Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - суббота, 19 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 26.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Январь.
День двадцать пятый.

Житіе святаго отца нашего Григорія Богослова, патріарха Константинопольскаго.

Живя съ такимъ мужемъ въ честномъ супружествѣ, блаженная Нонна желала стать матерью младенца мужескаго пола. Она возсылала усердныя молитвы къ Подателю всѣхъ благъ, чтобы Онъ даровалъ ей сына, и еще ранѣе зачатія его обѣщала, какъ нѣкогда Анна Самуила (1 Цар. гл. 1), посвятить его на служеніе Богу. Господь, исполняющій волю боящихся Его и внимающій ихъ молитвамъ, исполнилъ прошеніе сердца благочестивой жены, и въ ночномъ сонномъ видѣніи Своимъ откровеніемъ предуказалъ ей имѣющаго отъ нея родиться отрока. И видѣла блаженная Нонна, еще раньше рожденія сына, каковъ онъ будетъ лицомъ, и предузнала его имя. Когда затѣмъ она родила младенца мужескаго пола [4], то нарекла его по имени отца Григоріемъ, какъ это было ей предвозвѣщено въ сонномъ видѣніи. Она возносила великое благодареніе Богу и Его промыслу вручала рожденнаго отрока; съ полнымъ усердіемъ она приносила въ даръ Богу то, что получила отъ Него по молитвѣ. Однако, не тотчасъ крестили младенца. Въ тѣ времена существовалъ у многихъ христіанъ добровольный обычай отлагать крещеніе до зрѣлаго возраста, и до того года, на которомъ Христосъ Господь нашъ крестился отъ Іоанна во Іорданѣ, — чаще всего до тридцати трехъ съ половиною лѣтъ [5]. Впослѣдствіи этотъ обычай, по уважительнымъ причинамъ, былъ устраненъ тѣмъ же святымъ Григоріемъ Богословомъ, Василіемъ Великимъ, Григоріемъ Нисскимъ и другими великими отцами. Такимъ образомъ, святый Григорій былъ крещенъ, не тотчасъ по рожденіи, но, согласно древнему обычаю, принятому у христіанъ, крещеніе его было отложено до возраста лѣтъ Христовыхъ.

Отрокъ былъ воспитываемъ согласно христіанскимъ обычаямъ. Когда онъ достигъ школьнаго возраста, его тотчасъ начали учить книгамъ. Возрастая годами, Григорій возрасталъ и разумомъ. Въ соотвѣтствіе своему имени [6], онъ былъ разсудителенъ, бодръ духомъ, усерденъ въ ученіи, и превосходилъ по уму своихъ сверстниковъ. Даже отроческіе годы не служили ему препятствіемъ понимать то, чему поучаются достигшіе совершеннаго возраста и разума. Еще въ дѣтствѣ онъ обнаруживалъ такое поведеніе, какое свойственно старцамъ. Дѣтскія игры, пустыя забавы и всякаго рода зрѣлища, онъ ненавидѣлъ, а упражнялся въ гораздо лучшемъ и проводилъ время въ ученіи, а не въ праздности. Когда онъ достигъ юношескаго возраста, благочестивая мать многими своими материнскими наставленіями поучала его благочестію. Она повѣдала ему, что онъ есть плодъ ея молитвы, что усердными молитвами она испросила его у Бога, и еще прежде зачатія обрекла его на служеніе Богу. Добрый юноша слагалъ слова матери въ сердцѣ своемъ и просвѣщался душою въ вѣрѣ, надеждѣ и любви ко Христу, истинному Богу. Болѣе всего онъ возлюбилъ цѣломудріе души и чистоту тѣла, а равно поставилъ себѣ закономъ тщательно хранить свое дѣвство до самой кончины. Къ этому онъ былъ вразумленъ частію многократными и сердечными материнскими наставленіями, а частію бывшимъ ему въ юношескихъ годахъ соннымъ видѣніемъ. О послѣднемъ онъ самъ, много спустя, разсказывалъ такъ: однажды; во время сна, ему показалось, что вблизи него стояли двѣ дѣвицы, облеченныя въ бѣлыя одежды. Обѣ были красивы лицомъ; возрастомъ и годами одинаковы. На нихъ не было никакихъ наружныхъ украшеній: ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни драгоцѣнныхъ камней, ни дорогихъ ожерелій; онѣ не были украшены ни шелковыми мягкими одеждами, ни золотыми поясами; онѣ не гордились ни красотою лица, ни роскошными бровями, ни распущенными волосами, ни какими-либо другими особенностями, которыми мірскія дѣвицы стараются нравиться и уловлять сердца юношей. Одѣтыя просто въ чистыя бѣлыя одежды и скромно опоясанныя, онѣ имѣли не только головы, но и лица, покрытыя тонкими покрывалами. Глаза ихъ были опущены внизъ; ланиты краснѣлись отъ дѣвическаго смущенія и свидѣтельствовали о цѣломудріи; уста напоминали цвѣтъ ярко-красной розы; молчаніемъ своимъ онѣ обнаруживали величайшую скромность. Святый Григорій, смотря на нихъ, ощущалъ въ своемъ сердцѣ великую радость и думалъ, что это не земныя существа, а высшія, превосходящія природу человѣческую. Онѣ, видя, что онъ очень доволенъ созерцаніемъ ихъ, возлюбили его и обнимали его, какъ дитя свое. Тогда онъ спросилъ ихъ: кто онѣ, и откуда пришли? Первая сказала, что она есть Чистота, а другая назвалась Цѣломудріемъ. При этомъ онѣ разъяснили, что предстоятъ предъ престоломъ Царя славы Христа и услаждаются красотою небесныхъ дѣвицъ. Онѣ говорили:

— «Будь, чадо, единомысленнымъ съ нами; умъ свой соедини съ нашимъ умомъ и лицо свое сдѣлай подобнымъ нашему. Тогда мы тебя, блистающаго величайшею свѣтлостью, вознесемъ на небеса и поставимъ близъ безсмертнаго Троичнаго свѣта».

Сказавъ это, онѣ стали подниматься на небо, и, подобно птицамъ, вознеслись вверхъ. Отрокъ Григорій проводилъ ихъ радостнымъ взглядомъ, пока онѣ не скрылись въ небесахъ. Проснувшись, онъ ощущалъ несказанную радость, и сердце его исполнилось веселія. Съ этого времени онъ воспламенился ревностью къ тщательному охраненію своего дѣвства. Онъ старался соблюсти его полнымъ воздержаніемъ, избѣгая всякой вкусной пищи, пьянства и пресыщенія.

