Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 17 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Январь.
День двадцать третій.

Житіе и страданіе святаго священномученика Климента, епископа Анкирскаго, и святаго мученика Агаѳангела и прочихъ съ ними.

— «Дитя мое, дитя возлюбленное, дитя съ колыбели осиротѣвшее и узнавшее о сиротствѣ своемъ прежде, чѣмъ объ отцѣ своемъ! Ты, однако, не осиротѣлъ, сынъ мой, ибо Отецъ для тебя есть Христосъ Богъ, обогащающій тебя Своими дарами. Я родила тебя, сынъ мой, плотію, а Христосъ Богъ возродилъ тебя духомъ. Поэтому знай, что Онъ тебѣ Отецъ; признавай себя Его сыномъ и постарайся, чтобы не напраснымъ было твое усыновленіе Богу. Служи Единому Христу Господу и во Христѣ полагай свои надежды, ибо Онъ по истинѣ есть спасеніе наше и источникъ безсмертія. Онъ съ небесъ сошелъ къ намъ, чтобы возвести насъ съ Собою на небо; Онъ сдѣлалъ насъ Своими возлюбленными чадами и установилъ наше общеніе съ Богомъ. Служащій сему Владыкѣ освободится отъ всякихъ діавольскихъ козней, уничтожитъ зміевъ и скорпіоновъ и побѣдитъ всякую вражескую силу. Онъ не только посрамитъ нечестивыхъ царей, князей и мучителей, покланяющихся идоламъ и бѣсамъ, но и сокрушитъ главы самихъ бѣсовъ, почитаемыхъ ими».

Проливая обильныя слезы во время этой бесѣды, мать святаго исполнилась Божественной благодати и начала пророчески предсказывать имѣющее съ нимъ случиться.

— «Умоляю тебя, возлюбленный сынъ, говорила она, умоляю, чтобы ты воздалъ мнѣ единственный даръ за всѣ мои болѣзни и заботы о тебѣ, ибо наступаетъ время тяжкое. Уже близко гоненіе, дышущее страшною яростью и угрозами. Поэтому будь, какъ говоритъ Господь нашъ, предъ владыки и цари веденъ ради Его (Матѳ. 10, 18). Сынъ, окажи мнѣ эту честь: стань за Христа дерзновенно и мужественно и сохрани крѣпко и непоколебимо исповѣданіе Его имени. Я же уповаю на Христа моего, о дитя мое! Вскорѣ процвѣтетъ на тебѣ вѣнецъ мученичества въ честь меня и для спасенія многихъ душъ. Приготовь же сердце свое къ подвигу страданія, чтобы не застигло тебя неприготовленнымъ время подвиговъ. Знай, что полезно быть искушаемымъ бѣдствіями, подобно золоту въ горнилѣ. Но ты не бойся: страданіе будетъ временнымъ, а воздаяніе за него вѣчнымъ; скоро пройдетъ скорбь и вѣчно продлится радость; кратковременно будетъ безчестіе здѣсь, но вѣчная слава ждетъ тебя у Бога. Козни мучителей и язвы продолжаются одинъ какой-либо день, причемъ ярость царей земныхъ бываетъ осмѣиваема мучениками, слава ихъ увядаетъ, огонь, уготованный ими на Христовыхъ мучениковъ, угашается. Мечъ ихъ поѣдаетъ ржавчина, сила ихъ погибаетъ. Поэтому, нѣтъ ничего такого, что могло бы отлучить тебя отъ Христа Господа; ты же взирай на небо и оттуда ожидай себѣ великаго, богатаго и вѣчнаго воздаянія отъ Бога. Бойся Его величія, ужасайся Его суда, трепещи всевидящаго ока Его, ибо отвергшіеся Его унаслѣдуютъ уготованный имъ огонь неугасимый и мученія отъ червя неусыпающаго. Тѣхъ же, которые, познавъ славу Божества Его, никогда отъ Него не отпадаютъ, ожидаетъ неизреченное веселіе, радость и утѣшеніе со святыми исповѣдниками. Да будетъ мнѣ отъ тебя, возлюбленнѣйшій сынъ мой, воздаяніемъ за принятые мною, при рожденіи твоемъ, болѣзни и за труды по воспитанію то, что ты, исшедшій изъ утробы моей, станешь исповѣдникомъ Господнимъ, а я буду называться матерью мученика и прославлюсь чрезъ сына, пострадавшаго за Христа. Поэтому, постарайся претерпѣть за Пострадавшаго за насъ, и ты сподобишься многихъ благъ отъ Него, а я, ради тебя, сподоблюсь общенія со святыми. Вотъ я, сынъ мой, стою у дверей кончины моей; для меня не возсіяетъ завтра этотъ видимый свѣтъ, — но ты — свѣтъ мой о Христѣ и жизнь моя о Господѣ! Поэтому умоляю тебя, сынъ мой, чтобы ты не посрамилъ меня въ надеждахъ моихъ, которыя я имѣю, но да спасусь, по слову Апостола, ради чадородія (1 Тим. 2, 15). Я родила тебя, сынъ мой, чтобы пострадать въ тебѣ, какъ въ своемъ собственномъ тѣлѣ. Кровь принятую отъ меня, пролей, не щадя, чтобы и я, ради нея, получила почести. Отдай тѣло свое на раны, чтобы и я возвеселилась о нихъ предъ Господомъ нашимъ, какъ бы сама пострадавшая за Него. Одна еврейская женщина нѣкогда семь сыновей принесла Богу, въ качествѣ мучениковъ за благочестіе, и страдая единою душею въ семи тѣлахъ своихъ сыновей, осталась непобѣдимою [4]. Тебя же одного достаточно мнѣ для славы у Господа моего, если ты будешь ревностно подвизаться за благочестіе. Нынѣ я отхожу отъ тебя и явлюсь ранѣе тебя предъ Богомъ. Я отхожу тѣломъ, но останусь духомъ съ тобою, чтобы сподобиться вмѣстѣ съ тобою припасть къ престолу Христову, похвалиться предъ Нимъ твоими страданіями и увѣнчаться твоими подвигами, ибо и корень дерева, скрытый подъ землею, орошается тою же росою, которою орошаются ясно видимыя на землѣ вѣтви».

Такъ въ теченіе всего дня блаженная мать предъ святою своею кончиною наставляла своего возлюбленнаго сына, обнимая и лобызая его голову, лицо, очи, уста, грудь и руки.

— «О, блаженна я нынѣ, — говорила она, — ибо лобызаю члены тѣла мученика!»

Послѣ столь обильныхъ наставленіями рѣчей, она, преклонивъ голову, предала душу свою въ руцѣ Господа своего и почила съ миромъ.

Послѣ того какъ естественная мать Климента умерла блаженною кончиною и была погребена, отрокъ Климентъ совершенно осиротѣлъ, имѣя единаго Бога своимъ отцомъ. Богъ, общій промыслитель о всѣхъ, пекущійся о сиротахъ и нищихъ, далъ блаженному Клименту, въ то время еще ребенку, другую мать. Въ томъ же городѣ жила одна благородная, честная и богатая женщина, по имени Софія, подруга матери Климента, блаженной Евфросиніи. Софія жила богоугодно, проводя въ молитвѣ день и ночь. Будучи бездѣтною, она приняла къ себѣ, вмѣсто сына, сего блаженнаго отрока, святаго Климента, и любила его, какъ свое собственное дитя, всячески заботясь о немъ. Въ это время былъ великій голодъ въ Галатіи. Нечестивые язычники бросали дѣтей своихъ при дорогахъ, такъ какъ не имѣли чѣмъ питать ихъ и сами умирали отъ голода. Тогда святый Климентъ собиралъ тѣхъ дѣтей въ домъ Софіи, второй своей матери, и питалъ ихъ отъ ея достатковъ, — одѣвалъ, училъ и приводилъ ихъ къ святому крещенію. Такимъ образомъ, онъ сдѣлалъ домъ Софіи воспитательнымъ пріютомъ и училищемъ, а сама она стала матерью по Богѣ для многихъ дѣтей, гораздо лучшею, чѣмъ ихъ матери по плоти, ибо она рождала ихъ духовно, воспитывая въ христіанской вѣрѣ.

Святый Климентъ, будучи еще очень юнымъ по возрасту, но уже пріобрѣвъ разумъ совершеннаго мужа, началъ отъ юности умерщвлять свою плоть постомъ и воздержаніемъ, живя подобно иноку. Онъ воздерживался отъ мясной пищи, а питался только хлѣбомъ и злаками; питьемъ ему была вода. Въ этомъ онъ уподоблялся тремъ святымъ отрокамъ, тѣла которыхъ, благодаря посту, оставались неповрежденными двойнымъ огнемъ, — какъ внутреннимъ — естественной похоти, такъ и внѣшнимъ — горящей печи [5]. Для немногихъ христіанъ, жившихъ тогда въ этой странѣ, блаженный Климентъ былъ какъ бы Божественнымъ свѣтиломъ, просвѣщавшимъ всѣхъ свѣтомъ Богопознанія. Но уже наступало время сему сіяющему свѣтильнику быть поставленнымъ на свѣщницѣ, — святому Клименту, свѣтящему добродѣтелями, взойти на ступень освященія, чтобы просвѣщеніемъ наибольшаго количества людей наставить ихъ на путь спасенія. По Божію промышленію и изволенію и по единогласному избранію всѣхъ находившихся въ Галатіи христіанъ, онъ поставленъ былъ сначала чтецомъ, а затѣмъ діакономъ и пресвитеромъ. Спустя же два года, онъ былъ возведенъ и въ епископскій санъ, будучи еще молодъ годами: ему было тогда не болѣе двадцати лѣтъ. Онъ сталъ вторымъ Даніиломъ [6], который, будучи юнымъ, превзошелъ старцевъ разумомъ и добродѣтелью и показалъ, что старость опредѣляется не количествомъ лѣтъ, но добродѣтельною жизнію и премудростью. Принявъ епископскій санъ, святый Климентъ сталъ учителемъ не только дѣтей, собравъ которыхъ во множествѣ, училъ книгамъ, но и старцевъ: приводя язычниковъ къ христіанской вѣрѣ и крестя ихъ, онъ все болѣе увеличивалъ Христову Церковь.

