Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 14 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День двадцать восьмой.

Страданіе двадцати тысячъ мучениковъ, въ Никомидіи сожженныхъ.

Была въ то время въ Никомидіи одна прекрасная дѣва, воспитанная въ царскихъ чертогахъ, по имени Домна. Царь вручилъ ее своимъ сквернымъ богамъ, обрекши на храненіе дѣвства, и сдѣлалъ ее при своемъ дворцѣ главной идольской жрицей.

Божіимъ промышленіемъ, попала въ ея руки книга Новозавѣтныхъ писаній, читая которую дѣва начала просвѣщаться душой. Она обрадовалась, что обрѣла такое духовное сокровище, удивлялась великой вѣрѣ христіанъ во Единаго Бога и скорбѣла душой, что до сихъ поръ находилась во тьмѣ невѣдѣнія и заблужденія. Усердно желая болѣе совершенно ознакомиться съ христіанской вѣрой и пріобщиться ей, она, нимало не медля, призвала одну дѣву христіанку, дочь знатнаго вельможи, и, получивъ отъ нея наставленіе, отправилась ночью тайно отъ всѣхъ къ святому епископу Кириллу. Достаточно наставивъ дѣвицу въ Божественномъ писаніи и осѣнивъ крестнымъ знаменіемъ, епископъ огласилъ [3] ее и поручилъ одному святому діакону, по имени Агапію, чтобы, подъ его руководствомъ, она приготовила себя постомъ и молитвами къ святому крещенію. Домна все повелѣваемое ей совершала втайнѣ, такъ что никто объ этомъ не зналъ, кромѣ одного ея евнуха [4], кротостью нрава подобнаго ей, по имени Индиса, который вмѣстѣ съ нею обратился къ святой вѣрѣ и также готовился къ принятію крещенія. Когда пришелъ къ концу назначенный епископомъ срокъ, Домна и Индисъ были крещены. Такимъ образомъ дѣва, которой было не больше четырнадцати лѣтъ, вскорѣ послѣ перваго рожденія — плотскаго, родилась и вторымъ рожденіемъ — духовнымъ.

Вернувшись во дворецъ, она съ этихъ поръ ничѣмъ больше не занималась, кромѣ молитвы, поста и чтенія Божественнаго Писанія. Однажды, читая Дѣянія Апостольскія, дошла она до слѣдующаго мѣста: елицы бо господіе селомъ или домовомъ бяху, продающе приношаху цѣны продаемыхъ, и полагаху при ногахъ Апостолъ» (Дѣян. 4, 34-35). Святая Домна рѣшила поступить такъ же. Собравъ все свое имущество, золото и серебро, жемчугъ и драгоцѣнные камни, дорогія одѣянія и все дѣвическое убранство, она тайно отнесла это къ своему духовному отцу, святому Кириллу. Положивъ все къ его ногамъ, какъ бы къ ногамъ апостольскимъ, она умоляла его вырученныя за все это деньги раздать собственными руками нуждающимся, что и было исполнено. Вскорѣ послѣ этого святый Кириллъ преставился и отошелъ къ Богу. Глубоко храня въ своемъ сердцѣ всѣ его наставленія, Домна днемъ и ночью старалась угождать Богу, усердно служа Ему со своимъ единомышленникомъ и духовнымъ собратомъ, евнухомъ Индисомъ, вмѣстѣ съ которымъ она возродилась водою и Духомъ (ср. Матѳ. 3, 5). Поучаясь въ законѣ Господнемъ, они ежедневно постились вплоть до самаго вечера; вкушаемая же позднимъ вечеромъ трапеза ихъ состояла изъ черстваго хлѣба и воды; а пища, назначенная царемъ и ежедневно подаваемая имъ, насыщала голодныхъ, ибо они тайно раздавали все нищимъ. Проводя такую Богоугодную жизнь, они, подобно граду, стоящему на верху горы (Матѳ. 5, 14), не могли утаиться, хотя всячески и тщательно укрывались. Благочестіе ихъ обнаружилось подобно свѣтильнику, открытому изъ-подъ спуда (Матѳ. 5, 15), и сокровищу, обрѣтенному въ полѣ (Матѳ. 13, 14). Такъ было угодно Богу, чтобы эта святая двоица стала примѣромъ для вѣрныхъ и посрамленіемъ для невѣрныхъ.

О ежедневномъ постѣ Домны и Индиса провѣдалъ начальникъ евнуховъ, управлявшій всѣмъ дворцомъ и завѣдывавшій царскимъ столомъ. Вмѣсто того, чтобы изумиться такой строгости ихъ жизни, онъ прибѣгнулъ къ мученіямъ и долго билъ ихъ, вынуждая ихъ признаться, на что употребляется выдаваемая имъ пища; но они скрывали свою добродѣтель и не хотѣли сознаться въ ней. Тогда подошелъ одинъ евнухъ, персъ по происхожденію и по вѣрѣ, и началъ разсказывать начальнику евнуховъ объ ихъ добродѣтели, выставляя ее какъ-бы нѣкое злодѣяніе и сопровождая свой разсказъ клеветами и оскорбленіями. Онъ говорилъ о кроткой и чистой жизни Домны и Индиса, о воздержаніи отъ пищи и о томъ, что они раздаютъ приносимую имъ пищу убогимъ христіанамъ, противникамъ царя.

— «Если хочешь узнать истину, — сказалъ онъ въ заключеніе, — то открой ихъ хранилища, и ты увидишь, что мои слова неложны».

Тогда начальникъ евнуховъ, бывшій въ тоже время и управляющимъ царскимъ дворцомъ, взявъ ключи, пошелъ осматривать ихъ жилища и хранилища; открывъ ихъ, онъ ничего не нашелъ, кромѣ честнаго креста, книги Новаго Завѣта, двухъ тростниковыхъ подстилокъ лежавшихъ на землѣ, глиняной кадильницы, свѣчи и небольшого деревяннаго сосуда съ Пречистыми Тайнами [5].

— «Но гдѣ же золото, — спросилъ онъ ихъ тогда, — гдѣ драгоцѣнныя одежды и прочія дорогія вещи и украшенія?»

