началъ въ сердцѣ юноши, какъ на доброй землѣ, сѣять доброе сѣмя Божіихъ словесъ:

— «Вѣрь мнѣ, — обратился онъ, — о, добрый юноша! — я говорю тебѣ одну истину; ученіе и искусство Асклепіада, Иппократа и Галена ничтожно и мало могутъ помогать прибѣгающимъ къ нимъ. Да и боги, которыхъ царь Максиміанъ и твой отецъ и прочіе язычники почитаютъ, суетны и не что иное, какъ баснословіе и обманъ для слабоумныхъ. Истинный же и всемогущій Богъ есть единъ — Іисусъ Христосъ, въ Котораго если ты будешь вѣровать, то будешь исцѣлять всякія болѣзни однимъ призываніемъ Его Пречистаго имени. Ибо Онъ слѣпымъ давалъ зрѣніе, прокаженныхъ очищалъ, мертвыхъ воскрешалъ; бѣсовъ, которымъ язычники покланяются, изгонялъ изъ людей однимъ словомъ; не только Самъ Онъ, но и одежды Его подавали исцѣленіе: ибо жена, двѣнадцать лѣтъ одержимая кровотеченіемъ, едва только прикоснулась къ краю одежды Его, тотчасъ исцѣлилась. Но кто можетъ подробно разсказать о всѣхъ чудесныхъ дѣйствіяхъ Его? Какъ невозможно исчислить песокъ морской, небесныхъ звѣздъ и капель воды, такъ нельзя исчислить чудесъ и измѣрить величія Божія. И теперь Онъ — Помощникъ крѣпкій Своимъ рабамъ, утѣшаетъ печальныхъ, исцѣляетъ больныхъ, избавляетъ отъ бѣдствій и освобождаетъ отъ всѣхъ вражескихъ золъ, не ожидая, что будетъ умоленъ тѣмъ или другимъ, но предупреждая молитвы и даже сердечное движеніе. Силу совершать все это даетъ и тѣмъ, которые любятъ Его и посылаетъ имъ даръ еще бо́льшихъ чудотвореній; наконецъ даетъ безконечную жизнь въ вѣчной славѣ небеснаго Царствія».

Пантолеонъ вѣровалъ этимъ наставленіямъ святаго Ермолая, какъ истиннымъ, принимая въ свое сердце; съ радостью онъ углублялся въ нихъ умомъ и сказалъ онъ святому старцу:

— «Я много разъ слышалъ это отъ матери моей и часто видѣлъ, какъ она молилась и призывала того Бога, о Которомъ ты мнѣ разсказываешь».

Съ этого дня Пантолеонъ каждый день приходилъ къ старцу и наслаждался его богодухновенными бесѣдами, укрѣпляясь въ познаніи истиннаго Бога. И когда онъ возвращался отъ своего учителя Ефросина, то не раньше приходилъ домой, какъ посѣтивъ старца и принявъ отъ него душеполезныя наставленія.

Однажды случилось ему, когда на обратномъ пути отъ учителя онъ свернулъ нѣсколько въ сторону, найти мертваго ребенка, укушеннаго огромною ехидною, и самую ехидну, лежавшую тутъ же близъ ужаленнаго. Видя это, Пантолеонъ сначала испугался и немного отступилъ, а потомъ подумалъ самъ въ себѣ такъ:

— «Теперь пришло время испытать мнѣ и убѣдиться, истинно ли все, что́ говорилъ старецъ Ермолай».

Взглянувъ на небо онъ произнесъ:

— «Господи Іисусе Христе, хотя я и недостоинъ призывать Тебя, но если ты хочешь, дабы я сдѣлался рабомъ Твоимъ, яви силу Твою и сдѣлай такъ, чтобы во имя Твое, отрокъ этотъ ожилъ, а ехидна издохла».

И тотчасъ отрокъ, какъ будто отъ сна, всталъ живымъ, ехидна же разсѣлась пополамъ. Тогда Пантолеонъ, совершенно увѣровавъ во Христа, обратилъ свои тѣлесныя и духовныя очи къ небу и благословилъ Бога съ радостію и слезами за то, что Онъ вывелъ его изъ тьмы къ свѣту познанія Своего. Быстро пошелъ онъ къ святому Ермолаю пресвитеру, припалъ къ его честнымъ стопамъ, прося крещенія. Онъ разсказалъ ему о случившемся, какъ мертвый отрокъ ожилъ силою имени Іисуса Христа и какъ погибла ехидна, причинившая смерть. Святый Ермолай оставивъ домъ пошелъ съ нимъ взглянуть на издохшую ехидну и, увидѣвъ, благодарилъ Бога за совершенное чудо, черезъ которое Онъ привелъ Пантолеона къ Своему познанію. Возвратясь домой, онъ крестилъ юношу во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и, совершивъ литургію во внутренней своей комнатѣ, причастилъ его Божественныхъ Таинъ Тѣла и Крови Христовыхъ.

По крещеніи Пантолеонъ оставался при старцѣ Ермолаѣ семь дней, поучаясь отъ божественныхъ словъ, сообщаемыхъ ему устами старца и благодатію Христовой: какъ изъ источника живой воды утучнялъ онъ свою душу къ изобилію духовныхъ плодовъ. На осьмой день онъ пошелъ къ себѣ домой, и отецъ его спросилъ у него:

— «Сынъ мой, гдѣ ты пробылъ столько дней; я безпокоился о тебѣ?»

Святый отвѣтилъ:

— «Былъ съ учителемъ у царя во дворцѣ, — лѣчили больнаго, котораго царь очень любитъ, и не отходили отъ него семь дней, пока не возвратили ему здоровье».