Затѣмъ начало сбываться пророчество блаженной матери его Евфросиніи и началъ сплетаться для него мученическій вѣнецъ. Гонитель христіанъ Діоклитіанъ, вступивъ на римскій престолъ, въ первый годъ своего царствованія разослалъ свои указы во всѣ области Римской имперіи, къ князьямъ и начальникамъ, намѣстникамъ своимъ, къ игемонамъ, воеводамъ и градоначальникамъ, повелѣвая убивать и губить многоразличными видами смерти всѣхъ исповѣдующихъ имя Христово. При этомъ въ своихъ посланіяхъ онъ угрожалъ казнями всѣмъ тѣмъ правителямъ и князьямъ, которые осмѣлились бы не вполнѣ ревностно исполнять его указъ объ истребленіи христіанъ, и назначалъ таковымъ подобныя же муки и казни, какъ и христіанамъ; болѣе же ревностнымъ въ мучительствѣ обѣщалъ богатства и почести. Тогда по всѣмъ областямъ и городамъ царскіе намѣстники и правители, одни изъ опасенія гнѣва царя, а другіе изъ желанія угодить ему и получить отъ него почести, начали прилагать всякое стараніе, чтобы уничтожить въ государствѣ самое имя христіанъ. Въ это же время прибылъ въ Галатію царскій намѣстникъ Домиціанъ и ревностно разыскивалъ, по царскому повелѣнію, христіанъ — съ цѣлью истребить ихъ. Святаго Климента, епископа Анкирскаго, язычники оклеветали въ томъ, что онъ запрещаетъ многимъ покланяться великимъ богамъ и приводитъ ко Христу своему. Домиціанъ тотчасъ повелѣлъ схватить его и привести къ себѣ. Сначала онъ пытался ласковыми и льстивыми рѣчами привлечь святаго къ своему нечестію. Онъ говорилъ:

— «Клевету, возведенную на тебя, я вовсе не считаю истиною, ибо твое лицо, правдивый взглядъ и кроткій нравъ обнаруживаютъ въ тебѣ человѣка достойнаго, благороднаго, мудраго и разумнаго, а все, сказанное о тебѣ, изобличаетъ дѣтское безуміе клеветниковъ. Скажи же намъ самъ о себѣ: отъ тебя самого мы скорѣе узнаемъ истину, если ты хотя немного что-либо скажешь намъ отъ своей мудрости».

Святый епископъ отвѣтилъ ему:

— «Наша премудрость и разумъ есть Христосъ, Сынъ Бога Отца, словомъ Котораго все создано. Отъ Него же мы имѣемъ даръ рѣчи и разумѣнія».

— «Вотъ ты уже, — прервалъ его мучитель, — незамѣтно оскорбилъ насъ, сверхъ всякой надежды, въ самомъ началѣ начавъ пустословить; но я совѣтую тебѣ: оставь всѣ эти безполезные разговоры и принеси жертвы богамъ нашимъ. Знай, что всякаго, унижающаго боговъ, ждутъ муки, а почитающаго ихъ и покланяющагося имъ ожидаютъ почести. Примѣръ этого ты видишь на насъ: благодаря почитанію этихъ боговъ, мы достигли столь высокаго сана, и благодаримъ боговъ за ихъ благодѣянія, воздавая почести почитающимъ ихъ и казня нежелающихъ покланяться имъ».

На эти слова намѣстника святый разсмѣялся и сказалъ:

— «Мы, правитель, думаемъ совершенно наоборотъ словамъ твоимъ. Ваши дары мы признаемъ ничтожествомъ, вашъ почетъ — безчестіемъ и высокій санъ — работою плѣнника. Напротивъ, безчестіе, угрозы, мученія доставляютъ намъ радость и утѣшеніе, и что больше всего, соединятъ насъ съ Богомъ. Зная это, ты не надѣйся отвратить насъ отъ благочестія — ни обѣщаніемъ почестей и даровъ, ни угрозами мученій».

Такія слова святаго вызвали гнѣвъ Домиціана. Пристально взглянувъ на святаго, онъ сказалъ:

— «Какъ вижу, я возбудилъ въ тебѣ гордость, кротко бесѣдуя съ тобою, и это неудивительно, ибо, какъ я слышалъ, ты, постоянно пребывая съ дѣтьми, подобно имъ и разумъ дѣтскій имѣешь. Однако, знай, что если ты не умилостивишь боговъ жертвами, то будешь казненъ смертію, притомъ не такою, какою ты надѣешься скоро умереть, но прежде примешь многія и различныя муки, а затѣмъ въ страданіяхъ умрешь отъ самой тяжкой казни. Итакъ, будучи нечестивымъ, ты тяжко пострадаешь, и послужишь для другихъ примѣромъ, чтобы и они вынесли поученіе для себя отъ твоей страшной гибели».

Святый Климентъ отвѣтилъ на это:

— «Такъ какъ ты напомнилъ мнѣ о дѣтяхъ, то знай, что я прилагалъ стараніе научить дѣтей той премудрости, которой не знаютъ у васъ старѣйшіе и мудрѣйшіе мужи, ибо истинная Божія премудрость сокрыта отъ премудрыхъ и разумныхъ міра сего и открыта для младенцевъ. Я же съ гордостью утверждаю, что приношу Богу моему разумныя и словесныя жертвы, а не такъ, какъ ваши жрецы приносятъ потоки крови, дымъ и всякую мерзость, чѣмъ вы и ублажаете почитаемыхъ вами боговъ. Когда же я пролью кровь свою за Бога моего и принесу Ему ее въ жертву, то если и не вполнѣ, по крайней мѣрѣ отчасти воздамъ Господу моему за пролитіе Имъ крови за меня, ибо Христосъ, Царь мой, искупилъ меня Своею честною кровію».

Когда мученикъ съ большимъ дерзновеніемъ изложилъ эту рѣчь, намѣстникъ оставилъ свою притворную кротость и ясно обнаружилъ свои природныя — свирѣпость и безуміе. Онъ повелѣлъ повѣсить святаго на деревѣ нагаго, а затѣмъ строгать и рѣзать его тѣло острыми желѣзными орудіями. Исполняя приказанное, слуги кричали мученику, чтобы онъ не пренебрегалъ царскимъ повелѣніемъ. Они взрывали на тѣлѣ святаго глубокія борозды, точно на нивѣ, такъ что тѣло его отваливалось кусками: уже виднѣлись ясно его внутренности; сами мучители не могли равнодушно смотрѣть на это. Онъ же нисколько не поколебался умомъ, не измѣнилъ выраженія лица своего, не испустилъ ни одного звука отъ нестерпимой боли, не сказалъ ни одного слова жалобы, даже не застоналъ при столь тяжкихъ мученіяхъ. Онъ былъ крѣпче и мужественнѣе, нежели тѣ, которые смотрѣли на такія его мученія. Казалось, онъ менѣе страдалъ, чѣмъ мучители его. Онъ спокойно благодарилъ Подвигоположника — Христа Бога, съ радостнымъ лицомъ взирая на небеса и говоря:

— «Слава Тебѣ, Христе, свѣтъ мой и жизнь, дыханіе мое и радость! Благодарю Тебя, Податель жизни, что удостоилъ меня такого спасенія. Возрадовалась душа моя на пути исполненія заповѣдей Твоихъ. Пріятно мнѣ всякое страданіе за любовь Твою. Слава Тебѣ, что Ты укрѣпляешь меня терпѣніемъ! Ты простеръ ко мнѣ грѣшному Свою всесильную руку, избавляя меня отъ ярости правителя и отъ рукъ мучителей моихъ, ибо Ты Самъ — прибѣжище для всѣхъ скорбящихъ».

Когда святый молился такъ, мучители его ослабѣли и прекратили мученія. Видя бездѣйствіе слугъ, намѣстникъ сказалъ мученику:

— «Не думаешь ли ты, что я побѣжденъ уже твоимъ терпѣніемъ, если въ одинъ часъ утомились мои слуги?»

Святый отвѣчалъ:

— «Я не думаю такъ, но вѣрую и надѣюсь на пребывающаго во мнѣ Христа, ибо Онъ побѣдилъ, побѣждаетъ и будетъ побѣждать всякаго врага».

Тогда намѣстникъ повелѣлъ другимъ слугамъ приступить ко святому и сильнѣе первыхъ терзать его тѣло. Они такъ же мучили непобѣдимаго страдальца долгое время, пока и сами не изнемогли и не стали, какъ мертвые. Намѣстникъ, смотря на это, и то удивляясь, то стыдясь безсилія слугъ своихъ, повелѣлъ снять мученика съ дерева. Святый имѣлъ такой видъ, что смотрѣть на него было страшно, а руками прикоснуться и невозможно. Онъ былъ совершенно обнаженъ отъ тѣла, какъ отъ какой-либо одежды; только однѣ кости его виднѣлись въ крови, и едва можно было признать въ немъ человѣка. Намѣстникъ, видя, что мученіями ничего не достигнешь, снова началъ бесѣдовать съ мученикомъ кроткими словами. Онъ же, бодро возражая мучителю, какъ это и приличествовало мужественному воину Христову, снова привелъ его въ ярость. Тогда Домиціанъ громко воскликнулъ:

— «По истинѣ дерзокъ этотъ человѣкъ! Бейте его по лицу и по устамъ, ибо эти части тѣла его еще цѣлы; потому-то и отвѣчаютъ они такъ дерзко. Пусть же будутъ они подобны и всему тѣлу. Бейте ихъ безпощадно».

