Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Январь.
День первый.

Житіе святаго отца нашего Василія Великаго, архіепископа Кесарійскаго.

Великій угодникъ Божій и Богомудрый учитель Церкви Василій родился отъ благородныхъ и благочестивыхъ родителей въ Каппадокійскомъ городѣ Кесаріи [1], около 330 года, въ царствованіе императора Константина Великаго [2]. Отца его звали также Василіемъ [3], а мать — Еммеліей. Первыя сѣмена благочестія были посѣяны въ его душѣ благочестивой его бабкою, Макриною, которая въ юности своей удостоилась слышать наставленія изъ устъ святаго Григорія Чудотворца [4] — и матерью, благочестивой Еммеліей. Отецъ же Василія наставлялъ его не только въ христіанской вѣрѣ, но училъ и свѣтскимъ наукамъ, которыя ему были хорошо извѣстны, такъ какъ онъ самъ преподавалъ риторику, т. е. ораторское искусство, и философію. Когда Василію было около 14-ти лѣтъ, отецъ его скончался, и осиротѣвшій Василій два или три года провелъ съ своею бабкою Макриною, невдалекѣ отъ Неокесаріи, близъ рѣки Ириса [5], въ загородномъ домѣ, которымъ владѣла его бабка и который впослѣдствіи былъ обращенъ въ монастырь. Отсюда Василій часто ходилъ и въ Кесарію, чтобы навѣщать свою мать, которая съ прочими своими дѣтьми жила въ этомъ городѣ, откуда она была родомъ.

По смерти Макрины, Василій на 17-мъ году жизни снова поселился въ Кесаріи, чтобы заниматься въ тамошнихъ школахъ разными науками. Благодаря особой остротѣ ума, Василій скоро сравнялся въ познаніяхъ съ своими учителями и, ища новыхъ знаній, отправился въ Константинополь, гдѣ въ то время славился своимъ краснорѣчіемъ молодой софистъ Ливаній [6]. Но и здѣсь Василій пробылъ недолго и ушелъ въ Аѳины — городъ, бывшій матерью всей еллинской премудрости [7]. Въ Аѳинахъ онъ сталъ слушать уроки одного славнаго языческаго учителя, по имени Еввула, посѣщая вмѣстѣ съ тѣмъ школы двоихъ другихъ славныхъ аѳинскихъ учителей, Имерія и Проэресія [8]. Василію въ это время пошелъ уже двадцать шестой годъ и онъ обнаруживалъ чрезвычайное усердіе въ занятіяхъ науками, но въ то же время заслужилъ и всеобщее одобреніе чистотою своей жизни. Ему извѣстны были только двѣ дороги въ Аѳинахъ — одна, ведшая въ церковь, а другая, — въ школу. Въ Аѳинахъ Василій подружился съ другимъ славнымъ святителемъ — Григоріемъ Богословомъ, также обучавшимся въ то время въ аѳинскихъ школахъ [9]. Василій и Григорій, будучи похожи другъ на друга по своему благонравію, кротости и цѣломудрію, такъ любили другъ друга, какъ будто у нихъ была одна душа, — и эту взаимную любовь они сохранили впослѣдствіи навсегда. Василій настолько увлеченъ былъ науками, что часто даже забывалъ, сидя за книгами, о необходимости принимать пищу. Онъ изучилъ грамматику, риторику, астрономію, философію, физику, медицину и естественныя науки. Но всѣ эти свѣтскія, земныя науки не могли насытить его умъ, искавшій высшаго, небеснаго озаренія; и, пробывъ въ Аѳинахъ около пяти лѣтъ, Василій почувствовалъ, что мірская наука не можетъ дать ему твердой опоры въ дѣлѣ христіанскаго усовершенствованія. Поэтому онъ рѣшился отправиться въ тѣ страны, гдѣ жили христіанскіе подвижники и гдѣ бы онъ могъ вполнѣ ознакомиться съ истинно-христіанскою наукою.

Итакъ, въ то время какъ Григорій Богословъ оставался въ Аѳинахъ, уже самъ сдѣлавшись учителемъ риторики, Василій пошелъ въ Египетъ, гдѣ процвѣтала иноческая жизнь [10]. Здѣсь у нѣкоего архимандрита Порфирія онъ нашелъ большое собраніе богословскихъ твореній, въ изученіи которыхъ провелъ цѣлый годъ, упражняясь въ то же время въ постническихъ подвигахъ. Въ Египтѣ Василій наблюдалъ за жизнію знаменитыхъ, современныхъ ему, подвижниковъ — Пахомія, жившаго въ Ѳиваидѣ, Макарія старшаго и Макарія Александрійскаго, Пафнутія, Павла и другихъ. Изъ Египта Василій отправился въ Палестину, Сирію и Месопотамію, чтобы обозрѣть святыя мѣста и ознакомиться съ жизнію тамошнихъ подвижниковъ. Но на пути въ Палестину, онъ заходилъ въ Аѳины и здѣсь имѣлъ собесѣдованіе съ своимъ прежнимъ наставникомъ, Еввуломъ, а также препирался объ истинной вѣрѣ съ другими греческими философами.

Желая обратить своего учителя въ истинную вѣру и этимъ заплатить ему за то добро, которое онъ самъ получилъ отъ него, Василій сталъ искать его по всему городу. Долго онъ не находилъ его, но, наконецъ, за городскими стѣнами встрѣтился съ нимъ въ то время, какъ Еввулъ бесѣдовалъ съ другими философами о какомъ-то важномъ предметѣ. Прислушавшись къ спору и не открывая еще своего имени, Василій вступилъ въ разговоръ, тотчасъ же разрѣшивъ затруднительный вопросъ, и потомъ съ своей стороны задалъ новый вопросъ своему учителю. Когда слушатели нѳдоумѣвали, кто бы это могъ такъ отвѣчать и возражать знаменитому Еввулу, послѣдній сказалъ:

— «Это — или какой-либо богъ, или же Василій» [11].

Узнавъ Василія, Еввулъ отпустилъ своихъ друзей и учениковъ, а самъ привелъ Василія къ себѣ, и они цѣлыхъ три дня провели въ бесѣдѣ, почти не вкушая пищи. Между прочимъ, Еввулъ спросилъ Василія о томъ, въ чемъ, по его мнѣнію, состоитъ существенное достоинство философіи.

— «Сущность философіи, — отвѣчалъ Василій, — заключается въ томъ, что она даетъ человѣку памятованіе о смерти» [12].

При этомъ онъ указывалъ Еввулу на непрочность міра и всѣхъ утѣхъ его, которыя сначала кажутся дѣйствительно сладкими, но за то потомъ становятся крайне горькими для того, кто слишкомъ сильно успѣлъ къ нимъ привязаться.

— «Есть наряду съ этими утѣхами, — говорилъ Василій, — утѣшенія другаго рода, небеснаго происхожденія. Нельзя въ одно и тоже время пользоваться тѣми и другими — никтоже бо можетъ двѣма господинома работати [13], — но мы все-таки, насколько возможно людямъ, привязаннымъ къ житейскому, раздробляемъ хлѣбъ истиннаго познанія и того, кто, даже по собственной винѣ, лишился одѣянія добродѣтели, вводимъ подъ кровъ добрыхъ дѣлъ, жалѣя его, какъ жалѣемъ на улицѣ человѣка нагаго.

Вслѣдъ за этимъ Василій сталъ говорить Еввулу о силѣ покаянія, описывая однажды видѣнныя имъ изображенія добродѣтели и порока, которые поочередно привлекаютъ къ себѣ человѣка, и изображеніе покаянія, около котораго, какъ его дочери, стоятъ различныя добродѣтели [14].

— «Но намъ нечего, Еввулъ, — прибавилъ Василій, — прибѣгать къ такимъ искусственнымъ средствамъ убѣжденія. Мы владѣемъ самою истиною, которую можетъ постичь всякій, искренно къ ней стремящійся. Именно, мы вѣруемъ, что всѣ нѣкогда воскреснемъ, — одни въ жизнь вѣчную, а другіе для вѣчнаго мученія и посрамленія. Намъ ясно объ этомъ говорятъ пророки: Исаія, Іеремія, Даніилъ и Давидъ и божественный апостолъ Павелъ, а также Самъ призывающій насъ къ покаянію Господь, Который отыскалъ погибшее овча и Который возвращающагося съ раскаяніемъ блуднаго сына, обнявъ съ любовію, лобызаетъ, украшаетъ его свѣтлою одеждою и перстнемъ и дѣлаетъ для него пиръ [15]. Онъ даетъ равное воздаяніе пришедшимъ въ одиннадцатый часъ, равно какъ и тѣмъ, которые терпѣли таготу дне и варъ [16]. Онъ подаетъ намъ, кающимся и родящимся водою и Духомъ, то, ихже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Бог любящымъ Его [17].

Когда Василій передалъ Еввулу вкратцѣ исторію домостроительства нашего спасенія, начавъ съ грѣхопаденія Адамова и закончивъ ученіемъ о Христѣ-Искупителѣ, Еввулъ воскликнулъ:

— «О, явленный небомъ Василій! чрезъ тебя я вѣрую въ Единаго Бога Отца Вседержителя, Творца всяческихъ, и чаю воскресенія мертвыхъ и жизни будущаго вѣка, аминь. А вотъ тебѣ и доказательство моей вѣры въ Бога: остальное время моей жизни я проведу съ тобою, а теперь желаю рожденія отъ воды и Духа».

Тогда Василій сказалъ:

— «Благословенъ Богъ нашъ отнынѣ и до вѣка, Который озарилъ свѣтомъ истины умъ твой, Еввулъ, и привелъ тебя изъ крайняго заблужденія въ познаніе Своей любви. Если же ты хочешь, — какъ ты сказалъ, — жить со мною, то я объясню тебѣ, какимъ образомъ намъ заботиться о нашемъ спасеніи, избавляясь отъ сѣтей здѣшней жизни. Продадимъ все наше имѣніе и раздадимъ деньги нищимъ, а сами пойдемъ въ святый градъ видѣть тамошнія чудеса [18]; тамъ мы еще болѣе укрѣпимся въ вѣрѣ».

Раздавъ, такимъ образомъ, нуждающимся все имѣніе свое и купивъ себѣ бѣлыя одежды, какія требовалось имѣть принимающимъ крещеніе [19], они пошли въ Іерусалимъ и по дорогѣ обращали многихъ къ истинной вѣрѣ.

Пришедши въ Антіохію [20], они взошли въ одну гостинницу. Сынъ содержателя гостинницы Филоксенъ въ это время сидѣлъ у дверей въ большомъ огорченіи. Будучи ученикомъ софиста Ливанія, онъ взялъ у него нѣкоторыя стихотворенія Гомера [21], чтобы переложить ихъ на ораторскую рѣчь, но не могь этого сдѣлать и, находясь въ такомъ затрудненіи, весьма скорбѣлъ. Василій, увидя его грустнымъ, спросилъ:

— «О чемъ ты грустишь, юноша?»

Филоксенъ же сказалъ:

— «Если я и скажу тебѣ о причинѣ моей скорби, какая мнѣ будетъ отъ тебя польза?»

Когда же Василій настаивалъ на своемъ и обѣщалъ, что не напрасно юноша скажетъ ему о причинѣ своей скорби, то отрокъ сказалъ ему и о софистѣ и о стихахъ, прибавивъ, что причина скорби его та, что онъ не умѣетъ ясно передать смыслъ тѣхъ стиховъ. Василій, взявъ стихи, началъ толковать ихъ, перелагая ихъ на рѣчь простую; отрокъ же, удивляясь и радуясь, просилъ его написать ему тотъ переводъ. Тогда Василій написалъ переводъ тѣхъ Гомеровыхъ стиховъ тремя разными способами и отрокъ, взявъ переводъ съ радостью, пошелъ съ ними утромъ къ учителю своему, Ливанію. Ливаній, прочитавъ, удивился и сказалъ:

— «Клянусь Божественнымъ Промысломъ, что нѣтъ среди нынѣшнихъ философовъ никого, кто могъ бы дать такое толкованіе! Кто же написалъ это тебѣ, Филоксенъ?»

Отрокъ сказалъ:

— «Въ моемъ домѣ находится одинъ странникъ, который написалъ это толкованіе очень скоро и безъ всякаго затрудненія».

Ливаній тотчасъ поспѣшилъ въ гостинницу, чтобы увидѣть этого странника; увидѣвъ здѣсь Василія и Еввула, онъ удивился ихъ неожиданному прибытію и обрадовался имъ. Онъ просилъ ихъ остановиться въ его домѣ и, когда они пришли къ нему, предложилъ имъ роскошную трапезу. Но Василій и Еввулъ, по обычаю своему, вкусивъ хлѣба и воды, вознесли благодареніе подателю всякихъ благъ, Богу. Послѣ сего Ливаній началъ задавать имъ разные софистическіе вопросы, а они предложили ему слово о вѣрѣ христіанской. Ливаній, внимательно выслушавъ ихъ, сказалъ, что еще не пришло время для принятія этого слова, но что, если такова будетъ воля Божественнаго Промысла, никто не сможетъ сопротивляться ученію христіанства [22].

— «Много ты одолжилъ бы меня, Василій, — заключилъ онъ, — если бы не отказался изложить свое ученіе на пользу ученикамъ, у меня находящимся».

Вскорѣ собрались ученики Ливанія, и Василій началъ учить ихъ, чтобы они стяжали душевную чистоту, тѣлесное безстрастіе, скромную поступь, тихую рѣчь, скромное слово, умѣренность въ пищѣ и питіи, молчаніе при старѣйшихъ, внимательность къ словамъ мудрыхъ, повиновеніе начальникамъ, нелицемѣрную любовь къ равнымъ себѣ и къ низшимъ, чтобы они отдалялись отъ злыхъ, страстныхъ и привязанныхъ къ плотскимъ удовольствіямъ, чтобы меньше говорили и болѣе слушали и вникали, не были безразсудными въ словѣ, не были многоглаголивы, не смѣялись бы дерзко надъ другими, украшались стыдливостью, не вступали въ бесѣду съ безнравственными женщинами, опускали очи долу, а душу обращали бы горѣ, избѣгали споровъ, не искали бы учительскаго сана и почести этого міра вмѣняли бы ни во что. Если же кто сдѣлаетъ что-либо на пользу ближнимъ, то пусть ожидаетъ награды отъ Бога и вѣчнаго воздаянія отъ Іисуса Христа, Господа нашего. Такъ говорилъ Василій ученикамъ Ливанія и тѣ съ великимъ удивленіемъ слушали его, а послѣ сего онъ вмѣстѣ съ Еввуломъ снова отправился въ дорогу.