Такъ говорилъ святый и говорилъ не ложь, но подъ видомъ притчи сообщая истину таинственно и иносказательно: въ умѣ своемъ учителемъ называлъ онъ святаго Ермолая пресвитера, подъ царской палатой разумѣлъ онъ тотъ внутренній покой, въ которомъ совершалось божественное таинство, а больнымъ называлъ свою душу, которую возлюбилъ небесный Царь и которая была пользуема семь дней духовнымъ врачеваніемъ.

Когда слѣдующимъ утромъ онъ пришелъ къ учителю Евфросину, тотъ спросилъ у него:

— «Гдѣ ты пропадалъ столько дней?»

— «Отецъ мой, купивъ имѣніе, послалъ меня принять его, и я замедлилъ, внимательно осматривая все, что тамъ есть: потому что оно куплено за дорогую цѣну».

И это онъ говорилъ иносказательно о святомъ крещеніи, которое онъ принялъ, и о прочихъ таинствахъ христіанской вѣры, которыя онъ узналъ и которыя всѣ необычайной цѣны, превосходящей всякія богатства, ибо они пріобрѣтены кровію Христовою. Услышавъ это, Евфросинъ прекратилъ свои разспросы. Пантолеонъ же блаженный преисполненъ былъ благодати Божіей, нося внутри сокровище святой вѣры. Онъ сильно заботился объ отцѣ своемъ, какъ бы извести его изъ тьмы идолобѣсія и привести къ свѣту познанія Христа и каждый день, бесѣдуя съ нимъ съ мудростію притчами и вопросами, говорилъ ему:

— «Отецъ! почему боги, сдѣланные стоящими, какъ сначала поставлены, такъ и до нынѣшняго дня стоятъ, никогда не садятся; сдѣланные же сидящими до нынѣшняго дня сидятъ и никогда не встаютъ».

— «Не совсѣмъ ясенъ и мнѣ вопросъ твой, — отвѣчалъ отецъ, — и самъ не знаю, что на это отвѣчать».

Святый же, постоянно предлагая и другіе, подобные этому, вопросы отцу, заставилъ того сомнѣваться въ своихъ богахъ и понемногу понимать ложь и заблужденіе идолопоклонства; отецъ ужъ пересталъ такъ почитать идоловъ, какъ почиталъ ихъ прежде, принося имъ каждодневно многочисленныя жертвы и поклоненіе, а началъ презирать ихъ и не покланяться имъ. Видя это, Пантолеонъ радовался, что хотя возбудилъ въ отцѣ сомнѣніе относительно идоловъ, если не успѣлъ совершенно отвратить его отъ нихъ. Не разъ хотѣлъ Пантолеонъ разбить идоловъ отца своего, коихъ много было въ его дому, но удерживался, частію чтобы не прогнѣвать отца своего, котораго, согласно заповѣдямъ Божіимъ, должно почитать, отчасти ожидалъ, когда отецъ, познавши самъ истиннаго Бога, захочетъ своею рукою сокрушить ихъ.

Въ то время привели къ Пантолеону слѣпаго, просившаго объ исцѣленіи такимъ образомъ:

— «Умоляю тебя, пощади меня, ослѣпленнаго и лишеннаго драгоцѣннаго свѣта; всѣ врачи, какіе только есть въ этомъ городѣ, лѣчили меня и не получилъ я отъ нихъ никакой пользы, но и послѣднихъ проблесковъ свѣта, какіе я могъ видѣть, лишился я вмѣстѣ со всѣмъ моимъ имуществомъ; ибо много потратилъ я, награждая ихъ, и вмѣсто исцѣленія получилъ отъ нихъ только вредъ и потерю времени».

Святый возразилъ ему:

— «Если ты все имущество раздалъ тѣмъ врачамъ, отъ которыхъ не получилъ пользы, то чѣмъ вознаградишь меня, если получишь исцѣленіе и прозрѣешь?»

— «Все послѣднее немногое, — воскликнулъ слѣпецъ, — что у меня осталось, съ готовностію отдамъ тебѣ».

Святый произнесъ:

— «Даръ прозрѣнія, открывающій для тебя свѣтъ, дастъ тебѣ Отецъ свѣтовъ, истинный Богъ черезъ меня, недостойнаго раба Своего, а ты обѣщанное не мнѣ отдай, а раздай нищимъ».

Услышавъ это, Евсторгій, отецъ Пантолеона, сказалъ ему:

— «Сынъ мой! не рѣшайся касаться такой вещи, которой ты не можешь сдѣлать, иначе ты будешь осмѣянъ: что, въ самомъ дѣлѣ, можешь ты сдѣлать больше лучшихъ тебя врачей, которые лѣчили его и не могли вылѣчить?»

— «Никто, — возразилъ святый, — изъ врачей тѣхъ не знаетъ, какое средство примѣняемо въ данномъ случаѣ, какъ знаю я, ибо огромное различіе между ними и между учителемъ моимъ, который открылъ мнѣ это средство».

Отецъ его, думая, что онъ говоритъ объ учителѣ Евфросинѣ, замѣтилъ:

— «Я слышалъ, что и учитель твой пользовалъ этого слѣпца и ничего не могъ сдѣлать».

— «Подожди немного, отецъ мой! — отвѣтилъ Пантолеонъ, — и увидишь силу моего врачеванія».

Съ этими словами онъ коснулся пальцами глазъ слѣпаго, сказавъ:

— «Во имя Господа моего Іисуса Христа, просвѣщающаго слѣпыхъ, прозри».

