Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День двадцать седьмой.

Житіе и страданіе святаго преподобномученика и исповѣдника Ѳеодора и брата его преподобнаго Ѳеофана [1] Начертанныхъ.

Ѳеодора возрастила Палестина, данная Богомъ въ наслѣдіе Аврааму и справедливо называемая землей обѣтованной, такъ какъ не только изъ нея вышелъ весь ликъ пророковъ и патріарховъ, но и Самъ Христосъ по плоти произошелъ изъ нея же, а также и весь соборъ Богоугодныхъ Апостоловъ. Та же страна явила міру и этотъ свѣтильникъ вѣры и столпъ благочестія, — святаго Ѳеодора, ибо его благородные родители [2], все состояніе и богатство коихъ заключалось въ томъ, что они именовались христіанами, жили во святомъ градѣ Іерусалимѣ.

Святый Ѳеодоръ еще въ юности пріобрѣлъ великую мудрость, и въ отроческихъ лѣтахъ онъ обладалъ уже не отроческимъ умомъ: вмѣсто того, чтобы заниматься дѣтскими играми или увлекаться зрѣлищами, онъ постоянно пребывалъ въ храмахъ Божіихъ и не было для него ничего пріятнѣе, какъ взирать на дѣла благія и честныя и поучаться имъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ обнаруживалъ также безпрекословное повиновеніе своимъ родителямъ. Однимъ словомъ, преподобный, подобно плодоносному саду, съ самаго начала своей жизни показалъ, каковъ онъ будетъ впослѣдствіи.

Когда онъ подросъ, родители отдали его въ монастырь святаго Саввы [3] одному ученому и добродѣтельному пресвитеру, чтобы онъ изучилъ Божественныя книги Священнаго Писанія, а вмѣстѣ съ этимъ обучился и страху Божію. У Ѳеодора былъ братъ, но имени Ѳеофанъ, моложе его по возрасту, но равный ему по добродѣтели. Онъ вмѣстѣ со старшимъ братомъ находился въ обученіи у одного и того же пресвитера. Обладая острымъ умомъ, Ѳеодоръ въ короткій срокъ прошелъ всю преподанную ему книжную мудрость. Не довольствуясь этимъ, но стремясь къ пріобрѣтенію болѣе высокихъ познаній, онъ вышелъ изъ обители и, найдя одного преклонныхъ лѣтъ человѣка, преисполненнаго мудрости, упросилъ его, чтобы тотъ взялъ его къ себѣ въ ученики. Отъ этого человѣка святый Ѳеодоръ не только вполнѣ усвоилъ всю внѣшнюю мудрость [4], но также пріобрѣлъ прочный навыкъ и въ духовномъ вѣдѣніи. Онъ научился отъ старца презирать міръ и все мірское и, овладѣвъ въ совершенствѣ обѣими науками — мірской и духовной — снова вернулся въ обитель святаго Саввы.

Сдѣлавшись инокомъ и творя угодныя Богу дѣла, Ѳеодоръ многихъ превзошелъ своей жизнію. Кто былъ тамъ болѣе кротокъ, чѣмъ онъ? Кто незлобивѣе его? Кто воздержнѣе? Кто лучше его зналъ время, когда надо было молчать или сказать что-нибудь, или исполнить какое-либо дѣло, такъ чтобы ни нарушить свое безмолвіе, ни потерять случай сказать въ свое время что-нибудь полезное, ни пропустить какую-либо монастырскую работу? Кто въ такой степени умертвилъ свое тѣло, обуздалъ языкъ и глаза и отразилъ нападенія помысловъ, въ какой сдѣлалъ все это Ѳеодоръ? За такія его добродѣтели, по Божію смотрѣнію и по желанію всѣхъ братій обители, Іерусалимскій святитель посвятилъ его въ санъ пресвитера. Такимъ образомъ обитель святаго Саввы имѣла его у себя какъ добрую пчелу, прилежно собирающую медъ добродѣтелей. О Ѳеодорѣ надо еще сказать, что онъ уподобился пророку Іереміи, которому сказано: прежде неже Мнѣ создати тя во чревѣ, познахъ тя, и прежде неже изыти тебѣ изъ ложеснъ, освятихъ тя (Іер. 1, 5). Ибо когда онъ еще отрокомъ жилъ въ Лаврѣ [5] и обучался грамотѣ у выше помянутаго пресвитера, то этотъ боговдохновенный мужъ пророчествовалъ о немъ, что сей прекрасный юноша завершитъ свою земную подвижническую жизнь мученической кончиной ради Христа. Это и сбылось впослѣдствіи, какъ покажетъ дальнѣйшее повѣствованіе.

Въ то время снова вспыхнула иконоборческая ересь, искорененная изъ Церкви послѣ Льва Исаврянина [6], Константина Копронима [7] и его сына Льва [8], и преданная проклятію VII-мъ Вселенскимъ соборомъ [9], созваннымъ благочестивой царицей Ириной и ея сыномъ Константиномъ [10]. Вновь возстановилъ эту ересь злочестивый царь Левъ Армянинъ [11], о первоначальной жизни котораго здѣсь умѣстно будетъ сказать нѣсколько словъ. Въ царствованіе Никифора [12] онъ былъ сперва начальникомъ армянской гвардіи, а потомъ знатнымъ сановникомъ и предводителемъ восточной арміи. Затѣмъ онъ хитростью взошелъ на престолъ, свергнувъ добраго и благочестиваго царя Михаила, по прозвищу Рангава [13], котораго онъ заставилъ постричься въ иночество; при этомъ онъ оскопилъ его сыновей Игнатія и Ѳеофилакта и отослалъ Михаила съ женой и дѣтьми въ заточеніе.

Когда святѣйшій патріархъ Никифоръ [14] вѣнчалъ Льва Армянина въ соборной церкви на царство и возлагалъ на голову его вѣнецъ, то почувствовалъ въ рукахъ своихъ боль, какъ отъ тернія, какъ будто вѣнецъ въ рукахъ святителя сталъ терновымъ, причинявшимъ болѣзненные уколы, и понялъ тогда святѣйшій патріархъ, что это ясное знаменіе тѣхъ великихъ скорбей и бѣдствій, которыя нанесетъ впослѣдствіи Христовой Церкви этотъ царь.