Когда они пришли въ Іерусалимъ и обошли съ вѣрою и любовію всѣ святыя мѣста, помолившись тамъ Единому Создателю всего Богу, они явились къ епископу того города, Максиму [23], и просили его окрестить ихъ въ Іорданѣ [24]. Епископъ, видя ихъ великую вѣру, исполнилъ ихъ просьбу: взявъ клириковъ своихъ, онъ отправился съ Василіемъ и Еввуломъ къ Іордану. Когда они остановились на берегу, Василій палъ на землю и со слезами молилъ Бога, чтобы Онъ явилъ ему какое либо знаменіе для укрѣпленія его вѣры. Потомъ, съ трепетомъ вставши, онъ снялъ съ себя свои одежды, а вмѣстѣ съ ними отложилъ и ветхаго человѣка [25], и, войдя въ воду, молился. Когда святитель подошелъ, чтобы окрестить его, внезапно спала на нихъ огненная молнія и вышедшій изъ той молніи голубь погрузился въ Іорданъ и, всколыхнувъ воду, улетѣлъ на небо [26]. Стоявшіе же на берегу, увидя это, вострепетали и прославили Бога. Принявъ крещеніе, Василій вышелъ изъ воды и епископъ, дивясь любви его къ Богу, облекъ его въ одежду Христова воскресенія [27], совершая при семъ молитву. Крестилъ онъ и Еввула и потомъ помазалъ обоихъ миромъ и причастилъ Божественныхъ Даровъ.

Возвратившись въ святый градъ, Василій и Еввулъ пробыли тамъ одинъ годъ. Потомъ они отправились въ Антіохію, гдѣ Василій былъ поставленъ архіепископомъ Мелетіемъ во діакона и потомъ занимался изъясненіемъ Писанія [28]. Немного времени спустя, онъ ушелъ съ Еввуломъ въ свое отечество, Каппадокію. Когда они приближались къ городу Кесаріи, архіепископу Кесаріи, Леонтію, было возвѣщено въ сновидѣніи объ ихъ прибытіи и сказано, что Василій со временемъ будетъ архіепископомъ этого города. Посему архіепископъ, призвавъ своего архидіакона [29] и нѣсколькихъ почетныхъ клириковъ, послалъ ихъ къ восточнымъ воротамъ города, повелѣвъ имъ привести къ нему съ почетомъ двоихъ странниковъ, которыхъ они тамъ встрѣтятъ. Они пошли и, встрѣтивъ Василія съ Еввуломъ, когда тѣ входили въ городъ, отвели ихъ къ архіепископу; тотъ, увидѣвъ ихъ, удивился, ибо именно ихъ онъ видѣлъ въ сновидѣніи, — и прославилъ Бога. Спросивъ ихъ о томъ, откуда они идутъ и какъ называются и узнавъ имена ихъ, онъ повелѣлъ отвести ихъ въ трапезу и угостить, самъ же, созвавъ клиръ свой и почетныхъ горожанъ, разсказалъ имъ все, что повѣдано ему было въ видѣніи отъ Бога о Василіи. Тогда клиръ единогласно сказалъ:

— «Такъ какъ за добродѣтельную жизнь твою Богъ указалъ тебѣ наслѣдника твоего престола, то поступи съ нимъ, какъ тебѣ угодно; ибо поистинѣ достоинъ всякаго уваженія тотъ человѣкъ, котораго прямо указываетъ воля Божія».

Архіепископъ призвалъ послѣ сего къ себѣ Василія и Еввула и началъ разсуждать съ ними о Писаніи, желая узнать, насколько они понимаютъ его. Слыша ихъ рѣчи, онъ дивился глубинѣ ихъ премудрости и, оставивъ ихъ у себя, относился къ нимъ съ особымъ почтеніемъ. Василій же, пребывая въ Кесаріи, велъ такую же жизнь, какой онъ научился у многихъ подвижниковъ, когда путешествовалъ по Египту, Палестинѣ, Сиріи и Месопотаміи и присматривался къ жившимъ въ тѣхъ странахъ отцамъ — подвижникамъ. Такъ, подражая ихъ жизни, онъ былъ добрымъ инокомъ, и архіепископъ Кесаріи, Евсевій [30], поставилъ его пресвитеромъ и руководителемъ иноковъ въ Кесаріи. Принявъ санъ пресвитера, святый Василій все время свое посвящалъ трудамъ сего служенія, такъ что отказывался даже отъ переписки съ своими прежними друзьями [31]. Попеченіе объ инокахъ, имъ собранныхъ, проповѣданіе Слова Божія и другія пастырскія заботы не позволяли ему отвлекаться къ посторонниъ занятіямъ. При этомъ на новомъ поприщѣ онъ скоро пріобрѣлъ себѣ такое уваженіе, какимъ не пользовался и самъ архіепископъ, еще не довольно опытный въ дѣлахъ церковныхъ, такъ какъ онъ избранъ былъ на престолъ Кесарійскій изъ оглашенныхъ. Но едва прошелъ годъ его пресвитерства, какъ епископъ Евсевій началъ, по немощи человѣческой, завидовать и недоброжелательствовать Василію. Святый Василій узналъ о семъ, и, не желая быть предметомъ зависти, ушелъ въ Понтійскую пустыню [32]. Въ Понтійской пустынѣ Василій удалился къ рѣкѣ Ирису, — въ мѣстность, въ которой прежде его уединились его мать Еммелія и сестра его Макрина, — и которая имъ и принадлежала. Макрина устроила тутъ монастырь. Вблизи его, при подошвѣ высокой горы, покрытой частымъ лѣсомъ, и орошаемой холодными и прозрачными водами поселился Василій. Пустыня такъ была пріятна Василію своимъ невозмутимымъ безмолвіемъ, что онъ предполагалъ окончить здѣсь дни свои. Здѣсь онъ подражалъ подвигамъ тѣхъ великихъ мужей, которыхъ видѣлъ въ Сиріи и Египтѣ. Онъ подвизался въ крайнемъ лишеніи, имѣя для покрытія себя одну одежду — срачицу и мантію; носилъ и власяницу, но только ночью, чтобы ея было не видно; питался хлѣбомъ и водою, приправляя эту скудную піщу солью и кореньями. Отъ строгаго воздержанія онъ сдѣлался весьма блѣденъ и тощъ, и пришелъ въ крайнее изнеможеніе. Никогда не ходилъ онъ въ баню и не зажигалъ огня. Но Василій жилъ не для одного себя: онъ собралъ въ общежитіе иноковъ; своими письмами привлекъ къ себѣ въ пустыню и друга своего Григорія.

Въ своемъ уединеніи Василій и Григорій все дѣлали вмѣстѣ; вмѣстѣ молились; оба оставили чтеніе мірскихъ книгъ, за которыми прежде много тратили времени, и стали единственно заниматься Священнымъ Писаніемъ. Желая лучше изучить его, они читали сочиненія предшествовавшихъ имъ по времени отцовъ и писателей церковныхъ, особенно Оригена. Здѣсь же Василій и Григорій, руководимые Святымъ Духомъ, написали уставы иноческаго общежитія, которыми иноки Восточной Церкви большею частію руководствуются и нынѣ [33].

Въ отношеніи къ жизни тѣлесной Василій и Григорій находили удовольствіе въ терпѣніи; работали своими руками, нося дрова, обтесывая камни, сажая и поливая деревья, таская навозъ, возя тяжести, такъ что мозоли на рукахъ ихъ долго оставались. Жилище ихъ не имѣло ни кровли, ни воротъ; никогда не было тамъ ни огня, ни дыма. Хлѣбъ, который они ѣли, былъ такъ сухъ и худо пропеченъ, что его едва можно было жевать зубами.

Наступило однако время, когда оба, Василій и Григорій, должны были покинуть пустыню, такъ какъ ихъ услуги были потребны для Церкви, которая въ то время была возмущаема еретиками. Григорія на помощь православнымъ взялъ къ себѣ въ Назіанзъ отецъ его, Григорій, человѣкъ уже старый и потому не имѣвшій силы съ твердостію бороться съ еретиками; Василія же уговорилъ возвратиться къ себѣ Евсевій, архіепископъ Кесарійскій, примирившійся съ нимъ въ письмѣ и просившій его помочь Церкви, на которую ополчились аріане [34]. Блаженный Василій, видя такую нужду Церкви и предпочитая ее пользѣ пустынническаго житія, оставилъ уединеніе и пришелъ въ Кесарію, гдѣ много потрудился, словами и сочиненіями ограждая православную вѣру отъ ереси. Когда же преставился архіепископъ Евсевій, на рукахъ Василія предавъ духъ свой Богу, то на престолъ архіепископскій былъ возведенъ и посвященъ соборомъ епископовъ Василій. Среди тѣхъ епископовъ былъ и престарѣлый Григорій, отецъ Григорія Назіанзина. Будучи слабъ и утружденъ старостію, онъ повелѣлъ препроводить его въ Кесарію, чтобы убѣдить Василія принять архіепископство и воспрепятствовать возведенію на престолъ кого либо изъ аріанъ.

Василій успѣшно правилъ Церковью Христовой, брата же своего, Петра, онъ посвятилъ въ пресвитера, чтобы онъ помогалъ ему въ трудахъ по дѣламъ Церкви, а впослѣдствіи поставилъ его епископомъ города Севастіи [35]. Въ это время матерь ихъ, блаженная Еммелія, отошла ко Господу, проживши болѣе 90 лѣтъ.

Спустя нѣсколько времени, блаженный Василій просилъ у Бога просвѣтить его разумъ для того, чтобы онъ могъ совершать приношеніе безкровной жертвы Богу собственными своими словами, и чтобы ему для сего была ниспослана благодать Святаго Духа [36]. Чрезъ шесть дней въ седьмой, когда Василій, стоя предъ престоломъ во храмѣ, началъ совершать предложеніе хлѣба и чаши, ему въ видѣніи явился Самъ Господь съ апостолами и сказалъ:

По просьбѣ твоей, уста твои пусть наполнятся хвалою, чтобы ты могъ совершать безкровное служеніе, произнося свои молитвословія.

Послѣ сего Василій началъ говорить и записывать такія слова: «Да исполнятся уста моя хваления, яко да воспою славу Твою», «Господи Боже нашъ, создавый насъ и введый въ жизнь сію», и другія молитвы святой литургіи. По окончаніи молитвы, онъ воздвигъ хлѣбъ, усердно молясь такими словами: «Вонми, Господи Іисусе Христе Боже нашъ, отъ святаго жилища Твоего, и отъ Престола Славы Царствія Твоего, и пріиде во еже освятити насъ, иже горѣ Отцу сосѣдяй и здѣ намъ невидимо спребываяй: и сподоби державною Твоею рукою преподати намъ Пречистое Тѣло Твое, и Честную Кровь, и нами всѣмъ людемъ» [37]. Когда святитель совершалъ сіе, Еввулъ съ высшими клириками увидѣли свѣтъ небесный, озарявшій алтарь и святителя и нѣкіихъ свѣтлыхъ мужей въ бѣлыхъ ризахъ, которые окружали святаго Василія. Увидѣвъ сіе, они пришли въ большой ужасъ и пали ницъ, проливая слезы и прославляя Бога.

Въ то время Василій, призвавъ золотыхъ дѣлъ мастера, приказалъ ему изготовить изъ чистаго золота голубя — во образъ того голубя, который явился надъ Іорданомъ, — и помѣстилъ его надъ святымъ престоломъ, дабы онъ какъ бы охранялъ Божественныя Тайны.

Господь Богъ нѣкоторыми чудесными знаменіями засвидѣтельствовалъ еще при жизни Василія объ его святости. Однажды, когда онъ совершалъ божественную службу, нѣкій еврей, желая узнать, въ чемъ состоятъ святыя тайны, присоединился къ прочимъ вѣрующимъ, какъ бы христіанинъ, и, войдя въ церковь, увидѣлъ, что святый Василій держитъ въ своихъ рукахъ младенца и раздробляетъ его на части. Когда вѣрующіе стали причащаться изъ рукъ святаго, подошелъ и еврей, и святитель подалъ ему, какъ и прочимъ христіанамъ, часть святыхъ даровъ. Принявъ ихъ въ руки, еврей увидѣлъ, что это была дѣйствительно плоть, а когда приступилъ къ чашѣ, то увидѣлъ, что въ ней была дѣйствительно кровь. Онъ спряталъ остатокъ отъ святаго причащенія и, придя домой, показалъ его женѣ своей и разсказалъ ей обо всемъ, что видѣлъ своими глазами. Увѣровавъ, что христіанское таинство есть дѣйствительно страшное и славное; онъ пошелъ на утро къ блаженному Василію и умолялъ удостоить его святаго крещенія. Василій же, воздавъ благодареніе Богу, немедленно окрестилъ еврея со всѣмъ его семействомъ.

Когда святый однажды шелъ по дорогѣ, нѣкая бѣдная женщина, обиженная однимъ начальникомъ, припала къ ногамъ Василія, умоляя его о томъ, чтобы онъ написалъ о ней начальнику, какъ человѣкъ, котораго тотъ весьма уважалъ. Святый, взявъ хартію [38], написалъ къ начальнику слѣдующее: «сія убогая женщина явилась ко мнѣ, говоря, что письмо мое имѣетъ для тебя большое значеніе. Если это такъ, то докажи мнѣ то на дѣлѣ и окажи милость этой женщинѣ». Написавъ сіи слова, святый отдалъ хартію той бѣдной женщинѣ, и она, взявши, снесла ее начальнику. Прочитавъ письмо, тотъ написалъ въ отвѣтъ святому такъ: «согласно письму твоему, святый отче, я хотѣлъ бы оказать милость этой женщинѣ, но не могу сего сдѣлать, потому что она подлежитъ общенародной подати». Святый снова написалъ ему слѣдующее: «хорошо, если ты хотѣлъ, но не могъ сдѣлать; а если ты и могъ, но не захотѣлъ, то Богъ поставитъ тебя самого въ число нуждающихся, такъ что ты не сможешь сдѣлать того, что захочешь». Эти слова святителя вскорѣ исполнились: немного времени спустя послѣ сего, царь разгнѣвался на того начальника, ибо узналъ, что онъ учиняетъ большія притѣсненія народу, и заключилъ его въ узы, дабы онъ заплатилъ всѣмъ, кого обидѣлъ. Начальникъ же изъ заключенія послалъ къ святому Василію прошеніе, чтобы онъ сжалился надъ нимъ, и своимъ ходатайствомъ умилостивилъ царя. Василій поспѣшилъ попросить за него царя и чрезъ шесть дней пришелъ указъ, освобождавшій начальника отъ осужденія. Начальникъ, увидѣвъ, какъ милостивъ къ нему святый, поспѣшилъ къ нему, чтобы принести ему благодарность, а вышеупомянутой бѣдной женщинѣ отдалъ изъ своего имѣнія вдвое противъ того, что взялъ съ нея.