По рожденіи святаго Григорія, блаженная Нонна родила и другаго сына, по имени Кесарія [7], и дочь Горгонію. Она воспитывала ихъ въ благочестіи и книжномъ ученіи. Между тѣмъ, блаженный Григорій, желая усовершенствоваться въ ораторскомъ краснорѣчіи, въ школьной мудрости и всякой мірской эллинской учености, отправился сначала въ Кесарію Палестинскую [8], которая въ то время славилась школами и ученостью. Тамъ онъ имѣлъ учителемъ ритора Ѳеспесія. Затѣмъ онъ перешелъ въ Александрію [9], собирая сокровища мудрости у многихъ мужей и обогащаясь умомъ. Послѣ этого онъ пожелалъ отправиться въ Аѳины [10] и сѣлъ на эгинскій [11] корабль вмѣстѣ съ язычниками. Когда плыли мимо острова Самоса [12], поднялась на морѣ сильная буря. Всѣ отчаивались въ спасеніи своей жизни и плакали въ виду тѣлесной смерти. Григорій же плакалъ, боясь духовной смерти, такъ какъ еще не былъ крещенъ, а только оглашенъ. Онъ вспоминалъ прежде бывшія чудеса Божіи въ водахъ: переходъ Израильтянъ чрезъ Чермное море и спасеніе Іоны изъ чрева кита. Онъ съ воплями молился Богу, прося избавленія отъ гибели въ волнахъ. Эти его бѣдствія во время морскаго путешествія были открыты родителямъ его въ сонномъ видѣніи. Они тотчасъ стали на молитву и проливали предъ Богомъ горячія слезы, прося у Него помощи бѣдствующему на морѣ сыну. Богъ, хранившій раба Своего Григорія на пользу многимъ и приготовлявшій его въ столпы Церкви, укротилъ свирѣпую бурю и запретилъ вѣтрамъ; на морѣ наступила полная тишина. Всѣ, находившіеся на кораблѣ, видя себя, сверхъ ожиданія, спасенными отъ гибели и какъ бы вырванными изъ узъ смерти, прославили Христа Бога. Они знали, что только призываніемъ Его всесильнаго имени въ молитвѣ Григорія укрощено море. Сверхъ того, одинъ юноша, товарищъ святаго по путешествію, видѣлъ ночью во снѣ, во время волненія и бури, что мать Григорія, блаженная Нонна, поспѣшно пришла по морю, взяла погружавшійся корабль и привела его къ берегу. Когда волненіе улеглось, онъ разсказалъ всѣмъ о видѣніи, и всѣ исповѣдали Бога Григоріева, какъ великаго Помощника, — возблагодарили Его и увѣровали въ Него. Кромѣ того, отцу Григорія, со слезами молившемуся въ Назіанзѣ о сынѣ своемъ и затѣмъ уснувшему послѣ молитвы, было и другое видѣніе. Онъ видѣлъ одного яростнаго бѣса, Эринна, который старался погубить Григорія на морѣ, Григорій же схватилъ его руками и побѣдилъ. Изъ этого видѣнія узналъ отецъ Григорія объ избавленіи сына отъ гибели и вознесъ съ супругою благодареніе Богу.

Послѣдующее путешествіе по морю святый Григорій совершилъ благополучно и прибылъ въ Аѳины. Тамъ, изучая свѣтскія науки, онъ былъ для всѣхъ предметомъ удивленія вслѣдствіе необычайной остроты своего ума и цѣломудренной жизни. Спустя немного времени, прибылъ въ Аѳины и святый Василій [13] ради усовершенствованія въ свѣтской мудрости. Оба они — Григорій и Василій — стали искренними друзьями и сожителями. Одинъ у нихъ былъ домъ, одна пища, одинъ духъ, одна мудрость, одинъ нравъ, — точно у единоутробныхъ братьевъ. Оба они стали знаменитыми и уважаемыми въ Аѳинахъ, ибо въ теченіе небольшого времени они превзошли своихъ учителей; сами будучи учениками, они стали учителями для своихъ учителей. Въ это же время, когда Констанцій, сынъ Константина Великаго, царствовалъ надъ греками и римлянами, Юліанъ, ставшій впослѣдствіи царемъ и отступникомъ отъ Бога, учился въ Аѳинахъ философіи. О немъ часто говорилъ Григорій:

— «Какое великое зло воспитываетъ греческая и римская земля!»

Онъ уже провидѣлъ, что должно было случиться.

Григорій и Василій прожили въ Аѳинахъ много лѣтъ, изучили всѣ науки [14] и усовершенствовались въ нихъ настолько, что сами возвысились надъ всею аѳинскою мудростью. Тогда Василій отправился въ Египетъ къ богодухновеннымъ мужамъ учиться мудрости духовной, какъ объ этомъ повѣствуется въ его житіи, а Григорія аѳиняне убѣдили своими просьбами принять учительское званіе. Проживъ тамъ недолго послѣ Василія, Григорій услышалъ, что отецъ его поставленъ въ Назіанзѣ во епископа. Немедленно онъ возвратился на родину къ отцу своему, имѣя уже тридцать лѣтъ отъ рожденія, и принялъ святое крещеніе отъ рукъ отца. Онъ хотѣлъ тотчасъ отречься отъ міра и идти въ пустыню, но, будучи удерживаемъ отцомъ, оставался при немъ дома. Онъ поставилъ для себя правиломъ — никогда не употреблять клятвы и не призывать имени Божія всуе, и сохранилъ это правило до конца своей жизни. Онъ постоянно занимался чтеніемъ Божественныхъ книгъ и проводилъ въ богомысліи дни и ночи; неоднократно онъ созерцалъ въ видѣніяхъ и Христа. Отецъ противъ воли поставилъ его пресвитеромъ, а затѣмъ хотѣлъ посвятить его и во епископа, но святый Григорій, уклоняясь отъ такого сана и почестей, а также стремясь къ иноческому безмолвію, тайно бѣжалъ изъ дома и пришелъ въ Понтъ къ своему другу, святому Василію. Послѣдній также былъ уже пресвитеромъ и устроилъ въ Понтѣ монастырь, куда собралось множество иноковъ [15]. Онъ писалъ къ Григорію изъ Понта, настойчиво приглашая его къ себѣ. Такимъ образомъ, они снова, какъ и раньше въ Аѳинахъ, начали жить вмѣстѣ, имѣя каждый въ другомъ образецъ добродѣтели и подражая одинъ другому. Вмѣстѣ же они писали для иноковъ уставы постнической жизни. Такъ прожилъ святый Григорій съ святымъ Василіемъ довольно долго.

Между тѣмъ умеръ братъ Григорія Кесарій. Родители много плакали о немъ. При этомъ отецъ писалъ къ Григорію, слезно убѣждая его возвратиться домой и помочь ему въ старости. Блаженный Григорій, частію боясь ослушаться отца, а частію видя нужды Церкви, сильно смущаемой въ то время ересью Арія, въ которую и отецъ Григорія, какъ не получившій богословскаго образованія, былъ отчасти совращенъ, возвратился изъ Понта въ Назіанзъ. Здѣсь онъ помогалъ состарѣвшемуся отцу въ церковномъ управленіи и въ хозяйственныхъ заботахъ, разъяснилъ ему вредъ аріанской ереси и утвердилъ его въ православіи.