Не получивъ отвѣта, онъ снова подвергъ Домну и Индиса мученіямъ, но безуспѣшно. Тогда онъ велѣлъ отвести ихъ въ другое мѣсто и держать въ заточеніи, пока онъ не скажетъ о нихъ царю. Когда святую дѣву выводили изъ ея жилища для заключенія, она тайно взяла книгу Новозавѣтныхъ Писаній и скрыла ее въ своей одеждѣ: книга была мала и ее легко было спрятать; а Индисъ взялъ такимъ же образомъ небольшой сосудецъ съ Божественными Тайнами. Ихъ обоихъ заперли и долгое время морили голодомъ и жаждой: такъ рѣшилъ ихъ неправедный мучитель, чтобы питавшіе голодныхъ сами умерли голодной смертью. Отъ долгаго пребыванія безъ пищи юная дѣва впала въ тѣлесную болѣзнь; но Пекущійся о птицахъ и о звѣряхъ, Отверзающій руку Свою и Насыщающій всякое животное по благоволенію (Псал. 144, 16), Богъ — Промыслитель не презрѣлъ Своихъ рабовъ, ослабѣвшихъ отъ долгаго голода: въ одну ночь Онъ послалъ имъ ангеловъ Своихъ, которые осіяли ихъ во тьмѣ небеснымъ свѣтомъ, предложили имъ чудную трапезу — небесную пищу и необычайное питіе, и удалились. Домна же и Индисъ укрѣпились, вкусивъ предложеннаго имъ, и забыли пережитыя злостраданія. Утѣшенные явленіемъ ангеловъ и насыщенные ангельской пищей, они просвѣтились лицами и, какъ-бы сидя въ чертогахъ радости, запѣли псаломъ Давида: яко отъ тука и масти да исполнится душа моя, и устнама радости восхвалятъ Тя уста моя (Псал. 62, 6).

Вскорѣ послѣ этого пришелъ и начальникъ евнуховъ посмотрѣть, побѣждены ли они голодомъ, ибо онъ полагалъ этимъ способомъ заставить ихъ повиноваться себѣ. Но, увидя ихъ радостными, свѣтлыми лицомъ и веселящимися духомъ, онъ перемѣнилъ свое гнѣвное и жестокое обращеніе, которымъ не былъ въ состояніи ничего достигнуть, на притворную кротость; онъ велѣлъ имъ поселиться по прежнему въ ихъ первомъ жилищѣ и въ изобиліи снабдилъ всѣмъ нужнымъ, пищей и одеждой, золотомъ и серебромъ, и дѣвическимъ убранствомъ, отпуская всего не меньше, чѣмъ какъ дѣлалъ это прежде. Но святая Домна снова тайно раздавала все нищимъ, и не только пищу, но и драгоцѣнныя одѣянія. Видя же множество нищихъ, стекающихся къ ней, какъ къ своей питательницѣ, она взяла свой поясъ, украшенный драгоцѣнными камнями и жемчугомъ и все прочее убранство и отослала къ діакону Алимпію съ просьбой продать все это и употребить вырученныя деньги на прокормленіе нищихъ. Размышляя затѣмъ, какимъ-бы способомъ избѣгнуть жительства съ грѣшниками и пребыванія во дворцѣ, исполненномъ идольскаго нечестія, святая Домна вспомнила о Богоотцѣ Давидѣ, бѣжавшемъ отъ лица Саула и притворившемся безумнымъ предъ Анхусомъ, царемъ Геѳскимъ (1 Цар. 21, 13). Притворившись тоже безумной, она стала падать, источать слюну, трястись и кричать. Узнавъ объ этомъ, управлявшій царскимъ дворцомъ начальникъ евнуховъ опечалился, недоумѣвая, какъ бы ее вылѣчить. Услышавъ, что христіане исцѣляютъ такія болѣзни, онъ призвалъ епископа христіанскаго, святаго Анѳима [6], преемника святаго Кирилла, и вручилъ ему дѣву, чтобы тотъ исцѣлилъ ее до возвращенія царя съ войны, евнуха же Индиса онъ приставилъ къ ней, чтобы прислуживать.

Постигнувъ духомъ намѣреніе Домны, епископъ охотно принялъ ее и отослалъ въ одинъ дѣвическій монастырь. Домна же несказанно радовалась и веселилась, что избавилась отъ пребыванія съ нечестивыми и сподобилась жить съ христіанами.

Спустя нѣкоторое время, Максиміанъ съ торжествомъ возвратился съ войны. Приписывая свою побѣду надъ врагами не Всевышнему Богу, сильному въ браняхъ, а своимъ бездушнымъ идоламъ, онъ захотѣлъ отблагодарить ихъ непотребными жертвами, а вмѣстѣ съ тѣмъ начать гоненіе на христіанъ. Приготовивъ посреди города мѣсто для зрѣлища, онъ вынесъ туда изъ своего дворца золотыхъ и серебряныхъ идоловъ, поставилъ ихъ на царскихъ престолахъ и, увѣнчавъ цвѣтами, сталъ приносить имъ въ жертву тучныхъ воловъ. Жрецамъ же царь приказалъ окроплять стоящій кругомъ народъ жертвенной кровью. И тотчасъ же находившіеся въ числѣ зрителей христіане начали выходить изъ толпы, чтобы не оскверниться окропленіемъ идоложертвенною кровью. Увидѣвъ это, царь началъ громко говорить, обратясь къ народу:

— «Куда вы уходите, о люди, предпочитающіе тьму свѣту, и невѣрящіе въ бытіе сихъ боговъ, которыми держится вселенная? Развѣ вы не видите настоящихъ торжествъ и побѣдъ? Развѣ вы не видите, сколь много благъ прилагается къ прежнимъ благамъ, какъ все содержится въ покоѣ, какъ ежедневно пребываютъ новыя блага и мы теперь обладаемъ такими, которыми раньше не владѣли? Развѣ не видите, какъ растетъ наша слава, расширяется царство, покоряются одни города, другіе же будутъ покорены нами? Развѣ не видите, какъ порабощаются нами царства другихъ народовъ, и какъ все дѣлается согласно нагаему желанію? Чьимъ же промышленіемъ все это совершается, какъ не промышленіемъ тѣхъ боговъ, которымъ мы служимъ? Да убѣдятъ васъ въ этомъ благопріятность погоды, умѣренные дожди и даруемое богами изобиліе плодовъ».