Въ то время, какъ сей угодникъ Божій, Великій Василій мужественно боролся въ Кесаріи Каппадокійской за святую вѣру Христову [39], царь Юліанъ Отступникъ, богохульникъ и великій гонитель христіанъ [40], похвалявшійся тѣмъ, что онъ погубитъ христіанъ, шелъ войною на Персовъ. Святый Василій тогда молился въ церкви предъ иконою Пресвятой Богородицы, у ногъ Которой было изображеніе и святаго великомученика Меркурія въ видѣ воина съ копьемъ [41]. Молился же онъ о томъ, чтобы Богъ не попустилъ гонителю и губителю христіанъ Юліану возвратиться живымъ съ Персидской войны. И вотъ онъ увидѣлъ, что образъ святаго Меркурія, стоявшаго близъ Пресвятой Богородицы, измѣнился и изображеніе мученика на нѣкоторое время стало невидимо. Спустя немного времени мученикъ снова показался, но съ окровавленнымъ копіемъ. Въ это самое время Юліанъ былъ пронзенъ на Персидской войнѣ святымъ мученикомъ Меркуріемъ, посланнымъ Пречистою Дѣвою Богородицей погубить врага Божія.

Имѣлъ святый Василій Великій и такой благодатный даръ. Когда онъ во время литургіи возносилъ святые дары, то золотой голубь съ божественными дарами, висѣвшій надъ святымъ престоломъ, движимый силою Божіею, сотрясался три раза. Однажды, когда Василій служилъ и возносилъ святые дары, обычнаго знаменія съ голубемъ, который своимъ сотрясеніемъ указывалъ сошествіе Святаго Духа, не было. Когда Василій размышлялъ о причинѣ сего, то увидѣлъ, что одинъ изъ діаконовъ, державшихъ рипиды [42], смотрѣлъ на одну женщину, стоявшую въ церкви. Василій повелѣлъ тому діакону отступить отъ святаго жертвенника и назначилъ ему епитимію — семь дней поститься и молиться, проводить цѣлыя ночи безъ сна въ молитвѣ и изъ имѣнія своего раздавать милостыню нищимъ. Съ того времени святый Василій повелѣлъ устроить въ церкви предъ алтаремъ завѣсу и перегородку, для того чтобы ни одна женщина не могла смотрѣть въ алтарь во время совершенія божественной службы; непослушныхъ же повелѣлъ выводить изъ церкви и отлучать отъ святаго причащенія [43].

Въ то время, какъ святый Василій былъ епископомъ, Церковь Христову смущалъ царь Валентъ [44], ослѣпленный аріанскою ересью. Онъ, свергнувъ много православныхъ епископовъ съ ихъ престоловъ, возвелъ на ихъ мѣста аріанъ, а иныхъ, малодушныхъ и боязливыхъ, заставилъ присоединиться къ его ереси. Онъ гнѣвался и мучился внутренно, видя, что Василій безбоязненно пребываетъ на своемъ престолѣ, какъ непоколебимый столпъ своей вѣры, и подкрѣпляетъ и увѣщаваетъ другихъ гнушаться аріанствомъ, какъ ненавистнымъ для Бога лжеученіемъ. Обходя свои владѣнія и чрезвычайно притѣсняя повсюду православныхъ, царь, по дорогѣ въ Антіохію, прибылъ въ Кесарію Каппадокійскую и здѣсь сталъ употреблять всѣ мѣры къ тому, чтобы склонить Василія на сторону аріанства. Онъ внушилъ своимъ воеводамъ, вельможамъ и совѣтникамъ, чтобы они то моленіями и обѣщаніями, то угрозами побудили Василія исполнить желаніе царя. И царскіе единомышленники настойчиво убѣждали святаго къ этому; кромѣ того, нѣкоторыя благородныя женщины, пользовавшіяся расположеніемъ царя, стали посылать своихъ евнуховъ къ святому, настойчиво совѣтуя ему, чтобы онъ мыслилъ за одно съ царемъ. Но никто не могъ заставить этого непоколебимаго въ своей вѣрѣ іерарха отпасть отъ православія. Наконецъ, епархъ Модестъ [45] призвалъ Василія къ себѣ и, послѣ того какъ оказался не въ состояніи склонить его льстивыми обѣщаніями къ отпаденію отъ православія, началъ сѣ яростію грозить ему отнятіемъ имущества, изгнаніемъ и смертію. Святый же на угрозы его дерзновенно отвѣчалъ:

— «Если ты отнимешь у меня имѣніе, то и себя этимъ не обогатишь, и меня не сдѣлаешь нищимъ. Полагаю, что тебѣ не нужны эти ветхія мои одежды и нѣсколько книгъ, въ которыхъ заключается все мое богатство. Ссылки нѣтъ для меня, потому что я не связанъ мѣстомъ, и то мѣсто, на которомъ живу теперь, не мое, и всякое, куда меня ни сошлютъ, будетъ мое. Лучше же сказать: вездѣ мѣсто Божіе, гдѣ ни буду пресельникомъ и пришельцемъ [46]. А мученія что могутъ сдѣлать мнѣ? — я такъ слабъ, что развѣ только первый ударъ будетъ для меня чувствителенъ. Смерть же для меня — благодѣяніе: она скорѣе приведетъ меня къ Богу, для Котораго живу и тружусь, и къ Которому давно я стремлюсь».

Изумленный сими словами, правитель сказалъ Василію:

— «Никто такъ дерзновенно не говорилъ со мною до сихъ поръ!»

— «Да, — отвѣчалъ святитель, — потому что тебѣ не случалось ранѣе говорить съ епископомъ. Во всемъ иномъ мы показываемъ кротость и смиреніе, но когда рѣчь идетъ о Богѣ, и противъ Него дерзаютъ возставать: тогда мы, все прочее вмѣняя за ничто, взираемъ только на Него Единаго; тогда огонь, мечъ, звѣри и желѣзо, терзающіе тѣло, скорѣе будутъ радовать насъ, нежели устрашать».

Донося Валенту о непреклонности и неустрашимости святаго Василія, Модестъ сказалъ:

— «Побѣждены мы, царь, настоятелемъ Церкви. Этотъ мужъ выше угрозъ, тверже доводовъ, сильнѣе убѣжденій».

Послѣ сего царь запретилъ тревожить Василія и хотя не принялъ общенія съ нимъ, стыдясь показать себя перемѣнившимся, но сталъ искать оправданія болѣе благоприличнаго.

Наступилъ праздникъ Богоявленія Господня. Царь со свитою своею вошелъ въ церковь, гдѣ служилъ Василій и, вступивъ въ среду народа, симъ самымъ хотѣлъ показать видъ единенія съ Церковію. Взирая на благолѣпіе и порядокъ церковный и внимая пѣнію и молитвамъ вѣрныхъ, царь дивился, говоря, что въ своихъ аріанскихъ церквахъ онъ никогда не видалъ такого порядка и благолѣпія. Святый Василій, подойдя къ царю, началъ бесѣдовать съ нимъ, поучая его отъ Священнаго Писанія; слушателемъ этой бесѣды былъ и Григорій Назіанзинъ, случайно бывшій тамъ въ то время, который и написалъ объ этомъ. Съ того времени царь сталъ лучше относиться къ Василію. Но, удалившись въ Антіохію, онъ снова раздражился противъ Василія, будучи возбужденъ къ этому злыми людьми, повѣривъ доносамъ которыхъ онъ и осудилъ Василія на изгнаніе. Но когда царь хотѣлъ подписать этотъ приговоръ, престолъ, на которомъ онъ сидѣлъ, закачался и сломалась трость [47], которою онъ долженъ былъ сдѣлать подпись. Взялъ царь другую трость, но и съ тою было тоже; то же случилось и съ третьею. Потомъ у него задрожала рука и страхъ напалъ на него; увидѣвъ въ этомъ силу Божію, царь разорвалъ хартію. Но враги Православія опять стали настойчиво докучать царю относительно Василія, чтобы онъ не оставлялъ его въ покоѣ, и отъ царя былъ посланъ одинъ сановникъ, по имени Анастасій, чтобы привести Василія въ Антіохію. Когда сей сановникъ пришелъ въ Кесарію и возвѣстилъ Василію о повелѣніи царя, святый отвѣчалъ:

— «Я, сынъ мой, нѣсколько времени назадъ узналъ, что царь, послушавшись совѣта неразумныхъ людей, сломалъ три трости, желая подписать указъ о моемъ заточеніи и помрачить чрезъ это истину. Безчувственныя трости удержали его неудержимую стремительность, согласившись лучше переломиться, чѣмъ послужить оружіемъ для его неправеднаго приговора».

Будучи приведенъ въ Антіохію, Василій предсталъ на судъ епарха, и на вопросъ: «почему онъ не держится той вѣры, какую исповѣдуетъ царь?» — отвѣчалъ:

— «Никогда не будетъ того, чтобы я, уклонившись отъ истинной христіанской вѣры, сталъ послѣдователемъ нечестиваго аріанскаго ученія; ибо я отъ отцовъ наслѣдовалъ вѣру въ единосущіе [48], которую исповѣдую и прославляю».

Судія грозилъ ему смертію, но Василій отвѣчалъ:

— «Что же? Пусть я пострадаю за истину и освобожусь отъ тѣлесныхъ узъ; я давно желаю этого, — только вы не измѣните своему обѣщанію».

Епархъ донесъ царю, что Василій не боится угрозъ, что убѣжденія его нельзя измѣнить, что сердце его непреклонно и твердо. Царь, воспылавъ гнѣвомъ, сталъ думать о томъ, какъ бы погубить Василія. Но въ это самое время сынъ царя, Галатъ, внезапно заболѣлъ и врачи уже обрекли его на смерть. Его мать, придя къ царю, съ раздраженіемъ говорила ему:

— «Такъ какъ ты неправильно вѣруешь и гонишь архіерея Божія, то за это отрокъ и умираетъ».

Услышавъ сіе, Валентъ призвалъ Василія и сказалъ ему:

— «Если Богу угодно ученіе твоей вѣры, то исцѣли своими молитвами сына моего!»

Святый отвѣчалъ:

— «О, царь! Если ты обратишься въ православную вѣру и даруешь покой церквамъ, то сынъ твой останется живъ».

Когда царь обѣщался это исполнить, святый Василій тотчасъ же обратился къ Богу съ молитвою, и Господь послалъ царскому сыну облегченіе въ болѣзни. Послѣ сего Василій отпущенъ былъ съ почестями на свой престолъ. Аріане, слыша и видя сіе, воспламенились завистью и злобою и говорили царю:

— «И мы могли бы это сдѣлать!»

Они снова прельстили царя, такъ что онъ не воспрепятствовалъ имъ совершить крещеніе надъ своимъ сыномъ. Но когда аріане взяли царскаго сына, чтобы окрестить его, онъ тотчасъ же умеръ на рукахъ у нихъ. Это видѣлъ своими очами вышеупомянутый Анастасій и разсказалъ о семъ царю Валентиніану [49], царствовавшему на западѣ, брату восточнаго царя, Валента. Валентиніанъ же, удивившись такому чуду, прославилъ Бога, а святому Василію черезъ Анастасія послалъ большіе дары, принявъ которые Василій въ городахъ своей епархіи устроилъ больницы и далъ тамъ пріютъ многимъ немощнымъ и убогимъ.

Блаженный Григорій Назіанзинъ сообщаетъ еще, что святый Василій и того епарха Модеста, который былъ такъ суровъ къ святому, исцѣлилъ молитвою отъ тяжкой болѣзни, когда тотъ въ болѣзни своей со смиреніемъ искалъ помощи отъ его святыхъ молитвъ.

По прошествіи нѣкотораго времени, на мѣсто Модеста былъ поставленъ епархомъ родственникъ царя, по имени Евсевій. Въ Кесаріи въ его время жила одна вдова, — юная, богатая и очень красивая, по имени Вестіана, дочь Аракса, который былъ членомъ сената. Эту вдову епархъ Евсевій хотѣлъ силою выдать замужъ за одного сановника, она же, будучи цѣломудренна и желая сохранить чистоту вдовства своего незапятнанною, во славу Божію, не хотѣла выходить замужъ. Когда она узнала, что ее хотятъ похитить силою и принудить ко вступленію въ бракъ, то убѣжала въ церковь и припала къ стопамъ архіерея Божія, святаго Василія [50]. Онъ же, принявъ ее подъ свою защиту, не хотѣлъ выдать ее изъ церкви пришедшимъ за нею людямъ, а потомъ тайно отослалъ ее въ дѣвичій монастырь, къ сестрѣ своей, преподобной Макринѣ. Разгнѣвавшись на блаженнаго Василія, епархъ послалъ воиновъ взять ту вдову изъ церкви силою, а когда тамъ она не была найдена, повелѣлъ искать ее въ опочивальнѣ святаго. Епархъ, какъ человѣкъ безнравственный, думалъ, что Василій съ грѣховнымъ намѣреніемъ удержалъ ее у себя и скрылъ въ своей опочивальнѣ. Не найдя, однако, ее нигдѣ, онъ призвалъ Василія къ себѣ и съ великою яростью бранилъ его, угрожалъ отдать его на мученіе, если тотъ не выдастъ ему вдову. Но святый Василій показалъ себя готовымъ на муки.

— «Если ты повелишь строгать желѣзомъ мое тѣло, — сказалъ онъ, — то этимъ уврачуешь мою печень, которая, какъ видишь, сильно безпокоитъ меня» [51].

Въ это время граждане, узнавъ о происшествіи, устремились всѣ — не только мужчины, но и женщины — ко дворцу епарха съ оружіемъ и дреколіемъ, намѣреваясь умертвить его за святаго отца и пастыря своего. И если бы святый Василій не успокоилъ народъ, то епархъ былъ бы убитъ. Послѣдній же, увидѣвъ такое возмущеніе народное, весьма испугался и отпустилъ святаго невредимымъ и свободнымъ.

Елладій, очевидецъ чудесъ Василія и преемникъ его на епископскомъ престолѣ, мужъ добродѣтельный и святый, разсказывалъ слѣдующее. Одинъ православный сенаторъ, по имени Протерій, посѣщая святыя мѣста, вознамѣрился отдать дочь свою на служеніе Богу въ одинъ изъ монастырей; діаволъ же, исконный ненавистникъ добра, возбудилъ въ одномъ рабѣ Протерія страсть къ дочери господина своего. Видя несбыточность своего желанія и не смѣя ничего сказать о своей страсти дѣвицѣ, рабъ пошелъ къ одному волшебнику, жившему въ томъ городѣ и разсказалъ ему о своемъ затрудненіи. Онъ обѣщалъ волшебнику много золота, если тотъ своимъ волшебствомъ поможетъ ему жениться на дочери господина своего. Волшебникъ сначала отказывался, но, наконецъ, сказалъ:

— «Если хочешь, то я пошлю тебя къ господину моему, діаволу; онъ тебѣ въ этомъ поможетъ, если только и ты исполнишь его волю».

Несчастный же рабъ тотъ сказалъ:

— «Все, что онъ ни повелитъ мнѣ, обѣщаюсь исполнить».

Волшебникъ сказалъ тогда:

— «Отречешься ли ты отъ Христа своего и дашь ли въ томъ росписку?»

Рабъ же сказалъ:

— «Готовъ и на это, лишь бы только получить желаемое».

— «Если ты даешь такое обѣщаніе, — сказалъ волшебникъ, — то и я буду тебѣ помощникомъ».

