Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 17 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Январь.
День девятнадцатый.

Житіе преподобнаго отца нашего Макарія Александрійскаго.

— «Я видѣлъ того, который былъ другомъ и соревнователемъ въ благочестіи святому Макарію Египетскому, — носившаго и имя то же самое. Я разумѣю святаго Макарія Александрійскаго, который состоялъ пресвитеромъ въ мѣстности, называемой Келліи, гдѣ и я пребывалъ въ теченіе девяти лѣтъ. Изъ нихъ я три года прожилъ вмѣстѣ со святымъ Макаріемъ, дѣла и знаменія богоугодной жизни котораго одни я самъ видѣлъ, а относительно другихъ узналъ отъ жившихъ съ нимъ ранѣе. — Увидавъ однажды у великаго отца Антонія набранные финиковые прутья, изъ которыхъ тотъ вилъ веревки и плелъ корзины, святый Макарій попросилъ у него одинъ пучекъ тѣхъ прутьевъ. Святый Антоній на это отвѣтилъ ему:

— «Написано: не пожелай вещи ближняго твоего» (Втор. 5, 21).

Но лишь только онъ произнесъ эти слова, всѣ прутья внезапно, какъ бы отъ дѣйствія огня, высохли. Видя сіе, Антоній сказалъ Макарію:

— «Вотъ на тебѣ почилъ Святый Духъ, и ты будешь послѣ меня продолжателемъ моихъ дѣлъ».

Спустя нѣкоторое время, преподобный Макарій находился въ пути въ пустынѣ и отъ продолжительности путешествія весьма сильно изнемогъ. Внезапно явился ему діаволъ и сказалъ:

— «Вотъ ты воспріялъ благодать Антоніеву, почему же ты не пользуешься ею и не просишь у Бога пищи и подкрѣпленія въ пути?»

Преподобный отвѣтилъ ему:

— «Господь моя сила и слава, ты же не искушай раба Божія».

Тогда діаволъ сталъ искушать святаго призраками, — святому представлялся верблюдъ, навьюченный разнообразными съѣдобными предметами и блуждавшій по пустынѣ. Когда святый замѣтилъ какъ бы подошедшаго къ нему верблюда и понялъ, что это призракъ, то онъ сталъ на молитву, — и внезапно это привидѣніе было поглощено землею.

Однажды преподобный Макарій Александрійскій пришелъ къ Макарію Египетскому, который находился въ скиту. И вотъ, когда они оба отправились въ путь и желали переправиться чрезъ рѣку Нилъ, то имъ нужно было переправляться на большомъ паромѣ, на который взошли также два трибуна (тысяченачальника) съ большою важностію и наружнымъ блескомъ, имѣющіе мѣдную колесницу, коней съ вызолоченными уздами и свиту изъ войска, оруженосцевъ и дружинниковъ, изукрашенныхъ цѣпями и золотыми поясами. Когда эти трибуны замѣтили двухъ преподобныхъ старцевъ, одѣтыхъ въ ветхія одежды и стоящихъ въ углу, они восхвалили ихъ смиренную и бѣдную жизнь и одинъ изъ тысячниковъ сказалъ старцамъ:

— «Блаженны вы — пренебрегающіе міромъ».

Макарій Александрійскій на это отвѣтилъ:

— «Мы дѣйствительно пренебрегаемъ міромъ, а надъ вами смѣется міръ. Знай же, что произнесенное тобою произнесено не по твоей волѣ, но пророчески, потому что мы оба называемся Макаріями, то есть, «блаженными».

Умилившись этими рѣчами Макарія Александрійскаго, трибунъ, по возвращеніи домой, совлекъ съ себя свои одежды и, раздавъ свое имущество бѣднымъ, избралъ отшельническую жизнь.

Случилось, что преподобному Макарію Александрійскому прислали очень хорошихъ свѣжихъ ягодъ, и онъ пожелалъ ихъ съѣсть. Но потомъ, вознамѣрившись воздержаніемъ побѣдить свое пожеланіе, онъ отослалъ ягоды къ одному болѣе слабому брату, желающему такой же пищи. Но и тотъ, принявъ присланное, поступилъ такъ же, хотя самъ весьма сильно голодалъ. Когда, такимъ образомъ, ягоды эти пересылались отъ одного къ другому и обошли многихъ братій, онѣ снова попали къ преподобному Макарію уже отъ послѣдняго брата и, какъ дорогой подарокъ, были возвращены цѣлыми, потому что никто не пожелалъ вкусить отъ нихъ. Когда преподобный Макарій узналъ, что тѣ ягоды обошли всю братію, весьма изумился и, возблагодаривъ Бога за таковую добродѣтель воздержанія всей братіи, ничего не отвѣдалъ отъ нихъ и самъ.