Въ началѣ лукавый царь скрывалъ таившуюся въ немъ ересь и казался какъ бы благочестивымъ, пока не укрѣпился на престолѣ. Но послѣ великой войны съ Болгарами, въ которой онъ явился славнымъ побѣдителемъ, онъ, наконецъ, извергнулъ таящійся въ немъ ядъ злобы, открыто показавъ себя иконоборцемъ. Началось это такъ: вернувшись съ войны, царь вспомнилъ объ одномъ затворникѣ, нѣкогда предсказавшемъ ему, что онъ будетъ царемъ, что и сбылось. Задумавъ отблагодарить его за это пророчество, царь послалъ ему съ однимъ вѣрнымъ слугой разные дары: золотые и серебряные сосуды, различныя кушанья и индійскіе ароматы [15]. Но царскій посланникъ не засталъ уже этого инока, такъ какъ тотъ скончался, а вмѣсто него въ томъ же затворѣ жилъ ученикъ его Савватій. Посланникъ царскій сталъ уговаривать его принять царскіе дары, присланные его учителю и помолиться о царѣ. Но Савватій отвергъ дары, а вмѣстѣ съ ними и принесшаго ихъ, и назвалъ царя недостойнымъ царскаго престола за то, что онъ почитаетъ иконы и повинуется догматамъ, установленнымъ прежней царицей Ириной и бывшимъ патріархомъ Тарасіемъ [16]. При этомъ окаянный злословилъ Ирину и Тарасія, называя первую рысью, а второго народнымъ возмутителемъ; царю же Льву онъ угрожалъ скорымъ лишеніемъ царства и жизни, если онъ въ непродолжительномъ времени не отвергнетъ иконъ, какъ идоловъ. Возвратившись къ царю, посланникъ разсказалъ ему все слышанное отъ черноризца и передалъ еще письменное посланіе отъ сего о томъ же. Въ недоумѣніи царь призвалъ одного изъ вѣрнѣйшихъ своихъ совѣтниковъ, по имени Ѳеодота, сына Мелиссійскаго патриція Михаила [17], по прозвищу Касситера, и наединѣ совѣтовался съ нимъ, что дѣлать. Ѳеодотъ уже давно былъ зараженъ иконоборческой ересью и только выжидалъ удобнаго случая, чтобы открыто исповѣдать свое нечестіе. Онъ далъ царю слѣдующій совѣтъ:

— «Въ Дагистинскомъ монастырѣ, — сказалъ онъ, — живетъ одинъ святый инокъ, чудотворецъ и прозорливецъ: надо съ нимъ побесѣдовать и поступить такъ, какъ онъ посовѣтуетъ».

Когда царь согласился съ нимъ, Ѳеодотъ тайно поспѣшилъ въ Дагистинскій монастырь къ намѣченному имъ черноризцу, который былъ еретикомъ. Придя къ нему онъ сказалъ:

— «Въ наступающую ночь царь придетъ къ тебѣ въ худой одеждѣ, чтобы побесѣдовать о вѣрѣ и другихъ предметахъ, и получить отъ тебя разумный совѣтъ. Ты же убѣди его принять отвергнутые догматы прежняго царя Льва Исаврянина и выбросить изъ Божьихъ храмовъ идолы (такъ окаянный называлъ святыя иконы). Затѣмъ постарайся устрашить его, что если онъ этого не сдѣлаетъ, то въ скоромъ времени, вмѣстѣ съ жизнью, лишится и царства; если же онъ пообѣщаетъ исполнить это, то пророчески предреки ему долгую жизнь и благополучное царствованіе».

Такимъ образомъ, еретикъ Ѳеодотъ съ еретикомъ же инокомъ сговорились привлечь къ своему нечестію царя, имѣвшаго удобопреклонное къ ихъ замыслу сердце. Ничего не зная о лукавствѣ Ѳеодота, царь ночью встать и въ худой одеждѣ (чтобы не быть узнаннымъ) пошелъ къ этому ложному чудотворцу и лживому пророку. Проводникомъ его былъ все тотъ же Ѳеодотъ. Когда они пришли къ помянутому черноризцу, и бесѣда уже началась, черноризецъ, стоя около царя и какъ бы по Божественному откровенію узнавъ объ его царскомъ санѣ, съ удивленіемъ произнесъ:

— «Нехорошо поступилъ ты, царь, скрывая передъ нами подъ худыми одеждами свое царское достоинство. Но хотя ты и поступилъ такъ, однако благодать Духа Божія не позволила намъ долго оставаться въ невѣдѣніи и открыла, что ты царь, а не простой человѣкъ».

Царь пришелъ въ ужасъ отъ этихъ словъ и, убѣдившись въ святости и прозорливости черноризца, повѣрилъ его пророческому дару и способности чудотворенія. Онъ легко склонился къ тому, что тотъ приказывалъ, нисколько не сомнѣваясь во всемъ, что пророчествовали его уста, и принимая гибельный для души и полный змѣинаго яда совѣтъ еретика, какъ здравый и душеполезный. Немедленно же онъ обѣщался исполнить всѣ совѣты черноризца, наученнаю подобнымъ ему еретикомъ Ѳеодотомъ, и ушелъ полный злаго намѣренія воздвигнуть гоненіе на святыя иконы. И вотъ, подобно сильной бурѣ, нечестивый царь началъ возмущать покой Церкви Христовой. Святѣйшаго патріарха Никифора, не потворствовавшаго его нечестивому намѣренію, онъ сослалъ въ заточеніе въ Прокониссъ [18]; точно такъ же изгналъ онъ и заключилъ въ отдаленныхъ странахъ Ѳеофана, настоятеля обители, извѣстной подъ названіемъ Великаго Села [19], а также Ѳеодора Студита [20] и многихъ другихъ великихъ и Боговдохновенныхъ отцовъ, сильно сопротивлявшихся ему. На патріаршій же престолъ онъ возвелъ въ самый день Воскресенія Христова вышепомянутаго еретика Ѳеодота Милиссійскаго, по прозвищу Касситера. И былъ онъ, какъ «мерзость запустѣнія, стоящая на мѣстѣ святѣ» (Матѳ. 24, 15; ср. Дан. 9, 27).

Тогда Богъ, въ праведномъ гнѣвѣ Своемъ на нечестіе царя, не замедлилъ наказать его своимъ судомъ и попустилъ внезапное нашествіе иноплеменниковъ. То были обитавшіе въ восточныхъ пустыняхъ Аравитяне; собравъ всю свою силу, они вторглись въ греческія области, опустошая земли, нападая на палестинскіе монастыри и, между другими, на обитель святаго Саввы, гдѣ ииочествовалъ блаженный Ѳеодоръ со своимъ братомъ Ѳеофаномъ. Святѣйшій патріархъ святаго града Іерусалима понялъ, что это казнь за грѣхи и слѣдствіе гнѣва Божія за безчестіе и отверженіе святыхъ иконъ. Побуждаемый ревностію по православію онъ началъ искать, какимъ бы образомъ погасить это пламя и обличить зло, творимое нарушителями отеческихъ преданій, вводящими новшества. Послѣ нѣкоторыхъ поисковъ, онъ нашелъ подходящаго для этого дѣла человѣка въ лицѣ преподобнаго Ѳеодора, извѣстнаго своей праведной жизнью и мудростью, дышавшаго Божественной ревностью и съ непоколебимымъ мужествомъ стоявшаго на стражѣ православія. Оградивъ его молитвой и утвердивъ надеждой на Христа, патріархъ послалъ его въ царствующій градъ для обличенія беззаконія.

