Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Іюль.
День пятый.

Житіе преподобнаго отца нашего Аѳанасія Аѳонскаго.

По прошествіи нѣкотораго времени вышеупомянутый военачальникъ Востока Никифоръ — племянникъ преподобнаго Михаила, исполняя царскую службу и проходя мимо обители, зашелъ къ своему преподобному дядѣ Михаилу; во время бесѣды съ нимъ онъ вспомнилъ объ Авраміи и спросилъ:

— «Отче, гдѣ находится отрокъ Аврамій, котораго я видѣлъ у тебя въ царствующемъ градѣ?»

— «Онъ молитъ Бога о спасеніи вашемъ, — отвѣчалъ старецъ. — Въ настоящее время онъ уже монахъ и переименованъ изъ Аврамія Аѳанасіемъ».

Случилось, что съ Никифоромъ находился братъ его — патрицій [14] Левъ. Они оба, выслушавши о добродѣтельной жизни Аѳанасія, просили позволенія увидѣться съ нимъ, и такъ какъ старецъ не противился этому, то они отправились къ мѣсту Аѳанасіева безмолвія. Встрѣтивши ихъ, Аѳанасій велъ съ ними бесѣды, исполненныя духовной премудрости, ибо уста его были насыщены благодатію Духа Святаго. Они такъ усладились его рѣчами, что выразили желаніе навсегда остаться съ нимъ, если бы только имъ было возможно освободиться отъ своихъ должностей и мірскихъ заботъ. Возвратившись за тѣмъ къ преподобному Михаилу, они сказали ему:

— «Благодаримъ тебя, отче, за то, что ты показалъ намъ сокровище, которое ты имѣешь утаеннымъ на полѣ твоей паствы».

Между тѣмъ старецъ, призвавши Аѳанасія, приказалъ ему снова предложить пришедшимъ учительное слово о спасеніи души. И устами святаго дѣйствовала благодать Господня такъ, что слушающіе рѣчи его умилялись, сокрушались сердцемъ и плакали. Да и самъ старецъ изумлялся благодати поученія, исходящей изъ устъ Аѳанасіевыхъ. Съ этого времени военачальникъ Никифоръ и патрицій Левъ весьма полюбили блаженнаго Аѳанасія. И, уединившись съ нимъ, Никифоръ открылъ ему свое намѣреніе, говоря:

— «Отче, я желаю устраниться отъ мірской бури и, избѣгнувши житейскихъ заботъ, служить Богу въ иноческомъ безмолвіи. Это желаніе и намѣреніе окрѣпли у меня главнымъ образомъ подъ вліяніемъ твоихъ боговдохновенныхъ рѣчей, и я питаю надежду съ помощію твоихъ святыхъ молитвъ получить желаемое».

Блаженный Аѳанасій отвѣчалъ ему на это:

— «Господинъ! На Бога возложи твою надежду — и Онъ устроитъ относительно тебя, какъ желаешь».

Такимъ образомъ послѣ продолжительныхъ бесѣдъ Никифоръ и Левъ съ большою пользою для своихъ душъ возвратились въ свой путь.

Преподобный Михаилъ имѣлъ намѣреніе поставить Аѳанасія послѣ себя игуменомъ, ибо самъ онъ уже состарѣлся и приближался къ кончинѣ. Узнавши объ этомъ, Аѳанасій, хотя и не желалъ разстаться съ любезнымъ отцомъ своимъ, тѣмъ не менѣе убѣжалъ оттуда, боясь бремени начальствованія и считая себя недостойнымъ пастырскаго сана; онъ странствовалъ по Аѳонской горѣ, посѣщая пустынныхъ отцовъ, и примѣромъ ихъ добродѣтельной жизни возбуждался къ высшимъ подвигамъ. Найдя въ разсѣлинахъ скалъ нѣсколько братій, проживающихъ неподалеку другъ отъ друга, онъ поселился среди нихъ и сталъ подражать ихъ суровому образу жизни. У нихъ не было никакой заботы о тѣлѣ, не было ни крова, ни пищи, ни имущества, но ради Бога они охотно и съ радостью переносили и морозъ, и жаръ, и голодъ. Послѣдній они удовлетворяли дикими овощами, произраставшими въ той пустынѣ, и то немного вкушая ихъ въ положенный часъ. Въ то время скончался преподобный Михаилъ Малеинъ. Узнавши о его кончинѣ, Аѳанасій плакалъ о немъ какъ сынъ объ отцѣ. Онъ узналъ также и о томъ, что военачальникъ Никифоръ съ братомъ патриціемъ Львомъ снова должны будутъ проходить мимо того мѣста, и побоялся, чтобы они опять не стали разыскивать его. Поэтому онъ покинулъ пустынниковъ, ибо они были извѣстны прочей братіи и ихъ часто посѣщали; опасаясь, что его узнаютъ приходящіе къ нимъ, Аѳанасій отправился въ дальнюю обитель, прозывавшуюся по гречески: «Тузига». Найдя здѣсь нѣкоего старца, въ безмолвіи жительствующаго внѣ обители, онъ просилъ послѣдняго принять его, а дабы не быть опознаннымъ по имени, онъ переименовалъ себя вмѣсто Аѳанасія — Варнавою. Между тѣмъ старецъ разспрашивалъ его, говоря:

— «Кто ты, братъ, откуда и по какой причинѣ пришелъ сюда?»

— «Я былъ корабельщикъ, — отвѣчалъ Аѳанасій, — и, попавши въ бѣду, далъ обѣщаніе Богу отвергнуться міра и сокрушаться о грѣхахъ моихъ. По этой причинѣ я облекся во святый иноческій образъ и, наставляемый Богомъ, пришелъ сюда къ твоей святости, желая пребывать съ тобою и получать отъ тебя руководство на пути спасенія. Имя же мое Варнава».

Повѣривши разсказу Аѳанасія, старецъ принялъ его, и остальное время Варнава проживалъ со старцемъ, во всемъ повинуясь ему какъ отцу. По прошествіи же нѣкотораго времени, онъ сказалъ старцу:

— «Отче, начни обучать меня грамотѣ, чтобы я могъ хотя немного умѣть читать псалтирь. Когда я жилъ въ міру, я ничего другого не зналъ кромѣ плаванія на кораблѣ».

Блаженный Аѳанасій за тѣмъ притворялся неграмотнымъ, чтобы не быть узнаннымъ и опознаннымъ тѣми, кто сталъ бы искать его. Тогда старецъ написалъ для него азбуку и училъ его, какъ никогда неучившагося простеца. Варнава между тѣмъ притворялся, будто не можетъ понять и уразумѣть азбуки. Такъ онъ поступалъ въ теченіе долгаго времени, и старецъ печалился за него, а иногда, разобидѣвшись, съ гнѣвомъ прогонялъ его отъ себя. Названный же Варнава смиренно говорилъ:

— «Отче, не отгоняй меня неразумнаго и дурного, но Бога ради потерпи и помоги мнѣ твоими молитвами, да подастъ мнѣ Господь разумѣніе».

Послѣ сего ученикъ какъ бы понемногу сталъ уразумѣвать писменные слоги и вселялъ надежду въ старцѣ относительно усвоенія ученикомъ въ будущемъ книжнаго знанія. Въ то время знаменитѣйшій восточный военачальникъ Никифоръ, узнавши, что Аѳанасій убѣжалъ изъ Кименскаго монастыря, былъ весьма опечаленъ и размышлялъ, какъ бы найти его. Онъ писалъ къ судьѣ Солунскому [15], чтобы тотъ, дойдя до Аѳонской горы, точно разузналъ объ Аѳанасіи. Прочитавши письмо, судья немедленно съ поспѣшностью отправился во святую гору и, призвавши прота, начальника надъ всѣми игуменами Аѳонскихъ монастырей, разспрашивалъ его объ инокѣ Аѳанасіи, описывая ему признаки его лица и возраста и книжное искусство, какъ сообщилъ ему Никифоръ. Протъ съ увѣренностью утверждалъ:

— «Такой мужъ, какого вы ищете, не приходилъ на сію гору, а впрочемъ, — добавилъ онъ, — точно сего я не знаю. Въ скоромъ времени у насъ соберется соборъ, на которомь должны присутствовать проживающіе на сей горѣ. И вотъ, если отыскиваемый вами инокъ находится гдѣ-нибудь на этой горѣ, то онъ, конечно, явится въ числѣ другихъ на соборъ, и въ то время мы узнаемъ его».

Судья вернулся въ Солунь.

