Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 23 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День девятнадцатый.

Житіе святаго Григорія, архіепископа Омиритскаго.

Святый Григорій первоначально подвизался въ городѣ Медіоланѣ [1], гдѣ, по Божественному избранію, свѣтилъ на свѣщницѣ церковнаго служенія въ чинѣ діаконскомъ; впослѣдствіи другіе города и села имѣли его проповѣдникомъ имени Христова и искоренителемъ идольской лести. Григорій былъ сыномъ благочестивыхъ родителей Агапія и Ѳеодотіи, воспитанъ въ благочестіи и страхѣ Божіемъ и, отъ юности исполненный благодати Божіей, былъ чудотворцемъ и цѣлителемъ. Господь пріуготовлялъ его для служенія въ санѣ архіерейскомъ, о чемъ и возвѣщалъ ему чрезъ откровенія и прозорливыхъ отцовъ. Когда Григорій пришелъ въ Медіоланъ къ одному отшельнику, то тотъ предсказалъ ему все будущее, ибо былъ прозорливъ; онъ предвидѣлъ и самый приходъ къ себѣ Григорія, когда тотъ былъ еще за тридцать поприщъ [2] отъ него, о чемъ отшельникъ и сказалъ своему слугѣ. Былъ тамъ еще другой старецъ схимникъ [3], для Бога удалившійся отъ міра и жившій въ горахъ. Григорій, узнавъ о старцѣ, пошелъ къ нему. Когда онъ приближался къ горѣ, гдѣ жилъ сей отецъ, то увидѣлъ огненный столпъ въ воздухѣ и отъ страха упалъ на землю. Затѣмъ, ободрившись, всталъ и пошелъ посмотрѣть, что это за огненное видѣніе. Издали ему казался пламень, но когда онъ подошелъ ближе, то увидѣлъ отшельника, идущаго къ нему, который, приблизившись, поцѣловалъ его и назвалъ Григоріемъ, хотя никогда и не былъ съ нимъ знакомъ. Григорій жилъ у этого великаго старца два дня и здѣсь сподобился дивныхъ видѣній. Въ полночь онъ видѣлъ сего богоноснаго мужа, простиравшаго въ молитвѣ руки, поднявшагося отъ земли и стоявшаго въ воздухѣ. Григорій дивился этому видѣнію; старецъ же утромъ, призвавъ его къ себѣ, тихимъ и кроткимъ голосомъ сказалъ:

— «Иди, другъ и братъ! и выслушай, что я повѣдаю тебѣ, для того ты и пришелъ ко мнѣ, чтобы узнать все, что мнѣ открыто о тебѣ. Ты увидишь Римъ, помолишься въ церкви святаго мученика Вонифатія и Аглаиды [4], и оттуда тебѣ должно отплыть въ Александрію [5], затѣмъ въ Еѳіопіи [6] проповѣдывать слово истины и придти въ Омиритскій городъ Награнъ [7], который завоеванъ Омиритскимъ царемъ Дунааномъ и нуждается въ проповѣдываніи апостольскаго ученія; тамъ, совершивъ великія и славныя дѣла, умрешь и переселишься въ обители праведныхъ. Однако много трудовъ ты долженъ будешь принять отъ живущихъ въ Омиритѣ непокорныхъ Іудеевъ и многихъ изъ нихъ обратишь къ Богу, имѣя Его благимъ Помощникомъ, умудряющимъ и наставляющимъ тебя. Тамъ же патріархомъ Александрійскимъ ты будешь рукоположенъ во архіепископскій санъ».

Услышавъ это, блаженный Григорій сталъ говорить, что онъ недостоинъ того, что предсказываетъ ему старецъ, и пожелалъ еще остаться у отшельника. Прозорливый мужъ разсказалъ Григорію и то явленіе, которое видѣлъ самъ Григорій. Онъ видѣлъ верховныхъ апостоловъ Петра и Павла, возложившихъ омофоръ [8] на рамена Григорія, что предзнаменовывало благодать архіерейства, которую долженъ будетъ получить Григорій. Много дивился блаженный Григорій этой дивной прозорливости старца, отъ котораго не скрылось и то, что онъ самъ видѣлъ наединѣ, и сказалъ:

— «Слава Богу, дѣйствующему такъ въ любящихъ Его; да будетъ воля Господня!»