Блаженный Ѳеодоръ, какъ послушный сынъ, не отказался отъ исполненія приказанія. Готовый немедленно понести за правую вѣру не только многочисленные труды, но и принять страданія и даже душу свою положить за честь святыхъ иконъ, онъ съ радостію повиновался. Взявъ съ собою своего брата Ѳеофана, Ѳеодоръ отправился въ путь и скоро достигъ царской столицы. Здѣсь онъ прежде всего безстрашно обличилъ въ ереси наемника, не бывшаго пастыремъ, т. е. Ѳеодота Милиссійскаго, лжепатріарха Константинопольскаго. Преподобный открыто укорялъ его въ томъ, что онъ развращаетъ тѣхъ, кѣмъ и управляетъ, губитъ словесныхъ овецъ стада Христова, питаемыхъ вредной пищей еретическаго ученія, и разоряетъ церковь правовѣрія, созидая капище зловѣрія. Представъ затѣмъ передъ самимъ царемъ и имѣя въ устахъ Божественное слово, подобное острому мечу, Ѳеодоръ началъ устрашать царя, ясно доказывая ему, что онъ не только губитъ свою душу, но и людей Божіихъ влечетъ за собою въ погибель, развращая ихъ посредствомъ обмана. Въ тоже время онъ умолялъ его снова вернуться къ благочестію, оставивъ злочестивое мудрованіе.

— «Можетъ быть, — сказалъ онъ, — ты умилостивишь такимъ образомъ Господа и не испіешь всю чашу гнѣва Божія, тяготѣющаго надъ тобою».

Удивившись свободной рѣчи мужа, убѣдительности его словъ, кротости нрава и его безстрашному дерзновенію, царь кротко принялъ обличеніе. Призвавъ его вторично, царь началъ дружески бесѣдовать съ нимъ, спросилъ, кто онъ, откуда пришелъ и чего хочетъ достигнуть своей дерзновенной рѣчью. Сообщивъ царю о своемъ отечествѣ и прибытіи изъ Палестины, святый разсказалъ также и о причинѣ своего прихода, а именно, что нарочно пришелъ къ нему, чтобы открыто вступиться за Божію честь, видя, какъ безчестятъ Царя Небеснаго въ Его иконахъ и оскорбляютъ Его въ лицѣ неправедно гонимыхъ служителей Его.

— «Не подобаетъ, — говорилъ онъ, — бояться земного царя больше небеснаго; нашъ долгъ обличать царей, если они прогнѣвляютъ Бога».

Затѣмъ преподобный сталъ излагать догматы святой вѣры и учить воздаянію Божественнымъ иконамъ должнаго поклоненія. Приведя много мѣстъ изъ Священнаго Писанія, онъ прибавилъ, что почитаніе святыхъ иконъ есть знакъ нашей любви и стремленія ко Христу, а также свидѣтельство нашей вѣры и нашего исповѣданія Его воплощенія. Царь долго спорилъ съ нимъ, много возражалъ ему отъ своего зловѣрія, но безуспѣшно, такъ какъ слова Божественнаго мужа были тверды, какъ адамантъ, а вѣра его непоколебима, какъ твердая стѣна. Послѣ долгаго спора Ѳеодоръ побѣдилъ царя въ словопреніи и доказалъ ему несправедливость его воззрѣній. Что же тогда сдѣлалъ лукавый царь? Онъ задумалъ лестью поколебать непоколебимаго, пытаясь мольбой и дарами, и обѣщаніемъ почестей склонить Ѳеодора къ единомыслію съ собой, но не имѣлъ успѣха. Послѣ многихъ увѣщаній со стороны царя, святый смѣло и безбоязненно сказалъ ему:

— «Ты забылъ свои обѣты, царь, данные тобою Богу, когда архіерей возлагалъ вѣнецъ на твою главу. Пощади свою душу, верни Церкви украшеніе ея, не воздвигай брань на Бога, Судію праведнаго и крѣпкаго!»

Тогда царь перемѣнилъ коварную кротость на свою природную и свойственную его имени звѣриную ярость. Онъ приказалъ долго и сильно бить исповѣдника Христова Ѳеодора и его брата Ѳеофана, и затѣмъ сослалъ ихъ въ заточеніе къ морскому устью, запретивъ кому бы то ни было подавать имъ пищу, питье и одежду, чтобы, — какъ говорилъ нечестивый царь, — «злые погибли злою смертью».

Но когда святые страдали за Христовы иконы, томимые хладомъ, гладомъ и жаждою, Богъ отмщеній Господь не замедлилъ воздать беззаконному Своимъ праведнымъ судомъ. Въ скоромъ времени имѣющій общія со звѣрями имя и жестокость погибъ общей съ ними смертью, ибо его закололи, какъ звѣря. Гибель эта была предзнаменована въ особомъ откровеніи, которое получила мать царя незадолго до смерти своего нечестиваго сына. Уже много лѣтъ она была вдовой и проводила воздержную жизнь. Однажды во снѣ она имѣла слѣдующее видѣніе: ей казалось, что она шла во Влахернскую церковь Пречистой Дѣвы Богородицы [21], и, входя въ дверь, встрѣтила нѣкую пресвѣтлую Дѣву, окруженную множествомъ мужей въ бѣлыхъ ризахъ, между тѣмъ какъ церковь была залита потоками крови. Дѣва велѣла одному изъ мужей, облеченныхъ въ бѣлыя ризы, почерпнуть и наполнить кровью глиняный сосудъ и отдать его матери нечестиваго царя, чтобы та выпила. Видя это, мать царя съ ужасомъ сказала:

— «Я уже много лѣтъ не ѣмъ мяса по причинѣ моего вдовства и не беру въ уста чего-либо кроваваго. Какъ же я буду пить эту кровь?»

Тогда пресвѣтлая Дѣва съ гнѣвомъ спросила ее:

— «Зачѣмъ же сынъ твой не перестаетъ исполняться крови и этимъ прогнѣвлять Меня и Моего Божественнаго Сына?»

Здѣсь сонъ прервался, и мать царя тотчасъ же проснулась въ страхѣ и трепетѣ. Съ этихъ поръ она стала непрестанно и со слезами увѣщевать своего царственнаго сына, чтобы онъ пересталъ низвергать святыя иконы и проливать изъ-за нихъ христіанскую кровь. Но второй Іуда, послушный рабъ ереси и лукавый обманщикъ, остался неисправимымъ.