Когда же преподобный узнавалъ, что кто нибудь совершаетъ какой либо подвигъ, то онъ всячески самъ старалея подражать таковому и тщательно выполнялъ то же самое. Такъ, напримѣръ, узнавъ объ инокахъ, жившихъ въ Тавеннскомъ монастырѣ [2], что они въ теченіе всей великой четыредесятницы ничего не вкушаютъ изъ приготовленныхъ на огнѣ кушаній, онъ положилъ себѣ за правило въ теченіе семи лѣтъ не вкушать ничего изъ того, что бываетъ приготовлено на огнѣ, — ни печеныхъ, ни вареныхъ кушаній. При этомъ преподобный Макарій увеличилъ свой подвигъ до того, что не ѣлъ ни хлѣба, ни варева, кромѣ жесткаго проса или какихъ нибудь сѣмянъ, размоченныхъ въ водѣ. Въ такомъ воздержаніи преподобный прожилъ цѣлыхъ семь лѣтъ. Услыхавъ однажды о какомъ то другомъ инокѣ, который въ теченіе дня съѣдалъ лишь одинъ фунтъ хлѣба и желая ему подражать, Макарій раздробилъ хлѣбъ на небольшія части и положилъ ихъ въ сосудъ, имѣющій весьма узкое отверстіе, въ которое едва можно было просунуть руку. При этомъ преподобный Макарій поставилъ себѣ за правило столько вкушать въ теченіе дня хлѣба, сколько можетъ взять рука, однажды просунутая въ тотъ сосудъ.

Это служило для преподобнаго Макарія весьма сильнымъ умерщвленіемъ плоти, какъ повѣствуетъ о семъ вышеупомянутый Палладій. Ибо преподобный Макарій послѣ разсказывалъ съ улыбкою:

— «Я за многіе ломти хватался рукою въ сосудѣ, но, вслѣдствіе узкости горла сосуда, не могъ вытащить ихъ. Такимъ образомъ сосудъ мой не позволялъ мнѣ ѣсть столько, сколько бы я пожелалъ!»

Такъ, голодая, Макарій прожилъ три года, съѣдая въ день только по небольшому куску хлѣба, равно также и воды выпивая такою же мѣрою. Масла же для пищи онъ употреблялъ одинъ секстарій [3] на цѣлый годъ. Однажды, желая въ конецъ побороть сонъ, онъ не входилъ подъ кровъ келліи въ теченіе двадцати дней и ночей, а пребывалъ около нея днемъ подъ палящимъ зноемъ, а ночью дрожа отъ холода, употребляя при этомъ всѣ усилія, чтобы не заснуть. И, какъ впослѣдствіи самъ онъ разсказывалъ для назиданія другихъ, отъ такого подвига высохъ его головной мозгъ, и если бы онъ еще дольше не вошелъ въ келлію и не уснулъ, то сошелъ бы съ ума. Преподобный при семъ прибавлялъ:

— «На сколько я имѣлъ силы, я одолѣлъ сонъ, но человѣческой природы, требующей сна, я не былъ въ силахъ одолѣть, а потому и долженъ былъ повиноваться ей».

Однажды преподобнаго Макарія сталъ весьма сильно искушать бѣсъ любодѣянія. Для того, чтобы преодолѣть сего врага, Макарій рѣшилъ въ теченіе шести мѣсяцевъ нагимъ сидѣть въ скитскомъ болотѣ, находящемся въ далекой пустынѣ. Въ немъ было множество такихъ большихъ комаровъ, какъ осы, которые могли прокусывать даже кожу дикихъ вепрей. Комарами этими преподобный былъ такъ сильно искусанъ, что нѣкоторые думали, не въ проказѣ ли онъ. Когда же онъ, послѣ шести мѣсяцевъ, вернулся въ свою келлію, то только едва по голосу узнали ученики, что это ихъ авва Макарій. Но святый Макарій и вторично осудилъ себя на таковое же истязаніе отъ комаровъ. Случилось это послѣ того, какъ онъ одважды убилъ на своей ногѣ, сильно его безпокоившаго комара, изъ котораго вытекло много крови. Послѣ сего онъ раскаялся и сталъ укорять себя, какъ убійцу и мстителя до тѣхъ поръ, пока не отомстилъ самъ себѣ, отдавшись нагимъ для уязвленія комаровъ.

Въ другой разъ преподобный пожелалъ посмотрѣть садъ и гробницу называемую «Кипотафіонъ», въ которой были погребены Іанній и Іамврій, волхвы египетскіе, жившіе во времена фараона (Исх. 7, 11. 22; 8, 7), чтобы тамъ побороться съ бѣсами; ибо про это мѣсто говорили, что въ немъ было множество лютѣйшихъ бѣсовъ, которыхъ собрали туда названные волхвы посредствомъ своего волшебства. Волхвы тѣ между собою были братья и вслѣдствіе своей хитрости и большаго искусства въ волшебетвѣ были у фараона въ большомъ почетѣ и имѣли весьма большую силу во всемъ Египтѣ. Въ отдаленномъ мѣстѣ пустыни они устроили изъ четвероугольныхъ камней садъ, а въ немъ построили съ большимъ искусствомъ себѣ гробницу, въ которую положили множество золота, около нея насадили множество разнообразныхъ деревьевъ, выкопали большой колодезь, такъ какъ мѣсто тамъ было низменное и было много влаги. Все это волхвы устроили потому, что твердо надѣялись послѣ своей смерти жить тамъ вѣчно, наслаждаясь, какъ бы въ раю, всѣми благами, находящимися въ томъ мѣстѣ. Такъ какъ преподобный Макарій не зналъ дороги къ названному мѣсту, то онъ шелъ, соображаясь со звѣздами, подобно тому какъ корабельщики переплываютъ море, и, такимъ образомъ, пѣшкомъ перешелъ всю пустыню. При этомъ Макарій взялъ съ собою нѣсколько тычинокъ и послѣ каждаго пройденнаго поприща [4] втыкалъ въ землю одну тычинку, чтобы возможно было ему по этимъ замѣткамъ вернуться обратно. Когда же онъ, пройдя въ теченіе девяти дней чрезъ всю пустыню, приблизился къ названному вертограду и съ наступленіемъ ночи захотѣлъ немного отдохнуть отъ пути и заснулъ, тогда діаволъ, — вѣчный противникъ Христовыхъ подвижниковъ, — собравъ всѣ тѣ тычинки, которыми Макарій замѣчалъ свою дорогу, во время сна преподобнаго, положилъ ихъ около головы святаго. Когда Макарій проснулся, онъ нашелъ всѣ тычинки лежащими около него и связанными въ пучекъ. Это произошло по Божественному произволенію, чтобы усилить подвигъ преподобнаго, дабы онъ не на тычинки надѣялся, но на помощь Бога, путеводившаго нѣкогда огненнымъ столпомъ Израиля въ продолженіе сорока лѣтъ по этой громадной пустынѣ (Исх. 14, 19-20). Впослѣдствіи святый Макарій разсказывалъ про свое путешествіе слѣдующее:

— «Когда я приближался къ вертограду, — говорилъ онъ, — къ названному кладбищу, на встрѣчу мнѣ выбѣжало до семидесяти бѣсовъ въ различныхъ образахъ; одни изъ нихъ сильно кричали, другіе съ страшною злобою скрежетали на меня своими зубами, третьи летали подобно воронамъ, кидались мнѣ въ лицо и вопили:

— «Чего ищешь ты здѣсь, Макарій? — Зачѣмъ ты пришелъ къ намъ? Не соблазнили ли мы когда нибудь кого либо изъ вашихъ иноковъ? Владѣй, на мѣстѣ твоего жительства, съ подобными тебѣ тѣмъ, что принадлежало прежде намъ. Вѣдь ты владѣешь пустыней, изъ которой выгналъ подобныхъ намъ бѣсовъ. У насъ же нѣтъ ничего общаго съ тобою. Зачѣмъ ты пришелъ въ наши мѣста? Какъ пустынникъ довольствуйся пустынею, это же мѣсто устроившіе его отдали намъ. Ты не можешь здѣсь оставаться. Для чего ты хочешь войти въ наше владѣніе, куда не входилъ еще ни одинъ изъ живущихъ людей съ того времени, когда мы совершили погребеніе братьевъ, устроившихъ это мѣсто?»

И когда бѣсы подняли сильнѣйшій вопль и крикъ, то святай Макарій сказалъ имъ:

— «Я только войду, посмотрю и потомъ уйду отсюда!»

Бѣсы сказали ему:

— «Обѣщай намъ это по совѣсти твоей».

Христовъ рабъ отвѣчалъ:

— «Я сдѣлаю такъ».

И бѣсы исчезли. Когда Макарій входилъ въ вертоградъ, его встрѣтилъ страшнаго вида діаволъ съ обнаженнымъ мечемъ и загородилъ ему дорогу. Святый Макарій сказалъ діаволу:

— «Ты идешь на меня съ мечемъ, я же иду на тебя во имя Господа Саваоѳа въ силѣ Бога Израилева» (1 Цар. 17, 45).

И діаволъ отбѣжалъ отъ него. Войдя внутрь вертограда, преподобный осмотрѣлъ все тамъ находившееся, а именно: колодезь, въ которомъ висѣла лишь старая мѣдная бадья, прикрѣпленная къ желѣзной цѣпи, гранатовыя яблоки, неимѣвшія ничего внутри, потому что они высохли отъ солнца, красивое зданіе гробницы, обильно украшенное золотомъ. Разсмотрѣвъ все подробно, святый безъ препятствій и затрудненій вышелъ оттуда и, по прошествіи двадцати дней, отправился обратно въ свою келлію. Во время обратнаго пути у него вышли весь хлѣбъ и вода, которые онъ взялъ съ собою на дорогу. Макарій сталъ ослабѣвать отъ голода и жажды, такъ что едва не упалъ. Тогда, — какъ онъ впослѣдствіи самъ о томъ разсказывалъ, — предсталъ предъ нимъ призракъ какой-то дѣвицы, одѣтой въ бѣлыя одежды и несущей въ далекомъ отъ него разстояніи, — какъ-бы съ версту, — ведро чистой воды. Часто останавливаясь, дѣвица показывала ему воду и звала его къ себѣ, обѣщаясь дать ему напиться. Однако, святый не былъ въ силахъ дойти до нея. Впрочемъ, увлекаемый возможностію утолить жажду, онъ, употребляя страшныя усилія, шелъ за нею три дня, въ теченіе которыхъ дѣвица появлялась впереди него. Затѣмъ показалось стадо буйволицъ (въ той сторонѣ ихъ очень много), одна изъ которыхъ, имѣющая при себѣ малаго теленка, стала противъ уставшаго и изнемогшаго старца; изъ сосцовъ же ея вытекало молоко. При этомъ преподобный услышалъ голосъ, говорящій свыше:

— «Подойди, Макарій, и пей ея молоко».