Тогда на Аѳонѣ существовалъ обычай, чтобы братія трижды въ годъ собиралась въ такъ называемый Карійской Лаврѣ въ три нарочитыхъ праздника: Рождества Христова, Пасхи и Успенія Пресвятой Богородицы. Собираясь въ сіе время, иноки праздновали вмѣстѣ, причащаясь божественныхъ Таинъ Тѣла и Крови Христовыхъ и вкушая общую трапезу. Когда наступилъ праздникъ Рождества Христова и собрались изъ монастырей и пустынножительныхъ келлій отцы и братія, то явился и тотъ старецъ — учитель назвавшагося Варнавою съ своимъ ученикомъ. Протъ пристально всматривался въ братію, отыскивая въ числѣ ея такого инока, который бы подходилъ къ признакамъ, описаннымъ Никифоромъ. Замѣтивши такого, онъ спросилъ его имя и такъ какъ услыхалъ, что его зовутъ Варнавою, то усомнился, — отыскиваемому иноку было имя Аѳанасій. Но впрочемъ протъ рѣшилъ опредѣлить личность инока по его книжному искусству. И вотъ, когда наступило время чтенію и была предложена книга, протъ приказалъ именовавшемуся Варнавою иноку прочесть предъ соборомъ установленное чтеніе. Но Варнава отказывался, утверждая, что онъ несвѣдующій и неграмотный. Старецъ же его, замѣчая это, улыбнулся и, тихо засмѣявшись, сказалъ приказывающему:

— «Авво [16], оставь, — братъ неумѣлый и въ настоящее время онъ учится лишь соединять буквы и слоги перваго псалма».

Но протъ настаивалъ на своемъ, приказывая читать подъ угрозою. Тогда блаженный Аѳанасій, замѣчая, что не можетъ далѣе скрываться, къ тому же и вынуждаемый угрозою, повиновался власти, установленной Богомъ, и сталъ читать какъ умѣлъ, — обнаруживая звучный голосъ и необычную выразительность, такъ что всѣ слушавшіе удивлялись. Удивился, а вмѣстѣ ужаснулся и старецъ, замѣчая и слыша то, чего онъ не ожидалъ и стыдился за свое учительство, но вмѣстѣ съ тѣмъ и радовался, воздавая съ слезами благодарность Богу за то, что сподобился быть учителемъ столь учительнаго мужа. Тогда Аѳанасій былъ узнанъ, и всѣ относились къ нему съ уваженіемъ, а одинъ изъ почтеннѣйшихъ отцевъ, по имени Павелъ, изъ Ксиропотамской области, пророчески говорилъ братіи объ Аѳанасіи:

— «Сей, послѣ насъ пришедшій на сію гору братъ, упредилъ насъ въ добродѣтели и будетъ по славѣ первѣйшимъ насъ въ царствѣ небесномъ. Онъ будетъ для многихъ отцемъ и наставникомъ на пути спасенія».

Протъ послѣ сего сообщилъ Аѳанасію, что его ищутъ Никифоръ съ братомъ своимъ Львомъ. Аѳанасій умолялъ прота не сообщать о немъ, дабы ему не лишиться святой горы. Тогда и протъ, понявши, что потерять такого мужа будетъ лишеніемъ для Аѳона, обѣщался не открывать его отыскивавшимъ. Аѳанасію же онъ приказалъ безмолвствовать въ уединеніи въ пустынной келліи, отстоящей отъ лавры [17] на три поприща. Здѣсь, трудясь для Бога наединѣ, преподобный Аѳанасій имѣлъ пропитаніе отъ рукъ своихъ. Онъ переписывалъ книги, такъ какъ былъ каллиграфъ и скорописецъ, и въ теченіе шести дней, не оставляя при томъ обычнаго монашескаго правила, переписывалъ всю псалтирь; за переписку книгъ отцы снабжали его хлѣбомъ.

Когда преподобный Аѳанасій проживалъ въ безмолвіи, въ то время вышеупомянутый Левъ, братъ Никифора, бывшій уже военачальникомъ на Западѣ, возвращаясь съ войны послѣ побѣды надъ дикими скиѳами, одержанной съ помощію Божіею и Пречистой Богоматери, зашелъ на Аѳонскую гору воздать благодареніе за побѣду надъ врагами Христу Богу и Его Пречистой Матери. Послѣ благодарственнаго моленія, Левъ прилежно разспрашивалъ объ Аѳанасіи и, узнавши объ его мѣстопребываніи, отправился къ нему въ безмолвную келлію. Увидавши Аѳанасія, Левъ сильно обрадовался, привѣтливо обнимая его, и отъ радости даже плакалъ. Онъ день и ночь проводилъ въ бесѣдахъ съ Аѳанасіемъ, наслаждаясь его богомудрыми рѣчами. Замѣчая сильную любовь военачальника къ Аѳанасію, иноки просили послѣдняго, чтобы онъ попросилъ Льва устроить для иноковъ въ Карейской Лаврѣ новую обширную церковь, такъ какъ старая была мала и не могла вмѣстить всей братіи. Аѳанасій сообщилъ объ этомъ военачальнику. Христолюбивый воевода немедленно съ радостію далъ имъ множество серебра и золота на постройку церкви. Простившись затѣмъ съ Аѳанасіемъ и прочими отцами, Левъ пошелъ своимъ путемъ къ Константинополю, гдѣ и сообщилъ объ Аѳанасіи брату своему Никифору. Съ этого времени аѳонскіе отцы стали относится съ особеннымъ уваженіемъ къ Аѳанасію, восхваляя его; многіе стали приходить къ нему и для душевной пользы.

Между тѣмъ преподобный, любя безмолвіе и отовсюду избѣгая человѣческой славы, удалился изъ мѣста своего поселенія и обходилъ внутреннія мѣста горной пустыни; наставляемый Богомъ, онъ пришелъ на самый край Аѳона, въ мѣстность прозывавшуюся Мелана, имѣвшую обширнѣйшую пустыню и далеко отстоявшую отъ остальныхъ жилищъ постниковъ. Устроивши на одномъ холмѣ, съ площадкой на верху, шалашъ, Аѳанасій началъ здѣсь подвизаться, стремясь къ высшимъ подвигамъ. Первоначально коварный врагъ діаволъ, желая изгнать преподобнаго, дѣлалъ это новое мѣсто поселенія для него ненавистнымъ, возбуждая въ немъ настойчивую, съ трудомъ побораемую, мысль удалиться. Но добрый подвижникъ побѣждалъ свои сомнѣнія такимъ размышленіемъ:

— «Перетерплю здѣсь весь этотъ годъ, а по окончаніи года поступлю такъ, какъ Богъ устроитъ».

Когда же прошло означенное время, то въ послѣдній день года подвижникомъ съ особенною силою овладѣли помыслы, влекущіе его оттуда, такъ что онъ самъ себѣ сказалъ:

— «Утромъ уйду и возвращусь въ Карейскую Лавру».

Затѣмъ онъ всталъ на молитву, совершая пѣніе третьяго часа, и внезапно появившійся свѣтъ небесный облисталъ его, и облако помышленій тотчасъ разсѣялось. Съ чувствомъ несказаннаго веселія и восторга святый изливалъ отъ переполненнаго божественною любовію сердца радостныя слезы. Съ того времени преподобный Аѳанасій получилъ даръ умиленія и плакалъ, когда желалъ. Мѣсто же то онъ настолько возлюбилъ, насколько раньше оно было ненавистно для него, и онъ жилъ въ немъ, прославляя Бога. Въ это время военачальникъ Никифоръ былъ отправленъ императоромъ съ войскомъ на островъ Критъ [18], которымъ завладѣли тогда мусульмане. Не надѣясь на силу греческаго войска, но ища молитвенной помощи у святыхъ отцовъ, Никифоръ послалъ одного изъ довѣренныхъ ему лицъ на кораблѣ на Аѳонъ, написавши ко всему собору аѳонскихъ отцовъ просьбу о молитвѣ ихъ къ Богу, чтобы подана была ему свыше помощь противъ мусульманъ. Онъ просилъ еще прислать къ нему Аѳанасія, который, какъ онъ слышалъ отъ брата своего Льва, проживаетъ на Аѳонѣ. Прочитавши письмо военачальника, аѳонскіе отцы совершали нелѣностныя молитвы о немъ, затѣмъ, отыскавши Аѳанасія въ пустынѣ и призвавши его на соборъ, приказывали ему идти къ военачальнику. Первоначально Аѳанасій совсѣмъ было не хотѣлъ идти и едва повиновался, будучи побуждаемъ угрозами старцевъ. Вмѣстѣ съ нимъ отправили и одного изъ уважаемыхъ старцевъ, котораго Аѳанасій почиталъ своимъ учителемъ, слѣдуя за нимъ какъ ученикъ. Сѣвши на корабль, они отплыли въ Критъ. Когда они явились къ благочестивому военачальнику Никифору, то послѣдній, лишь только увидѣлъ Аѳанасія, подбѣжалъ, бросился ему на шею, облобызалъ его и плакалъ отъ радости, почитая его какъ своего духовнаго отца. Замѣтивши же, что Аѳанасій относится къ своему спутнику — старцу какъ ученикъ къ учителю, Никифоръ удивлялся его смиренію и, оставивши все управленіе внѣшними дѣлами, проводилъ время въ духовной бесѣдѣ съ преподобнымъ Аѳанасіемъ. Онъ вспоминалъ при этомъ свое давнишнее обѣщаніе отречься отъ міра и сдѣлаться инокомъ; и умолялъ преподобнаго первоначально устроить въ той пустынѣ, въ которой онъ самъ проживаетъ, келліи для молчальниковъ. Никифоръ давалъ Аѳанасію серебра и золота на устройство этихъ келлій, но Аѳанасій, любя безпечальную и безмолвную жизнь, отказался отъ хлопотъ о келліяхъ, не принялъ серебра и золота, чѣмъ весьма опечалилъ военачальника. Пробывши вмѣстѣ лишь нѣсколько дней и насладившись взаимнымъ лицезрѣніемъ и дружелюбными бесѣдами, они разстались. Аѳанасій возвратился на Аѳонъ, а военачальникъ отправился на войну и, по молитвамъ святыхъ отцовъ, побѣдилъ мусульманъ и снова присоединилъ Критъ къ Греціи. Вскорѣ затѣмъ военачальникъ Никифоръ опять отправилъ на Аѳонъ одного изъ своихъ приближенныхъ по имени Меѳодія (который потомъ былъ игуменомъ Кименской обители) съ золотомъ къ преподобному Аѳанасію, на устройство келлій. Золота послано было литръ [19] шесть.