По смерти царя Констанція, сына Константина [16], на престолъ вступилъ Юліанъ, и тогда исполнилось о немъ пророчество Григорія: великое зло принесъ этотъ беззаконникъ; онъ открыто отрекся отъ Христа и воздвигъ гоненіе на Церковь Христову. Святый Григорій боролся съ нимъ многими своими богомудрыми сочиненіями, изобличая его заблужденія, пагубныя языческія увлеченія и ложныя эллинскія басни. Этотъ законопреступникъ царствовалъ недолго и погибъ съ позоромъ [17]. Послѣ него вступилъ на престолъ благочестивый царь Іовіанъ [18], и снова стала процвѣтать вѣра Христова. Послѣ Іовіана вступилъ на царство аріанинъ Валентъ [19], и снова аріанская ересь стала распространяться; православные были притѣсняемы повсемѣстно. Тогда же и въ Кесаріи Каппадокійской аріанство многихъ совратило къ заблужденіямъ и внесло смуту въ Церковь Христову. Даже епископъ Евсевій [20], недостаточно свѣдущій въ Божественномъ Писаніи, началъ колебаться и допускать уклоненія отъ истинной вѣры. Узнавъ объ этомъ, святый Григорій написалъ къ нему, совѣтуя упросить авву Василія — возвратиться въ Кесарію для борьбы съ заблужденіями. Также онъ писалъ и къ самому святому Василію, дружески совѣтуя и прося, чтобы онъ, забывъ прежній гнѣвъ на него Евсевія, отправился въ Кесарію на помощь православнымъ и снова утвердилъ Церковь, колеблемую аріанами. Такимъ образомъ, святый Григорій, устроивъ своими письмами миръ между епископомъ Евсевіемъ и святымъ Василіемъ, далъ возможность святому Василію возвратиться въ Кесарію Каппадокійскую. Тотчасъ по его возвращеніи, аріане были посрамлены, и одни изъ нихъ умолкли, а другіе бѣжали. Епископъ Евсевій обрадовался святому Василію. Проживъ съ нимъ въ дружбѣ нѣкоторое время, онъ скончался, а на его мѣсто на престолъ былъ возведенъ православными, противъ воли, святый Василій Великій. Еретики, негодуя по этому поводу и чувствуя озлобленіе, устроили отдѣленіе города Тіанъ отъ Кесаріи. Въ Тіанахъ [21] былъ въ это время епископъ Анѳимъ, притворно казавшійся православнымъ, а на самомъ дѣлѣ еретикъ. Онъ съ единомысленными ему епископами отдѣлился отъ Василія и сталъ митрополитомъ Тіанскимъ. Такимъ образомъ, онъ устроилъ раздѣленіе Каппадокійской области на двѣ части, благодаря чему возникли продолжительные споры о предѣлахъ епархіи. Святый Василій, видя, что нѣкоторые города и селенія отторгаются отъ его епархіи, задумалъ устроить дѣло такъ: былъ между Кесаріей и Тіанами одинъ незначительный и мало извѣстный городъ Сасима [22]. Въ немъ святый Василій разсудилъ устроить новую епископскую каѳедру и поставить тамъ епископомъ мужа благочестиваго; онъ надѣялся этимъ и прекратить распрю, и многихъ людей сохранить для благочестія. Не имѣя въ виду для этой цѣли опытнаго мужа, онъ писалъ къ другу своему, святому Григорію, прося его принять посвященіе во епископа на каѳедру въ Сасимѣ, ибо никто другой не былъ бы настолько способенъ утвердить тамъ благочестіе, какъ именно онъ. Святый Григорій настойчиво отказывался въ письмахъ. Василій много разъ писалъ къ нему, но, не достигая желаемаго, отправился самъ въ городъ Назіанзъ и тамъ, посовѣтовавшись съ старымъ Григоріемъ, епископомъ Назіанзскимъ, отцомъ Григорія, началъ вмѣстѣ съ нимъ убѣждать своего друга Григорія принять посвященіе въ святительскій санъ. Такимъ образомъ, Григорій былъ вынужденъ занять епископскую каѳедру въ городѣ Сасимѣ. Когда узналъ объ этомъ Тіанскій митрополитъ Анѳимъ, причислявшій Сасиму къ предѣламъ своей епархіи, то привелъ туда войско съ цѣлью не допустить Григорія къ занятію каѳедры; онъ подстерегалъ Григорія по пути его слѣдованія. Святый Григорій, узнавъ во время пути о козняхъ Анѳима и о приведенныхъ имъ войскахъ, ушелъ въ одинъ монастырь и тамъ ухаживалъ за больными, а затѣмъ поселился въ пустынѣ, ища желательнаго ему безмолвія. Спустя немного времени, онъ снова, по просьбѣ родителей, возвратился въ Назіанзъ. Родители его уже сильно состарѣлись и нуждались, по преклонности лѣтъ, въ его помощи, тѣмъ болѣе, что у нихъ уже не было другихъ дѣтей, кромѣ его одного. Кесарій, другой сынъ ихъ, уже умеръ, какъ объ этомъ уже сказано, — а равно и дочь Горгонія уже отошла въ вѣчность [23]. Погребеніе ихъ обоихъ братъ, сей святый Григорій, почтилъ надгробными словами. Затѣмъ онъ остался у родителей одинъ, какъ зѣница ока, и ему не представлялось возможности не исполнить просьбы своихъ родителей. Онъ долженъ былъ послужить ихъ старости и послѣ ихъ кончины совершить надъ ними обычное погребеніе.

Когда святый Григорій возвратился изъ пустыни въ Назіанзъ, отецъ его Григорій, уже изнемогая отъ старости, хотѣлъ еще при жизни своей устроить сына на епископской каѳедрѣ въ Назіанзѣ. Къ этому онъ побуждалъ сына не только убѣжденіями и просьбами, а и клятвою. Онъ же не отказывался отъ попеченій о благоустройствѣ Церкви, не хотѣлъ также и ослушаться приказанія отца, но принять епископскій престолъ отнюдь не желалъ.

— «Невозможно мнѣ, отецъ, — говорилъ онъ, — пока ты еще живъ и не отошелъ въ вѣчность, принять твой престолъ».

Отецъ, не настаивая болѣе на принятіи сыномъ престола, и только возлагая на него попеченіе о Церкви, говорилъ:

— «Пока я живъ, будь мнѣ, сынъ мой, опорою старости, а послѣ моей смерти сдѣлай такъ, какъ тебѣ будетъ угодно».

Скоро отецъ святаго Григорія, престарѣлый епископъ Назіанзскій, преставился [24], пробывъ на епископскомъ престолѣ сорокъ пять лѣтъ. Прожилъ онъ всего сто лѣтъ. Погребенъ онъ былъ съ большимъ торжествомъ, при участіи святаго Василія Великаго, прибывшаго на погребеніе. Оставалась еще въ живыхъ Нонна, мать святаго Григорія, друга Василія, но и она въ скоромъ времени почила о Господѣ, также достигши столѣтняго возраста [25]. Святый Григорій, похоронивъ своихъ благочестивыхъ родителей, сталъ свободенъ отъ попеченій о нихъ; но онъ хотѣлъ еще освободиться и отъ славы, тѣмъ болѣе, что жители роднаго города понуждали его занять, послѣ отца, епископскій престолъ. Онъ отправился тайно въ Селевкію [26] и тамъ оставался при церкви святой первомученицы Ѳеклы. Оттуда онъ былъ вызванъ дружескими просьбами Василія Великаго и, возвратившись, принялъ попеченіе о богадѣльняхъ и больницахъ. Святый Василій, чтобы дать пріютъ не имѣющимъ, гдѣ главу приклонить, построилъ обширныя зданія и, собравъ туда нищихъ и больныхъ, вдовицъ, сиротъ и странниковъ, заботился объ ежедневной пищѣ для нихъ, а попеченіе о нихъ поручилъ своему возлюбленному другу. Такимъ образомъ, святый Григорій былъ питателемъ нищихъ, служителемъ больныхъ, успокоителемъ странниковъ.