Такъ говорилъ беззаконный царь, выдавая небылицу за быль, и намѣревался еще сказать многое другое, но Господь, Котораго судьбы истинны, оправданны вкупѣ (Псал. 18, 10), не попустилъ больше лжи хвастаться и возноситься надъ истиной: внезапно, среди яснаго дня и при сіяніи полуденнаго солнца раздался грохотъ страшныхъ громовъ, небо омрачилось темными тучами, пролился сильный дождь съ великимъ вѣтромъ и бурей, молніями и градомъ. Такимъ образомъ ясно обнаружился гнѣвъ Божій на нечестивыхъ: иные, испугавшись громовъ, падали какъ мертвые, другіе, бросившись бѣжать, давили другъ друuа, и многіе лишились въ толпѣ жизни, растоптанные ногами; самъ же царь, объятый страхомъ и ужасомъ, со стыдомъ бѣжалъ во дворецъ. Такъ прекратилось зрѣлище и нарушился богоненавистный праздникъ съ его скверными жертвами. Рѣки переполнились водой отъ великаго дождя и потопили нивы, уничтоживъ весь трудъ земледѣльцевъ, такъ какъ было время жатвы. Все же это произошло для того, чтобы нечестивые познали крѣпкую руку Единаго Бога, сущаго на небесахъ. Но не уразумѣлъ этого ослѣпленный злобою жестокосердый царь: вмѣсто того, чтобы познать силу истиннаго Бога, онъ впалъ еще въ большее безуміе, воздвигая брань противъ Страшнаго и Лишающаго жизни царей (Псал. 75, 13).

Вскорѣ послѣ этого, не находя Домны и Индиса среди жрецовъ-служителей его двѣнадцати главнѣйшихъ ложныхъ боговъ, стоявшихъ во дворцѣ, царь спросилъ, гдѣ они. Услышавъ, будто Домна лишилась разсудка и находится у людей, умѣющихъ лѣчить эту болѣзнь, а Индисъ приставленъ къ ней, чтобы ее оберегать и служить ей, Максиміанъ сильно разгнѣвался на начальника евнуховъ, освободившаго ихъ отъ службы богамъ, лишилъ его сана и наказалъ самымъ позорнымъ безчестіемъ, приставивъ его ходить за верблюдами въ Клавдіополѣ [7]. Призвавъ затѣмъ Индиса, царь вернулъ его къ прежней обязанности: служить богамъ, стоявшимъ въ царскомъ дворцѣ. Но Индисъ безъ вѣдома царя продолжалъ служить только Единому истинному Богу, въ Котораго вѣровалъ. Тѣмъ временемъ Максиміанъ началъ открыто преслѣдовать Церковь Христову, разоряя святые храмы и сооружая идольскія капища. Начальниками во всѣхъ областяхъ имперіи онъ назначилъ людей жестокихъ, обязанныхъ безъ пощады мучить христіанъ. Самъ царь былъ главнымъ и первымъ по жестокости мучителемъ; онъ убивалъ и истреблялъ христіанъ и проливалъ неповинную кровь, какъ бы воду. Иногда онъ пытался обмануть ихъ лукавыми словами, чтобы потомъ предать мученіямъ и смерти неподчинившихся его коварному обману. Отыскивая скрывавшагося въ нѣкоемъ мѣстѣ святѣйшаго епископа Анѳима и не находя его, Максиміанъ однажды самъ вошелъ въ христіанскую церковь со множествомъ вооруженныхъ воиновъ, какъ волкъ въ стадо. Обратившись къ народу, онъ пытался то ласками, то угрозами привлечь всѣхъ къ своему заблужденію. Наконецъ онъ сказалъ:

— «Отступите отъ вашей суетной вѣры; если же не отступите, то казнь не замедлитъ постигнуть васъ. Видите этотъ храмъ, въ которомъ вы собрались: вскорѣ я сожгу его вмѣстѣ съ вами».

Христіанскій пресвитеръ, святый Гликерій мужественно противосталъ ему и постыдилъ беззаконника безстрашными словами:

— «Обѣщанные тобою дары, — сказалъ онъ, — не привлекаютъ насъ, царь; угрозъ же твоихъ мы не боимся. Все, что ни есть въ мірѣ, мы почитаемъ какъ-бы за сонъ и даже вмѣнили бы себѣ въ скорбь и Божіе наказаніе, что не претерпѣваемъ за Христа жесточайшихъ мученій. Ты хвалишься побѣдой надъ варварами, но терпишь пораженія даже отъ христіанскихъ женъ и дѣтей, ибо явно непреодолима сила нашего Христа. Кто не помнитъ недавнихъ громовъ и молній, необычайнаго грома и дождя? Многіе изъ васъ внезапно умерли и плоды земные погибли отъ неожиданнаго наводненія. Это было явнымъ знаменіемъ гнѣва Божія, возбужденнаго тѣмъ, что ты все приписалъ своимъ ложнымъ богамъ, а не Богу истинному. Не боимся мы твоихъ гоненій: Царь всяческихъ даровалъ намъ свыше оружіе, которымъ мы такъ-же вооружаемся и защищаемся, какъ нынѣ ты своими оруженосцами. Противостоя тебѣ, мы твердо надѣемся одержать чудесную побѣду, ибо, будучи побиваемы, мы одолѣваемъ, а падая — побѣждаемъ».

Хотя царь и сильно гнѣвался въ сердцѣ своемъ, слыша эти слова, однако вышелъ изъ церкви, не причинивъ никому никакого зла. А благочестивый народъ, находившійся въ церкви, прославлялъ блаженнаго Гликерія за такое безстрашіе. Однако, будучи не въ состояніи долго сдерживать свою ярость, царь вскорѣ повелѣлъ схватить Гликерія, представить на свой неправедный судъ и безъ всякаго допроса подвергнуть жестокому біенію. И били мученика до тѣхъ поръ, пока мучители сами не изнемогли. Когда же его били, то глашатай возглашалъ:

— «Говори поменьше, Гликерій; не будь гордъ, ни мятежливъ, ни безчиненъ, почитай царя и римскіе законы».