Блаженный Аѳанасій, увидавши теплую любовь къ Богу Никифора и его доброе намѣреніе и сознавши, что оно дѣло Божія изволенія, принялъ золото и началъ заботиться о стройкѣ. Очистивши помянутое мѣсто, онъ прежде всего поставилъ келліи для безмолвія Никифору, устроилъ храмъ во имя святаго Іоанна Предтечи, а потомъ у подножія горы воздвигъ прекраснѣйшую церковь во имя Пречистой Дѣвы Богородицы. Когда приступили къ постройкѣ церквей, то завистливый врагъ началъ ей препятствовать: у созидавшихъ церковь людей цѣпенѣли руки и дѣлались совсѣмъ неподвижными, такъ что ихъ нельзя было приблизить къ устамъ. Уразумѣвши, что это дѣло бѣсовъ, преподобный горячо помолился Богу, отогналъ козни лукаваго и тѣмъ освободилъ отъ оцѣпенѣнія руки рабочихъ. Таково было начало чудесъ великаго отца. Окончивъ церковь въ честь Пресвятой Богородицы, преподобный сталъ устраивать кругомъ нея келліи, — словомъ, созидать прекрасную обитель: онъ выстроилъ трапезу и больницу, страннопріимный домъ, затѣмъ для больныхъ и странниковъ баню, мудро устроивши и всѣ прочія необходимыя для обители зданія; затѣмъ онъ собралъ множество братіи, давъ ей въ руководство строго общежительный уставъ, составленный по образу древнѣйшихъ палестинскихъ обителей; для вновь собраннаго словеснаго стада преподобный Аѳанасій явился игуменомъ, который былъ угоденъ Богу и къ которому благоволила Пресвятая Богородица: ибо одинъ изъ иноковъ видѣлъ Ее посѣщающей созданную преподобнымъ обитель и церковь Свою; сподобившійся сего видѣнія инокъ Матѳей былъ подвижникъ, безукоризненно проходившій путь иноческой жизни и потому имѣвшій чистыя и просвѣщенныя сердечныя очи. Стоя въ церковномъ собраніи съ благоговѣйнымъ вниманіемъ и страхомъ на утреннемъ пѣніи, онъ узрѣлъ Пресвѣтлѣйшую Дѣву, вошедшую въ церковь съ двумя пресвѣтлыми ангелами. Одинъ изъ нихъ шелъ впереди Ея со свѣчею, — а другой позади; Сама же Она, обходя братію, раздавала подарки. Братіямъ, поющимъ на клиросахъ, Она давала по одной золотой монетѣ, а тѣмъ, которые стояли внутри церкви по прочимъ мѣстамъ, давала по двѣнадцати цатъ, стоявшимъ же на паперти — по шести. Видѣвшій сіе Матѳей и самъ сподобился отъ Пречистыхъ рукъ Ея принять шесть цатъ. Послѣ этого явленія Матѳей пришелъ къ преподобному отцу и упрашивалъ его дать ему мѣсто въ числѣ поющихъ, причемъ онъ разсказалъ святому, что онъ видѣлъ. Уразумѣвши, что то было посѣщеніе Пречистой Дѣвы Богородицы, преподобный отецъ исполнился великой духовной радости. Относительно же раздаянія братіи золотыхъ монетъ, онъ заключилъ, что это были даруемыя Ею каждому по достоинству различныя благословенія: стоявшимъ во время пѣнія съ горячѣйшею молитвою и вниманіемъ давалось большее воздаяніе, а которые менѣе внимали — тѣ менѣе и получили. Зрѣвшій же то видѣніе потому былъ сравненъ съ меньшими, чтобы, съ одной стороны, будучи опечаленъ лишеніемъ большаго, разсказалъ о видѣніи, а съ другой для того, чтобы не возгордился равенствомъ своимъ съ достойнѣйшими, но въ смиренномудріи пребывалъ съ меньшими. Чрезъ это явленіе съ очевидностью обнаружилось, — каково было благоволеніе Пречистой Дѣвы Богородицы къ преподобному Аѳанасію и его обители. Каково же было устройство обители преподобнаго, каковъ въ ней былъ порядокъ, уставы и законоположенія, о всемъ томъ подробно описано въ отдѣльной книгѣ его житія [20], — желающій пусть тамъ и читаетъ. Мы же, повѣствуя сокращенно, собираемъ особенныя дѣянія (хотя они и всѣ необыкновенны).

Преподобный Аѳанасій, услышавши, что военачальникъ Никифоръ по смерти царя Романа [21] былъ поставленъ царемъ въ Греціи за неоднократныя побѣды надъ мусульманами, весьма опечалился, потому что въ виду его обѣщанія быть инокомъ, онъ принялъ на себя заботы объ обители. (Да будетъ же извѣстно, что этотъ императоръ Никифоръ прозывался также Фокою. Но это не тотъ Фока, который убилъ императора Маврикія и не тотъ Никифоръ, который воцарился послѣ императрицы Ирины и былъ убитъ въ войнѣ съ болгарами, но иной Никифоръ Фока — позднѣйшій по годамъ). Преподобный, скорбя о неисполненіи Никифоромъ обѣта, предполагалъ оставить все и бѣжать. Приготовляясь къ побѣгу, онъ сообщилъ братіи, что желаетъ идти къ императору для устройства монастырскихъ дѣлъ. Захвативши съ собою нѣкоторыхъ изъ братіи, онъ дѣйствительно отправился въ путь и, дойдя до Авиды, оставилъ при себѣ троихъ братьевъ, а прочихъ возвратилъ въ монастырь, говоря:

— «Мнѣ достаточно съ сими троими уйдти въ Константинополь».

Когда они удалились, Аѳанасій написалъ письмо къ императору, напоминая ему о его обѣщаніяхъ Богу и укоряя за суетное измѣненіе прекраснѣйшаго намѣренія и сообщая о своей скорби, — именно, что изъ-за него онъ возложилъ на себя столько заботъ. Въ концѣ письма онъ приписалъ слѣдующее:

— «Я не повиненъ предъ Христомъ Господомъ въ твоемъ обманѣ. Оставляю тебѣ новособранное Божіе стадо; его ты вручи, кому желаешь. Я съ своей стороны думаю, что быть начальникомъ достоинъ Евѳимій, — инокъ выдающійся по жизни и учительству».

Написавши такъ, Аѳанасій не сообщилъ своимъ ученикамъ о томъ, что написалъ, но, запечатавши письмо, выбралъ одного изъ троихъ братій и вручивъ ему письмо, отправилъ его къ императору. По прошествіи же немногаго времени, онъ отослалъ отъ себя въ монастырь и другого ученика по имени Ѳеодота, подъ предлогомъ навѣстить братію и поглядѣть за порядкомъ въ монастырѣ. Самъ онъ остался съ однимъ ученикомъ по имени Антоніемъ; съ нимъ Аѳанасій отправился въ Кипръ, гдѣ побывавши въ нѣкоторой обители, именовавшейся обителью «Священныхъ», упросилъ игумена дозволить имъ жить въ ближайшей къ тому монастырю пустынѣ. Получивши просимое, онъ сталъ жить въ безмолвіи для Бога, пріобрѣтая себѣ пищу трудами рукъ своихъ, именно переписывая, какъ и раньше, книги. Когда же тотъ братъ, который былъ отправленъ съ письмомъ въ Константинополь, передалъ послѣднее въ руки императору, то императоръ, взявши его, обрадовался. Но распечатавши и прочитавши письмо, онъ весьма сильно опечалился съ одной стороны по причинѣ своей неправды предъ Богомъ, а съ другой по тому, что преподобный Аѳанасій оставилъ обитель и неизвѣстно куда скрылся. И братъ, узнавши о содержаніи письма, сталъ плакать и рыдать, что потерялъ отца своего. Императоръ немедленно отписалъ въ обитель, дабы начальствованіе надъ нею до времени принялъ Евѳимій. Вмѣстѣ съ тѣмъ царь во всѣ страны своихъ владѣній разослалъ приказъ о розыскѣ преподобнаго Аѳанасія. Это повелѣніе императора достигло и острова Кипра и было близко къ своему исполненію. Но преподобный, прознавши о томъ, немедленно, взявши ученика, удалился на морской берегъ и, встрѣтивши здѣсь по Божественному усмотрѣнію корабль, сѣлъ въ него и при помощи попутнаго вѣтра скоро присталъ къ другому берегу. Преподобный старецъ недоумѣвалъ, — въ какую сторону ему обратиться. Онъ имѣлъ въ виду направиться къ святымъ мѣстамъ въ Іерусалимъ, но путь туда былъ неудобенъ по причинѣ мусульманскаго нашествія. Не желалъ онъ уклоняться и къ сторонамъ Греціи, по причинѣ поисковъ его со стороны императора. Такимъ образомъ онъ не зналъ, куда держать ему путь. Съ наступленіемъ ночи преподобный сталъ на молитву, испрашивая у Бога совѣта и наставленія. И вотъ ему было Божественное откровеніе и повелѣніе, чтобы онъ возвратился на Аѳонъ въ свою обитель, потому что его трудами она имѣетъ быть приведена къ окончательному внѣшнему и внутреннему завершенію, причемъ многіе чрезъ его наставленія спасутся. Получивши отъ Бога такое откровеніе, преподобный сообщилъ его Антонію, и они немедленно пустились въ путь, по сушѣ возвращаясь на прежнее мѣсто. Отъ продолжительнаго многодневнаго пути у Антонія заболѣли и отекли ноги. Онѣ сильно горѣли, и онъ совсѣмъ не могъ идти. Тогда преподобный, собравши немного растущей кругомъ травы и растерши ее въ горсти, приложилъ къ ногамъ ученика и, обложивши древесными листьями, перевязалъ своею головною повязкою, а затѣмъ взялъ больного за руку, поднялъ его, и Антоній немедленно воззвалъ:

— «Слава Тебѣ, Христе Боже за то, что Ты облегчилъ мнѣ болѣзнь!»

Дальше онъ шелъ какъ и раньше, имѣя ноги здоровыми. Вышеупомянутый братъ Ѳеодотъ, котораго преподобный отецъ отослалъ навѣстить братію, придя въ обитель, засталъ въ ней всѣхъ колеблющимися вслѣдствіе удаленія отца и сокрушался объ этомъ сердцемъ. Не перенося же потери своего отца, онъ отправился въ Кипръ, повсюду его отыскивая. Будучи въ Атталіи [22], по Божественному усмотрѣнію онъ встрѣтилъ его на дорогѣ; увидавши другъ друга, они весьма обрадовались. Отецъ, услыхавши о смутахъ среди братіи въ обители, измѣнилъ радость на печаль. Ѳеодота онъ немедленно отпустилъ въ Лавру, дабы онъ сообщилъ братьямъ о его приходѣ, а самъ отправился для молитвы въ монастырь, находившійся въ Лампидіи. Здѣсь увидавши одного брата, потерявшаго разсудокъ и неистовствовавшаго, Аѳанасій возложилъ на него руку и исцѣлилъ его. Поучивши здѣсь немногое время, онъ отправился къ Аѳону и достигъ своей обители. Братія, когда увидали его, то подумали, что видятъ солнце и отъ радости восклицали:

— «Слава Тебѣ, Боже!»

Всѣ, подходя, цѣловали кто руки, кто ноги, кто рубище его. Послѣ сего преподобный по прежнему снова сталъ всѣмъ управлять въ обители, на ея созиданіе.

Съ теченіемъ времени явилась необходимость преподобному отцу самолично отправиться къ императору съ хлопотами по дѣламъ монастыря. Итакъ онъ отправился и прибылъ въ Константинополь. Узнавъ объ этомъ, императоръ радовался и вмѣстѣ съ тѣмъ стыдился: радовался, такъ какъ желалъ видѣть преподобнаго и стыдился, потому что долженъ былъ показаться ему въ императорскомъ санѣ; поэтому онъ встрѣтилъ его не какъ императоръ, но какъ одинъ изъ обыкновенныхъ, простыхъ людей. Взявши его за правую руку и облобызавъ ее, онъ привелъ его во внутреннюю палату своего дворца и, сидя на единѣ, они со слезами радости любезно вели взаимную бесѣду.

— «Я знаю, отче, — говорилъ императоръ, — что я виновникъ всѣхъ твоихъ трудовъ и скорбей, презрѣвъ страхъ Божій и не исполнивши моего обѣщанія. Но умоляю тебя, — потерпи на мнѣ, ожидая моего покаянія, когда Богъ даруетъ мнѣ возможность «воздать ему мои обѣщанія».

Между тѣмъ преподобный увѣщавалъ его быть боголюбивымъ, благочестивымъ, негордымъ, милосердымъ, щедроподательнымъ и, напоминая будущее воздаяніе въ жизни вѣчной, поучалъ его всѣмъ хорошимъ дѣламъ, приличествующимъ императору-христіанину. Преподобный пробылъ въ Константинополѣ много дней, часто дружески бесѣдуя съ императоромъ. Отпуская его, императоръ далъ монастырю все необходимое. Затѣмъ онъ утвердилъ указомъ, чтобы обители ежегодно давалось съ острова Лимносъ двѣсти сорокъ четыре златника. Преподобный возвратился къ братіи съ щедрою царскою милостію.

Въ то время какъ преподобный успѣшно подвизался и руководилъ на пути спасенія множествомъ братій, — на него возсталъ со всею своею силою ненавистникъ добра діаволъ и вооружился на войну противъ храбраго Христова воина. О семъ открыто было одному изъ старцевъ-подвижниковъ, который, придя въ изступленіе, видѣлъ бѣсовскій полкъ, подходящій къ горѣ Аѳонской; въ полкѣ этомъ находился одинъ начальникъ, какъ бы тысящникъ — страшный и грозный, показывавшій большую власть. Онъ раздѣлилъ помянутый полкъ: сто бѣсовъ отправилъ обходить всю гору и уловлять иноковъ, а самъ съ девятью стами отправился съ страшной ненавистью въ Аѳанасіеву лавру. Прежде чѣмъ сообщено было это видѣніе преподобному, его постигла слѣдующая болѣзнь. Когда по своему обыкновенію онъ трудился съ другими работниками на морской пристани, случайно упало ему на ноги огромное дерево и переломило суставы и голени, такъ что святый лежалъ на одрѣ болѣзни въ теченіе трехъ лѣтъ. Впрочемъ онъ и во время болѣзни не желалъ оставаться въ бездѣйствіи, но писалъ книги, въ сорокъ дней оканчивая патерикъ. И лежа, онъ вооружался противъ невидимаго супостата и, одерживая побѣду, отражалъ его козни. Тогда врагъ, не имѣя успѣха въ Лаврѣ, отправился и возбудилъ старыхъ простецовъ-иноковъ, проживавшихъ по прочимъ святогорскимъ монастырямъ и проводившихъ жизнь отшельническую; онъ внушалъ имъ слѣдующія неодобрительныя мысли о дѣйствіяхъ преподобнаго:

— «Зачѣмъ Аѳанасій причиняетъ насиліе святой горѣ и разоряетъ древніе законы? Онъ воздвигнулъ многоцѣнныя зданія, устроилъ новыя пристани, выкопалъ новыя водоемы, накупилъ воловъ, засѣялъ поля, развелъ виноградники, словомъ — сдѣлалъ гору мірскимъ поселкомъ».

Посовѣтовавшись между собою, эти старцы отправились въ Константинополь къ императору Іоанну, преемнику умершаго Никифора [23]; наговаривая на Аѳанасія, они упрашивали императора прогнать его съ Аѳонской горы. Императоръ чрезъ посланнаго призвалъ къ себѣ Аѳанасія, уже выздоровѣвшаго послѣ болѣзни; увидавъ его и уразумѣвъ пребывающую на немъ благодать Божію, императоръ вмѣсто того, чтобы разгнѣваться на подвижника, почувствовалъ къ нему расположеніе; онъ весьма полюбилъ богодохновеннаго отца, оказалъ ему почетъ и осыпалъ его царскими благодѣяніями. Онъ подтвердилъ и прежній указъ, данный императоромъ Никифоромъ, чтобы въ обитель давалась дань съ острова Лимносъ въ размѣрѣ двухъ сотъ сорока четырехъ златниковъ и съ почетомъ отпустилъ Аѳанасія обратно. Тогда тѣ древніе старцы-простецы, исполнившись стыда, раскаивались въ своихъ замыслахъ и, приходя къ преподобному, просили у него прощенія. Устыдился и супостатъ діаволъ и, сильнѣе воспылавши гнѣвомъ, снова со своимъ легіономъ напалъ на Лавру святаго отца. Это нашествіе видѣлъ честный старецъ Ѳома, имѣвшій чистыя душевныя очи. Онъ послѣ совершенія молитвословій третьяго часа пришелъ въ изступленіе и видѣлъ всѣ горы и холмы, деревья и хворостъ переполненными небольшими еѳіопами, которые, сердясь и пылая враждою, другъ друга призывали къ войнѣ и битвѣ, злобно и свирѣпо восклицая:

— «До какихъ поръ мы будемъ терпѣть, друзья? почему мы не растерзаемъ зубами здѣсь поселившихся? Почему не истребимъ ихъ немедленно отсюда? Да и до какихъ поръ будемъ терпѣть ихъ начальника врага нашего? Развѣ вы не видите, какъ онъ выгналъ насъ отсюда и завладѣлъ нашими мѣстами?!»