Приступивъ, онъ долго пилъ молоко и укрѣпился тѣломъ. Святый Макарій добавлялъ при этомъ слѣдующее: «Господь мой, желая явить на мнѣ еще большую Свою милость и научить мою немощь надѣяться лишь на Его благой промыслъ, явилъ такое чудо. По Его повелѣнію, я приказалъ той буйволицѣ идти за мною до моей келліи и кормить меня во все время моего пути. Покорная буйволица, по повелѣнію Создателя своего, дѣйствительно послѣдовала за мною и не подпускала теленка къ сосцамъ своимъ, чтобы питать лишь меня одного».

Нѣкогда сей святый и дивный мужъ копалъ колодезь для питья инокамъ. На томъ мѣстѣ, гдѣ копалъ преподобный, находилось много хвороста и терновника, откуда выползъ аспидъ и ужалилъ святаго.

Тогда святый, схвативъ руками аспида за обѣ челюсти, растерзалъ его, сказавъ:

— «Такъ какъ Господь мой не послалъ тебя на меня, то какъ осмѣлился ты приблизиться ко мнѣ и укусить меня?»

И, о чудо! Ужаленіе аспида не причинило преподобному никакого вреда.

Услыхавъ вторично относительно тавеннисіотовъ, что у нихъ очень строгій уставъ жизни, преподобный Макарій перемѣнилъ иноческую одежду на мірскую и отправился къ нимъ. Послѣ пятнадцатидневнаго пути по пустынѣ, преподобный прибылъ въ тавеннисіотскій монастырь, какъ бы мірской человѣкъ. Здѣсь онъ пожелалъ видѣть архимандрита Пахомія [5], мужа опытнаго и прозорливаго, имѣющаго даръ пророчества, но которому тогда еще не было открыто Богомъ, кто такой Макарій. Войдя къ Пахомію, Макарій сказалъ:

— «Отче, умоляю тебя, прими меня въ монастырь твой, ибо я желаю быть въ немъ инокомъ».

Пахомій отвѣчалъ:

— «Ты не можешь быть инокомъ, такъ какъ ты старъ и не въ силахъ трудиться. Здѣшніе братія съ юности привыкли къ иноческимъ трудамъ, а ты, будучи уже престарѣлымъ, не сможешь перенести подвиговъ и, ослабѣвъ, уйдешь отсюда и станешь злословить насъ».

И Пахомій не принялъ его ни въ первый, ни во второй день, — и такъ до седьмого дня, Макарій же все это время провелъ въ строгомъ постѣ, и на седьмой день сказалъ архимандриту:

— «Авва, прими меня! Если же я не буду поститься и дѣлать то же, что дѣлаютъ прочіе братія, то ты тогда повели изгнать меня изъ монастыря».

Тогда святый Пахомій сказалъ братіи, чтобы они приняли его. Братій же было тысяча четыреста человѣкъ, и Макарій былъ принятъ ими въ монастырь. По прошествіи, затѣмъ, нѣкотораго времени, наступилъ постъ святыя четыредесятницы, и Макарій видѣлъ каждаго изъ братій постящимся по мѣрѣ силъ своихъ. Одинъ принималъ пищу вечеромъ, другой — по прошествіи двухъ дней, иной вкушалъ по истеченіи пяти дней, иной стоялъ всю ночь на молитвѣ, а въ теченіе дня сидѣлъ за работой. Подражая имъ, и самъ Макарій, намочивъ финиковыхъ вѣтвей, сталъ въ одномъ углу и въ теченіе всей четыредесятницы до Пасхи не вкушалъ ни хлѣба, ни воды, за исключеніемъ небольшого количества сухихъ листьевъ капусты, которые онъ вкушалъ въ воскресные дни. И это онъ дѣлалъ лишь для того, чтобы другіе иноки видѣли, что онъ ѣстъ и чтобы не впасть ему въ грѣхъ высокомѣрія. Стоя же въ углу, преподобный Макарій непрестанно работалъ и не отдыхалъ отъ трудовъ, ни разу во все время ни сѣлъ, ни легъ. Если же по необходимости онъ уходилъ съ своего мѣста, то, возвратившись, снова стоялъ, не отверзая своихъ устъ, ни съ кѣмъ не разговаривая, но въ молчаніи всѣмъ сердцемъ своимъ вознося молитвы къ Богу. Увидавъ такой подвигъ преподобнаго, подвижники того монастыря разгнѣвались на своего авву и стали говорить ему:

— «Откуда ты привелъ къ намъ, къ нашему посрамленію, такого безплотнаго человѣка? Или его удали, или мы уйдемъ изъ монастыря».

Выслушавъ это отъ братіи и узнавъ о строгомъ постѣ Макарія, преподобный Пахомій сталъ молиться Богу, чтобы Онъ открылъ ему о пришельцѣ, кто онъ такой. И было ему открыто, что это — Макарій. Тогда преподобный Пахомій, взявъ за руку преподобнаго Макарія, ввелъ его въ церковь и, любезно обнимая его, сказалъ:

— «Добрѣ пришелъ ты, честный отче! я знаю, что ты Макарій, но ты не открылъ своего имени мнѣ. Въ теченіе многихъ лѣтъ я слышалъ о тебѣ, и очень желалъ видѣть тебя. Благодарю тебя за то, что ты научилъ смиренію моихъ чадъ, дабы они не возносились умомъ, гордясь своими подвигами и постомъ; ты много принесъ намъ пользы».