Мученикъ же, будучи сильнѣе своихъ мучителей, взывалъ къ своему Небесному Царю:

— «Господи Іисусе Христе! Какъ Ты укрѣплялъ меня говорить о Тебѣ, такъ укрѣпи и пострадать за Тебя, чтобы этими страданіями сдѣлаться мнѣ достойнымъ большаго воздаянія».

Какъ разгорается огонь, такъ отъ этихъ словъ еще сильнѣе разгорѣлась ярость мучителя Максиміана. Онъ самъ присутствовалъ при мученіи для того, чтобы палачи наносили тѣлу мученика болѣе жестокіе удары и раны, пока земля не напиталась его кровью и не стали видны кости, обнажившіеся отъ мяса, не были раздроблены всѣ члены мученика, и только языкъ еще продолжалъ свободно вѣщать:

— «Я — христіанинъ, рабъ Христа, единаго истиннаго Бога; единъ Онъ — Господь мой, единъ Онъ — Царь мой!»

Не будучи въ состояніи долѣе слышать такія слова Гликерія, мучитель велѣлъ сжечь его за городомъ. И былъ онъ благовонной жертвой Богу и всесожженіемъ благопріятнымъ.

Вскорѣ снова насталъ богомерзкій языческій праздникъ. Повели жертвенныхъ животныхъ къ стоявшему во дворцѣ капищу двѣнадцати главныхъ боговъ. Глядя на жрецовъ, шедшихъ въ бѣлыхъ одеждахъ и, не видя среди нихъ Индиса, царь спросилъ, гдѣ онъ. Индисъ же одѣлся во вретище и затворился въ своей горницѣ, сѣтуя и плача о погибели нечестивыхъ. Объ этомъ возвѣстили царю. Немедленно вызвавъ къ себѣ Индиса и видя его въ одеждахъ скорби и плача, царь понялъ, въ чемъ дѣло, и, не спрашивая о его вѣрѣ и жизни его, велѣлъ наложить ему на руки, на ноги и на шею оковы и ввергнуть въ темницу. Затѣмъ онъ началъ снова спрашивать о Домнѣ, забывъ сказанное ему раныне, и въ гнѣвѣ, какъ-бы пьяный, часто повторялъ:

— «Гдѣ же Домна? гдѣ жрица Діаны и Минервы?»

Ему вновь отвѣтили, что она лишилась разсудка, и что поэтому начальникъ евнуховъ выслалъ ее изъ дворца. Вспомнивъ тогда о начальникѣ евнуховъ, царь повелѣлъ обезглавить его и искать всюду Домну. Это царское повелѣніе стало извѣстно и въ монастырѣ, гдѣ пребывала Домна. Видя, что невозможно скрыть ея, игуменія монастыря, Агаѳія, остригла ее по-мужски и одѣла въ мужскую одежду. Оградивъ ее затѣмъ слезной молитвой, она выпустила Домну изъ своей святой обители, чтобы дѣва скрывалась въ мужскомъ образѣ посреди мужей и не могла бы быть узнана. Искавшіе Домну нигдѣ не могли найти ее. Это привело царя въ еще сильнѣйшій гнѣвъ; онъ повелѣлъ разорить всѣ монастыри, дѣвъ же обезчестить и осквернить насиліемъ. И тотчасъ же по всему городу начали твориться такія бѣдствія и разоренія, какъ будто онъ находился въ плѣну у варваровъ. Тѣ изъ дѣвъ, которыя были крѣпче тѣломъ, бѣжали въ горы и пустыни, скрываясь въ пещерахъ и пропастяхъ земныхъ, предпочитая жить со звѣрями и быть растерзанными ими, нежели съ беззаконниками и попасть въ руки гнусныхъ людей. Тѣ же изъ дѣвъ, которымъ не удалось бѣжать, были схвачены и однѣ повлечены на судъ, и мученія, другія же въ народныя блудилища — на оскверненіе. Но сила Христова укрѣпляла ихъ всѣхъ и сохраняла непосрамленными и непоруганными. Въ числѣ ихъ была одна, по имени Ѳеофила, особенно выдѣлявшаяся и сіявшая посреди дѣвъ, какъ-бы луна среди звѣздъ, красотою и привлекательностью, благородствомъ и чистотой жизни. Когда безстыдные воины насильно влекли ее въ блудилище, она воздѣла очи и руки къ небу и со слезами взывала:

— «О, Іисусе мой, любовь моя, свѣтъ мой, дыханіе мое, хранитель дѣвства моего и жизни моей, воззри на невѣсту Твою! Призри на меня, Женихъ мой невидимый, и поспѣши мнѣ на помощь, да не нарушится обѣтъ дѣвства моего, завѣщаннаго Тебѣ, ибо уже нѣтъ больше времени даже для молитвы! Не предай звѣрямъ душу, исповѣдающую имя Твое, да не растерзаютъ волки Твою овцу! Сохрани Твою невѣсту, о Женихъ мой! Соблюди мое дѣвство, о Источникъ чистоты, да прославится имя Твое, славимое ангелами!»

Такъ она молилась, и Богъ уже готовилъ исполненіе ея молитвы. Когда ввели ее въ нечистое жилище открытыхъ грѣшницъ, вошелъ къ ней одинъ изъ воиновъ, полный нечистаго желанія, чтобы осквернить непорочную невѣсту Христову; и вотъ, едва онъ приблизился къ ней, какъ тотчасъ же упалъ на землю мертвымъ и лежалъ у ногъ ея, испустивъ духъ. Другіе воины тѣмъ временемъ стояли снаружи и ожидали его выхода, сердясь, что онъ такъ долго медлитъ и желая сами войти туда же. Наконецъ, одинъ изъ нихъ, распаленный грѣховнымъ желаніемъ, не вытерпѣвъ, вошелъ и пришелъ въ ужасъ, увидѣвъ друга своего мертвымъ. Когда же узрѣлъ онъ еще и неприступный свѣтъ, осіявавшій святую дѣву, то тотчасъ же лишился зрѣнія и, ослѣпнувъ, сталъ ощупывать руками стѣну, чтобы выйти наружу, но не могъ. Той же участи подверглись и многіе другіе, безстыдно и съ нечистымъ желаніемъ входившіе къ дѣвѣ. Это стало извѣстно стоявшимъ снаружи, и они пришли всѣ вмѣстѣ не ради похоти, но чтобы посмотрѣть, что случилось, и увидѣли дѣву чинно сидящей и читающей небольшую книжку: это было Евангеліе, которое она хранила у себя; рядомъ стоялъ прекрасный юноша, сіявшій несказаннымъ свѣтомъ и взиралъ молніеносными очами. Увидѣвъ юношу, нечестивые тотчасъ же въ великомъ ужасѣ бросились бѣжать; другіе же взывали:

— «Кто подобенъ Богу христіанскому?»