Въ это время отъ аріанской ереси, въ теченіе уже многихъ лѣтъ смущавшей Церковь Божію, произошла, подобно новой головѣ отъ какой-то гидры [27], новая ересь и соблазняла многихъ. Это была ересь Македонія, хулившаго Духа Святаго. Аріане исповѣдывали, что Отецъ есть Богъ несозданный, предвѣчный, а Сынъ сотворенъ, притомъ не единосущенъ и не соприсносущенъ Отцу; македоніане же признавали Сына равнымъ Отцу, но хулили Духа Святаго, причемъ одни говорили, что Онъ есть тварь, а не Богъ, а другіе не признавали Его ни Богомъ, ни тварью. Святый Григорій называлъ ихъ полуаріанами, такъ какъ они почитали Сына, но унижали Духа Святаго. Эта ересь особенно сильно распространялась въ Византіи. По убѣжденію святаго Василія Великаго и по общему совѣту многихъ другихъ православныхъ епископовъ, сошедшихся на соборъ, святый Григорій, какъ мужъ глубокаго разума и сильный въ краснорѣчіи, долженъ былъ отправиться въ Византію для опроверженія еретическаго мудрствованія и для защиты правыхъ догматовъ святой вѣры. Но прежде чѣмъ онъ отправился въ Византію, святый Василій, проболѣвъ немного, скончался [28]. Такъ угасъ всемірный свѣтильникъ вѣры. Святый Григорій много плакалъ о немъ и, почтивъ его надгробнымъ словомъ, отправился въ предлежавшій ему путь. Когда онъ достигъ царственнаго города Византіи, то былъ встрѣченъ благочестивыми христіанами съ радостью. Онъ нашелъ Церковь Христову до крайности умалившеюся. Количество вѣрующихъ легко было сосчитать, такъ какъ бóльшая часть города пошла во слѣдъ ересей. Всѣ храмы Божіи, величественные и богато украшенные, были въ рукахъ еретиковъ. Одинъ только небольшой и ветхій храмъ святой Анастасіи, отвергнутый еретиками, былъ оставленъ православнымъ. Святый Григорій тотчасъ, подобно Давиду, вооружившемуся нѣкогда пращею противъ филистимлянъ, вооружился словомъ Божіимъ противъ еретиковъ, побѣждалъ ихъ въ спорахъ и уничтожилъ ихъ догматическія заблужденія, какъ бы паутинную сѣть. Ежедневно онъ обращалъ многихъ отъ заблужденія къ православію своими богомудрыми и боговдохновенными рѣчами и въ теченіе малаго времени такъ увеличилъ составъ вѣрующихъ членовъ Церкви Христовой, что невозможно и исчислить; число же еретиковъ со дня на день уменьшалось, такъ что сбывалось то, что сказано въ Священномъ Писаніи о домѣ Давидовомъ и домѣ Сауловомъ: домъ Давидовъ возвышашеся и укрѣпляшеся, домъ же Сауль идяше и изнемогаше (2 Цар. 3, 1). Еще не миновало зло, причиненное Церкви аріанами и македоніанами, какъ явился новый еретикъ изъ Сиріи, Аполлинарій, который неправильно мудрствовалъ о воплощеніи Господнемъ. Онъ признавалъ воплощеніе неистиннымъ: Христосъ, будто-бы, не имѣлъ души, а вмѣсто нея — Божество. Будучи краснорѣчивъ и искусенъ въ эллинской мудрости, онъ многихъ увлекъ въ свою ересь, а ученики его разошлись повсемѣстно, уловляя несвѣдущихъ въ богословской наукѣ и увлекая ихъ, какъ-бы удою, въ погибель. Тогда снова добрый подвижникъ благочестія, святый Григорій, предпринялъ великій подвигъ, вступилъ въ борьбу съ еретиками, отпавшихъ отъ правой вѣры обличалъ, умолялъ, запрещалъ, причемъ однихъ утверждалъ въ вѣрѣ, а другихъ возстановлялъ отъ паденія. Въ это же время ученики Аполлинарія, вращаясь среди народа, клеветали на святаго Григорія, будто онъ раздѣлялъ Христа на два лица. Усердно разсѣевая такую ложь повсемѣстно, они возбудили гнѣвъ и злобу народа противъ святаго: вѣдь, и капля воды, при частомъ паденіи пробиваетъ камень. Люди, неспособные понимать хитросплетенныя еретическія рѣчи и уразумѣть глубину таинства вочеловѣченія Христа, почитали еретиковъ, какъ истинныхъ пастырей, и признавали ихъ православными учителями; истинный же пастырь, поучавшій благочестію, былъ признаваемъ еретикомъ. Возбудивъ толпу, они бросали въ святаго камни, какъ нѣкогда іудеи — на святаго первомученика Стефана; однако, они не могли убить его, такъ какъ Богъ хранилъ Своего угодника. Не будучи въ состояніи удовлетворить своей злобы, они звѣрски напали на него и представили на судъ начальнику города, какъ какого-либо бунтовщика, виновника смуты и волненій. Святый, будучи неповиннымъ ни въ какомъ преступленіи, притомъ отличаясь кротостью и смиреніемъ, среди этого бѣдствія и безпричиннаго нападенія на него народа, молился только Богу, Христу Своему: о имени Твоемъ, Христе, аще и пойду посредѣ сѣни смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси (Псал. 22, 4). Начальникъ, зная его невиновность и видя неправедную человѣческую злобу, отпустилъ его на свободу. Такъ, онъ оказался мученикомъ, но безъ ранъ и истязаній, вѣнценосцемъ — но безъ язвъ, и имѣлъ одно лишь желаніе — пострадать за Христа.

Просіявъ такими подвигами и упорною борьбою съ еретиками, святый Григорій сталъ извѣстенъ всѣмъ; повсемѣстно прославлялась его мудрость, и за нее онъ получилъ новое имя отъ всей святой православной Церкви, имя богослова, подобно первому богослову, святому Іоанну дѣвственнику, возлюбленному ученику Христову. Это имя богослова, хотя свойственно и всѣмъ великимъ учителямъ и святителямъ, такъ какъ всѣ они богословствовали, достойно прославляя Святую Троицу, однако, святому Григорію оно усвоено особеннымъ образомъ и стало его дополнительнымъ именемъ. Оно дано было Григорію Церковью въ знакъ его торжества и побѣды надъ многими и великими еретиками. Съ этого же времени и всѣ стали называть его богословомъ. Онъ былъ глубоко любимъ православными. Весь сонмъ благочестивыхъ людей желалъ видѣть его на патріаршемъ престолѣ. Притомъ и александрійскій патріархъ Петръ [29], принявшій престолъ послѣ Аѳанасія Великаго, писалъ къ святому Григорію Богослову, поручая ему константинопольскій патріаршій престолъ, какъ достойнѣйшему и понесшему много трудовъ на пользу Церкви Христовой. Но тотчасъ явилось препятствіе этому со стороны злобныхъ людей.

Былъ въ Константинополѣ одинъ греческій философъ, изъ школы циниковъ [30], по имени Максимъ, родомъ египтянинъ. Онъ отличался хитростью, лукавствомъ, лицемѣріемъ и злобными намѣреніями. Явившись къ святѣйшему пастырю, Григорію Богослову, онъ отрекся отъ эллинскаго безбожія и, послѣ крещенія, вступилъ въ лоно святой Церкви. Однако, онъ жилъ въ суетѣ міра и лицемѣрно прикрывался благоговѣніемъ, точно овечью одеждою, въ душѣ оставаясь волкомъ, что и не замедлило обнаружиться. Святитель Божій Григорій, не подозрѣвая его лукавства, а обращеніе его изъ язычества въ христіанство считая великимъ дѣломъ, пріютилъ его у себя, какъ сожителя и друга, сдѣлалъ своимъ сотрапезникомъ и затѣмъ — членомъ церковнаго клира. Онъ же послѣдовалъ примѣру Іуды, — замыслилъ отступить отъ своего учителя и духовнаго отца и началъ противъ него борьбу. Для исполненія своего замысла онъ нашелъ и помощника въ лицѣ одного пресвитера, не боявшагося Бога и искуснаго въ коварныхъ предпріятіяхъ. Въ союзѣ съ нимъ Максимъ началъ хитро и тайно дѣйствовать съ цѣлью восхитить патріаршій престолъ въ Константинополѣ. Но такъ какъ для удачи такого дѣла необходимо было много денегъ, чтобы подкупомъ и подарками склонить къ своему единомыслію большинство, то они и начали прежде всего заботиться о деньгахъ. При сатанинской помощи, они скоро нашли желаемое слѣдующимъ образомъ. Пришелъ въ Византію съ острова Ѳазоса [31] одинъ пресвитеръ, съ большою суммою денегъ, для покупки на церковное строеніе мраморныхъ досокъ, привозимыхъ съ Проконниса [32]. Обольстивъ его различными несбыточными обѣщаніями, заговорщики отняли деньги, которыхъ было достаточно для достиженія лукаваго замысла, и послали тайно въ Александрію много богатыхъ даровъ патріарху Петру, а равно его епископамъ и клирикамъ, и убѣдительно просили прислать въ Византію епископовъ, которые возвели бы Максима на патріаршій престолъ. Петръ, прельстившись дарами и какъ будто забывъ о прежнемъ своемъ письмѣ къ святому Григорію, тотчасъ склонился на ихъ просьбы. Онъ послалъ въ Константинополь египетскихъ епископовъ, которые и прибыли туда безъ замедленія. Никому ни показавшись, ни пастырю Григорію, ни клиру, ни кому-либо изъ начальниковъ, они явились съ Максимомъ въ церковь во время совершенія утрени и уже приступили къ рукоположенію, желая посвятить Максима во архіепископы. Святый Григорій Богословъ былъ боленъ. Тотчасъ объ этомъ стало извѣстно всѣмъ. Въ церковь немедленно собрались пресвитеры, члены клира и множество народа, — какъ православные, такъ и еретики. Всѣ, удивляясь такой тонкой хитрости и незаконному посвященію, воспламенились гнѣвомъ и стали кричать на прибывшихъ епископовъ, всячески стараясь помѣшать имъ въ этомъ совершенно незаконномъ дѣлѣ. Съ позоромъ удаленные изъ церкви, они отправились въ домъ одного флейтиста и тамъ окончили, неправильное посвященіе, а затѣмъ провозгласили Максима константинопольскимъ патріархомъ при содѣйствіи помощниковъ какъ изъ духовныхъ, такъ и изъ мірскихъ лицъ. Одни изъ нихъ за согрѣшенія были отлучены отъ Церкви, другіе наняты за плату, а иные обольщены обѣщаніями даровъ и почестей; всѣ такіе были приверженцами Максима и поддерживали его. Большинство же, притомъ почетнѣйшіе граждане, воспламенились гнѣвомъ и порицали Максима рѣзкими укоризнами и упреками; они выражали неудовольствіе и самому святому Григорію Богослову за то, что онъ принялъ такого человѣка въ сожители себѣ и удостоилъ его своей дружбы.