Потомъ, взявъ хартію, онъ написалъ діаволу слѣдующее:

— «Такъ какъ я долженъ, владыка мой, стараться о томъ, чтобы отторгать людей отъ христіанской вѣры и приводить ихъ подъ твою власть, для умноженія твоихъ подданныхъ, то я посылаю тебѣ нынѣ подателя сего письма, юношу, разжженнаго страстію къ дѣвицѣ, и прошу за него, чтобы ты оказалъ ему помощь въ исполненіи его желанія. Чрезъ это и я прославлюсь, и къ тебѣ привлеку больше почитателей».

Написавъ такое посланіе къ діаволу, волшебникъ отдалъ его тому юношѣ и послалъ его съ такими словами:

— «Иди въ этотъ ночной часъ и стань на еллинскомъ кладбищѣ [52], поднявъ къ верху хартію; тогда сейчасъ же тебѣ явятся тѣ, кои проведутъ тебя къ діаволу».

Несчастный рабъ быстро пошелъ и, остановившись на кладбищѣ, началъ призывать бѣсовъ. И тотчасъ предстали предъ нимъ лукавые духи и съ радостью повели обольщеннаго къ своему князю. Увидѣвъ его, сидѣвшаго на высокомъ престолѣ, и тьмы окружавшихъ его злыхъ духовъ, рабъ отдалъ ему письмо отъ волшебника. Діаволъ, взявъ письмо, сказалъ рабу:

— «Вѣруешь ли въ меня?»

Тотъ же отвѣтилъ: «вѣрую».

Діаволъ снова спросилъ:

— «Отрекаешься ли отъ Христа своего?»

— «Отрекаюсь», — отвѣтилъ рабъ.

Тогда сатана сказалъ ему:

— «Часто вы обманываете меня, христіане: когда просите у меня помощи, то приходите ко мнѣ, а когда достигнете своего, то опять отрекаетесь отъ меня и обращаетесь къ вашему Христу, Который, какъ добрый и человѣколюбивый, принимаетъ васъ. Дай же мнѣ росписку въ томъ, что ты добровольно отрекаешься отъ Христа и крещенія и обѣщаешь быть моимъ на вѣки и со дня суднаго будешь терпѣть со мною вѣчную муку: въ такомъ случаѣ я исполню твое желаніе».

Рабъ, взявъ хартію, написалъ то, чего хотѣлъ отъ него діаволъ. Тогда погубитель душъ, змій древній (т. е. діаволъ), послалъ бѣсовъ прелюбодѣянія, и они возбудили въ дѣвицѣ такую сильную любовь къ отроку, что она, отъ плотской страсти, упала на землю и стала кричать отцу своему:

— «Пожалѣй меня, пожалѣй дочь твою и выдай меня замужъ за нашего раба, котораго я со всею силою полюбила. Если же ты этого для меня, единственной твоей дочери, не сдѣлаешь, то увидишь меня скоро умершею отъ тяжкихъ мученій и отдашь за меня отвѣтъ въ день судный».

Услышавъ это, отецъ пришелъ въ ужасъ и съ плачемъ говорилъ:

— «Горе мнѣ, грѣшному! Что такое случилось съ моей дочерью? Кто укралъ у меня мое сокровище? Кто прельстилъ мое дитя? Кто помрачилъ свѣтъ очей моихъ? Я хотѣлъ, дочь моя, обручить тебя Небесному Жениху, чтобы ты была подобна ангеламъ, и въ псалмахъ и пѣснопѣніяхъ духовныхъ [53] прославляла Бога, и самъ я ради тебя надѣялся получить спасеніе, а ты безстыдно твердишь о замужествѣ! Не своди меня съ печалію въ преисподнюю, чадо мое, не срами своего благороднаго званія, выходя за раба».

Она же, не обращая вниманія на слова родителя, говорила одно:

— «Если не сдѣлаешь по моему желанію, то я убью себя».

Отецъ, не зная, что дѣлать, по совѣту своихъ родственниковъ и друзей, согласился лучше исполнить ея волю, чѣмъ видѣть ее умирающею лютою смертью. Призвавъ раба своего, онъ отдалъ ему въ жены дочь свою и большое имѣніе и сказалъ дочери:

— «Иди же, несчастная, замужъ! Но я думаю, что ты станешь послѣ сильно раскаяваться въ своемъ поступкѣ, и что тебѣ не будетъ отъ этого пользы!»

Спустя нѣкоторое время послѣ того, какъ этотъ бракъ совершился и діавольское дѣло исполнилось, было замѣчено, что новобрачный не ходитъ въ церковь и не причащается святыхъ Таинъ. Объ этомъ было заявлено и несчастной женѣ его:

— «Развѣ ты не знаешь, — сказали ей, — что мужъ твой, котораго ты выбрала, не христіанинъ, но чуждъ вѣрѣ Христовой?»

Она же, услышавъ это, чрезвычайно опечалилась и, упавъ на землю, начала терзать ногтями лицо свое, безъ устали бить себя руками въ грудь, и вопила такъ:

— «Никто, ослушавшійся своихъ родителей, не могъ когда-либо спастись! Кто разскажетъ о позорѣ моемъ отцу моему? Горе мнѣ, несчастной! Въ какую погибель я попала! Зачѣмъ я родилась и для чего не погибла по рожденіи?»

Когда она такъ рыдала, ее услышалъ мужъ ея и поспѣшилъ къ ней спросить о причинѣ ея рыданій. Узнавъ, въ чемъ дѣло, онъ сталъ утѣшать ее, говоря, что ей сказали о немъ неправду и убѣждалъ ее, что онъ — христіанинъ. Она же, немного успокоившись отъ рѣчей его, сказала ему:

— «Если ты хочешь увѣрить меня вполнѣ и снять печаль съ несчастной души моей, то утромъ иди со мной въ церковь и причастись предо мною Пречистыхъ Таинъ: тогда я повѣрю тебѣ».

Несчастный мужъ ея, видя, что ему нельзя сокрыть правду, долженъ былъ, противъ желанія своего, разсказать ей о себѣ все, — какъ онъ предалъ себя діаволу. Она же, забывъ женскую немощь, поспѣшно отправилась къ святому Василію и возопила къ нему:

— «Сжалься надо мною, ученикъ Христовъ, сжалься надъ ослушницей воли отца своего, поддавшейся бѣсовскому обольщенію!» — и разсказала ему все въ подробности о своемъ мужѣ.

Святый, призвавъ мужа ея, спросилъ его, правда ли то, что о немъ говоритъ его жена. Онъ со слезами отвѣтилъ:

— «Да, святитель Божій, все это правда! И если я стану молчать, то будутъ вопить объ этомъ дѣла мои», — и разсказалъ все по порядку, какъ онъ предался бѣсамъ.

Святый же сказалъ:

— «Хочешь ли снова обратиться къ Господу нашему, Іисусу Христу?»

— «Да, хочу, но не могу» — отвѣтилъ тотъ.

— «Отчего же?» — спросилъ Василій.

— «Оттого, — отвѣчалъ мужъ, — что я далъ росписку въ томъ, что отрекаюсь отъ Христа и предаю себя діаволу».

Но Василій сказалъ:

— «Не скорби о семъ, ибо Богъ — человѣколюбивъ и принимаетъ кающихся».

Жена же, повергшись къ ногамъ святаго, умоляла его говоря:

— «Ученикъ Христовъ! Помоги намъ, въ чемъ можешь».

Тогда святый сказалъ рабу:

— «Вѣришь ли въ то, что ты можешь еще спастись?»

Онъ же сказалъ въ отвѣтъ:

— «Вѣрую, господинъ, помоги моему невѣрію».

Святый послѣ этого, взявъ его за руку, осѣнилъ крестнымъ знаменіемъ и заперъ его въ комнатѣ, находившейся внутри церковной ограды, заповѣдавъ ему непрестанно молиться Богу. Пробылъ онъ и самъ три дня въ молитвѣ, а потомъ посѣтилъ кающагося и спросилъ его:

— «Какъ ты чувствуешь себя чадо?»

— «Я нахожусь въ крайне бѣдственномъ состояніи, владыка, — отвѣчалъ юноша, — не могу я выносить криковъ бѣсовскихъ и страховъ и стрѣлянія и ударовъ кольями. Ибо демоны, держа въ рукахъ мою росписку, поносятъ меня, говоря: "Ты пришелъ къ намъ, а не мы къ тебѣ!"»

Святый же сказалъ:

— «Не бойся, чадо, а только вѣруй».

И, давши ему немного пищи, осѣнилъ его крестнымъ знаменіемъ и опять заперъ его. Чрезъ нѣсколько дней онъ снова посѣтилъ его и сказалъ:

— «Какъ живешь ты, чадо?»

Тотъ отвѣтилъ:

— «Издали я слышу еще угрозы и крикъ ихъ, но самихъ не вижу».

Василій, давъ ему немного пищи и помолившись за него, опять заперъ его и ушелъ. Потомъ онъ пришелъ къ нему на сороковой день и спросилъ его:

— «Какъ живешь ты, чадо?»

Онъ же сказалъ:

— «Хорошо, отецъ святый, ибо я видѣлъ тебя во снѣ, какъ ты боролся за меня и одолѣлъ діавола».

Сотворивъ молитву, святый вывелъ его изъ затвора и привелъ въ келлію. На утро онъ созвалъ весь причтъ церковный, иноковъ и всѣхъ людей христолюбивыхъ и сказалъ:

— «Прославимъ, братіе, человѣколюбца Бога, ибо вотъ теперь Добрый Пастырь хочетъ принять на рамо погибшее овча [54] и принести его въ церковь: въ эту ночь мы должны умолять Его благость, чтобы Онъ побѣдилъ и посрамилъ врага душъ нашихъ».

Вѣрующіе собрались въ церковь и молились всю ночь о кающемся, взывая: «Господи помилуй!»

Когда наступило утро, Василій взявъ кающагося за руку, повелъ его со всѣмъ народомъ въ церковь, воспѣвая псалмы и пѣснопѣнія. И вотъ діаволъ безстыдно пришелъ туда невидимо со всею своею пагубною силою, желая вырвать юношу изъ рукъ святаго. Юноша же началъ вопить:

— «Святитель Божій, помоги мнѣ!»

Но діаволъ съ такою дерзостію и безстыдствомъ вооружился противъ юноши, что причинялъ боль и святому Василію, увлекая съ собою юношу. Тогда блаженный обратился къ діаволу съ такими словами:

— «Безстыднѣйшій душегубецъ, князь тьмы и погибели! Развѣ не довольно для тебя твоей погибели, какую ты причинилъ себѣ и находящимся съ тобою? Ужели ты не перестанешь преслѣдовать созданія Бога моего?»

Діаволъ же возопилъ къ нему:

— «Обижаешь ты меня, Василій!» — и этотъ голосъ діавольскій слышали многіе. Тогда святитель сказалъ:

— «Да запретитъ тебѣ Господь, о діаволъ!»

Діаволъ же опять сказалъ ему:

— «Василій, ты обижаешь меня! Вѣдь не я пришелъ къ нему, а онъ ко мнѣ: онъ отрекся отъ Христа своего, давъ мнѣ росписку, которую я имѣю въ рукѣ своей и которую я въ день судный покажу всеобщему Судіи».

Василій же сказалъ:

— «Благословенъ Господь Богъ мой! Эти люди до тѣхъ поръ не опустятъ поднятыхъ къ небу рукъ своихъ [55], пока ты не отдашь ту росписку».

Затѣмъ, обратившись къ народу, святый сказалъ:

— «Поднимите руки ваши горѣ и взывайте: "Господи, помилуй!"» И вотъ, послѣ того какъ народъ, поднявши руки къ Небу, долгое время вопіялъ со слезами: "Господи, помилуй", росписка того юноши, на глазахъ у всѣхъ, принеслась по воздуху прямо въ руки святителю Василію. Взявъ эту росписку, святый возрадовался и воздавалъ благодареніе Богу, а потомъ, въ слухъ всѣхъ, сказалъ юношѣ:

— «Знаешь ли, братъ, эту росписку?»

Юноша отвѣчалъ:

— «Да, святитель Божій, это моя росписка; я написалъ ее своею собственною рукою».

Василій же Великій тотчасъ разорвалъ ее предъ всѣми на части и, введя юношу въ церковь, причастилъ его Божественныхъ Таинъ и предложилъ обильную трапезу всѣмъ присутствовавшимъ. Послѣ того, давъ поученіе юношѣ и указавъ подобающія правила жизни, возвратилъ женѣ его, а тотъ, не умолкая, славословилъ и благодарилъ Бога.

Тотъ же Елладій разсказывалъ о святомъ Василіи еще слѣдующее. Однажды великій отецъ нашъ Василій, будучи озаренъ божественною благодатію, сказалъ своему клиру:

— «Идите, чада, за мною и мы увидимъ славу Божію, а вмѣстѣ и прославимъ Владыку нашего».

Съ этими словами онъ вышелъ изъ города, но никто не зналъ, куда онъ хотѣлъ идти. Въ то время въ одномъ селеніи жилъ пресвитеръ Анастасій съ женою Ѳеогніей. Сорокъ лѣтъ они прожили другъ съ другомъ въ дѣвствѣ, и многіе думали, что Ѳеогнія — неплодна, ибо никто не зналъ хранимаго ими въ тайнѣ, чистаго дѣвства. Анастасій же за свою святую жизнь удостоился получить благодать Духа Божія и былъ прозорливцемъ. Провидя духомъ, что Василій хочетъ посѣтить его, онъ сказалъ Ѳеогніи:

— «Я иду воздѣлывать поле, а ты, сестра моя, убери домъ и, въ девятомъ часу дня, зажегши свѣчи, выйди на встрѣчу святому архіепископу Василію, ибо онъ идетъ посѣтить насъ грѣшныхъ».

Она удивилась словамъ господина своего, но исполнила его приказаніе. Когда святый Василій былъ невдалекѣ отъ дома Анастасія, Ѳеогнія вышла къ нему на встрѣчу и поклонилась ему.

— «Здорова ли ты, госпожа Ѳеогнія?» — спросилъ Василій.

Она же, услышавъ, что онъ называетъ ее по имени, пришла въ ужасъ и сказала:

— «Я здорова, владыка святый!»

Святитель же сказалъ:

— «Гдѣ господинъ Анастасій, брать твой?»

Она отвѣчала:

— «Это не братъ, а мужъ мой; онъ ушелъ въ поле».

Василій же сказалъ:

— «Онъ дома — не безпокойся!»

Услышавъ это, она еще больше испугалась, ибо поняла, что святый проникъ въ ихъ тайну и съ трепетомъ припала къ ногамъ святаго и сказала:

— «Моли за меня, грѣшную, святитель Божій, ибо я вижу, что ты можешь творить великое и дивное».

Святитель же помолился за нее и пошелъ дальше. Когда онъ входилъ въ домъ пресвитера, встрѣтилъ его и самъ Анастасій и, поцѣловавъ ноги святаго, сказалъ:

— «Откуда мнѣ это, что ко мнѣ пришелъ святитель Господа моего?»