Услышали о Макаріи и прочіе братія и, придя отовсюду во множествѣ, любезно цѣловали его и просили, чтобы онъ молился за нихъ. Преподобный Макарій, преподавъ всѣмъ наставленіе, возвратился въ свое мѣсто.

Сей безстрастный мужъ, преподобный Макарій, разсказывалъ о себѣ еще и слѣдующее:

— «Однажды я пожелалъ такъ направить свой умъ, чтобы, ни о чемъ земномъ не помышляя, онъ пребывалъ въ непрестанномъ созерцаніи Единаго Бога, ни на мгновеніе не отлучаясь отъ Него. Для сего Богомыслія я назначилъ себѣ пять дней. И вотъ, затворивъ келлію и дворъ мой, чтобы никто не входилъ ко мнѣ и я не могъ ни съ кѣмъ бесѣдовать, я, начиная съ понедѣльника, сталъ и повелѣлъ своему уму, сказавъ такъ: смотри! не сходи съ неба! Ты имѣешь тамъ вмѣстѣ съ собою ангеловъ, архангеловъ, херувимовъ, серафимовъ, всѣ небесныя силы и Творца ихъ Бога. Итакъ, оставайся на небѣ и не спускайся въ поднебесную, чтобы не впасть тебѣ въ земныя помышленія. Когда, такимъ образомъ, я стоялъ въ теченіе двухъ дней и двухъ ночей, вперивъ свой умъ горѣ, я такъ раздражилъ діавола, что тотъ, превратившись въ пламень, сжегъ все, что находилось въ моей келліи, такъ что даже и рогожа, на которой я стоялъ, загорѣлась, и я думалъ, что и самъ сгорю. Устрашившись этого, я на третій день оставилъ свое намѣреніе; будучи не въ силахъ болѣе удерживать свой умъ въ помыслахъ о небесномъ, я снизошелъ, по изволенію Божію, до земныхъ помысловъ, дабы не впасть въ грѣхъ высокоумія».

О семъ же преподобномъ Макаріи епископъ Палладій повѣствуетъ также слѣдующее:

— «Однажды, придя къ нему, — разсказываетъ онъ, — я засталъ предъ его келліею какого то сельскаго пресвитера, голова котораго такъ была изъѣдена болѣзнію, называемою гангреной, что со стороны затылка можно было разглядѣть уста его. Онъ пришелъ къ преподобному Макарію, прося исцѣленія; но святый не допускалъ его до себя, не желая съ нимъ разговаривать. Тогда и я сталъ умолять святаго, говоря:

— «Помилуй сего несчастнаго и отвѣть ему».

Но блаженный сказалъ мнѣ:

— «Онъ недостоинъ исцѣленія, такъ какъ это наказаніе ему отъ Господа. Если же ты желаешь, чтобы онъ получилъ исцѣленіе, то посовѣтуй ему, чтобы онъ пересталъ съ сего времени священнодѣйствовать».

Я спросилъ святаго:

— «Почему?»

Онъ же отвѣтилъ:

— «Онъ совершалъ литургію послѣ прелюбодѣянія и за то такъ наказанъ. Если же онъ побоится Бога и отстанетъ отъ своего порока, который онъ совершалъ безъ страха, то Богъ исцѣлитъ его».

Когда я, — продолжалъ Палладій, — разсказалъ о томъ пресвитеру, то онъ съ клятвою обѣщался болѣе не священнодѣйствовать. Послѣ сего преподобный Макарій, взявъ того пресвитера, сказалъ ему:

— «Вѣруешь ли ты, что существуетъ Богъ, для Котораго нѣтъ никакой тайны?»

Пресвитеръ отвѣчалъ:

— «Да, отче, вѣрую и умоляю тебя, — помолись Ему о мнѣ грѣшномъ».

Тогда Макарій спросилъ:

— «Такъ ты не могъ утаиться предъ Богомъ?»

— «Да, не могъ», — отвѣтилъ тотъ.

— «Если ты исповѣдуешь свой грѣхъ и сознаёшь Божіе за него наказаніе, — продолжалъ Макарій, — то съ сего времени исправься».

И пресвитеръ исповѣдалъ свое грѣхопаденіе и обѣщался болѣе не грѣшить и не священнодѣйствовать, но жить мірскимъ человѣкомъ. Послѣ сего святый Макарій возложилъ на него руки и помолился о немъ Богу, и, спустя нѣсколько дней, пресвитеръ исцѣлился отъ гангрены; у него отросли волосы на головѣ, и онъ возвратился въ домъ свой здоровымъ, прославляя Бога и воздавая благодарность великому Макарію.

Преподобный Макарій имѣлъ нѣсколько келлій въ различныхъ мѣстахъ: одну въ скитѣ, находящемся во внутренней пустынѣ, другую въ Ливіи, третью на мѣстѣ называемомъ Келліи и четвертую на Нитрійской горѣ. Ни одна изъ его келлій не имѣла ни дверей, ни оконъ. И преподобный Макарій пребывалъ въ этихъ келліяхъ въ темнотѣ во всѣ дни святой четыредесятницы. Одна изъ его келлій была тѣсна на столько, что въ ней нельзя было протянуть ногъ, другая была просторнѣе, и въ ней преподобный бесѣдовалъ съ приходившими къ нему; въ то же время онъ исцѣлилъ безчисленное множество людей страждущихъ отъ нечистыхъ духовъ.