Тогда слуги стали сильно бить святаго ладонями по лицу и по устамъ, такъ что онъ упалъ на землю отъ сильныхъ ударовъ; но и послѣ того на землѣ они били немилосердно камнями въ уста его и сокрушили ему зубы. Мученикъ же, радуясь, говорилъ:

— «Ты, правитель, скорѣе оказываешь мнѣ почесть, чѣмъ мучаешь, ибо и Господь мой Іисусъ Христосъ былъ битъ по устамъ и заушаемъ по ланитамъ, и я, недостойный, сподобился нынѣ того же. Стефанъ первомученикъ былъ побитъ камнями, и я украсился тѣмъ же. Мнѣ приноситъ облегченіе въ моихъ мукахъ то, что я вижу себя подражателемъ страстей Христа моего. Облегчаетъ мнѣ всѣ страданія и то, что я сподобляюсь одинаково-великой чести съ бóльшими и лучшими меня, будучи участникомъ въ тѣхъ же страданіяхъ».

Мучитель, удивляясь такому величію духа мученика, повелѣлъ отвести его въ темницу. Полагая же, что онъ не будетъ въ силахъ идти самъ, такъ какъ все тѣло его представляло сплошную язву, повелѣлъ слугамъ нести его за руки и ноги. Но святый отстранилъ хотѣвшихъ взять его, всталъ и пошелъ самъ, укрѣпляемый силою Христовою, воспѣвая слова псалма: елей же грѣшнаго да не намаститъ главы моея (Псал. 140, 5). Видя это, намѣстникъ сказалъ окружающимъ его:

— «О, каково терпѣніе и каково мужество этого человѣка! Такимъ слѣдовало бы быть царскими воинами, чтобы они были выше всякихъ бѣдствій. Не подобаетъ мнѣ судить его снова; отошлю я его къ царю Діоклитіану, ибо развѣ только самъ онъ будетъ въ силахъ одолѣть его, такъ какъ очень искусенъ въ мучительствѣ. Онъ всегда изобрѣтаетъ такія мученія и казни, что весь городъ Римъ трепещетъ его суда».

Спустя нѣсколько дней, святый, находясь въ темницѣ, благодатію Христовою, исцѣлился отъ ранъ и сталъ здоровымъ. Тогда намѣстникъ послалъ его въ Римъ, къ царю Діоклитіану, написавъ подробно о немъ. Когда святый выходилъ изъ города, ведомый воинами, онъ молился Богу такъ:

— «О, Боже, Царю неба и земли и всей вселенной, Единый, все наполняющій и не оставляющій безъ промышленія ни одного мѣста! Въ руцѣ Твои я предаю этотъ городъ; сохрани его и души всѣхъ вѣрующихъ въ Тебя. Сохрани и Церковь Твою невредимою, чтобы псы и волки не разогнали въ этомъ городѣ малаго стада Твоего. Не дай погибнуть, или уменьшиться числу словесныхъ овецъ Твоихъ, но еще болѣе умножь ихъ ради славы святаго имени Твоего. Не удаляй меня совершенно отъ города сего, но, пребывая со мною въ пути и во время страданій моихъ, снова возврати меня сюда, какъ нѣкогда возвратилъ Іакова въ домъ отца его и избавилъ его отъ руки Исава, — какъ повелѣлъ нѣкогда людямъ Своимъ изнести изъ Египта кости Іосифа и положить ихъ въ отеческомъ гробу (Быт. гл. 36; Исх. 13, 19), дабы прославилось имя Твое во вѣки вѣковъ».

Послѣ этой молитвы святый былъ отправленъ въ путь.

Когда онъ былъ приведенъ въ Римъ и поставленъ предъ нечестивымъ царемъ, царь сильно удивлялся, видя сіяніе на лицѣ мученика и его тѣлесную крѣпость. Онъ не хотѣлъ вѣрить письму Домиціана, сообщавшему какія страданія претерпѣлъ этотъ христіанинъ. Онъ видѣлъ, что святый здоровъ тѣломъ и веселъ лицомъ, какъ будто никогда не переносилъ никакихъ бѣдствій. Онъ спрашивалъ:

— «Ты ли это славный Климентъ, претерпѣвшій столь великія муки?»

Затѣмъ онъ повелѣлъ предложить святому, съ двухъ сторонъ, многія и различныя вещи, взаимно противоположныя: съ одной стороны — много золота и серебра, царскіе указы, дарующіе великомученику высокія почести, драгоцѣнныя одежды, всякія богатства и отличія, а съ другой стороны — орудія мученія: желѣзныя клещи и когти, желѣзные одры съ гвоздями, острыя бритвы, раскаленные угли, накаленные докрасна котлы и шлемы, заостренные колы, колеса, тяжелыя цѣпи и прочія безчисленныя орудія мученія. Когда было предложено это мученику, царь, взглянувъ на него и указывая рукою на золото и богатые дары, сказалъ:

— «Это дарятъ тебѣ боги наши, если ты, обратившись къ нимъ, начнешь почитать ихъ поклоненіемъ и жертвами».

Святый отвратилъ глаза свои отъ этихъ даровъ, какъ отъ вещей ничтожныхъ, скверныхъ и смрадныхъ, даже недостойныхъ созерцанія, и сказалъ со вздохомъ:

— «Да будутъ эти дары боговъ вашихъ на погибель вамъ!»

Тогда царь, грозно взглянувъ, указалъ рукою на орудія мученія и сказалъ святому:

— «Это уготовано для невѣрующихъ въ нашихъ боговъ».

На это мужественный Христовъ мученикъ отвѣтилъ ему:

— «Если ты думаешь, что изобрѣтенныя тобою мученія страшны, то зачѣмъ ты пренебрегаешь тѣми мученіями, которыя уготовалъ Богъ для невѣрующихъ въ Него? Равнымъ образомъ, если дары ваши представляются заманчивыми, достойными удивленія и почетными тѣмъ, которые ищутъ земныхъ благъ, то во сколько разъ достойнѣе дары, воздаваемые на небѣ, которые уготовалъ Богъ любящимъ Его, ихже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша (1 Кор. 2, 9). Золото и серебро суть безплодная земля и добываются людьми для внѣшняго украшенія. Ихъ измѣняютъ огонь и желѣзо, поѣдаетъ ржавчина, уничтожаетъ треніе; ихъ отнимаютъ разбойники и крадутъ воры. Свѣтлыя одежды суть дѣло червя (шелковичнаго) и пища для моли; онѣ изготовляются изъ шерсти, по необходимости отнимаемой у безсловесныхъ животныхъ. Тѣмъ, которые дѣлаютъ одежды, нужно удивляться болѣе, чѣмъ вамъ, украшающимся ими, ибо они, благодаря нѣкоему искусству, создаютъ вещь, превращая худшее въ лучшее; между тѣмъ, такіе художники презираются, какъ простые и ничтожные люди. Наоборотъ, тѣ, которые украшаютъ себя ихъ издѣліями, гордятся и превозносятся, хотя и заимствуютъ свою пышность отъ ничтожныхъ безсловесныхъ животныхъ. Дары же благаго Бога нашего не заимствованы ни отъ кого, но суть Его собственныя и неизмѣнныя достоянія, пребывающія въ Немъ по Его изволенію, а не вслѣдствіе человѣческаго искусства. Они имѣютъ славу безмѣрную и достоинство вѣчное; они не боятся какого-либо измѣненія отъ продолжительности времени; ихъ не съѣдаетъ моль и не портитъ тлѣніе, и даже въ безконечные вѣки они не могутъ обветшать».

Діоклитіанъ сказалъ ему на это:

— «Хорошо ты говоришь, но плохо разумѣешь. Я потому стараюсь привести тебя къ познанію боговъ и ради того кротко бесѣдую съ тобою, убѣждая тебя, чтобы ты не надѣялся на смертнаго человѣка, что Тотъ, Котораго вы почитаете, какъ Христа, претерпѣвъ отъ Іудеевъ множество мученій, наконецъ былъ убитъ и умеръ, а боги наши всегда безсмертны и никогда не страдали».

Святый отвѣчалъ:

— «Справедливо ты говоришь, царь, что боги ваши безсмертны и безстрастны, ибо какъ они могли бы умереть, если они никогда не жили? Какъ они могли бы пострадать, если они безчувственны? Развѣ ты не знаешь, что они послѣ біенія и ковки, рѣзанія и тренія вышли изъ рукъ человѣческихъ? Въ самомъ дѣлѣ, каменные боги ваши выбиты топоромъ и скобелемъ, деревянные вырѣзаны ножомъ и пилой, а мѣдные и желѣзные выкованы молотомъ; нимало и другихъ безчестій, біеній и оскорбленій они приняли, — однако, остались безчувственными. Подлинно, они безсмертны, потому что никогда не жили, а сокрушаются они такъ, какъ будто никогда ранѣе и не существовали. Господь же мой и Богъ, Іисусъ Христосъ, по естеству человѣческому изволилъ умереть плотію, чтобы спасти міръ и уничтожить самую смерть Своею Божественною силою. Сотворивъ это, Онъ воскресъ въ третій день и даровалъ намъ для вѣчной жизни Себя Самого».