Святитель же, давъ ему лобзаніе о Господѣ, сказалъ:

— «Хорошо, что я нашелъ тебя, ученикъ Христовъ; пойдемъ въ церковь и совершимъ службу Божію».

Пресвитеръ же тотъ имѣлъ обычай поститься всѣ дни недѣли, кромѣ субботы и воскресенья, и не вкушалъ ничего, кромѣ хлѣба и воды. Когда они пришли въ церковь, святый Василій повелѣлъ Анастасію служить литургію, а тотъ отказывался, говоря:

— «Ты знаешь, владыка, что сказано въ Писаніи: меньшій от большаго благословляется» [56].

Василій же сказалъ ему:

— «При всѣхъ другихъ добрыхъ дѣлахъ своихъ имѣй также и послушаніе».

Когда Анастасій совершалъ литургію, то, во время возношенія святыхъ Таинъ, святый Василій и прочіе, кто былъ достоинъ, увидѣли Пресвятаго Духа, сошедшаго въ видѣ огня и окружившаго Анастасія и святый жертвенникъ. По окончаніи божественной службы, всѣ вошли въ домъ Анастасія, и онъ предложилъ трапезу святому Василію и клиру его.

Во время трапезы святый спросилъ пресвитера:

— «Откуда ты имѣешь сокровище и каково житіе твое? Разскажи мнѣ».

Пресвитеръ отвѣчалъ:

— «Святитель Божій! Я человѣкъ грѣшный и подлежу общенароднымъ податямъ; у меня есть двѣ пары воловъ, изъ которыхъ съ одной я работаю самъ, а съ другой — мой наемникъ; то, что получаю при помощи одной пары воловъ, истрачиваю на успокоеніе странниковъ, а получаемое при помощи другой пары идетъ на уплату подати: жена моя также трудится со мною, услуживая странникамъ и мнѣ».

Василій же сказалъ ему:

— «Зови ее сестрою своею, какъ это и есть на самомъ дѣлѣ, и скажи мнѣ о добродѣтеляхъ твоихъ».

Анастасій отвѣчалъ:

— «Я ничего добраго не сдѣлалъ на землѣ».

Тогда Василій сказалъ:

— «Встанемъ и пойдемъ вмѣстѣ», и, возставъ, они пришли къ одной изъ комнатъ его дома.

— «Открой мнѣ двери эти», — сказалъ Василій.

— «Нѣтъ, святитель Божій — сказалъ Анастасій, — не входи туда, потому что тамъ нѣтъ ничего, кромѣ хозяйственныхъ вещей».

Василій же сказалъ:

— «Но я и пришелъ ради этихъ вещей».

Такъ какъ пресвитеръ все-таки не хотѣлъ открыть дверей, то святый открылъ ихъ своимъ словомъ и, вошедши, нашелъ тамъ одного человѣка, пораженнаго сильнѣйшою проказою [57], у которато уже отпали, изгнивши, многія части тѣла. О немъ не зналъ никто, кромѣ самого пресвитера и жены его.

Василій сказалъ пресвитеру:

— «Зачѣмъ ты хотѣлъ утаить отъ меня это твое сокровище?»

— «Это человѣкъ сердитый и бранчливый, — отвѣчалъ пресвитеръ, — и потому я боялся показать его, чтобы онъ не оскорбилъ какимъ либо словомъ твою святость».

Тогда Василій сказалъ:

— «Добрый подвигь совершаешь ты, но дай и мнѣ въ эту ночь послужить ему, дабы и мнѣ быть соучастникомъ въ той наградѣ, какую ты получишь».

И такъ святый Василій остался съ прокаженнымъ наединѣ и, запершись, всю ночь провелъ въ молитвѣ, а на утро вывелъ его совершенно невредимымъ и здоровымъ. Пресвитеръ же съ женою своею и всѣ, бывшіе тамъ, увидѣвъ такое чудо, прославляли Бога, а святый Василій, послѣ дружеской бесѣды съ пресвитеромъ и поученія, даннаго имъ присутствовавшимъ, возвратился въ домъ свой.

Когда о святомъ Василіи услышалъ преподобный Ефремъ Сиринъ [58], жившій въ пустынѣ, то сталъ молить Бога о томъ, чтобы Онъ показалъ ему, каковъ есть Василій. И вотъ однажды, находясь въ состояніи духовнаго восторга, онъ увидѣлъ огненный столпъ, котораго глава доходила до неба, и услышалъ голосъ, говорившій:

— «Ефремъ, Ефремъ! Какимъ ты видишь этотъ огненный столпъ, таковъ и есть Василій».

Преподобный Ефремъ тотчасъ же, взявъ съ собою переводчика, — ибо не умѣлъ говорить по гречески, — пошелъ въ Кесарію и прибылъ туда въ праздникъ Богоявленія Господня. Ставъ вдали и незамѣченный никѣмъ, онъ увидѣлъ святаго Василія, шедшаго въ церковь съ великою торжественностью, одѣтаго въ свѣтлую одежду, и клиръ его, также облаченный въ свѣтлыя бдежды. Обратившись къ сопровождавшему его переводчику, Ефремъ сказалъ:

— «Кажется, братъ, мы напрасно трудились, ибо это человѣкъ столь высокаго чина, что я не видѣлъ такого».

Войдя въ церковь, Ефремъ сталъ въ углу, невидимый никѣмъ, и говорилъ самъ съ собою такъ:

— «Мы, понесше тяготу дне и варъ [59], ничего не добились, а сей, пользующійся такою славою и честію у людей, есть въ тоже время столпъ огненный. Это меня удивляетъ».

Когда святый Ефремъ такъ разсуждалъ, о немъ отъ Духа Святаго узналъ Василій Великій и послалъ къ нему своего архидіакона, сказавъ:

— «Иди къ западнымъ вратамъ церковнымъ; тамъ найдешь ты въ углу церкви инока, стоящаго съ другимъ человѣкомъ, почти безбородаго и малаго роста. Скажи ему: пойди и взойди въ алтарь, ибо тебя зоветъ архіепископъ».

Архидіаконъ же, съ большимъ трудомъ протѣснившись чрезъ толпу, подошелъ къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ преподобный Ефремъ, и сказалъ:

— «Отче! пойди, — прошу тебя — и взойди въ алтарь: тебя зоветъ архіепископъ».

Ефремъ же, чрезъ переводчика узнавъ то, что сказалъ архидіаконъ, отвѣчалъ сему послѣднему:

— «Ты ошибся, братъ! Мы люди пришлые и незнакомы архіепископу».

Архидіаконъ пошелъ сказать о семъ Василію, который въ то время изъяснялъ народу Священное Писаніе. И вотъ преподобный Ефремъ увидѣлъ, что изъ устъ говорившаго Василія исходитъ огонь.

Потомъ Василій опять сказалъ архидіакону:

— «Иди и скажи пришлому монаху тому: господинъ Ефремъ! Прошу тебя — взойди во святый алтарь: тебя зоветъ архіепископъ».

Архидіаконъ пошелъ и сказалъ, какъ ему было приказано. Ефремъ же удивился этому и прославилъ Бога. Сотворивъ затѣмъ земной поклонъ, онъ сказалъ:

— «Воистинну великъ Василій, воистинну онъ есть столпъ огненный, воистинну Духъ Святый говоритъ его устами!»

Потомъ упросилъ архидіакона, чтобы тотъ сообщилъ архіепископу, что, по окончаніи святой службы, онъ хочетъ въ уединенномъ мѣстѣ поклониться ему и привѣтствовать его.

Когда Божественная служба окончилась, святый Василій взошелъ въ сосудохранительницу и, призвавъ преподобнаго Ефрема, далъ ему цѣлованіе о Господѣ и сказалъ:

— «Привѣтствую тебя, отче, умножившаго учениковъ Христовыхъ въ пустынѣ и силою Христовою изгнавшаго изъ нея бѣсовъ! Для чего, отче, ты принялъ на себя такой трудъ, явившись увидѣть грѣшнаго человѣка? Да воздастъ тебѣ Господь за трудъ твой!»

Ефремъ же, отвѣчая Василію чрезъ переводчика, сказалъ ему все, что было у него на сердцѣ, и причастился съ своимъ спутникомъ Пречистыхъ Таинъ изъ святыхъ рукъ Василія. Когда они послѣ въ домѣ Василія сѣли за трапезу, преподобный Ефремъ сказалъ святому Василію:

— «Отче святѣйшій! Одной милости прошу я у тебя — соблаговоли мнѣ дать ее».

Василій Великій сказалъ ему:

— «Скажи, что тебѣ нужно: я въ большомъ долгу у тебя за трудъ твой, ибо ты для меня предпринялъ столь далекое путешествіе».

— «Я знаю, отче, — сказалъ достопочтенный Ефремъ, — что Богъ даетъ тебѣ все, что ты просишь у него; а я хочу, чтобы ты умолилъ Его благость о томъ, чтобы Онъ подалъ мнѣ способность говорить по-гречески».

Василій отвѣчалъ:

— «Прошеніе твое выше силъ моихъ, но такъ какъ ты просишь съ твердою надеждою, то пойдемъ, достопочтенный отецъ и пустынный наставникъ, въ храмъ Господень и помолимся ко Господу, Который можетъ исполнить твою молитву, ибо сказано: волю боящихся Его сотворитъ и молитву ихъ услышитъ и спасетъ я» [60].

Избравъ удобное время, они начали молиться въ церкви и молились долго. Потомъ Василій Великій сказалъ:

— «Почему, честный отче, ты не принимаешь посвященія въ санъ пресвитера, будучи достоинъ его?»

— «Потому что я грѣшенъ, владыка!» — отвѣчалъ ему Ефремъ чрезъ переводчика.

— «О, если бы и я имѣлъ грѣхи твои!» — сказалъ Василій и прибавилъ: — «сотворимъ земной поклонъ».

Когда же они поверглись на землю, святый Василій возложилъ руку свою на главу преподобнаго Ефрема и произнесъ молитву, положенную при посвященіи во діакона. Потомъ онъ сказалъ преподобному:

— «Повели теперь подняться намъ съ земли».

Для Ефрема же внезапно стала ясна греческая рѣчь, и онъ сказалъ самъ по гречески: «Заступи, спаси, помилуй, возстави и сохрани насъ, Боже, Твоею благодатію» [61].

Всѣ прославили Бога, давшаго Ефрему способность понимать и говорить по-гречески. Преподобный же Ефремъ пробылъ со святымъ Василіемъ три дня, въ духовной радости. Василій поставилъ его во діакона, а переводчика его въ пресвитера и потомъ съ миромъ отпустилъ ихъ.

Въ городѣ Никеѣ [62] однажды остановился нечестивый царь Валентъ, и представители аріанской ереси обратились къ нему съ просьбою о томъ, чтобы онъ изгналъ изъ соборной церкви того города православныхъ, а церковь отдалъ ихъ аріанскому сборищу. Царь, самъ будучи еретикомъ, такъ и сдѣлалъ: силою отнялъ церковь у православныхъ и отдалъ ее аріанамъ, а самъ отправился въ Царьградъ. Когда все многочисленное общество православныхъ было погружено въ великую печаль, въ Никею пришелъ общій предстатель и заступникъ всѣхъ церквей, святый Василій Великій; тогда вся православная паства пришла къ нему съ воплями и рыданіями, и повѣдала ему о причиненной имъ отъ царя обидѣ. Святый же, утѣшивъ ихъ своими словами, тотчасъ пошелъ къ царю въ Константинополь и, представъ предъ нимъ, сказалъ:

— «Честь царева судъ любитъ [63]. Зачѣмъ же ты, царь, произнесъ несправедливый приговоръ, изгнавъ православныхъ изъ святой церкви и отдавъ управленіе ею неправомыслящимъ?»

Царь же сказалъ ему:

— «Ты снова сталъ оскорблять меня, Василій! Не подобаетъ тебѣ такъ поступать».

Василій отвѣтилъ:

— «За правду мнѣ и умереть хорошо».

Когда они состязались и препирались другъ съ другомъ, ихъ слушалъ находившійся тамъ главный царскій поваръ, по имени Демосѳенъ. Онъ, желая помочь аріанамъ, сказалъ нѣчто грубое, въ укоръ святому.

Святый же сказалъ:

— «Вотъ мы видимъ предъ собою и неученаго Демосѳена» [64].

Пристыженный поваръ снова проговорилъ что-то въ отвѣтъ, но святый сказалъ:

— «Твое дѣло размышлять о кушаньяхъ, а не заниматься варкою догматовъ церковныхъ».

И Демосѳенъ, будучи посрамленъ, замолчалъ. Царь, то возбуждаясь гнѣвомъ, то чувствуя стыдъ, сказалъ Василію:

— «Поди и разбери дѣло ихъ; впрочемъ суди такъ, чтобы не оказаться помощникомъ своихъ единовѣрцевъ».

— «Если я разсужу несправедливо, — отвѣчалъ святый, — то пошли и меня въ заточеніе, единовѣрцевъ же моихъ изгони, а церковь отдай аріанамъ».

Взявъ царскій указъ, святый возвратился въ Никею и, призвавъ аріанъ, сказалъ имъ:

— «Вотъ царь далъ мнѣ власть учинить судъ между вами и православными относительно церкви, которую вы захватили силою».

Они же отвѣчали ему:

— «Суди, но по суду царскому» [65].

Святый сказалъ тогда:

— «Ступайте и вы, аріане, и вы, православные, и затворите церковь; заперевъ ее, запечатайте печатями: вы — своими, а вы — своими, и поставьте съ той и другой стороны надежную стражу. Потомъ сначала вы, аріане, помолитесь въ теченіе трехъ дней и трехъ ночей а потомъ подойдите къ церкви. И если, по молитвѣ вашей, двери церковныя откроются сами собою, то пусть церковь будетъ на вѣки вашею: если же этого не случится, то мы тогда помолимся одну ночь и пойдемъ съ литіею [66], при пѣніи священныхъ пѣснопѣній, къ церкви; если она откроется для насъ, то мы будемъ владѣть ею на вѣки; если же и намъ не откроется, то церковь будетъ опять ваша».

Это предложеніе аріанамъ понравилось, православные же огорчались на святаго, говоря, что онъ судилъ не по правдѣ, а по страху предъ царемъ. Затѣмъ, когда обѣ стороны крѣпко на крѣпко заперли святую церковь, къ ней, по запечатаніи ея, была поставлена бдительная стража. Когда аріане, помолившись три дня и три ночи, пришли къ церкви, ничего чудеснаго не случилось: они молились и здѣсь съ утра до шестаго часа, стоя и взывая: Господи, помилуй. Но двери церковныя предъ ними не открылись, и они ушли со стыдомъ. Тогда Василій Великій, собравъ всѣхъ православныхъ съ женами и дѣтьми, вышелъ изъ города въ церковь святаго мученика Діомида [67] и, тамъ совершивъ всенощное бдѣніе, утромъ пошелъ со всѣми къ запечатанной соборной деркви, воспѣвая:

— «Святый Боже, Святый Крѣпкій, Святый Безсмертный, помилуй насъ!»