Когда они такъ говорили, вышелъ изъ келліи преподобный Аѳанасій. Увидавши его, еѳіопы содрогнулись и смутились. Онъ же, напавши на нихъ, билъ ихъ, ранилъ и отгонялъ; онъ не переставалъ наносить имъ побои, пока не отогналъ всѣхъ далеко отъ Лавры. Когда старецъ Ѳома сообщилъ о видѣніи преподобному, послѣдній немедленно всталъ на молитву и со слезами умолялъ Бога сохранить свое стадо отъ зубовъ вражескихъ. И поистинѣ преподобный молитвою какъ бы желѣзнымъ жезломъ побивалъ и прогонялъ невидимыхъ звѣрей. Послѣдніе же, хотя и убѣгали, но все же, понемногу возвращаясь снова, не переставали своими кознями возбуждать вражду. Въ одномъ инокѣ они поселили такую ненависть къ преподобному, что онъ не желалъ даже глядѣть на него, и по дѣйствію бѣсовъ въ немъ такъ возросла злоба, что онъ покушался даже на убійство. Приготовивши и отточивши мечъ, онъ изыскивалъ подходящаго случая, чтобы убить преподобнаго отца. Какъ то разъ ночью, когда всѣ спали, а преподобный пребывалъ въ своей келліи въ бодрствованіи на молитвѣ, убійца подошелъ къ келліи святаго, подъ предлогомъ, — будто имѣетъ весьма нужное къ нему слово; въ то же время онъ держалъ подъ рукою обнаженный мечъ; онъ стукнулъ безстрашно въ дверь, говоря:

— «Благослови отче!»

И голосъ его былъ голосомъ Іакова, а руки Исавовы [24]. Преподобный же отецъ, будучи праведенъ какъ Авель, не зналъ, что наружи стоитъ Каинъ и вызываетъ его для убійства (ср. Быт. 4, 8), — онъ спрашивалъ изъ келліи:

— «Кто ты?»

И немного пріотворилъ дверь.

Убійца же, испугавшись отеческаго голоса, съ трепетомъ упалъ на землю. Богъ, охраняющій вѣрнаго Своего раба, внезапнымъ ужасомъ поразилъ убійцу: его руки ослабли, мечъ упалъ на землю, и онъ самъ лежалъ предъ ногами отца распростертымъ на землѣ какъ мертвецъ. Видя это, преподобный удивился и ужаснулся, и поднималъ лежащаго съ земли. Едва придя въ себя послѣдній растроганнымъ голосомъ сказалъ отцу:

— «Помилуй меня, отче, твоего заклателя! Прости мою злобу, которую я замышлялъ противъ тебя и прости нечестіе моего сердца!»

Зажегши свѣчу и увидавши на землѣ мечъ, отточенный какъ бритва, Аѳанасій уразумѣлъ замыселъ инока:

— «Чадо, — сказалъ онъ, — какъ на разбойника вышелъ ты на меня съ симъ мечемъ?! Но перестань рыдать, зажми ротъ, спрячь эту вещь, никому не говори о случившемся и подойди ко мнѣ — я облобызаю тебя; Богъ же да проститъ тебѣ твое согрѣшеніе!»

Таково было незлобіе преподобнаго отца! Съ того времени онъ обнаруживалъ большую любовь къ тому брату. Послѣдній же, всегда воспоминая о своемъ грѣхѣ и наблюдая незлобіе и любовь къ себѣ отца, непрестанно рыдалъ и не могъ утаить случившагося происшествія, обличая свой грѣхъ и прославляя добродѣтель преподобнаго. Онъ умеръ съ искреннѣйшимъ раскаяніемъ и преподобный такъ плакалъ о немъ, какъ ни о комъ другомъ. И еще одинъ братъ, подобно первому ненавидя отца, изыскивалъ случай истребить его изъ среды живущихъ на землѣ. Не зная же, какъ это устроить, онъ предался бѣсовскимъ волхвованіямъ и чарованіямъ; причинивши отцу много смертельныхъ волшебствъ и чарованій, онъ не имѣлъ къ своему удивленію никакого успѣха. Случайно онъ спросилъ нѣкоего брата:

— «Причиняютъ ли человѣку смерть чародѣйства?»

Братъ отвѣчалъ, что благочестивому и по-божески живущему человѣку не можетъ причинять вреда никакое чарованіе или волхвованіе. Выслушавши это, волшебникъ проклиналъ себя въ своей совѣсти. Узнавши же затѣмъ, какъ отецъ простилъ намѣревавшагося убить его брата, онъ изумился его незлобію, умилился, пришелъ въ страхъ Божій и, отправившись къ отцу, упалъ ему въ ноги, съ большимъ рыданіемъ исповѣдуя свой грѣхъ и испрашивая прощенія, которое онъ и получилъ отъ незлобиваго отца. Такимъ былъ преподобный Аѳанасій относительно согрѣшающихъ предъ нимъ. За это Богъ и прославилъ его повсюду. Въ его паству собралось множество братій изъ различныхъ странъ, не только изъ Греціи, но и изъ Италіи, изъ самаго древняго Рима, изъ Калабріи [25], Амалѳіи [26], Иберіи [27], и — не изъ числа только простолюдиновъ, но изъ числа богатыхъ и благородныхъ. Даже игумены многихъ монастырей, бросивши свое начальствованіе, приходили подъ начальство къ преподобному. Не только игумены, но и архіереи, оставляя свои каѳедры и паствы, приходили въ паству святаго отца и желали быть его пасомыми. Изъ числа таковыхъ были — великій между патріархами Николай, онъ же и Харитонъ, Андрей Хризополитъ и Акакій, просіявшій въ теченіе многихъ лѣтъ въ постничествѣ. Точно также и состарѣвшіеся въ непроходимыхъ пустыняхъ подвижники, придя, по Божественному строенію, къ отцу, водворялись въ его лаврѣ, желая назидаться примѣромъ его добродѣтельной жизни. Изъ числа послѣднихъ былъ: преподобный Никифоръ, подвизавшійся вмѣстѣ съ святымъ Фантиномъ въ горахъ Калабріи. Имъ было божественное видѣніе, приказывавшее Фантину идти въ Солунь, а Никифору на Аѳонъ къ преподобному Аѳанасію, у котораго онъ, проживши долгое время, преставился и былъ похороненъ. По прошествіи же нѣкотораго времени, когда мощи его, по случаю вынутыя изъ земли, переносились въ другое мѣсто, изъ сухихъ костей проистекъ источникъ благоуханнѣйшаго, несравнимаго ни съ какими ароматами мѵра. Таковые то святые отцы посылаемы были Богомъ подъ управленіе преподобнаго отца Аѳанасія, изъ чего ясно познается богоугоднѣйшая по сравненію съ другими жизнь его. Подобно тому какъ отъ вѣтвей познается корень и отъ плодовъ дерево, такъ точно по успѣшнымъ ученикамъ познается опытный учитель и по добрымъ овцамъ ихъ добрый пастырь. Но уже пора, вкратцѣ припомнивши о чудесахъ Аѳанасія, привести рѣчь о немъ къ концу.

Богъ, прославляющій Своихъ святыхъ чудесами, не лишилъ и сего великаго угодника Своего дара чудотворенія. Прежде всего скажемъ объ его прозорливости.

Однажды наступилъ жестокій морозъ. Преподобный позвалъ къ себѣ одного изъ послушниковъ по имени Ѳеодора и сказалъ ему:

— «Братъ, взявши пищу, поспѣши въ Кессарійское (такъ именовалась на Аѳонѣ одна мѣстность). Когда, идя по направленію къ морю, будешь напротивъ Трохаль, — встрѣтишь трехъ, изнемогающихъ отъ мороза и голода и находящихся при смерти, мужей, одинъ изъ которыхъ инокъ. Подкрѣпи ихъ хлѣбомъ, чтобы къ нимъ возвратилась сила, и они согрѣлись, и приведи ихъ сюда».

Отправившись, Ѳеодоръ нашелъ все дѣйствительно такъ, какъ пророчески сказалъ отецъ, и всѣ дивились прозорливости святаго. Нѣкогда преподобному явилась необходимость по монастырскимъ дѣламъ отплыть на кораблѣ къ острову съ нѣкоторымъ изъ братіи. По попущенію же Божію невидимый врагъ, желая потопить отца съ братіею, поднялъ страшный вѣтеръ, бурю и волненіе, опрокинулъ корабль среди пучины, такъ что всѣхъ немедленно затопила вода. Но десница Божія, поспѣшно избавляющая отъ бѣдъ своего угодника, въ ту же минуту привела корабль въ прежнее положеніе, укротила бурю и святый очутился сѣдящимъ при кормѣ и призывающимъ къ себѣ братію. Вода подносила ихъ къ кораблю какъ бы на рукахъ. Преподобный же отецъ, вытаскивая ихъ по одному изъ воды, всѣхъ собралъ живыми. Не находился одинъ лишь Петръ Кипрянинъ; не видя его, отецъ взволновался сердцемъ и громко воззвалъ:

— «Чадо, Петръ! Гдѣ ты?»