Вскорѣ послѣ того было и второе видѣніе, на этотъ разъ самому царю, за шесть дней до его мучительной кончины. Ему явился въ видѣніи святѣйшій Тарасій, давно уже скончавшійся и бывшій патріархомъ въ царствованіе Ирины и Константина. Съ великимъ гнѣвомъ Тарасій повелѣвалъ въ видѣніи нѣкоему мужу, по имени Михаилу, ударить царя мечемъ. Исполняя повелѣніе, Михаилъ нанесъ царю сильный ударъ мечемъ и пронзилъ его. Царь видѣлъ все это самъ и проснулся въ великомъ трепетѣ, недоумѣвая, что это должно означать. Думая, что въ монастырѣ святаго Тарасія, живетъ какой-то Михаилъ, замышляющій убить его, онъ тотчасъ же послалъ за монахами, и, развѣдывая о Михаилѣ, приказалъ держать ихъ въ оковахъ, пока они не представятъ ему находящагося среди нихъ Михаила.

Въ Константинополѣ въ это время проживалъ нѣкій воевода, по имени Михаилъ, а по прозвишу Травлей или Валвосъ [22], родомъ изъ Амореи [23]. Прежде онъ самъ много помогалъ Льву въ достиженіи царскаго престола, былъ вѣренъ ему и любимъ имъ, такъ что Левъ даже сталъ воспріемникомъ его сына. Но, впослѣдствіи, разгнѣвавшись на царя по какой то причинѣ, Михаилъ перемѣнилъ свою дружбу на вражду и, пируя со своими друзьями, часто въ пьяномъ видѣ, по неосторожности, злословилъ царя. Видя, что Михаилъ враждебно относится къ царю, нѣкоторые изъ тайныхъ враговъ послѣдняго присоединились къ нему и число ихъ было не мало; они совѣщались убить царя, а Михаила возвести на царство. Будучи невоздерженъ на языкъ, Михаилъ не скрылъ этого, но гдѣ-то похвалился, что будетъ царемъ. Это слово дошло до царя, и онъ немедленно схватилъ Михаила и осудилъ его на сожженіе живымъ. Связаннаго Михаила уже вели въ банную печь, около которой присутствовалъ царь, желая самъ увидѣть его кончину. Это было 24 декабря въ канунъ Рождества Христова. Жена царя, Ѳеодосія, узнавъ объ этомъ, поспѣшно вышла изъ своихъ палатъ и стала съ гнѣвомъ укорять царя и даже называть его богопротивнымъ за то, что онъ не почитаетъ даже святаго дня, когда ему предстоитъ причаститься Божественныхъ Таинъ. Царь послушался ея и велѣлъ вернуть Михаила, отлагая его сожженіе до другого времени, а затѣмъ, обернувшись къ царицѣ, сказалъ:

— «Я поступилъ, какъ ты повелѣла, жена, и сегодня послушался твоего гнѣвнаго увѣщанія, но и сама ты, и дѣти наши увидите, что будетъ послѣ».

Этими словами беззаконный царь невольно изрекъ о себѣ пророчество, потому что близка была его кончина.

Сторожить закованнаго Михаила царь поручилъ одному изъ дворцовыхъ стражниковъ, по имени Папію, а самъ взялъ къ себѣ ключи отъ оковъ узника и всю эту ночь провелъ безъ сна и въ печали, — это скорбѣлъ духъ его, не вѣдая, что дѣлать. Вставши, царь пошелъ взглянуть на узника, — что тотъ дѣлаетъ: плачетъ ли и сѣтуетъ ли, какъ то обыкновенно бываетъ у осужденныхъ на смерть? Открывъ тихонько тайную дверь въ комнату Папія, онъ увидѣлъ нѣчто совершенно неожиданное для себя; именно Михаила, котораго онъ надѣялся найти сѣтующимъ и скорбящимъ, онъ увидѣлъ въ глубокомъ снѣ, почивающимъ на высокомъ и украшенномъ ложѣ Папія, а самого Папія, дремлющимъ на голой землѣ. Царь пришелъ въ ужасъ, видя осужденнаго узника въ такомъ почетѣ и спокойствіи, и удалился въ гнѣвѣ, грозясь погубить не только Михаила, но и Папія. Это слышалъ одинъ отрокъ, находившійся въ той же комнатѣ. Узнавъ царя, онъ разбудилъ Михаила и Папія и разсказалъ имъ, что приходилъ царь и грозился погубить ихъ обоихъ. Всѣ были въ страхѣ. Тогда Михаилъ, безъ сопротивленія со стороны Папія, послалъ къ своимъ единомышленникамъ нѣкоего Ѳеоктиста съ повелѣніемъ сказать имъ:

— «Если вы теперь же безъ промедленія не приведете въ исполненіе того, о чемъ мы совѣщались, то завтра я разскажу о васъ царю и обличу каждаго по-одиночкѣ, чтобы не одинъ я погибъ злою смертью, но и вы всѣ умерли вмѣстѣ со мною».

Соучастники въ заговорѣ испугались такой угрозы и, собравшись, стали обдумывать, какъ-бы имъ избавить и себя и Михаила отъ угрожающей бѣды и смерти. Дѣло было въ полночь, и въ церквахъ начиналось обычное всенощное бдѣніе подъ Рождество Христово. Посовѣтовавшись, они спрятали оружіе подъ одежды и пошли къ такъ называемымъ слоновымъ деревьямъ, ведшимъ въ царскій дворецъ. Смѣшавшись тамъ съ царскими пѣвчими, входившими черезъ эти двери во дворцовую церковь, они вмѣстѣ съ ними вошли въ церковь, какъ-бы на бдѣніе. Царь также пришелъ въ церковь и, стоя на правомъ клиросѣ, какъ онъ обыкновенно дѣлалъ, самъ начиналъ церковное пѣніе: онъ обладалъ очень громкимъ голосомъ.

Уже пѣли канонъ и приближалась седьмая пѣснь, когда заговорщики тихо стали говорить другъ другу:

— «Что мы здѣсь стоимъ безъ дѣла? Скоро кончится пѣніе. Чего же мы ждемъ?»

Въ это самое время царь громко запѣлъ: «Всецаря любовію уловленніи отроцы, укориша» [24]. И вотъ одинъ изъ заговорщиковъ, вынувъ мечъ изъ-подъ одежды, бросился на царя, но ошибся: вмѣсто царя онъ ударилъ регента праваго клироса, потому ли, что онъ ростомъ походилъ на царя, или же потому, что вслѣдствіе стужи онъ имѣлъ, такъ же какъ и царь, покрытую голову; когда регентъ обнажилъ голову, то ошибка обнаружилась. Самъ же царь, увидѣвъ ихъ замыселъ, побѣжалъ въ алтарь и, схвативъ крестъ, сталъ имъ защищаться въ дверяхъ, отражая удары заговорщиковъ. Но вотъ подошелъ какой-то страшный воинъ громаднаго роста. Увидавъ этого воина, царь началъ заклинать его Божьимъ алтаремъ не причинять ему зла.