Остановившись предъ дверями церковными, онъ сказалъ народу:

— «Поднимите руки свои къ небесамъ и съ усердіемъ взывайте: Господи, помилуй!»

Потомъ святый повелѣлъ всѣмъ умолкнуть и, подойдя къ дверямъ, осѣнилъ ихъ трижды крестнымъ знаменіемъ и сказалъ:

Благословенъ Богъ христіанскій всегда, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ.

Когда народъ воскликнулъ: «аминь», тотчасъ сотряслась земля и начали сокрушаться запоры, выпали затворы, разсѣлись печати и врата открылись, какъ бы отъ сильнаго вѣтра и бури, такъ что двери ударились о стѣны. Святый же Василій началъ воспѣвать:

— «Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вѣчная, и внидетъ Царь Славы!» [68]

Затѣмъ онъ вошелъ въ церковь со множествомъ православныхъ и, совершивъ божественную службу, отпустилъ народъ съ радостію. Безчисленное же множество аріанъ, увидѣвъ то чудо, отстали отъ своего заблужденія и присоединились къ православнымъ. Когда о такомъ правосудномъ рѣшеніи Василія и о томъ славномъ чудѣ узналъ царь, то чрезвычайно удивился и сталъ хулить аріанство; однако, будучи ослѣпленъ нечестіемъ, онъ не обратился въ православіе и впослѣдствіи погибъ жалкимъ образомъ. Именно, когда онъ былъ пораженъ и получилъ рану на войнѣ въ странѣ Ѳракійской, то убѣжалъ и скрылся въ сараѣ, гдѣ лежала солома. Преслѣдователи же его окружили сарай и подожгли его, и царь, сгорѣвши тамъ, пошелъ въ огонь неугасимый [69]. Смерть царя послѣдовала уже по преставленіи святаго отца нашего Василія, но въ тотъ же годъ, въ который преставился и святый.

Однажды передъ святымъ Василіемъ оклеветанъ былъ братъ его, епископъ Севастійскій Петръ. Про него сказали, что онъ, будто бы, продолжаетъ сожительство съ женою своею, которую оставилъ предъ посвященіемъ въ епископы — епископу же не подобаетъ быть женатымъ. Услышавъ о семъ, Василій сказалъ:

— «Хорошо, что вы мнѣ объ этомъ сказали; я пойду съ вами вмѣстѣ и обличу его».

Когда же святый подходилъ къ городу Севастіи, Петръ духомъ узналъ о пришествіи брата, ибо и Петръ былъ исполненъ Духа Божія и жилъ съ мнимою женою своею не какъ съ женою, а какъ съ сестрою, цѣломудренно. Итакъ онъ вышелъ изъ города навстрѣчу святому Василію на восемь поприщъ [70] и, увидѣвъ брата съ большимъ числомъ спутниковъ, улыбнулся и сказалъ:

— «Брать, какъ бы на разбойника ты выступилъ противъ меня?»

Давши другъ другу цѣлованіе о Господѣ, они вошли въ городъ и, помолившись въ церкви святыхъ сорока мучениковъ, пришли въ епископскій домъ. Василій, увидѣвъ невѣстку свою, сказалъ:

— «Здравствуй, сестра моя, лучше же сказать — невѣста Господня; я пришелъ сюда ради тебя».

Она отвѣчала:

— «Здравствуй и ты, пречестнѣйшій отче; и я давно уже желала облобызать твои честныя ноги».

И сказалъ Василій Петру:

— «Прошу тебя, братъ, ночуй въ эту ночь съ женой твоей въ церкви».

— «Я сдѣлаю все, что ты мнѣ повелишь», — отвѣчалъ Петръ.

Когда наступила ночь и Петръ почивалъ въ церкви съ женой своей, тамъ находился и святый Василій съ пятью добродѣтельными мужами. Около полуночи онъ разбудилъ этихъ мужей и сказалъ имъ:

— «Что вы видите надъ братомъ моимъ и надъ невѣсткою моею?»

Они же сказали:

— «Видимъ ангеловъ Божіихъ, обвѣвающихъ ихъ и намащающихъ ароматами ихъ непорочное ложе».

Василій сказалъ тогда имъ:

— «Молчите же и никому не разсказывайте того, что видѣли».

На утро Василій повелѣлъ народу собраться въ церковь и принести сюда жаровню съ горящими угольями. Послѣ сего онъ сказалъ:

— «Простри, честная невѣстка моя, свою одежду».

И когда она сдѣлала это, святый сказалъ держащимъ жаровню:

— «Положите ей въ одежду горящихъ углей».

Они исполнили это повелѣвіе. Тогда святый сказалъ ей:

— «Держи эти уголья въ своей одеждѣ, до тѣхъ поръ, пока я тебѣ скажу».

Потомъ онъ снова повелѣлъ принести новыхъ горящихъ углей и сказалъ брату своему:

— «Простри, братъ, фелонь твою» [71].

Когда тотъ исполнилъ это повелѣніе, Василій сказалъ слугамъ:

— «Высыпьте уголья изъ жаровни въ фелонь», — и тѣ высыпали.

Когда Петръ и жена его долгое время держали горящіе уголья въ одеждахъ своихъ и не терпѣли отъ этого никакого вреда, народъ, видѣвшій это, дивился и говорилъ:

— «Господь хранитъ преподобныхъ Своихъ и даруетъ имъ блага еще на землѣ».

Когда же Петръ съ женою своею бросили уголья на землю, отъ нихъ не чувствовалось никакого дьмнаго запаху, и одежды ихъ остались необожженными. Затѣмъ Василій повелѣлъ вышеупомянутымъ пяти добродѣтельнымъ мужамъ, чтобы они всѣмъ разсказали о томъ, что видѣли, и тѣ повѣдали народу, какъ они видѣли въ церкви ангеловъ Божіихъ, витавшихъ надъ одромъ блаженнаго Петра и супруги его, и намащавшихъ ароматами непорочное ихъ ложе. Послѣ сего всѣ прославили Бога, очищающаго угодниковъ Своихъ отъ лживой клеветы человѣческой.

Во дни преподобнаго отца нашего Василія въ Кесаріи была одна вдова знатнаго происхожденія, чрезвычайно богатая; живя сластолюбиво, угождая плоти своей, она совершенно поработила себя грѣху и много лѣтъ пребывала въ блудной нечистотѣ. Богъ же, Который хочетъ, чтобы всѣ покаялись [72], коснулся Своею благодатію и ея сердца, и женщина стала раскаяваться въ своей грѣховной жизни. Оставшись однажды наединѣ сама съ собою, она размышляла о безмѣрномъ множествѣ своихъ грѣховъ и стала такъ оплакивать свое положеніе:

— «Горе мнѣ, грѣшной и блудной! Какъ стану я отвѣчать праведному Судіи за содѣланные мною грѣхи? Я растлила храмъ тѣла моего, осквернила свою душу. Горе мнѣ, самой тягчайшей изъ грѣшницъ! Съ кѣмъ я могу сравнить себя по своимъ грѣхамъ? Съ блудницей ли, или съ мытаремъ? Но никто не согрѣшилъ такъ, какъ я. И — что особенно страшно — я совершила столько зла уже по принятіи крещенія. И кто возвѣститъ мнѣ, приметъ ли Богъ мое покаяніе?»

Такъ рыдая, она припомнила все, что сдѣлала съ юности до старости, и, сѣвши, написала это на хартіи. Послѣ же всего записала одинъ грѣхъ самый тяжкій и запечатала эту хартію свинцовою печатью. Затѣмъ, выбравъ время, когда святый Василій пошелъ въ церковь, она устремилась къ нему и, бросившись къ его ногамъ съ хартіей, восклицала:

— «Помилуй меня, святитель Божій, — я согрѣшила больше всѣхъ!»

Святый, остановившись, спросилъ ее, чего она отъ него хочетъ; она же, подавая ему въ руки запечатанную хартію, сказала:

— «Вотъ, владыка, всѣ грѣхи и беззаконія мои я написала на этой хартіи и запечатала ее; ты же, угодникъ Божій, не читай ее и не снимай печати, но только очисти ихъ своею молитвою, ибо я вѣрю, что Тотъ, Кто подалъ мнѣ эту мысль, услышитъ тебя, когда ты будешь молиться обо мнѣ».

Василій же, взявъ хартію, поднялъ очи на небо и сказалъ:

— «Господи! Тебѣ единому возможно сіе. Ибо, если Ты взялъ на Себя грѣхи всего міра, то тѣмъ болѣе Ты можешь очиститъ прегрѣшенія сей единой души, такъ какъ всѣ грѣхи наши, хотя сосчитаны у Тебя, но милосердіе Твое безмѣрно и неизслѣдимо!»

Сказавъ сіе, святый Василій вошелъ въ церковь, держа въ рукахъ хартію, и, повергшись предъ жертвенникомъ, всю ночь провелъ въ молитвѣ о той женщинѣ.

На утро, совертивъ божественную службу, святитель нризвалъ женщину и отдалъ ей запечатанную хартію въ томъ видѣ, въ какомъ получилъ ее, и при этомъ сказалъ ей:

— «Ты слышала, женщина, что никто же можетъ оставляти грѣхи, токмо единъ Богъ?» [73]

Она же сказала:

— «Слышала, честный отче, и поэтому-то я обезпокоила тебя просьбою умолить Его благость.

Сказавъ это, женщина развязала хартію свою и увидѣла, что всѣ грѣхи ея были здѣсь изглажены; не изглаженъ былъ только тотъ тяжкій грѣхъ, который былъ записанъ ею послѣ. При видѣ этого, женщина ужаснулась и, ударяя себя въ грудь, упала къ ногамъ святаго, взывая:

— «Помилуй меня, рабъ Бога Вышняго, и какъ ты смилостивился надъ всѣми беззаконіями моими и умолилъ за нихъ Бога, такъ умоли и о семъ, чтобы оно было вполнѣ очищено».

Архіепископъ же, прослезившись отъ жалости къ ней, сказалъ:

— «Встань, женщина: я и самъ человѣкъ грѣшный, и нуждаюсь въ помилованіи и прощеніи; Тотъ же, Кто очистилъ прочіе твои грѣхи, можетъ очистить и еще не изглаженный твой грѣхъ; если же ты на будущее время будешь беречь себя отъ грѣха и начнешь ходить путемъ Господнимъ, то будешь не только прощена, но и сподобишься небеснаго прославленія. Вотъ что я тебѣ совѣтую: ступай въ пустыню: тамъ найдешь ты мужа святаго, по имени Ефрема; отдай ему эту хартію и проси его, чтобы онъ испросилъ тебѣ помилованіе у Человѣколюбца Бога».

Женщина, по слову святаго, пошла въ пустыню и, пройдя большое разстояніе, нашла келлію блаженнаго Ефрема. Постучавшись въ дверь, она сказала:

— «Помилуй меня грѣшную, преподобный отче!»

Святый Ефремъ, узнавъ духомъ своимъ о цѣли, съ какою она пришла къ нему, отвѣчалъ ей:

— «Отойди отъ меня, женщина, ибо я — человѣкъ грѣшный и самъ нуждаюсь въ помощи другихъ людей».

Она брооила тогда предъ нимъ хартію и сказала:

— «Меня послалъ къ тебѣ архіепископъ Василій, чтобы ты, помолившись Богу, очистилъ грѣхъ мой, который написанъ въ этой хартіи; остальные грѣхи очистилъ онъ, а ты объ одномъ грѣхѣ не откажи помолиться, ибо я къ тебѣ послана».

Преподобный же Ефремъ сказалъ:

— «Нѣтъ, чадо, тотъ, кто могъ умолить Бога о многихъ твоихъ грѣхахъ, тѣмъ болѣе можетъ умолить объ одномъ. Итакъ ступай, ступай немедля, чтобы застать его въ живыхъ, прежде чѣмъ онъ отойдетъ ко Господу».

Тогда женщина, поклонившись преподобному, возвратилась въ Кесарію.

Но пришла она сюда какъ разъ къ погребенію святаго Василія, ибо онъ уже преставился, и святое тѣло его несли къ мѣсту погребенія. Встрѣтивъ погребальное шествіе, женщина громко зарыдала, бросилась на землю и говорила святому, какъ бы живому:

— «Горе мнѣ, святитель Божій! Горе мнѣ, несчастной! Для того ли ты отослалъ меня въ пустыню, чтобы, не тревожимый мною, ты могъ выйти изъ тѣла? И вотъ я воротилась съ пустыми руками, напрасно совершивъ трудное путешествіе въ пустыню. Пусть увидитъ это Богъ и пусть разсудитъ Онъ между мною и тобою въ томъ, что ты, имѣя возможность самъ подать мнѣ помощь, отослалъ меня къ другому».

Такъ вопія, она бросила хартію поверхъ одра святаго, разсказывая всѣмъ людямъ о своемъ горѣ. Одинъ же изъ клириковъ, желая посмотрѣть что было написано въ хартіи, взялъ ее и, развязавъ, не нашелъ на ней никакихъ словъ: вся хартія стала чиста.

— «Здѣсь ничего не написано, — сказалъ онъ женщинѣ, — и напрасно ты печалишься, не зная проявившагося на тебѣ неизреченнаго человѣколюбія Божія».

Весь же народъ, увидѣвъ это чудо, прославилъ Бога, давшаго такую власть рабамъ Своимъ и по ихъ преставленіи.

Въ Кесаріи жилъ одинъ еврей, по имени Іосифъ. Онъ былъ такъ искусенъ въ наукѣ врачеванія, что опредѣлялъ, по наблюденію надъ движеніемъ крови въ жилахъ, день наступленія смерти больнаго за три или за пять дней, и указывалъ даже на самый часъ кончины. Богоносный же отецъ нашъ Василій, предвидя будущее его обращеніе ко Христу, очень любилъ его и, часто приглашая его къ бесѣдѣ съ собой, уговаривалъ его оставить еврейскую вѣру и принять святое крещеніе. Но Іосифъ отказывался, говоря:

— «Въ какой вѣрѣ родился я, въ той хочу и умереть».

Святый же сказалъ ему:

— «Повѣрь мнѣ, что ни я, ни ты не умремъ, пока ты не родишися водою и Духомъ [74]: ибо безъ такой благодати нельзя войти въ Царство Божіе. Развѣ отцы твои не крестились во облацѣ и въ мори [75]? Развѣ не пили они изъ камня, который былъ прообразомъ духовнаго камня — Христа, родившагося отъ Дѣвы ради нашего спасенія. Сего Христа твои отцы распяли, но Онъ, будучи погребенъ, на третій день воскресъ и, взойдя на небеса, сѣлъ одесную Отца и оттуда придетъ судить живыхъ и мертвыхъ».

Много и другаго, полезнаго для души, говорилъ ему святый, но еврей все пребывалъ въ своемъ невѣріи. Когда же наступило время преставленія святаго, онъ заболѣлъ и призвалъ къ себѣ еврея, какъ бы нуждаясь въ его врачебной помощи, и онъ спросилъ его:

— «Что скажешь ты обо мнѣ, Іосифъ?»