Діоклитіанъ, слушая эту свободную и дерзновенную рѣчь святаго, сильно разгнѣвался и повелѣлъ привязать его къ колесу нагаго, вращать колесо и бить святаго желѣзными палками. При вращеніи колеса, когда святый былъ наверху, его били палками, а когда оказывался внизу, гдѣ нарочно было устроено слишкомъ узкое пространство, тамъ былъ сильно терзаемъ острымъ коломъ, такъ что кости его ломались, а тѣло его, отросшее послѣ первыхъ мученій, отваливалось. Мучимый въ теченіе многихъ часовъ, Христовъ мученикъ молился такъ:

— «Господи, Іисусе Христе! помоги мнѣ и облегчи мои муки, — устрани лютую боль, ибо, на Тебя надѣясь, я отдалъ себя на раны. Помоги мнѣ, какъ нѣкогда помогъ святому апостолу Твоему Павлу и воззри на плоть мою, сильно изъязвленную! Я же желаю быть невредимымъ и здравымъ ко славѣ и исповѣданію святаго имени Твоего и для принятія за Тебя бóльшихъ мукъ — въ посрамленіе и безславіе нечестивыхъ. Укрѣпи меня ради имени Твоего, ибо я возложилъ упованіе на Тебя, Подателя жизни!»

Въ то время какъ святый молился такимъ образомъ, колесо остановилось неподвижно, а вращавшіе его утомились и изнемогли. Святый же, отвязанный невидимою рукою, снова сталъ невредимъ всѣмъ тѣломъ и здравъ. Многіе, собравшіеся тамъ, видя это, восклицали съ изумленіемъ:

— «Великъ Богъ христіанскій!»

А святый Климентъ, эта истинная лоза Христова винограда, уразумѣвъ духомъ, что отъ его страдальческихъ подвиговъ могутъ произойти многія гроздія, громогласно возсылалъ Богу хвалу, восклицая:

— «Благодарю Тебя, Боже, Отецъ Небесный, за то, что Ты удостоилъ меня страдать въ этомъ великомъ городѣ за Единороднаго Сына Твоего, пострадавшаго за насъ и пролившаго драгоцѣнную кровь Свою для искупленія нашего, — Котораго здѣсь святый Петръ проповѣдывалъ, Павелъ возвѣщалъ, соименный мнѣ Климентъ прославилъ, а равно и Онисимъ исповѣдалъ [7]. Они и пострадали за Него, и умерли, а нынѣ прославляются на небѣ, почитаются многими на землѣ, и еще бóльшимъ числомъ людей скоро будутъ прославляемы превыше царей земныхъ. Сами цари вѣрные будутъ покланяться имъ».

Святый говорилъ это, возвѣщая наступающее время, когда поклоненіе идоламъ исчезнетъ, какъ тьма, а вѣра Христова возсіяетъ, какъ солнце, и просвѣтитъ всю вселенную. Эти слова святаго жгли сердце мучителя Діоклитіана, какъ пламя, и возбуждали въ немъ еще бóльшую ярость. Не обращая никакого вниманія на содѣланное Божіею силою чудо и ослѣпленный злобою, онъ распалился еще бóльшею лютостью мучительства. Онъ велѣлъ бить по устамъ святаго толстыми желѣзными палками и сокрушить ему зубы. Святый же и во время этого истязанія не переставалъ говорить, раздражая мучителя, хотя ему и запрещали это слуги, повелѣвая молчать. Но, подобно мѣди, въ которую чѣмъ сильнѣе ударяютъ, тѣмъ болѣе ясный звукъ она издаетъ, мученикъ Христовъ, чѣмъ болѣе ему запрещали говорить, сокрушая уста и зубы желѣзомъ, тѣмъ громче взывалъ, говоря то, что служило къ славѣ Божіей и къ посрамленію гордаго мучителя. Когда, наконецъ, самъ Діоклитіанъ утомился и изнемогъ отъ ярости, онъ повелѣлъ оковать мученика желѣзными цѣпями и ввергнуть въ народную темницу.

Когда святый сидѣлъ въ темницѣ, пришло къ нему въ вечернее время множество народа, мужи и благоразумныя женщины съ дѣтьми, бывшіе на площади во время казни и видѣвшіе мужество святаго. Они единодушно припадали къ его святымъ ногамъ и просили святаго крещенія. Святый благодарилъ Бога за то, что, при столь тяжкомъ гоненіи, число исповѣдниковъ Его умножалось. Онъ немедленно приступилъ къ наученію ихъ святой вѣрѣ во Христа и крестилъ всѣхъ отъ мала до велика, ибо въ темницѣ этой было достаточно воды. При этомъ онъ воспѣвалъ радостно: блажени, ихже оставишася беззаконія, и ихже прикрышася грѣси (Псал. 31, 1). Когда наступила полночь, великій свѣтъ съ неба освѣтилъ эту темницу, и всѣ, смотрѣвшіе вверхъ, увидѣли прекраснаго юношу, сіяющаго молніеносною одеждою и съ распростертыми крыльями сходящаго къ святому мученику. Приблизившись къ нему, юноша далъ ему въ руки чистый хлѣбъ и чашу вина, и тотчасъ сталъ невидимъ. Святый Климентъ, уразумѣвъ, что это — Тѣло и Кровь Христовы, сотворилъ обычныя молитвы и подалъ всѣмъ новокрещеннымъ причастіе Божественныхъ Таинъ, когда уже стало свѣтать. Приходили къ нему вѣрующіе и во всѣ послѣдующіе дни, приводя съ собою многихъ, жаждавшихъ святаго крещенія. Такъ умножалось Христово стадо, а темница стала какъ бы церковью, въ которой возсылались хвалы Богу. Видя это, стражи возвѣстили о томъ царю. И вотъ, когда ночью собралось ко святому множество вѣрующихъ, пришли, по повелѣнію царя, воины и, захвативъ всѣхъ, вывели ихъ за городъ, какъ овецъ, на закланіе. Предъ усѣченіемъ головы каждаго спрашивали:

— «Отрекаешься ли ты отъ Христа, чтобы остаться въ живыхъ?»

И не нашлось ни одного, кто устрашился бы смерти; напротивъ, всѣ предпочитали умереть за Господа своего. Тогда было усѣчено за Христа многое множество мужей, женъ и дѣтей. Одинъ только юноша избѣжалъ рукъ палачей, не изъ боязни смерти, а вслѣдствіе желанія претерпѣть бóльшія мученія за истиннаго Бога. Имя этому юношѣ, о которомъ рѣчь предлежитъ ниже, было — Агаѳангелъ.

Послѣ этого Діоклитіанъ опять призвалъ святаго на судъ и, подвергъ его продолжительнымъ и лютымъ пыткамъ: сначала, обнаживъ и протянувъ на землѣ, долго и крѣпко билъ воловьими жилами, а затѣмъ повѣсивъ, строгалъ желѣзными ногтями, пока не обнажились кости и пока все тѣло не было острогано. Святый же говорилъ мучителю:

— «Это тѣло, которое вы строгаете, — не то, что вышло изъ утробы матери; то уже давно и совершенно снято съ костей намѣстникомъ Домиціаномъ. Въ это же новое тѣло облекъ меня Христосъ, мой Создатель. А такъ какъ вы стараетесь острогать его отъ костей моихъ, то я вѣрую Христу моему, что Онъ снова облечетъ меня въ такую же плоть, по Своему всемогуществу: ибо въ самомъ дѣлѣ, развѣ не будетъ недостатка въ глинѣ для горшечника? напротивъ, не найдется ли для него изобилія въ матеріалѣ?»

Затѣмъ мучитель повелѣлъ опалять свѣчами бока его, но святый все съ радостію терпѣлъ за Сладчайшаго Іисуса. Діоклитіанъ, удивляясь терпѣнію и мужеству мученика, говорилъ окружающимъ:

— «Многихъ окаянныхъ изъ христіанъ я замучилъ и не видѣлъ еще ни одного такого непобѣдимаго. Теперь пошлю его въ Никомидію къ Максиміану, какъ нѣчто новое, никогда невидѣнное и неслыханное. Пусть и онъ подивится непобѣдимости въ мукахъ этого тѣла! Я думаю, что и онъ никогда не встрѣчалъ такого твердаго умомъ и крѣпкаго тѣломъ».

Онъ повелѣлъ связать святаго и, посадивъ на корабль, везти въ Никомидію къ другому царю Максиміану [8], причемъ написалъ къ нему обо всемъ, что святый Климентъ претерпѣлъ отъ него въ Римѣ, а ранѣе того отъ Домиціана въ Анкирѣ. Когда святый долженъ былъ вступить на корабль, упомянутый выше Агаѳангелъ, убѣжавшій ночью отъ рукъ воиновъ, убивавшихъ мечами за городомъ Христово стадо, ранѣе его незамѣтно вошелъ на корабль и ожидалъ святаго Климента. Когда святый былъ уже введенъ, онъ припалъ къ его ногамъ, и, повѣдавъ о себѣ, что онъ крещенъ святымъ, разсказалъ ему все о гибели вѣрующихъ и о своемъ бѣгствѣ, разъяснивъ, что онъ ради того пришелъ къ святому, чтобы претерпѣть съ нимъ за Христа Господа всякія муки и вмѣстѣ умереть. Святый Климентъ возрадовался о блаженномъ Агаѳангелѣ, видя его ревность и любовь ко Христу Богу, а самое прибытіе его считалъ какъ бы пришествіемъ Ангела Божія. Онъ воздавалъ благодареніе Владыкѣ всѣхъ и просилъ у Него укрѣпленія и помощи, дабы Онъ подалъ молодому юношѣ мужество и силу претерпѣть до конца и сподобиться вѣнца мученическаго.

Во время плаванія святые пребывали въ молитвѣ день и ночь и вовсе не принимали пищи. Святый Климентъ совершенно не заботился объ этомъ и говорилъ:

— «Я имѣю хлѣбъ въ сердцѣ моемъ, Самого Іисуса Христа, а потому не взалкаю; я имѣю живую воду, благодать Христову, а потому не возжаждаю во вѣки».

