Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Январь.
День девятый.

Житіе святаго отца нашего Филиппа, митрополита Московскаго и всея Россіи [1].

Великій святитель Московскій Филиппъ происходилъ изъ знатнаго и древняго боярскаго рода Колычевыхъ, вышедшаго изъ Пруссіи въ XIII вѣкѣ.

Отецъ святаго Филиппа, бояринъ Стефанъ Іоанновичъ, былъ важнымъ сановникомъ при дворѣ великаго князя Василія Іоанновича [2] и пользовался его расположеніемъ и любовью. Не ослѣпляясь однако высокимъ саномъ, онъ отличался рѣдкими душевными качествами: правдивостью, мужествомъ и милосердіемъ. И супруга его Варвара, впослѣдствіи [3] принявшая иноческій санъ съ именемъ Варсонофіи, была женщиной набожной и благочестивой.

Въ своей жизни супруги Колычевы старались осуществить заповѣдь Господа о любви къ ближнимъ, а потому двери ихъ дома всегда были открыты для братіи Христовой — нищихъ, сирыхъ и недужныхъ.

11 февраля 1507 года у нихъ родился первенецъ, котораго они назвали Ѳеодоромъ, — будущій мйтрополитъ Филиппъ.

Несомнѣнно, родители Ѳеодора приложили всѣ старанія къ тому, чтобы дать своему сыну самое лучшее воспитаніе. Благочестивая мать вложила въ чистую душу ребенка сѣмена добра и благочестія. Когда же Ѳеодоръ подросъ, его отдали учиться грамотѣ. Книжное ученіе въ школахъ того времени было преимущественно церковнымъ и, слѣдовательно, какъ нельзя лучше отвѣчало домашней подготовкѣ отрока и общему направленію его воспитанія. Ѳеодоръ прилежно взялся за ученіе и скоро его полюбилъ; не привлекали Ѳеодора болѣе ни шумныя дѣтскія игры, ни веселье товарищей. Равнодушный къ развлеченіямъ мірскимъ, богобоязненный отрокъ имѣлъ, однако, свои привязанности. Съ первыхъ же шаговъ своего ученія онъ полюбилъ чтеніе божественныхъ книгъ: Священнаго Писанія, твореній святыхъ отцовъ и особенно жизнеописаній «прежде жившихъ и досточудныхъ мужей», откуда онъ почерпалъ уроки праведной жизни. Любилъ Ѳеодоръ посѣщать храмъ Божій; съ благоговѣйнымъ вниманіемъ прислушивался къ умилительнымъ церковнымъ пѣснопѣніямъ и все болѣе и болѣе утверждался чрезъ это въ своемъ стремленіи къ правдѣ, къ жизни по Божіимъ заповѣдямъ. Впрочемъ, живя въ домѣ родителей, Ѳеодоръ не чуждался и мірскихъ занятій: вникалъ въ житейскія, хозяйственныя дѣла и скоро пріобрѣлъ весьма большую опытность въ домостроительствѣ. Это видно уже изъ того, что впослѣдствіи, на Соловкахъ, онъ явилъ себя образцовымъ хозяиномъ.

Какъ сыну знатнаго боярина Ѳеодору предстояла высокая служебная дѣтельность. Его ждала служба государева въ рядахъ воинскихъ и должностяхъ придворныхъ. А для этого, конечно, недостаточно было одного книжнаго обученія: необходимо было изучать воинское искусство. Все это хорошо знали родители Ѳеодора и съ этой цѣлью приставили къ нему, въ качествѣ учителей особыхъ слугъ. Они должны были обучать Ѳеодора верховой ѣздѣ, умѣнью владѣть оружіемъ и другимъ воинскимъ навыкамъ, безъ которыхъ невозможно было обойтись вступающему на службу боярскому сыну. Такія занятія однако были не по душѣ тихому юношѣ. Только изъ послушанія волѣ родителей онъ исполнялъ все, что отъ него требовали воспитатели. Но его умъ былъ устремленъ къ богомыслію, а всѣ его старанія были направлены не къ тому, чтобы ловкостью и храбростью превзойти своихъ товарищей, но чтобы исполнить заповѣди Господни. Цѣломудренный, скромный и обходительный со всѣми Ѳеодоръ не могъ поэтому сойтись съ своими сверстниками. Онъ бѣгалъ, какъ огня, вѣтреныхъ и знатныхъ юношей съ ихъ удалью и веселымъ провожденіемъ времени, предпочитая имъ людей пожилыхъ и опытныхъ, въ бесѣдахъ съ которыми старался почерпать для себя душевную пользу. Такая степенность не по лѣтамъ, чрезвычайное благоразуміе въ поступкахъ и другія добрыя качества Ѳеодора возбуждали всеобщее удивленіе и радовали его благочестивыхъ родителей.

Когда Ѳеодору исполнилось 26 лѣтъ, слухъ о благонравіи юноши, принадлежащаго къ знатной фамиліи, достигъ двора царскаго. Имя Ѳеодора Колычева сдѣлалось извѣстнымъ самому великому князю Василію. Но вскорѣ послѣдовала кончина Василія Іоанновича († 3 декабря 1533 года). И только уже послѣ воцаренія малолѣтняго сына его Іоанна IV подъ опекою матери и бояръ Ѳеодоръ былъ призванъ на службу къ царскому двору вмѣстѣ съ другими дѣтьми боярскими. За свои прекрасныя качества онъ былъ скоро приближенъ къ государю, который полюбилъ Ѳеодора. Можно было даже замѣтить, что дѣтская привязанность къ нему государя постоянно усиливалась. Какая блестящая будущность ожидала вслѣдствіе этого молодого придворнаго! И кто бы могъ даже въ болѣе зрѣломъ возрастѣ устоять предъ соблазнами властолюбія. Но не могли прельстить Ѳеодора его успѣхи въ придворной жизни. Наоборотъ, здѣсь-то, при великокняжескомъ дворѣ, онъ увидалъ всю суету міра и непрочность земныхъ благъ; увидалъ, какъ трудно сохранить себя отъ козней боярскихъ и легкости нравовъ, царившей при дворѣ.

Среди шума и блеска придворнаго Ѳеодоръ жилъ одиноко со своими думами о вѣчномъ спасеніи и нисколько не измѣнился въ образѣ жизни: не переставалъ быть кроткимъ и мужественно отражалъ всѣ соблазны, какіе встрѣчались ему на пути. Съ ранняго дѣтства настроенный набожно, научившись смиренію, послушанію и цѣломудрію — этимъ главнымъ обѣтамъ монашества, Ѳеодоръ былъ уже недалекъ отъ рѣшимости оставить міръ и посвятить всего себя на служеніе Богу. Несомнѣнно поэтому онъ и не вступалъ въ супружескую жизнь въ томъ возрастѣ, въ которомъ, по обычаю времени, вступали другіе. И вотъ вскорѣ насталъ часъ, когда самъ Богъ призвалъ его къ жизни лучшей. Произошло это такъ.

Правленіе Елены Глинской полно было смутами и раздорами среди бояръ. Самовластіе ея любимца — временщика, князя Телепнева-Оболенскаго вызвало противъ себя возмущеніе государева дяди — князя Андрея Ивановича Старицкаго [4]. На поддержку его мужественно выступили вмѣстѣ съ другими и нѣкоторые изъ бояръ Колычевыхъ. Однако дѣло князя Андрея не увѣнчалось успѣхомъ и онъ принужденъ былъ сдаться, но вопреки клятвенному обѣщанію Оболенскаго въ сохраненіи ему жизни и свободы, Андрей былъ заключенъ въ темницу, гдѣ и умеръ. Его приверженцы подверглись жестокимъ казнямъ. Родной дядя Ѳеодора, бояринъ Іоаннъ Іоанновичъ Умной-Колычевъ былъ подвергнутъ пыткѣ и запертъ въ темницѣ; трое другихъ Колычевыхъ — биты кнутомъ и повѣшены.

Эти несчастныя событія не могли не подѣйствовать на впечатлительную душу Ѳеодора. Ему стало невыносимо оставаться при дворѣ, и тутъ-то, быть можетъ, онъ сталъ жалѣть о томъ, что заранѣе не уклонился отъ всѣхъ треволненій міра къ уединенной, монашеской жизни. Въ молитвѣ въ храмѣ Божіемъ искалъ онъ успокоенія.

Однажды, въ день воскресный, вскорѣ послѣ описанныхъ событій, въ іюнѣ 1537 года Ѳеодоръ былъ въ церкви на литургіи. Во время чтенія Евангелія онъ услышалъ слова: никтоже можетъ двѣма господинома работати: либо единаго возлюбитъ, а другаго возненавидитъ: или единаго держится, о друзѣмъ же нерадити начнетъ: не можете Богу работати и мамонѣ (Матѳ. 6, 24).

Священныя слова Евангелія, которыя и ранѣе слыхалъ Ѳеодоръ, на этотъ разъ поразили его: до такой степени они отвѣчали его внутреннему настроенію и внѣшнему положенію. Ѳеодоръ принялъ ихъ за внушеніе свыше, за лично къ нему обращенный призывъ Христа Спасителя, и его сердце возгорѣлось огнемъ любви божественной. Тутъ-же безъ колебаній и навсегда рѣшилъ онъ удалиться отъ суетнаго міра, чтобы всего себя посвятить на служеніе Богу. Но куда было идти?

Еще въ раннемъ дѣтствѣ онъ слыхалъ отъ многихъ благочестивыхъ странниковъ-богомольцевъ, что на отдаленномъ холодномъ сѣверѣ, «на краю вселенныя, во окіанской пучинѣ», есть островъ Соловецкій. Пустынна его природа: мхи, да чахлыя хвойныя деревья растутъ на немъ. Но за то процвѣла тамъ обитель преподобныхъ Зосимы и Савватія, славная строгостью жизни своихъ иноковъ. Туда-то и рѣшилъ уйти пустыннолюбивый Ѳеодоръ. Ему уже исполнилось въ это время 30 лѣтъ. И вотъ, никому не открывая своего намѣренія, Ѳеодоръ въ послѣдній разъ посѣщаетъ кремлевскіе соборы, преклоняетъ колѣна предъ мощами великихъ чудотворцевъ и лобызаетъ ихъ, прося себѣ помощи и духовнаго водительства.

— «Господи, Боже мой», — такъ напутствовалъ онъ себя молитвой, — «Просвѣтитель и Спаситель мой и Защититель живота моего! Настави мя на путь Твой и пойду во истинѣ Твоей».

Смѣнивъ пышное одѣяніе царедворца ва грубыя одежды простолюдина, Ѳеодоръ тайно оставляетъ Москву. Чтобы сразу порвать всѣ связи съ міромъ, онъ уходитъ даже не простившись съ родными, какъ ни тяжко это было его нѣжной, любящей душѣ; и уходя не беретъ съ собой ничего, кромѣ одежды и небольшого количества хлѣба.

Трудность пути по пустыннымъ и болотистымъ мѣстностямъ, покрытымъ дремучими лѣсами, и отдаленность цѣли путешествія не могли устрашить Ѳеодора и заставить его измѣнить своему намѣренію. Гораздо большимъ препятствіемъ служило для него недостаточное знаніе дороги. И вѣроятно благодаря этому онъ уклонился въ сторону отъ своего пути и вышелъ на равнину Онежскаго озера.

Здѣсь, въ одной изъ многочисленныхъ прибрежныхъ деревень, по названію Хижи, онъ остановился на отдыхъ и былъ радушно принятъ крестьяниномъ Субботою [5]. Разсказы о дальности Соловецкой обители, а можетъ быть и невозможность продолжать путь по недостатку средствъ, побудили Ѳеодора пожить у Субботы. Но чтобы не быть ему въ тягость, онъ трудами рукъ своихъ платилъ за свое пропитаніе, усердно исполняя всѣ возлагаемыя на него работы. Видя трудолюбіе и кротость невѣдомаго странника, Суббота вскорѣ поручилъ ему пасти своихъ овецъ. И вотъ, свыше предназначенный быть пастыремъ стада словеснаго, по волѣ Божіей сталъ пасти безсловесныхъ.

Такъ прошло нѣсколько времени. Изнуренныя долгимъ путешествіемъ силы Ѳеодора окрѣпли; измѣнился и самъ онъ, благодаря непривычному образу жизни; и нелегко было теперь узнать въ немъ прежняго царедворца. Ничто уже болѣе не удерживало Ѳеодора у Субботы. Къ тому-же наступала бурная осень, и льды могли на всю зиму прекратить сообщеніе съ Соловками. Спѣша къ тихому пристанищу, Ѳеодоръ простился съ своимъ гостепріимнымъ хозяиномъ и снова отправился въ путь.

Между тѣмъ родители Ѳеодора, не зная, куда скрылся ихъ любимый сынъ, искали его по всей Москвѣ и окрестнымъ городамъ и селамъ. И послѣ напрасныхъ поисковъ предались безутѣшной печали, считая его умершимъ.

Но Ѳеодоръ былъ тогда уже далеко. Онъ плылъ по морю къ святой обители Соловецкой. Наконецъ, показалась и обитель. Ѳеодоръ вышелъ на островъ и его сердце исполнилось неизреченною радостью, когда онъ съ благоговѣніемъ вступалъ въ селеніе великихъ молитвенниковъ и чудотворцевъ, преподобныхъ Зосимы, Савватія и Германа [6].

Помолившись предъ раками преподобныхъ, Ѳеодоръ пошелъ къ игумену, чтобы испросить у него благословеніе на жительство въ монастырѣ.

Алексій, такъ звали игумена [7], былъ добрый и простодушный старецъ, но строго относился къ обязанностямъ монаха. Онъ охотно принялъ пришельца, но наложилъ на него суровое послушаніе для приготовленія къ монашеской жизни.