Тотъ же, осмотрѣвъ святаго, сказалъ домашнимъ его:

— «Приготовьте все къ погребенію, ибо съ минуты на минуту нужно ожидать его смерти».

Но Василій сказалъ:

— «Ты не знаешь, что говоришь!»

Еврей отвѣчалъ:

— «Повѣрь мнѣ, владыка, что смерть твоя наступитъ еще до захода солнца».

Тогда Василій сказалъ ему:

— «А если я останусь живъ до утра, до шестаго часа, что ты тогда сдѣлаешь?»

Іосифъ отвѣтилъ:

— «Пусть я умру тогда!»

— «Да, — сказалъ на это святый, — умри, но умри грѣху, чтобы жить для Бога!»

— «Знаю, о чемъ ты говоришь, владыка!» — отвѣчалъ еврей, — и вотъ я клянусь тебѣ, что если ты проживешь до утра, я исполню твое желаніе!»

Тогда святый Василій сталъ молиться Богу о томъ, чтобы Онъ продолжилъ жизнь его до утра для спасенія души еврея, — и получилъ просимое. На утро онъ послалъ за нимъ; но тотъ не повѣрилъ слугѣ, сказавшему ему, что Василій живъ; однако пошелъ, чтобы увидѣть его, какъ онъ думалъ, уже умершимъ. Когда же онъ увидѣлъ его дѣйствительно живымъ, то пришелъ какъ бы въ изступленіе, а потомъ, упавъ въ ноги святому, сказалъ въ порывѣ сердечномъ:

— «Великъ Богъ христіанскій, и нѣтъ другаго Бога, кромѣ Него! Я отрекаюсь отъ богопротивнаго жидовства и обращаюсь въ истинную, христіанскую вѣру. Повели же, святый отецъ, немедленно преподать мнѣ святое крещеніе, а также и всему дому моему».

Святый Василій сказалъ ему:

— «Я крещу тебя самъ, своими руками!»

Еврей, подойдя къ нему, дотронулся до правой руки святаго и сказалъ:

— «Силы твои, владыка, ослабѣли и все естество твое въ конецъ изнемогло; ты не сможешь окрестить меня самъ».

— «Мы имѣемъ Создателя, укрѣпляющаго насъ», — отвѣчалъ Василій.

И, возставъ, вошелъ въ церковь и предъ лицомъ всего народа окрестилъ еврея и всю семью его; онъ нарекъ ему имя Іоаннъ и причастилъ его Божественныхъ Таинъ, самъ совершивъ въ тотъ день литургію. Преподавъ наставленіе новокрещенному о вѣчной жизни и обратившись съ словомъ назиданія ко всѣмъ своимъ словеснымъ овцамъ, святитель оставался въ деркви до девятаго часа. Потомъ, давъ всѣмъ послѣднее цѣлованіе и прощеніе, онъ сталъ благодарить Бога за всѣ Его неизреченныя благодѣянія и, когда еще слово благодаренія было на устахъ его, предалъ душу свою въ руки Божіи и какъ архіерей присоединился къ почившимъ архіереямъ, а какъ великій словесный громъ [76] — къ проповѣдникамъ, въ первый день января 379 года, въ правленіе Граціана [77], воцарившагося послѣ отца своего, Валентиніана.

Святый Василій Великій пасъ церковь Божію восемь лѣтъ шесть мѣсяцевъ и шестнадцать дней, а всѣхъ лѣта житія его было сорокъ девять.

Новокрещенный же еврей, увидѣвъ святаго умершимъ, палъ на лицо его и со слезами сказалъ:

— «Воистинну, рабъ Божій Василій, ты и теперь не умеръ бы, если бы не захотѣлъ самъ».

Погребеніе святаго Василія представляло знаменательное событіе и показывало, какимъ высокимъ уваженіемъ пользовался онъ. Не только христіане, но и іудеи, и язычники толпами стремились на улицу въ великомъ множествѣ и настойчиво тѣснились ко гробу почившаго святителя. На погребеніе Василія прибылъ и святый Григорій Назіанзинъ, и плакалъ много по святомъ. Собравшіеся сюда архіереи воспѣли надгробныя пѣснопѣнія и погребли честныя мощи великаго угодника Божія Василія въ церкви святаго мученика Евпсихія [78], восхваляя Бога, Единаго въ Троицѣ, Ему же слава во вѣки. Аминь [79].