Тотчасъ открылись очи слѣпаго — и онъ сталъ видѣть. И въ ту минуту отецъ Пантолеона, Евсторгій вмѣстѣ съ прозрѣвшимъ человѣкомъ, увѣровали во Христа и были крещены святымъ пресвитеромъ Ермолаемъ, и преисполнились они великой духовной радости о благодати и силѣ Христовой.

Тогда Евсторгій началъ сокрушать въ своемъ домѣ всѣхъ идоловъ, въ чемъ помогалъ ему и сынъ его святый Пантолеонъ; раздробивъ идоловъ на части, они бросили послѣднія въ одинъ глубокій ровъ и засыпали землею. Проживъ, послѣ этого недолгое время, Евсторгій преставился ко Господу. Пантолеонъ же, сдѣлавшись наслѣдникомъ весьма богатаго отцовскаго имѣнія, тотчасъ даровалъ свободу рабамъ и рабынямъ, щедро наградивъ ихъ; имущество же сталъ раздавать нуждающимся: убогимъ, нищимъ, вдовамъ и сиротамъ. Онъ обходилъ темницы и, посѣщая всѣхъ тѣхъ, которые страдали въ оковахъ, утѣшалъ ихъ врачеваніемъ и подаяніемъ того, въ чемъ они нуждались; такимъ образомъ, онъ былъ врачемъ не только ранъ, но и бѣдноты человѣческой; ибо всѣ принимали отъ него неоскудную милостыню; нищіе обогащались отъ его щедротъ; а въ лѣченіи помогала ему благодать Божія. Ибо ему данъ былъ свыше даръ исцѣленія и онъ безмездно исцѣлялъ всякія болѣзни не столько аптекарскими средствами, сколько призываніемъ имени Іисуса Христа. Тогда то Пантолеонъ явился, въ дѣйствительности, Пантелеимономъ, то есть всемилостивымъ, и по имени, и на дѣлѣ оказывая всѣмъ милость и не отпуская отъ себя никого безъ подаянія или неутѣшеннымъ, ибо недостаточнымъ вручалъ вспоможенія, а больныхъ безмездно лѣчилъ. Обратился къ нему весь городъ съ своими больными, оставивъ всѣхъ прочихъ врачей, ибо ни отъ кого не получалось столь скорыхъ и совершенныхъ исцѣленій, какъ отъ Пантелеимона, успѣшно лѣчившаго и ни отъ кого не принимавшаго платы. И стало извѣстно имя всемилостиваго и безмезднаго врача во всемъ народѣ, а прочіе врачи осуждались и осмѣивались. Вслѣдствіе этого возникла со стороны врачей по отношенію къ святому немалая зависть и вражда; началась она еще съ того времени, когда прозрѣлъ вышеназванный слѣпецъ. Дѣло возникло слѣдующимъ образомъ.

Однажды, когда этотъ слѣпецъ, прозрѣвшій благодаря святому Пантелеимону, шелъ по городу, увидѣли его врачи и говорили про себя:

— «Не это ли тотъ, что былъ слѣпъ и искалъ у насъ исцѣленія и мы не могли вылѣчить его? какъ же онъ теперь видитъ? кто и какими средствами исцѣлилъ его и открылъ ему глаза?»

И спросили его самого, какъ онъ прозрѣлъ? И тотъ человѣкъ не скрылъ, что врачемъ его былъ Пантелеимонъ. Тѣ, зная, что онъ былъ ученикомъ Евфросина, сказали:

— «Великаго учителя великій ученикъ».

Не знали, что черезъ Пантелеимона дѣйствовала сила Христова и, не догадываясь, исповѣдали истину, что Пантелеимонъ — великій ученикъ великаго учителя — Іисуса Христа. Но хотя устами они лицемѣрно и похваляли святаго, а между тѣмъ въ сердцахъ своихъ отъ зависти задумывали злое и наблюдали за святымъ, отыскивая противъ него какое-нибудь обвиненіе, чтобы его погубить. И замѣтивъ, что онъ ходитъ въ темницы и здѣсь исцѣляетъ язвы учениковъ, страдающихъ за Христа, заявили Максиміану мучителю:

— «Царь! юноша, котораго ты повелѣлъ научить врачебному искусству, желая имѣть его при себѣ въ твоей палатѣ, презрѣвъ твою столь очевидную къ нему милость, обходитъ темницы, врачуя узниковъ, хулящихъ боговъ нашихъ, одинаково съ ними мудрствуя о нашихъ богахъ и другихъ склоняя къ тому же зломудрствованію. Если ты не погубишь его въ скоромъ времени, то не мало причинишь себѣ безпокойства, потому что увидишь, какъ многіе, благодаря его прельщающему ученію, отвратятся отъ боговъ. Въ самомъ дѣлѣ, врачебное искусство, которымъ Пантолеонъ исцѣляетъ, онъ приписываетъ не Эскулапу [8] или другому изъ боговъ, а какому-то Христу и всѣ, кого онъ лѣчитъ, вѣруютъ въ Него».

Такъ говорили клеветники, умоляя царя, чтобы онъ приказалъ призвать, исцѣленнаго Пантолеономъ, слѣпца въ удостовѣреніе и точное свидѣтельство справедливости ихъ словъ. И царь тотчасъ приказалъ отыскать того прозрѣвшаго слѣпца и, когда тотъ былъ приведенъ, спросилъ его:

— «Скажи, человѣкъ, какъ Пантолеонъ исцѣлилъ твои глаза?»

Тотъ отвѣчалъ:

— «Призвалъ имя Христово, коснулся глазъ моихъ, и я тотчасъ прозрѣлъ».

— «А ты какъ думаешь, — обратился къ нему царь, — Христосъ тебя исцѣлилъ или боги?»