— «Теперь время не заклинаній, но убійства», — отвѣтилъ тотъ и нанесъ Льву Армянину своимъ оружіемъ сильный ударъ, жестоко поразивъ его и отрубивъ руку вмѣстѣ съ концомъ креста. Тогда и остальные воины начали рубить царя по всему тѣлу. Упавъ на полъ, Левъ лежалъ въ лужѣ своей крови и еще продолжалъ дышать. Видя, что онъ еще дышетъ, одинъ изъ воиновъ отсѣкъ ему голову.

Такъ, закланный, какъ звѣрь, беззаконный царь на разсвѣтѣ дня въ жестокихъ мученіяхъ испустилъ свой духъ. Убитъ онъ былъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ впервые дерзнулъ бросить на землю, оплевать и растоптать ногами образъ Спасителя. Процарствовалъ Левъ Армянинъ 7 лѣтъ и 5 мѣсяцевъ, но своею жестокостію сравнялся съ великими древними гонителями Церкви. По совершеніи убійства, тѣло его было выброшено на площадь города и весь день пролежало неубраннымъ. И не было никого, кто бы пожалѣлъ о его смерти, но весь городъ радовался.

Разсказываютъ еще, что въ тотъ самый часъ, когда былъ убитъ этотъ окаянный хулитель иконъ, былъ слышенъ съ неба радостный гласъ, возвѣщавшій многимъ смерть злочестиваго царя. Нѣкоторые моряки, слышавшіе этотъ гласъ, записали часъ и потомъ узнали, что въ это время дѣйствительно погибъ кровопійца, подобный, согласно своему имени, звѣрямъ. Съ дѣтьми же его случилось въ удвоенной степени то, что онъ самъ причинилъ дѣтямъ своего предмѣстника, царя Михаила Рангава: какъ было уже сказано выше, онъ оскопилъ двухъ сыновей Михаила, точно также были оскоплены и его четыре сына: Василій, названный Константиномъ и предназначенный къ царствованію, Савватій, Григорій и Ѳеодосій. Послѣдній не вынесъ болѣзни, слѣдующей за оскопленіемъ, умеръ и былъ погребенъ вмѣстѣ съ отцомъ, а Василій, названный Константиномъ, онѣмѣлъ отъ той же болѣзни. Всѣ они были заточены вмѣстѣ съ ихъ матерью.

Послѣ убіенія Льва, воины отправились къ Михаилу и посадили его на царскій престолъ съ оковами на ногахъ (ибо ключъ отъ оковъ, какъ было сказано, хранился у самого царя Льва).

Затѣмъ, когда уже наступилъ день, они разбили оковы и отвели его въ соборъ. Такимъ образомъ Михаилъ Травлей вѣнчался на царство въ самый день Рождества Христова.

Вскорѣ послѣ воцаренія Михаила, всѣ Христовы исповѣдники были освобождены изъ заточенія, и невозбранно вернулись къ себѣ домой. Хотя новый царь Михаилъ не былъ православнымъ и былъ приверженцемъ той же иконоборческой ереси, однако онъ не преслѣдовалъ православныхъ, предоставляя каждому свободу вѣровать по своему. Онъ былъ человѣкъ несвѣдущій въ словѣ Божіемъ и не занимался книжнымъ чтеніемъ, но былъ весь погруженъ въ мірскую суету и житейскія попеченія.

Блаженный Ѳеодоръ со своимъ братомъ Ѳеофаномъ вернулись, однако, не въ свое отечество — Палестину, но въ Царьградъ, — удѣлъ, доставшійся имъ для проповѣди, и начали открыто исповѣдывать благочестіе, многихъ отвращая отъ иконоборческой ереси и наставляя въ истинной вѣрѣ.

Жилъ въ то время въ Царьградѣ нѣкій мужъ, по имени Іоаннъ [25], который держался той же ереси, что и царь, и пользовался у него большимъ вліяніемъ. Нося иноческую одежду и лицемѣрно показывая себя образцомъ добродѣтелей, онъ обманулъ не только царя, но и многихъ членовъ верховнаго правительства, такъ что тѣ его слушали и во всемъ слѣдовали его лукавымъ совѣтамъ. Онъ взошелъ на патріаршій престолъ, наслѣдуя еретику Ѳеодоту, будучи и самъ такимъ же еретикомъ. Не желая видѣть на свободѣ Ѳеодора и Ѳеофана, этихъ двухъ свѣтильниковъ православія, просвѣщающихъ весь царственный городъ, онъ заключилъ ихъ въ темницу; потомъ призвавъ ихъ къ себѣ для собесѣдованія, долго спорилъ съ ними, но, не будучи въ состояніи побѣдить ихъ, изгналъ ихъ изъ города, выхлопотавъ на это особый царскій приказъ (такъ какъ онъ былъ учителемъ и первымъ совѣтникомъ царя). Этимъ приказомъ святые Ѳеодоръ и Ѳеофанъ были сосланы въ заточеніе въ страну, извѣстную подъ названіемъ Сосѳеній [26]. Но для преподобныхъ исповѣдниковъ чужая страна стала ради Христа какъ бы отечествомъ, ибо они всюду готовы были пострадать за Христовы иконы.

Вскорѣ послѣ этого царь Михаилъ скончался, оставивъ по себѣ на престолѣ сына Ѳеофила [27], усерднѣе другихъ приверженнаго къ иконоборческой ереси и снова воздвигшаго гоненіе на Церковь. Снова начали выбрасывать и предавать поруганію святыя иконы, снова начали готовить для православныхъ истязанія, темницы и судилища, снова возобновились всякаго рода неправедныя мучительства. Многіе, устрашившись мукъ, повиновались, хотя впослѣдствіи и покаялись. Въ это время постигли новыя страданія и Ѳеодора. Царю стало извѣстно, что онъ непоколебимъ въ своемъ исповѣданіи и непреодолимъ въ своемъ словѣ, и какъ самъ чтитъ иконы, такъ учитъ поступать и другихъ [28]. Тотчасъ же нечестивый царь приказалъ взять преподобнаго Ѳеодора на судъ, и вотъ, по царскому повелѣнію, привели блаженнаго, вмѣстѣ съ братомъ его Ѳеофаномъ и другими православными, къ городскому епарху на истязаніе. Когда, послѣ долгаго словеснаго спора. ласкательствъ и угрозъ правителя, Ѳеодоръ не склонился на его убѣжденія, то блаженнаго обнажили и въ теченіе долгаго времени сильно били толстыми плетьми. Когда же мучители перестали его бить, онъ сталъ посреди судилища нагой и окровавленный, украшенный передъ ангелами и людьми полученными за Христа ранами. Епарху показалось неприличнымъ это зрѣлище, но святый сказалъ:

— «Я борецъ и вышелъ бороться къ врагамъ за иконы Господа моего, борцы же выходятъ на борьбу обыкновенно нагими. Если я увижу изнемогающимъ кого-нибудь изъ вѣрныхъ, терпящихъ теперь отъ васъ раны, то тотчасъ же, вмѣсто него, подставлю подъ удары свое тѣло. И этимъ пополню недостатокъ его терпѣнія. Вотъ для чего стою я нагимъ!»