Чрезъ два дня старецъ отпустилъ его отъ себя, съ любовію облобызалъ его, и Григорій ушелъ, жалѣя о разлукѣ съ такимъ божественнымъ мужемъ, горя къ нему пламенемъ любви и постоянно вспоминая о немъ. Григорій пришелъ оттуда прежде всего въ Карѳагенъ [9] и долгое время жилъ тамъ, проповѣдуя слово Божіе и исцѣляя всякія болѣзни. Затѣмъ, по Божію повелѣнію, отправился онъ въ Римъ и помолился въ храмѣ святаго мученика Вонифатія и Аглаиды. Когда онъ пришелъ ко гробу святаго апостола Петра и со слезами упалъ на землю, то ему было видѣніе: предъ нимъ виднѣлись отверстыя небесныя двери и сіялъ необыкновенный свѣтъ. И вотъ святый апостолъ Петръ, имѣя въ правой рукѣ ключъ, вышелъ изъ небесныхъ дверей, направился къ нему съ великою славою и сіяющимъ лицомъ и сказалъ, глядя на него свѣтлымъ взоромъ:

— «Я пришелъ сюда, чадо Григорій, по милости Господней, прежде же этого съ прочими апостолами я былъ въ Награнѣ, Омиритскомъ городѣ, предстоя страждущимъ за Господа нашего Іисуса Христа отъ Дунаана жидовина и укрѣпляя каждаго изъ нихъ въ благочестіи. При Божіей помощи, всѣ они воспротивились волѣ законопреступнаго еврея, твердо подвизались въ благочестіи, пострадали за истину, и теперь находятся на небесахъ съ отцами, которые сподобились безсмертной чести. Я пришелъ сюда посѣтить сей городъ; Павелъ же братъ, поборникъ церквей, разстался со мной въ Іерусалимѣ и ушелъ въ Персію. Ты же, чадо, проходя добрый путь, постарайся угодить Господу, постоянно поучаясь въ законѣ Его, зная, что жизнь и красота этого міра проходятъ подобно сну и тѣни; ты будешь блаженнымъ, если такъ, какъ началъ, совершишь свой путь; ходя въ волѣ Господней, ты многихъ приведешь къ страху Божію. Вотъ уже готовится тебѣ престолъ на небесахъ отъ Самого Владыки, и ты получишь воздаяніе вмѣстѣ съ нами».

Сказавъ это, апостолъ отошелъ, и видѣніе окончилось. Григорій, придя въ себя, опять упалъ на землю, называя себя окаяннымъ и грѣшникомъ. Послѣ долгой молитвы, онъ ушелъ въ свое жилище и въ эту ночь во снѣ увидѣлъ святаго апостола Павла, подающаго ему сосудъ съ елеемъ: это было предзнаменованіемъ предназначенной ему благодати священства и архіерейства. Григорій, во снѣ взявъ этотъ елей изъ апостольскихъ рукъ, тотчасъ проснулся, обрадовался и запѣлъ: «отрыгну сердце мое слово благо», ибо Богъ помазалъ меня елеемъ радованія [10].

Послѣ сего онъ вышелъ изъ Рима и пошелъ въ Александрію, постоянно обращаясь сердцемъ къ Богу, все болѣе и болѣе совершенствуясь въ добродѣтеляхъ и исполняясь Божественной премудрости и разума и Божественныхъ великихъ дарованій.