Когда настала ночь, свѣтоносный юноша вывелъ оттуда дѣву, довелъ до великой церкви и, поставивъ ее на паперти, сказалъ:

— «Миръ тебѣ».

Затѣмъ онъ удалился, оставивъ святую дѣву Ѳеофилу объятую страхомъ и радостію: страхомъ, потому что покинулъ ее заступникъ, радостію же, такъ какъ благополучно избѣгла рукъ беззаконниковъ. Подойдя къ дверямъ церкви, она стала стучать, чтобы ей отперли, ибо собравшіеся внутри для совершенія всенощнаго моленія Богу христіане заперли двери изъ страха передъ нечестивыми язычниками. Одинъ изъ діаконовъ спросилъ изнутри, кто это стучитъ; услышавъ и признавъ голосъ Ѳеофилы, онъ возвѣстилъ объ этомъ предстоявшему въ церкви народу. Когда отперли дверь, то весь народъ устремился къ святой дѣвѣ: всѣмъ были извѣстны, какъ знатность ея происхожденія, такъ и святость жизни. О, сколь радостно и съ какими слезами восхвалили всѣ Бога, когда узнали, какъ она спаслась отъ насилія нечестивыхъ и какую милость сотворилъ съ ней Господь, крѣпкою рукою сохранивъ нетлѣннымъ ея дѣвство! ибо она не скрыла преславныхъ чудесъ Божіихъ, которыя подобаетъ не скрывать, но возвѣщать. Святая же дѣва, павши ницъ, омочила помостъ церковный слезами радости, и всѣ принесли Владыкѣ Христу общее благодареніе.

Въ это время были обвинены передъ царемъ въ принадлежности къ христіанской вѣрѣ нѣкоторые изъ знатнѣйшихъ вельможъ и главныхъ слугъ царскаго двора. Въ числѣ ихъ находился нѣкто Дороѳей, прославившійся своею военной славой и гражданскими заслугами, носившій титулъ намѣстника Италіи; вмѣстѣ съ нимъ находились также Мардоній и Мигдоній и другіе сановники, славные своими заслугами, но еще болѣе славные вѣрой и благочестіемъ. Когда ихъ привели для допроса, царь первоначально сталъ жестоко укорять ихъ, а затѣмъ велѣлъ долго и безпощадно бить и, заключивъ въ оковы, бросить въ темницу. Не проходило дня безъ того, чтобы христіанъ не схватывали, не мучили и не предавали различнымъ казнямъ. Но вотъ наступилъ праздникъ Рождества Христова [8], и Новорожденному должна была быть принесена изобильная жертва. Всѣ вѣрные собрались въ церковь. Тогда нечестивые слуги нечестиваго Максиміана, пришедши къ нему, сказали:

— «Царь! сегодня великій праздникъ у христіанъ, они выдумываютъ басню, будто это день рожденія ихъ Бога, и всѣ собрались въ церковь, чтобы отпраздновать это событіе. Поэтому, сдѣлай такъ, чтобы уловъ не выскользнулъ изъ сѣти: прикажи воинамъ занять входъ въ ихъ церковь, и пусть передъ церковными вратами будетъ поставленъ жертвенникъ нашимъ богамъ; глашатаи же пусть повелятъ имъ тотчасъ же выйти изъ церкви и немедленно принести жертвы богамъ. Если они послушаются, то ты поступишь съ ними, какъ будетъ угодно твоей царской волѣ. Но если соизволишь послѣдовать нашему совѣту, то повели, чтобы воины обступили церковь кругомъ, подожгли ее и погубили всѣхъ до единаго христіанъ, непокоряющихся тебѣ. Истребивъ, такимъ образомъ, заразъ опасныхъ и вредныхъ для твоего царства людей, ты на будущее время будешь безъ заботъ».

Не кончили еще они своей рѣчи, какъ Максиміанъ, перебивъ ихъ, воскликнулъ:

— «Клянусь великими богами, что я давно уже самъ замышлялъ сдѣлать это, и не знаю, что мнѣ до сихъ поръ помѣшало исполнить задуманное! Великая благодарность подобаетъ вамъ нынѣ, о боги, ибо это вы устроили такъ, что и слугамъ моимъ во время пришелъ на умъ тотъ же полезный для царства нашего замыселъ».

И онъ тотчасъ же приказалъ главнымъ изъ своихъ тѣлохранителей отправиться со множествомъ воинства, обложить христіанскую церковь пенькою, древесными стружками и другими легко воспламеняющимися вещами, и тщательно охранять съ обнаженнымъ оружіемъ всѣ выходы изъ нея, чтобы ни одинъ христіанинъ не избѣгнулъ ихъ рукъ. Когда все это было исполнено, въ церковь вошелъ глашатай, посланный царемъ и, ставши посрединѣ, громко возгласилъ:

— «Мужи, собравшіеся здѣсь! Владыка вселенной Максиміанъ, пославшій меня вамъ, предлагаетъ вамъ выбрать одно изъ двухъ: или, выйдя изъ церкви, немедленно принесите жертву богамъ, и вы останетесь живы; жертвенникъ для этого уже приготовленъ передъ дверьми; или же, если не послушаетесь, погибнете здѣсь всѣ вмѣстѣ злою смертью: огонь уже готовъ и церковь кругомъ обложена хворостомъ. Поэтому, выбирайте скорѣе, что хотите».