И вмѣстѣ съ восклицаніемъ отца Петръ поднимался изъ глубины и подносился водой къ кораблю, гдѣ и былъ принятъ руками преподобнаго. Такимъ образомъ самъ преподобный и братія его спасены были отъ потопленія; и злобный врагъ не только не порадовался, но еще болѣе былъ постыженъ. Блаженный отецъ всюду посрамлялъ врага, одерживая надъ нимъ побѣду и прогоняя его. Онъ изгналъ бѣса изъ инока Матѳея, жестоко мучимаго нечистымъ духомъ. По молитвамъ святаго прогонялись также невидимые мучители и отъ прочихъ, подвергавшихся пагубнымъ страданіямъ. Преподобный владѣлъ также и силой исцѣленій и, прислуживая больнымъ, многимъ оказывалъ чудесную помощь своими руками. Онъ исцѣлилъ прокаженнаго брата; другого, страдавшаго язвою, также сдѣлалъ здоровымъ. Третьяго, имѣвшаго раковую язву, уврачевалъ, сотворивши рукою на язвѣ троекратное знаменіе креста. Своею молитвою онъ отогналъ саранчу, налетѣвшую на островъ и пожиравшую всю безъ исключенія зелень. Однажды, когда онъ съ братіею плылъ на кораблѣ по морю, почувствовался недостатокъ въ питьевой водѣ, такъ что братія изнемогали отъ жажды; святый Аѳанасій приказалъ почерпнуть морской воды и, благословивши ее, превратилъ въ прѣсную, ею братія и утолили жажду. Одинъ братъ по имени Герасимъ, обработывая въ виноградникѣ одну крѣпкую и высокую лозу, пожелалъ, такъ какъ онъ владѣлъ большой тѣлесной силой, вытащить ее руками изъ земли. Пошатнувши лозу руками два и три раза, онъ тѣмъ не менѣе не смогъ ее вытащить, себѣ же повредилъ ужасно. У него надорвался животъ, вышли внутренности, и онъ сильно страдалъ отъ боли. По молитвѣ же и знаменіи святымъ крестомъ со стороны преподобнаго отца получилъ уврачеваніе. Тотъ же самый Герасимъ, приводя во свидѣтели Бога, повѣствовалъ и о слѣдующемъ чудѣ:

— «Когда я, — говорилъ Герасимъ, — проходилъ послушаніе разрѣзыванія хлѣбовъ, — у меня явилась надобность сходить къ отцу и спросить о какомъ-то дѣлѣ. Случилось, что тогда онъ находился одинъ на молитвѣ въ храмѣ святыхъ Апостоловъ. Я пошелъ къ храму и, посмотрѣвши въ окно, увидалъ, что преподобный отецъ молился, причемъ лицо его было какъ пламень огненный. Я ужаснулся и немного отступилъ. Обождавши, я снова посмотрѣлъ и замѣтилъ, что лице его, окруженное подобіемъ огня, блеститъ какъ лице ангела. Отъ страха я крикнулъ и произнесъ:

— «О, отче!»

Онъ же, замѣтивши, что я испугался и понявши отъ чего, запретилъ мнѣ кому либо разсказывать о видѣнномъ».

О семъ Герасимъ сообщилъ братіи послѣ преставленія преподобнаго. Нѣкій братъ, будучи отправленъ отцомъ на послушаніе въ мірское селеніе, прельстился по искушенію врага плотскимъ грѣхомъ и совершилъ блудъ. Сознавши за тѣмъ тяжесть грѣха, онъ отчаявался въ своихъ помыслахъ и, возвратившись въ монастырь, припалъ къ ногамъ святаго со слезами и рыданіемъ и исповѣдалъ ему свой грѣхъ и отчаяніе. Преподобный, научивъ его многими полезными наставленіями и убѣдивъ не отчаяваться въ человѣколюбіи Божіемъ, приказалъ ему оставаться среди братіи въ своемъ первоначальномъ послушаніи. Между тѣмъ одинъ изъ старцевъ, по имени Павелъ, узнавши о паденіи брата и соболѣзновательномъ милосердіи отца, ропталъ и на перваго и на второго: брата онъ укорялъ за то, что онъ осмѣлился совершить столь скверный поступокъ, нарушивши обѣтъ чистоты, а отцу говорилъ въ лице, что несправедливо прощать такого грѣшника, но ему необходимо понести многочисленныя и тяжелыя наказанія. Тогда кроткій отецъ, сурово посмотрѣвши на ропщущаго, сказалъ:

— «Павелъ! смотри, что ты дѣлаешь! За собой наблюдай, а не братіи грѣхи разсматривай, ибо написано: мняйся стояти да блюдется, да не падетъ» (1 Кор. 10, 12).

Съ того времени, по Божію попущенію, невидимый искуситель сталъ уязвлять сердце Павла стрѣлами скверныхъ помысловъ и разжегъ огнемъ сладострастія плоть его, и Павелъ не имѣлъ покоя въ теченіе трехъ дней и трехъ ночей, весь возгорѣвшись похотію плотскаго грѣха, такъ что даже сталъ отчаяваться въ своемъ спасеніи. А что было хуже всего, такъ это то, что онъ стыдился даже открыть отцу свою борьбу. Зная духомъ объ этомъ, преподобный, призвавши Павла къ себѣ, наединѣ бесѣдовалъ съ нимъ о нѣкоторыхъ монастырскихъ дѣлахъ. Путемъ бесѣды онъ понемногу привлекалъ Павла къ исповѣданію плотской его страсти. Тогда Павелъ, упавши въ ноги отцу, разсказалъ ему свою бѣду и просилъ у него облегченія. Преподобный преподавъ Павлу наставленіе не осуждать согрѣшающаго брата, отослалъ его въ послушаніе его. Онъ былъ келаремъ. Самъ же, ставши на молитву, усердно со слезами помолился о немъ Богу, и въ тотъ же часъ Павелъ освободился отъ страсти. Онъ ощутилъ какой то хододъ, излившійся на его голову и прошедшій по всему тѣлу до самыхъ ногъ, и отъ того погасло въ немъ похотливое раздраженіе плоти. Другой братъ, по имени Маркъ, урожденецъ Лампсакіи, жестоко обуревался такою же грѣховною плотскою похотію; придя къ отцу, онъ исповѣдалъ предъ нимъ свою страсть и испрашивалъ у него молитвенной помощи. По прошествіи же нѣсколькихъ дней, онъ увидѣлъ отца въ сновидѣніи, спрашивавшаго его:

— «Какъ ты чувствуешь себя, братъ?»

— «Весьма жестоко страдаю, отче», — отвѣчалъ тотъ.

— «Растянись ничкомъ по землѣ», — сказалъ отецъ.

Когда же онъ распростерся по землѣ, отецъ наступилъ своею ногою на его лядвіи. Онъ же поднявшись отъ давленія ноги, почувствовалъ, что исцѣленъ отъ страсти и съ того часа имѣлъ спокойствіе, не испытывая болѣе плотского волненія. Изложивши вкратцѣ сіи немногія изъ многихъ чудеса преподобнаго отца нашего, совершенныя имъ при жизни, станемъ повѣствовать о его преставленіи.

Такъ какъ, — о чемъ уже упоминалось раньше, — къ преподобному отовсюду собиралось множество братіи, то, для помѣщенія всего собора братіи явилась нужда распространить церковь; поэтому къ церковнымъ стѣнамъ подстраивались паперти и придѣлы. Когда было неокончено строеніе одного придѣльнаго алтаря, прилучилась необходимость самому отцу взойти туда и посмотрѣть на производившуюся работу, — раньше чѣмъ отправиться въ предстоящій ему тогда путь въ Константинополь: онъ собирался идти къ императору по дѣламъ монастырскимъ. Итакъ прежде всего призвавши братію, онъ предложилъ ей поученіе блаженнаго Ѳеодора Студита [28], присоединивъ полезныя увѣщаніи и отъ своихъ благоглаголивыхъ устъ. Затѣмъ, затворившись въ келліи, онъ молился въ теченіе долгаго времени. Послѣ сего онъ вышелъ изъ келліи одѣтый въ мантію, имѣя на головѣ священный кукуль (клобукъ) блаженнаго отца своего Михаила Малеина, который онъ имѣлъ обыкновеніе надѣвать на себя только лишь по большимъ праздникамъ и во время причащенія Божественныхъ Христовыхъ Таинъ: и въ этотъ день онъ точно совершалъ праздникъ и былъ свѣтелъ лицомъ какъ ангелъ Божій. Захвативши за тѣмъ съ собою шестерыхъ братій, онъ отправился съ ними на работы. Когда они были уже на верху зданія, то по недовѣдомымъ судьбамъ Божіимъ провалился верхъ послѣдняго и всѣхъ уронилъ внизъ, засыпалъ землею и камнями. Пятеро немедленно предали Богу свои души, а отецъ и съ нимъ одинъ строитель, по имени Даніилъ, остались живыми между каменьями. Всѣ тогда слышали голосъ преподобнаго отца, взывавшаго въ теченіе трехъ часовъ или даже больше:

— «Господи Іисусе Христе, помоги мнѣ! Слава Тебѣ Боже!»