О, сильный мужъ! О, свободная рѣчь! О, усердіе къ Богу! Послѣ того Ѳеодоръ съ братомъ снова были посланы въ заточеніе въ Афусію [29]. Кто разскажетъ злостраданія, вынесенныя ими на пути и въ указанномъ мѣстѣ: оковы, бури, голодъ, солнечный зной, ночной морозъ, клеветы, ежедневное умираніе и возстанія? Кто подробно сочтетъ новыя раны, удары, заушенія? Достаточно сказать, что ради Христа они съ радостью терпѣли всѣ эти мученія, вмѣстѣ съ долгимъ изгнаніемъ.

Прошло два года, и ихъ снова, по царскому приказу, привели въ Константинополь и представили на испытаніе самому царю: ибо очень хотѣлось ему склонить ихъ въ свое зловѣріе. Что они претерпѣли въ это время, явствуетъ изъ написаннаго ими впослѣдствіи посланія къ Іоанну, епископу Кизическому [30]. Въ этомъ посланіи они сами повѣствуютъ о себѣ слѣдующее:

«Когда насъ привели въ царскій дворецъ и мы входили въ дверь, то царь показался намъ очень страшнымъ и дышащимъ яростью. Множество придворныхъ отовсюду окружили насъ, и мы издали поклонились царю. Онъ же свирѣпымъ голосомъ и въ рѣзкихъ выраженіяхъ велѣлъ намъ подойти ближе къ себѣ и спросилъ:

— «Въ какой странѣ вы родились?»

Когда мы отвѣтили: «въ Моавитской странѣ» [31], — онъ снова спросилъ:

— «Зачѣмъ же вы пришли сюда?»

И прежде чѣмъ мы успѣли отвѣтить, онъ приказалъ бить насъ по лицу. И долго заушали насъ тяжкими ударами, такъ что мы едва не упали на полъ и, если бы я не схватился за одежду бившаго меня (говоритъ Ѳеодоръ), то упалъ бы къ подножію царскаго престола, но держась за одежду, я неподвижно принималъ удары. Когда насъ перестали бить, царь снова спросилъ:

— «Зачѣмъ вы сюда пришли?»

Мы молчали, и смотрѣли внизъ, такъ какъ не пришли еще въ себя отъ страданій, причиненныхъ ударами. Тогда царь яростно обратился къ близъ стоявшему правителю и, пылая великимъ гнѣвомъ и непристойно бранясь, сказалъ:

— «Возьми ихъ отсюда и, заклеймивъ ихъ лица, отдай двумъ сарацинамъ [32], чтобы тѣ отвели ихъ въ свою землю».

Невдалекѣ стоялъ какой-то стихотворецъ, державшій въ рукахъ хартію съ написанными относительно насъ готовыми стихами. Царь велѣлъ ему прочесть ихъ и прибавилъ:

— «Если стихи плохи, то не смущайся этимъ».

А тотъ отвѣтилъ:

— «Достаточно и такихъ стиховъ для ихъ поруганія».

Кто-то изъ присутствовавшихъ еще замѣтилъ:

— «Они, владыка, даже недостойны лучшихъ».

Затѣмъ были прочтены слѣдующіе стихи:

«Такъ всѣ любятъ посѣщать градъ,
Гдѣ пречистыя ноги Бога-Слова стояли
Для возстановленія вселенной, —
Явились во всечестномъ мѣстѣ
И эти лукавые и нечистые сосуды.
Совершивъ тамъ много постыднаго,
По невѣрію и злочестію,
Они прогнаны оттуда, какъ отступники;
Но и прибѣжавъ въ царствующій градъ
И тутъ не оставили своего неистоваго буйства.
Посему заклейменные, какъ злодѣи, на лицахъ.
Осуждаются и снова изгоняются».

Выслушавъ чтеніе стиховъ, царь повелѣлъ отвести насъ подъ стражу (такъ говорили о себѣ святые). Когда мы вышли, кто-то догналъ насъ и, повелѣвъ вернуться, поспѣшно доставилъ насъ обратно къ царю.

Увидѣвъ насъ, царь сказалъ:

Мнѣ кажется, что, уходя, вы говорили про себя: мы надругались надъ царемъ. Но сначала я самъ надругаюсь надъ вами и тогда отпущу васъ».

Сказавъ это, онъ велѣлъ насъ раздѣть. Послѣ того, какъ насъ обоихъ раздѣли, перваго начали бить меня (говоритъ Ѳеодоръ), причемъ самъ царь помогалъ истязателямъ и непрестанно кричалъ:

Бей сильнѣй!»

И били меня по плечамъ и по груди безъ всякой пощады и милости. Пока меня били, я громко восклицалъ:

Мы ни въ чемъ не согрѣшили противъ тебя, царь!»

А также:

Господи помилуй! Пресвятая Богородица, пріиди къ намъ на помощь!»

Затѣмъ стали бить моего брата, который взывалъ подобнымъ же образомъ:

Пресвятая Богородица, бѣжавшая съ Сыномъ Своимъ въ Египетъ, призри на мои мученія! Господи, Господи, избавляющій слабаго отъ рукъ сильнѣйшихъ, не отыми помощи Твоей отъ насъ!»

Въ волю надругавшись надъ нами, царь снова велѣлъ отвести насъ подъ стражу».

Все это написали о себѣ къ епископу Кизическому сами доблестные страдальцы.

Спустя четыре дня, ихъ снова привели къ епарху, который ласково сказалъ имъ:

Только разъ причаститесь св. Таинъ вмѣстѣ съ нами, и я отпущу васъ идти, куда захотите».

Но блаженный Ѳеодоръ отвѣтилъ ему:

Твое предложеніе, епархъ, похоже на то, какъ если бы кто-нибудь сказалъ мнѣ: объ одномъ молю тебя, позволь только отсѣчь тебѣ главу, а затѣмъ можешь идти, куда хочешь. Знай, что отвратить насъ отъ правовѣрія такъ же трудно, какъ переставить небо и землю такъ, чтобы земля стала наверху, а небо внизу».

