Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 12 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюль.
День двадцать пятый.

Житіе преподобныя дѣвы Евпраксіи.

— «Ты знаешь, жена, что эта жизнь коротка и что богатства этого суетнаго міра — ничто: жизнь человѣческая едва продолжается до восьмидесяти лѣтъ, богатства же, приготовленныя на небесахъ боящимся Бога, пребываютъ безконечные вѣка. А мы, связанные мірскими заботами и прельщаемые временными богатствами, проводимъ наши дни въ суетѣ, не пріобрѣтая никакой пользы своей душѣ».

Услышавъ это, Евпраксія спросила Антигона:

— «Что же намъ надо дѣлать, господинъ мой?»

Антигонъ отвѣчалъ:

— «Мы родили о Богѣ одну дочь, и довольно намъ одной, прекратимъ плотской супружеской союзъ, — будемъ жить дальше безъ этого».

Тогда Евпраксія подняла руки къ верху, возвела очи на небо и со вздохомъ сказала мужу:

— «Благословенъ Господь Богъ, приведшій тебя въ страхъ Его и наставившій тебя на разумъ истинный. Не скрою, господинъ мой, я много разъ молила Бога, чтобъ просвѣтилъ Онъ сердце твое и вложилъ тебѣ въ умъ такую благую мысль, но никогда я не рѣшалась высказать тебѣ свое желаніе; разъ ты самъ заговорилъ объ этомъ, то позволь и мнѣ кое-что сказать».

— «Скажи, госпожа моя, что ты хочешь», — согласился Антигонъ.

— «Ты знаешь, господинъ мой, — продолжала Евпраксія, — что́ говоритъ апостолъ: время прекращено есть прочее, да и имущіи жены, якоже не имущіи будутъ, и радующіися о имѣніяхъ, якоже не радующеся, и купующіи, яко не содержаще: преходитъ бо образъ міра сего (ср. 1 Кор. 7, 29-31). Итакъ, давай проводить эту кратковременную жизнь какъ ты хочешь, безъ плотскаго сношенія, чтобы вмѣстѣ улучить во вѣки нетлѣнную жизнь. А столько богатства, какъ у насъ теперь, и столько имѣнія — на что намъ? развѣ возьмемъ что-нибудь изъ нихъ съ собою въ гробъ? поэтому съ добрымъ намѣреніемъ твоимъ раздай и это нищимъ, чтобъ не безплодно было рѣшеніе, принятое нами».

Услышавъ эти слова супруги своей, Антигонъ прославилъ Бога и началъ шедро раздавать свое имѣніе нищимъ; съ супругою же своею онъ жилъ, какъ братъ съ сестрой, безъ плотскаго сношенія, во взаимной духовной любви, единодушно и единомысленно угождая Богу. Поставивъ себѣ такія добродѣтельныя правила въ жизни, Антигонъ преставился къ Господу, проживъ только одинъ годъ безъ соитія съ женою; и оплакивали его царь и царица, какъ родственника и какъ праведнаго и благочестиваго человѣка. Соболѣзновали они и овдовѣвшей Евпраксіи, еще очень молодой: она жила только два года и три мѣсяца въ супружескихъ сношеніяхъ съ мужемъ, и одинъ годъ безъ нихъ. Послѣ погребенія Антигона, царь и царица старательно утѣшали Евпраксію. Она же, взявъ свою дочь, дала ее имъ на руки и, упавъ имъ въ ноги, сказала съ плачемъ и рыданіемъ:

— «Въ руки Божіи и ваши отдаю эту сироту; примите ее въ память родственника вашего Антигона и будьте ей вмѣсто отца и матери».

Многіе изъ присутствовавшихъ при этомъ прослезились, и самъ царь съ царицей плакали. Черезъ четыре года послѣ этого, когда отроковицѣ Евпраксіи было пять лѣтъ, царь, посовѣтовавшись съ матерью ея, обручилъ ребенка съ однимъ изъ сенаторскихъ сыновей, благороднымъ юношей, который обѣщался ждать, пока подрастетъ отроковица; утвердивъ это, царь велѣлъ Евпраксіи взять у него залогъ и обязательство. Спустя нѣсколько времени, одинъ сенаторъ захотѣлъ жениться на Евпраксіи, вдовѣ Антигона, и просилъ царицу черезъ нѣкоторыхъ знатныхъ женщинъ тайно отъ царя уговорить Евпраксію согласиться на бракъ съ нимъ. Царица послала отъ себя придворныхъ женщинъ ко вдовѣ Евпраксіи, совѣтуя ей выйти замужъ за помянутаго сенатора. Услышавъ это, Евпраксія заплакала и сказала пришедшимъ къ ней женщинамъ:

— «Горе вамъ будетъ въ будущей жизни за то, что вы подаете такой совѣтъ мнѣ, обѣщавшей Богу жить въ чистотѣ вдовства; уйдите отъ меня: вашъ совѣтъ противенъ моему желанію!»

Получивъ такой укоръ, онѣ со стыдомъ ушли и разсказали объ этомъ царицѣ. Когда узналъ объ этомъ царь, онъ сильно разгнѣвался на царицу и стыдилъ ее:

— «Ты сдѣлала, говорилъ онъ, совсѣмъ неприличное тебѣ дѣло! Развѣ достойно оно христіанской царицы? Такъ ли ты обѣщалась Богу царствовать благочестиво? Такъ ли ты помнишь Антигона, близкаго намъ родственника и полезнаго совѣтника? Жену его, мало пожившую съ нимъ и при немъ еще, согласно съ его желаніемъ, избравшую чистую жизнь для Бога, ты убѣждаешь опять возвратиться къ мірской жизни! Бога ты не боишься! Надъ тобой, неразумной, всякій смѣяться будетъ!»

Отъ этихъ словъ царицѣ стало такъ стыдно, что она, какъ камень, молчала часа два. И немалая ссора была у царя съ царицей изъ-за Евпраксіи. Услышавъ о томъ, Евпраксія очень опечалилась, скорбя смертельно; лицо у ней похудѣло. Она рѣшила тайно удалиться изъ Царьграда и съ горькими слезами сказала своей дочери Евпраксіи:

— «Дитя мое, у насъ въ Египтѣ большое имѣніе, пойдемъ туда, ты посмотришь имущество твоего отца и мои: вѣдь это все твое».

Вмѣстѣ съ дочерью и немногими рабами и рабынями она тайно оть царя ушла изъ города и, прибывъ въ Египетъ, стала наблюдать за своими имѣніями. Она отправлялась иногда во внутреннюю Ѳиваиду со своими слугами и экономами и, обходя церкви и монастыри, мужскіе и женскіе, дѣлала много пожертвованій, щедро раздавая золото и серебро.

Былъ тамъ близъ города одинъ дѣвическій монастырь Тавенскій со ста тридцатью монахинями, о богоугодныхъ дѣлахъ которыхъ много хорошаго разсказывали въ народѣ: ни одна изъ нихъ не пила вина, не вкушала масла, винограда и какихъ-либо плодовъ. Нѣкоторыя изъ нихъ, которыя поступили въ монастырь съ дѣтства, никогда и не видѣли послѣднихъ. Пища ихъ была хлѣбъ съ водой, сочиво и зелень, и то безъ масла. Онѣ ѣли одинъ разъ въ день, вечеромъ; нѣкоторыя же — черезъ день, а иныя черезъ два дня принимали немного пищи. Онѣ никогда не отдыхали и не мылись. О банѣ нечего и говорить: онѣ и слышать не могли объ обнаженіи тѣла, и самое слово «баня» употреблялась у нихъ въ упрекъ, въ стыдъ и насмѣшку. Каждой постелью служило волосяное рубище на землѣ, трехъ локтей въ длину и одинъ локоть въ ширину: на этомъ онѣ спали и то немного. Одеждой ихъ были власяницы, длинныя до земли, покрывавшія ихъ ноги. И каждая трудилась по силѣ, сколько могла. Когда какой-либо изъ нихъ случалось заболѣть, то она не принимала никакого лѣкарства, но съ благодарностью переносила болѣзнь, какъ бы принимая великое благословеніе отъ Бога, и отъ Него одного ждала помощи. Никто изъ нихъ не выходилъ за монастырскія стѣны и не разговаривалъ съ приходившими, а всѣ переговоры велись черезъ одну привратницу: все усердіе ихъ было направлено на собесѣдованіе съ Богомъ въ молитвѣ и на угожденіе Ему. Потому и Богъ принималъ ихъ молитвы и творилъ много ради нихъ знаменій, подавая исцѣленіе всякимъ больнымъ, которые стекались туда. Блаженной вдовѣ Евпраксіи очень понравился этотъ монастырь достойною удивленія жизнью этихъ монахинь; она часто приходила туда съ дочерью и приносила въ церковь свѣчи и ладонъ. Однажды она сказала игуменіи и другимъ старшимъ сестрамъ:

— «Я хочу вашему монастырю принести небольшой даръ въ двадцать или тридцать литръ [3] золота, чтобъ вы помолились Богу обо мнѣ, о дочери моей и объ умершемъ ея отцѣ Антигонѣ».