— «Царь! — отвѣчалъ онъ, — врачи эти, которыхъ ты видишь вокругъ себя, прилагали много заботъ и въ теченіе долгаго времени къ моему излѣченію; они взяли все мое имущество и не только не принесли мнѣ никакой пользы, но лишили меня и того малаго зрѣнія, которое я имѣлъ и въ конецъ ослѣпили меня. Пантелеимонъ же однимъ призваніемъ имени Христова сдѣлалъ меня зрячимъ. Теперь ты ужъ самъ, о, царь! разсуди и рѣши, кто лучшій и настоящій врачъ: Эскулапъ ли и прочіе боги, въ теченіе долгаго времени призываемые и нисколько не помогшіе, или Христосъ, только одинъ разъ однимъ Пантелеимономъ призванный и тотчасъ давшій мнѣ исцѣленіе».

Не зная, что на это отвѣчать, царь, по обычаю всѣхъ мучителей, сталъ принуждать его къ нечестію:

— «Не безумствуй, человѣкъ, и не вспоминай Христа, ибо, очевидно, что боги дали тебѣ возможность видѣть свѣтъ».

Исцѣленный же, не обращая вниманія на власть царя и не боясь угрозъ мучителя, отвѣтствовалъ Максиміану дерзновеннѣе, чѣмъ евангельскій слѣпецъ (Іоан. 9, 27), нѣкогда представленный на допросъ къ фарисеямъ:

— «Ты самъ безумствуешь, о, царь! слѣпыхъ твоихъ боговъ называя подателями зрѣнія, и самъ ты подобенъ имъ, не желая видѣть истины».

Исполнившись гнѣва, царь приказалъ тотчасъ лишить его жизни мечемъ, и была усѣчена глава добраго исповѣдника имени Іисуса Христа, и онъ отошелъ, чтобы лицомъ къ лицу въ немерцающемъ небесномъ свѣтѣ видѣть Того, Котораго исповѣдалъ на землѣ, получивъ тѣлесное зрѣніе. Тѣло его святый Пантелеимонъ купилъ у убійцъ и похоронилъ близъ тѣла отца своего.

Послѣ того царь велѣлъ призвать къ себѣ Пантолеона. Пока воины вели святаго къ царю онъ пѣлъ слова псалма Давидова: Боже, хвалы моея не премолчи, яко уста грѣшнича и уста льтиваго на мя отверзошася и далѣе изъ псалма того (108-го). Такъ онъ тѣломъ предсталъ предъ земнымъ царемъ, духомъ — предъ Небеснымъ.

Царь Максиміанъ, глядя на него безъ всякаго гнѣва, кротко началъ такъ убѣждать его:

— «Не хорошія вещи слышалъ я о тебѣ, Пантолеонъ; говорятъ мнѣ, что ты всячески порицаешь и унижаешь Эскулапа и прочихъ боговъ, Христа же, погибшаго злою смертію, прославляешь и на Него надѣешься и Его одного называешь Богомъ. Тебѣ, кажется, не безызвѣстно, сколь великое я обратилъ на тебя вниманіе и сколь великую явилъ къ тебѣ милость, что и въ моемъ дворцѣ ты принятъ, и учителю твоему, Евфросину, приказалъ въ скорости научить тебя врачебному искусству, чтобы ты неотступно всегда находился при мнѣ; ты же, презрѣвъ все это, уклонился къ врагамъ моимъ. Но, впрочемъ, не хочу вѣрить тому, что говорятъ о тебѣ; потому что привыкли люди говорить много неправды. Вотъ почему я призвалъ тебя, чтобы ты самъ разсказалъ о себѣ правду и обличилъ лживую на тебя клевету завистниковъ, въ присутствіи всѣхъ, принесши, какъ подобаетъ, жертву великимъ богамъ».

Святый отвѣчалъ:

— «Дѣламъ больше, нежели словамъ нужно давать вѣру, о, царь! потому что истина гораздо болѣе познается изъ дѣлъ, чѣмъ изъ словъ. Итакъ, повѣрь разсказамъ обо мнѣ, что я отрекаюсь отъ Эскулапа и прочихъ вашихъ боговъ, а прославляю Христа, потому что изъ дѣлъ Его я позналъ, что онъ Единый Истинный Богъ. Вотъ выслушай хотя вкратцѣ дѣла Христовы: Онъ сотворилъ небо, утвердилъ землю, воскрешалъ мертвыхъ, возвращалъ зрѣніе слѣпымъ, очищалъ прокаженныхъ, однимъ словомъ поднималъ съ одра разслабленныхъ. Что́ подобнаго сотворили почитаемые вами боги, — не знаю — и могутъ ли сотворить? Если же теперь хочешь узнать всемогущую силу Христову, увидишь ея дѣйствіе тотчасъ на самомъ дѣлѣ. Прикажи принести сюда какого-нибудь человѣка, лежащаго на одрѣ смертной болѣзни, относительно котораго врачи потеряли надежду и пусть придутъ ваши жрецы и призовутъ своихъ боговъ и я призову Бога моего — и который изъ боговъ исцѣлитъ больнаго, тотъ пусть будетъ признанъ Единымъ истиннымъ Богомъ, прочіе да будутъ отвергнуты».

Царю понравился этотъ совѣтъ святаго, и онъ приказалъ тотчасъ поискать такого больного.

И вотъ принесенъ былъ на постели человѣкъ, разслабленный въ теченіе многихъ лѣтъ, который не могъ дѣйствовать ни однимъ членомъ и былъ какъ будто какое-нибудь безчувственное дерево. Пришли же и жрецы, — служившіе идоламъ и опытные во врачебномъ искусствѣ, и предложили святому, чтобы онъ сначала призвалъ своего Христа.