Въ то время, когда царствовали благочестивые цари: въ Греціи Іустинъ [11], а въ Еѳіопіи — Елезвой, Дунаанъ, царствовавшій въ Омиритской странѣ, воздвигъ гоненіе на христіанъ и старался истребить изъ своего царства самое имя Христово. Онъ хитростію овладѣлъ славнымъ городомъ Награномъ, гдѣ были вѣрующіе во Христа, и погубилъ безчисленное множество христіанъ: однихъ сжегъ на огнѣ, другихъ усѣкъ мечемъ, а благочестиваго князя Ареѳу [12] со знатнѣйшими гражданами убилъ. Услыхавъ объ этомъ, благочестивые цари Іустинъ и Елезвой весьма сожалѣли о неповинно пролитой крови христіанъ; Іустинъ написалъ къ Елезвою [13], уговаривая его идти войной противъ нечестиваго Дунаана, чтобы отомстить за невинно пролитую кровь. Достохвальный царь Елезвой, исполнившись ревности, собралъ все свое войско и пошелъ войной на нечестиваго царя Дунаана [14]. Во время этой великой войны, Елезвой, при помощи Божіей, разбилъ полки Дунаана и все его войско уничтожилъ въ конецъ, а его самого съ родственниками усѣкъ мечемъ. Овладѣвъ царствомъ Дунаана, Елезвой сталъ ревностно очищать его отъ еврейскихъ и языческихъ заблужденій, распространяя въ немъ славу имени Господа нашего Іисуса Христа. Многіе изъ евреевъ и находившихся въ Омиритахъ язычниковъ пожелали креститься, но у нихъ не было ни епископа, ни священника, ни діакона, ни одного клирика, потому что весь церковный чинъ іерархіи былъ истребленъ Дунааномъ. Тогда блаженный Елезвой обратился съ просьбою къ Александрійскому патріарху. Подробно разсказавъ ему о томъ, какъ Богъ помогъ возстановить христіанство въ Омиритской странѣ, царь умолялъ, чтобы патріархъ выбралъ мужа умнаго, добродѣтельнаго, знающаго Священное Писаніе, и, рукоположивъ его во епископа, прислалъ къ нимъ въ Омиритскую область со всѣмъ необходимымъ для Церкви. Когда это посланіе пришло въ Александрію, то патріархъ со всѣми христіанами возрадовался Божіей помощи, посланной свыше христіанамъ противъ нечестивыхъ, и началъ тщательно искать достойнаго человѣка, чтобы, посвятивъ его во епископа, скорѣе послать къ Елезвою. Много мужей было приводимо къ патріарху, но ни одинъ изъ нихъ не показался ему достойнымъ святительскаго сана. Тогда патріархъ ночью обратился съ пламенной молитвой къ Богу, чтобы Самъ Господь выбралъ и указалъ ему человѣка, достойнаго проходить такое служеніе. Во время молитвы явился патріарху въ видѣніи святый апостолъ Маркъ, повелѣвая ему найти діакона Григорія, недавно пришедшаго въ Александрію и проживающаго у нѣкоего Леонтія, посвятить его во епископа и послать къ Елезвою, такъ какъ, именно, для этого Господь и привелъ Григорія сюда. Утромъ патріархъ сейчасъ же послалъ розыскать домъ Леонтія и, нашедши его, призвалъ къ себѣ жившаго тамъ Григорія и разспросилъ его, кто онъ и откуда? Потомъ патріархъ, разсказавъ ему о своемъ видѣніи и сообщивъ о нуждѣ Церкви, сталъ побуждать его принять святительскій санъ. Григорій же, вспомнивъ слова отшельника, который въ Медіоланѣ предсказалъ ему, какъ онъ воспріиметъ санъ архіепископа чрезъ рукоположеніе Александрійскаго патріарха, прослезился и сказалъ:

— «Да будетъ воля Господня: дѣлай, владыко, какъ хочешь, по повелѣнію Господнему».