Игуменія же — она была діаконисса [4], и звали ее Ѳеодулой — такъ отвѣчала ей:

— «Госпожа моя, этимъ рабынямъ твоимъ вовсе не нужно ни золота, ни имущества: онѣ все отвергли въ этомъ мірѣ, чтобы сподобиться наслажденія вѣчными благами, поэтому мы ничего не хотимъ имѣть на землѣ, чтобъ не лишиться небесныхъ богатствъ. Впрочемъ, чтобъ не опечалить тебя, — принеси немножко масла въ церковныя лампады, свѣчей и ладану, и получишь за это награду отъ Господа».

Евпраксія такъ и сдѣлала, и просила игуменью и всѣхъ сестеръ помолиться объ ея мужѣ Антигонѣ и о дочери.

Однажды, когда Евпраксія пришла, какъ обыкновенно, въ этотъ монастырь, то игуменія, словно по внушенію отъ Духа Божія, сказала маленькой дѣвочкѣ Евпраксіи:

— «Госпожа моя Евпраксія, любишь ли ты этотъ монастырь и этихъ сестеръ?»

— «Да, госпожа, — отвѣчала та, — я люблю васъ».

— «Если ты любишь насъ, — продолжала игуменія, — то останься съ нами въ иноческомъ образѣ».

Дѣвочка отвѣчала:

— «Въ самомъ дѣлѣ, если не будетъ огорчена моя мать, я не уйду отсюда».

Тогда игуменія спросила ее:

— «Скажи мнѣ правду, кого ты больше любишь: насъ или своего обрученнаго?»

— «Я его не знаю, — отвѣчала дѣвочка, — а васъ знаю и люблю. Скажите же и вы мнѣ, кого вы больше любите: меня или Того, какъ вы называете, Обручника?»

Игуменья отвѣчала:

— «Мы любимъ тебя и Христа нашего».

Дѣвочка на то призналась:

— «И я люблю васъ и Христа вашего».

А мать ея Евпраксія сидѣла, слушала благоразумныя рѣчи своей дочери, и обильныя слезы текли изъ глазъ ея. Слушала и игуменья съ умиленіемъ слова маленькой дѣвочки и удивлялась, какъ она, еще ребенокъ — ей не было еще полныхъ семи лѣтъ — такъ умно отвѣчала. Наконецъ, мать, которой жалко стало дочери, сказала ей:

— «Пойдемъ, дитя мое, домой, ужъ вечеръ».

Но дѣвочка отвѣчала на это:

— «Я останусь здѣсь съ госпожей игуменьей». На это игуменья замѣтила ей:

— «Ступай съ матерью домой, тебѣ нельзя здѣсь остаться: здѣсь можетъ жить только такая дѣвушка, которая посвятила себя Христу».

— «А гдѣ Христосъ?»

Спросила дѣвочка. Игуменья обрадовалась и показала ей пальцемъ на образъ Христа. Дѣвочка побѣжала, поцѣловала икону Спасителя и, обратившись къ игуменьѣ, сказала:

— «Во истину и я обѣщаюсь Христу и не уйду отсюда съ матерью, но останусь съ вами».

— «Дитя, возразила игуменья, тебѣ не на чемъ спать, тебѣ нельзя остаться здѣсь».

— «На чемъ вы спите, отвѣчала дѣвочка, на томъ и я буду».

Уже вечеръ склонялся къ ночи, а мать съ игуменьей все уговаривали всячески дѣвочку уйти изъ монастыря и пойти домой, но ничего не могли сдѣлать, такъ какъ она вовсе не хотѣла уходить оттуда. Наконецъ, игуменья сказала ей:

— «Дитя, если ты хочешь здѣсь жить, то вѣдь надо будетъ учиться грамотѣ, псалтири и — поститься до вечера, какъ и другія сестры».

— «И поститься буду, согласилась дѣвочка, и учиться всему буду, только оставьте меня здѣсь».

Тогда игуменья сказала матери:

— «Госпожа моя, оставь ее здѣсь: вижу, что возсіяла въ ней благодать Божія, что праведныя дѣла отца ея и твоя чистая жизнь, и обоихъ васъ родительскія молитвы и благословеніе ведутъ ее въ жизнь вѣчную».

Тогда встала благородная Евпраксія, подвела къ иконѣ Спасителя свою дочь, подняла руки вверхъ и сказала со слезами:

— «Господи Іисусе Христе, Ты позаботься объ этомъ ребенкѣ: Тебя желала она и Тебѣ отдала себя!»

Потомъ обратилась къ дѣвочкѣ:

— «Евпраксія, дочь моя! Богъ, утвердившій неподвижно горы, да утвердитъ тебя въ страхѣ Своемъ».

Съ этими словами, отдала она дѣвочку въ руки игуменьи, а сама плакала и била себя въ грудь, и всѣ монахини плакали съ ней вмѣстѣ. И такъ она вышла изъ монастыря, отдавъ дочь свою Богу.

На утро рано пришла она опять въ монастырь. Игуменья взяла дѣвочку Евпраксію, привела ее въ церковь и, совершивъ молитву, облекла ее въ ангельскій иноческій образъ при матери ея. Мать, увидѣвъ ее въ ангельскомъ чинѣ, воздѣла руки къ небу и такъ начала молиться о ней Богу:

— «Царь вѣчный, начавшій въ ней благое дѣло, Ты и доверши его, — дай ей исполнять волю Твою святую; пусть получитъ милость у Тебя, Творца, эта сирота, отдавшаяся Тебѣ съ дѣтства».

Потомъ она спросила дочь:

— «Дитя мое, нравится ли тебѣ эта иноческая одежда».

— «Да, я люблю ее», — отвѣчала дѣвочка, потому что я слышала отъ госпожи игуменіи и отъ другихъ монахинь, что эту одежду даетъ Христосъ въ залогъ обрученія любящимъ Его».

Мать сказала на это:

— «Христосъ, Которому ты обручена, дитя, Онъ да удостоитъ тебя Своего чертога».

Съ этими словами она поцѣловала свою дочь, потомъ, простившись съ игуменьей и всѣми сестрами, вышла изъ монастыря. По своему обыкновенію, она стала посѣщать и другіе монастыри въ Египтѣ, и пустынные и городскіе, а также жилища нищихъ, помогая своимъ имуществомъ всѣмъ бѣднымъ и нуждающимся. Повсюду разносилась слава о блаженной вдовѣ Евпраксіи, о ея добрыхъ дѣлахъ и многочисленныхъ милостяхъ; дошли слухи объ этомъ и до самого царя Ѳеодосія Великаго и до его вельможъ; всѣ дивились такой жизни ея и славили Бога, Который укрѣплялъ ее. Слышно было о ней, что она ни рыбы не ѣстъ, ни вина не пьетъ, постится каждый день до вечера, и поздно вечеромъ принимаетъ очень немного постной пищи, кутьи или овощей; всѣхъ удивляло такое воздержаніе ея при громадныхъ средствахъ. Спустя нѣсколько лѣтъ игуменья названнаго выше монастыря пригласила къ себѣ добродѣтельную вдову Евпраксію и сказала ей тайно:

— «Госпожа моя, я тебѣ хочу сообщить важное дѣло, но не пугайся».

— «Говори, госпожа моя, что ты хочешь», — отвѣчала она.

Игуменья сказала слѣдующее:

— «Если ты хочешь распорядиться относительно своей дочери, то дѣлай это поскорѣе. Я видѣла въ сновидѣніи твоего мужа Антигона, въ великой славѣ стоящаго передъ Владыкой Христомъ и молящаго Его, чтобъ Онъ велѣлъ тебѣ оставить тѣло свое и пребывать съ нимъ вмѣстѣ, наслаждаясь такою же славой, какой онъ сподобился за свою добродѣтельную жизнь».

Услышавъ это, благочестивая женщина не только не смутилась, но даже очень обрадовалась: она желала разстаться съ тѣломъ и отойти ко Христу. Она тотчасъ позвала свою дочь, которой было уже около двѣнадцати лѣтъ, и сказала ей:

— «Дитя мое, Евпраксія! вотъ меня уже зоветъ Христосъ, какъ сообщила мнѣ мать игуменья, и близокъ день моей кончины; поэтому все имущество твоего отца и мое я отдаю въ твои руки, распорядись имъ честно, чтобъ унаслѣдовать тебѣ Царство небесное».

Дѣвица Евпраксія заплакала и сказала:

— «Горе мнѣ! осталась я одна сиротой!»