Святый возразилъ имъ:

— «Если я призову моего Бога и Богъ мой исцѣлитъ сего разслабленнаго, то кого же будутъ исцѣлять ваши боги? Но пусть вы первые призовете вашихъ боговъ и если они исцѣлятъ больнаго, то не для чего будетъ и призывать моего Бога».

Итакъ жрецы начали призывать своихъ боговъ: — одинъ Эскулапа, другой — Зевса, тотъ — Діану, другіе — иныхъ бѣсовъ и не было замѣтно ни голоса, ни вниманія. И долго они упражнялись въ своихъ богопротивныхъ молитвахъ безъ всякаго успѣха. Святый же, видя ихъ напрасное стараніе, посмѣялся. Увидѣвъ его смѣющимся, царь обратился къ Пантолеону:

— «Сдѣлай ты, Пантолеонъ, если можешь здоровымъ этого человѣка призываніемъ своего Бога».

— «Пусть отойдутъ жрецы», — сказалъ святый — и они отошли.

Тогда святый, подойдя къ постели, возвелъ очи свои на небо и произнесъ слѣдующую молитву:

— «Господи, услыши молитву мою, и вопль мой къ Тебѣ да пріидетъ. Не отврати лица Твоего отъ мене: въ онь же аще день скорблю, приклони ко мнѣ ухо Твое, въ онь же аще день призову Тя, скоро услыши мя (Псал. 101, 2-3), и яви всемогущую Твою силу передъ не знающими Тебя, ибо все возможно для Тебя, о, Царю силъ!»

Произнесши эту молитву, святый взялъ разслабленнаго за руку со словами:

— «Во имя Господа Іисуса Христа, встань и будь здоровъ!»

И тотчасъ разслабленный всталъ, почувствовалъ крѣпость во всемъ тѣлѣ и радовался, ходя, и, взявъ свою постель, понесъ ее въ свой домъ.

Видя такое чудо, многіе изъ предстоявшихъ увѣровали во Христа; жрецы же, служившіе идоламъ, скрежетали зубами на раба Христова и обратились къ царю съ такими словами:

— «Если онъ останется въ живыхъ, то уничтожатся жертвоприношенія богамъ, и мы будемъ осмѣяны христіанами; погуби его, о, царь! какъ можно скорѣе».

Тогда царь сказалъ Пантолеону:

— «Принеси, Пантолеонъ, жертву богамъ, чтобы не погибнуть понапрасну; ты знаешь, вѣдь, сколько людей погибло потому, что отреклись отъ нашихъ боговъ и вслѣдствіе ослушанія нашимъ приказаніямъ. Развѣ ты не знаешь, какъ жестоко былъ мучимъ старецъ Анѳимъ?»

— «Всѣ умершіе за Христа, — отвѣтствовалъ святый, — не погибли, а нашли себѣ вѣчную жизнь. И если Анѳимъ, будучи старъ и немощенъ тѣломъ, могъ вынести жестокія мученія за Господа нашего, тѣмъ болѣе мнѣ, юному и сильному тѣломъ, должно безбоязненно претерпѣть всѣ муки, на которыя ты меня обречешь, ибо я буду считать жизнь пустою, если не умру за Христа, а если умру, сочту это пріобрѣтеніемъ».

Царь приказалъ повѣсить обнаженнаго мученика на мучилищномъ деревѣ и желѣзными когтями строгать его тѣло, опаляя ребра горячими свѣчами. Онъ же, перенося эти страданія, воззрѣлъ на небо и сказалъ:

— «Господи Іисусе Христе! предстани мнѣ въ эту минуту, дай мнѣ терпѣніе, дабы я до конца могъ вынести мученія».

И явился ему Господь въ образѣ пресвитера Ермолая, изрекши:

— «Не бойся, Я съ тобою».

И тотчасъ руки мучителей ослабѣли и какъ бы омертвѣли, такъ что изъ нихъ выпали орудія пытки и свѣчи погасли. Увидѣвъ это, царь приказалъ снять мученика съ мѣста мукъ и сказалъ ему:

— «Въ чемъ сила твоего волшебства, что и слуги изнемогли, и свѣчи погасли?»

Мученикъ отвѣчалъ такъ:

— «Волшебство мое — Христосъ, всемогущая сила Котораго все содѣлываетъ».

Царь возразилъ:

— «А что ты сдѣлаешь, если я назначу еще сильнѣйшія муки?!»

— «Въ бо́льшихъ мукахъ, — отвѣчалъ мученикъ, — бо́льшую силу явитъ Христосъ мой, посылая мнѣ бо́льшее терпѣніе на то, чтобы посрамить тебя. А я, понесши за Него болѣе тяжкія муки, получу отъ него бо́льшія воздаянія».

Тогда мучитель повелѣлъ растопить олово въ большомъ котлѣ и бросить туда мученика. Когда олово кипѣло, мученика подвели къ котлу, онъ же возвелъ очи свои къ небу и такъ молился:

— «Услыши, Боже, гласъ мой, внегда молити ми ся къ Тебѣ; отъ страха вражія изми душу мою. Покрый мя отъ сонма лукавнующихъ, и отъ множества дѣлающихъ неправду» (Псал. 63, 2-3).