Получивъ благословеніе отъ настоятеля, Ѳеодоръ съ покорностью принялъ возложенныя на него послушанія и, не ослабѣвая въ усердіи, проходилъ ихъ болѣе полуторыхъ лѣтъ. «Удивительно было видѣть, — повѣствуетъ его жизнеописатель, — какъ сынъ знаменитыхъ и славныхъ родителей, воспитанный въ нѣгѣ и покоѣ, предавался такимъ суровымъ трудамъ: рубилъ дрова, копалъ и удобрялъ землю въ огородѣ, носилъ камни, переносилъ большую тягость въ рыбной ловлѣ, работалъ на мельницѣ и все это дѣлалъ съ усердіемъ». При безпрестанныхъ трудахъ онъ не ослабѣвалъ духомъ отъ тѣлесныхъ немощей и не огорчался тѣмъ, что за труды свои, вмѣсто благодарности, принималъ отъ неразумныхъ людей насмѣшки, ругательства и даже побои, ибо никто не зналъ въ обители, кто онъ.

Тяжелый физическій трудъ не мѣшалъ Ѳеодору наложить на себя вмѣстѣ съ нимъ иго духовное. Онъ старался вникать въ образъ жизни Соловецкихъ иноковъ и, подражая въ духовной жизни наилучшимъ изъ братій, приводилъ всѣхъ въ удивленіе тою рѣшительностію, съ какою отсѣкалъ отъ себя мірскія привязанности.

Такъ проводилъ юный подвижникъ первое время своей монастырской жизни. Наконецъ онъ просилъ игумена и братію о постриженіи. Видя постоянные труды и послушаніе пришельца, игуменъ и братія съ радостью исполнили его просьбу. Ѳеодоръ былъ постриженъ и нареченъ въ монашествѣ Филиппомъ.

По уставу иноческому новопостриженный инокъ былъ отданъ въ послушаніе своему воспріемнику — опытному въ духовной жизни старцу Іонѣ Шамину, который въ юности своей былъ другомъ и собесѣдникомъ преподобнаго Александра Свирскаго [8] и теперь занималъ должность духовника и уставщика въ обители. Филиппъ помѣстился въ келліи благочестиваго старца и подъ его руководствомъ началъ подвизаться.

Вскорѣ же послѣ постриженія новоначальный инокъ былъ посланъ служить на монастырской кухнѣ. Съ усердіемъ и въ безмолвіи трудился онъ здѣсь на пользу всей братіи. Спустя нѣсколько времени Филиппа перевели въ хлѣбню; онъ и тамъ не оставался празднымъ: рубилъ дрова, носилъ воду и дѣлалъ все необходимое.

Не смотря на тяжелыя работы въ хлѣбнѣ и поварнѣ, Филиппъ никогда не оставлялъ богослуженія. Съ первымъ же ударомъ колокола онъ являлся въ храмъ монастырскій и послѣднимъ уходилъ изъ него. Мало того, возвращаясь послѣ дневныхъ трудовъ въ келлію своего наставника, и послѣ благочестивыхъ бесѣдъ съ нимъ, святый Филиппъ снова становился на молитву. Кто знаетъ, сколько безсонныхъ ночей проведены имъ въ непрерывныхъ стояніяхъ! Когда же истощенное трудами и бдѣніемъ тѣло требовало отдохновенія, юный подвижникъ ложился отдыхать на голую землю, положивъ въ изголовье камень [9]. И Господь призрѣлъ на смиреннаго труженика, ободряя его въ непосильныхъ подвигахъ небеснымъ покровомъ. Въ Преображенскомъ соборѣ и теперь указываютъ икону Богоматери «хлѣбенную» или «запечную», по преданію, явившуюся Филиппу, когда онъ проходилъ послушаніе хлѣбопекаря [10].

Суровая подвижническая жизнь святаго Филиппа не могла укрыться отъ общаго вниманія: всѣ начали говорить о немъ, какъ о примѣрномъ инокѣ, и весьма скоро своимъ смиреніемъ и благочестіемъ онъ пріобрѣлъ всеобщую любовь и уваженіе. А его наставникъ, старецъ Іона, радуясь за своего ученика, пророчески предсказалъ о немъ: «сей будетъ настоятелемъ въ обители нашей». Но всеобщая похвала не прельщала Филиппа. Онъ избѣгалъ даже и тѣни славы земной, отъ которой удалился въ монастырь, боясь, какъ бы ради нея не лишиться царства небеснаго. Его душа искала уединенія и пустыннаго безмолвія. Съ благословенія игумена Филиппъ удалился изъ монастыря въ глубину острова, въ пустынный и непроходимый лѣсъ и сталъ тамъ жить, незримый людьми. И не мало лѣтъ провелъ святый Филиппъ въ пустыни. Навыкнувъ безмолвію и богомыслію въ тиши уединенія, онъ, наконецъ, возвратился въ покинутую обитель для того, чтобы по прежнему терпѣливо трудиться вмѣстѣ съ братіею.

Игуменъ Алексій давно уже обратилъ вниманіе на подвиги, смиренномудріе и разсудительность юнаго подвижника. Находясь теперь въ преклонномъ возрастѣ, онъ сдѣлалъ Филиппа своимъ помощникомъ въ дѣлахъ управленія монастыремъ, поручивъ ему надзоръ за начальными послушниками. И Филиппъ всѣми силами старался оправдать довѣріе къ нему настоятеля; чрезъ усердное исполненіе его заповѣдей онъ сталъ его правой рукой и опорой въ старости. Съ нѣжностью сына онъ покоилъ старца въ болѣзняхъ и утѣшалъ его въ скорбяхъ.

Прошло девять лѣтъ иноческой жизни святаго Филиппа. Отягченный недугами престарѣлый Алексій захотѣлъ сложить съ себя должность настоятеля. Имѣя въ виду достоинства Филиппа и общую любовь къ нему братіи, онъ открылъ о своемъ желаніи передать ему управленіе монастыремъ; затѣмъ призвалъ и высказалъ свое желаніе имѣть его преемникомъ своимъ. Но тотъ и слышать не хотѣлъ о предлагаемой ему власти, считая по своему смиренію болѣе для себя приличествующимъ повиноваться, нежели наставлять другихъ. Тогда игуменъ собралъ на совѣтъ всю братію и сказалъ:

— «Я старъ, и немощныя силы мои требуютъ успокоенія: кого-бы вы, вмѣсто меня, избрали себѣ настоятелемъ?»

На вопросъ игумена всѣ единогласно отвѣчали:

— «Нѣтъ лучше Филиппа къ нашему наставленію, ибо никто не можетъ сравниться съ нимъ житіемъ, разумомъ и опытностью».

Послѣ того Филиппъ не смѣлъ прекословить общему избранію и согласился на принятіе сана игуменскаго. Алексій немедленно отправилъ грамоту къ архіепископу Новгородскому Ѳеодосію [11], въ которой просилъ его отъ имени всей братіи возвести Филиппа въ санъ игумена Соловецкаго. Грамоту доставили въ Новгородъ нѣсколько старцевъ, посланныхъ отъ обители.

Принявъ благословеніе архіепископа, они сказали ему:

— «Владыко святый! Соборъ Соловецкой обители молитъ тебя поставить намъ въ игумены посланнаго съ нами монаха Филиппа».

Ѳеодосій благосклонно принялъ просьбу соловецкихъ старцевъ, такъ какъ и раньше слышалъ о Филиппѣ, однако спросилъ ихъ объ избранникѣ, по смиренію уклонившемся отъ представленія своему владыкѣ:

— «Отчего не вижу его между вами?» — и велѣлъ привести его къ себѣ.

Филиппъ вошелъ къ святителю и принялъ отъ него благословеніе. Изъ бесѣды съ нимъ архіепископъ убѣдился въ его опытности и дарованіяхъ; поэтому онъ вскорѣ рукоположилъ святаго Филиппа во пресвитера и вручилъ ему жезлъ игуменскій. А обращаясь къ сопровождавшей его братіи, сказалъ:

— «Вотъ отецъ вашъ, имѣйте его во Христовъ образъ и подчиняйтесь ему со всякимъ послушаніемъ».

Получивъ отъ архіепископа для обители церковную утварь и отъ многихъ гражданъ богатые дары, соловецкіе иноки отправились въ обратный путь.

Новому игумену устроена была въ обители торжественная встрѣча. Бывшій игуменъ Алексій, собравъ свои дряхлыя силы, со всей братіей вышелъ на встрѣчу. Святаго Филиппа торжественно ввели въ церковь и затѣмъ, когда по произнесеніи ектеніи за государя, была во всеуслышаніе прочитана грамота отъ архіепископа, его возвели на настоятельское мѣсто. Потомъ новый игуменъ сказалъ братіи свое первое поученіе и предложилъ іереямъ и діаконамъ готовиться къ божественной службѣ. 17 августа 1548 года онъ соборнѣ совершилъ первую литургію. Въ тотъ день вся братія пріобщилась изъ рукъ его, и все видѣли лице его прославленнымъ, какъ бы лице ангела.

Принявъ на себя санъ игумена вопреки своему желанію и вслѣдствіе болѣзни Алексія, святый Филиппъ, какъ только увидалъ, что силы его предшественника возстановляются, опять ушелъ въ пустыню. Алексій вторично принялъ на себя управленіе обителью. Филиппъ еще строже подвизался въ безмолвіи, приходя въ монастырь только по праздникамъ для принятія святыхъ Христовыхъ Таинъ.

Такъ прошло полтора года и Алексій совершенно изнемогъ. Чувствуя приближеніе кончины, онъ вызвалъ отшельника изъ пустыни и, собравъ всю братію, сказалъ:

— «Уже я отхожу въ путь отцовъ моихъ, вы же изберите себѣ отца и наставника».

Простился со всѣми и тихо предалъ духъ свой Богу.

Похоронивъ старца, братія обители, по общему совѣту, какъ прежде стали умолять Филиппа принять надъ ними старѣйшинство. И тотъ, сознавая себя законнымъ настоятелемъ обители, съ благословенія архіепископа, снова принялъ игуменство, отъ котораго бѣжалъ въ пустыню.

Филиппъ всѣ силы свои употребилъ на благоустроеніе Соловецкой обители. Въ то время монастырскія дѣла были разстроены. Случившійся въ 1538 году пожаръ уничтожилъ весь монастырь до основанія и, не смотря на заботы игумена Алексія, онъ оставался почти совершенно необстроеннымъ, ибо строительнаго матеріала и денегъ было недостаточно для того, чтобы возстановить обитель хотя въ прежнемъ ея видѣ. Между тѣмъ число братіи все увеличивалось и необходимо было заботиться объ ея содержаніи и въ то же время о расширеніи обители. Много и другихъ заботъ и трудовъ предстояло новому игумену, но они не могли устрашить его.

Благодаря своимъ необычайнымъ хозяйственнымъ способностямъ и личнымъ средствамъ [12], святый Филиппъ въ короткое время привелъ монастырь въ цвѣтущее состояніе. И справедливо потому онъ можеть считаться новымъ устроителемъ Соловецкой обители, ибо очень многое въ ней до сихъ поръ напоминаетъ о его дѣятельности.

Прежде всего, имѣя нужду для устроенія монастыря въ большихъ средствахъ, Филиппъ обратилъ вниманіе на монастырское хозяйство. Въ то время Соловецкая обитель владѣла довольно обширными землями на островахъ Бѣлаго моря. Но главный источникъ ея доходовъ былъ въ вотчинахъ, или монастырскихъ волостяхъ, расположенныхъ по морскому берегу. Суровый климатъ и скудная почва дѣлали эти владѣнія совершенно неудобными для хлѣбопашества; за то естественныя богатства водъ и лѣсовъ давали обильный матеріалъ для заведенія разныхъ промысловъ, изъ которыхъ особенно было распространено солевареніе. Съ ихъ устройства и началъ мудрый игуменъ. Онъ умножилъ и улучшилъ соляныя варницы и вновь открылъ желѣзный промыселъ, а царь Іоаннъ Васильевичъ по его просьбѣ далъ монастырю льготу безпошлинно продавать 10,000 пудовъ соли и на вырученную сумму дѣлать безпошлинно же необходимыя закупки для монастырскаго обихода. Вмѣстѣ съ повышеніемъ доходности волостей Филиппъ въ то же время заботился объ устройствѣ внутренняго порядка въ ихъ управленіи и объ улучшеніи быта населявшихъ ихъ крестьянъ. Съ этой цѣлью онъ назначилъ по волостямъ добросовѣстныхъ начальниковъ съ строгою отвѣтственностью и опредѣленнымъ вознагражденіемъ, ввелъ въ управленіе выборное начало, а при раскладкѣ податей предписывалъ наблюдать самую строгую правду. Всѣмъ же обиженнымъ игуменъ предоставилъ право лично обращаться къ нему съ жалобами и въ случаѣ справедливости этихъ жалобъ обѣщалъ имъ самое полное удовлетвореніе. Особенно много мѣръ предпринято было святымъ Филиппомъ для поддержанія среди крестьянъ доброй нравственности. Онъ входилъ во всѣ подробности крестьянской жизни и, строго преслѣдуя среди нихъ пьянство и азартныя игры, старался пріучить ихъ къ труду и порядку.