Тогда епархъ приказалъ заклеймить имъ лица начертаніемъ на нихъ вышеуказанныхъ стиховъ. Недавно полученные страдальцами раны еще не зажили и причиняли имъ страшную боль. Несмотря на это, ихъ растянули на доскахъ лицами кверху и начали колоть имъ лица нарочно приготовленными орудіяли, выбивая на нихъ выше приведенные стихи. Весь день мучили ихъ этимъ начертаніемъ, и только, когда зашло солнце и наступили сумерки, мучители прекратили истязанія. Уходя отъ епарха, начертанные страдальцы сказали:

Знайте всѣ находящіеся здѣсь, что стоящій на стражѣ рая херувимъ отступитъ при нашемъ приходѣ, увидавъ на нашихъ лицахъ эти начертанія, и опуститъ свое пламенное оружіе, открывая намъ свободный доступъ въ рай. Ибо еще отъ вѣка не было этого новаго мученія, причиненнаго намъ нынѣ. И во всякомъ случаѣ эти начертанія будутъ и на ликѣ Христовомъ, и на васъ падетъ вина въ семъ, ибо Онъ говоритъ: Понеже сотвористе единому сихъ братій Моихъ меньшихъ, Мнѣ сотвористе (Матѳ. 25, 40).

Послѣ этого новаго и безчеловѣчнаго мученія, понесеннаго за святыя иконы, когда кровь еще не перестала струиться, святыхъ заключили въ темницу, а затѣмъ по повелѣнію вышеупомянутаго Іоанна, бывшаго въ то время патріархомъ, — снова сослали въ заточеніе въ Апамею Виѳинскую [33]. При этомъ былъ отданъ приказъ, чтобы, когда они тамъ умрутъ, не сподоблять ихъ тѣла погребенія, но выбросить далеко за городъ, какъ трупы животныхъ. По пути на мѣсто заточенія святыхъ исповѣдниковъ, случилось имъ пройти мимо того острова, гдѣ жилъ въ то время, также въ заточеніи за святыя иконы, святый Меѳодій [34], впослѣдствіи патріархъ Цареградскій [35]. Онъ сидѣлъ тамъ запертый въ гробовой пещерѣ съ двумя разбойниками и получалъ пищу отъ какого-то рыбака. Случайно встрѣтившись по дорогѣ съ этимъ рыбакомъ, святые разузнали отъ него все о святомъ Меѳодіи. Не имѣя возможности увидѣться съ нимъ, по жестокости сопровождавшихъ ихъ воиновъ, они написали и послали къ нему, при помощи того же рыбака, слѣдующее небольшое стихотвореніе:

Живому мертвецу и мертвому животворцу,
Живущему на землѣ и попирающему землю,
Пишутъ начертанные, узники — узнику».

Святый Меѳодій утѣшился духомъ, прочтя эти стихи, а узнавъ еще о преподобныхъ страстотерпцахъ изъ разсказа рыбака, онъ воздалъ благодареніе Богу, укрѣпившему ихъ на такой подвигъ, и написалъ имъ стихами же слѣдующее:

«Вписанныхъ въ книги небесныя,
Двухъ, запечатлѣнныхъ по лицу,
Тѣхъ, кто погребенъ раньше смерти,
Привѣтствуетъ соузникъ живопогребенный».

Ведомые воинами преподобные достигли Апамеи, неся на челахъ достовѣрныя знаменія своей благочестной вѣры во Христа; тамъ они были заключены въ темницу. Будучи уже преклоннаго возраста, преподобный Ѳеодоръ изнемогъ здѣсь отъ многочисленныхъ ранъ и перенесенныхъ трудовъ. Въ день памяти святаго первомученика Стефана [36] онъ почилъ о Господѣ и отошелъ въ вѣчное успокоеніе, оставивъ свое многострадальное тѣло въ оковахъ за Христа подъятыхъ. Преподобный Ѳеофанъ, его братъ по плоти и по духу, оплакавъ свое разлученіе съ братомъ и пропѣвъ надгробныя пѣснопѣнія надъ нимъ, положилъ его въ деревянный гробъ. Разсказываютъ, что одинъ великій по своимъ добродѣтелямъ старецъ случайно былъ въ Апамеѣ во время преставленія преподобнаго Ѳеодора и услыхалъ ангельское пѣніе, съ высоты возвѣщавшее о торжественномъ восшествіи души мученика, вмѣстѣ съ ангелами, на небо.

По смерти царя Ѳеофила, Церкви былъ дарованъ миръ. Благочестивая царица Ѳеодора съ своимъ сыномъ Михаиломъ [37] возвратила изъ заточенія всѣхъ святыхъ отцовъ и воздала имъ честь и хвалу. Тогда освободили отъ темничнаго заключенія и святаго Ѳеофана. Онъ вмѣстѣ съ прочими пришелъ въ Царьградъ, неся на своемъ челѣ знаменіе своей побѣды надъ зловѣріемъ, и былъ почитаемъ среди святыхъ отцовъ, какъ херувимъ среди ангеловъ. Въ первую недѣлю святой четыредесятницы были съ великимъ торжествомъ внесены въ церковь святыя иконы [38]. На это торжество блаженный Ѳеофанъ написалъ и воспѣлъ прекрасный канонъ [39]. Затѣмъ онъ былъ поставленъ въ митрополиты города Никеи и рукоположенъ святымъ патріархомъ Меѳодіемъ, тѣмъ самымъ, который былъ раньше заключенъ въ гробовой пещерѣ. Такимъ то образомъ возсіялъ свѣтъ православія и благодатію Христовою совершенно была прогнана тьма иконоборческой ереси, въ теченіе 120 лѣтъ смущавшая и помрачавшая Божію Церковь.