Святый отвѣчалъ имъ:

— «Не гнѣвайтесь на меня, мужи, за то, что я благодѣтельствовалъ этому человѣку, не предвидя его злобы. Развѣ мы повинны въ томъ, что не можемъ предвидѣть чьей-либо злобы? Только одному Богу свойственно знать тайну внутренней жизни человѣка. Притомъ, не самымъ ли закономъ повелѣно намъ — отечески и съ любовію отверзать свое лоно всякому приходящему къ намъ: грядущаго ко Мнѣ, — говоритъ Спаситель, не изжену вонъ (Іоан. 6, 37). Для меня было важно уже и то, что Максимъ отъ эллинскаго заблужденія пришелъ ко святому крещенію и, вмѣсто служенія Геркулесу [33], сталъ служить Святой Троицѣ. Притомъ, онъ казался добродѣтельнымъ, хотя и лицемѣрно, — но лицемѣріе его и злоба только теперь явно обнаружились. Намъ не дано изслѣдовать такія дѣла; мы не проникаемъ въ человѣческія помышленія, не знаемъ и будущаго, развѣ только когда Богъ откроетъ намъ его. Мы смотримъ только на лицо, а сердце видитъ Богъ».

Этими словами народъ былъ успокоенъ и затѣмъ сталъ относиться еще съ бóльшею любовью къ святому Григорію Богослову. Максимъ же отправился вмѣстѣ съ соборомъ египетскихъ епископовъ, поставлявшихъ его въ архіереи, къ благочестивому царю Ѳеодосію Великому [34], находившемуся тогда съ войсками въ Ѳессалоникѣ [35] и просилъ объ утвержденіи его правъ на Цареградскій престолъ. Онъ, отверженный человѣкъ, не могъ получить утвержденія на основаніи церковныхъ уставовъ, а потому и хотѣлъ получить власть управленія въ церкви по царскому повелѣнію, имѣя въ виду скорѣе мучительствовать, чѣмъ святительствовать. Благочестивый царь сильно разгнѣвался и съ угрозами прогналъ отъ себя Максима и прибывшихъ съ нимъ епископовъ. Тогда всѣ они отправились въ Александрію, и тамъ Максимъ началъ строить подобныя же козни. Подкупивъ значительною суммою денегъ клириковъ александрійской церкви, Максимъ дерзко и безстыдно обратился къ патріарху Петру: «или цареградскій престолъ мнѣ исходатайствуй, или я отъ твоего не отступлю». Пользуясь коварными средствами, онъ копалъ ровъ для патріарха и непремѣнно осуществилъ бы свое злобное намѣреніе, если-бы объ этомъ не узналъ скоро начальникъ города. Опасаясь, чтобы въ народѣ не вспыхнуло волненіе, онъ съ позоромъ изгналъ Максима изъ Александріи.

Между тѣмъ, святый Григорій Богословъ настолько былъ удрученъ въ Константинополѣ тѣлесными болѣзнями, что вынужденъ былъ отказаться отъ заботъ по управленію константинопольскою церковью и хотѣлъ возвратиться на родину свою, въ Назіанзъ. Онъ рѣшилъ сказать народу послѣднее слово, въ которомъ убѣждалъ ревностно хранить вѣру и творить добрыя дѣла. Народъ понялъ, что онъ хочетъ оставить Константинополь. Послышались въ церкви восклицанія и громкій плачъ. Всѣ единогласно начали говорить:

— «Отецъ! уходя отъ насъ, ты уводишь съ собою и ученіе о Святой Троицѣ. Безъ тебя не будетъ въ этомъ городѣ и праваго исповѣданія Святой Троицы. Вмѣстѣ съ тобою уйдетъ изъ города православіе и благочестіе».

Слыша эти восклицанія и народный плачъ, святый Григорій отложилъ свое намѣреніе и обѣщалъ оставаться съ ними, пока не будетъ созванъ ближайшій соборъ. Въ это время ожидали, что скоро соберутся епископы и изберутъ на патріаршество достойнаго мужа. Этого же ожидалъ и святый Григорій: только увидѣвъ на патріаршемъ престолѣ достойнаго пастыря, онъ намѣревался возвратиться на родину. Между тѣмъ благочестивый царь Ѳеодосій велъ войну съ варварами и, послѣ побѣды надъ ними, возвратился въ Константинополь съ торжествомъ. Аріане по прежнему владѣли соборною патріаршею церковью и имѣли своимъ патріархомъ аріанина Демофила; у православныхъ же оставался небольшой и ветхій храмъ святой Анастасіи. Царь призвалъ Демофила и убѣждалъ его — или принять православное исповѣданіе, или же уступить свое мѣсто другому. Демофилъ, будучи ожесточенъ сердцемъ, предпочелъ лучше лишиться престола, чѣмъ оставить свои заблужденія. Тогда царь отдалъ святому Григорію Богослову и всему сонму православныхъ соборную церковь, которою аріане владѣли сорокъ лѣтъ, а равно и всѣ другія церкви. Когда же архіерей Божій Григорій съ клиромъ и народомъ хотѣлъ войти въ церковь, толпа аріанъ, вооружившись, какъ-бы на войну, стала около церкви, заграждая для православныхъ входъ, а святому угрожали смертію. Аріане наняли одного юношу, отважнаго и дерзкаго, чтобы онъ, незамѣтно подошедши къ Григорію, вонзилъ ему мечъ въ чрево; но Богъ спасъ Своего вѣрнаго служителя. Тогда поднялся крикъ, шумъ и говоръ среди аріанъ. Они непремѣнно причинили бы насиліе и зло православнымъ, если-бы не явился самъ царь и не ввелъ святаго архіерея въ церковь. Православные же съ великою радостью и веселіемъ восклицали, прославляя Бога, проливая отъ восторга слезы и воздѣвая руки кверху. Въ самомъ дѣлѣ, послѣ столькихъ лѣтъ они снова получили свою святыню! При этомъ они единогласно взывали къ царю, прося возвести на патріаршій престолъ Григорія Богослова. Святый Григорій, будучи слишкомъ ослабленъ своими постоянными тѣлесными недугами и не имѣя силъ обратиться къ народу съ рѣчью, въ виду общаго крика, объявилъ чрезъ одного изъ своихъ клириковъ:

— «Дѣти! теперь время благодаренія и прославленія Единаго, въ Троицѣ, Бога, Который даровалъ намъ опять принять Его святую церковь. Поэтому прославимъ нынѣ Его великія милости, а о патріаршемъ престолѣ подумаемъ послѣ, въ другое время».

Народъ, выслушавъ этотъ отвѣтъ святителя, пересталъ кричать. Затѣмъ, по совершеніи литургіи, всѣ разошлись, прославляя Бога; аріане же замолкли посрамленные.