Сказавъ это, онъ умолкъ. Тогда стоявшій у алтаря архидіаконъ, сердце котораго было возжжено огнемъ Божественной благодати, сказалъ, обратившись къ народу:

— «О, возлюбленные и единомысленные братья! Неужели вы не вѣдаете, что сотворили въ Вавилонѣ три отрока [9], непоколебимому мужеству въ истинной вѣрѣ и крѣпости которыхъ мы несказанно удивлялись, когда нѣсколько дней тому назадъ праздновали ихъ память! какъ и сами они воспѣли пѣснь и всю созданную природу призывали къ восхваленію Господа всѣхъ, какъ-бы не посреди огня находясь, но гуляя среди нѣжныхъ цвѣтовъ! И мы не только величали ихъ, но и желали стать соучастниками ихъ вѣнцовъ. Уподобимся же и мы тѣмъ тремъ отрокамъ, такъ какъ и само время нынѣшнее призываетъ насъ къ этому: ибо и царь Максиміанъ подобенъ Навуходоносору; хотя они оба и отличаются именами, но очень схожи и согласны между собой но своему мучительству и безбожію. Не стыдно ли было бы намъ, когда тѣ, будучи отроками, и притомъ только въ числѣ трехъ, и не имѣя еще ни одного примѣра великодушнаго подвига за истинную вѣру, такъ славно подвизались; мы же гораздо многочисленнѣе ихъ, и даже воистинну какъ-бы безчисленны; многіе изъ насъ уже въ преклонныхъ лѣтахъ, и мы имѣемъ передъ собою столь много примѣровъ мужественныхъ страданій за Христа: итакъ не стыдно ли было бы намъ, находясь въ такомъ числѣ и возрастѣ, показать себя привязанными къ кратковременной жизни, боязливыми и малодушными, и не воспользоваться нынѣшнимъ временемъ, призывающимъ насъ къ подвигу, какъ-бы великимъ преимуществомъ, — не презрѣть временной жизни ради Бога, создавшаго насъ и предавшаго на смерть душу Свою за насъ, и не дать нашей смертью свидѣтельства нашей крѣпкой и непоколебимой вѣры?! И воистинну, это былъ бы безмѣрный позоръ. Я говорю это на тотъ случай, если бы за нашимъ страданіемъ не послѣдовало никакого воздаянія. Но ничтожны страданія вѣка сего по сравненію съ положеннымъ намъ воздаяніемъ за гробомъ: вѣчная и безболѣзненная жизнь назначена намъ взамѣнъ здѣшней, бѣдственной и краткой, непреходящая слава за презрѣніе славы скороувядающей, неотъемлемыя богатства и никогда непрелагающееся въ печаль веселіе. Неужели же мы еще захотимъ здѣшней жизни! Не постараемся ли мы лучше, пользуясь благопріятнымъ временемъ, достигнуть скорѣе той вѣчной жизни, умерши за Христа? Воззрите, о братья, на алтарь Господень и уразумѣйте, что истинный Господь нашъ и Богъ принесенъ на немъ нынѣ въ жертву за насъ. Не положимъ ли и мы за Него наши души на этомъ святомъ мѣстѣ? И не принесемъ ли мы Ему ихъ во всесожженіе, какъ бы нѣкую жертву?»

Такъ говорилъ святый архидіаконъ, и всѣ возгорѣлись желаніемъ умереть за Христа и единогласно воскликнули:

— «Мы — христіане, мы — христіане, царь, и не почитаемъ твоихъ ложныхъ боговъ!»

Объ этомъ было возвѣщено Максиміану, который повелѣлъ тогда сжечь церковь со всѣми находившимися тамъ христіанами. Тѣмъ временемъ вѣрные собрали въ церкви всѣхъ бывшихъ среди нихъ оглашенныхъ и раздѣлили на четыре части, чтобы скорѣе успѣть совершить надъ ними св. крещеніе. По совершеніи крещенія и мѵропомазанія, всѣ были причащены Святыхъ Таинъ. Въ то время, какъ это происходило, воины зажгли по повелѣнію нечестиваго царя хворостъ и паклю вокругъ церкви; стѣны ея скоро загорѣлись и окружившее ее со всѣхъ сторонъ великое пламя поднималось къ небу и, проникая внутрь, быстро поядало все. Сожигаемые христіане громко взывали къ Богу, воспѣвая пѣснь трехъ отроковъ и призывая всякую тварь къ пѣснопѣнію. И не успѣли еще они окончить свои пѣснопѣнія, какъ предали свои святыя души въ руцѣ Господа, въ жертву благопріятную непорочному Агнцу, закланному за міръ. Число сгорѣвшихъ достигало двадцати тысячъ человѣкъ. Такъ перешло славное ополченіе святыхъ мучениковъ изъ церкви воинствующей въ церковь торжествующую праздновать нескончаемый праздникъ радованія. По прошествіи пяти дней, огонь еще продолжалъ поядать останки храма и курился дымъ; но отъ сожженныхъ тѣлъ не только не было смрада, но и дымъ былъ какой то необычайный, благовонный; великое благоуханіе, исходившее отъ пожарища разливалось по воздуху и видно было золотистое сіяніе, какое бываетъ и по восходѣ солнца на востокѣ. Максиміанъ же, полагая, что онъ уже погубилъ и истребилъ всѣхъ христіанъ, какіе только были въ городѣ, занялся играми, конскими ристалищами и разными зрѣлищами.

Около того мѣста, гдѣ происходили зрѣлища, было въ Никомидіи великое капище языческой богини Цереры [10]. Однажды придя къ ея капищу со всѣмъ своимъ воинствомъ и съ народомъ, царь Максиміанъ приносилъ жертвы богинѣ. Тогда одинъ изъ воиновъ, по имени Зинонъ, по сану полководецъ, подвигнутый ревностью къ истинной вѣрѣ и, не терпя зрѣлища такого нечестія, сталъ на высокомъ мѣстѣ и воскликнулъ, обращаясь къ царю:

— «Заблуждаешься ты, царь, принося жертвы безчувственнымъ камнямъ и нѣмому дереву. Это подлинно обманъ бѣсовъ, ведущій къ погибели своихъ поклонниковъ. Разсуди, о Максиміанъ и, обративъ къ небу твои тѣлесныя очи вмѣстѣ съ духовными, познай Создателя изъ Его видимаго созданія. Чрезъ тварь познай, каковъ ея Творецъ, и научись благочестно почитать Бога, благоволящаго не къ крови и жертвенному дыму безсловесныхъ животныхъ, но къ непорочнымъ душамъ человѣческимъ и чистымъ сердцамъ!»