— «Дитя, — сказала ей мать, — у тебя есть отецъ Христосъ, Которому ты обручилась; ты не остаешься одинокой сиротой: вмѣсто матери у тебя будетъ госпожа игуменья, только старайся исполнить то, что обѣщала Христу. Бойся Бога, уважай сестеръ, повинуясь имъ со смиреніемъ; никогда не думай въ душѣ о томъ, что ты царскаго рода, и не говори: имъ слѣдуетъ работать на меня, а не мнѣ на нихъ, но будь смиренна, и будетъ тебя любить Господь; будь нищей на землѣ, и будешь богата на небѣ. Вотъ, все въ твоихъ рукахъ: если монастырь будетъ нуждаться въ деньгахъ, дай, сколько будетъ нужно, и молись за меня и отца твоего, чтобъ намъ получить милость отъ Бога и избавиться отъ вѣчной муки».

Такой завѣтъ дала своей дочери блаженная Евпраксія; черезъ три дня она преставилась ко Господу и была погребена въ томъ монастырѣ.

Услышалъ царь, что умерла Евпраксія, жена Антигона, призвалъ того сенатора, съ сыномъ котораго была обручена дѣвочка Евпраксія, и сказалъ ему, что она отрѣшилась отъ міра и ушла въ монастырь. Онъ же убѣдительно просилъ царя послать за ней поскорѣе, чтобъ она немедленно явилась въ Царьградъ къ своему жениху, и чтобъ состоялся бракъ ихъ. Царь поспѣшилъ это исполнить. Но невѣста Христова Евпраксія, получивъ и прочитавъ письмо царя, разсмѣялась, сѣла и написала ему лично слѣдующее:

— «Владыко царь! неужели ты прикажешь мнѣ, рабѣ твоей, оставить Христа и соединиться съ человѣкомъ тлѣннымъ и смертнымъ, который сегодня живъ, а завтра его будутъ ѣсть черви? Не заставляй меня этого дѣлать, и пусть тотъ человѣкъ не безпокоитъ изъ-за меня твое величество: вѣдь я уже невѣста Христова и мнѣ нельзя обмануть Его. Но я прошу ваше величество въ память моихъ родителей взять все ихъ имущество и раздать святымъ церквамъ и монастырямъ, нищимъ, вдовамъ и сиротамъ; затѣмъ, отпусти на волю рабовъ и рабынь и прикажи управителямъ родительскихъ имѣній простить всѣ долги должникамъ: исполни все, какъ слѣдуетъ, владыка мой, чтобъ мнѣ безъ заботы и препятствія служить Христу моему, Которому я ввѣрилась всей душой. Владыко царь и царица, помолитесь и вы Господу обо мнѣ, рабѣ вашей, чтобъ онъ удостоилъ меня послужить Ему».

Написавши собственноручно такой отвѣтъ, Евпраксія запечатала его и отдала посланному; тотъ возвратился въ Царьградъ. Получивъ письмо Евпраксіи, царь прочелъ его вмѣстѣ съ царицею наединѣ, и много слезъ пролили они отъ умиленія и молились Богу объ Евпраксіи. На другой день царь созвалъ всѣхъ вельможъ и въ числѣ ихъ отца того юноши, съ которымъ была обручена Евпраксія, и велѣлъ при всѣхъ прочесть ея письмо; всѣ слышавшіе въ слезахъ говорили:

— «Царь, по истинѣ эта дѣвица изъ твоего рода, прекрасное дитя прекрасныхъ родителей Антигоны и Евпраксіи, святой отпрыскъ отъ святого корня!»

И всѣ, какъ одинъ человѣкъ, славили за нее Бога. Отецъ жениха тоже не посмѣлъ ничего сказать царю объ Евпраксіи. Царь же распорядился, какъ слѣдовало, всѣмъ имуществомъ ея, оставшимся ей послѣ родителей, раздавъ его церквамъ и нищимъ и такимъ образомъ исполнивъ ея желаніе; проживъ немного послѣ этого, царь отошелъ къ Господу. А Евпраксія начала еще усерднѣе подвизаться, угождая Богу, и постилась сверхъ силъ; ей было тогда двѣнадцать лѣтъ, когда она избрала себѣ самый суровый образъ жизни. Сначала она ѣла одинъ разъ въ день, и то вечеромъ, а потомъ она стала поститься до слѣдующаго и наконецъ до третьяго дня. Она трудилась, служа сестрамъ со всевозможнымъ усердіемъ и исполняя со смиреніемъ самую черную работу: мела трапезную комнату и другія кельи, стлала сестрамъ постели, носила на кухню воду и дрова, варила пищу, мыла посуду, и во всѣхъ монастырскихъ службахъ не было усерднѣе ея. Въ томъ монастырѣ существовалъ обычай: если какая-либо сестра подверглась искушенію во снѣ отъ діавола, то должна была тотчасъ сказать объ этомъ игуменіи; а та со слезами молилась Богу, чтобъ Онъ отогналъ отъ той сестры діавола, и приказывала ей набрать каменьевъ, насыпать ихъ подъ волосяную постель и спать на ней, а сверху на постель насыпать пеплу и спать такъ десять дней. Однажды и Евпраксія подверглась во снѣ нѣкоторымъ соблазнамъ отъ искусителя; тогда она набрала каменьевъ подъ свою волосяную постель и посыпала ее сверху пепломъ. Увидѣвъ это, игуменія улыбнулась и сказала одной изъ старшихъ сестеръ:

— «Вотъ, и эта дѣвушка начала страдать отъ діавола!»

И стала молиться о ней:

— «Боже, сотворившій ее по образу Твоему, — говорила она, — и повелѣвшій ей избрать этотъ иноческій чинъ, Ты утверди ее въ страхѣ Твоемъ и отъ бѣсовскихъ навѣтовъ сохрани ее!»

Потомъ она призвала къ себѣ Евпраксію и спросила:

— «Почему ты мнѣ не сказала, что тебѣ было искушеніе отъ діавола, а скрыла это отъ меня?»

А та упала игуменіи въ ноги со словами:

— «Прости меня, госпожа моя, что постыдилась сказать тебѣ».

— «Дочь моя, — внушала ей игуменія, — это начало твоей борьбы со врагомъ; крѣпись, чтобъ одолѣть его и получить вѣнецъ!»

Спустя нѣсколько времени Евпраксія опять подверглась искушенію діавола и разсказала одной сестрѣ Юліи, которая очень ее любила и наставляла въ подвигахъ. А Юлія сказала ей:

— «Госпожа моя Евпраксія, не скрывай этого отъ игуменіи, но разскажи ей, какъ слѣдуетъ, чтобъ она помолилась о тебѣ; говорятъ, она сама въ юности много претерпѣла искушеній отъ діавола. Разсказываютъ, что она однажды ночью послѣ сильнаго искушенія вышла изъ кельи, стала подъ открытымъ небомъ, подняла руки къ небу и пробыла такъ сорокъ дней и ночей безъ ѣды, безъ питья, безъ сна, стоя и молясь Богу, пока не побѣдила діавола. И мы всѣ бываемъ искушаемы врагомъ, но надѣемся, что съ помощью Христовой одолѣемъ нашего искусителя. Поэтому, сестра, не удивляйся этому, не смущайся, но разскажи поскорѣе игуменіи о случившемся съ тобою, не стыдись!»

Услышавъ это, Евпраксія поблагодарила Юлію:

— «Помоги тебѣ Богъ, сестра, за то, что ты наставила меня и укрѣпила мнѣ душу: я пойду и разскажу госпожѣ великой о томъ, что́ случилось со мной».

— «И не только разскажи, — прибавила Юлія, — но и попроси ее помолиться о тебѣ и прибавить тебѣ подвига».

Евпраксія пошла и разсказала игуменіи объ искушеніи діавольскомъ. Игуменія сказала ей:

— «Не удивляйся этому, дочь моя; со всякимъ оружіемъ нападаетъ на насъ діаволъ, но не бойся, стань мужественно и непоколебимо, чтобъ онъ не одолѣлъ тебя. Много еще тебѣ предстоитъ искушеній отъ него; а ты подвизайся, чтобъ побѣдить его и получить отъ Христа, жениха твоего, побѣдные вѣнцы. Усиль свой постъ, сколько можешь: за подвиги получаютъ честь. Скажи мнѣ, дитя, какъ ты постишься?»

— «Я принимаю пищу черезъ два дня», — отвѣчала Евпраксія.

— «Прибавь еще одинъ день къ своему посту, — сказала игуменья, — и ѣшь на четвертый день послѣ захода солнца».

Евпраксія приняла этотъ наказъ съ радостію. Евпраксіи исполнилось двадцать лѣтъ отъ роду; она возмужала тѣломъ и была красива, — обнаруживая знатность своего рода.

Подвергшись опять искушенію, она сообщила о томъ игуменіи, а игуменія сказала ей:

— «Не бойся, дитя мое, вѣдь Богъ съ тобой!»

На одномъ мѣстѣ въ монастырѣ лежала куча камней; желая испытать послушаніе и смиреніе Евпраксіи и побудить ее къ бо́льшему труду, игуменія сказала ей:

— «Пойди, дитя, и перенеси эти каменья сюда и сложи ихъ около печи».