Благовѣрный царь Ѳеодосій весьма уважалъ святаго Григорія Богослова, какъ отца своего, но онъ не часто приходилъ къ царю, хорошо помятуя слова Соломона: не учащай вносити ногу твою къ другу твоему, да не когда насыщся тебе, возненавидитъ тя (Прит. 25, 17). Святый имѣлъ большое усердіе всегда поучать народъ, посѣщать больныхъ и лѣчить ихъ, помогать обиженнымъ, защищать слабыхъ и очищать свое стадо отъ еретическихъ заблужденій. Онъ удалялся иногда и въ деревни, любя безмолвіе и стараясь уврачевать отдыхомъ свои частыя болѣзни и, такимъ образомъ, сдѣлать свое тѣло способнымъ къ дальнѣйшимъ трудамъ. Владѣя большимъ церковнымъ имуществомъ, онъ не присвоилъ себѣ ни одной серебряной монеты, не допрашивалъ также онъ и церковныхъ строителей, сколько ими собрано и сколько истрачено. Послѣднее онъ считалъ дѣломъ не епископа, а свѣтскаго правителя. Онъ наставлялъ всѣхъ хранить чистую совѣсть. Изнемогши отъ непрестанныхъ трудовъ и почтеннаго возраста, онъ однажды заболѣлъ и лежалъ въ постели. Народъ, узнавъ объ этомъ, пришелъ посѣтить его. Онъ сѣлъ на постели и сталъ спрашивать:

— «Чего вы хотите, дѣти? Зачѣмъ вы пришли ко мнѣ?»

Пришедшіе кланялись ему и благодарили за всѣ труды его, за то, что очистилъ городъ отъ ереси, — за то, что святыя церкви, бывшія много лѣтъ въ рукахъ аріанъ, возвратилъ православнымъ, — за то, что много благодѣтельствовалъ всѣмъ и своимъ ученіемъ и пастырскимъ попеченіемъ.

— «Нынѣ же, отче, — говорили они, — если ты отходишь къ Богу, то помолись о своемъ стадѣ, о благовѣрномъ царѣ и обо всей Церкви».

Святый объявилъ, что болѣзнь его не къ смерти, а затѣмъ, поучивъ ихъ по обычаю, отпустилъ. Когда они начали расходиться, остался одинъ юноша, который, ухватившись за ноги святаго, со слезами и рыданіями умолялъ его — простить ему его грѣхъ. Святый спрашивалъ, въ чемъ состоитъ его грѣхъ, но юноша ничего не отвѣчалъ, а только рыдалъ и просилъ прощенія. Одинъ, изъ находившихся тутъ, сказалъ святителю:

— «Это — твой убійца, отче! По подстрекательству еретиковъ, онъ хотѣлъ вонзить мечъ тебѣ въ чрево, но Христосъ защитилъ тебя. Вотъ онъ теперь кается и проситъ прощенія».

Святый сказалъ юношѣ:

— «Господь нашъ Іисусъ Христосъ да будетъ милостивъ къ тебѣ, возлюбленный сынъ, и да проститъ тебѣ твои грѣхи. Только ты будь съ этого времени нашимъ; оставь ересь и обратись ко Христу Богу и служи Ему вѣрно».

Такъ онъ отпустилъ юношу, простивъ его. Весь городъ, узнавъ объ этомъ, подивился его незлобію и воспламенился къ нему еще большею любовью. Скоро послѣ этого начали собираться въ Византію епископы, частію для поставленія патріарха въ царственномъ городѣ, а частію для того, чтобы предать анаѳемѣ ереси на Второмъ Вселенскомъ соборѣ [36]. Когда собрались православные епископы въ количествѣ ста пятидесяти, предсѣдателемъ собора былъ избранъ святый Мелетій Антіохійскій [37]. Тогда же святый Григорій Богословъ, вопреки своей волѣ и со скорбію, будучи больнымъ, принялъ патріаршій престолъ, согласившись на просьбы царя и всего народа. Спустя нѣсколько дней, святый Мелетій, патріархъ антіохійскій, разболѣлся и отошелъ ко Господу. Вслѣдъ затѣмъ явились епископы изъ Египта и Македоніи и стали выражать неудовольствіе по поводу назначенія Григорія патріархомъ, тѣмъ болѣе, что онъ былъ избранъ въ ихъ отсутствіе. Они утверждали, что это назначеніе было неправильное, такъ какъ Григорій поставленъ не александрійскимъ, а антіохійскимъ патріархомъ; между тѣмъ, александрійскій патріаршій престолъ — первый послѣ римскаго и отъ него должно исходить назначеніе патріарха константинопольскаго. Между епископами произошли большія несогласія, смуты и распри: одни говорили, что поставленіе Григорія было правильнымъ, а другіе возражали; при этомъ епископы ссорились между собою. Святый Григорій Богословъ, видя происшедшія изъ за него между епископами распри и ссоры, обратился ко всѣмъ имъ въ соборѣ съ словомъ:

— «Я, священные и уважаемые пастыри, — говорилъ онъ, — не стремился получить власть надъ Константинопольскою церковью, а если она возрасла и прочно утвердилась моимъ пóтомъ и трудами, то для меня достаточно — угодить этимъ Богу и отъ Него ожидать себѣ воздаянія. Только любовь моего словеснаго стада и общій судъ святителей принудили меня принять престолъ; нынѣ же я вижу непріязнь многихъ ко мнѣ. Знайте же, что я не ищу ни богатства, ни высокаго положенія и почестей; я не желаю носить званіе константинопольскаго патріарха и безъ огорченія оставляю епископство; вы же совѣщайтесь между собою и дѣлайте, что вамъ угодно. Мнѣ издавна пріятна пустыня, и лишающіе насъ престола не могутъ лишить насъ Бога».

Сказавъ это, онъ вышелъ и оставилъ патріаршій домъ. Онъ поселился въ небольшомъ, отстоявшемъ далеко отъ церкви, домикѣ, избѣгая разговоровъ и споровъ приходившихъ къ нему людей. Однако, многіе изъ народа, приходя къ нему, просили его, чтобы онъ оказалъ милость своей паствѣ и не оставлялъ ее, послѣ того какъ воспиталъ и увеличилъ ее столькими трудами и пóтомъ.

— «Покажи, отецъ, — говорили они, — свое расположеніе къ твоимъ дѣтямъ, ради которыхъ ты такъ много потрудился; посвяти имъ и остатокъ дней своихъ, чтобы мы, просвѣщенные твоимъ учительствомъ, имѣли, послѣ твоей кончины, твое тѣло».

Святый Григорій, какъ чадолюбивый отецъ, смягчился сердцемъ и недоумѣвая, что ему дѣлать, просилъ Бога указать ему путь жизни.

Когда увеличилось число собравшихся епископовъ, а раздоры и несогласія между ними все еще продолжались, блаженный Григорій, ставъ посреди собора, обратился къ нимъ съ рѣчью:

— «Мужи и сопастыри мои по управленію святымъ Христовымъ стадомъ! Стыдно вамъ, поучающимъ другихъ хранить миръ, входить въ раздоры между собою! Какъ вы можете другихъ убѣдить къ согласію и единомыслію, если не можете согласиться сами съ собою? Но я умоляю васъ предъ Единосущною и Пресвятою Троицею установить миръ и показать взаимную любовь другь ко другу, чтобы вы въ полномъ согласіи могли устроить церковныя дѣла. Если же я — виновникъ разногласія и разъединенія между вами, то я нисколько не достойнѣе пророка Іоны. Выбросьте меня за бортъ корабля, — и тогда прекратится для васъ волненіе. Хотя я и неповиненъ въ этой бурѣ, но я предпочитаю пострадать, если вы этого хотите. Только примиритесь между собою и будьте единомысленны; свергните меня съ престола, изгоните изъ города, только истину и миръ, говорю съ пророкомъ Захаріею (Зах. 8, 19), возлюбите. Желаю вамъ здравствовать, священные пастыри! Не забывайте и моихъ трудовъ!»

Когда онъ произнесъ эту рѣчь, всѣ противники его устыдились и умилились его словами. Святый же, оставивъ соборъ, задумалъ возвратиться на родину и пошелъ просить царя — отпустить его на родину.

Онъ говорилъ царю:

— «Царь! да воздастъ тебѣ Христосъ въ день суда за всѣ твои благодѣянія, оказанныя Церкви. Но не откажи мнѣ, державный владыка, въ той милости, о которой я нынѣ попрошу тебя: я не прошу тебя ни о имѣніяхъ, ни о сродникахъ; я не ищу многоцѣнныхъ покрывалъ для жертвенниковъ, а хочу только облегченія трудовъ своихъ. Пусть этимъ прекратится зависть многихъ; пусть твоимъ стараніемъ достигнутъ согласія епископы! Ты, устранившій дерзость варваровъ, устрани и раздоры святителей. Укрась твою побѣдоносную державу тѣмъ однимъ, чтобы епископы достигли мира и согласія между собою. Это будетъ достигнуто, если ты отпустишь меня на родину. Объ этой милости я прошу тебя; окажи мнѣ это послѣднее благодѣяніе».