Примѣчанія:
[1] Каппадокія, — провинція римской имперіи, находилась на востокѣ Малой Азіи и извѣстна была во времена Василія Великаго образованностію своихъ жителей. Въ концѣ XI вѣка Каппадокія подпала подъ власть Турокъ и доселѣ принадлежитъ имъ. Кесарія — главный городъ Каппадокіи; Церковь Кесарійская издавна славилась образованностію своихъ архипастырей. Св. Григорій Богословъ, здѣсь положившій начало своему образованію, называетъ Кесарію столицей просвѣщенія.
[2] Императоръ Константинъ Великій царствовалъ отъ 324 до 337 года.
[3] Отецъ Василія, по имени также Василій, извѣстный своею благотворительностію, былъ женатъ на знатной и богатой дѣвушкѣ Еммеліи. Отъ этого брака родились пять дочерей и пять сыновей. Старшая дочь — Макрина, послѣ безвременной смерти своего жениха, осталась вѣрной этому предполагавшемуся союзу, посвятивъ себя цѣломудрію (память ея 19 іюля); другія сестры Василія вышли замужъ. Изъ пяти братьевъ одинъ умеръ въ раннемъ дѣтствѣ; три были епископами и причислены къ лику святыхъ; пятый погибъ на охотѣ. Изъ оставшихся въ живыхъ старшимъ сыномъ былъ Василій, за нимъ слѣдовалъ Григорій, впослѣдствій еп. Нисскій (память его 10 января), и Петръ, сначала простой подвижникъ, потомъ епископъ Севастійскій (память его 9 января). — Отецъ Василія, вѣроятно, незадолго предъ кончиною принялъ санъ священника, какъ объ этомъ можно заключать изъ того, что Григорій Богословъ называетъ мать Василія Великаго супругою іерея.
[4] Григорій Чудотворецъ, епископъ Неокесаріи (къ сѣверу отъ Кесаріи Каппадокійской) составилъ символъ вѣры и каноническое посланіе, а кромѣ того написалъ еще нѣсколько сочиненій. Умеръ въ 270 г., память его 17 ноября.
[5] Неокесарія — нынѣшній Никсаръ — знаменитая по своей красотѣ столица Понта Полемоніака, на сѣверѣ Малой Азіи; особенно извѣстна по происходившему тамъ (въ 315 г.) церковному Собору. Ирисъ — рѣка въ Понтѣ, беретъ начало на Антитаврѣ.
[6] Софисты — ученые, посвятившіе себя преимущественно изученію и преподаванію краснорѣчія. — Ливаній и впослѣдствіи, когда уже Василій былъ епископомъ, поддерживалъ съ нимъ письменныя сношенія.
[7] Аѳины — главный городъ Греціи, издавна привлекавшій къ себѣ цвѣтъ греческаго ума и таланта. Здѣсь нѣкогда жили извѣстные философы — Сократъ и Платонъ, а также поэты: Эсхилъ, Софоклъ, Еврипидъ и др. — Подъ Еллинскою премудростію разумѣется языческая ученость, языческое образованіе.
[8] Прозресій, знаменитѣйшій въ то время учитель философіи, былъ христіанинъ, какъ это видно изъ того, что онъ закрылъ свою школу, когда императоръ Юліанъ запретилъ христіанамъ заниматься преподаваніемъ философіи. О томъ, какой религіи держался Имерій, ничего не извѣстно.
[9] Григорій (Назіанзинъ) былъ впослѣдствіи нѣкоторое время Патріархомъ Константинопольскимъ и извѣстенъ своими высокими твореніями, за которыя получилъ прозваніе Богослова. Онъ былъ знакомъ съ Василіемъ еще въ Кесаріи, но близко подружился съ нимъ только въ Аѳинахъ. Память его 25 января.
[10] Египетъ давно уже служилъ мѣстомъ, гдѣ особенно развита была христіанская подвижническая жизнь. Точно такъ же тамъ было великое множество христіанскихъ ученыхъ, изъ которыхъ самыми знаменитыми были Оригенъ и Климентъ Александрійскій.
[11] Т. е., по мнѣнію Еввула, Василій имѣлъ разумъ, превосходившій обычную человѣку мѣру ума, и въ этомъ отношеніи приближался къ богамъ.
[12] Т. е., тотъ только заслуживаетъ почетнаго имени «философъ», кто смотригь на смерть, какъ на переходъ въ новую жизнь и потому безъ страха покидаетъ этотъ міръ.
[13] Еванг. отъ Матѳ., гл. 6, ст. 24.
[14] Такія картины въ древности нерѣдко употреблялись нравоучителями для того, чтобы произвести большее впечатлѣніе на слушателей.
[15] Еванг. отъ Луки, гл. 15.
[16] Варъ, т. е. жара, зной, который очень тяжелъ на востокѣ (Еванг. отъ Матѳ., гл. 20, ст. 12).
[17] Т. е., чего мы теперь никакими средствами и представить себѣ не можемъ (1 Посл. къ Коринѳ., гл 2, ст. 9).
[18] Т. е. различныя достопримѣчательности, какъ напр., гробъ Христовъ, Голгоѳа и такъ далѣе.
[19] Какъ нынѣ, такъ и въ древности новокрещенные, въ знакъ полученнаго ими очищенія отъ грѣховъ, облекались въ бѣлыя одежды.
[20] Здѣсь разумѣется Антіохія Сирійская, при рѣкѣ Оронтѣ, называвшаяся Великою.
[21] Гомеръ — величайшій греческій поэтъ, живщій въ IX в. до Р. Хр.; написалъ знаменитыя поэмы: «Иліада» и «Одиссея».
[22] Т. е. не пришло еще время замѣнить философію и языческую религію вѣрою христіанской. Ливаній такъ и умеръ язычникомъ (около 391 года, въ Антіохіи).
[23] Максимъ III — патріархъ Іерусалимскій съ 333 по 350 годъ.
[24] Древніе христіане очень поздно прининали Св. Крещеніе — отчасти по смиренію, отчасти въ томъ соображеніи, что, окрестившись не задолго передъ кончиною, получатъ въ Крещеніи прощеніе всѣхъ грѣховъ своихъ.
[25] Т. е. освободился отъ наслѣдственнаго прародительскаго грѣха (Посл. къ Ефес., гл. 4, ст. 22).
[26] Это чудо напоминало собою сошествіе Св. Духа въ видѣ голубя на крестившагося въ Іорданѣ Христа Спасителя.
[27] Господь Іисусъ Христосъ, находясь во гробѣ, былъ обернутъ въ бѣлыя пелены.
[28] Василію Великому принадлежитъ много сочиненій. Какъ всѣ дѣйствія св. Василія отличались необыкновеннымъ величіемъ и важностію, такъ и всѣ сочиненія его запечатлѣны тѣмъ же характеромъ высоты и величія христіанскаго. Въ своихъ твореніяхъ онъ является и проповѣдникомъ, и догматистомъ-полемикомъ и толкователемъ Св. Писанія и учителемъ нравственности и благочестія и, наконецъ, устроителемъ церковнаго богослуженія. Изъ бесѣдъ его, по силѣ и одушевленію, считаются лучшими: Противъ ростовщиковъ, Противъ пьянства и роскоши, О славѣ, О голодѣ. Въ своихъ письмахъ св. Василій живо изображаетъ событія своего времени; многія изъ писемъ содержатъ превосходныя наставленія о любви, кротости, прощеніи обидъ, о воспитаніи дѣтей, противъ скупости и гордости богатыхъ, противъ напрасной клятвы или же съ духовными совѣтами для иноковъ. Какъ догматистъ и полемикъ, онъ является предъ нами въ своихъ трехъ книгахъ, написанныхъ противъ аріанскаго лжеучителя Евномія, въ сочиненіи противъ Савеллія и Аномеевъ о божествѣ Св. Духа. Сверхъ того, Василій Великій писалъ особую книгу о Святомъ Духѣ противъ Аэтія, поборникомъ котораго былъ и Евномій. Къ догматическимъ сочиненіямъ относятся также нѣкоторыя бесѣды и письма св. Василія. Какъ толкователь Св. Писанія, особую извѣстность стяжалъ себѣ св. Василій девятью бесѣдами на «Шестодневъ», гдѣ онъ показалъ себя знатокомъ не только Слова Божія, но и философіи и естествознанія. Извѣстны также его бесѣды на псалмы и на 16 главъ книги прор. Исаіи. Бесѣды какъ на Шестодневъ, такъ и на псалмы, говорены были въ храмѣ и потому наряду съ изъясненіемъ заключаютъ въ себѣ увѣщанія, утѣшенія и поученія. Ученія благочестія касался онъ въ своемъ знаменитомъ «Наставленіи юношамъ, какъ пользоваться языческими писателями», и въ двухъ книгахъ о подвижничествѣ. Къ каноническимъ сочиненіямъ относятся посланія Василія Великаго къ нѣкоторымъ епископамъ. — Григорій Богословъ такъ отзывается о достоинствѣ твореній Василія Великаго: «Вездѣ одно и величайшее услажденіе — это писанія и творенія Василіевы. Послѣ него не нужно писателямъ иного богатства, кромѣ его писаній. Вмѣсто всѣхъ — одинъ онъ сталъ достаточенъ учащимся для образованія». «Кто хочетъ быть отличнымъ гражданскимъ ораторомъ, — говорить ученый патріархъ Фотій, — тому не нуженъ ни Демосѳенъ, ни Платонъ, если только онъ принялъ себѣ за образецъ и изучаетъ слова Василія. Во всѣхъ словахъ своихъ св. Василій превосходенъ. Онъ особенно владѣетъ языкомъ чистымъ, изящнымъ, величественнымъ; въ порядкѣ мыслей за нимъ первое мѣсто. Убѣдительность соединяетъ онъ съ пріятностію и ясностію». Святый Григорій Богословъ такъ говоритъ о познаніяхъ и писаніяхъ святаго Василія: «Кто больше Василія просвѣтился свѣтомъ вѣдѣнія, прозрѣлъ въ глубины Духа, и съ Богомъ изслѣдовалъ все, что вѣдомо о Богѣ? Въ Василіи красотою была добродѣтель, величіемъ — Богословіе, шествіемъ — непрестанное стремленіе и восхожденіе къ Богу, силою — сѣяніе и раздаяніе слова. И потому мнѣ не коснѣя можно сказать: во всю землю изыде вѣщаніе его, и въ концы вселенныя глаголы его, что св. Павелъ сказалъ объ апостолахь (Рим. 10, 18)... — Когда имѣю въ рукахъ его Шестодневъ и произношу устно: тогда бесѣдую съ Творцомъ, постигаю законы творенія и дивлюсь Творцу болѣе, нежели прежде — имѣвъ своимъ наставникомъ одно зрѣніе. Когда имѣю предъ собою его обличительныя слова на лжеучителей: тогда вижу содомскій огнь, которымъ испепеляются лукавые и беззаконные языки. Когда читаю слова о Духѣ: тогда Бога, Котораго имѣю, обрѣтаю вновь и чувствую въ себѣ дерзновеніе вѣщать истину, восходя по степенямъ его Богословія и созерцанія. Когда читаю прочія его толкованія, которыя онъ уясняетъ и для людей малозрящихъ: тогда убѣждаюсь не останавливаться на одной буквѣ, и смотрѣть не на поверхность только, но простираться далѣе, изъ одной глубины поступать въ новую, призывая бездною бездну и пріобрѣтая свѣтомъ свѣтъ, пока не достигну высшаго смысла. Когда займусь его похвалами подвижникамъ: тогда забываю тѣло, бесѣдую съ похваляемыми, возбуждаюсь къ подвигу. Когда читаю нравственныя и дѣятельныя его слова: тогда очищаюсь въ душѣ и тѣлѣ, дѣлаюсь благоугоднымъ для Бога храмомъ, органомъ, въ который ударяетъ Духъ, пѣснословцемъ Божіей славы и Божія могущества, и чрезъ то преобразуюсь, прихожу въ благоустройство, изъ одного человѣка дѣлаюсь другимъ, измѣняюсь Божественнымъ измѣненіемъ» (Надгробное слово Григорія Богослова св. Василію).
[29] Архидіаконы имѣли въ древней Церкви большое значеніе, какъ ближайшіе помощники епископовъ.
[30] Евсевій былъ взятъ на каѳедру епископа, по требованію народа, прямо съ гражданской службы и потому не могъ имѣть особаго авторитета какъ богословъ и учитель вѣры.
[31] Однимъ изъ важнѣйшихъ его занятій въ это время было проповѣданіе слова Божія. Часто онъ проповѣдывалъ не только каждодневно, но и по два раза въ день, утромъ и вечеромъ. Иногда послѣ проповѣди въ одной церкви, онъ приходилъ проповѣдывать въ другой. Въ своихъ поученіяхъ Василій живо и убѣдительно для ума и сердца раскрывалъ красоту добродѣтелей христіанскихъ и обличалъ гнусность пороковъ; предлагалъ побужденія стремиться къ первымъ, удаляться послѣднихъ, и всѣмъ указывалъ пути къ достиженію совершенства, такъ какъ самъ былъ опытный подвижникъ. Самыя толкованія его направлены прежде всего къ духовному назиданію его слушателей. Объясняетъ ли онъ исторію міротворенія, — онъ поставляетъ себѣ цѣлью, во первыхъ, показать, что «міръ есть училище Боговѣдѣнія» (бесѣда 1-я на Шестодневъ), и чрезъ то возбудить въ своихъ слушателяхъ благоговѣніе къ премудрости и благости Творца, раскрывающимся въ Его твореніяхъ, малыхъ и великихъ, прекрасныхъ, разнообразныхь, безчисленныхъ. Во вторыхъ, онъ хочетъ показать, какъ природа всегда учитъ человѣка доброму нравственному житію. Образъ жизни, свойства, привычки четвероногихъ животныхъ, птицъ, рыбъ, пресмыкающихся, все, — даже быліе однодневное, — подаетъ ему случай къ извлечвнію назидательныхъ уроковъ для господина земли — человѣка. Объясняетъ ли онъ книгу Псалмовъ, которая, по его выраженію, совмѣщаетъ въ себѣ все, что есть полезнаго въ другихъ: и пророчества, и исторію, и назиданіе, — онъ преимущественно прилагаетъ изреченія Псалмопѣвца къ жизни, къ дѣятельности христіанина.
[32] Понтъ — область въ Малой Азіи, по южному берегу Чернаго моря, невдалекѣ отъ Неокесаріи. Пустыня Понтійская была безплодна, и климатъ ея былъ далеко не благопріятенъ для здоровья. Хижина, въ которой здѣсь жилъ Василій, не имѣла ни крѣпкихъ дверей, ни настоящаго очага, ни кровли. За трапезой подавалось, правда, какое-то горячее кушанье, но, по словамъ Григорія Богослова, съ такимъ хлѣбомъ, по кускамъ котораго, отъ крайней его червствости, зубы сначала скользили, а потомъ вязли въ нихъ. Кромѣ общихъ молитвъ, чтенія св. Писанія, ученыхъ трудовъ, Василій Великій и Григорій Богословъ и другіе тамошніе иноки занимались здѣсь сами носкою дровъ, тесаніемъ камней, уходомъ за огородными овощами и сами на себѣ возили огромную телѣгу съ навозомъ.
[33] Правила эти служили и служатъ руководствомъ для жизни иноковъ всего Востока и, въ частности, для нашихъ русскихъ иноковъ. Въ своихъ правилахъ Василій отдаетъ преимущество общежительной жизни предъ отшельнической и уединенной, такъ какъ, живя вмѣстѣ съ другими, инокъ имѣетъ болѣе возможности служить дѣлу христіанской любви. Василій устанавливаетъ для иноковъ обязанность безпрекословнаго послушанія настоятелю, предписываетъ быть гостепріимными по отношенію къ странникамъ, хотя запрещаетъ подавать имъ особыя кушанья. Пость, молитва и постоянный трудъ — вотъ чѣмъ должны заниматьея иноки, по правиламъ Василія, причемъ, однако, они не должны забывать и о нуждахъ окружающихъ ихъ несчастныхъ и больныхъ, нуждающихся въ уходѣ.
[34] Еретики — аріане учили, что Христосъ былъ существо сотворенное, не вѣчно сущее и не одной и той же природы съ Богомъ Отцемъ. Имя свое эта ересь получила отъ пресвитера Александрійской церкви Арія, который началъ проповѣдывать эти мысли въ 319-мъ году.
[35] Севастія — городъ въ Каппадокіи.
[36] Проклъ, архіепископъ Константинопольскій (въ половинѣ V вѣка) говоритъ, что св. Василій составилъ литургію болѣе краткую въ виду того, что многіе христіане его времени стали выражать недовольство свое долготою службы церковной. Для сего онъ сократилъ обычныя общественныя молитвы, расширивъ въ тоже время молитвы священнослужителей. — Кромѣ Литургіи, Василій Великій составилъ: а) молитву предъ пріобщеніемъ: Вѣмъ Господи, яко недостойнѣ причащаюся... б) молитвы въ навечеріе Пятидесятницы и в) молитву и заклинаніе надъ бѣсноватымъ.
[37] Молитва на литургіи св. Василія Великаго.
[38] Хартія — папирусная бумага или пергаменть, на которомъ писали въ древности; рукопись, свитокъ (3 Мак. 4, 15; 2 Іоан. 1, 12).
[39] «Если бы не Василій — говоритъ церковный историкъ Созоменъ, — то ересь Евномія распространилась бы до Тавра, и ересь Аполлинарія — отъ Тавра до Египта».
[40] Юліанъ Отступникъ царствовалъ съ 361 цо 363 г. Сдѣлавшись императоромъ, онъ отступилъ отъ христіанской вѣры и поставилъ задачею своей жизни возстановленіе язычества; посему онъ и называется «Отступникомъ».
[41] Святый Меркурій воинъ пострадалъ мученическою смертію въ Кесаріи Каппадокійской. Память его 24-го ноября.
[42] Рипида — (греч. ριπίς, ριπίδιον) — опахало, орудіе для отгнанія мухъ. Это — металлическіе на довольно длинныхъ рукояткахъ круги съ изображеніемъ на нихъ шестокрылатыхъ Серафимовъ. Ими діаконы при архіерейскомъ служеніи вѣютъ, колеблютъ надъ Св. Дарами, чтобы въ нихъ не упало какое-либо насѣкомое; вмѣстѣ съ тѣмъ рипиды напоминаютъ намъ, что при священнодѣйствіи Литургіи присутствуютъ и сослужать намъ св. Ангелы, изображенія которыхъ имѣются на рипидахъ. Рипиды употребляются при архіерейскомъ служеніи; при служеніи священника ихъ замѣняетъ покровецъ.
[43] Завѣсы были, собственно, устроены предъ тѣмъ отдѣленіемъ храма, гдѣ стояли женщины; эти завѣсы опускались во время совершенія таинства Евхаристіи, и женщинамъ, подъ угрозою удаленія изъ храма, запрещено было въ это время приподымать ихъ. Алтарь же отъ остального пространства церкви отдѣляла сквозная рѣшетка, которая и превратилась впослѣдствіи въ нынѣшній иконостасъ.
[44] Императоръ Валентъ царствовалъ съ 364 по 378 годъ.
[45] Епархъ этотъ былъ правителемъ всего Востока и въ тоже время начальникомъ преторіанцевъ или царской гвардіи.
[46] Псаломъ 38, ст. 13.
[47] Орудіе, коимъ древніе писали, — нѣчто въ родѣ пера, карандаша или грифеля (см. Псал. 44, ст. 1-3).
[48] Т. е., что Сынъ Божій единосущенъ Богу Отцу и равенъ Ему.
[49] Валентиніанъ царствовалъ съ 364 до 376 г.
[50] Церквамъ въ древности, оо времени Константина Великаго, было предоставлено такъ называемое право убѣжища: невинно преслѣдуемые скрывались въ нихъ, и начальство имѣло, такимъ образомъ, время убѣдиться въ ихъ невинности.
[51] Василій Великій былъ человѣкъ крайне болѣзненный и часто совсѣмъ лишался тѣлесныхъ силъ. «Непрерывныя и сильныя лихорадки, — писалъ онъ самъ, — такъ изнурили мое тѣло, что я не отличаюсь отъ паутины. Всякій путь для меня непроходимъ, всякое дуновеніе вѣтра опаснѣе, чѣмъ треволненіе для пловцовъ... У меня болѣзнь слѣдуетъ за болѣзнію».
[52] Могилы язычниковъ, какъ нечистыя, считались у древнихъ христіанъ любимымъ мѣстопребываніемъ демоновъ.
[53] Посл. къ Ефес. гл. 5, ст. 19.
[54] Взять на плечи, какъ пастухъ восточный беретъ на плечи къ себѣ уставшую овечку.
[55] Древніе христіане имѣли обычай, во время молитвы, воздѣвать руки свои къ небу. Оттуда въ вашей церковной пѣсни говорится: воздѣяніе руку моею жертва вечерняя (Стихира на вечернѣ).
[56] Посл. къ Евр. гл. 7, ст. 7.
[57] Проказа — болѣзнь, разрушающая все тѣло человѣка и притомъ заразительная.
[58] Св. Ефремъ Сиринъ — знаменитый христіанскій подвижникъ и писатель. Память его 28 января. Названъ онъ Сириномъ, т. е. сирійцемъ потому, что Месопотамія, въ которой онъ родился, въ древности причислялась къ Сиріи.
[59] Еванг. отъ Матѳ. гл. 20, ст. 12.
[60] Псаломъ 144, ст. 19.
[61] Возгласъ изъ малой ектеніи, произносимой діакономъ на Вечернѣ въ день Пятидесятницы.
[62] Никея — городъ въ Малоазійской провинціи Виѳиніи. Здѣсь былъ первый вселенскій соборъ — въ 325 году.
[63] Псаломъ 98, ст. 4.
[64] Демосѳенъ былъ знаменитѣйшій ораторъ древней Греціи; жилъ въ 384-322 годахъ до Рождества Христова.
[65] Т. е. такъ, какъ судилъ бы самъ царь.
[66] Литія — съ греч. значитъ усердное моленіе. Она совершалась обычно внѣ храма, а теперь совершается въ притворѣ.
[67] Память Діомида, врача безсребренника и мученика, празднуется 16 Августа.
[68] Псаломъ 23, ст. 7.
[69] Это происходило въ городѣ Адріанополѣ, въ нынѣшней Болгаріи.
[70] Поприще — мѣра разстояній; оно равнялось нашимъ 690 саженямъ.
[71] Фелонъ — такъ называлась въ древности вообще верхняя, длинная и широкая одежда, безъ рукавовъ, обнимавшая со всѣхъ сторонъ тѣло. Христіанская древность, изъ благоговѣнія къ Спасителю и Его апостоламъ, употреблявшимъ, если не такую, то подобную верхнюю одежду, приняла фелонь въ число свящ. облаченій и съ древнѣйшихъ временъ усвоила ее, какъ епископамъ, такъ и священникамъ.
[72] 2 Посл. Петра гл. 3, ст. 8.
[73] Еванг. отъ Марка, гл. 2, ст. 7.
[74] Еванг. отъ Іоан. гл. 3, ст. 5.
[75] 1 Посл. къ Коринѳ., гл. 10, ст. 1.
[76] Т. е. имѣвшій особенный даръ краснорѣчія, убѣдительности и силы рѣчи.
[77] Граціанъ правилъ имперіей (сначала вмѣстѣ съ отцомъ своимъ Валентиніаномъ I) съ 376 до 383 годъ.
[78] Гдѣ находятся въ настоящее время мощи св. Василія — неизвѣстно: на Аѳонѣ (въ лаврѣ св. Аѳанасія) показываютъ только главу его; тѣло же его святое, по сказаніямъ западныхъ писателей, во время крестовыхъ походовъ было взято изъ Кесаріи и перенесено крестоносцами на Западъ — во Фландрію. — За свои заслуги Церкви и необыкновенную высоконравственную и подвижническую жизнь св. Василій названъ Великимъ и прославляется, какъ «слава и красота Церкви», «свѣтило и око вселенной», «учитель догматовъ», «палата учености», «вождь жизни».
[79] На всенощномъ бдѣніи на память св. Василія Великаго, Церковь произносить въ честь Обрѣзанія Господня двѣ пареміи, и одну въ честь вселенскаго учителя и святителя Василія — о высокомъ совершенствѣ праведныхъ и благѣ отъ ннхъ для ближнихъ (Прит. 10, 31-32; 11, 1-12). Евангеліе утреннее въ честь святителя (Іоан. 10, 1-9) благовѣствуетъ о достоинствѣ истиннаго пастыря, полагающаго душу свою за овцы. На литургіи, которая въ 1-й день января бываетъ св. Василія Великаго, чтеніемъ Апостола въ честь его Церковь возвѣщаетъ о совершеннѣйшемъ архіереѣ — Сынѣ Божіемъ, Которому святый Василій Великій подражалъ въ своей жизни (Евр. 7, 26 — 8, 2). Евангеліе на Литургіи (одно — Обрѣзанію, другое — св. Василію) въ честь святителя благовѣствуетъ ученіе Іисуса Христа о блаженствѣ нищихъ духомъ, алчущихъ и жаждущихъ правды и гонимыхъ за вѣру Христову (Луки 6, 17-23), какимъ былъ и св. Василій Великій.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга пятая, часть первая: Мѣсяцъ Январь.. — М.: Синодальная Типографія, 1904. — С. 15-57.

Во славу Божію помощь въ подготовкѣ электронной публикаціи оказалъ: р. Б. Андрей.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0