Евпраксія тотчасъ начала носить эти каменья. Среди нихъ попадались и большіе, которые съ трудомъ можно было бы поднять двумъ сильнымъ сестрамъ. Она же ихъ одна поднимала, клала на плечо и несла: она была сильна тѣломъ, а еще сильнѣе послушаніемъ, и ни къ кому не обращалась съ просьбой помочь ей, потому что тяжелы камни, или потому что она голодна или выбилась изъ силъ, — но съ усердіемъ исполняла приказаніе. Когда же она перенесла всѣ каменья, то игуменья черезъ нѣсколько дней опять сказала ей:

— «Нѣтъ, нехорошо, что эти каменья лежатъ около печи, отнеси ихъ опять на прежнее мѣсто».

Она ничуть не ослушалась, а снова принялась за дѣло и тщательно выполняла то, что ей было приказано. Удивлялись сестры такому послушанію ея, терпѣнію и трудолюбію, а нѣкоторыя изъ молодыхъ смѣялись, другія же говорили:

— «Крѣпись, сестра Евпраксія, будь тверда!»

А она же была весела и пѣла за работой. Трудъ ея продолжался тридцать дней, когда игуменія приказала ей оставить это дѣло и послала ее на послушаніе въ пекарню. Она исполняла съ великой радостью всякія приказанія; иногда сѣяла въ пекарнѣ муку, мѣсила тѣсто и пекла хлѣбы, иногда въ кухнѣ варила пищу и колола дрова, иногда въ столовой прислуживала сестрамъ: и ни въ какомъ дѣлѣ она никогда не залѣнилась, не ослушалась, не отнеслась небрежно, не роптала, но во всякой службѣ была добра, послушна, тщательна и терпѣлива. При всемъ томъ она никогда не пропускала обычнаго молитвеннаго правила въ полночь, ни утренняго пѣнія, ни перваго, третьяго, шестого и девятаго часовъ; послѣ же вечерняго пѣнія она подавала кушанье постницамъ.

Діаволъ попытался еще разъ потревожить ее ночнымъ искушеніемъ. Однажды ночью онъ явился ей во снѣ въ видѣ того юноши, съ которымъ она была обручена: будто бы съ множествомъ воиновъ онъ пришелъ похитить ее и насильно тащилъ изъ монастыря. Она лежала на своей постели и во снѣ начала кричать и звать сестеръ, чтобъ помогли ей избавиться изъ рукъ похитителя. Отъ ея крика проснулись сестры, сбѣжались къ ней, разбудили ее и стали спрашивать, почему она кричала. Она разсказала про видѣнное во снѣ искушеніе діавольское, и всѣ начали о ней молиться. Такъ какъ и снова ее тревожилъ искуситель, то игуменія сказала ей:

— «Смотри, дитя мое Евпраксія, какъ бы діаволъ не подѣйствовалъ на твой разумъ, какъ бы не пропалъ трудъ твой; потерпи еще немного, борись съ нимъ мужественно, и онъ убѣжитъ оть тебя».

И Юлія также говорила Евпраксіи:

— «Сестра, если мы теперь, пока юны и сильны, не станемъ бороться съ нашимъ врагомъ и не побѣдимъ его, то какъ намъ побѣдить его въ старости?»

Евпраксія отвѣчала ей:

— «Живъ Господь, сестра моя Юлія, если прикажетъ мнѣ игуменія, то я не стану принимать пищи цѣлую недѣлю, пока съ помощью Господа, не одержу побѣды надъ врагомъ, искушающимъ меня».

— «Право, сестра моя», — возразила Юлія, — «я не могу столько поститься, а ты, если можешь, то хорошо сдѣлаешь; во всемъ монастырѣ нѣтъ никого, кто бы могъ не принимать пищи цѣлую недѣлю, кромѣ матери нашей игуменіи».

Тогда Евпраксія отправилась къ игуменіи и попросила у нея разрѣшенія назначить себѣ такой постъ, чтобъ не ѣсть цѣлую недѣлю. Игуменія сказала ей на это:

— «Дѣлай все, что можешь, дитя мое; да укрѣпитъ тебя Творецъ твой Богъ и дастъ тебѣ одолѣть діавола!»

И начала Евпраксія поститься по цѣлой недѣлѣ, принимая пищу только по воскресеньямъ и не оставляя въ то же время ни монастырскихъ работъ, ни услугъ сестрамъ, такъ что всѣ дивились столь великимъ подвигамъ ея. «Вотъ цѣлый годъ слѣдимъ мы за Евпраксіей, — говорили нѣкоторыя изъ сестеръ, — ну, видали ли мы, чтобъ она сидѣла, хоть бы когда ѣстъ? нѣтъ, и не могли видѣть, — только развѣ когда ночью ляжетъ отдохнуть на постель, — а то и пищу вкушаетъ стоя».

И всѣ сестры любили ее за то, что она такъ трудилась и была такъ скромна, хоть и царскаго была рода, и молились о ней Богу, чтобъ Онъ даровалъ ей крѣпость и спасеніе.

Въ числѣ сестеръ была одна, по имени Германа, которая, какъ говорили, происходила отъ простой и бѣдной рабыни; она одна не любила всѣми любимой Евпраксіи: діаволъ разжигалъ въ ней зависть. Однажды Германа нашла въ кухнѣ Евпраксію одну за работой и начала браниться:

— «Евпраксія постится всю недѣлю, а мы не можемъ; что́ мы станемъ дѣлать, если игуменія велитъ намъ такъ поститься?»

Евпраксія возразила ей:

— «Извини, сестра, великая госпожа наша велѣла каждой подвизаться по своимъ силамъ, и на меня не насильно возложила этотъ трудъ».

Германа, разгнѣвавшись, сказала:

— «Обманщица, много въ тебѣ разныхъ хитростей! кто не знаетъ, что ты нарочно это дѣлаешь изъ стремленія къ суетной славѣ, чтобъ всѣ видѣли и хвалили тебя: ты хочешь, чтобъ по смерти игуменіи, къ тебѣ перешелъ ея санъ; но я увѣрена, ей Богу, что тебѣ никогда не начальствовать надъ нами!»

Евпраксія со смиреніемъ упала ей въ ноги.

— «Прости меня, госпожа моя, — сказала она, — согрѣшила я передъ Богомъ и тобой!»

Когда узнала объ этомъ игуменія, она позвала Герману и стала ей выговаривать при всѣхъ сестрахъ:

— «Раба лукавая и безбожная! какое зло тебѣ сдѣлала Евпраксія, что ты ей мѣшаешь въ ея богоугодномъ дѣлѣ? ты будешь отлучена отъ церковныхъ службъ и трапезы съ сестрами, какъ недостойная!»

Евпраксія со слезами долго упрашивала игуменію простить Герману и въ теченіе тридцати дней не могла упросить; на тридцатый день Евпраксія взяла съ собой Юлію и просила старшихъ сестеръ похлопотать у игуменіи о прощеніи Германы. Игуменія позвала Герману и сказала ей:

— «Развѣ ты не поняла, окаянная, какое великое зло мѣшать кому-либо въ добромъ дѣлѣ? ты не подумала и о томъ, что она дочь сенатора, изъ царскаго рода, и такъ смиренна, такъ отдалась Богу и служитъ тебѣ недостойной».

Тогда всѣ сестры стали просить игуменію за Герману; насилу умолили ее, и Герману простили. Такимъ образомъ, видимый врагъ на время оставилъ свою злобу, а врагъ невидимый, діаволъ, не переставалъ бороться съ Евпраксіей, злобствуя на нее за то, что былъ побѣждаемъ ея смиреніемъ. Такъ, однажды ночью онъ навелъ на нее скверныя мірскія мечты, чѣмъ глубоко смутилъ ее. Она, какъ почуяла лютое нападеніе вооружившагося на нее врага, вскочила съ постели, осѣнила себя крестнымъ знаменіемъ и вышла изъ своей кельи; на дворѣ, на особомъ мѣстѣ стала она, простерла руки свои къ небу, вперивши въ небо очи и умъ, и стояла такъ молясь день и ночь, ничуть не двигаясь съ мѣста, какъ врытая въ землю, сорокъ дней; въ это время она не пила, не ѣла, не говорила ни съ кѣмъ, не спала и не опускала рукъ. Въ началѣ ея стоянія игуменія, узнавъ объ этомъ, пришла къ ней и сказала:

— «Да утвердитъ тебя Богъ, дитя, и подастъ тебѣ терпѣніе!»

Евпраксіи было тогда двадцать пять лѣтъ отъ роду. Когда она простояла двѣ недѣли, игуменія и сестры съ улыбкой смотрѣли на такое терпѣніе ея и радовались за нее. Прошло тридцать дней и стали удивляться сестры и говорили игуменіи:

— «Матушка, какъ видно, Евпраксія хочетъ совершить твой сорокадневный трудъ, какъ ты бывало стояла также».

— «Да утвердитъ ее Богъ, — отвѣчала игуменія, — будемъ всѣ молиться о ней!»