Патріархъ тотчасъ посвятилъ Григорія въ санъ пресвитера, а затѣмъ рукоположилъ и во архіепископа. При этомъ произошло дивное чудо: во время службы и посвященія лицо Григорія измѣнилось, сдѣлалось свѣтовиднымъ, какъ огонь, свѣтясь благодатію Святаго Духа, отъ одеждъ же его исходилъ дымъ благовоннаго мѵра и ароматъ, который своимъ благоуханіемъ наполнилъ весь храмъ. Это происходило въ продолженіе всей службы; глаза всѣхъ устремлялись на святаго Григорія, и всѣ дивились такому чуду. Видѣли это и послы Елезвоя, удивляясь сему, и послѣ передали о всемъ видѣнномъ царю. Послѣ рукоположенія и духовной бесѣды съ патріархомъ, святый Григорій былъ отпущенъ съ послами Елезвоя, — имѣя съ собою подобающій сану клиръ и все необходимое для устроенія Церкви. Скоро они достигли Еѳіопіи, а затѣмъ и Омиритской страны. Царь Елезвой весьма обрадовался приходу Григорія, а еще болѣе, когда узналъ, что Григорій былъ избранъ Божественнымъ Откровеніемъ, и что благодать Святаго Духа чудесно проявилась на немъ во время хиротоніи [15]. Онъ встрѣтилъ Григорія съ большою честію, любезно принялъ его и отдалъ всю область въ его распоряженіе. Обходя съ Григоріемъ города въ Омиритской странѣ, царь строилъ новые храмы, украшалъ гробницы святыхъ мучениковъ, убитыхъ за Христа нечестивымъ Дунааномъ, и приводилъ невѣрныхъ ко крещенію. Въ городѣ Награнѣ Елезвой поставилъ княземъ сына мученика Ареѳы и построилъ тамъ великолѣпный храмъ въ честь Воскресенія Христова, другой храмъ — въ честь Пречистой Богородицы, третій — во имя святаго мученика Ареѳы и пострадавшихъ съ нимъ, недалеко отъ того дома, гдѣ нѣкогда жилъ святый мученикъ. И въ другихъ городахъ построено было много церквей, которыя Григорій самъ освящалъ и поставлялъ сюда пресвитеровъ и діаконовъ, вручая имъ добрую паству овецъ Христовыхъ. Блаженный царь Елезвой почти 36 мѣсяцевъ послѣ смерти Дунаана оставался въ Омиритской землѣ, и все добрѣ здѣсь устроивъ, пожелалъ возвратиться на свой престолъ въ Еѳіопскую страну. Созвавъ со святымъ Григоріемъ всѣхъ вельможъ, князей, бояръ, совѣтниковъ, онъ сталъ совѣтоваться съ ними, какого-бы мужа благовѣрнаго, разумнаго, кроткаго и богобоязненнаго избрать и помазать на Омиритское царство. Всѣ совѣтники отвѣчали царю:

— «Кого ты знаешь, и кого тебѣ Богъ откроетъ, того и поставь, такъ какъ у насъ нѣтъ ни одного подобнаго тебѣ разумомъ и достойнаго царскаго вѣнца».

Тогда царь, обратившись къ архіепископу, сказалъ:

— «Это дѣло твое, честный отецъ и нашъ учитель! вотъ предъ твоимъ лицемъ всѣ князья, вельможи, воины, малые и большіе; кого ты хочешь, призови и во имя Господа нашего Іисуса Христа помажь на царство, мы же всѣ, пришедшіе изъ Еѳіопіи, если Богъ благоволитъ, желали бы возвратиться къ себѣ».

Святый архіепископъ отвѣчалъ:

— «Хорошо ты предусмотрѣлъ, благочестивый царь: какъ твое сердце находится во власти Божіей, такъ и слово твое дано тебѣ отъ Бога. Хорошо всегда о всякомъ дѣлѣ сначала вопрошать Отца Небеснаго, Который на небѣ, и какъ Онъ велитъ, такъ и дѣлать.»

Сказавъ это, блаженный всталъ со своего мѣста, немного отошелъ отъ нихъ и, обратясь на востокъ, опустился на колѣна. Возведя глаза и умъ на небо и воздѣвъ руки кверху, онъ усердно и долго молился, чтобы Богъ, знающій жизнь и мысли каждаго, указалъ имъ достойнаго на царство мужа. Во время молитвы архіепископа, вдругъ невидимая сила Господня подняла на воздухъ нѣкоего мужа, по имени Аврамія, и поставила его предъ царемъ Елезвоемъ. Всѣ съ ужасомъ долго восклицали:

— «Господи помилуй!»

Архіепископъ же сказалъ:

— «Вотъ, кого вы требовали помазать на царство, его и оставьте здѣсь царемъ, мы будемъ съ нимъ единомысленны, и Богъ намъ поможетъ во всемъ».