Сбѣжавшая братія съ рыданіемъ и говоромъ разрывали каменья и землю какими случилось орудіями, а то руками и ногами. Они откопали отца уже скончавшимся о Господѣ, не поврежденнаго тѣломъ; только лишь правая нога его была поранена. Около же него откопали живымъ строителя Даніила, всего разбитаго, и вынесли ихъ оттуда. Такова была кончина преподобнаго отца нашего Аѳанасія, которая, быть можетъ, кому либо покажется и безчестной, ибо онъ скончался не на одрѣ болѣзни, но предъ Господемъ честна смерть преподобнаго (ср. Псал. 115, 6). Для угодника Божія его кончина, о которой ему было не неизвѣстно, явилась виновницею мученическаго вѣнца. Провидя оную духомъ, онъ предсказалъ ее за нѣкоторое время своему ближайшему ученику Антонію:

— «Прошу тебя, — говорилъ онъ, — совершить тотъ путь, который предстоитъ намъ по монастырскимъ надобностямъ въ Константинополь. Мнѣ, какъ то угодно Богу, болѣе не увидать царя земного».

Послѣ своей кончины [29] преподобный лежалъ не погребеннымъ три дня, пока не собрались отцы изъ всѣхъ святогорскихъ обителей и не устроили ему почетныхъ похоронъ. Честное тѣло его не измѣнилось, не отекло, не потемнѣло и лицо его было какъ бы лицо живаго спящаго человѣка; не ощущалось и обычнаго отъ мертвеца запаха. О немъ у всѣхъ былъ большой плачъ. А когда совершали надъ нимъ похоронныя пѣснопѣнія, то изъ его раны, которая была на ногѣ, вопреки природѣ вытекала кровь. Кто когда замѣчалъ, чтобы изъ раны трехдневнаго мертвеца истекала кровь? Замѣтивши это, нѣкоторые изъ почтенныхъ старцевъ собирали сію кровь въ полотенца и помазывались ею, какъ великою святынею на благословеніе. Такъ погребли честное тѣло преподобнаго отца. Тѣлеса же пяти братій, найденныя между обрушившимися каменьями, честно погребли раньше. Разбитый Даніилъ оставался живымъ въ теченіе нѣсколькихъ дней и со вздохомъ повѣдалъ о видѣніи, которое было ему въ ночь предъ кончиною преподобнаго:

— «Я видѣлъ, — передавалъ Даніилъ, — будто, вотъ, отъ императора явился нѣкій свѣтлый посолъ, который звалъ къ нему отца. И дѣйствительно отецъ, вышедши изъ лавры, съ шестью братьями, — въ числѣ которыхъ находился и я, — послѣдовалъ за посломъ. И вотъ, когда мы пришли къ прекраснѣйшему царскому дворцу и приблизились къ дверямъ, то преподобный отецъ съ пятью братьями вошелъ въ царскую палату, а я оставленъ былъ наружи и весьма плакалъ. Изнутри я услыхалъ тогда кого-то, говорящаго мнѣ:

— «Ты напрасно рыдаешь, человѣкъ, — ты не можешь войти внутрь, если тебѣ не позволитъ отецъ, съ которымъ ты пришелъ».

Я же, услышавши это, началъ сильнѣе рыдать и призывалъ отца умилительнымъ голосомъ. По прошествіи немногаго времени, отецъ, выйдя, взялъ меня за правую руку и ввелъ во дворецъ, и я сподобился видѣть царя и поклонился ему».

Съ сими словами Даніилъ предалъ душу свою въ руки Божіи.

Воспомянемъ и еще о нѣкоторыхъ чудесахъ преподобнаго Аѳанасія, случившихся уже послѣ его преставленія. Вышеуказанному Антонію, постоянному ученику преподобнаго, привелось съ нѣкоторыми изъ братіи по монастырскимъ нуждамъ быть въ Гагрской области. Путешествуя здѣсь, они къ вечеру встрѣтили стерегшаго овецъ пастуха, который имѣлъ единственнаго сына, укушеннаго звѣремъ и находившагося уже при смерти. Отецъ сильно рыдалъ о сынѣ. Увидавши проходящихъ мимо странствующихъ иноковъ, онъ упрашивалъ ихъ завернуть къ нему и, оказывая имъ гостепріимство, предложилъ имъ что имѣлъ въ пищу — хлѣбъ и молоко. Иноки удивились его добродѣтели, что онъ не оставлялъ страннолюбія даже и тогда, когда находился въ такой печали, и соболѣзновали ему въ его горѣ. Среди иноковъ былъ одинъ братъ, по имени Симеонъ, который имѣлъ при себѣ полотенце, омоченное кровію преподобнаго отца. Этимъ полотенцемъ Симеонъ обвязалъ рану ребенка, и послѣдній немедленно заснулъ крѣпкимъ сномъ, и проспалъ до утра. Тамъ же заночевали и иноки. Поутру ребенокъ всталъ здоровый, исцѣленный отъ раны, и попросилъ ѣсть. Тогда всѣ прославили Бога. Въ другой разъ, когда одинъ изъ братій былъ опять посланъ на монастырское послушаніе, ему случилось войти въ домъ нѣкоего христолюбца, гдѣ лежала на одрѣ болѣзни женщина, въ теченіе долгаго времени страдавшая кровотеченіемъ. Мужъ и всѣ домашніе скорбѣли о ней. Узнавъ о причинѣ ихъ скорби, инокъ сказалъ:

— «Я имѣю на полотенцѣ кровь святаго Аѳанасія и если желаете, то омочимъ окровавленное полотенце въ водѣ, выжмемъ его, а воду ту пусть выпьетъ больная, и она будетъ здорова».

Больная женщина, услышавши рѣчи инока, стала слезно упрашивать его, дабы онъ поскорѣе исполнилъ свое предложеніе. Тогда инокъ, приготовивши такую воду съ кровью святаго, подалъ ей. Женщина, принявши воду, сказала:

— «Святый Аѳанасій, помоги мнѣ!»

И выпила всю. Немедленно послѣ сего остановилось у ней кровотеченіе, и она стала здоровой. Опять, въ другой разъ, какъ то инокъ Симеонъ и инокъ Георгій отправлены были на кораблѣ для нѣкоторыхъ монастырскихъ послушаній. Они доплыли до Певкійской пристани, гдѣ нашли нѣкоего корабельщика умирающимъ, уже не говорящаго въ теченіе восьми дней, оплаканнаго друзьями и отчаявшагося въ своемъ выздоровленіи: — они возложили на него обагренное кровію святаго полотенце. Больной корабельщикъ немедленно, какъ бы воспрянувъ отъ сна, всталъ здоровымъ. Совершались также различныя чудеса и при гробѣ святаго. А именно: изгонялись изъ людей нечистые духи, у приходящихъ съ вѣрою и помазывавшихся елеемъ изъ горящей при его гробѣ лампады исцѣлялись различные недуги. Припомнимъ также и слѣдующее, что случилось съ добродѣтельнымъ инокомъ Евстратіемъ. У послѣдняго какимъ то образомъ повредились внутренности, такъ что естественная необходимая моча вытекала у него не въ видѣ воды, но въ видѣ крови. Этой болѣзнію онъ страдалъ въ теченіе семи лѣтъ и не смотря на то, что прибѣгалъ ко многимъ врачамъ, послѣдніе были не въ состояніи ему помочь. Отказавшись отъ врачей, онъ положился на Бога, молясь о ходатайствѣ предъ Нимъ преподобному отцу Аѳанасію. Какъ только онъ прибѣгнулъ къ сему подающему исцѣленія врачу, то и получилъ отъ него исцѣленіе слѣдующимъ образомъ. — Въ сновидѣніи ему казалось, будто онъ находится за трапезой и видитъ: на обычномъ игуменскомъ мѣстѣ сидѣлъ преподобный отецъ,а предъ нимъ полная стклянка воды и блюдо винограда. Преподобный, взявши нѣсколько виноградинъ, положилъ ихъ въ воду, которую давалъ Евстратію выпить. Евстратій же, предполагая, что это обыкновенное врачебное средство (отъ котораго онъ отрекся), не пожелалъ принять. Тогда отецъ сказалъ ему:

— «Не бойся, выпей, и тебѣ это будетъ во здравіе».

Тогда Евстратій, принявши и выпивъ, пробудился отъ сновидѣнія и съ того часа почувствовалъ себя совершенно исцѣлѣвшимъ отъ сего недуга.

Но уже благовременно закончить теперь слово о жизни, подвигахъ и чудесахъ преподобнаго, изложенное съ сокращеніями на основаніи книги, подробно повѣствующей о святомъ мужѣ.