По прошествіи сорока дней, она еще простояла пять дней, и потомъ въ изнеможеніи упала на землю, и лежала какъ мертвая. Собрались сестры, внесли ее въ комнату и не могли пригнуть ея рукъ: она вся была какъ деревянная и не могла произнести ни одного слова. Игуменія принесла ей пищи, поднесла къ ея устамъ и сказала:

— «Дитя мое Евпраксія! во имя Господа нашего Іисуса Христа, съѣшь!»

И тотчасъ она, взявъ пищу, съѣла и заговорила, немного укрѣпилась и встала; ее повели въ церковь, благодаря Христа Бога, укрѣпившаго рабу Свою на такой подвигъ. Послѣ этого Евпраксія стала понемногу принимать пищи и поправляться.

Съ этого времени діаволъ уже не могъ болѣе смущать Евпраксію скверными мечтаніями и ражженіемъ плотскихъ страстей: невѣста Христова одержала окончательную побѣду надъ его искушеніями; тогда онъ началъ изобрѣтать противъ нея иныя козни, какъ человѣкоубійца искони (Іоан. 8, 44): онъ захотѣлъ совсѣмъ лишить ее жизни слѣдующимъ образомъ. Однажды блаженная Евпраксія пришла съ водоносомъ къ колодцу почерпнуть воды; а діаволъ, по попущенію Божію, схватилъ ее и бросилъ въ колодецъ; она, какъ потомъ сама разсказывала, дошла головой до дна колодца, но, всплывши наверхъ, ухватилась за веревку, свѣсившуюся съ ведра въ колодецъ, и воскликнула:

— «Господи Іисусе Христе, помоги мнѣ!»

Раздались крики, что Евпраксія упала въ колодецъ, собрались сестры съ игуменіей и вытащили ее. Она же перекрестилась и сказала съ улыбкой:

— «Живъ Христосъ мой! не побѣдишь меня, діаволъ, не уступлю тебѣ: до сегодняшняго дня носила воду въ одномъ сосудѣ, теперь стану носить двумя».

И стала такъ дѣлать. Послѣ этого случилось ей колоть дрова для кухни; когда она взмахнула топоромъ, чтобъ ударить по полѣну, діаволъ свелъ ея руки; она ударила топоромъ себѣ по ногѣ и разсѣкла голень; рана была очень глубока, и текло много крови. Она въ изнеможеніи упала на землю и лежала словно мертвая. Это видѣла Юлія; она испугалась, закричала и, прибѣжавъ къ сестрамъ, разсказала, что Евпраксія поранила себя въ ногу топоромъ и умерла. Сошлись сестры и обступили ее съ плачемъ; игуменія пришла, полила холодной воды ей на лицо и сказала ей, осѣнивъ ее крестнымъ знаменіемъ:

— «Дитя мое Евпраксія! что ты помертвѣла? Взгляни и скажи что-нибудь сестрамъ: онѣ скорбятъ о тебѣ».

Она открыла глаза и сказала игуменіи:

— «Не плачь, госпожа моя матушка, душа во мнѣ». Игуменія тогда обратилась съ молитвой къ Господу:

— «Господи Іисусе Христе! исцѣли рабу Твою, за Тебя она такъ много страдаетъ».

Потомъ, обвязавъ ей ногу волосянымъ платкомъ, игуменія подняла Евпраксію и хотѣла вести въ келью. Она же, посмотрѣвъ и увидѣвъ лежащія дрова, сказала:

— «Живъ Господь мой! не пойду отсюда, пока не соберу дрова и не отнесу ихъ на кухню».

— «Я соберу, — сказала Юлія, — а ты ступай, лягъ».

Но Евпраксія не дала Юліи собрать дрова, а сама набрала полную охапку полѣньевъ и понесла. Въ кухню надо было взбираться по лѣстницѣ; когда Евпраксія взошла на верхнюю ступеньку, діаволъ заплелъ ей ноги и помѣшалъ ей: она наступила ногой на край своей одежды и упала лицомъ на полѣнья, которыя несла въ рукахъ; лучина вонзилась ей въ лицо около глаза; Юлія закричала, подбѣжала къ ней и стала говорить:

— «Не говорила ли я тебѣ, что ты не можешь нести дровъ, лягъ, а ты не послушала меня».

— «Не печалься сестра, — возразила Евпраксія, — вытащи осторожно занозу изъ моего лица, а глазъ мой невредимъ, по милости Божіей».

Занозу вынули; много крови текло изъ раны; игуменія взяла масла и соли и, помолившись, помазала рану, а Юлія стала уговаривать Евпраксію:

— «Пойди, госпожа моя, лягъ на постель и отдохни, а я послужу госпожамъ сестрамъ».

Но Евпраксія отвѣчала:

— «Живъ Господь мой, не буду отдыхать, пока окончу послушаніе мое сестрамъ». Всѣ сестры много упрашивали ее отдохнуть, такъ какъ рана ея болитъ, но она не захотѣла отдыхать; она стояла и варила пищу, а изъ обѣихъ ранъ струилась кровь; она не легла, пока не кончила прислуживать сестрамъ и въ трапезѣ; только, окончивъ совсѣмъ свою службу, поздно вечеромъ пришла она къ своей постели. Богъ, видя такое терпѣніе ея, скоро исцѣлилъ ея раны, и она выздоровѣла. А діаволъ разрывался отъ зависти и еще разъ попробовалъ погубить ее. Однажды она вошла зачѣмъ-то на высокое зданіе вмѣстѣ съ сестрами; діаволъ сбросилъ ее сверху внизъ. Сестры, бывшія съ ней, поспѣшили спуститься внизъ по лѣстницѣ: онѣ думали, что Евпраксія разбилась до смерти, упавши съ такой высоты. А она поднялась съ земли невредимая и шла имъ навстрѣчу; на ихъ вопросъ, не разбилась ли она, она отвѣчала:

— «Не знаю, какъ я упала и какъ встала».

И всѣ славили Бога, сохранившаго рабу Свою отъ смерти. — Въ другой разъ, когда она варила для сестеръ зелень въ котлѣ и хотѣла отставить кипящій котелъ отъ огня, діаволъ подкосилъ ей ноги; она упала назадъ, а котелъ съ кипящимъ кушаньемъ опрокинулся ей на лицо. Помощница ея Юлія закричала, что Евпраксія обварилась, и сбѣжались всѣ бывшія по близости сестры; а Евпраксія быстро поднялась съ земли и сказала улыбаясь Юліи:

— «Что́ ты надѣлала, сестра? понапрасну ты встревожила сестеръ и игуменію!»

И всѣ видѣли, что лицо ея невредимо, ничуть необожжено. Игуменія заглянула въ котелъ и увидѣла, что остатки кипятка на днѣ еще клокочутъ; тогда она спросила Евпраксію:

— «Развѣ на тебя не попалъ кипятокъ?»

— «Живъ Господь, — отвѣчала она, — я почувствовала словно холодную воду, а не кипятокъ на своемъ лицѣ».

Удивилась игуменія и сказала:

— «Да сохранитъ тебя Богъ до конца, дитя мое!»

Потомъ старшимъ сестрамъ она сказала наединѣ:

— «Видите, Евпраксія сподобилась благодати Божіей: упала съ крыши и не разбилась, облила лицо себѣ кипяткомъ и осталась невредима».

— «Видимъ, — отвѣчали сестры, — что Евпраксія истинная раба Божія и что хранитъ ее Господь: отъ столькихъ искушеній спасъ Онъ ее».

Въ этотъ монастырь приходили изъ ближняго города и окрестныхъ селеній женщины-мірянки, приносили своихъ больныхъ дѣтей, а также приводили и бѣсноватыхъ: Господь, какъ сказано было выше, подавалъ исцѣленіе больнымъ и изгонялъ бѣсовъ по молитвѣ богоугодной игуменіи и сестеръ, жившихъ по Божьи. Онѣ собирались въ церковь и устраивали совмѣстныя моленія о разныхъ больныхъ, и тѣ получали исцѣленіе и возвращались домой здоровыми. Была въ томъ монастырѣ одна бѣсноватая, которую съ юныхъ лѣтъ ея мучилъ жившій въ ней лютый демонъ, князь другихъ нечистыхъ духовъ. Эта женщина была связана цѣпями по рукамъ и ногамъ; она скрежетала зубами, свистѣла, испускала пѣну и громко кричала, такъ что всѣ пугались ея крика. Много разъ игуменія со старицами молилась въ церкви Богу, чтобъ отогналъ Онъ бѣса отъ этой страдающей женщины, но молитвы ихъ не были услышаны: по Божьей волѣ это оставалось для бо́льшаго чуда и для показанія святости невѣсты Христовой Евпраксіи, какъ объ этомъ будетъ сказано ниже. Въ этой женщинѣ былъ такой лютый бѣсъ, что никто не могъ къ ней близко подойти; она была привязана въ одной подвальной комнатѣ къ столбу, и пищу и питье ей подавали издали: привязывали посуду къ длинной палкѣ, клали туда хлѣбъ, бобы и какую либо зелень и протягивали къ ней; а она часто, схвативъ посуду съ палкой, бросала ихъ въ лицо подававшихъ. Такъ держали ее долгое время въ монастырѣ. Однажды привратница пришла къ игуменіи сказать, что явилась въ монастырь какая-то женщина и плачетъ, а съ ней восьмилѣтній ребенокъ, разслабленный и глухонѣмой, и проситъ она помолиться объ исцѣленіи своего ребенка. Игуменія, зная по откровенію отъ Бога, что Евпраксіи уже дана благодать исцѣленій и власть надъ нечистыми духами, призвала ее къ себѣ и сказала:

— «Пойди, возьми ребенка у матери, которая стоитъ у воротъ, и принеси сюда».