Царь былъ пораженъ словами святаго и прослезился. Прослезились и бывшіе тутъ сановники. Всѣ чувствовали сильную любовь къ святому и не хотѣли отпускать его. Онъ же, то ссылаясь на свою старость и постоянныя болѣзни, то указывая на происходящіе изъ-за него раздоры между епископами, продолжалъ просить царя и наконецъ убѣдилъ его — не удерживать его, а отпустить, куда онъ хочетъ, дабы остатокъ дней своихъ провести въ мирѣ и отдохнуть отъ многихъ трудовъ своихъ. Отпущенный царемъ, онъ простился со всѣми и далъ благожеланія мира своимъ словеснымъ овцамъ. Когда онъ удалялся изъ города, весь народъ провожалъ его и плакалъ горькими слезами. Тотчасъ же и нѣкоторые епископы, любившіе святаго Григорія и оплакивавшіе его, ушли изъ города и, оставивъ соборъ, возвратились каждый къ мѣсту своего служенія. Таковы были: Григорій Нисскій, братъ Василія Великаго, — Амфилохій Иконійскій, Евлогій Эдесскій, Элладій Кесарійскій, Отрій Мелитинскій и многіе другіе. Оставшіеся же на соборѣ епископы избрали патріархомъ сенатора Нектарія [38].

Святый Григорій Богословъ удалился въ Каппадокійскую область и поселился на родинѣ, въ деревнѣ Аріанзъ. Тамъ онъ отдыхалъ, будучи очень слабъ. Однако, онъ не оставлялъ трудовъ во славу Божію: онъ нашелъ свой отечественный городъ Назіанзъ зараженнымъ аполлинаріевою ересью и старался очистить его и личными увѣщаніями, и посланіями своими. Когда граждане просили его принять отцовскій престолъ, онъ отказался, а поставилъ имъ епископомъ одного пресвитера, по имени Евлалія, мужа ревностнаго въ вѣрѣ и благочестиваго. Самъ онъ оставался въ полномъ уединеніи въ селеніи Аріанзѣ. Тамъ, проживъ нѣкоторое время и оставивъ послѣ себя много назидательныхъ сочиненій [39], онъ, въ глубокой старости, отошелъ къ нестарѣющейся жизни 25 января [40].