Палладій вспоминаетъ объ одной благородной дѣвицѣ, которая въ теченіе многихъ лѣтъ была разслабленною и которую принесли къ преподобному Макарію изъ Ѳессалоникъ [6]. Преподобный исцѣлилъ ее, помазуя въ теченіе двадцати дней святымъ елеемъ и молясь Богу и совершенно здоровою отпустилъ дѣвицу въ ея отечественный городъ. Послѣ своего исцѣленія она раздала по монастырямъ обильныя милостыни.

Въ другой разъ къ преподобному былъ приведенъ одержимый бѣсомъ отрокъ, который былъ весь опухшій отъ водянки. Возложивъ на голову его правую руку, а на сердце лѣвую, преподобный сталъ молиться Богу. Внезапно отрокъ вскричалъ громкимъ голосомъ и немедленно изъ тѣла его вылилось огромное количество воды. Послѣ сего тѣло отрока пришло въ естественное состояніе, какимъ оно было раньше. Помазавъ отрока святымъ елеемъ и окропивъ его святою водою, преподобный передалъ его отцу. При семъ онъ заповѣдалъ отроку, дабы въ теченіе четырнадцати дней онъ не вкушалъ мяса и не пилъ вина. Такъ преподобный сдѣлалъ отрока здоровымъ.

Бѣсъ, исконный врагъ рода человѣческаго, сильно озлобился на преподобнаго Макарія за его строго подвижническій образъ жизни и за многія исцѣленія приходящихъ къ нему недужныхъ. Тогда онъ сталъ искушать его умъ тщеславіемъ. У преподобнаго стали являться мысли, что ему надобно уйти изъ келліи и отправиться въ Римъ. При этомъ умъ его представлялъ всѣ благовидныя побужденія къ тому, указывая, что преподобный, имѣющій обильную благодать и даръ изгонять нечистыхъ духовъ, много пользы можетъ принести страждущимъ въ Римѣ. Преподобный долгое время боролся съ искушавшими его помыслами, хотя они сильно нападали на него. Наконецъ, упавъ на порогѣ своей келліи, онъ протянулъ за келлію свои ноги и сказалъ:

— «Влеките меня, бѣсы, если можете, а самъ я не пойду!» Такъ, на порогѣ, преподобный пролежалъ до поздняго вечера.

Ночью тѣ же помышленія снова съ великою силою напали на него. Тогда блаженный, взявъ корзину вмѣстимостію въ два четверика, наполнилъ ее пескомъ и, возложивъ на свои плечи, сталъ ходить по пустынѣ. Тамъ съ нимъ встрѣтился инокъ Ѳеосевій, антіохіецъ родомъ, который спросилъ его:

— «Отче! что ты носишь? Отдай мнѣ свою ношу, а самъ не трудись».

— «Я томлю томящаго мя, — отвѣчалъ Макарій; — когда онъ пребываетъ въ лѣности и праздности, онъ зоветъ меня странствовать».

Такимъ образомъ трудясь въ теченіе долгаго времени, преподобный возвратился въ келлію, хотя измученный тѣломъ, но одержавъ побѣду надъ лукавыми помышленіями.

Ученикъ преподобнаго Макарія блаженный Пафнутій повѣствуотъ о святомъ слѣдующее.

— «Однажды преподобный сидѣлъ на дворѣ; вдругъ прибѣжала гіена, и принесла въ зубахъ своего щенка, который былъ слѣпъ; подбѣжавъ къ Макарію, гіена бросила щенка къ его ногамъ. Святый, поднявъ щенка, плюнулъ ему въ глаза, помолился Богу, — и щенокъ прозрѣлъ. Гіена, взявъ своего щенка, убѣжала. На утро она снова прибѣжала къ преподобному, неся огромную баранью шкуру, увидавъ которую святый сказалъ гіенѣ:

— «Откуда у тебя эта кожа, развѣ ты съѣла чью-нибудь овцу? Если ты добыла ее насиліемъ, я не возьму ея».

Гіена же, наклонивъ голову къ землѣ и приклонивъ колѣна, положила принесенную шкуру къ ногамъ святаго. Но преподобный оказалъ звѣрю:

— «Я сказалъ, что не возьму до тѣхъ поръ, пока ты не обѣщаешься мнѣ, что не станешь болѣе обижать бѣдныхъ, съѣдая ихъ овецъ».

Тогда гіена наклонила свою голову, какъ-бы соглашаясь со словами святаго и обѣщаясь повиноваться ему. Послѣ сего преподобный Макарій взялъ кожу у гіены и отдалъ ее святой Меланіи Римлянынѣ [7], часто посѣщавшей святыхъ отцовъ въ пустынѣ. Съ тѣхъ поръ кожу эту прозвали «даръ гіены». И что удивительно въ мужахъ отрекшихся отъ міра, такъ это то, что даже звѣрь, получивъ во славу Божію и въ честь святыхъ Его благодѣяніе, уразумѣлъ то и принесъ даръ блаженному. Укротившій львовъ для пророка Даніила (Дан. 14, 31), далъ и гіенѣ разумѣніе полученнаго благодѣянія и научилъ ее благодарности».