Услышавъ это, Максиміанъ велѣлъ сокрушить Зинону камнями уста и разбить лицо и зубы, а затѣмъ еле живого вывести за городъ и умертвить мечемъ. Такъ увѣнчался святый мученикъ Зинонъ вѣнцомъ мученическимъ.

Тѣмъ временемъ святый Дороѳей сидѣлъ въ оковахъ вмѣстѣ съ Индисомъ и прочей дружиной. Блаженный епископъ Анѳимъ посѣщалъ ихъ изъ мѣста своего убѣжища частыми посланіями, укрѣплялъ ихъ, увѣщевалъ быть твердыми въ вѣрѣ и возбуждалъ къ подвигу. Однажды нечестивые схватили и привели къ царю діакона Ѳеофила, шедшаго къ мученикамъ съ посланіемъ отъ Анѳима. Прочтя посланіе епископа, царь пришелъ въ ярость, ибо тамъ было написано не то, что ему угодно, но что полезно святымъ. Онъ велѣлъ немедленно привести къ себѣ Дороѳея съ его дружиной; гнѣвно взглянувъ на нихъ и укоривъ ихъ, онъ далъ имъ прочитать посланіе Анѳима. Они же, увидѣвъ діакона, возрадовались душой и издалека привѣтствовали его свѣтлыми взорами и радостными лицами, читаемыя же слова святителя слагали въ сердцахъ своихъ. Гнѣвно взглянувъ на діакона, царь грозно сказалъ ему:

— «Скажи мнѣ, окаянный, кто далъ тебѣ это письмо и гдѣ онъ скрывается?»

Діаконъ сотворилъ сначала въ сердцѣ молитву къ Богу и затѣмъ безстрашно отвѣтилъ:

— «Посланіе это далъ мнѣ пастырь, который, находясь нынѣ вдали отъ своего стада, увѣщеваетъ его и побуждаетъ къ благочестію. Въ особенности же теперь, когда онъ узналъ о нашествіи волковъ и другихъ звѣрей, онъ громко повелѣваетъ и возвѣщаетъ своимъ овцамъ, что имъ надлежитъ дѣлать. Слова же, возвѣщаемыя имъ, не суть его, но заимствованы имъ у Верховнаго и Перваго нашего Пастыря, сказавшаго: не убойтеся отъ убиваюшихъ тѣло, души же не могущихъ, убити (Матѳ. 10, 28). Вотъ я уже возвѣстилъ тебѣ, кто мнѣ далъ это посланіе, а гдѣ находится пославшій его, этого я не скажу: было бы явнымъ безуміемъ, если бы я, получившій отъ своего пастыря столько добра, сталъ его предателемъ; онъ скоро и безъ насъ обнаружится, ибо не можетъ градъ укрытися верху горы стоя (Матѳ. 5, 14), какъ возвѣщено это Божественнымъ гласомъ».

Не будучи въ состояніи дольше слышать смѣлую рѣчь діакона, царь повелѣлъ тотчаеъ же отрѣзать его честный языкъ, а затѣмъ умертвить его за городомъ камнями и стрѣлами. Потомъ онъ посредствомъ различныхъ мученій предалъ смерти и остальныхъ святыхъ мучениковъ: Дороѳею отсѣкли голову, Мардонія сожгли огнемъ, Мигдонія живаго засыпали въ ямѣ землей, Горгонія же, Индиса и Петра бросили въ море, привязавъ имъ къ шеѣ жерновные камни. Такъ совершили свой подвигъ и отошли ко Господу Богу однимъ путемъ, хотя и различными смертями, доблестные мученики Христовы.

Тѣмъ временемъ святая Домна скрывалась въ пещерѣ на одной горѣ, питаясь растеніями, росшими вокругъ пещеры. Слыша о смерти святыхъ мучениковъ, она радоватась духомъ, что они перешли изъ юдоли здѣшней горестной жизни въ желанный край вѣчнаго веселія. Особенно же радовалась она объ Индисѣ, своемъ духовномъ единомысленномъ братѣ и сообщникѣ ея духовнаго рожденія въ крещеніи. Готовя себя къ подвигу и прося помощи свыше, она скорбѣла о себѣ, что изъ нихъ всѣхъ она одна еще не отошла ко Господу тѣмъ же путемъ мученичества. Затѣмъ она сошла съ горы и вошла въ городъ въ той самой мужской одеждѣ, въ которую ее облекла ея духовная мать Агаѳія. Не находя блаженной Агаѳіи, которую она пришла искать, Домна поняла, что она сгорѣла въ церкви вмѣстѣ со множествомъ другихъ дѣвъ, и горько заплакала; она не жалѣла о ея смерти, но скорбѣла, что не сподобилась сама умереть вмѣстѣ съ нею за Христа. И стоя на мѣстѣ сожженной церкви, Домна плакала и рыдала, смачивая пепелъ своими слезами. Когда наступила ночь, она пошла на морской берегъ, гдѣ былъ потопленъ Индисъ съ прочими мучениками. И вотъ рыбаки, стоявшіе тамъ и готовившіе сѣти для ловли, увидѣвъ святую дѣву и принявъ ее по мужской одеждѣ за мужа, сказали ей:

— «Приди и помоги намъ, юноша; если мы что-нибудь поймаемъ, то и тебѣ удѣлимъ часть».