Устраивая такъ поморскія вотчины, неутомимый игуменъ еще болѣе занимался благоустройствомъ Соловковъ. Здѣсь, со времени вступленія святаго Филиппа на игуменство, закипѣла необычайная работа. Онъ осушалъ болота каналами, расчищалъ заросли, удобрялъ землю, образовалъ превосходныя пастбища и завелъ рогатый скотъ, построивъ для него дворъ на Муксальмскомъ островѣ въ 10 верстахъ отъ монастыря, вблизи котораго по завѣщанію святаго Зосимы запрещалось разведеніе животныхъ. Въ глухіе лѣса Соловецкіе онъ пустилъ лапландскихъ оленей, изъ шкуръ которыхъ въ монастырскихъ мастерскихъ выдѣлывалась обувь и одежда. Наконецъ, рѣшивъ начать постройку въ монастырѣ каменныхъ зданій вмѣсто сгорѣвшихъ деревянныхъ, святый Филиппъ устроилъ кирпичный заводъ и установилъ правильную порубку лѣса, чтобы не истреблять его безъ нужды, но даже содѣйствовать его размноженію. Это повело къ проведенію дорогъ, которыя чрезъ лѣса, горы и осушенныя болота прошли въ различныхъ направленіяхъ отъ монастыря.

Для указанія входа въ заливъ, въ углубленіи котораго стоитъ Соловецкая обитель, святый игуменъ сдѣлалъ большія насыпи и на нихъ поставилъ вмѣсто маяковъ высокіе кресты. Затѣмъ устроилъ на собственныя средства въ гавани Заяцкаго острова пристань съ гостинницей и поварней, а въ самомъ монастырѣ двухъ- и трехъ-этажныя палаты для келлій и монастырскихъ службъ.

Обширныя и почти безпрерывныя работы требовали много рабочихъ рукъ, которыми не всегда могла располагать обитель. И вотъ, чтобы сдѣлать облегченіе инокамъ, Филиппъ изобрѣлъ для разныхъ монастырскихъ работъ, особенно сельско-хозяйственныхъ, исполнявшихся прежде людьми, невиданныя дотолѣ машины: какую-то телѣгу, которая «сама насыпается, да и привезется, да и сама высыплетъ рожь на сушило»; какой-то механизмъ, съ помощью котораго «десятью рѣшетами одинъ старецъ сѣеть» и еще особое рѣшето — «само сѣетъ и насыпаетъ и отруби и муку разводитъ розно, да и крупу само жъ сѣетъ и насыпаетъ и разводитъ розно крупку и высѣвки». Но самое замѣчательное изъ хозяйственныхъ сооруженій Филиппа, — это такъ называемыя «Филипповы мельницы». Еще прежде, когда онъ проходилъ послушаніе, то присматривался къ устройству соловецкихъ мельницъ; теперь же, сдѣлавшись игуменомъ, рѣшилъ перестроить старыя мельницы вновь, сообразно расширившимся потребностямъ монастыря. Избравъ для этого изъ многочисленныхъ озеръ, покрывавшихъ Соловецкій островъ, 52 наиболѣе удобныхъ, онъ соединилъ ихъ каналами, открылъ спускъ въ самое большое изъ нихъ — «Святое озеро» [13], расширилъ это озеро и провелъ каналъ до самаго моря. На этомъ каналѣ внутри монастыря и были устроены мельницы.

Послѣдствіемъ всѣхъ необычайныхъ трудовъ святаго Филиппа было то, что дикіе и неприступные острова Бѣлаго моря сдѣлались благоустроенными и сравнительно даже плодородными, а воздухъ здоровымъ и благораствореннымъ. Самая обитель украсилась новыми каменными зданіями и благолѣпными церквами. На построеніе храмовъ святый Филиппъ положилъ особенно много труда и заботъ.

Такъ еще въ началѣ своего игуменства онъ задумалъ соорудить теплую каменную церковь въ честь Успенія Божіей Матери. Но не имѣя достаточно средствъ для такой дорогой постройки, Филиппъ обратился съ челобитной къ царю Іоанну Грозному. И государь, благоволившій къ игумену, пожаловалъ обители Колежемскую волость съ деревнями и варницами, а немного позднѣе приморскую деревню Сороцкую, гдѣ при Троицкой церкви былъ первоначально погребенъ святый Савватій [14]. Средства были найдены.

Но прежде чѣмъ приступить къ сооруженію соборнаго храма, святый Филиппъ совѣтовался съ братіей.

— «Отче! Господь Богъ, внушившій тебѣ это, можетъ тебѣ вспомоществовать и при самомъ дѣлѣ; мы-же ни въ чемъ не выступимъ изъ твоей воли», — смиренно отвѣчали иноки на слова своего игумена.

Тогда святый Филиппъ, видя сочувствіе братіи, послалъ за искусными мастерами въ Новгородъ и по прибытіи ихъ, призвавъ на помощь Господа и Его Пречистую Матерь и чудотворцевъ Соловецкихъ, ревностно приступилъ къ дѣлу. Постройка продолжалась пять лѣтъ, и въ 1557 году 15 августа святый игуменъ освятилъ новый храмъ въ честь Успенія Божіей Матери съ придѣломъ въ честь усѣкновенія главы святаго Іоанна Предтечи (ангела царя). При храмѣ была устроена обширная трапеза въ 12 саженъ длины и около нея нѣсколько монастырскихъ службъ. Тяжелые своды трапезы опирались на одинъ внутренній столпъ, который, поддерживая ихъ, вмѣстѣ съ тѣмъ служилъ основаніемъ колокольни, воздвигнутой надъ трапезой. На этой колокольнѣ, вмѣсто старинныхъ билъ и клепалъ, Филиппъ устроилъ настоящій звонъ изъ колоколовъ, вылитыхъ въ Псковѣ на деньги, пожертвованныя царемъ.

Окончивъ построеніе Успенскаго собора, неутомимый игуменъ однако не успокоился. На слѣдующій же годъ онъ объявилъ братіи о своемъ намѣреніи приступить къ созданію еще болѣе обширнаго и великолѣпнаго храма въ честь Преображенія Господня, вмѣсто деревяннаго, устроеннаго святымъ Зосимой на томъ мѣстѣ, гдѣ преподобный видѣлъ чудесный свѣтъ и церковь на воздухѣ. Братія, зная недостаточныя средства обители, удивлялись намѣреніямъ игумена и на этотъ разъ кротко высказали ему свои опасенія. Припоминая слово евангельское: кто отъ васъ, хотяй столпъ создати, не прежде ли сѣдъ разчтетъ имѣніе, аще имать, еже есть на совершеніе (Лук. 14, 28), они говорили ему:

— «Отче! ты видишь, какой недостатокъ и большое оскудѣніе въ обители, ибо нѣтъ прилежащихъ городовъ. Откуда же ты возьмешь золота на созданіе великаго храма?»

— «Братія, — восторженно отвѣчалъ имъ Филиппъ, — упованіе на Бога необманчиво; если будетъ Ему угодно дѣло сіе, онъ невидимо подаетъ намъ отъ неоскудныхъ Своихъ сокровищъ на воздвиженіе дома святому имени Его».

Дѣйствительно, надежда святаго Филиппа на помощь Божію не обманула его. Царь былъ вкладчикомъ въ пользу и этого храма: онъ пожертвовалъ на его постройку 1,000 рублей [15] и оказывалъ обители разныя льготы и милости. Ободренный милостью царя, Филиппъ, собравъ лучшихъ строителей и художниковъ, въ 1558 году приступилъ къ сооруженію новаго обширнаго храма, весьма замѣчательнаго для своего времени.

Его основаніе въ 170 квадратныхъ саженей лежитъ на кладовыхъ и погребахъ, а своды подпираются двумя огромными столбами. Къ главному алтарю примыкаютъ придѣлы — справа Соловецкихъ чудотворцевъ и слѣва — Архангела Михаила, четыре другихъ придѣла устроены въ соборныхъ главахъ.

Впрочемъ, святый Филиппъ не успѣлъ при себѣ окончить строеніе Преображенскаго собора, но заранѣе приготовилъ для него утварь, разноцвѣтныя стекла въ узорчатыхъ рамахъ для оконъ, драгоцѣнныя ткани, серебряные подсвѣчники, кадила, книги, образа — все большею частію на собственныя средства [16]. Съ сѣверной же стороны храма, подъ папертью, онъ самъ ископалъ себѣ могилу, рядомъ съ другой, въ которой похоронилъ своего духовнаго наставника — іеромонаха Іону.

Усердно занимаясь возобновленіемъ монастыря, постройкой новыхъ храмовъ и зданій, святый Филиппъ не менѣе заботился и о сохраненіи всего, что было связано съ воспоминаніемъ о строителяхъ обители и чудотворцахъ Соловецкихъ. Онъ обрѣлъ чудотворный образъ Одигитріи, принесенный преподобнымъ Савватіемъ на пустынный островъ, и поставилъ эту святыню надъ его гробомъ, а его каменный крестъ водрузилъ въ часовнѣ, гдѣ покоился святый Германъ, его сподвижникъ. Собственноручно исправилъ ветхую келейную псалтырь преподобнаго Зосимы и вычинилъ его убогія ризы, въ которыя любилъ облекаться для священнослуженія. Наконецъ, по распоряженію же святаго Филиппа было дополнено житіе преподобныхъ чудотворцевъ Соловецкихъ описаніемъ чудесъ, совершенныхъ угодниками Божіими со времени его прибытія на Соловки.

Распорядительный хозяинъ, безпримѣрный въ иночествѣ — святый Филиппъ былъ въ то же время мудрымъ правителемъ и опытнымъ наставникомъ въ духовной дѣятельности. Онъ входилъ во всѣ подробности монашескаго быта, столь хорошо ему знакомаго, и старался предупреждать всѣ нужды монаха. Сознавая необходимость въ здоровой пищѣ при суровости сѣвернаго климата, святый Филиппъ улучшилъ братіи трапезу, завелъ однообразіе и благоприличіе въ одеждѣ, уставивъ, по скольку кто изъ братіи долженъ имѣть въ келліи одеждъ и обуви. Для желающихъ уединенія онъ учредилъ пустыньки въ глуши лѣсовъ, а на Заяцкомъ островѣ устроилъ на свои средства цѣлый скитъ съ деревянными келліями и службами. Наконецъ, чтобы доставить покой и призрѣніе дряхлымъ и недужнымъ инокамъ и труженикамъ обители, а также вѣроятно и больнымъ богомольцамъ, святый Филиппъ устроилъ въ монастырѣ больницу.

Но при заботахъ объ удобствѣ и хотя скромномъ довольствѣ братіи, святый игуменъ отнюдь не дозволялъ въ обители мѣста праздности, лѣности, привычкамъ мірскимъ, несогласнымъ съ духомъ монашества. Съ разборчивостью принималъ онъ въ число братій такихъ, которые вмѣстѣ съ иночествомъ возлюбили неразлучный съ нимъ трудъ. Самъ настоятель всѣхъ руководилъ своимъ примѣромъ и, среди всякихъ тягостей и трудовъ многообразной дѣятельности, не ослабѣвалъ въ подвигахъ иночества и даже отшельничества. По прежнему не прекращалъ онъ своихъ молитвенныхъ бдѣній и удручалъ тѣло постомъ, стремясь къ окончательной побѣдѣ надъ чувственными помыслами и желаніями. По временамъ, освобождаясь отъ дѣлъ святый Филиппъ любилъ удаляться на безмолвіе въ пустыньку, находящуюся недалеко отъ Святаго озера (въ 2½ верстахъ отъ монастыря) которая и доселѣ носитъ названіе Филипповой. Такъ, переходя отъ подвига къ подвигу, отъ добродѣтели къ добродѣтели, восходилъ онъ къ высшему совершенству.

Молва о мудрости и добродѣтеляхъ соловецкаго игумена быстро распространилась далеко за предѣлы сѣвернаго края. Съ большимъ вниманіемъ относились къ нему и на Москвѣ. Въ 1550 и 1551 годахъ святый Филиппъ былъ вызванъ царемъ въ Москву и заслужилъ его расположеніе. Къ прославившемуся святостью жизни игумену присылали для увѣщанія и исправленія заблуждающихся въ вѣрѣ и даже опальныхъ, навлекшихъ на себя гнѣвъ царскій. Въ 1554 году, по соборному опредѣленію, былъ присланъ въ Соловецкій монастырь бывшій игуменъ Троицкой Лавры, Артемій, обвиненный въ соучастіи съ еретикомъ Бакшинымъ. Соборной грамотой предписывалось Филиппу не только держать Артемія въ заключеніи, но и навѣщать и вразумлять его отъ божественнаго Писанія [17]. На Соловки же немного позднѣе, а именно въ 1560 году былъ сосланъ знаменитый духовникъ и совѣтникъ царя Іоанна Васильевича Грознаго — священникъ Сильвестръ. Здѣсь онъ принялъ постриженіе съ именемъ Спиридона и окончилъ свою жизнь, будучи любимъ и уважаемъ святымъ игуменомъ, несмотря на царскую опалу.

Ссылка Сильвестра и одновременное же удаленіе отъ царскаго двора Адашева — другого любимца и совѣтника царя — были лишь началомъ бѣдственныхъ событій, разразившихся скоро въ Москвѣ. И въ нихъ то промысломъ Божіимъ суждено было святому Филиппу принимать ближайшее участіе, но уже не въ скромномъ званіи игумена, а въ санѣ первосвятителя Русской Церкви.

Въ это время съ царемъ Іоанномъ Грознымъ произошла большая перемѣна. Ревнивый до своей власти и возбуждаемый нашептываніями льстецовъ, увѣрявшихъ царя, будто его совѣтники «сняли съ него всю власть», сами огосударились, онъ сдѣлался подозрительнымъ и жестокимъ, удалилъ отъ себя прежнихъ своихъ любимцевъ и подпалъ вліянію людей недостойныхъ. Мало того, онъ скоро объявилъ всѣхъ бояръ, ненавистныхъ ему, измѣнниками, а духовныхъ лицъ ихъ укрывателями. И чтобы возможно лучше отгородиться отъ нихъ, царь раздѣлилъ въ 1565 году все государство на опричнину и земщину, образовавъ для себя особый отрядъ тѣлохранителей, которые назывались опричниками. Іоаннъ имѣлъ къ нимъ полное довѣріе. Пользуясь этимъ, опричники дѣлали въ Москвѣ все, что хотѣли. Дерзость ихъ доходила до того, что они грабили и убивали ни въ чемъ неповинныхъ земскихъ людей, а имѣнія и вотчины ихъ отбирали въ свою пользу. Никто не смѣлъ жаловаться на нихъ царю.