Она пошла и, увидѣвъ совсѣмъ разслабленнаго ребенка, глухонѣмого, сжалилась надъ нимъ, вздохнула и, перекрестивъ его, сказала:

— «Богъ, сотворившій тебя, да и исцѣлитъ тебя, дитя!»

Съ этими словами она взяла его на руки и пошла съ нимъ къ игуменіи. Ребенокъ, пока она несла его на рукахъ, тотчасъ исцѣлился, началъ говорить и звать свою мать. Евпраксія, услышавъ, что ребенокъ заговорилъ, пришла въ ужасъ и положила его на землю; а ребенокъ всталъ и побѣжалъ къ воротамъ, зовя мать. Привратница пошла и разсказала объ этомъ игуменіи. Игуменія тогда позвала къ себѣ мать этого ребенка и сказала ей:

— «Что же это, сестра, ты искушать насъ пришла со здоровымъ ребенкомъ?»

— «Владыка Христосъ свидѣтель мнѣ, госпожа моя, — отвѣчала мать, — что до настоящаго часа ребенокъ мой не говорилъ, не слышалъ, не дѣйствовалъ руками, ногами ступить не могъ, а когда эта честная дѣвица взяла его на руки, тотчасъ заговорилъ, выздоровѣлъ и началъ ходить».

Тогда игуменія сказала этой женщинѣ:

— «Милостью Христовой выздоровѣлъ у тебя ребенокъ, иди съ миромъ и благодари Бога».

Когда женщина съ исцѣленнымъ ребенкомъ ушла, игуменія сказала Евпраксіи:

— «Я хочу, дочь моя, чтобъ ты кормила изъ своихъ рукъ ту страдающую бѣснованіемъ сестру въ нашемъ монастырѣ, если ты не боишься ея».

— «Не боюсь, госпожа моя, — отвѣчала Евпраксія, — и если прикажешь, буду это дѣлать».

Послѣ того Евпраксія взяла хлѣба и вареной пищи въ посудѣ и принесла къ бѣсноватой; та тотчасъ заскрежетала зубами, бросилась на нее и, схвативъ посуду, хотѣла разбить. Евпраксія же, взявъ ее за руку, сказала ей:

— «Живъ Господь, я повалю тебя на землю, возьму посохъ нашей госпожи игуменіи и буду жестоко тебя бить, чтобъ ты больше не безчинствовала!»

Бѣсноватая увидѣла, что Евпраксія гораздо сильнѣе ея, — Господь укрѣпилъ рабу Свою, — испугалась и замолчала. А святая начала ласково увѣщевать ее:

— «Сядь, сестра моя, — говорила она, — ѣшь, пей и не смущайся».

Та сѣла, ѣла и пила и заснула. Съ этого времени перестали подавать ей пищу издали на палкѣ, она брала ее изъ рукъ Евпраксіи, и дивились всѣ сестры. Если же когда бѣсноватая начинала смущаться, рваться и кричать, то сестры говорили ей:

— «Замолчи, вотъ Евпраксія придетъ къ тебѣ съ посохомъ и прибьетъ тебя!»

И тотчасъ бѣсноватая усмирялась и умолкала. Вышеупомянутую Герману опять стала грызть въ сердцѣ зависть; она говорила другимъ сестрамъ:

— «Развѣ никого нѣтъ еще изъ сестеръ, кромѣ Евпраксіи, которая бы носила бѣсноватой пищу; дайте мнѣ хлѣбъ, и я такъ же буду служить бѣсноватой, какъ и Евпраксія».

Она взяла хлѣбъ и кутью, подошла къ бѣсноватой и сказала:

— «Возьми, сестра, поѣшь!»

Бѣсноватая же крѣпко схватила ее, разорвала на ней одежду донага, заскрежетала на нее зубами, повалила ее на землю, сѣла на нее и, навалившись, начала кусать и ѣсть ея тѣло на плечахъ и шеѣ. Раздался ужасный вопль, но никто не рѣшался подойти къ ней; тогда Юлія поспѣшила въ кухню и сказала Евпраксіи:

— «Германа совсѣмъ погибаетъ отъ бѣсноватой!»

Прибѣжала Евпраксія, схватила бѣсноватую за руки и за шею, и такъ избавила Герману, всю израненную и окровавленную.

— «Развѣ хорошо ты сдѣлала, — обратилась Евпраксія къ бѣсноватой, — такъ изранила сестру?»

А она стояла, скрежеща зубами и испуская пѣну.

— «Живъ Господь, — прибавила Евпраксія, — съ этого времени, если ты причинишь зло какой-либо сестрѣ, я не пощажу тебя, а возьму у игуменіи посохъ и безъ жалости буду бить тебя».

Тогда та легла и замолчала.

На слѣдующее утро рано пришла Евпраксія навѣстить больную. Оказалось, что она разодрала на себѣ всѣ одежды и, сидя нагая на землѣ, собирала свой гной и ѣла. Сжалилась надъ ней блаженная Евпраксія и прослезилась; потомъ одѣла ее въ другую одежду, принесла ей хлѣба, воды, накормила и напоила ее. Возвратившись въ свою келью, она весь день плакала тайно отъ сестеръ и молилась, чтобы Господь исцѣлилъ страдающую; такъ и всю ночь пробыла она въ молитвѣ, а Богъ открылъ ея молитву игуменіи; на утро игуменія позвала ее къ себѣ и спросила:

— «Дитя мое Евпраксія, почему ты скрыла отъ меня свою молитву о страдалицѣ; еслибъ ты мнѣ сказала, и я бы потрудилась вмѣстѣ съ тобой».

— «Прости меня, госпожа моя, — отвѣчала Евпраксія, — я видѣла ее въ такихъ мерзостяхъ и сжалилась надъ ней».

— «Дочь моя, — сказала ей игуменія, — мнѣ нужно тебѣ кое-что сказать; но смотри, не возгордись. Вотъ Христосъ далъ тебѣ власть изгнать того бѣса, и на всѣхъ другихъ бѣсовъ дана тебѣ сила».

Услышавъ это, Евпраксія упала на землю, посыпала себѣ голову землей и восклицала, говоря:

— «Какъ мнѣ, окаянной и такой скверной, изгнать бѣса, если вы столько лѣтъ молились и не могли до сихъ поръ этого сдѣлать».

Игуменія сказала:

— «Дитя мое, это дѣло дожидалось тебя, чтобъ узнали, какая великая награда приготовлена тебѣ на небѣ; не прекословь, исполни, что тебѣ приказываютъ».

Евпраксія пошла сначала въ церковь, бросилась на землю передъ образомъ Господа нашего Іисуса Христа, омочила землю слезами, прося помощи свыше. Потомъ, помня приказаніе игуменіи, она отправилась къ бѣсноватой; за ней шли всѣ сестры, чтобы посмотрѣть, что́ будетъ. Подошедши къ больной, Евпраксія сказала:

— «Исцѣляетъ тебя Господь нашъ Іисусъ Христосъ, создавшій тебя».

И осѣнила ее крестнымъ знаменіемъ. Бѣсъ закричалъ страшнымъ голосомъ: «Что эта за лживая и скверная монахиня! Сколько лѣтъ уже я живу въ этой женщинѣ и никто меня не изгналъ, а эта нечистая хочетъ изгнать!»

— «Не я тебя изгоняю, — сказала Евпраксія, — но Христосъ Богъ мой, Женихъ мой!»

А бѣсъ кричалъ:

— «Не выйду, нечистая, у тебя нѣтъ силы меня выгнать!»

— «Я нечистая, — отвѣчала святая, — много во мнѣ всякой скверны, какъ ты говоришь, но выйди изъ нея, тебѣ повелѣваетъ Христосъ Богъ мой! А если не хочешь выйти, то я возьму посохъ у госпожи нашей игуменіи и буду бить тебя».

Бѣсъ долго возражалъ и все не хотѣлъ выходить. Тогда Евпраксія взяла у игуменіи жезлъ и пригрозила ему, говоря:

— «Выходи, а то буду бить тебя».

— «Какъ же я выйду изъ нея, возражалъ бѣсъ, когда я заключилъ съ ней условіе и не могу его нарушить?»

Святая ударила три раза жезломъ со словами:

— «Выйди изъ созданія Божія, духъ нечистый — Христосъ Господь повелѣваетъ тебѣ».