Она охотно пришла къ нимъ на помощь. Когда забросили сѣти для ловли и вытаскивали ихъ затѣмъ на берегъ, то ощутили въ неводѣ такую тяжесть, что съ трудомъ могли выволочь его на землю. Ночь была лунная, и они увидѣли множество рыбы, а посреди улова тѣла трехъ мучениковъ, Горгонія, Индиса и Петра. Рыбаки пришли въ великій ужасъ и, быстро собравъ сѣти и уловъ, а тѣла положивши на землю, поспѣшили сѣсть въ ладью, чтобы отплыть на другой берегъ. Они звали съ собою и мнимаго юношу, но тотъ не захотѣлъ ѣхать съ ними. Тогда они дали ему за трудъ часть пойманной рыбы и немного хлѣба и отплыли оттуда. Святая же дѣва Домна подошла къ тѣламъ мучениковъ и, узнавъ каждаго, въ особенности же возлюбленнаго Индиса, стала съ несказанною радостью обнимать и цѣловать ихъ и проливать надъ ними обильныя горячія слезы. Поднявшись, она увидѣла на морѣ корабль, пристававшій къ берегу и шедшій на однихъ веслахъ при опущенныхъ парусахъ. Отойдя отъ тѣлъ святыхъ мучениковъ, Домна приблизилась къ кораблю и, обратившись къ корабелыцикамъ, показала имъ свою рыбу. Полагая, что рыба продается и желая ее купить, капитанъ корабля спросилъ о цѣнѣ, но Домна отвѣтила ему, чтобы онъ взялъ даромъ. Тогда онъ въ недоумѣніи сказалъ:

— «Именемъ Христовымъ, скажи по истинѣ, почемъ ты продаешь рыбу?»

Услышавъ имя Христово, святая Домна поняла, что на кораблѣ христіане и повѣдала имъ о тѣлахъ святыхъ мучениковъ, обо всѣхъ мученіяхъ, которымъ они были подвергнуты и объ ихъ именахъ. Тогда капитанъ корабля тотчасъ же вынесъ со своими друзьями чистыя полотна и ароматы, и, завернувъ тѣла святыхъ, отнесъ ихъ къ городской стѣнѣ, гдѣ у воротъ, недалеко отъ рѣкн, принялъ конецъ житія своего святый Дороѳей. Тамъ они благоговѣйно погребли тѣла мучениковъ. Узнавъ, что Домна одной съ ними вѣры и принимая ее къ тому же за юношу, капитанъ корабля сталъ умолять ее вмѣстѣ съ нимъ взойти на корабль.

— «Пребудемъ неразлучно вмѣстѣ до конца нашей жизни», — говорилъ онъ.

Но она, не соглашаясь, велѣла ему продолжать свой путь.

— «Я останусь здѣсь, — сказала она, — ибо уже близокъ конецъ моей жизни, и я не хочу, чтобы тѣло мое разлучилось отъ тѣлъ святыхъ, съ которыми при жизни я была соединена духомъ и вѣрой».

Тогда капитанъ далъ ей достаточное количество золота, не для какой-нибудь тѣлесной потребности, такъ какъ въ этомъ она не нуждалась, но на ароматы и ѳиміамъ для почтенія гробницъ святыхъ и отправился въ путь свой. Святая же Домна день и ночь пребывала при гробницахъ мучениковъ, кадя и благоухая имъ и молясь со слезами.

Но не было возможно, чтобы дѣло свѣта утаилось передъ ходящими во тьмѣ, или чтобы желаніе мученичества святой Домны осталось не исполненнымъ, ибо ея святость и благочестіе изобличали ее. Царю было возвѣщено, что какой-то юноша обходитъ христіанскія гробницы и кадитъ имъ. Царь разсмѣялся и сказалъ:

— «Подобаетъ и ему погибнуть одинаковой съ ними смертью, чтобы онъ на опытѣ узналъ, какъ напрасно воздается такая честь людямъ, ничего уже больше не значащимъ по смерти».

Сказавъ это, онъ немедденно послалъ отсѣчь ей голову. И умертвили мечемъ святую Домну въ то время, какъ она молилась при гробницахъ святыхъ мучениковъ. Честное тѣло ея нечестивые сожгли огнемъ. Въ это же время былъ убитъ мечемъ послѣ долгихъ мученій и святый мученикъ Евѳимій. Такъ украсилась Никомидія своими мучениками, какъ звѣздами, пополняя число двадцати тысячъ чуднымъ Гликеріемъ, блаженнѣйшимъ Зинономъ и Ѳеофиломъ; къ нимъ присоединились также Дороѳей съ Мардоніемъ и Мигдоніемъ, — Индисъ съ Горгоніемъ [11] и Петромъ, и три святыя дѣвы Агаѳія, Ѳеофила и прекрасная Домна, завершеніемъ же всего лика былъ Евѳимій, во славу Христа, истиннаго Бога, Ему же со Отцомъ и Святымъ Духомъ честь и слава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Максиміанъ II Галерій — зять и соправитель Римскаго императора Діоклитіана, впослѣдствіи его преемникъ (съ 305-311 г.).
[2] Никомидія — цвѣтущій городъ Малой Азіи на берегу Мраморнаго моря, столица восточной половины Римской имперіи при Діоклитіанѣ и его преемникахъ.
[3] Оглашеніемъ называлось предварительное испытаніе готовившихся къ принятію св. крещенія и обученіе ихъ истинамъ вѣры. Оно длилось отъ 40 дней до 3 лѣтъ, иногда же, по обстоятельствамъ, сокращалось до нѣсколькихъ дней.
[4] Евнухъ собственно значитъ — скопецъ. Въ древности былъ обычай окружать знатныхъ женщинъ услугами евнуховъ, которые при царскомъ дворѣ занимали выдающееся положеніе.
[5] У христіанъ первыхъ вѣковъ былъ обычай причащаться ежедневно Св. Таинъ; но такъ какъ не было возможности служить литургію ежедневно, то св. Тайны выдавались вѣрующимъ на домъ.
[6] Память священномученика Анѳима, епископа Никомидійскаго, празднуется Церковію 3-го сентября.
[7] Клавдіополь — одинъ изъ городовъ Малоазійской области Киликіи.
[8] Это было въ 303-мъ году по Р. X.
[9] Т. е. Ананія, Азарія и Мисаилъ (Дан. гл. 3), память которыхъ совершается 17-го декабря.
[10] Церера или Деметра — греко-римская богиня земледѣлія и плодородія. Очень распространенныя празднества въ честь ея отличались безнравственностью.
[11] Мощи св. муч. Горгонія впоследствіи перенесены были въ Римъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 785-803.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0