При такихъ обстоятельствахъ, митрополитъ Аѳанасій, больной и слабый старецъ, видя скорбь народа и не имѣя въ себѣ достаточно силъ, чтобы противодѣйствовать Іоанну Грозному, 16 мая 1566 года отказываетея отъ митрополіи и удаляется въ Чудовъ монастырь, гдѣ былъ ранѣе постриженъ въ монашество [18]. На его мѣсто избранъ былъ святый архіепископъ Казанскій Германъ [19] и, какъ будущій митрополитъ, уже жилъ въ первосвятительскихъ палатахъ. Но прошло нѣсколько дней, и онъ по наущенію опричниковъ былъ изгнанъ изъ митрополіи за то, что осмѣлился обратиться къ царю съ наставленіемъ и напоминаніемъ объ отвѣтственности его предъ судомъ Божіимъ. Слѣдовало избрать новаго митрополита. Тогда царь вспомнилъ о святомъ Филиппѣ, о которомъ у него сохранились лучшія воспоминанія съ дѣтства. По совѣту съ освященнымъ соборомъ и съ своими приближенными боярами онъ рѣшилъ возвести его на митрополичій престолъ.

На Соловки была послана грамота. Царь очень милостиво писалъ игумену и звалъ его немедленно въ Москву «духовнаго ради совѣта».

По полученіи грамоты, святый Филиппъ въ собраніи всей братіи объявилъ о волѣ царя и немедленномъ своемъ отъѣздѣ. Глубокою скорбію поразило братію это извѣстіе. Быть можетъ, они уже предчувствовали, что не увидятъ болѣе своего любимаго наставника. Съ жалостію и самъ Филиппъ покидалъ свою обитель, но утѣшалъ духовныхъ чадъ своихъ, увѣщевалъ ихъ возложить все упованіе на Господа и Его Пречистую Матерь и, призывая на помощь преподобныхъ Зосиму и Савватія, пещись о своемъ спасеніи и блюсти монастырское преданіе. Въ послѣдній разъ святый Филиппъ совершилъ въ своей родной обители литургію, причастилъ всю братію святыхъ Таинъ и, послѣ прощальной трапезы, отправился въ столицу, напутствуемый благословеніями соловецкихъ иноковъ.

Дорога, которой онъ направлялся къ Москвѣ, шла черезъ Новгородъ. И вотъ навстрѣчу святому Филиппу версты за двѣ вышли Новгородцы — мужчины, женщины и дѣти. Приблизившись къ нему, они кланялись и слезно молили его.

— «Отче, будь ходатаемъ за насъ и за городъ нашъ предъ царемъ. Заступись за свое отечество, ибо мы слышали, что царь держитъ гнѣвъ свой на насъ».

Благосклонно выслушавъ ихъ просьбы, онъ вступилъ въ городъ, гдѣ и былъ радушно принятъ его намѣстникомъ.

Но недолго оставался святый въ Новгородѣ. По зову царскому онъ спѣшилъ въ первопрестольный градъ Москву, гдѣ его ждала торжественная встрѣча. Много вниманія оказалъ самъ царь прибывшему игумену. Онъ осыпалъ его щедрыми дарами, ласково бесѣдовалъ съ нимъ, и угощалъ на своей трапезѣ. Наконецъ, рѣшилъ открыть причину его вызова въ Москву. Но зная смиреніе святаго, царь началъ свою рѣчь издалека: описалъ ему тяжелое положеніе Церкви безъ пастыря, дружески раскрылъ предъ нимъ свое затрудненіе въ выборѣ первосвятителя и въ заключеніе объдвилъ, что по его державной волѣ и всего освященнаго собора Филиппъ долженъ быть митрополитомъ.

Эта бесѣда происходила въ присутствіи высшаго духовенства и бояръ. И все собраніе вслѣдъ за царемъ, единогласно признало Филиппа достойнымъ митрополичьяго престола.

Изумился смиренный игуменъ, что на его долю выпала такая высокая честь и, прослезившись отъ волненія, смиренно отвѣтилъ:

— «Нѣтъ, милосердый государь, не разлучай меня съ пустынею и не возлагай на меня дѣла выше силъ моихъ. Отпусти, Господа ради, отпусти, ибо ненадежно вручать ладьѣ малой бремя великое».

Но царь настаивалъ на своемъ предложеніи, а епископы и бояре словами Писанія убѣждали Филиппа не прекословить божественному призванію и волѣ царской и не зарывать въ землю Богомъ данный ему талантъ.

Тогда святый Филиппъ, будучи «понуждаемъ» царемъ и соборомъ на митрополію, объявилъ, что онъ готовъ исполнить царскую волю, если только царь отмѣнитъ опричнину; иначе ему быть митрополитомъ невозможно, а если его и поставятъ, онъ принужденъ будетъ покинуть митрополію; святый Филиппъ требовалъ соединить воедино раздѣленное царство, какъ было прежде, то-есть уничтожить опричнину.

Это смѣлое требованіе сильно раздражило царя. Казалось, что и Филиппъ, подобно Герману, будетъ отвергнутъ съ безчестіемъ. Но царь еще слишкомъ благоговѣлъ предъ соловецкимъ игуменомъ, чтобы рѣшиться на его удаленіе, и потому, по просьбѣ архіепископовъ и епископовъ, онъ смягчилъ свой гнѣвъ на Филиппа и велѣлъ имъ добиваться отъ него, чтобы Филиппъ «ставился на митрополію, но не вступался въ дѣла двора и опричнины, а совѣтовался бы съ царемъ, какъ прежніе митрополиты съ его отцомъ и дѣдомъ».

Духовенство и бояре отъ себя слезно молили святаго Филиппа принять санъ митрополита. Убѣжденные въ его добродѣтеляхъ, они надѣялись, что онъ на мѣстѣ первосвятителя твердостію своего духа и благоразуміемъ возвратитъ Іоанну и всему царству прежнее спокойствіе. Послѣ этихъ убѣжденій Филиппъ не могъ не согласиться и «далъ свое слово архіепископамъ и епископамъ», какъ говорится въ нарочито составленной грамотѣ, что онъ «по царскому слову и по ихъ благословенію соглашается стать на митрополію, что въ опричину и въ царскій домовый обиходъ ему не вступаться и, по поставленіи, изъ-за опричины и царскаго домоваго обихода митрополіи не оставлять».

Такъ, послѣ долгихъ убѣжденій, изъявилъ святый Филиппъ покорность волѣ царской. Но, отказавшись отъ вмѣшательства въ политическія и личныя отношенія царя, онъ оставилъ за собою право печаловаться за невинно-гонимыхъ и говорить царю о правдѣ евангельской и о правахъ Церкви во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда они попирались.

20 іюля соборный приговоръ былъ подписанъ нареченнымъ на митрополію Соловецкимъ игуменомъ Филиппомъ, а чрезъ пять дней — 25 іюля 1566 года — въ Успенскомъ соборѣ, въ присутствіи царя и царской фамиліи, всего двора и многочисленнаго народа, при соучастіи почти всѣхъ святителей земли Русской, торжественно совершено было рукоположеніе святаго Филиппа въ митрополита всея Руси.

По совершеніи литургіи, царь вручилъ новопоставленному святителю пастырскій посохъ святаго Петра митрополита, а сонмъ архіереевъ возвелъ его на святительское мѣсто, откуда святый Филиппъ произнесъ свое первое, глубоко прочувствованное слово къ царю. Онъ говорилъ царю о его долгѣ — быть отцомъ для своихъ подданныхъ, кротко выслушивать просящихъ помощи, внимать въ нищетѣ страждущимъ, а не превозноситься высотою своего положенія, зная, что и надъ нимъ есть высшая небесная власть. Убѣждалъ принимать совѣты людей добрыхъ, но отвращать свой слухъ отъ клеветниковъ и льстецовъ, которые ослѣпляютъ умъ царей, заботясь не о пользѣ государства, а лишь объ угожденіи власти и своихъ выгодахъ; быть твердымъ въ православной вѣрѣ и защищать отечество отъ вражескихъ нападеній; но, охраняя правила добраго закона отъ посягательства на него со стороны людей злыхъ, наипаче всего помнить, что сила и величіе царя заключается не столько въ ратныхъ подвигахъ, сколько въ любви, которой онъ пріобрѣтаетъ сердца своихъ подданныхъ.

Послѣ рѣчи къ царю новопоставленный святитель обратилъ свое назидательное слово и ко всей паствѣ.

Съ великою радостію внимали присутствующіе голосу архипастыря, уже давно не раздававшемуся. Царь безъ гнѣва выслушалъ рѣчь митрополита. По окончаніи же богослуженія радушно угощалъ святаго Филиппа, все духовенство и бояръ въ своихъ царскихъ палатахъ.

Повидимому правдивыя слова святителя не остались безъ добрыхъ послѣдствій. Царь сталъ мягче въ обращеніи съ подданными, казни совершались рѣже, даже опричники присмирѣли, видя уваженіе царя къ Филиппу и боясь обличеній святителя. Эта перемѣна не прошла, конечно, незамѣтной для народа, и снова зародилась въ его душѣ надежда на лучшее будущее. Всѣ пріободрились, начинали думать, что уже насталъ конецъ бѣдамъ и благословляли доброе вліяніе митрополита на царя.

Между тѣмъ святый Филиппъ спѣшилъ воспользоваться наступившимъ спокойствіемъ, чтобы заняться внимательнѣе дѣлами Церкви. Первою его заботою было назначеніе новаго епископа въ Полоцкъ, недавно (въ 1563 году) завоеванный у Польши [20]. Святый Филиппъ ясно понималъ важность этой пограничной епархіи и потому заботился о ней постоянно, даже въ самые смутные дни своего правленія. Такъ въ сентябрѣ 1568 года, получивъ извѣстіе о недостаткѣ священнослужителей въ Полоцкѣ, онъ немедленно отправилъ туда 33 священника и діакона изъ Новгорода.

До насъ не дошло подробныхъ свѣдѣній о другихъ дѣйствіяхъ святаго Филиппа, касающихся управленія и церковнаго благоустройства. Но если въ санѣ игумена на Соловкахъ онъ проявлялъ необыкновенную дѣятельность, то, конечно, не менѣе дѣятеленъ былъ теперь на престолѣ первосвятителей Московскихъ.

Однако шумная жизнь столичнаго города, отъ которой давно уже отвыкъ святый Филиппъ, была тяжела для его смиренной души. Вдали отъ чудотворцевъ Соловецкихъ онъ чувствовалъ себя сирымъ и, часто вспоминая о своей тихой обители, укоризненно говорилъ себѣ:

— «Что случилось съ тобою, убогій Филиппъ? Ужели не удовлетворяло твоему мірскому тщеславію начальство надъ отцами въ киновіи? Ты восхотѣлъ большаго. Посмотри же, отъ такого спокойствія въ какіе труды ты предалъ себя и отъ такой безмятежной тишины въ какую бездну устремился корабль души твоей?»

Между тѣмъ святая обитель Соловецкая, благодаря его стараніямъ въ санѣ игумена, процвѣтала все болѣе и болѣе. Впрочемъ объ ея благоустройствѣ онъ не переставалъ заботиться и теперь. И даже въ 1568  году посылалъ распоряженіе объ окончаніи начатыхъ имъ работъ по расширенію Святаго озера.

Но самое главное, что составляло первую заботу святаго Филиппа, было уже сдѣлано. Соборный храмъ Преображенія, почти ужъ выстроенный имъ въ бытность на Соловкахъ, теперь былъ совсѣмъ законченъ и освященъ въ первый годъ его святительства, въ самый день праздника Преображенія Господня. Съ извѣстіемъ объ этомъ прибылъ въ Москву іеромонахъ Спиридонъ, который привезъ для государя и митрополита святую воду и частицы мощей чудотворцевъ.

Подобныя и, конечно, рѣдкія сношенія съ Соловецкой обителью не могли удовлетворять святаго Филиппа. Постоянно пребывая въ ней духомъ, святитель восхотѣлъ имѣть вблизи себя вещественное напоминаніе о духовномъ общеніи съ преподобными отцами соловецкими. Съ этой цѣлью онъ устроилъ у себя въ митрополіи небольшой храмъ во имя преподобныхъ Зосимы и Савватія [21] и благолѣпно украсилъ его. Сюда онъ часто приходилъ для божественной службы и для уединенныхъ молитвъ въ минуты душевной скорби, прося благодатной помощи на новомъ высокомъ служеніи своемъ. А эта невидимая помощь особенно необходима была святому Филиппу теперь, когда приближалось время его подвига.

Спокойствіе и тишина, наступившія въ Россіи со вступленіемъ на святительство Филиппа, продолжались недолго. Въ іюлѣ 1567 года перехвачены были письма польскаго короля Сигизмунда и литовскаго гетмана Хоткѣвича къ главнѣйшимъ нашимъ боярамъ съ приглашеніемъ отъѣхать въ Литву. Начались страшныя казни. Не только бояре, обвиненные въ измѣнѣ, погибали въ страшныхъ мукахъ, но пострадали даже многіе простые граждане. Пользуясь неограниченнымъ довѣріемъ царя, вооруженные опричники подъ видомъ искорененія крамолы неистовствовали въ Москвѣ. Убивали всѣхъ ненавистныхъ имъ лицъ и отбирали ихъ имущества. Кровь лилась рѣкой. На опустѣлыхъ площадяхъ и улицахъ столицы валялись неубранные трупы, которыхъ никто не смѣлъ погребать. Вся Москва какъ бы замерла отъ страха, и напуганные граждане опасались выходить изъ своихъ домовъ. Святый Филиппъ, видя непрекращающіяся безчинства опричниковъ, рѣшилъ наконецъ обратиться къ царю съ увѣщаніемъ остановить кровопролитіе.