Вскорѣ послѣ того были перенесены изъ Апамеи въ Халкидонъ [40] мощи исповѣдника Христова, преподобнаго Ѳеодора [41], причемъ отъ нихъ подавалось много исцѣленій во славу Христа Бога, со Отцемъ и Духомъ славимаго во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Изображеніе св. Ѳеофана см. въ Октябрской книгѣ Житій святыхъ», на стр. 245.
[2] Отцомъ преподобнаго былъ пресвитеръ Іона, скончавшійся въ монастырѣ св. Саввы Освященнаго, память коего 5-го декабря. Память пресвитера Іоны совершается 22-го сентября.
[3] Разумѣется тотъ же самый монастырь Саввы Освященнаго, гдѣ впослѣлствіи скончался отецъ святаго Ѳеодора.
[4] Внѣшняя мудрость — то же, что мудрость мірская, которая называлась такъ въ отличіе отъ религіознаго знанія, именуемаго мудростію духовною, внутреннею.
[5] Лавра или монастырь св. Саввы.
[6] Императоръ Левъ Исаврянинъ (717-741) былъ первымъ иконоборцемъ, издавшимъ повелѣніе выбрасывать св. иконы изъ церквей и уничтожать ихъ.
[7] Императоръ Константинъ Копронимъ (741-775) сильно поддерживалъ иконоборческую ересь. Онъ созвалъ въ Константинополѣ соборъ, названный имъ вселенскимъ, на которомъ отвергнуто было иконопочитаніе.
[8] Императоръ Левъ, по прозванію Хозаръ, царствовалъ въ 776-780 г. Онъ поддерживалъ иконоборчество, но слабо.
[9] VII Вселенскій соборъ былъ созванъ въ Никеѣ въ 787 г. Онъ утвердилъ иконопочитаніе, а соборъ, бывшій при Константинѣ Копронимѣ, призналъ еретическимъ.
[10] Св. царица Ирина, супруга Льва Хозара, сначала, по смерти мужа, управляла имперіей за малолѣтствомъ сына своего, императора Константина Порфиророднаго (780-792 г.), отъ его имени, а потомъ отъ своего (797-802 г.).
[11] Императоръ Левъ Армянинъ царствовалъ съ 813-820 г.
[12] Императоръ Никифоръ I царствовалъ съ 802-811 г.
[13] Императоръ Михаилъ I Рангавъ царствовалъ съ 811-813 г.
[14] Св. патріархъ Никифоръ управлялъ Константинопольскою Церковію съ 806-815 г.; скончался въ 828 г. въ заточеніи; память его 13 марта и 2 іюня.
[15] Индійскіе ароматы — ароматы, привезенные изъ Индіи. Индія — страна, находившаяся на большомъ южномъ полуостровѣ восточной Азіи; — издавна славилась своими благовонными растеніями.
[16] Св. патріархъ Тарасій управлялъ Константинопольскою Церковію съ 784-806 г. При немъ былъ созванъ VII Вселенскій соборъ, утвердившій иконопочитаніе.
[17] Мелисса — городъ во Фригіи, которая обнимала всю среднюю часть западной половины малоазійскаго полуострова. Патриціями называлось высшее сословіе въ Римской имперіи, соотвѣтствующее нашему родовитому дворянству.
[18] Прокониссъ — островъ на Мраморномъ морѣ, нынѣ Мармара; служилъ мѣстомъ ссылки для многихъ исповѣдниковъ во время иконоборческихъ смутъ.
[19] Разумѣется св. Ѳеофанъ, сынъ Константинопольскаго вельможи, постригшійся въ иночество по смерти императора Льва Хозара, при которомъ онъ занималъ высокое положеніе. Память его совершается 12-го марта. Обитель «Великое село» находилась недалеко отъ Константинополя въ лѣсистыхъ горахъ Сигріанскихъ, на берегу рѣки Риндака.
[20] Ѳеодоръ Студитъ — настоятель знаменитаго Студійскаго монастыря. Память его 11-го ноября.
[21] Влахерны — мѣстность въ Константинополѣ на западной сторонѣ города. Во времена процвѣтанія Византійской имперіи славилась по всему Востоку своими святынями. Особенно извѣстны были Влахерны по Богородичной Церкви, построенной императоромъ Львомъ I Великимъ (457-474 гг.), при которомъ въ эту церковь. въ 474 г. были положены честныя ризы Пресвятой Богородицы, перенесенныя изъ Палестины. Здѣсь же, вмѣстѣ съ одеждою Богородицы, хранились въ златокованномъ ковчегѣ головной покровъ Ея (омофоръ) и часть пояса.
[22] Наименованіе: Травлій — латинское, а Валвосъ (Балба) — греческое. По-русски то и другое значитъ: Косноязычный. Этотъ Михаилъ сдѣлался впослѣдствіи императоромъ и царствовалъ съ 820-829 г.
[23] Аморея — городъ въ малоазійской провинціи — Фригіи.
[24] 7-й ирмосъ втораго канона на праздникъ Рождества Христова.
[25] Здѣсь разумѣется Іоаннъ Грамматикъ, воспитатель царя Ѳеофила, впослѣдствіи (съ 832-842 гг.) патріархъ Константинопольскій; умеръ въ заточеніи.
[26] Сосѳеній — мѣстность въ окрестностяхъ Константинополя.
[27] Императоръ Ѳеофилъ царствовалъ съ 829-842 г.
[28] Памятниками этой просвѣтительной дѣятельности св. Ѳеодора являются поученія, оставшіяся отъ него. Ему же приписывается «Размышленіе о почитаніи иконъ» и книга «О православной вѣрѣ».
[29] Афусія, иначе Офіусса, — островъ близъ Царьграда.
[30] Кизикъ — городъ въ сѣверо-западной части Малой Азіи, на южномъ берегу Мраморнаго моря.
[31] Моавитская страна находилась въ Палестинѣ, на восточномъ берегу Мертваго моря. Границами ея были — на западъ — Мертвое море, на сѣверъ — колѣно Рувимово, на востокъ — Аравійская пустыня, на югъ — Идумея.
[32] Такъ назывались у христіанскихъ писателей всѣ мусульмане, въ особенности же — аравитяне.
[33] Апамея Виѳинская такъ называлась въ отличіе отъ Апамеи Сирской. — Виѳинія — сѣверо-западная область Малой Азіи.
[34] Память св. Меѳодія совершается 14 іюня.
[35] Съ 842-846 годъ.
[36] Память первомученика Стефана совершается 27 декабря, когда совершается память и св. Ѳеодора Начертаннаго.
[37] Императоръ Михаилъ III (съ 842-867 гг.) вступилъ на престолъ 4-хъ лѣтъ, а потому государствомъ до 855 г. управляла мать его, св. царица Ѳеодора.
[38] Это было 19-го февраля, 842 г. День этотъ былъ названъ днемъ Торжества Православія и его положено было праздновать ежегодно въ первое воскресеніе великаго поста.
[39] Ѳеофанъ оставилъ послѣ себя много сочиненій въ защиту православія, и въ особенности извѣстенъ, какъ писатель каноновъ, число коихъ достигаетъ до 148. Лучшіе каноны его — канонъ на недѣлю православія, всѣ каноны апостоламъ и объ усопшихъ. Кромѣ того, св. Ѳеофанъ писалъ и стихиры на нѣкоторые дни.
[40] Халкидонъ — находился противъ Константинополя, на малоазійскомъ берегу Босфора.
[41] Это было еще при жизни брата его Ѳеофана, который написалъ св. Ѳеодору канонъ съ акростихомъ: «твоя, брате, ближняя плету хвалы», т. е. «твои, братъ, истинныя сплетаю хвалы».

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 764-783.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0