Когда онъ такъ молился, опять явился ему Господь въ образѣ Ермолая, и, взявъ его за руку, вошелъ съ нимъ въ котелъ, и тотчасъ огонь угасъ и олово остыло, а мученикъ пѣлъ слова псалма: азъ къ Богу воззвахъ и Господь услыша мя. Вечеръ и заутра и полудне повѣмъ и возвѣщу, и услышитъ гласъ мой (Псал. 54, 17-18). Предстоявшіе дивились чуду, а царь воскликнулъ:

— «Что же, наконецъ, будетъ, — если и огонь погасъ, и олово охладѣло? Какой же мукѣ предамъ этого волшебника?»

Предстоявшіе посовѣтовали:

— «Пусть онъ будетъ вверженъ въ морскую глубину, потому что не можетъ же онъ все море околдовать, — и тотчасъ погибнетъ».

Мучитель повелѣлъ, чтобы такъ и было сдѣлано.

Слуги, схвативши мученика, повели его къ морю, посадили его въ лодку, навязавъ на шею большой камень; отплывъ далеко отъ берега, они бросили его въ море, а сами вернулись на берегъ. Когда святый былъ брошенъ въ море, снова явился ему Христосъ, какъ и въ первый разъ, въ образѣ Ермолая и сталъ камень, привязанный къ шеѣ мученика, легокъ, какъ листъ, такъ что Пантелеимонъ держался съ нимъ на поверхности моря, не погружаясь, но, точно по суху, ходилъ но водамъ, руководимый, какъ нѣкогда апостолъ Петръ, десницею Христовой; онъ вышелъ на берегъ, воспѣвая и прославляя Бога и предсталъ царю. Царь несказанно изумился такому чуду, воскликнувъ:

— «Какова же сила волшебства твоего, Пантолеонъ, что и море ты подчинилъ ему?»

— «И море, — объяснилъ святый, — повинуется своему Владыкѣ и исполняетъ волю Его».

— «Такъ ты и моремъ владѣешь?» — спросилъ царь.

— «Не я, — отвѣтилъ мученикъ, — но Христосъ мой, Создатель и Владыка всей видимой и невидимой твари. Онъ обладаетъ какъ небомъ и землею, такъ равно и моремъ: въ мори бо путіе Его и стези Его въ водахъ многихъ» (ср. Псал. 76, 20).

Послѣ того мучитель повелѣлъ приготовить внѣ города звѣриный циркъ, чтобы отдать мученика на съѣденіе звѣрямъ. Весь городъ собрался на это зрѣлище, желая видѣть, какъ прекраснаго и безвинно страдающаго юношу будутъ терзать звѣри. Явился сюда и царь; приведя мученика, онъ показывалъ ему пальцемъ на звѣрей съ такими словами:

— «Они приготовлены для тебя; итакъ послушай меня, побереги твою юность, пощади красоту твоего тѣла, принеси жертву богамъ, иначе умрешь жестокою смертью, терзаемый зубами звѣрей».

Святый же изъявилъ желаніе лучше быть растерзаннымъ звѣрями, нежели повиноваться такому лукавому совѣту и повелѣнію. И его бросили звѣрямъ. Господь же и тутъ, явившись святому въ образѣ пресвитера Ермолая, заградилъ пасти звѣрей и сдѣлалъ ихъ кроткими, подобно овцамъ, такъ что, подползая къ святому, они лизали ноги его. Онъ гладилъ ихъ рукою и каждый изъ звѣрей старался, чтобы рука святаго коснулась его, оттѣсняя одинъ другого. Народъ же, видя это, изумился и громогласно восклицалъ:

— «Великъ Богъ христіанскій! да будетъ отпущенъ неповинный и праведный юноша!»

Тогда царь, преисполнившись гнѣва, вывелъ солдатъ съ обнаженными мечами на тѣхъ, которые славили Христа Бога, и многіе изъ народа, увѣровавшіе во Христа, были убиты; приказалъ же царь и звѣрей всѣхъ убить. Видя это, мученикъ возгласилъ такъ:

— «Слава Тебѣ, Христе Боже, что не только люди, но и звѣри умираютъ за Тебя!»

И удалился царь съ мѣста зрѣлища, скорбя и гнѣваясь, а мученика бросилъ въ темницу. Убитые люди, взятые своими, преданы были погребенію, а звѣри были оставлены на съѣденіе псамъ и плотояднымъ птицамъ. Но и тутъ совершилось великое чудо: звѣри эти много дней лежали безъ всякаго прикосновенія не только со стороны псовъ, но и птицъ, и мало того, — трупы ихъ не издавали запаха. Узнавъ это, царь приказалъ бросить ихъ въ глубокій ровъ и засыпать землею. Для мученика же приказалъ устроить страшное колесо, усѣянное острыми спицами. Когда же къ нему привязали святаго и стали то колесо вертѣть, тотчасъ колесо дѣйствіемъ невидимой силы разлетѣлось на части и многихъ, стоявшихъ по близости ранило, на смерть, а мученикъ сошелъ съ колеса цѣлъ и невредимъ. И напалъ на всѣхъ страхъ, въ виду такихъ чудесъ, какими Богъ прославлялся въ лицѣ Своего святаго. А царь сильно изумился и спрашивалъ мученика:

— «Кто научилъ тебя совершать столь великія волшебныя дѣйствія?»

— «Не волшебству, но истинному христіанскому благочестію я наученъ, — сказалъ мученикъ, — святымъ мужемъ пресвитеромъ Ермолаемъ».

— «А гдѣ тотъ учитель твой Ермолай, — спросилъ царь, — хотимъ видѣть его?»

Мученикъ же, разумѣя духомъ, что для Ермолая приблизилось время вѣнца мученическаго, отвѣтилъ царю:

— «Если прикажешь, я призову его къ тебѣ».

И отпущенъ былъ святый, въ сопровожденіи 3-хъ стерегущихъ его воиновъ призвать пресвитера Ермолая.