Но прежде чѣмъ сдѣлать это, онъ постарался привлечь къ этому высокому дѣлу пастырей Церкви, молчаливо покорявшихся всѣмъ приказаніямъ грознаго царя. Призывая ихъ къ самоотверженію, онъ говорилъ имъ:

— «На то ли собрались вы, отцы и братія, чтобы молчать, страшась вымолвить истину? но ваше молчаніе душу цареву въ грѣхъ вводитъ и своей душѣ дѣлаетъ горшую погибель, а православной вѣрѣ наноситъ скорбь и смущеніе. Боитесь-ли лишиться славы тлѣнныя, но никакой санъ міра сего не избавитъ насъ отъ муки вѣчной, если преступимъ заповѣдь Христову и забудемъ нашъ долгъ пещись о благочестіи благовѣрнаго царя, о мирѣ и благоденствіи всего православнаго христіанства. На то ли взираете, что молчитъ царскій синклитъ? Но бояре связаны попеченіями житейскими, насъ же Господь освободилъ отъ нихъ. Мы поставлены право править великую истину, хотя бы и душу свою положили за порученное стадо. Вы сами знаете, что за истину будете истязуемы въ день судный».

Горячій призывъ архипастыря не нашелъ, однако, отклика и поддержки среди пастырей. Имъ не хватало мужества, чтобы противиться царю, а потому на всѣ убѣжденія святаго Филиппа они уклончиво отвѣчали:

— «Добро было во всемъ царя слушати и волю его творити, а не разгнѣвляти».

Впрочемъ нѣкоторые изъ нихъ, по крайней мѣрѣ въ глубинѣ души, сочувствовали святому Филиппу. А святый Германъ, архіепископъ Казанскій, и не скрывалъ своего сочувствія митрополиту. Другіе же, напротивъ, всѣми силами старались повредить ему. Самоотверженность святителя была невыносима для ихъ честолюбія. Въ числѣ послѣднихъ были: Пименъ, архіепископъ Новгородскій, мечтавшій самъ быть митрополитомъ, Пафнутій Суздальскій, Филоѳей Рязанскій [22]. Но болѣе всѣхъ возставалъ противъ митрополита духовникъ государевъ, благовѣщенскій протопопъ Евстаѳій, пользовавшійся расположеніемъ и довѣріемъ царя, не смотря на то, что былъ въ запрещеніи отъ митрополита. Онъ тайно и явно при всякомъ удобномъ случаѣ, доносилъ царю на первосвятителя всѣ тѣ клеветы и наговоры, которыми старались его враги раздуть въ душѣ царя искру подозрительности, зароненную первымъ требованіемъ Филиппа объ отмѣнѣ опричнины.

Не смотря на такое малодушіе духовенства, святитель не устрашился одинъ обратиться съ увѣщаніями къ царю, надѣясь словами Писанія укротить его гнѣвъ и успокоить его возмущенную душу. Увѣщанія эти сначала были тайныя. Но когда онѣ не подѣйствовали, святитель перешелъ къ открытымъ обличеніямъ. 21 марта 1568 года, въ недѣлю крестопоклонную въ соборномъ храмѣ святый Филиппъ обратился къ Грозному съ такими словами:

— «Державный царь, ты облеченъ отъ Бога самымъ высокимъ саномъ и потому долженъ чтить болѣе всего Бога. Но скипетръ земной власти данъ тебѣ для того, чтобы ты соблюдалъ правду въ людяхъ и царствовалъ надъ ними законно. По естеству ты подобенъ всякому человѣку, а по власти подобенъ Богу. Подобаетъ же тебѣ какъ смертному не превозноситься и какъ образу Божію не гнѣваться, ибо только тотъ по справедливости можетъ назваться властелиномъ, кто самъ собою обладаетъ и не работаетъ позорнымъ страстямъ, но побѣждаетъ ихъ съ помощью своего ума. Слышано-ли когда было, чтобы благочестивые цари возмущали свою державу? Не только при твоихъ предкахъ, но даже и у иноплеменниковъ никогда ничего подобнаго не бывало».

Не привыкшій къ такимъ обличеніямъ царь съ гнѣвомъ сказалъ Филиппу:

— «Что тебѣ чернецу за дѣло до нашихъ царскихъ совѣтовъ? Или не знаешь, что мои же хотятъ меня поглотить?»

— «Я, точно, чернецъ моему Христу», — кротко возражалъ на это святитель, — «но по благодати Святаго Духа, по избранію священнаго собора и твоему изволенію, я — пастырь Христовой Церкви, и вмѣстѣ съ тобой мы должны имѣть попеченіе о благочестіи и мирѣ всего православнаго христіанства».

— «Одно, говорю тебѣ, честный отче, молчи», — повторялъ Іоаннъ, — «а насъ благослови дѣйствовать по нашему изволенію».

— «Благочестивый царь», — отвѣчалъ Филиппъ, — «наше молчаніе ведетъ тебя къ грѣху и всенародной гибели, ибо худой кормчій губитъ весь корабль. Такъ и мы, если будемъ слѣдовать волѣ человѣческой, то какъ скажемъ въ день пришествія Господня: се азъ, и дѣти, яже ми далъ есть Богъ (Евр. 2, 13; ср. Ис. 8, 18). Самъ Господь заповѣдалъ намъ любить другъ друга и душу свою полагать за други своя». Слова любви нѣсколько успокоили раздраженнаго царя, и онъ сталъ оправдывать свою жестокость тѣмъ, что его окружаютъ тайные враги, говоря словами пророка Давида:

— «Владыко святый! возстали на меня друзи мои и искренніи мои: прямо мнѣ приближишася и сташа, и нуждахуся ищущіи душу мою, ищущій злая мнѣ» (Псал. 37, 12-13).

— «Государь», — отвѣчалъ ему на это святитель, — «есть дѣйствительно люди лукавые и льстивые, но надобно умѣть различать добрыхъ людей отъ худыхъ. Приближай къ себѣ людей, желающихъ совѣтовать тебѣ доброе, а не ласкателей; тѣхъ, которые соблюдаютъ общую пользу, а не такихъ, которые имѣютъ въ виду лишь угожденіе сильнымъ. Грѣшно не возбранять согрѣшающимъ, но зачѣмъ раздѣлять единство державы? Ты поставленъ отъ Бога судить въ правдѣ людей Божіихъ, а не представлять изъ себя мучителя. Обличи тѣхъ, кто неправо говорить предъ тобою, какъ гнилые члены отсѣки ихъ отъ себя и устрой воедино народъ свой, ибо тамъ лишь пребываетъ Богъ, гдѣ единодушіе и нелицемѣрная любовь».

Царь вскричалъ:

— «Филиппъ! не прекословь державѣ нашей, а не то гнѣвъ мой постигнетъ тебя, или оставь свой санъ».

Но святитель сказалъ ему:

— «Я не просилъ тебя о санѣ, ни ходатаевъ къ тебѣ посылалъ и никого не подкупалъ, чтобы получить его. Зачѣмъ ты самъ лишилъ меня пустыни? Если ты дерзаешь поступать противъ закона, твори, какъ хочешь, а мнѣ непростительно ослабѣвать, когда приходитъ время подвига».

Послѣ сихъ словъ, царь въ большомъ раздумьи и гнѣвѣ удалился въ свои палаты.

Этимъ воспользовались враги святаго Филиппа — опричники Малюта Скуратовъ и Василій Грязной со своими единомышленниками, давно уже искавшіе повода отомстить неутомимому обличителю ихъ безобразій. Они умоляли Іоанна не выдавать ихъ Филиппу, ради его рѣчей не оставлять опричнины и обычнаго образа жизни. Старались внушить ему, что митрополитъ за одно съ его врагами-боярами, которыхъ онъ покрываетъ.

Старанія враговъ святаго Филиппа не остались безплодными: царь не слушалъ настойчиваго митрополита и, не обращая вниманія на его обличенія, продолжалъ прежній образъ жизни. Мало того, жестокость его все болѣе и болѣе усиливалась, казни слѣдовали за казнями; и опричники, ободренные безнаказанностью, наводили на всѣхъ ужасъ.

Въ отчаяніи граждане московскіе шли къ митрополиту, со слезами молили его о защитѣ.

И святый Филиппъ, возмущенный самъ до глубины души, одинъ поддерживалъ въ народѣ бодрость духа и вѣру въ лучшее будущее.

— «Не скорбите, дѣти», — говорилъ святитель, — «вѣренъ Господь. Онъ не попуститъ намъ быть искушаемыми сверхъ силъ и не дастъ намъ погибнуть до конца; если врагъ человѣческій и воздвигнулъ на насъ брань, то вскорѣ на его же главу обратится. Не Господь ли сказалъ, что нужда есть пріити соблазномъ; обаче горе человѣку тому, имже соблазнъ приходитъ (Матѳ. 18, 7). Здѣсь-то и уготованы вамъ вѣнцы! Здѣсь-то и мнѣ предстоитъ благой подвигь. Апостолъ говоритъ: не на лица зритъ Богъ (Дѣян. 10, 34), а Давидъ вооружаетъ, меня пѣснію: глаголахъ о свидѣніихъ Твоихъ предъ цари и не стыдяхся (Псал. 118, 46). Все это, избранники Божіи, случилось съ нами по грѣхамъ нашимъ для нашего спасенія и исправленія. Вотъ сѣкира лежитъ при корени, но помните, что не земныя блага, а небесныя обѣщалъ намъ Богъ. Я же радуюсь, что могу пострадать за васъ, ибо вы — мой отвѣтъ предъ Богомъ, вы — вѣнецъ мой отъ Господа».

Послѣ бесѣды со своимъ пастыремъ успокоенные и утѣшенные жители расходились по своимъ домамь.

Спустя нѣсколько времени, въ воскресный день, въ Успенскомъ соборѣ было митрополичье служеніе. Уже во время службы вдругъ появился въ храмѣ царь съ толпой придворныхъ и опричниковъ. И царь и свита были въ черныхъ, высокихъ шапкахъ и черныхъ рясахъ. Царь подошелъ къ святому Филиппу, стоявшему на своемъ митрополичьемъ мѣстѣ, и ждалъ отъ него благословенія. Три раза обращался онъ къ святителю, но тотъ не отвѣчалъ ни слова, какъ бы не замѣчая присутствія царя. Наконецъ бояре сказали:

— «Владыко святый, благочестивый государь, царь Іоаннъ Васильевичъ всея Руси, пришелъ къ твоей святости и требуетъ отъ тебя благословенія».

Тогда святый Филиппъ, взглянувъ на царя и подойдя къ нему произнесъ:

— «Государь, кому поревновалъ ты, измѣнивъ благолѣпіе твоего сана и облекшись въ неподобающій тебѣ образъ? Съ тѣхъ поръ, какъ свѣтитъ солнце на небѣ — не слыхано чтобы благочестивые цари такъ возмущали собственную державу. Убойся Божія суда и постыдись своей багряницы! Полагая законы другимъ, для чего самъ дѣлаешь достойное осужденія? Правда царева въ судѣ, по слову Писанія; а ты лишь неправду творишь твоему народу. Какъ страждутъ православные! У всѣхъ народовъ, даже у татаръ и язычниковъ, есть законъ и правда, только у насъ ихъ нѣтъ; всюду находимъ милосердіе, а въ Россіи и къ невиннымъ и праведнымъ нѣтъ жалости. Мы, государь, приносимъ здѣсь чистую и безкровную жертву Господу о спасеніи людей, а за алтаремъ льется невинная кровь христіанская. Хотя и образомъ Божіимъ возвеличенъ ты, однакоже и ты смертный человѣкъ, и Господь взыщетъ все отъ руки твоей. Ты глубоко изучилъ божественное Писаніе, отчего же не слѣдуешь ему? Всякъ не творяй правды нѣсть от Бога и не любяй брата своего» (1 Іоан. 3, 10).

— «Филиппъ», — съ гнѣвомъ сказалъ царь, — «нашу ли волю думаешь измѣнить? Лучше было бы тебѣ быть единомысленнымъ съ нами».

— «Тогда къ чему же вѣра наша?» — отвѣчалъ ему святый, — «напрасны и страданія Спасителя и Его заповѣди, данныя намъ, если мы сами нынѣ разсыплемъ то, что намъ даровалъ Господь, чтобы мы непорочно сіе соблюдали. Не о тѣхъ скорблю, которые невинно предаются смерти, какъ мученики; я скорблю о тебѣ, пекусь о твоемъ спасеніи».

Но Грозный уже не слушалъ словъ праведника, въ гнѣвѣ махалъ рукой на святителя, грозилъ ему изгнаніемъ и разными муками.

— «Нашей ли державѣ смѣешь ты противиться?» — кричалъ онъ, — «увидимъ твою твердость».

— «Я пришлецъ на землѣ и переселенецъ»,  — тихо отвѣтилъ на это святитель, — «какъ и всѣ отцы мои подвизаюсь за истину благочестія и, хотя бы мнѣ пришлось и сана лишиться и лютыя страданія претерпѣть, не смирюсь предъ тобою».