Воины, видя, что Климентъ и Агаѳангелъ не ѣдятъ и не пьютъ въ теченіе многихъ дней, сжалились надъ ними и предлагали имъ хлѣбъ и воду. Они похвалили воиновъ за это доброе дѣло, но пищи и питья не приняли отъ нихъ, сказавъ, что ихъ питаетъ Промыслитель о всѣхъ Богъ: Ангелъ Господень приносилъ имъ ночью съ неба пищу и укрѣплялъ ихъ. Послѣ продолжительнаго плаванія, они пристали къ острову Родосу [9]. Въ то время какъ многіе выходили съ корабля въ городъ купить пищи, святые умоляли оставшихся воиновъ — отпустить ихъ въ христіанскую церковь, чтобы причаститься Божественныхъ Таинъ, животворящаго Тѣла и Крови Христовыхъ, ибо день былъ воскресный. Епископъ этого острова, боголюбивый Фотинъ, услышавъ о святомъ Климентѣ, пришелъ съ своимъ клиромъ и съ прочими христіанами и просилъ начальника воиновъ освободить отъ оковъ Климента и отпустить его къ нимъ на малое время, вмѣстѣ съ ученикомъ его Агаѳангеломъ. Онъ обѣщалъ безъ замедленія снова привести ихъ на корабль. Святый Климентъ былъ отпущенъ по просьбѣ епископа. Святыхъ ввели въ небольшую церковь, такъ какъ и христіанъ тогда на островѣ этомъ было мало. Когда епископъ повелѣлъ совершить чтеніе изъ Божественнаго Евангелія, то клирикъ раскрылъ книгу и началъ читать слѣдующія открывшіяся слова: не убойтеся отъ убивающихъ тѣло, души же не могущихъ убити (Матѳ. 10, 28). Слыша это, святые возвели очи свои вверхъ со вздохомъ, а христіане, стоявшіе въ церкви, смотря на нихъ, стали плакать, такъ что вся церковь наполнилась стенаніями и воплями. Тогда епископъ сталъ просить святаго Климента совершить Божественную литургію. Когда святый священнодѣйствовалъ, нѣкоторые изъ клириковъ и даже изъ простыхъ людей, которые были достойны, видѣли на дискосѣ большой уголь, сильно раскаленный и горящій. Отъ него исходилъ несказанный блескъ, который освѣщалъ святаго и предстоящихъ, а надъ алтаремъ были видимы святые Ангелы, парящіе по воздуху. Видѣвшіе это чудо пали ницъ на землю и не смѣли взирать на святаго. По совершеніи службы, епископъ Фотинъ взялъ святыхъ и прочихъ христіанъ къ себѣ въ домъ и предложилъ угощеніе. Многихъ больныхъ приводили и приносили къ святому Клименту, не только изъ вѣрующихъ, но и изъ язычниковъ. Всѣхъ ихъ мученикъ Христовъ исцѣлялъ молитвою и крестнымъ знаменіемъ. Поэтому множество язычниковъ начали явно исповѣдывать, что Христосъ есть Истинный Богъ, и просили крещенія. Воины, видя, что стекается множество народа къ святому Клименту, испугались, чтобы народъ не отнялъ у нихъ узника и не совершилъ на нихъ нападенія. Поэтому, взявъ святаго, повели его на корабль и снова возложили на него оковы. Вѣрующіе провожали его со слезами и рыданіями, не желая разставаться съ нимъ. Наконецъ, простившись со святымъ и облобызавъ узы Климента, они возвратились, такъ какъ воины побуждали поскорѣе плыть оттуда. При помощи попутнаго вѣтра, они переплыли Эгейское море и достигли Никомидіи.

Жившій въ Никомидіи нечестивый царь Максиміанъ, получивъ письмо Діоклитіана и увидѣвъ мученика, удивлялся его великому терпѣнію и непобѣдимому никакими муками мужеству. Но самъ онъ боялся истязать его, чтобы не быть посрамленнымъ, а потому передалъ его для истязанія воеводѣ Агриппину; самъ же показалъ видъ, что очень занятъ другими государственными дѣлами. Агриппинъ, призвавъ къ себѣ на судъ святыхъ, обратился къ Клименту:

— «Ты ли Климентъ?»

— «Я — рабъ Христовъ», — отвѣчалъ мученикъ. Воевода повелѣлъ бить его кулаками по устамъ, говоря:

— «Почему ты не называешь себя рабомъ царскимъ, а Христовымъ?»

Святый же, подвергаемый побоямъ, отвѣчалъ:

— «Слѣдовало бы и вашимъ царямъ быть рабами Христовыми; тогда было бы мирно ихъ царствованіе и всѣ народы покорилъ бы ихъ власти Христосъ мой».

Тогда воевода, посмотрѣвъ на святаго Агаѳангела, спросилъ:

— «А ты кто такой? О тебѣ ничего не написано въ письмѣ Діоклитіана».

Агаѳангелъ, воззрѣвъ на небо, сказалъ:

— «Я — христіанинъ, а сподобился я имени христіанина чрезъ сего слугу Божія Климента».

Воевода сказалъ на это:

— «Значитъ, онъ виновникъ твоего заблужденія и ожидающей тебя лютой смерти».

Затѣмъ онъ велѣлъ повѣсить святаго Климента нагаго и рѣзать бритвами его тѣло, а святаго Агаѳангела, также нагаго, велѣлъ сильно бить жилами. Святый Климентъ, во время мученій, молился Богу, дабы Онъ укрѣпилъ Агаѳангела въ его страданіяхъ. Послѣ этихъ мученій, воевода повелѣлъ обоихъ страдальцевъ ввергнуть въ темницу. Въ темницѣ находилось множество другихъ узниковъ, осужденныхъ за различныя вины. Они, видя усердныя молитвы святыхъ къ Богу и созерцая, что Ангелы Божіи посѣщали и утѣшали рабовъ Христовыхъ, умилились сердцемъ и, припадая къ ногамъ ихъ, просили, чтобы они привели ихъ къ Богу своему. Случилось, по Божію усмотрѣнію, что тамъ было достаточно воды для крещенія. Наставивъ ихъ въ вѣрѣ христіанской, святый Климентъ крестилъ всѣхъ, затѣмъ, отверзъ темницу молитвою и отпустилъ ихъ, говоря:

— «Выйдите, чада, и спаситесь отъ рукъ нечестивыхъ. Да сохранитъ васъ Господь Іисусъ Христосъ!»

На утро воевода Агриппинъ, узнавъ объ освобожденіи узниковъ, сильно разгнѣвался на святаго и, устроивъ высокій помостъ, отдалъ ихъ на съѣденіе звѣрямъ. Но звѣри не причинили вреда святымъ; напротивъ, они ласкались къ нимъ, какъ домашніе псы къ своимъ господамъ. Тогда мучитель повелѣлъ — раскаленными желѣзными рожнами вращать каждый палецъ на рукахъ мучениковъ до самаго локтя. Видя это, народъ не могъ переносить такого мучительства и требовалъ отъ воеводы съ угрозами, чтобы онъ отпустилъ невинныхъ. Но воевода разгнѣвался еще больше и повелѣлъ другими остроконечными раскаленными орудіями вращать руки ихъ до плечъ. Тогда негодующій народъ, схвативъ каменья, бросалъ въ воеводу и громогласно восклицалъ:

— «Великъ Богъ христіанскій!»

Воевода, убоявшись волненія и ропота народнаго, бѣжалъ и скрылся въ своемъ домѣ, а святые мученики совершенно безпрепятственно пошли на гору, называемую Пирамисъ, на которой язычники обычно приносили жертвы своимъ богамъ. Тамъ они, войдя въ языческое капище, молитвою сокрушили идоловъ и изгнали оттуда бѣсовъ. Спустя нѣсколько дней, воевода узналъ о мѣстопребываніи святыхъ и пошелъ туда со жрецами и съ войсками своими. Тамъ онъ крѣпко избилъ святыхъ мучениковъ толстыми палками и, сокрушивъ ихъ кости, повелѣлъ зашить въ мѣшокъ каждаго особо, вмѣстѣ съ положенными туда камнями, и бросить съ горы въ море. Святые, скатившись въ мѣшкахъ по горной стремнинѣ, упали въ море и потонули въ глубокой пучинѣ. Всѣ уже считали ихъ погибшими. Нѣкоторые изъ вѣрующихъ, узнавъ о потопленіи святыхъ, ходили по берегу въ надеждѣ, что море, обычно выбрасывающее мертвецовъ, выброситъ и тѣла святыхъ мучениковъ. Скоро они замѣтили два мѣшка, плавающіе по морю, и, сѣвъ въ лодки, подплыли къ нимъ. Развязавъ мѣшки, они нашли святыхъ нисколько непострадавшими, и прославили Бога. Святые въ ту ночь почивали на берегу. Ангелы Божіи, посѣтивъ ихъ, укрѣпили ихъ пищею. Когда наступило утро, святые Климентъ и Агаѳангелъ пошли въ городъ и, ставъ среди площади, говорили людямъ о величіи Божіемъ, а затѣмъ, простерши руки свои къ небу, стали молиться:

— «Благодаримъ Тебя, Господи Іисусе Христе, что Ты не оставилъ насъ, надѣющихся на Тебя, но избавилъ насъ отъ лютыхъ мукъ и не обрадовалъ враговъ нашихъ о насъ, но прославилъ въ насъ Твое святое имя».

Тутъ находились два слѣпца; кромѣ того, одинъ сухорукій и одинъ разслабленный. Святые исцѣлили ихъ тотчасъ чрезъ возложеніе своихъ рукъ. Видя это, народъ началъ приводить къ нимъ своихъ больныхъ и одержимыхъ нечистыми духами. Всѣ они исцѣлялись молитвами и прикосновеніемъ рукъ мучениковъ. Имя Господа Іисуса Христа велегласно прославлялось народомъ. Услышавъ объ этомъ, воевода Агриппинъ пришелъ въ страхъ и, будучи въ недоумѣніи, отправился возвѣстить обо всемъ бывшемъ царю. Сильно удивился и царь тому, что считавшіеся погибшими въ морѣ, святые оказались живыми. Узнавъ же, что святый Климентъ — родомъ изъ Анкиры, онъ повелѣлъ послать его, вмѣстѣ съ ученикомъ его, въ Анкиру, говоря:

— «Произведшій и воспитавшій его городъ, пусть возьметъ его себѣ и казнитъ, какъ хочетъ».