Зарыдалъ бѣсъ:

— «Куда мнѣ итти?» — говорилъ онъ.

— «Иди въ тьму кромѣшную, — отвѣчала святая, — и въ вѣчный огонь, на безконечную муку, приготовленную тебѣ и отцу твоему сатанѣ и всѣмъ, исполняющимъ вашу волю».

Всѣ сестры стояли и смотрѣли издали, не смѣя подойти. Такъ какъ бѣсъ не хотѣлъ выходить и все спорилъ, то святая Евпраксія подняла глаза къ небу и воскликнула:

— «Господи Іисусе Христе! не постыди меня въ этотъ часъ, чтобъ не порадовался изъ-за меня нечистый бѣсъ!»

И тотчасъ бѣсъ закричалъ громкимъ голосомъ и вышелъ, а женщина стала съ тѣхъ поръ совсѣмъ здоровая. Евпраксія взяла ее съ собой, обмыла, одѣла въ чистую одежду и повела въ церковь; тамъ всѣ вмѣстѣ прославляли и благодарили Христа Бога. А Евпраксія съ того дня стала отличаться еще бо́льшимъ смиреніемъ и служила всѣмъ сестрамъ, какъ рабыня. Когда матери приносили въ монастырь больныхъ дѣтей, игуменія отсылала ихъ къ святой Евпраксіи, а она, хотя и не хотѣла, но повинуясь приказанію начальствующей, исцѣляла ихъ благодатію Христовой.

Когда приближалось время блаженной кончины святой Евпраксіи, игуменіи было откровеніе отъ Бога во снѣ, что невѣста Христова уже призывается въ небесный чертогъ; очень встревожилась игуменія этимъ видѣніемъ, — ей жалко было разставаться съ любимой Евпраксіей; она стала плакать и никому не хотѣла говорить о своемъ видѣніи. Старицы, увидѣвъ, что она тужитъ и плачетъ каждый день, сначала не смѣли спросить ее, почему она такъ тужитъ; потомъ сами такъ опечалились ея печалью, что обратились къ ней съ вопросомъ:

— «Скажи намъ, госпожа наша, матушка, почему ты такъ печальна? у насъ сердце разрывается, глядя на твою печаль и слезы».

— «Не заставляйте меня открыть вамъ до завтра» — отвѣчала игуменія.

— «Живъ Господь, — сказали старицы, — если ты не откроешь намъ, матушка, то очень опечалишь насъ».

Тогда игуменія сказала:

— «Я не хотѣла вамъ говорить до утра, но, если ужъ вы такъ просите меня, то слушайте: насъ покидаетъ Евпраксія, — завтра уходитъ она изъ этой жизни. Но пусть никто изъ васъ сегодня объ этомъ не говоритъ ей, чтобъ не смущать ея, — пусть она не знаетъ этой тайны, пока не наступитъ ея время».

Услышавъ эти слова игуменіи, сестры горько расплакались: всѣ очень любили Евпраксію и чтили, зная ее за великую угодницу Божію и истинную рабу и невѣсту Христову; лишиться ея для нихъ была большая потеря. Одна изъ сестеръ услышала, что старицы плачутъ, провѣдала причину, побѣжала тотчасъ въ пекарню и застала тамъ Евпраксію вмѣстѣ съ Юліей за печеніемъ хлѣбовъ.

— «Знаешь, госпожа, — сказала она, — игуменія со старицами о тебѣ плачутъ».

Евпраксія и Юлія удивились этимъ словамъ и молча стояли. Потомъ Юлія сказала Евпраксіи:

— «Ужъ не упросилъ ли царя тотъ, твой бывшій женихъ, взять тебя изъ монастыря силой, — не объ этомъ ли скорбятъ игуменія со старицами?»

— «Живъ Господь мой Іисусъ Христосъ, — отвѣчала святая, — хоть всѣ царства земныя соберутся, не смогутъ принудить меня оставить Христа моего; однако, госпожа моя Юлія, поди, узнай повѣрнѣе, о чемъ это плачутъ; очень мнѣ неспокойно на душѣ».

Юлія пошла, стала у дверей и слушала, что говорятъ, а игуменія въ это время разсказывала старицамъ свое видѣніе.

— «Видѣла я, — говорила она, — двухъ честныхъ мужей въ свѣтлой одеждѣ; вошли они въ монастырь и говорятъ мнѣ: пусти Евпраксію, Царь ее требуетъ; потомъ пришли другіе два, еще свѣтлѣе, и сказали: возьми Евпраксію и веди ее къ Царю. Я тотчасъ взяла ее и повела; когда мы пришли къ какимъ-то чуднымъ воротамъ, — я ихъ красоту и описать не могу, — они отворились сами собой, и мы вошли внутрь; тамъ увидѣли нерукотворную палату, полную несказаннаго блеска, и высокій тронъ; на немъ сидѣлъ сіяющій Царь. Я не могла войти внутрь, а Евпраксію взяли и повели къ Царю; она поклонилась Ему въ ноги и поцѣловала его пречистыя стопы. Я увидѣла тамъ безконечное множество ангеловъ и святыхъ, и всѣ стояли и смотрѣли на Евпраксію. Потомъ я увидѣла Матерь Божію, Пречистую Дѣву Марію, Владычицу нашу; Она взяла Евпраксію и показала ей прекрасный чертогъ и приготовленный вѣнецъ, сіяющій славою и честію. И слышала голосъ, который говорилъ ей:

— «Евпраксія! вотъ награда тебѣ и покой; но теперь иди, а черезъ десять дней приходи и будешь наслаждаться этимъ всѣмъ безконечные вѣка».

Такъ разсказывала игуменія старицамъ о своемъ видѣніи, а сама плакала и, наконецъ, сказала:

— «Вотъ нынче десятый день съ тѣхъ поръ, какъ я видѣла, и завтра Евпраксія преставится».

Услышавъ это, Юлія стала бить себя въ грудь и пошла въ пекарню съ плачемъ и рыданіемъ. Увидала ее плачущую Евпраксія и сказала:

— «Заклинаю тебя Сыномъ Божіимъ, скажи мнѣ, что ты слышала, что такъ плачешь?»

— «Я плачу, — отвѣчала она, — потому, что сегодня мы разстаемся съ тобой: я слышала отъ великой госпожи нашей, что завтра ты скончаешься».

Евпраксія, какъ услышала это, тотчасъ лишилась силъ и упала на землю, словно мертвая. Юлія сидѣла надъ нею и плакала. Потомъ Евпраксія сказала Юліи:

— «Дай мнѣ руку, сестра моя, подними меня и отведи меня въ дровяной сарай; тамъ положи меня».

Юлія такъ и сдѣлала. Евпраксія лежала на землѣ, плакала и говорила Господу:

— «За что, Владыка, ты погнушался мною, странницей, сиротой? За что презираешь меня? теперь бы мнѣ время трудиться и бороться съ діаволомъ, а Ты теперь берешь у меня душу! Смилуйся надо мной, рабой Твоей, Господи, и оставь меня по крайней мѣрѣ на одинъ этотъ годъ, чтобъ мнѣ покаяться въ грѣхахъ моихъ, потому что не покаялась я, нѣтъ у меня добрыхъ дѣлъ и нѣтъ у меня надежды на спасеніе. Умершимъ нѣтъ покаянія, ни слезъ, и не мертвые хвалятъ Тебя, Господи, и не сходящіе въ адъ, но живые благословляютъ имя Твое святое; дай мнѣ одинъ годъ, какъ безплодной смоковницѣ».

Когда она такъ рыдала, одна изъ сестеръ услыхала, пошла и сказала игуменіи со старицами:

— «Кто разсказалъ ей, — спросила игуменія, — о нашемъ разговорѣ и смутилъ ея душу? не запретила ли я вамъ сообщать ей эту тайну, пока не придетъ ея часъ? Что вы надѣлали! Прежде времени смутили ее! Пойдите, приведите ее сюда!»

Когда привели святую, она упала въ ноги игуменіи, говоря:

— «Отчего не сказала ты мнѣ, матушка, что близка моя кончина; я бы поплакала о моихъ грѣхахъ! И вотъ теперь я отхожу безъ надежды на спасеніе: нѣтъ у меня благихъ дѣлъ. Пожалѣй меня, владычица моя, помолись обо мнѣ Богу, чтобъ Онъ далъ мнѣ пожить одинъ годъ, дабы мнѣ покаяться въ грѣхахъ. Я отхожу безъ покаянія и не знаю, какая тьма обыметъ меня и какая мука ожидаетъ меня».

Игуменія на это сказала ей:

— «Живъ Господь, дочь моя Евпраксія, нетлѣнный Женихъ твой Христосъ удостоилъ тебя небеснаго Царствія и приготовилъ тебѣ прекрасный чертогъ и вѣнецъ вѣчной славы».