Внѣ себя отъ гнѣва вышелъ царь изъ храма, рѣшивъ погубить своего обличителя. Но онъ еще не смѣлъ наложить рукъ на уважаемаго всѣми святителя. Нужно было прежде уронить его во мнѣніи народномъ. Здѣсь открывалось широкое поле для всякаго рода клеветниковъ. Такъ, еще въ соборѣ враги святаго Филиппа, желая унизить его всенародно, подготовили на старца самую гнусную клевету, которую подучили произнесть предъ всѣми юнаго чтеца домовой митрополичьей церкви.

Выслушавъ отрока, Пименъ Новгородскій и другіе епископы — угодники царскіе, какъ бы вѣря его словамъ, съ негодованіемъ воскликнули:

— «Царя обличаетъ, а самъ дѣлаетъ гнусности».

Услышавъ это, святый Филиппъ замѣтилъ Пимену:

— «Хотя ты и человѣкоугодничаешь и чужой престолъ домогаешься восхитить, но скоро лишишься и своего».

Епископы, сочувствующіе святому Филиппу, конечно понимали всю нелѣпость взведеннаго на него обвиненія, но не смѣли сказать ни слова въ его защиту; они только молили святителя простить невольнаго клеветника, который тутъ же со слезами на глазахъ сознался предъ своимъ дядей — соборнымъ экономомъ Харалампіемъ, что говорилъ неправду по принужденію и изъ-за страха.

Видя раскаяніе отрока, добрый пастырь ласково сказалъ ему:

— «Буди къ тебѣ милостивъ Христосъ и да дастъ тебѣ прощеніе; но и ты отпусти тѣмъ, которые тебя этому научили».

Затѣмъ обратившись къ епископамъ, святитель сказалъ:

— «Вижу готовящуюся мнѣ кончину, но знаете ли, почему меня хотятъ изгнать отсюда и возбуждаютъ противъ меня царя? потому что не льстилъ я предъ ними, не дарилъ ихъ богатыми одеждами и не угощалъ ихъ пирами. Впрочемъ, что бы ни было, не перестану говорить истину, да не тщетно ношу санъ святительскій».

Послѣ этого столкновенія съ царемъ святый Филиппъ переѣхалъ изъ Кремля въ монастырь святаго Николая Стараго (нынѣ греческій монастырь на Никольской улицѣ). Между тѣмъ ужасы опричнины продолжались какъ въ столицѣ, такъ и далеко за ея предѣлами. Какъ бы на зло митрополиту царь дозволялъ себѣ всевозможныя мерзости: казнилъ князя Василія Пронскаго, только что принявшаго монашество, а самъ неистовствовалъ въ окрестностяхъ Москвы, жегъ боярскія села и усадьбы, увозилъ ихъ женъ и истреблялъ даже скотъ. Видя въ святомъ Филиппѣ своего защитника, народъ не оставлялъ его, а царь при встрѣчахъ не могъ говорить съ митрополитомъ безъ раздраженія.

Наступило 28 іюля — день святыхъ апостоловъ Прохора и Никанора. Въ этотъ день, по случаю храмового праздника — перенесенія иконы Одигитріи Смоленской, митрополитъ совершалъ обычный крестный ходъ по стѣнамъ Новодѣвичьяго монастыря [23]. Присутствовалъ по обычаю и самъ царь, окруженный толпой опричниковъ. Когда крестный ходъ достигъ до святыхъ воротъ и остановился для прочтенія святаго Евангелія, святый Филиппъ обратился къ народу, чтобы преподать «миръ всѣмъ». Вдругъ онъ замѣтилъ опричника, стоящаго позади царя въ татарской тафьѣ. Негодованіе возмутило душу святителя и обратясь къ царю, онъ сказалъ ему:

— «Когда совершается божественное славословіе и читается слово Божіе, подобаетъ внимать ему съ открытою главою; съ чего же эти люди слѣдуютъ агарянскому обычаю — стоятъ съ покрытыми главами? Не всѣ ли здѣсь единовѣрцы?»

— «Какъ? Кто это такой?» — спросилъ царь.

— «Нѣкто изъ твоей дружины, съ тобою пришедшей» — отвѣчалъ ему святитель.

Царь окинулъ взоромъ свою свиту, но опричникъ уже успѣлъ снять и скрыть свою тафью. Это разсердило Грознаго, и онъ непремѣнно хотѣлъ дознаться, кто учинилъ беззаконіе. Не смотря на это, никто изъ присутствующихъ не посмѣлъ открыть виновнаго, потому что онъ былъ однимъ изъ любимцевъ царскихъ. Приближенные же Іоанна сумѣли увѣрить его, что митрополитъ солгалъ, издѣваясь всенародно надъ его царской державой. Тогда разгнѣванный царь сталъ грубо ругать святителя, называлъ его лжецомъ, мятежникомъ, клялся, что уличитъ его во всемъ. И съ этого же дня началъ приводить въ исполненіе свое намѣреніе относительно низложенія святаго Филиппа.

Желая придать своему замыслу видъ законности, Іоаннъ не задумался устроить показной судъ надъ праведникомъ. Ему хотѣлось, чтобы митрополитъ былъ низложенъ какъ бы за свое дурное поведеніе. Съ этой цѣлью царь приказалъ схватить всѣхъ главныхъ бояръ и сановниковъ митрополичьихъ. Ихъ заключили подъ стражу, пытали, стараясь вывѣдать что-нибудь недоброе о святителѣ, но ничего не допытались. Тогда, не надѣясь найти основаній къ обвиненію святаго Филиппа въ Москвѣ, гдѣ его жизнь, сіявшая добродѣтелями, была извѣстна всѣмъ и каждому, послали на Соловки извѣстныхъ недоброжелателей Филиппа: Суздальскаго епископа Пафнутія, Андроніевскаго архимандрита Ѳеодосія и князя Василія Темкина [24] съ военнымъ конвоемъ, какъ бы для разслѣдованія его тамошней жизни.

Прибывъ въ Соловецкій монастырь, они употребили все — и ласки, и угрозы, и дары, и обѣщанія почестей, чтобы найти между иноками лжесвидѣтелей на митрополита. Болѣе всего старался Пафнутій, который не хотѣлъ слышать ни одного слова правды о святомъ. Обѣщаніемъ епископскаго сана онъ привлекъ на свою сторону игумена Паисія, недостойнаго преемника святаго Филиппа по игуменству. Примѣромъ настоятеля соблазнилось еще нѣсколько легкомысленныхъ иноковъ, а на другихъ подѣйствовали угрозами. Были однако благочестивые старцы въ Соловецкой обители, которые не смотря на всѣ угрозы и даже мученія не согласились лгать. Они единодушно свидѣтельствовали о непорочной жизни святаго Филиппа и его отеческомъ попеченіи о спасеніи ввѣренной его надзору братіи. Но послы царскіе не слушали ихъ. Записавъ клеветы и лжесвидѣтельства на святителя и взявъ съ собой Паисія и другихъ клеветниковъ, они поспѣшили въ Москву.

Іоаннъ Грозный, которому немедленно были доставлены лживыя обвиненія противъ святаго Филиппа, остался ими доволенъ и приказалъ собраться боярамъ и епископамъ въ соборной церкви Успенія для открытаго суда надъ митрополитомъ. Это было 4 ноября.

Въ назначенный часъ прибыли самъ государь и невинно-обвиняемый первосвятитель; облаченный въ святительскія одежды, предсталъ онъ на судъ. Началось чтеніе доносовъ, но обвинителей на лицо не было, ибо царь побоялся дать святому очную ставку съ клеветниками. По прочтеніи доносовъ остановились, чтобы выслушать обвиняемаго. Святый Филиппъ, считая излишнимъ оправдываться, ибо зналъ, что его участь уже заранѣе рѣшена, обратился къ царю съ такими словами:

— «Государь и великій князь! Ты думаешь, что я боюсь тебя или смерти? Нѣтъ. Лучше умереть невиннымъ мученикомъ, чѣмъ въ санѣ митрополита безмолвно терпѣть всѣ эти ужасы беззаконія. Твори, что тебѣ угодно. Вотъ жезлъ пастырскій, вотъ клобукъ и мантія, которыми ты хотѣлъ меня возвеличить. А вы, служители алтаря, — продолжалъ святитель, обращаясь къ епископамъ, — пасите вѣрно стадо Христово; готовьтесь дать отвѣтъ Богу и страшитесь Царя небеснаго болѣе, чѣмъ земного».

Сказавъ эти слова, святый Филиппъ снялъ съ себя знаки своего достоинства и хотѣлъ удалиться, но царь остановилъ его, сказавъ, что ему должно еще ожидать соборнаго опредѣленія, а не быть своимъ судьею. Принудилъ его взять обратно одежду святительскую и еще служить обѣдню 8 ноября.

Это былъ праздникъ Архангела Михаила. Митрополитъ Филиппъ въ полномъ святительскомъ облаченіи стоялъ на своемъ мѣстѣ въ Успенскомъ соборѣ, готовясь въ послѣдній разъ совершить безкровную жертву Господу.

Вдругъ съ шумомъ растворились двери церковныя и въ соборъ вошелъ царскій любимецъ Алексѣй Басмановъ съ толпою воиновъ и опричниковъ. Богослуженіе было прервано. Басмановъ приказалъ прочитать вслухъ всего народа царскій указъ и приговоръ собора о низложеніи митрополита, при чемъ оглашены были и всѣ клеветы на него. По окончаніи чтенія, пришедшіе съ яростію кинулись на святителя и стали срывать съ него священныя одежды. Святый Филиппъ не смутился духомъ и старался успокоить свой клиръ.

— «Дѣти», — говорилъ онъ, — «прискорбно душѣ моей разлученіе съ вами; но я радуюсь, что терплю все это ради Церкви Божіей, Настало время ея вдовства, ибо пастыри, какъ наемники, презираемы будутъ. Не удержатъ они здѣсь своей каѳедры и не будутъ погребены во святой сей церкви Божіей Матери» [25].

Накинувъ на плечи святаго оборванную и грязную рясу простого инока, опричники вытолкали его изъ храма, били метлами по головѣ, посадили на дровни и, осыпая бранью и побоями, повезли въ Богоявленскій монастырь [26].

Толпы народа, совершенно запрудивъ тѣсную Никольскую улицу, со слезами провожали своего архипастыря. Но онъ мужественно переносилъ свое униженіе и съ радостнымъ лицомъ благословлялъ на обѣ стороны своихъ духовныхъ чадъ, увѣщавая ихъ хранить терпѣніе и молиться Богу. Предъ вратами обители святый Филиппъ въ послѣдній разъ обратился къ окружающей его паствѣ съ утѣшительными словами:

— «Все это принялъ я ради вашего блага, чтобы умиротворилось смятеніе ваше. Еслибы не любовь къ вамъ, ни одного дня не хотѣлъ бы здѣсь оставаться, но удержало меня слово Божіе: пастырь добрый душу свою полагаетъ за овцы (Іоан. 10, 11). Не смущайтесь, все это отъ лукаваго, но Господь, сіе попустившій, намъ помощникъ: Христосъ съ нами, кого убоимся? Готовъ я пострадать за васъ, и любовь ваша сплететъ мнѣ вѣнецъ въ будущемъ вѣкѣ, ибо съ болѣзнями сопряжена побѣда. Но умоляю васъ, не теряйте надежды; съ любовію наказываетъ насъ Господь для нашего же искупленія. Не отъ чужихъ страданія, а отъ своихъ; съ радостью переносите отъ нихъ скорби, ибо Господь велѣлъ добро творить ненавидящимъ насъ и за нихъ молиться. Богъ же мира да устроитъ все на пользу по Своей благости».

Принявъ послѣднее благословеніе отъ святителя, народъ въ смущеніи разошелся по своимъ домамъ, а святый Филиппъ былъ заключенъ въ обитель.

Чрезъ нѣсколько дней низложеннаго митрополита съ такимъ же поруганіемъ повезли на митрополію, чтобы объявить ему окончательный приговоръ. Здѣсь въ присутствіи царя и епископовъ Соловецкій игуменъ Паисій со всей наглостью подтвердилъ всѣ тѣ обвиненія противъ святаго Филиппа, которыя онъ съ своими сообщниками ранѣе письменно представилъ царю. Святитель сказалъ Паисію, своему ученику:

— «Благодать Божія да будетъ на устахъ твоихъ, чадо, ибо льстивыя уста противъ меня отверзлись. Не слышалъ ли Божіе слово: аще кто речетъ брату своему уроде, повиненъ есть гееннѣ огненнѣй (Матѳ. 5, 22)?»

— «Вспомни и другое изреченіе Священнаго Писанія: что посѣетъ человѣкъ, то и пожнетъ; это слово не мое, а Господне».

Поднялся шумъ. Святитель же стоялъ какъ агнецъ посреди волковъ. Его признали виновнымъ въ разныхъ преступленіяхъ, и между прочимъ, въ волшебствѣ. Есть извѣстіе, что Іоаннъ Грозный, не удовлетворенный низложеніемъ митрополита, хотѣлъ еще осудить его на сожженіе, и только, по ходатайству духовенства, согласился оставить ему жизнь, опредѣливъ вмѣсто казни пожизненное заключеніе въ монастырѣ.

Но святаго не страшила его собственная участь: въ настоящую минуту, какъ и всегда, онъ болѣлъ сердцемъ за несчастную Россію. И снова въ послѣдній разъ онъ обратился съ увѣщаніемъ къ царю, умоляя его сжалиться надъ своими подданными и прекратить свои нечестивыя дѣла.

— «Вспомни древнихъ царей и князей и посмотри на нынѣшнихъ. Тѣ, которые добро творили, ублажаются понынѣ, а которые жестоко держали царство, тѣ проклинаются. И ты, христолюбивый, подражай обычаямъ добрыхъ».