Затѣмъ онъ написалъ о святомъ Климентѣ къ Анкирскому князю Курикію; воины же обоихъ святыхъ, связанныхъ, повели въ Анкиру.

Святый мученикъ Климентъ, входя въ родной городъ, говорилъ съ радостью:

— «Слава Тебѣ, Боже, за то, что услышалъ смиреніе мое! Слава Тебѣ, Христе, что сподобилъ меня увидѣть родной городъ!»

Оба святые были представлены князю Курикію. Онъ же, допросивъ ихъ, началъ мучить. Прежде всего, онъ велѣлъ опалить бока святаго Климента желѣзными, сильно раскаленными, досками, а затѣмъ, привязавъ его къ столбу, билъ немилосердно, такъ что тѣло его отпадало кусками. Святаго же Агаѳангела онъ велѣлъ повѣсить и строгать желѣзными когтями. При этомъ онъ, насмѣхаясь, спрашивалъ ихъ:

— «Не ощущаете ли вы боли въ тѣлахъ вашихъ?»

Святый Климентъ отвѣтилъ апостольскими словами:

— «Аще и внѣшній человѣкъ тлѣетъ, обаче внутренній обновляется» (2 Кор. 4, 16).

Тогда мучитель повелѣлъ разжечь до-красна желѣзный шлемъ и возложить его на голову святому Клименту. Когда это было сдѣлано, началъ исходить густой дымъ изъ ноздрей, ушей и рта святаго. Онъ же, претерпѣвая несказанное мученіе, взывалъ ко Господу своему:

— «Источникъ неисчерпаемый, вода живая, дождь спасительный! исцѣли меня росою благодати Твоей. Ты извелъ насъ изъ воды; избавь и отъ огня рабовъ Твоихъ».

Въ то время какъ святый такъ молился, немедленно остылъ желѣзный шлемъ на головѣ его. Видя это, князь Курикій пришелъ въ ужасъ и, недоумѣвая, что еще дѣлать съ ними, отправилъ ихъ въ темницу, а къ царю Максиміану написалъ подробно, сообщая о случившемся. Въ темницу пришла ночью блаженная Софія, вторая мать Климента. Она лобызала его съ великою радостью и слезами, веселясь о своемъ нареченномъ сынѣ, который оказался достойнымъ страдальцемъ Христовымъ и славнымъ побѣдителемъ надъ муками. Она лобызала язвы и узы святыхъ; затѣмъ она омыла и отерла кровь ихъ, и обвязала раны ихъ чистыми платками. При этомъ она подробно разспрашивала святаго Климента: какъ онъ пострадалъ, гдѣ и отъ кого? Она принесла имъ и пищу и укрѣпила ихъ. Во всѣ послѣдующіе дни она приходила и служила узникамъ Христовымъ.

Спустя нѣсколько времени, пришло отъ царя повелѣніе къ князю Курикію отослать святыхъ мучениковъ въ другой городъ, называемый Амисіей [10], къ другому, болѣе жестокому, мучителю, намѣстнику царскому, по имени Домицію. Блаженная Софія далеко провожала святыхъ мучениковъ, вмѣстѣ съ тѣми дѣтьми, которыя были собраны святымъ Климентомъ во время голода въ домъ ея и воспитаны ею, послѣ чего стали какъ бы ея собственными дѣтьми. Нѣкоторыя изъ нихъ не хотѣли разстаться со святыми страстотерпцами и пошли за ними, привязанные къ нимъ сердечною любовію. На пути они были, по повелѣнію царя, заколоты воинами, о чемъ немедленно и было сообщено царю. Въ Амисіи святые страстотерпцы были брошены Домиціемъ въ кипящую известь, въ пятницу, во второмъ часу дня, а въ субботу, въ третьемъ часу, оказались живыми и здоровыми. Видя это, два воина увѣровали во Христа и публично объявили себя христіанами, за что, въ ту же субботу, въ седьмой день сентября, были распяты нечестивыми. Имена ихъ — Фенгонъ и Евкарпій. А святымъ Клименту и Агаѳангелу мучитель повелѣлъ содрать кожу съ плечъ и бить палкою долгое время. Затѣмъ онъ повелѣлъ положить ихъ на раскаленныхъ желѣзныхъ одрахъ и сильно обжигать ихъ, поливая сѣрою и смолою. Святые же, почивая безъ всякаго вреда, какъ бы на мягкой царской постели, заснули сладкимъ сномъ и видѣли въ сонномъ видѣніи Христа Господа со множествомъ святыхъ Ангеловъ Его. Господь сошелъ къ нимъ свыше и сказалъ:

— «Не бойтесь. Я — съ вами».

Проснувшись, они съ радостью разсказали другъ другу объ этомъ видѣніи. Святыхъ мучили на раскаленныхъ желѣзныхъ одрахъ долгое время. Когда же Домиціанъ увидѣлъ, что огонь нисколько не вредитъ имъ, то недоумѣвалъ, что съ ними дѣлать: онъ велѣлъ снять ихъ и отвести въ темницу. Долго пробыли святые въ этой темницѣ, а затѣмъ были отосланы снова къ царю Домиціану, проживавшему въ то время въ Тарсѣ. Когда они шли туда, то страдали отъ жажды, а особенно изнемогали ведшіе ихъ воины, ибо страна эта была пустынна и безводна. По молитвѣ своей святые извели изъ сухой земли источникъ живой воды. Всѣ пили и прохладились; воины же взяли съ собою въ путь, сколько нужно было, воды. Во время этого пути святый Климентъ усердно молился Христу Богу, чтобы Богъ сподобилъ его во всѣ дни его жизни терпѣть мученія за Его святое имя. Тогда онъ получилъ откровеніе отъ Бога, что, съ прошедшими уже годами его мученія, до полнаго совершенія мученическаго подвига онъ долженъ прожить двадцать восемь лѣтъ среди непрерывныхъ страданій. Святый весьма обрадовался этому, ибо онъ былъ всецѣло поглощенъ несказанною любовію ко Христу Богу своему. Онъ желалъ пребывать въ лютыхъ мученіяхъ за Христа долгое время и умирать многократно во всѣ дни жизни.

Когда царю Максиміану были представлены святые, онъ сильно удивился, какъ они доселѣ остаются живыми и непобѣдимыми послѣ столькихъ мученій. Снова допросивъ и найдя ихъ непреклонными, онъ велѣлъ разжечь огненную печь, какъ нѣкогда Навуходоносоръ въ Вавилонѣ, и ввергнулъ въ нее Христовыхъ воиновъ. Святые пробыли въ этой печи день и ночь и оказались живыми и невредимыми. Видя это чудо, многіе изъ народа увѣровали во Христа. Затѣмъ святые были ввергнуты въ темницу и пробыли въ ней четыре года. Нечестивый царь надѣялся, что святые, утомившись продолжительнымъ заключеніемъ и перенесши въ темницѣ много бѣдствій, скорѣе обратятся къ языческой вѣрѣ.

По истеченіи четырехъ лѣтъ темничнаго заключенія, царь, признавая ихъ какъ бы недостойными своего царскаго суда, но вмѣстѣ съ тѣмъ стыдясь обнаруженнаго ими самымъ дѣломъ непобѣдимаго величія духа, поручилъ ихъ одному, весьма жестокому правителю, по имени Сакердону, который погубилъ безчисленное множество христіанъ жестокими мученіями и страшною смертію. Онъ долженъ былъ принудить святыхъ узниковъ къ поклоненію языческимъ богамъ. Не успѣвъ убѣдить святыхъ мучениковъ Климента и Агаѳангела ни льстивыми словами, ни угрозами, онъ повелѣлъ, привязавъ ихъ нагихъ къ дереву, бить жестоко и строгать ихъ тѣло такъ сильно, что плечи и спины святыхъ были совершенно остроганы до костей. Уже виднѣлись обнаженныя кости и суставы, плоть же вся отпала. Мучитель, полагая, что они тотчасъ умрутъ, повелѣлъ отвязать ихъ и отнести въ темницу. Но, увидѣвъ, что святые стоятъ на своихъ ногахъ и чувствуютъ себя бодро, а въ темницу идутъ сами, онъ сильно устыдился, и отъ ярости и стыда изнемогъ тѣломъ. Онъ былъ едва живъ, такъ что былъ отнесенъ на рукахъ слугъ своихъ изъ судилища домой. У святыхъ, идущихъ въ темницу, плоть отпадала частями, вмѣстѣ съ кровію, отъ тѣлъ ихъ. Вѣрующіе собирали ее на пути вмѣстѣ съ пескомъ и хранили у себя, какъ величайшее и драгоцѣнное сокровище. Когда царь узналъ о тѣлесной слабости Сакердона, то разсмѣялся и сказалъ:

— «Вотъ, славный Сакердонъ, одолѣвшій многихъ христіан, самъ побѣжденъ двумя!»

Въ это время стоялъ предъ царемъ одинъ князь, по имени Максимъ. Онъ умолялъ царя, чтобы онъ отдалъ святыхъ мучениковъ въ его руки, похваляясь, что онъ или принудитъ ихъ къ жертвѣ, или уморитъ ихъ муками. Когда царь разрѣшилъ это, онъ взялъ святыхъ къ себѣ, и не тотчасъ началъ ихъ мучить, но прежде въ продолженіе многихъ дней, съ ними дружески бесѣдовалъ, увѣщавая ихъ поклониться богамъ, — а затѣмъ однажды призвалъ ихъ къ себѣ и сказалъ:

— «Радуйтесь, мужи, — васъ любятъ безсмертные боги, какъ подлинныхъ сыновъ своихъ, и заботятся о васъ. Они много разъ говорили мнѣ о васъ во снѣ и ясно сказали мнѣ на мои вопросы, что вы обратитесь къ нимъ. Потому то они удержали мучителей вашихъ, чтобы они не погубили васъ, ибо боги ждутъ вашего обращенія, которое уже близко. Еще въ прошлую ночь великій среди боговъ Вакхъ [11], явившись мнѣ, сказалъ: приведи тѣхъ двухъ мужей ко мнѣ. Теперь же, мужи, храмъ Вакха открытъ, алтарь украшенъ, жертвы приготовлены; придите и принесите ему жертвы».