Онъ былъ съ почетомъ погребенъ въ городѣ Назіанзѣ. Спустя много лѣтъ, благочестивый царь Константинъ Багрянородный перенесъ его честныя мощи изъ Назіанза въ Константинополь и положилъ въ церкви Святыхъ Апостоловъ — въ помощь и защищеніе городу и во славу Христа Бога, со Отцемъ и Святымъ Духомъ славимаго во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Вторая или Великая Каппадокія — весьма обширная область въ срединѣ восточной части Малой Азіи, къ западу отъ верховьевъ рѣки Евфрата; нѣкогда Каппадокія была однимъ изъ значительныхъ государствъ Азіи, но затѣмъ потеряла свою самостоятельность и вошла въ составъ Римской имперіи, какъ ея провинція (въ 17 или 18 году по Р. X.). — Назіанзъ — маленькій городокъ въ юго-западной части Каппадокіи; нынѣ на мѣстѣ Назіанза — лишь развалины въ безплодной мѣстности, наполненной каменоломнями.
[2] Ипсистаріане получили свое наименованіе отъ того, что они покланялись Богу, какъ (существу) «высочайшему» (отъ греч. слова: ὕψιστος — высшій, высочайшій). Они считали себя озаренными свыше; къ христіанскимъ воззрѣніямъ они примѣшивали языческія (персидскія) и іудейскія лжеученія. Отвергая идоловъ и жертвы, ипсистаріане покланялись Богу подъ символами свѣта и огня. Они посвящали и соблюдали седьмой день вмѣсто перваго и приняли іудейскія правила касательно чистой и нечистой пищи. Вообще же объ этой сектѣ сохранилось весьма мало извѣстій.
[3] Въ 325 году.
[4] Святый Григорій Богословъ родился около 329 года, въ Аріанзѣ, имѣніи его родителей, лежавшемъ недалеко отъ Назіанза къ югу.
[5] Въ IV столѣтіи былъ вообще обычай откладывать крещеніе до зрѣлаго возраста, иногда даже, какъ это было съ Константиномъ Великимъ, до смертнаго одра, такъ какъ опасеніе умереть некрещеннымъ казалось меньшимъ, чѣмъ страхъ впасть въ смертный грѣхъ послѣ крещенія.
[6] Григорій — отъ греческаго γρηγορέω-бодрствую — значитъ: бодрствующій, бодрый.
[7] Кесарій, братъ святаго Григорія Богослова, за свою святую жизнь причисленъ къ лику святыхъ; память его — 9-го марта.
[8] Кесарія (на восточномъ берегу Средиземнаго моря) была тогда однимъ изъ значительнѣйшихъ городовъ Палестины и мѣстопребываніемъ епископа. Тамъ находилась знаменитая христіанская школа, основанная извѣстнымъ церковнымъ писателемъ и ученымъ III в. Оригеномъ и послѣ него находившаяся подъ руководствомъ такихъ выдающихся христіанскихъ богослововъ, какъ извѣстный церковный историкъ Евсевій, епископъ Кесарійскій, и прославившійся своею ученостью и святою жизнію пресвитеръ Памфилъ, окончившій жизнь мученически (память его 16-го февраля); кромѣ школы, трудами послѣдняго была составлена обширная библіотека изъ тридцати тысячъ томовъ, благодаря которой пріобрѣли ученость многіе отцы и учители Церкви. — Но прежде образованія въ Кесаріи Палестинской, святый Григорій Назіанзинъ изучалъ науки въ Кесаріи Каппадокійской.
[9] Въ Александріи, центрѣ языческой образованности, издавна былъ знаменитый музей наукъ словесныхъ, математическихъ и философскихъ. Но въ то же время, въ противовѣсъ язычеству, еще со временъ апостольскихъ, возникло и христіанское, такъ называемое »Огласительное» или «Катихизическое» училище, вліяніе котораго на будущность христіанства было многосторонне и неизмѣримо. Преданіе съ благоговѣніемъ приписывало основаніе этого училища самому апостолу и евангелисту Марку. Въ первое время въ немъ преподавались только первоначальныя наставленія для желавшихъ получить крещеніе, на что указываетъ уже самое наименованіе Александрійскаго училища «Огласительнымъ», а вмѣстѣ съ тѣмъ приготовлялись и самые огласители. Но потомъ Огласительное Александрійское училище, по своему положенію въ центрѣ всемірной образованности и учености, приняло характеръ богословско-ученаго образовательнаго заведенія, достигшаго блестящаго состоянія, главнымъ образомъ, благодаря трудамъ знаменитаго Пантена, не менѣе замѣчательнаго ученика и преемника его Климента Александрійскаго и еще болѣе — Оригена.
[10] Хотя Аѳины — древняя знаменитая столица Греціи — въ то время были лишь тѣнью прежняго своего величія, однако тамъ еще процвѣтали школы языческихъ софистовъ и риторовъ, придававшія городу нѣкоторое подобіе его прежней славы.
[11] Эгина — островъ въ Сароническомъ заливѣ, на востокъ отъ Греціи между средней и южной Греціей.
[12] Самосъ — одинъ изъ главныхъ острововъ Эгейскаго моря (Архипелага), вблизи западнаго берега Малой Азіи, противъ мыса Микале, отъ котораго отдѣленъ неширокимъ проливомъ.
[13] Св. Василій Великій — архіепископъ Кесаріи Каппадокійской; память его 1-го января.
[14] Они изучали грамматику, исторію, геометрію, астрономію, ариѳметику и математику, начатки медицины, философію и логику. Много времени занимало изученіе классической (римской и греческой) литтературы. Многіе христіане пренебрежительно относились къ чтенію великихъ языческихъ писателей, но св. Григорій Назіанзинъ и Василій Великій стояли выше столь узкаго предразсудка.
[15] О монастырѣ, основанномъ св. Василіемъ въ Понтѣ (на сѣверѣ Малой Азіи), см. въ житіи св. Василія Великаго.
[16] Это было въ 361 году.
[17] Въ 363 году.
[18] Царствовалъ съ 363-364 г.
[19] Валентъ царствовалъ съ 364-378 г.
[20] Евсевій Памфилъ, епископъ Кесарійскій, славился своею ученостью, написалъ церковную исторію, книгу о палестинскихъ мученикахъ, описалъ жизнь Константина Великаго; но, при своей учености, уклонился, къ сожалѣнію, отъ православія и былъ приверженъ къ аріанству, хотя прямо и не отступилъ отъ православной Церкви.
[21] Тіаны — древній городъ Каппадокіи, у подножія Тавра, близъ киликійскихъ ущелій.
[22] Сасима находилась на границахъ двухъ новообразовавшихся, вслѣдствіе раздѣленія областей, епархій, верстахъ въ пятидесяти отъ Тіанъ и тридцати шести отъ Назіанза.
[23] Это было въ 368 году.
[24] Григорій, епископъ Назіанзскій, отецъ св. Григорія Богослова, скончался въ 374 году. Почтивъ память его надгробнымъ словомъ, Григорій Богословъ, по слову, данному отцу, въ продолженіе нѣкотораго времени управлялъ назіанзскою паствою.
[25] Праведная мать Григорія Богослова скончалась, какъ и ея мужъ, въ томъ же 374 году. Она причислена къ лику святыхъ; память ея празднуется 9 августа.
[26] Селевкія — названіе многихъ городовъ, по большей части основанныхъ Селевкомъ I. Здѣсь нужно разумѣть Селевкію Исаврійскую, въ горной странѣ, на юго-востокѣ Малой Азіи.
[27] Гидра, по миѳологіи древнихъ грековъ, — похожее на змѣю чудовище о 9-ти головахъ, которыя вновь выростали, когда ихъ отсѣкали.
[28] Св. Василій скончался въ 379 году.
[29] Петръ II, патріархъ Александрійскій, управлялъ Церковію съ 373-380 г.
[30] Этотъ неизвѣстный въ Александріи человѣкъ принадлежалъ собственно къ худшему разряду искателей приключеній изъ духовенства. Онъ представлялъ собою худую смѣсь суетнаго мірянина, лицемѣрнаго христіанина и показного философа. По наружности онъ выставлялъ себя аскетомъ и носилъ плащъ циниковъ (философы, которые выказывали полное презрѣніе къ земнымъ благамъ и поставили цѣлью возможное уменьшеніе тѣлесныхъ потребностей, почему, впадая въ крайность, носили ветхую одежду и отказывались отъ всѣхъ житейскихъ удобствъ, хотя часто лицемѣрно).
[31] Ѳазосъ, нынѣ Тасо, — островъ Эгейскаго моря (Архипелага), недалеко отъ Ѳракійскаго берега.
[32] Проконнисъ — немаловажный островъ на Пропонтидѣ (Мраморномъ морѣ); извѣстенъ своими мраморными ломками.
[33] Геркулесъ — герой древне-греческихъ преданій, обладавшій, по вѣрованіямъ древнихъ грековъ, сверхъестественною силою, олицетворявшій собою физическую силу человѣка и впослѣдствіи почитаемый ими, какъ одинъ изъ наиболѣе излюбленныхъ боговъ.
[34] Царствовалъ съ 379-395 годъ.
[35] Ѳессалоника, иначе Солунь, — весьма значительный древній городъ Македоніи, лежалъ въ глубинѣ большого Солунскаго или Ѳракійскаго залива при Эгейскомъ морѣ (Архипелагѣ).
[36] Второй Вселенскій соборъ начался въ 381 году и продолжался три года.
[37] Мелетій патріаршествовалъ съ 358-381 г.
[38] Св. Нектарій патріаршествовалъ съ 381-397 годъ.
[39] Сочиненія святаго Григорія Богослова пользовались самымъ высокимъ уваженіемъ въ Церкви Христовой. Они были предметомъ самаго внимательнаго изученія и весьма многихъ толкованій. Сочиненія святаго Григорія состоятъ изъ словъ, писемъ и стиховъ. Пять словъ о Богословіи всего лучше показываютъ, какой Богословъ былъ Григорій. Въ словѣ на Пятидесятницу святый Григорій изображаетъ дѣйствія Духа Святаго и по дѣйствіямъ въ Немъ даетъ видѣть истиннаго Бога. Въ другихъ сочиненіяхъ Григорій объясняетъ догматъ о Святой Троицѣ, частію же говоритъ о другихъ предметахъ вѣры. Вообще слова Григорія безпримѣрны по многимъ отношеніямъ. И по формѣ, и по тону слова Григорія — не бесѣды, они — въ полномъ смыслѣ ораторскія слова. Изъ 45 его словъ — 5 похвальныхъ, 9 — на праздники, иныя — защитительныя и обличительныя. Между праздничными словами святаго Григорія нынѣ извѣстны слова: на Рождество Христово, на Крещеніе или день свѣтовъ, на Пасху, на Пятидесятницу, на Антипасху, на св. Маманта, о Маккавеяхъ, о св. мученикахъ въ недѣлю Всѣхъ святыхъ. Нѣкоторыя слова изъ его проповѣдей вошли въ составъ пасхальнаго канона св. Іоанна Дамаскина и изъ нихъ составились одна изъ стихиръ, пасхальныхъ, оглашающихъ нынѣ Церковь, и нѣсколько тропарей канона; нѣкоторыя слова изъ его проповѣдей вошли также въ составъ церковныхъ службъ на Рождество Христово, Пятидесятницу и Антипасху. Изъ защитительныхъ и обличительныхъ словъ святаго Григорія Богослова извѣстенъ его т. н. «Памятникъ» Юліану — два слова, въ которыхъ неизгладимо изображено для потомства нечестіе Юліана. Письма Григорія относятся къ лучшимъ произведеніямъ словесности. Они большею частію кратки, но въ этомъ полагалъ достоинства письма Григорій. Пѣснопѣнія святаго Григорія раздѣляются на три разряда: на догматическія, нравственныя и историческія; въ числѣ послѣднихъ въ большей части онъ поетъ о самомъ себѣ, о своихъ немощахъ и скорбяхъ. Замѣчательны также его молитвенныя пѣснопѣнія, напр. утреннія и вечернія, стихи о жизни, добродѣтели, суетѣ жизни; всѣ они должны занять первое мѣсто между лучшими произведеніями творчества. — Церковь почтила святаго Григорія тѣмъ именемъ, которымъ она почтила одного высокаго между апостолами и евангелистами Іоанна. Это наименованіе усвоено ему потому, что послѣ перваго Богослова святый Григорій постигалъ столь высокими и вмѣстѣ точными помыслами глубины Божества, сколько постигать ихъ можно человѣку, при свѣтѣ Откровенія; особенно же вся мысль его, какъ и перваго Богослова, обращена была къ Предвѣчному Слову. Возвышенность помысловъ, восходящихъ во внутреннее (насколько оно доступно) святилище Божія естества, — такая особенность святаго Григорія, которою въ одинаковой съ нимъ мѣрѣ никто не обладалъ.
[40] Святый Григорій Богословъ скончался въ 389 году. Въ Константинополѣ ему построенъ былъ храмъ нѣкіимъ Патрикіемъ при Ѳеодосіи Младшемъ вь первой половинѣ V вѣка. Мощи святаго Григорія, перенесенныя въ Константинополь въ 950 году при императорѣ Константинѣ VI  Порфирородномъ, были раздѣлены: одна часть ихъ положена была въ храмѣ Апостоловъ, другая — въ храмѣ св. Анастасіи. Есть мощи его нынѣ и въ Римѣ въ соборѣ св. ап. Петра.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга пятая, часть вторая: Мѣсяцъ Январь. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 352-376.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0