Когда же мученикъ пришелъ къ тому дому, въ которомъ жилъ пресвитеръ, старецъ, увидѣвъ его, спросилъ:

— «Чего ради пришелъ ты, сынъ мой?»

— «Господинъ и отецъ, царь зоветъ тебя».

— «Во́ время ты пришелъ звать меня, — сказалъ старецъ, — потому что наступилъ часъ моего страданія и смерти; ибо въ эту ночь явился мнѣ Господь и возвѣстилъ: — Ермолай! надлежитъ тебѣ много пострадать за Меня, подобно рабу Моему Пантелеимону».

Съ этими словами, старецъ радостно пошелъ съ мученикомъ и предсталъ передъ царемъ. Царь, увидя пресвитера, спросилъ его объ имени. Святый же, называя свое имя, не скрылъ и своей вѣры, громогласно называя себя христіаниномъ. Царь снова спросилъ его такъ:

— «Есть ли еще кто-нибудь съ тобой той же вѣры?»

Старецъ отвѣтствовалъ:

— «Имѣю двухъ сослужителей, истинныхъ рабовъ Христовыхъ, Ермиппа и Ермократа».

Тогда царь приказалъ и тѣхъ привести передъ себя и сказалъ тремъ тѣмъ служителямъ Христовымъ:

— «Это вы отвратили Пантолеона отъ нашихъ боговъ?»

— «Самъ Христосъ, — возразили они, — Богъ нашъ тѣхъ, кого считаетъ достойными, призываетъ къ Себѣ, выводя ихъ изъ тьмы идолобѣсія къ свѣту Своего познанія».

— «Оставьте теперь, — предложилъ царь, — ваши лживыя слова и обратите снова Пантолеона къ богамъ, тогда и первая вина вамъ простится и заслужите отъ меня почести въ такой степени, что сдѣлаетесь ближайшими друзьями мнѣ въ моемъ дворцѣ».

— «Какъ можемъ мы это сдѣлать, — съ твердостію спросили святые, — если мы и сами готовимся умереть съ нимъ за Христа Бога нашего?! Ни мы, ни онъ не отречется отъ Христа, ни тѣмъ менѣе принесемъ жертвы глухимъ и бездушнымъ идоламъ».

Сказавъ это, они обратили всѣ свои мысли къ Богу и стали молиться, возведши глаза свои къ небу. И свыше явился имъ Спаситель и тотчасъ произошло землетрясеніе и поколебалась мѣстность та.

— «Видите, какъ боги прогнѣвались на васъ, — провозгласилъ царь, — они колеблютъ землю!»

— «Ты правду сказалъ, — согласились святые, — что изъ-за вашихъ боговъ поколебалась земля, ибо они упали съ своихъ мѣсть на́земь и разбились, низверженные силою Бога нашего, прогнѣвавшагося на васъ!»

Когда они такъ говорили, прибѣжалъ къ царю вѣстникъ изъ капища съ извѣстіемъ, что всѣ ихъ идолы пали на землю и разсыпались въ прахъ. Безумный же правитель, видя во всемъ этомъ не силу Божію, но волшебство христіанъ, воскликнулъ:

— «Поистинѣ, если этихъ волхвовъ не погубимъ, въ самой скорости, то весь городъ погибнетъ изъ за нихъ».

Онъ приказалъ Пантелеимона отвести въ темницу, старца же Ермолая и съ нимъ его двухъ друзей, подвергнувъ многимъ истязаніямъ, осудилъ на усѣкновеніе мечемъ. Итакъ три святыхъ мученика: пресвитеръ Ермолай и сослужившіе съ нимъ, Ермиппъ и Ермократъ, совершивъ свой мученическій подвигъ, вмѣстѣ предстали Святой Троицѣ въ славѣ небесной.

Послѣ убіенія трехъ святыхъ мучениковъ, царь, приказавъ представить передъ себя святаго Пантелеимона, обратился къ нему съ такими словами:

— «Многихъ я обратилъ отъ Христа къ нашимъ богамъ, ты одинъ не хочешь послушать меня. Ужъ и учитель твой Ермолай съ обоими своими друзьями поклонился богамъ и жертву принесъ имъ, и я почтилъ ихъ почетнымъ саномъ въ моемъ дворцѣ. Поступи и ты также, чтобы получить съ ними одинаковую честь».

Мученикъ же, зная своимъ духомъ, что святые скончались, попросилъ царя:

— «Прикажи имъ придти сюда, чтобы я видѣлъ ихъ предъ тобою».

— «Нѣтъ ихъ теперь здѣсь, — солгалъ царь, — потому что я отослалъ ихъ въ другой городъ, гдѣ они получатъ великое богатство».

— «Вотъ ты, противъ желанія, изрекъ истину, — разъяснилъ ему святый, — ты отослалъ ихъ отсюда, предавъ смерти, и они дѣйствительно отошли въ градъ небесный Христа получить богатства, которыхъ невозможно видѣть глазу».

Царь, видя, что мученика никоимъ образомъ нельзя преклонить къ нечестію, приказалъ жестоко бить его и, подвергши жестокимъ ранамъ, осудилъ его на смерть, чтобы отсѣкли ему главу мечемъ, а тѣло его повелѣлъ предать огню. И воины, взявши, повели его на усѣкновеніе внѣ города.

Святый, идя на смерть, пѣлъ псаломъ Давида: множицею брашася со мною отъ юности моея и не премогоша мя. На хребтѣ моемъ дѣлаша грѣшницы (ср. Псал. 128, 2-3). И такъ до конца слова псалма того.