И начала игуменія разсказывать ей все свое видѣніе о ней и такъ утѣшала ее, вселяя въ ея душу надежду; кромѣ того она просила Евпраксію помолиться о ней Богу, чтобъ Онъ и ее сподобилъ такой же участи. Евпраксія, лежа у ногъ игуменіи, занемогла: сначала у ней сдѣлался ознобъ, а потомъ жаръ объялъ ее.

— «Возьмите ее, — сказала тогда игуменія сестрамъ, — и внесите въ молельню, приходитъ ея часъ».

Ее взяли, положили въ молельню и сидѣли возлѣ нея, скорбя и плача до вечера; вечеромъ игуменія приказала сестрамъ принять пищи, а при Евпраксіи остаться одной Юліи, такъ какъ та никогда не оставляла ея. Юлія затворилась съ нею и пробыла до утрени. Она просила Евпраксію:

— «Сестра, не забудь меня передъ Господомъ! Вспомни, что я не разставалась съ тобою; вспомни, что и грамотѣ я научила тебя; вспомни, что и къ подвигу я побуждала тебя; умоли Христа, чтобы Онъ и меня взялъ съ тобою!»

Съ наступленіемъ утра увидѣла игуменія, что Евпраксія уже при послѣднемъ издыханіи, и послала Юлію къ сестрамъ сказать:

— «Идите, проститесь въ послѣдній разъ съ Евпраксіей: она кончается».

Собрались сестры, стали прощаться съ ней, плача и говоря:

— «Помяни насъ, сестра, во царствіи Христовомъ!»

Она же не могла говорить и молчала. Послѣ всѣхъ пришла и та, которую Евпраксія избавила оть мучившаго ее бѣса; она цѣловала руки ея со слезами и говорила:

— «Эти святыя руки много послужили мнѣ недостойной ради Бога, ими отогнанъ былъ отъ меня мучившій меня діаволъ».

Евпраксія же ничего ей не отвѣчала, и сказала игуменья:

— «Развѣ не жаль тебѣ этой сестры, Евпраксія, она такъ плачетъ, а ты ничего не скажешь ей?»

Евпраксія взглянула на эту сестру и сказала:

— «Что ты безпокоишь меня, сестра, оставь меня въ покоѣ, я при кончинѣ уже; но бойся Бога, и Онъ сохранитъ тебя!»

Потомъ, посмотрѣвъ на игуменію, она сказала:

— «Молись за меня, матушка, такъ какъ трудно душѣ моей въ эту минуту».

И всѣ сестры съ игуменіею стали молиться о ней и, когда, кончивъ молитву, сказали «аминь», предала честную и святую свою душу въ руки Божіи святая и преподобная невѣста Христова Евпраксія. Прожила она тридцать лѣтъ [5]. Много плакали надъ ней сестры, погребли ее подлѣ матери ея и прославляли Бога за то, что сподобилъ ихъ имѣть въ своей средѣ такую богоугодную сестру и проводить ее къ Богу. Юлія же не покидала ея гроба въ теченіе трехъ дней, плача и рыдая, а на четвертый день пришла къ игуменіи веселая и радостная и сказала:

— «Помолись обо мнѣ, матушка: меня уже зоветъ Христосъ, Котораго умолила за меня госпожа Евпраксія быть вмѣстѣ съ нею».

Сказавъ это, она простилась со всѣми сестрами и скончалась на пятый день. Ее похоронили возлѣ гроба святой Евпраксіи. Черезъ тридцать же дней преподобная игуменія діаконисса Ѳеодула созвала сестеръ и сказала имъ:

— «Выберите себѣ мать вмѣсто меня, которая бы могла управлять вами: меня зоветъ Господь; много молила Его обо мнѣ госпожа Евпраксія, чтобъ Онъ учинилъ меня вмѣстѣ съ нею и Юліей: Юлія вмѣстѣ съ Евпраксіей также сподобилась чертога небеснаго; къ нимъ отхожу уже и я».

Сестры всѣ радовались за Евпраксію и Юлію, что они вошли въ радость Господа своего, и молились, чтобъ Онъ и ихъ сподобилъ той же участи. О матери же, оставляющей ихъ, плакали онѣ и выбрали себѣ начальницей одну изъ сестеръ, по имени Ѳеогнію. Ее позвала къ себѣ передъ кончиной игуменія и сказала ей:

— «Ты знаешь хорошо весь порядокъ и уставъ монастырской жизни, заклинаю тебя Пресвятою Единосущною Троицей, не пріобрѣтай для монастыря никакихъ имѣній, ни богатствъ, чтобъ не занимать умъ сестеръ земными заботами, чтобъ изъ-за земныхъ онѣ не лишились благъ небесныхъ, но пусть онѣ, оставивъ безъ вниманія все временное, получатъ вѣчное».

А сестрамъ она сказала:

— «Вы знаете жизнь святой Евпраксіи. Подражайте ей, чтобъ вмѣстѣ съ нею сподобиться чертога небеснаго».

Потомъ она, простившись со всѣми въ послѣдній разъ, велѣла ввести себя въ молельню, затворить двери и никому не входить къ ней до завтра. На утро рано вошли къ ней сестры и нашли ее скончавшейся о Господѣ и съ плачемъ погребли ее подлѣ святой Евпраксіи. Съ того времени никого болѣе не хоронили на томъ мѣстѣ; а отъ честныхъ мощей этихъ угодницъ Божіихъ бывало много чудесъ: подавалось исцѣленіе всякихъ болѣзней, изгонялись бѣсы, которые громко кричали:

— «О, Евпраксія! ты и по смерти побѣждаешь и изгоняешь насъ!»

Таковы были жизнь и подвиги преподобной Евпраксіи, которая сподобилась небесной славы. Постараемся и мы подражать ей: будемъ пріобрѣтать смиреніе, послушаніе, кротость, трудолюбіе, терпѣніе, чистоту ея и цѣломудріе, чтобъ и намъ ея молитвами оказаться достойными вѣчныхъ благъ, радости и пребыванія съ ангельскими ликами, — чтобъ сподобиться намъ наслажденія славой Господа нашего Іисуса Христа въ Царствіи Его небесномъ со всѣми святыми въ безконечные вѣки, аминь.

Примѣчанія:
[1] Ѳеодосій Великій — императоръ 379-395.
[2] Византія — мегарская колонія, основанная въ 658 г. до Р. Хр. на европейской сторонѣ Босфора; замѣчательная по своимъ удобствамъ бухта золотого рога и господствующее положеніе на узкомъ проливѣ, соединяющемъ Черное море съ Мраморнымъ, обезпечивали за ней важное торговое и промышленное значеніе. Императоръ Константинъ Великій, оцѣнивъ выгоды положенія Византіи, перенесъ сюда (въ 330 г.) столицу Римской имперіи, благодаря чему Византія пріобрѣла всемірно-историческое значеніе; она порвала связь съ прошлымъ и стала называться Константинополемъ, Новымъ Римомъ.
[3] Литра — мѣра вѣса около фунта.
[4] Діакониссы были уже во времена апостоловъ. Ап. Павелъ въ посланіи къ Рим. (16, 1) упоминаетъ о Фивѣ, бывшей «служительницею церкви Кенхрейской»; въ послѣ апостольское время о діакониссахъ упоминаютъ часто соборы (I Всел. соб., пр. 19; IV Всел. соб., пр. 15; VI Всел. соб., пр. 14), а также отцы и учители церкви и императоры въ своихъ законахъ (Юстініан. новелл. 3, 6 и 123). Въ діакониссы сначала избирались преимущественно дѣвы, а изъ вдовъ лишь «вѣрныя и благоговѣйныя, бывшія замужемъ только одинъ разъ». (Постанов. Апостольск. кн. VI, 18); но при императорѣ Юстиніанѣ дозволено было избирать изъ тѣхъ и другихъ и притомъ ранѣе 40 лѣтъ, хотя дѣйствительное служеніе поручалось имъ по достиженіи этого возраста (IV Всел. соб., пр. 15. Юстініан. нов. 123); лишь женщины, отличавшіяся благочестивою жизнью, сразу назначались въ діакониссы безъ всякаго испытанія. Обязанности діаконисеъ заключались въ слѣдующемъ: 1) они приготовляли женщинъ къ крещенію, 2) помогали служителямъ церкви при самомъ крещеніи женщинъ, 3) исполняли разныя порученія епископа касательно женщинъ, — посѣщали больныхъ и впавшихъ въ несчастія, 4) наблюдали за благочиніемъ въ храмѣ среди женщинъ и дѣтей.
[5] Св. Евпраксія скончалась около 413 г.: когда Евпраксія, написавъ царю письмо съ отреченіемъ отъ брачнаго союза, избрала еще строжайшіе прежнихъ подвиги, ей было 12 лѣтъ, царь около того времени умеръ въ 395 г.; Евпраксія же скончалась 30 лѣтъ, подвизаясь еще 18 лѣтъ, отсюда 18+395 даютъ 413 г.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга одиннадцатая: Мѣсяцъ Іюль. — М.: Синодальная Типографія, 1910. — С. 571-597.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0