Святые отвѣтили ему:

— «Ты лжешь безстыдно, судья! Ибо твои боги, какъ извѣстно, нѣмы; точно также и во снѣ они ничего не могутъ говорить. Притомъ, который Вакхъ говорилъ тебѣ? вѣдь, два у васъ здѣсь идола Вакха: одинъ каменный, а другой мѣдный. Если говорилъ каменный, то мы пророчествуемъ ему, что скоро придетъ то время, когда онъ будетъ разбитъ на части, или будетъ положенъ, вмѣстѣ съ другими камнями, въ стѣну, создаваемую изъ камня, или, наконецъ, будетъ брошенъ въ огонь и превратится въ песокъ. Если же говорилъ тебѣ мѣдный Вакхъ, то скоро онъ будетъ передѣланъ въ кувшины и другіе ничтожные сосуды».

Не будучи въ состояніи слушать эти рѣчи, Максимъ началъ жестоко мучить ихъ. Мученіе было таково: онъ велѣлъ вонзить въ землю различныя острыя желѣзныя орудія: рожны, ножи, гвозди, трезубцы и другіе весьма острые предметы, какіе только могъ изобрѣсти, — притомъ остріемъ вверхъ и на близкомъ разстояніи другъ отъ друга. Высотою эти острія равнялись длинѣ одной стопы ноги. Онъ велѣлъ положить на острія святаго Климента нагаго спиной, лицомъ вверхъ, и бить его толстыми палками, а святому Агаѳангелу велѣлъ лить на голову растопленное олово. Въ то время какъ святый Климентъ былъ битъ палками по груди и по всему тѣлу, отъ головы до ногъ, все тѣло его снизу искололось и изрѣзалось на тѣхъ острыхъ орудіяхъ; одни желѣзныя острія прошли до сердца, иныя до груди, иныя до внутренностей желудка, а иныя, наконецъ, прошли насквозь и явственно виднѣлись наверху. Когда послѣ долгаго біенія мучитель повелѣлъ снять мученика съ того мѣста, то едва нѣсколько человѣкъ могли съ большими усиліями освободить его оттуда. Максимъ недоумѣвалъ и изумлялся столь великому терпѣнію, тѣмъ болѣе, что никакія муки не могли ни обратить мучениковъ къ богамъ, ни умертвить ихъ. Самъ Всевышній Богъ соблюдалъ въ нихъ души ихъ, неразлучавшіяся съ тѣломъ, ради большаго прославленія Своего святаго имени и для постыжденія нечестивыхъ. Святые снова были ввергнуты въ темницу.

Узнавъ объ этомъ, царь Максиміанъ осудилъ святыхъ на вѣчное темничное заключеніе, въ которомъ они должны были умереть естественною смертію. Тогда еще одинъ вельможа, по имени Афродисій, родомъ персъ, искусный изобрѣтатель всякихъ, самыхъ лютыхъ, мученій для христіанъ, просилъ царя, чтобы онъ дозволилъ ему взять этихъ мучениковъ, надѣясь погубить ихъ. Получивъ согласіе, онъ повелъ ихъ въ домъ свой и, предложивъ имъ богатую трапезу, надѣялся угостить ихъ. Онъ убѣждалъ ихъ ѣсть и пить и повеселиться съ нимъ. Но они отвѣтили ему:

— «Мы питаемся небесною пищею и питіемъ. Ядущій и піющій отъ нихъ, никогда не будетъ ни алкать, ни жаждать, и вѣчно пребудетъ въ веселіи».

Афродисій, считая отказъ ихъ безчестіемъ для себя, сказалъ:

— «Завтра я устрою вамъ другую вечерю, которой вы ищете, — самую лютую смерть».

Когда наступило утро, Афродисій повелѣлъ принести два жерновныхъ камня и, повѣсивъ ихъ на шеи святымъ, влачить ихъ по всему городу для поруганія надъ ними. Когда святыхъ влачили по городу, многіе безумные изъ народа, взявъ камни, побивали влачимыхъ, а другіе, удивляясь столь продолжительнымъ и тяжкимъ страданіямъ ихъ, считали ихъ безсмертными и обращались ко Христу. Послѣ этого святые, по царскому опредѣленію, были заключены въ темницѣ, пожизненно, въ томъ соображеніи, что они, изнемогши отъ продолжительнаго заключенія, погибнутъ. Святые пробыли въ темничныхъ узахъ много лѣтъ, пока не приблизился конецъ двадцативосьмилѣтняго времени ихъ страданія, о чемъ святому Клименту еще въ Тарсѣ, когда вели его къ царю, было возвѣщено откровеніемъ отъ Бога. Уже многіе изъ святыхъ исповѣдниковъ Христовыхъ, начавшіе свои страдальческіе подвиги, окончили свое поприще, а эти два страдальца продолжали свое мученическое поприще и совершали свои подвиги.

Послѣ царя Максиміана вступилъ на царство Максиминъ [12]. Въ это время много христіанской крови пролилось безпощадно. Темничные стражи, соскучившись стеречь Климента и Агаѳангела, которые слишкомъ долго содержались въ темницѣ, пришли къ царю Максимину и сказали:

— «Что ты повелишь относительно этихъ двухъ узниковъ, которые въ теченіе многихъ лѣтъ были мучимы многими царями и правителями, притомъ всѣми совершеннѣйшими орудіями самыхъ лютыхъ мукъ, и все-таки не умерли? Они доселѣ живы и находятся въ узахъ. Хотя они не пользуются никакимъ уходомъ и попеченіями, необходимыми для жизни, однако, здравы и свѣтлы лицомъ. Мы думаемъ, что они безсмертны».

Въ отвѣтъ на это царь Максиминъ сначала похулилъ своихъ боговъ многими позорными словами за то, что они были не въ силахъ отнять у тѣхъ узниковъ временной жизни. Затѣмъ, разспросилъ о нихъ: кто они и откуда? Узнавъ, что они изъ Галатіи, изъ города Анкиры, повелѣлъ немедленно отослать ихъ туда, къ князю Лукію, въ то время начальствовавшему въ Анкирѣ. Святые, узнавъ объ этомъ, сильно обрадовались, ибо святый Климентъ очень желалъ окончить поприще своей подвижнической жизни въ родномъ городѣ. Онъ молился объ этомъ Владыкѣ Христу, и получилъ просимое. Когда святые были приведены въ городъ Анкиру и представлены для допроса князю Лукію, онъ не сразу сталъ допрашивать ихъ, но предварительно посадилъ ихъ въ тяжкое заключеніе; при этомъ онъ велѣлъ забить ноги ихъ въ колоду, возложить желѣзные оковы на шею, на руки и на все тѣло, а равно обвѣшать ихъ тяжелыми камнями, такъ что имъ не было возможности ни двинуться тѣломъ, ни протянуть ногъ. На слѣдующій день онъ велѣлъ привести на судъ одного святаго мученика Агаѳангела. Вначалѣ онъ долго обольщалъ святаго ласками, стараясь привлечь къ своему зловѣрію; но, видя непреклонность его убѣжденій, началъ мучить его: онъ прокололъ его уши желѣзными кольцами, раскаленными на огнѣ, — горящими свѣчами обжогъ его ребра и, наконецъ, усѣкъ мечомъ его святую голову. Честное же тѣло мученика взяла упомянутая выше блаженная Софія, названная мать Климента; она обвила его чистыми пеленами, умастивъ ароматами, и положила его въ пещерѣ, въ которой была небольшая христіанская церковь. По причинѣ тяжкаго гоненія со стороны нечестивыхъ, вѣрующіе не могли имѣть явно своей церкви, но сдѣлали себѣ небольшую церковь въ пещерѣ и тамъ совершали службы Богу. Такимъ образомъ, святый мученикъ Агаѳангелъ страдалъ отъ различныхъ мучителей: отъ двухъ царей, Діоклитіана и Максиміана, и отъ правителей: Агриппина, Курикія, Домиція, Сакердона, Максима, Афродисія и Лукія. Окончилъ онъ подвигъ страданія пятаго ноября.

Святый Климентъ, узнавъ о кончинѣ своего ученика и сострадальца, святаго мученика Агаѳангела, исполнился несказанной радости, такъ какъ послалъ его къ Богу ранѣе себя, въ качествѣ предстателя. Лежа ницъ на землѣ и обремененный тяжестью узъ, онъ воздавалъ глубокое благодареніе Богу о святомъ Агаѳангелѣ за то, что Богъ сподобилъ его окончить жизненное поприще, сохранить вѣру, мужественно претерпѣть всѣ мученія и быть причисленнымъ къ лику святыхъ мучениковъ, торжествующихъ на небесахъ. Молился онъ и о себѣ, чтобы Богъ сподобилъ его претерпѣть до конца, стереть многокозненную главу врага и перейти съ торжествомъ въ вожделѣнныя небесныя обители.