Когда воины вывели мученика отъ города на разстояніе больше, чѣмъ одно поприще, тогда пришли на мѣсто, на которомъ Господу угодно было, чтобы скончался рабъ Его; они привязали Пантелеимона къ маслинѣ и, приблизившись, палачъ ударилъ мечемъ святаго по выѣ, но желѣзо перегнулось, какъ воскъ, а тѣло святаго не приняло удара; потому что онъ еще не окончилъ своей молитвы.

Воины въ ужасѣ воскликнули:

— «Великъ Богъ христіанскій!»

И, упавши къ ногамъ святаго, просили:

— «Молимъ тебя, рабъ Божій! помолись за насъ, да отпустятся грѣхи наши, что мы сдѣлали тебѣ по повелѣнію царя».

Когда святый молился, послышался съ неба голосъ, обращенный къ нему и утверждающій переименованіе его; потому что Господь, вмѣсто Пантолеона назвалъ его Пантелеимономъ, явно сообщая ему бдагодать, чтобы миловать всѣхъ прибѣгающихъ къ нему во всякихъ бѣдахъ и горестяхъ — и призывалъ его Господь на небо. Святый, исполненный радости, повелѣлъ воинамъ, чтобы усѣкли его мечемъ; но тѣ не хотѣли, потому что боялись и трепетъ напалъ на нихъ. — Тогда святый обратился къ нимъ съ такими словами:

— «Если вы не исполните порученнаго вамъ, не получите милости отъ Христа моего».

Воины приступили и сначала облобызали все тѣло его; потомъ поручили одному — и онъ отсѣкъ мученику голову и вмѣсто крови потекло молоко. Маслина же та съ той минуты покрылась плодами съ корня до вершины. Видя это, многіе изъ народа, бывшаго при усѣченіи, увѣровали во Христа.

О чудесахъ, явленныхъ тутъ, сообщено было царю, и онъ повелѣлъ немедленно маслину ту изрубить на куски и сжечь вмѣстѣ съ тѣломъ мученика.

Когда огонь погасъ, вѣрующіе взяли тѣло святаго изъ пепла, неповрежденное огнемъ и похоронили съ честію на близъ лежавшей землѣ схоластика Адамантія.

Лаврентій, Вассой и Провіанъ, служившіе при домѣ мученика, слѣдовавшіе за нимъ и́здали, видѣвшіе всѣ его мученія и слышавшіе голосъ съ неба, бывшій къ нему, написали повѣствованіе о жизни и мученіяхъ его и передали святымъ церквамъ въ память мученика, на пользу читающимъ и слушающимъ во славу Христа Бога нашего со Отцемъ и Святымъ Духомъ славимаго, нынѣ и всегда и во вѣки вѣковъ. Аминь [9].

Примѣчанія:
[1] 305-311 гг.
[2] Виѳинія — сѣверо-западная область Малой Азіи, лежащая по берегамъ Чернаго моря, Босфора и Константинопольскаго пролива. Страна эта извѣстна съ глубокой древности и свое названіе получила отъ Виѳиновъ, переселившихся въ нее изъ Ѳракіи. Виѳинія была живописна, плодородна и обильна скотомъ. Въ 546 г. до Р. X. Виѳины подпали подъ власть персовъ, но съ 327 г. Виѳинія опять стала самостоятельнымъ государствомъ; въ 75 г. до Р. X. Виѳинія, по завѣщанію царя Никомида III, перешла къ Римлянамъ, на правахъ самостоятельной провинціи, управляемой особымъ проконсуломъ. Христіанство въ Виѳиніи появилось во времена апостольскія (1 Петр. 1, 1). Во время Плинія Младшаго, правившаго Виѳиніею, и императора Траяна (98-117 гг.) здѣсь было очень много христіанъ не только въ городахъ, но селахъ и деревняхъ. При Діоклетіанѣ (284-305 гг.) въ Виѳиніи было страшное гоненіе на христіанъ. Въ IV и V вѣкахъ Виѳииія была особенно замѣчательна въ церковномъ отношеніи: здѣсь было много церковныхъ соборовъ по поводу различныхъ ерееей.
[3] Никомидія — великолѣпный въ древности городъ на берегу Пропонтиды или Мраморнаго моря.
[4] Память ихъ 28 декабря.
[5] Память его 3 сентября.
[6] См. житіе его подъ 26 числомъ настоящаго мѣсяца.
[7] Знаменитые врачи древности.
[8] У язычниковъ богъ врачебнаго искусства.
[9] Св. Пантелеимонъ былъ усѣченъ 27 іюля 305 года. Въ мѣсяцесловѣ Василія говорится, что истекшія при усѣченіи святаго кровь и молоко хранились до X в. и подавали вѣрующимъ исцѣленія; объ этомъ говорится и въ греческомъ стишномъ прологѣ XII в. Память св. Пантелеимона издревле особенно чтилась на Востокѣ; церкви, во имя его построенныя въ Севастіи армянской и въ Константинополѣ, относятся къ IV в. Мощи его перенесены были въ Царьградъ; оттуда большая часть ихъ перенесена въ Парижъ въ С.-Дени, а глава якобы въ Ліонъ въ 802 г., но русскій паломникъ Антоній въ 1200 г. видѣлъ главу его въ Софіи въ Царьградѣ, а по свидѣтельству Стефана Новгородца (1350 г.) въ XIV в. мощи св. Пантелеимона почивали во Влахернской церкви въ Царьградѣ. Часть мощей находится нынѣ въ Аѳонскомъ Пантелеимоновомъ монастырѣ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга одиннадцатая: Мѣсяцъ Іюль. — М.: Синодальная Типографія, 1910. — С. 618-637.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0