Вышеупомянутый Палладій, придя однажды къ сему преподобному, смущаемый помыслами и уныніемъ (какъ онъ самъ впослѣдствіи о томъ сообщалъ), спросилъ:

— «Что мнѣ дѣлать, авва Макарій, ибо меня осаждаютъ помышленія, говорящія: ты ничего здѣсь не дѣлаешь — уходи отсюда!»

Святый отецъ Макарій отвѣчалъ ому:

— «Скажи и ты своимъ помышленіямъ: я стерегу сіи стѣны ради Христа».

Для назиданія Палладія преподобный Макарій разсказалъ о преподобномъ Маркѣ [8], какъ онъ принималъ причащеніе Божественныхъ Таинъ отъ самихъ ангеловъ. Святый Макарій видѣлъ то своими глазаыи, когда во время служенія божественной литургіи онъ причащалъ братію.

— «Я никогда, — говорилъ онъ, — не преподавалъ Божественныхъ Таинъ подвижнику Марку, но ему невидимо преподавалъ ихъ ангелъ изъ алтаря, а я только видѣлъ пальцы рукъ подающаго».

Сей преподобный Маркъ, когда былъ юношею, зналъ наизусть весь Ветхій и Новый Завѣтъ; онъ былъ также весьма кротокъ и воздерженъ.

— «Въ одинъ день, будучи ничѣмъ незанятъ въ своей келліи, — разсказывалъ святый Макарій, — я пошелъ къ нему уже состарѣвшемуся въ это время и сѣлъ при дверяхъ его келліи. Я считалъ его кѣмъ то высшимъ изъ людей, каковъ онъ и былъ въ дѣйствительности и хотѣлъ узнать (я тогда былъ еще, — замѣчаетъ Макарій, — безхитростенъ и несвѣдущъ), что старецъ дѣлаетъ или о чемъ бесѣдуетъ. Онъ же, находясь внутри келліи, боролся съ собою и съ діаволомъ, будучи уже ста лѣтъ отъ роду, такъ что у него даже выпали и зубы. Онъ говорилъ самъ съ собою:

— «Чего ты, наконецъ, хочешь, злой старецъ? Вотъ ты уже и вина выпилъ и елея вкусилъ. Чего ты еще желаешь, ненасытный рабъ чрева въ старости?»

Діаволу же Маркъ говорилъ:

— «Отойди отъ меня, діаволъ! Ты состарился въ борьбѣ со мною. Ты наложилъ на меня тѣлесную слабость, сдѣлавъ такъ, что я сталъ пить вино и вкушать елей; ты сдѣлалъ изъ меня сластолюбца. Ужели я тебѣ еще долженъ что-либо? Ты ничего у меня не найдешь такого, чтобы тебѣ можно было украсть. Врагъ человѣческій! отступи отъ меня наконецъ».

О семъ святый Макарій разсказалъ Палладію, который и записалъ сказанное.

Пресвитеръ же Руфинъ къ житію преподобнаго сего Макарія Александрійскаго присоединяетъ слѣдующее.

Въ одну изъ ночей діаволъ, постучавшись въ двери келліи Макарія, сказалъ:

— «Встань, авва Макарій, и пойдемъ въ соборъ на пѣніе».

Онъ же, будучи исполненъ божественной благодати, узналъ вражескія козни и отвѣчалъ:

— «О, лжецъ и ненавистникъ добра! Какое тебѣ общеніе и какая дружба съ собраніемъ святыхъ?»

— «Развѣ ты не знаешь, Макарій, — сказалъ на сіе діаволъ, — что безъ насъ не совершается ни одно церковное пѣніе и ни одно монашеское собраніе? Иди же, и ты увидишь наши дѣла».

Старецъ отвѣчалъ:

— «Да запретитъ тебѣ Господь, лукавый бѣсъ!»

И, обратившись затѣмъ съ молитвою къ Господу, сталъ просить, дабы Онъ явилъ ему — справедливо ли то, о чемъ, похваляясь, говорилъ діаволъ. И вотъ, когда наступило время полунощнаго пѣнія, Макарій пошелъ въ соборъ и снова молился про себя Богу, дабы Онъ открылъ ему — справедливо ли сказанное діаволомъ. Спустя нѣсколько времени, преподобный увидалъ въ церкви, въ образѣ нѣкіихъ малыхъ отроковъ, черныхъ еѳіоповъ, быстро бѣгавшихъ туда и сюда, какъ-бы летающихъ. Въ монастырѣ былъ обычай, чтобы псалмы произносилъ одинъ инокъ, между тѣмъ какъ всѣ прочіе братія сидѣли и слушали. И вотъ малые еѳіопы эти подсаживались къ каждому брату и смѣялись, и если они двумя пальцами касались чьихъ либо глазъ, тогда тотъ братъ немедленно начиналъ дремать, а если кому клали палецъ на уста, тотъ скоро отрезвлялся. Предъ иными же они ходили въ видѣ женщинъ, а предъ другими представлялись, какъ-бы желающими нѣчто создать или принести или устроить различныя дѣла. И то, что бѣсы, насмѣхаясь надъ кѣмъ либо, представляли, то же самое иноки тѣ помышляли въ сердцахъ своихъ. Отъ нѣкоторыхъ же иноковъ, если бѣсы начинали предъ ними дѣлать что либо подобное выше сказанному, они внезапно были отгоняемы нѣкоею силою, стремглавъ выталкиваемы и болѣе не осмѣливались ни останавливаться предъ таковыми, ни проходить мимо нихъ. Надъ иными же, слабѣйшими братіями, нисколько невнимательными къ молитвѣ, они надругались, сидя на ихъ шеяхъ и плечахъ, Видя сіе, преподобный Макарій, тяжко вздохнулъ и, заплакавъ, началъ молиться Богу:

— «Господи! Взгляни и не умолкни! Воскресни, Боже, и пусть разсѣятся враги Твои и да бѣжатъ отъ лица Твоего, такъ какъ душа наша наполнилась поруганіемъ.