Не отвѣчая ни слова Филиппу, Іоаннъ велѣлъ стражѣ взять святаго старца и посадить его въ темницу. Царь зналъ, что его усердные слуги не будутъ щадить низложеннаго святителя. Дѣйствительно, они употребили всѣ средства, чтобы скорѣе погубить своего единственнаго стойкаго обличителя. Заключивъ престарѣлаго страдальца въ душную и грязную тюрьму, они сковали его по рукамъ желѣзными оковами, ноги его забили въ колоду, а на шею набросили тяжелыя желѣзныя вериги. Наконецъ, думая уморить его голодомъ, цѣлую недѣлю не давали ему пищи. Но узникъ, отъ юности привыкшій къ посту и воздержанію, все жилъ находя подкрѣпленіе въ молитвѣ. И вотъ, сами собой спали съ рукъ и шеи праведнаго желѣзныя оковы, и ноги его освободились отъ тяжелой колоды.

Бояре, посланные царемъ узнать, живъ ли еще Филиппъ, доложили ему о происшедшемъ. Но чудо не образумило Іоанна, и онъ воскликнудъ:

— «Чары, чары сотворилъ мой измѣнникъ».

Затѣмъ, есть извѣстіе, что царь приказалъ впустить къ узнику голоднаго медвѣдя, и на другой день пришелъ самъ въ темницу, но къ удивленію своему увидѣлъ, что святый Филиппъ невредимо стоитъ на молитвѣ, а лютый звѣрь спокойно лежитъ въ углу.

Послѣ того святаго страдальца перевели въ монастырь Николы Стараго, который и былъ назначенъ мѣстомъ заключенія для низложеннаго митрополита, при чемъ на содержаніе его было опредѣлено по 4 алтына въ день [27].

Желая какъ можно скорѣе изгладить въ народѣ память о святомъ Филиппѣ, Іоаннъ Грозный поспѣшилъ назначить на освободившуюся каѳедру новаго митрополита. Выборъ палъ на слабаго, хотя и добраго старца, Троицкаго архимандрита Кирилла; 11 ноября онъ былъ уже возведенъ на митрополію [28].

Казалось бы, что съ устраненіемъ святаго Филиппа, злоба царя должна была утихнуть. Но раздраженный Іоаннъ еще не былъ удовлетворенъ и готовилъ невинному страдальцу испытанія еще болѣе тяжкія. Зная, чѣмъ можно болѣе огорчить святаго Филиппа, онъ началъ жестокую расправу съ близкими къ нему людьми. Одинъ за другимъ десять родственниковъ митрополита погибли въ мукахъ и пыткахъ. А одному изъ нихъ, любимому племяннику Филиппа послѣ жестокихъ истязаній отрубили голову. Царь велѣлъ зашить ее въ мѣшокъ и отнести къ заключенному святителю со словами:

— «Вотъ голова твоего сродника; не помогли ему твои чары».

Святый Филиппъ съ благоговѣніемъ принялъ жестокій даръ, положилъ окровавленную голову предъ собою и, поклонившись до земли, со слезами поцѣловалъ ее, потомъ сказалъ: блаженъ, егоже избралъ еси и приялъ, Господи (Псал. 64, 5).

Терпѣніе и мужество, съ которыми святый Филиппъ переносилъ свои страданія, не вразумляли, а еще сильнѣе возмущали царя тѣмъ болѣе, что сочувствіе народа было явно на сторонѣ великаго святителя. Поэтому Грозный рѣшилъ удалить его изъ Москвы на заточеніе въ Тверской Отрочь монастырь [29].

Много страданій вытерпѣлъ святый Филиппъ въ продолженіе пути и заточенія. Плохая одежда едва защищала его отъ мороза; часто по нѣскольку дней не приносили ему пищи. Мало того, — жестокій приставъ Стефанъ Кобылинъ и другіе сторожа обращались съ нимъ грубо и порой безчеловѣчно. Но святый Филиппъ все переносилъ сь кротостью, и ни разу съ устъ его не сорвалось ни одной укоризны по отношенію къ мучителямъ, ни одной жалобы на свои страданія.

Прошло около года, какъ святый Филиппъ томился въ заточеніи. Въ декабрѣ 1569 года Іоаннъ Грозный двинулся сь войскомъ на Новгородъ, чтобы покарать его за мнимую измѣну. Онъ шелъ какъ на войну, все разоряя на пути. Когда же приблизился къ Твери, вспомнилъ о заключенномъ здѣсь митрополитѣ Филиппѣ и послалъ къ нему злѣйшаго изъ своихъ опричниковъ Малюту Скуратова какъ бы за благословеніемъ.

Святитель Филиппъ, предчувствуя свою кончину, еще за три дня до этого говорилъ окружающимъ:

— «Настало время совершенія моего подвига; отшествіе мое близко».

И пріобщившись святыхъ Таинъ, спокойно ждалъ своего конца. Малюта вошелъ въ келлію и, смиренно кланяясь, сказалъ святому:

— «Владыко святый, подай благословеніе царю идти въ Великій Новгородъ».

Зная, зачѣмъ пришелъ посланецъ царскій, святый Филиппъ ему отвѣтилъ:

— «Дѣлай то, за чѣмъ ты пришелъ ко мнѣ, и не искушай меня, лестію испрашивая даръ Божій».

Сказавъ это, святый вознесъ къ Богу свою предсмертную молитву:

— «Владыко, Господи, Вседержителю», — такъ молился онъ, — «пріими съ миромъ духъ мой и пошли Отъ пресвятыя славы Твоея мирнаго ангела, наставляющаго меня къ трисолнечному Божеству, да не будетъ мнѣ возбраненъ восходъ отъ начальника тьмы, и не посрами меня предъ ангелами Своими, но причисли меня къ лику избранныхъ, яко благословенъ во вѣки. Аминь».

Малюта взялъ подушку и задушилъ ею святаго Филиппа. Потомъ поспѣшно вышелъ изъ келліи и, сообщивъ о смерти его настоятелю и братіи, сталъ укорять ихъ въ небреженіи къ узнику, который будто бы умеръ отъ чрезмѣрнаго угара въ келліи.

Въ ужасъ пришли собравшіеся иноки, когда узнали о смерти праведнаго старца, и отъ страха не могли произнести ни одного слова. Не давая имъ опомниться, Малюта приказалъ вырыть глубокую яму за алтаремъ соборной церкви и при себѣ погребсти многострадальное тѣло святителя Христова. Не было при этомъ ни звона колоколовъ, ни благоуханія ѳиміама, ни, быть можетъ, самаго пѣнія церковнаго, ибо злой опричникъ спѣшилъ скрыть слѣды своего преступленія. И какъ только могила была сравнена съ землей, онъ немедленно уѣхалъ изъ обители.

Такъ окончилъ жизнь свою великій святитель Христовъ Филиппъ, борецъ за правду и страдалецъ за миръ и благоденствіе нашего отечества. 23 декабря 1569 года былъ днемъ его мученической кончины.

Но недолго торжествовали враги святаго Филиппа. Скоро гнѣвъ Божій постигъ его гонителей. Безсердечный палачъ Малюта Скуратовъ немного послѣ своего злодѣянія былъ тяжело раненъ, а потомъ и убитъ. Царь видимо тяготился преступленіемъ и положилъ свою грозную опалу на всѣхъ виновниковъ и пособниковъ его казни. Несчастный архіепископъ Новгородскій Пименъ, по низложеніи съ престола, былъ отправленъ въ заключеніе въ Веневскій Никольскій монастырь [30] и жилъ тамъ подъ вѣчнымъ страхомъ смерти, а Филоѳей Рязанскій былъ лишенъ архіерейства [31]. Не остался забытымъ и суровый приставъ святаго — Стефанъ Кобылинъ: его постригли противъ воли въ монахи и заключили въ Спасо-Каменный монастырь, на озерѣ Кубенскомъ [32]. Но главнымъ образомъ гнѣвъ царскій постигъ Соловецкій монастырь. Честолюбивый игуменъ Паисій, вмѣсто обѣщаннаго ему епископства, былъ сосланъ на Валаамъ, монахъ Зосима и еще 9 иноковъ, клеветавшихъ на митрополита, были также разосланы по разнымъ монастырямъ и многіе изъ нихъ на пути къ мѣстамъ ссыки умерли оть тяжкихъ болѣзней. Какъ бы въ наказаніе всей братіи, разгнѣванный царь прислалъ въ Соловки чужого постриженика — Варлаама, іеромонаха Бѣлозерскаго Кириллова монастыря, для управленія монастыремъ въ званіи строителя [33]. И только подъ конецъ дней своихъ онъ снова вернулъ свое благоволеніе обители, жалуя ее большими денежными вкладами и вещами, для поминовенія опальныхъ и пострадавшихъ отъ его гнѣва соловецкихъ монаховъ и новгородцевъ.

Вернулись милости царя, но одна потеря была невознаградима для Соловецкой обители, — лишеніе останковъ незабвеннаго ея настоятеля святаго Филиппа. Прошло уже 20 лѣтъ со дня его кончины, и царскій престолъ занималъ не Грозный Іоаннъ, но кроткій и набожный сынъ его Ѳеодоръ Іоанновичъ, а честное тѣло святителя Филиппа все еще покоилось въ Тверскомъ Отрочемъ монастырѣ. Горько скорбѣли объ этомъ благочестивые иноки соловецкіе, воспоминая неусыпные труды и попеченія святаго о благоустройствѣ ихъ обители. Наконецъ рѣшили просить своего настоятеля Іакова [34], чтобы онъ исходатайствовалъ предъ царемъ позволеніе перенести останки святаго Филиппа въ родную ему обитель Соловецкую. Іаковъ и самъ давно помышлялъ объ этомъ и потому съ любовію принялъ просьбу иноковъ, видя въ ней какъ бы извѣщеніе Божіе.

Ни мало не медля, онъ отправился въ путь и, явившись къ царю, сказалъ ему отъ лица всей братіи соловецкой:

— «Благочестивый царь, даруй намъ пустыннаго нашего гражданина Филиппа, изгнаннаго съ своего престола навѣтами учениковъ и погребеннаго въ чужомъ ему мѣстѣ. Отъ юности своей онъ несъ труды, вмѣстѣ съ отцами обители и нынѣ на насъ виситъ клятва за то, что причинили ему неразумные. Твое же царское разрѣшеніе даруетъ намъ опять благословеніе, котораго мы лишились».

Царь Ѳеодоръ исполнилъ просьбу соловецкихъ иноковъ и далъ имъ грамоту къ Тверскому епископу Захаріи [35] объ отпускѣ мощей святаго Филиппа на Соловки. Захарія не могъ ослушаться царскаго повелѣнія и приказалъ настоятелю Отроча монастыря показать то мѣсто, гдѣ былъ погребенъ святитель. Когда раскопали могилу и вскрыли гробъ, воздухъ наполнился благоуханіемъ, которое разливалось отъ мощей, какъ бы отъ мѵра многоцѣннаго; тѣло святителя было найдено совершенно нетлѣннымъ, и даже ризы его сохранились въ цѣлости.

Со всѣхъ сторонъ стали стекаться граждане, чтобы поклониться страстотерпцу Христову. Растроганный епископъ ео слезами припалъ къ гробницѣ святаго Филиппа, умоляя его поминать въ своихъ молитвахъ къ Царю всѣхъ — Богу тотъ градъ, въ которомъ онъ довершилъ свой мученическій подвигъ и гдѣ много лѣтъ покоились его честныя мощи. Вручивъ затѣмъ раку съ мощами игумену Іакову, владыка со всѣмъ духовенствомъ, съ крестами и хоругвями при великомъ стеченіи народа, проводилъ святыню къ берегу рѣки Волги, откуда старцы соловецкіе съ радостію повезли ее въ свою далекую обитель.

По прибытіи святыхъ мощей къ соловецкой пристани, вся братія въ сопровожденіи множества народа, вышли навстрѣчу имъ со свѣчами и кадилами. При пѣніи священныхъ пѣснопѣній они перенесли раку съ мощами святителя въ соборный храмъ Преображенія, который онъ создалъ своими трудами, и поставили тамъ посрединѣ храма. На слѣдующій день послѣ совершенія торжественнаго богослуженія нетлѣнное тѣло святителя Филиппа было погребено на заповѣданномъ имъ мѣстѣ подъ папертью Преображенскаго собора, при церкви преподобныхъ Зосимы и Савватія. Тамъ до сего времени сохраняется надпись на бѣлой каменной доскѣ: «лѣта 7078 преставился Филиппъ митрополитъ во Твери, декабря въ 23 день. Лѣта 7099 (т.-е. 1591) привезены мощи Филипповы въ Соловецкій монастырь и погребены августа въ 8 день». Но нынѣ эта скромная надпись обозначаетъ уже праздную могилу, въ которой мощи святителя покоились въ продолженіе 55 лѣтъ.

Дивный во святыхъ Своихъ Господь прославилъ великаго угодника святителя Филиппа силою чудотвореній. Его честныя мощи содѣлались источникомъ исцѣленій для всѣхъ, съ вѣрою призывающихъ его святое имя. Упомянемъ о нѣкоторыхъ чудесахъ святаго Филиппа.

Вскорѣ послѣ перенесенія мощей святителя въ Соловки, монастырскій рабочій Василій былъ посланъ вмѣстѣ съ прочими рубить деревья для обновляемаго храма. Во время работы большое дерево упало на Василія и придавило его такъ, что разбитаго работника съ трудомъ довезли до обители. Терзаемый жестокой болѣзнію, онъ три года лежалъ разслабленнымъ и, казалось, долженъ быль потерять всякую надежду на выздоровленіе. Только вѣра на помощь свыше не покидала его. Движимый этой вѣрой, онъ сталъ горячо молить святителя Филиппа:

— «Ты мнѣ будь надежда и прибѣжище, страдальче; нынѣ спаси меня погибающаго».