Послѣ казни надъ святымъ Агаѳангеломъ, мучитель Лукій повелѣлъ ежедневно мучить святаго Климента въ темницѣ. Мученіе состояло въ слѣдующемъ: жезлами, усѣянными острыми сучьями, били мученика по лицу и по головѣ, налагая ежедневно на тѣлѣ святаго по сту пятидесяти ранъ. Такъ мучили святаго отъ пятаго ноября до пятаго января. Между тѣмъ какъ святый, въ теченіе дня, былъ сильно изъязвленъ ранами, такъ что вся темница его обагрялась его кровію, — ночью благодать Божія, ниспосылаемая ему чрезъ святыхъ Ангеловъ, исцѣляла его язвы. Язычники были въ большомъ недоумѣніи: приходя ежедневно и находя его здоровымъ, они изумлялись и били его еще болѣе жестоко; голову и лицо его они уязвляли крѣпкими и глубокими ударами, числомъ до ста пятидесяти. Когда приближался праздникъ Богоявленія Господня, прибылъ отъ царя въ городъ Анкиру другой воевода, по имени Александръ, вмѣсто Лукія, отозваннаго къ царю. Съ наступленіемъ ночи, когда должно было совершаться всенощное бдѣніе празднику Богоявленія, блаженная Софія собрала къ себѣ христіанъ, а равно своихъ слугъ и воспитанныхъ ею отроковъ и отроковицъ, и пошла съ ними въ темницу, къ святому Клименту. Богъ, споспѣшествующій намѣреніямъ вѣрующихъ въ Него, навелъ на стражей крѣпкій сонъ. Одинъ только стражъ не спалъ, но онъ былъ тайный христіанинъ; онъ и отверзъ темницу для пришедшихъ. Вѣрующіе, вошедши внутрь съ премудрою Софіею, освободили святаго отъ оковъ и повели его въ церковь, которая была въ пещерѣ. Здѣсь они съ радостью праздновали, благодаря Бога. Съ наступленіемъ дня, святый Климентъ совершилъ Божественную Литургію, и всѣ пріобщились Божественныхъ Таинъ изъ святыхъ рукъ своего пастыря. Архіерей Божій предложилъ собравшимся обширное поученіе, въ которомъ предсказалъ о своей кончинѣ. Онъ предрекъ, что скоро будетъ убитъ, и утѣшалъ ихъ словами:

— «Не бойтесь, братія, никто изъ васъ не погибнетъ и не пострадаетъ. Ни одного изъ васъ не похитятъ волки; только я съ двумя клириками положу душу мою за великаго Архіерея Христа, положившаго за насъ душу Свою».

Предсказывалъ онъ и о томъ, что скоро прекратится гоненіе, исчезнетъ идолопоклонство и процвѣтетъ святая вѣра, ибо Небесный Царь воздвигнетъ на землѣ такого царя, который, самъ просвѣтившись святымъ крещеніемъ, просвѣтитъ и всѣ области римскаго государства и воздвигнетъ новый Римъ, послѣ чего возсіяетъ повсюду благочестіе. Предсказавъ это своему словесному стаду, священномученикъ Климентъ возвеселилъ души слушателей. Затѣмъ онъ пошелъ въ домъ названной матери своей Софіи, которая пригласила къ себѣ и всѣхъ людей, бывшихъ въ церкви, и предложила имъ обильное пиршество. Святый Климентъ пробылъ въ домѣ ея до двадцать третьяго числа января. Во все это время воевода Александръ разсматривалъ различныя дѣла, касавшіяся народа и управленія. Наконецъ ему было донесено, что епископъ христіанскій Климентъ ушелъ ночью изъ темницы. Тогда его стали разыскивать. Когда наступилъ день воскресный, архіерей Божій, святый Климентъ пошелъ въ пещерную церковь совершить Божественную литургію. Нечестивые узнали объ этомъ и извѣстили воеводу. Послѣдній тотчасъ самъ отправился съ воинами и, вошедши внутрь церкви, нашелъ святаго Климента предстоящимъ престолу Божію и приносящимъ безкровную жертву. Воевода повелѣлъ одному изъ воиновъ извлечь мечъ и ударить архіерея сзади въ шею. Когда воинъ ударилъ мечомъ, голова святаго священномученика Климента упала на Божественный престолъ и на приготовленные Дары [13]. Такимъ образомъ кровію его обагрилась безкровная Жертва и весь святый алтарь. Всѣ вѣрующіе находились въ великомъ страхѣ и ужасѣ: они и себѣ ожидали смерти; однако, не о себѣ сожалѣли, а о своемъ пастырѣ, а потому начали громко рыдать. Воевода тотчасъ вышелъ вонъ, не причинивъ собравшимся никакого вреда, и только два клирика были усѣчены въ алтарѣ вмѣстѣ со святымъ Климентомъ. Имена ихъ — Христофоръ и Харитонъ, оба они были діаконы. Блаженная Софія со слезами и радостью приготовила къ погребенію честное тѣло своего любезнаго пріемнаго сына, на самомъ же дѣлѣ духовнаго отца и пастыря. Она плакала, что лишилась его на землѣ, и радовалась тому, что онъ, ревностно прошедши поприще страданій, отошелъ ко Христу Господу. Святый былъ погребенъ съ почетомъ, вмѣстѣ съ обоими діаконами, усердіемъ Софіи и всего бывшаго тамъ христіанскаго населенія, близъ гроба святаго мученика Агаѳангела, въ пещерной церкви, двадцать третьяго января.

Такъ святый священномученикъ Климентъ окончилъ продолжительный подвигъ своего страданія, терпя безчисленныя и несказанныя муки за Христа въ теченіе двадцати восьми лѣтъ. Греческій историкъ Никифоръ [14] говоритъ о немъ такъ: «отъ самаго созданія міра, всѣхъ тѣхъ, которые какимъ-либо видомъ мученій страдали за Бога, а именно: отъ огня, желѣза, отъ каменьевъ, отъ повѣшенія на деревѣ, а равно и тѣхъ, которые сражались со звѣрями въ циркахъ, или были замучены продолжительнымъ заключеніемъ въ оковахъ, или скончались отъ различныхъ смертей въ водѣ, въ землѣ и на воздухѣ, или были погублены сильнымъ морозомъ, или зноемъ, — или отъ какихъ-либо другихъ видовъ мученій и казней лишились жизни, — всѣхъ такихъ мучениковъ святый Климентъ съ Агаѳангеломъ значительно превзошли своими страданіями. Онъ пострадалъ въ различныхъ городахъ отъ одиннадцати мучителей: въ Анкирѣ отъ галатійскаго намѣстника Домиціана, въ Римѣ отъ царя Діоклитіана, въ Никомидіи отъ воеводы Агриппина, снова въ Анкирѣ отъ князя Курикія, въ Амисіи отъ царскаго намѣстника Домиція, въ Тарсѣ отъ царя Максиміана, тамъ же отъ правителя Сакердона, а затѣмъ отъ князя Максима и вельможи Афродисія, опять въ Анкирѣ отъ князя Лукія и, наконецъ, отъ воеводы Александра. Всѣ тогда бывшіе мучители посылали его другъ ко другу, какъ какое-то чудо, никогда не виданное, ибо въ теченіе столь многихъ лѣтъ и столь многоразличными лютыми муками онъ не могъ быть побѣжденъ, или поколебленъ — вмѣстѣ съ ученикомъ своимъ Агаѳангеломъ». Ради славы святаго Своего имени, его укрѣплялъ Богъ, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, Которому, вмѣстѣ со Отцемъ и Святымъ Духомъ, отъ всякой твари приличествуетъ слава, честь и поклоненіе во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Валеріанъ — римскій императоръ, царствовалъ съ 253 по 259 г.
[2] Галатія — небольшая область въ средней части Малой Азіи. Анкира — нынѣ Ангора — цвѣтущій, многолюдный городъ Галатіи, доселѣ сохраняющій важное торговое значеніе для Малой Азіи.
[3] Отъ греческаго слова κλήμα — отломанная молодая вѣтвь, молодой побѣгъ, вѣтвь виноградной лозы.
[4] Здѣсь разумѣется Соломонія, мать свв. мучениковъ Маккавеевъ: Авима, Антонина, Гурія, Елеазара, Евсевона, Алима и Маркелла. Память ихъ совершается 1-го августа.
[5] Здѣсь разумѣются три отрока еврейскіе: Ананія, Азарія и Мисаилъ, несгорѣвшіе въ разжженной вавилонской печи (см. Дан. гл. 1 и 3).
[6] Св. Климентъ сравнивается здѣсь съ св. пророкомъ Даніиломъ.
[7] Здѣсь разумѣются свв. апостолы Петръ и Павелъ, и изъ лика семидесяти апостоловъ: Климентъ, папа Римскій (память 25 ноября), и Онисимъ (память 15 февраля).
[8] Максиміанъ II Галерій, зять и соправитель императора Діоклитіана до 305 г., самостоятельно царствовавшій затѣмъ до 311 г.
[9] Родосъ — большой островъ въ юго-западной части Эгейскаго моря (Архипелага), отдѣляющійся отъ южнаго берега малоазійской области Каріи только довольно узкимъ проливомъ.
[10] Городъ въ Понтѣ, на сѣверѣ Малой Азіи.
[11] Вакхъ или Бахусъ (у грековъ — Діонисъ) почитался древними греками и римлянами богомъ винограда и винодѣлія, даромъ вина радующимъ сердце людей и разгоняющимъ печаль и заботы.
[12] Императоръ Максиминъ Дака царствовалъ въ восточной половинѣ римской имперіи съ 305 по 313 годъ, сначала одновременно съ Максиміаномъ II Галеріемъ, умершимъ въ 311 году.
[13] Св. Климентъ скончался 23 января 312 г. Мощи его долго находились въ Константинополѣ, гдѣ во имя его были двѣ церкви. Стефанъ новгородецъ (въ 1342 г.) и іеродіаконъ Зосима (въ 1420 г.) видѣли мощи его въ монастырѣ Константина въ Константинополѣ.
[14] Никифоръ Каллистъ — греческій церковный историкъ XIV вѣка.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга пятая, часть вторая: Мѣсяцъ Январь. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 285-315.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0