Послѣ отпуста, авва Макарій началъ подзывать къ себѣ каждаго инока по одиночкѣ и испытывать у него, о чемъ онъ помышлялъ во время церковнаго пѣнія. Каждый исповѣдывалъ ему свои помышленія, и, такимъ образомъ, явно обнаружилось, что помышленіе каждаго было именно о томъ, о чемъ, надругаясъ, представляли предъ нимъ бѣсы.

Сей же преподобный Макарій разсказывалъ еще другое, болѣе дивное и ужасное, а именно, что въ то время, когда братія приступали къ Божественнымъ Тайнамъ и простирали руки къ принятію Тѣла Христова (въ то время причащались еще не лжицею, но принимали Тѣло Христово въ руки, какъ нынѣ антидоръ, а Честную Кровь пили изъ чаши; такъ было до самаго времени святаго Златоуста, о чемъ есть свидѣтельство въ житіи святой Ѳеоктисты [9], тогда преподобный замѣчалъ, что нѣкоторымъ изъ братій еѳіопы влагали въ руки горящіе угольи, а преподаваемое іерейскою рукою Тѣло Христово возвращалось обратно въ алтарь. Отъ тѣхъ же, кто были достойны святаго причащенія, бѣсы отбѣгали далеко. Между тѣмъ около алтаря со іереемъ стоялъ Ангелъ Господень и вмѣстѣ съ іерейскою простиралъ свою руку для раздаянія Божественныхъ Таинъ.

Такимъ образомъ, преподобный Макарій, будучи прозорливымъ, распознавалъ достойныхъ и недостойныхъ и предугадывалъ помыслы человѣческіе, внушаемые бѣсами.

Много и иного разсказывалъ преподобный Макарій для пользы и назиданія братіи; исправлялъ лѣнивыхъ и совершалъ различныя чудеса. Поживъ такою Богоугодною жизнію, преподобный Макарій съ миромъ отошелъ ко Господу, имѣя сто лѣтъ отъ рожденія [10]. Нынѣ онъ вмѣстѣ съ другими преподобными отцами въ безконечной жизни прославляетъ Отца и Сына и Святаго Духа, Единаго въ Троицѣ Бога, Ему же и отъ насъ грѣшныхъ да будетъ слава, честь и поклоненіе во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Отъ чего и называется «Александрійскимъ» или городскимъ. Рожденіе его относится къ 295 году.
[2] Тавеннскій монастырь былъ первымъ общежительнымъ монастыремъ, находился въ Тавеннѣ, въ Верхнемъ (Южномъ) Египтѣ, къ сѣверу отъ древней столицы его — Ѳивъ, на берегу Нила. Основанъ около 340 года преподобнымъ Пахоміемъ Великимъ (память его 15 мая), который первый и составилъ строгій общежительный монастырскій уставъ, быстро распространившійся въ христіанскомъ мірѣ. Тавеннскій монастырь имѣлъ такое громадное значеніе въ исторіи древне-христіанскаго иночества, и успѣхъ устава Пахомія былъ такъ великъ, что еще до его смерти въ Тавеннѣ и ея окрестноотяхъ собралось около 7000 иноковъ. И впослѣдствіи Тавенна, — наименованіе которой, принадлежавшее сначала одному острову, на рѣкѣ Нилѣ, послѣ перешло и на береговыя окрестныя мѣста рѣки, гдѣ поселился Пахомій и его ученики, — славилась своими монастырями.
[3] Секстарій — древняя римская мѣра жидкости, вмѣстимостью въ двѣ слишкомъ настоящихъ бутылки.
[4] Поприще равнялось нашимъ 690 саженямъ.
[5] Т. е. преп. Пахомія Великаго.
[6] Солунь или Ѳессалоники — весьма значительный, древній городъ Македоніи лежалъ въ глубинѣ большого Солунскаго или Ѳермейскаго залива при Эгейскомъ морѣ (Архипелагѣ).
[7] Кончина ея 31 декабря.
[8] Память его 5 марта.
[9] Память ея 9 ноября.
[10] Кончина преподобнаго Макарія Александрійскаго послѣдовала около 395 года. — Подобно преподобному Макарію Египетскому, и преподобный Макарій Александрійскій былъ церковнымъ писателемъ. Съ его именемъ извѣстны доселѣ: 1) правило монашеское въ 30 главахъ; 2) письмо къ инокамъ; 3) слово объ исходѣ души и о состояніи по смерти.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга пятая, часть вторая: Мѣсяцъ Январь. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 148-164.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0