Пришелъ праздникъ Рождества Христова. Товарищи Василія ушли всѣ въ церковь къ утренѣ. А онъ остался одинъ и въ скорби сѣтовалъ, что не могъ быть въ храмѣ Божіемъ. Отъ слезъ и боли Василій ослабъ и впалъ въ легкій сонъ. И вотъ ему представилось, что онъ вмѣстѣ съ братіею — на утрени и предъ нимъ святый Филиппъ въ одеждѣ святительской съ кадильницей въ рукахъ, сіяющій яркимъ свѣтомъ. Чудный мужъ приблизился къ болящему и сказалъ:

— «Встань, Василій, будь здоровъ именемъ Господнимъ и ходи».

И съ этими словами взялъ его за руку и поднялъ съ постели. Больной отъ ужаса проснулся и къ удивленію своему увидѣлъ себя стоящимъ у постели, съ которой не могъ сходить три года. Опомнившись, онъ немедленно отправился въ церковь, гдѣ еще продолжалось утреннее славословіе и, разсказавъ братіи о бывшемъ чудѣ, со слезами благодарности поклонился гробу святителя.

Такъ же чудесно исцѣлился іеромонахъ Геронтій. Инокъ Григорій, жившій съ нимъ въ одной кельѣ разсказывалъ, что у Геронтія разболѣлись зубы, и онъ рѣшился ихъ выдернуть. Къ зубной боли присоединилась другая немощь: ослабли у него ноги такъ, что онъ не могь двинуться съ мѣста. Въ такомъ мучительномъ положеніи Геронтій находился долгое время. Разъ онъ проситъ Григорія, своего сожителя по келліи, довести его до раки святаго Филиппа. Григорій исполнилъ его желаніе. И едва коснулся больной гроба святителя, зубная боль утихла, и ноги какъ будто не болѣли. Геронтій получилъ совершенное исцѣленіе.

Съ молитвой къ святому Филиппу прибѣгали не только иноки, но и міряне — окрестные жители, и получали исцѣленіе отъ своихъ недуговъ.

Въ одномъ изъ приморскихъ селеній, близъ рѣки Варзуги [36], жилъ серебряныхъ дѣлъ мастеръ по имени Іоаннъ. Однажды онъ пришелъ въ Соловецкую обитель и разсказалъ, что долго страдалъ внутренней болѣзнью и, такъ какъ никакое врачеваніе не помогало, то онъ уже отчаялся въ своемъ исцѣленіи. Въ одну ночь, когда Іоаннъ отъ слабости нѣсколько забылся, предсталъ ему свѣтолѣпный мужъ въ святительскомъ облаченіи и спросилъ:

— «Что у тебя болитъ?»

Тотъ отвѣтилъ, что боленъ утробою, и показалъ ему больное мѣсто. Явившійся осѣнилъ его крестнымъ знаменіемъ и сказалъ:

— «Не знаешь-ли меня? Я митрополитъ Филиппъ, что въ Соловкахъ».

Съ этими словами онъ сдѣлался невидимъ. Іоаннъ очнувшись почувствовалъ себя совершенно здоровымъ и принесъ благодарственную молитву великому чудотворцу.

Слава о чудесахъ святаго Филиппа въ скоромъ времени распространилась повсемѣстно. Все сѣверное поморье стекалось въ Соловецкую обитель на поклоненіе гробу святаго Филиппа, и память его, какъ новаго заступника земли Русской была прославляема еще задолго до открытія его святыхъ мощей. Мѣстное празднованіе святому Филиппу началось со времени перенесенія его мощей въ Соловсцкій монастырь. Въ декабрьской минеѣ 1636 года содержится уже служба святителю. Торжественное же открытіе мощей послѣдовало лишь 10 лѣтъ спустя послѣ этого времени.

Въ 1646 году, 29 апрѣля были присланы изъ Москвы къ Соловецкому игумену Иліи двѣ грамоты отъ царя Алексія Михайловича и святѣйшаго Іосифа, патріарха Московскаго. Означенными грамотами повелѣно было: мощи святителя Филиппа открыть и положить въ новую раку; если же одѣяніе его окажется ветхимъ или истлѣвшимъ, — облачить въ новое и изъ подъ паперти перенести въ Преображенскій соборъ, а день перенесенія праздновать во всѣ послѣдующіе годы.

Съ чувствомъ живѣйшей радости встрѣтили иноки это повелѣніе и, назначивъ днемъ открытія мощей 31 мая, стали готовиться къ сему торжеству. Они говѣли и усердно молились, прося милости у Бога и Его новоявленнаго угодника — святаго Филиппа.

Насталъ, наконецъ и день свѣтлаго торжества [37].

По совершеніи заутрени, игуменъ Илія и съ нимъ вся братія въ преднесеніи множества свѣчей, съ крестами и новой ракой для чудотворца, отправились на то мѣсто, гдѣ почивалъ святый Филиппъ. Здѣсь во время пѣнія молебновъ священноиноки переложили честныя мощи святителя въ новую раку, оставивъ однако на немъ старыя одежды, ибо онѣ нисколько не обветшали, пролежавъ въ землѣ около 80 лѣтъ. Затѣмъ, въ сопровожденіи крестнаго хода и умиленнаго народа, при пѣніи священныхъ пѣснопѣній, честныя мощи были перенесены въ соборъ Преображенія Господня и поставлены тамъ съ правой стороны противъ иконостаса.

Примѣчанія:
[1] Древнее житіе св. Филиппа написано въ Соловецкомъ монастырѣ неизвѣстнымъ по имени инокомъ вскорѣ по перенесеніи туда мощей святителя изъ Отроча монастыря (въ 1591 г.). Сохранились свѣдѣнія о подвигахъ св. Филиппа также въ лѣтописяхъ.
[2] Великій князь Василій Іоанновичъ княжилъ съ 1505 г. по 1533 г.
[3] Уже послѣ поступленія сына въ монашество.
[4] Кн. Андрей Іоанновичъ родился въ 1490 г.; умеръ въ 1537 г.
[5] Въ древней Руси былъ обычай давать имена и некалендарныя. Таково имя Суббота.
[6] Память преп. Зосимы 17 апрѣля, преп. Савватія 27 сентября, преп. Германа 30 іюля.
[7] Алексій (Юреневъ) былъ игуменомъ Соловецкимъ съ 1534 г. по 1546 г.
[8] Память преп. Александра Свирскаго 30 августа.
[9] До сихъ поръ сохраняется въ Соловецкомъ монастырѣ камень, который cв. Филиппъ употреблялъ какъ изголовье; и по сіе время монахи, исполняющіе тѣ же послушанія, ложатся на этотъ камень.
[10] Эту св. икону переносятъ туда для богомольцевъ; постоянно же она находится въ церкви Рождества Пресвятыя Богородицы.
[11] Ѳеодосій посвященъ въ архіеп. Новгородскаго 18 іюня 1542 г. изъ игуменовъ Хутынскихъ; 21 декабря 1550 г. вызванъ въ Москву и отставленъ; скончался въ 1563 г.
[12] Эти средства могли быть переданы ему отъ родныхъ во время поѣздки его въ Новгородъ.
[13] Изъ этого озера и до сихъ поръ обитель получаетъ хорошую воду для питья.
[14] Въ Кемскомъ у. Арханг. губ. есть рѣка Колежма, впадающая въ Бѣлое море. При устьѣ Колежмы расположено село Колежемское. Соловецкому монастырю Колежемская волость пожалована въ 1548 г. (по Соловецкой лѣтописи). Въ этой волости былъ значительный участокъ земли и 8 соляныхъ варницъ. — Сорока — нынѣ богатое село того-же у., при впаденіи р. Выга въ Сороцкій заливъ Онежской губы. Сорока пожалована Соловецкой обители въ 1550 г.
[15] Рубль въ то время стоилъ болѣе 60 рублей нашихъ (по курсу 1913 г. — прим. А. К.).
[16] Въ Соловецкой обители — въ церкви и ризницѣ доселѣ сохраняются вклады св. Филиппа: сребро-позлащенное кадило, 2 серебряныхъ стопки, 2 блюдца и 3 ложки, нѣсколько свящ. книгъ, его уставъ объ одеждѣ иноческой и нѣсколько св. иконъ. Сохранилась и рѣзная его панагія, украшенная жемчугомъ; камчатная риза, шитая золотомъ по оплечью, и болѣе 20 серебряныхъ лампадъ, которыя возжигалъ онъ предъ иконами.
[17] Этотъ Артемій послѣ бѣжалъ сь Соловковъ въ Литву и тамъ сдѣлался защитникомъ православія противъ нападеній лютеранъ и разныхъ сектантовъ.
[18] Аѳанасій избранъ былъ 24 февраля, посвященъ въ митрополита 5 марта 1564 г., слѣдовательно управлялъ митрополіей немного болѣе двухъ лѣтъ.
[19] Св. Германъ управлялъ Казанской епархіей съ 1563 г. по 1567 г. Память его 30 іюля.
[20] Полоцкъ — нынѣ уѣздный городъ Витебской губ.
[21] Церковь сія и донынѣ существуетъ, но подъ другимъ именемъ. Патр. Никонъ, глубоко чтившій память св. Филиппа, освятилъ эту малую келейную церковь во имя его ангела, — св. ап. Филиппа и вмѣстѣ съ тѣмъ во имя самого святителя.
[22] Пименъ Черный управлялъ Новгородской епархіей съ 1552 г. Въ 1570 г. свезенъ въ Москву въ опалѣ; † въ Веневѣ въ 1571 г. — Пафнутій управлялъ Суздальской епархіей съ 1567 г. по 1569 г. — Филоѳей управлялъ Рязанской епархіей съ 1562 г. Въ концѣ 1568 г. или въ началѣ 1569 г. лишенъ сана.
[23] Новодѣвичій Богородице-Смоленскій женскій монастырь въ Москвѣ, на Дѣвичьемъ полѣ, основанъ въ 1525 г.
[24] Пафнутій управлялъ Суздальской епархіей съ 1567 г. по 1570 г.; Ѳеодосій Вятка — Андроніевскимъ монастыремъ съ 1567 г. по 1570 г., затѣмъ переведенъ въ Троицкую лавру. — Кн. Василій Темкинъ былъ казненъ Грознымъ въ 1571 г.
[25] Это предсказаніе св. Филиппа скоро исполнилось, ибо два ближайшіе его преемника, митрополиты Кириллъ и Діонисій не сподобились этой чести и даже первые два патріарха — Іовъ и Гермогенъ были только чрезъ много лѣтъ послѣ своей кончины перенесены въ Успенскій соборъ.
[26] Богоявленскій монастырь за Ветошнымъ рядомъ, находится въ Москвѣ, между улицами Никольской и Ильинской; основанъ въ 1296 г., при кн. Даніилѣ Александровичѣ.
[27] Алтынъ равенъ 6 деньгамъ или 3 копѣйкамъ.
[28] Кириллъ управлялъ митрополіею недолго: онъ скончался 8 февраля 1572 г.
[29] Отрочь-Успенскій монастырь въ г. Твери, при впаденіи р. Тверцы въ Волгу. Основанъ въ 1265 г. отрокомъ (княжескимъ придворнымъ) Григоріемъ, постригшимся въ монашество по несчастной любви. Существуетъ донынѣ.
[30] Веневскій Никольскій монастырь, неизвѣстно когда основанный, упраздненъ въ 1764 г. Нынѣ приходская церковь въ Веневѣ, уѣздномъ гор. Тульской губ.
[31] См. выше, прим. 22.
[32] Спасо-Каменный монастырь — одинъ изъ древнѣйшихъ въ Заволжскомъ краѣ. Онъ стоитъ на островкѣ Кубенскаго озера, (размѣры островка въ настоящее время около 200 саженъ въ окружности, — отъ берега до острова 7 верстъ). Устроенъ монастырь въ XIII стол. княземъ Бѣлозерскимъ Глѣбомъ Васильковичемъ, который былъ застигнутъ бурей на озерѣ и далъ обѣтъ построить монастырь на томъ мѣстѣ, куда пристанетъ; приставъ къ Каменному острову, князь нашелъ на немъ 23 пустынниковъ, построилъ для нихъ церковь въ честь Преображенія Господня, поставилъ игумена. Древнѣйшая исторія монастыря неизвѣстна до конца XIV в. Не разъ онъ горѣлъ. Въ 1773 г. пожаръ истребилъ монастырь и братія переведена въ Духовской Вологодскій; въ 1801 г. на Каменный островъ переведена Бѣлавинская Богоявленская Кадниковская пустынь. Въ 1892 г. указомъ Св. Синода предписано пустыни снова именоваться по древнему — Спасо-Каменнымъ монастыремъ.
[33] Варлаамъ управлялъ Соловецкимъ монастыремъ съ 1569 г. по 1581 г.
[34] Іаковъ, ученикъ св. Филиппа, управлялъ Соловецкою обителью съ 1581 г. по 1597 г. Скончался архимандритомъ Костромского Ипатьевскаго монастыря въ 1606 г.
[35] Захарія, сначала епископъ Тверской, упоминается въ 1578 г.; въ 1589 г. произведенъ въ архіепископа. Скончался около 1602 г.
[36] Варзуга — рѣка Арханг., губ., Кемскаго у., на Терскомъ полуостровѣ, впадаетъ въ Бѣлое море.
[37] Краткое описаніе его мы находимъ въ донесеніи игумена Иліи патріарху Іосифу.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга дополнительна, вторая: Мѣсяцы Январь-Апрѣль. — М.: Синодальная Типографія, 1916. — С. 25-64.

Во славу Божію помощь въ подготовкѣ электронной публикаціи оказалъ: р. Б. Андрей.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0