Да будетъ дивному во святыхъ Своихъ Богу, проявившему Свою чудесную милость и силу на преподобномъ Аѳанасіи, безконечная слава и честь, нынѣ и присно и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Аѳанасій — въ переводѣ съ греческаго (ἀθανασία) значитъ «безсмертіе».
[2] Находился въ сѣв.-восточн. области Малой Азіи Понтѣ, на морскомъ берегу, на западъ отъ рѣки Гисса.
[3] Византія — мегарская колонія, основанная въ 658 г. до Р. Хр. на европейской сторонѣ Босфора; замѣчательная по своимъ удобствамъ бухта Золотого Рога и господствующее положеніе на узкомъ проливѣ, соединяющемъ Черное море съ Мраморнымъ, обезпечивали за ней важное торговое и промышленное значеніе. Императоръ Константинъ Великій, оцѣнивъ выгоды положенія Византіи, перенесъ сюда (въ 330 г.) столицу Римской имперіи, благодаря чему Византія пріобрѣла всемірно-историческое значеніе; она порвала связь съ прошлымъ и стала называться Константинополемъ, Новымъ Римомъ.
[4] См. ниже, житіе преп. Михаила Малеина, подъ 12 числомъ.
[5] Аѳонская гора (Аѳонъ) по греч. Ἄγιος Ὃρος — Святая гора, — узкій гористый полуостровъ, вдающійся въ Архипелагъ (Эгейское море), извѣстенъ какъ центръ иноческой жизни для греческаго Востока. Иночество здѣсь возникло въ древнее время, хотя нѣсколько позже чѣмъ въ Сиріи и Палестинѣ. Для Русской Церкви почти съ самаго появленія на Руси христіанства и по XVII вѣкъ Аѳонъ имѣлъ большое значеніе: здѣсь постригся отецъ русскаго монашества, преп. Антоній; здѣсь въ большихъ монастырскихъ библіотекахъ получили наиболѣе широкое по тому времени религіозное образованіе нашй иноки, ходившіе на Аѳонъ (наприм. преп. Нилъ Сорскій † 1508 г.). Здѣсь находились спеціальные переводчики и переписчики, снабжавшіе отсюда православную Русь переводными рукописными произведеніями церковно-назидательнаго характера. — Какъ одно изъ наиболѣе чтимыхъ святыхъ мѣстъ православнаго востока, Аѳонъ ежегодно посѣщается тысячами богомольцевъ исключительно мужескаго пола (женщинамъ входъ въ монастырь возбраненъ) изъ Россіи, Балканскаго полуострова и азіатскихъ владѣній Турціи. Почти вся гора, за исключеніемъ глубокихъ ущельевъ и скалъ, покрыта богатою растительностью: здѣсь растутъ лимонныя, апельсинныя и грушевыя деревья въ перемежку съ орѣховыми, масличными и каштанами; цѣлыя поля усажены многоразличными породами винограда, доставляющими аѳонской братіи удовлетворительный запасъ прекраснаго вина. На Аѳонѣ расположено до двадцати богатыхъ монастырей, нѣсколько скитовъ и множество (сотни) отдѣльныхъ келлій, — греческихъ, русскихъ, молдавскихъ, болгарскихъ и др.
[6] Вѣроятно изъ Антіохіи Писидійской, названной такъ отъ области Малой Азіи Писидіи, гдѣ находился этотъ городъ.
[7] Колхида — страна, находившаяся къ югу отъ Понта Евксинскаго (Чернаго моря) между Кавказомъ, Иберіей и Арменіей.
[8] Романъ II 957-963 гг.
[9] Евнухами назывались въ древности лица, которыя служили при царскихъ дворахъ въ качествѣ хранителей сокровищъ, царской казны и въ особенности въ качествѣ стражи при опочивальняхъ царя, царицъ и царевенъ. По большей части евнухи были скопцами. При византійскомъ дворѣ должность евнуховъ была весьма почетная.
[10] Или Архипелагъ.
[11] Память его 12-го числа настоящаго мѣсяца.
[12] Никифоръ II Фока — императоръ 963-969 гг.
[13] Поприще — мѣра разстоянія приблизительно въ 690 саженъ.
[14] До времени императора Константина Великаго наименованіе патрицій усвоялось только лицамъ благороднаго происхожденія, главнымъ образомъ потомкамъ сенаторовъ; патриціи въ виду своего происхожденія пользовались различнаго рода привиллегіями въ пользованіи общественной землей и въ частно правовыхъ отношеніяхъ; императоръ же Константинъ сдѣлалъ патриціатъ личнымъ достоинствомъ, даруемымъ высшимъ чиновникамъ и не переходившимъ по наслѣдству.
[15] Солунь или Ѳессалоники — городъ Македоніи.
[16] Авваотецъ.
[17] Лавра — съ греч. часть города, переулокъ — собственно рядъ келлій, расположенныхъ вокругъ жилища настоятеля въ видѣ переулковъ въ городѣ, обнесенный оградою или стѣной. Иноки въ лаврахъ вели отшельническій образъ жизни и подвизались каждый въ своей кельи, собираясь вмѣстѣ для богослуженія въ первый и послѣдній день недѣли, а въ остальные дни сохраняли строгое безмолвіе; жизнь въ лаврахъ была много труднѣе, чѣмъ въ другихъ обителяхъ. Съ глубокой древности названіе лавры примѣняется къ многолюднымъ и важнымъ по своему значенію монастырямъ. Впервые появилось оно въ Египтѣ и потомъ въ Палестинѣ. Въ настоящее время имя лавры употребляется у насъ исключительно въ смыслѣ почетнаго названія.
[18] Критъ или Кандія — наибольшій изъ греческихъ острововъ въ восточной части Средиземнаго моря, къ югу отъ Эгейскаго моря.
[19] Литра — мѣра вѣса, равняющаяся 72 золотникамъ.
[20] На греческомъ языкѣ извѣстно пространное жизнеописаніе св. Аѳанасія; пространно излагаютъ его житіе и великія Минеи-Четьи.
[21] Романъ II 957-963 гг.
[22] Атталія — городъ Памфиліи, узкой береговой полосы Малой Азіи между Ликіей и Киликіей.
[23] Іоаннъ Цимисхій 969 — 976 гг.
[24] Т. е. этотъ инокъ дѣйствовалъ лицемѣрно (ср. Быт. 27, 21-23).
[25] Калабрія — низменный полуостровъ, простиравшійся отъ Тарента до Япигскаго мыса. Въ средніе вѣка византійскими писателями названіе Калабріи было перенесено на западный полуостровъ Нижней Италіи, прежней Бруттіи.
[26] Амалѳія — приморскій городъ у Салернскаго залива въ итальянской провинціи Салерно; основанъ вѣроятно въ IV в. Константиномъ Великимъ.
[27] Иберія — Испанія.
[28] Преп. Ѳеодоръ Студитъ еще въ юныхъ лѣтахъ вступилъ на путь иноческой жизни, подвизаясь въ началѣ подъ руководствомъ своего дяди, преп. Платона (память его 5-го апрѣля), защитника иконопочитанія на 7 вселенскомъ соборѣ. Впослѣдствіи преп. Ѳеодоръ сдѣлался настоятелемъ Студійскаго монастыря въ Константинополѣ; монастырь этотъ подъ его управленіемъ достигъ небывалой высоты. Преп. Ѳеодора дважды высылали изъ Константинополя за обличеніе императора Константина Багрянороднаго, незаконно разведшагося со своею супругою Маріею и увеличившаго тяжесть своего преступленія незаконнымъ бракомъ съ Ѳеодотою. По возвращеніи изъ ссылки въ Студійскій монастырь, когда вспыхнуло гоненіе на святыя иконы, преп. Ѳеодоръ, не обращая вниманія на угрозы иконоборцевъ, открыто совершалъ крестные ходы. Тогда императоръ Левъ Армянинъ послалъ его въ заточеніе, гдѣ онъ содержался въ сырыхъ и душныхъ темницахъ, неоднократно подвергаясь жестокимъ побоямъ. При Михаилѣ Косноязычномъ св. Ѳеодоръ былъ возвращенъ изъ заточенія, но жилъ недолго, взнуренный заключеніемъ. Умеръ 67 лѣтъ въ 826 году 11 ноября (когда и совершается его память). Въ минуту кончины св. Ѳеодора преп. Иларіонъ Далматскій видѣлъ сонмъ ангеловъ, нисходящихъ съ неба и слышалъ голосъ: «се душа Ѳеодора, игумена Студійскаго, въ торжествѣ восходитъ горѣ и ее встрѣчаютъ небесныя силы». — Св. Ѳеодоръ оставилъ послѣ себя многочисленныя сочиненія въ видѣ словъ, оглашеній, писемъ, каноновъ, стихиръ, эпиграммъ и жизнеописаній. Наиболѣе полное изданіе сочиненій преп. Ѳеодора на русскомъ языкѣ предпринято редакціей журнала «Христіанское чтеніе» въ качествѣ приложенія къ этому журналу за 1907 и слѣдующіе годы.
[29] Послѣдовавшей въ 1000-1001 г.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга одиннадцатая: Мѣсяцъ Іюль. — М.: Синодальная Типографія, 1910. — С. 87-115.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0