И великая радость была у всѣхъ о таковомъ Божіемъ усмотреніи. Послѣ этого царь Елезвой взялъ явленнаго Богомъ мужа Аврамія, повелъ его въ храмъ Пресвятыя Троицы, который находился въ царствующемъ городѣ Афарѣ, надѣлъ на него царскую порфиру [16], и возложилъ на главу его діадему [17]; затѣмъ святымъ Григоріемъ было совершено надъ нимъ помазаніе и принесена была безкровная жертва за царей и всѣхъ людей, и оба царя причастились Божественныхъ Таинъ изъ рукъ архіепископа. По окончаніи торжества, всѣ присутствовавшіе восклицали:

— «Многая лѣта Елезвою, царю Еѳіопскому. И Аврамію, Христолюбивому парю Омиритскому, многая лѣта!»

И снова обоимъ вмѣстѣ повторили:

— «Елезвою и Аврамію, благочестивымъ и Боголюбивымъ царямъ многая лѣта!»

И пѣли многолѣтіе по три раза. Потомъ всѣ возгласили:

— «Григорію, святѣйшему архіепископу нашему, наставнику и учителю, мирныя, здравыя и многія лѣта, всему христіанскому воинству и всѣмъ вѣрующимъ людямъ многія лѣта!»

Затѣмъ, войдя въ царскія палаты, всѣ веселились и пировали, радуясь о Господѣ Богѣ Спасителѣ своемъ и о благочестивыхъ царяхъ своихъ.

Елезвой оставался еще тридцать дней въ Омиритской землѣ, поучая и наставляя новаго царя благочестиво и справедливо устроять и управлять царствомъ и во всемъ слушаться святѣйшаго архіепископа Григорія, своего отца духовнаго. Избравъ изъ Еѳіопскаго войска 15 тысячъ храбрыхъ мужей, Елезвой оставилъ ихъ новому царю для помощи и защиты царства, и возратился въ Еѳіопію. Здѣсь, спустя немного времени, оставивъ свое земное царство, онъ удалился въ пустыню, гдѣ близъ одного монастыря затворился въ темной келліи, и не выходилъ изъ нея до самой смерти, принимая пищу чрезъ окно отъ живущихъ тамъ монаховъ, и еще долго поживъ суровою жизнію подвижника, отошелъ въ царство небесное [18]. Столь знатный и богатый царь такой оставилъ всѣмъ примѣръ смиренія и добровольной нищеты! По его смерти былъ разсказанъ монахами такой случай. Одинъ юный братъ, посылаемый изъ монастыря на послушаніе, часто заходилъ въ харчевню, гдѣ, упиваясь виномъ, впадалъ въ грѣхъ нечистой плотской страсти. И вотъ, однажды, совершивъ обычный грѣхъ и возвращаясь чрезъ пустыню въ монастырь, онъ зашелъ въ непроходимое мѣсто, и здѣсь устремился на него большой змѣй, чтобы ужалить. Инокъ бросился бѣжать и уклонялся туда и сюда, желая избавиться отъ змѣя, но змѣй быстро настигалъ его. Когда же инокъ, наконецъ, былъ такъ стѣсненъ, что уже бѣжать было некуда, змѣй устремился, чтобы пожрать его; но тутъ инокъ, вспомнивъ о блаженномъ царѣ Елезвоѣ, обратился къ змѣю и сказалъ:

— «Молитвами праведнаго и святѣйшаго Елезвоя — отойди отъ меня».

Змѣй, какъ-бы устыдившись святаго имени Елезвоя, остановился и, Божіимъ повелѣніемъ, получивъ человѣческій голосъ, сказалъ иноку:

— «Какъ я могу тебя пощадить, когда Ангелъ Божій явился мнѣ и повелѣлъ съѣсть тебя за твою нечистоту и грѣхи, такъ какъ ты, давъ обѣтъ работать Господу въ чистотѣ, оскверняешь грѣхомъ свое тѣло и тѣмъ прогнѣвляешь Святаго Духа».

Инокъ, услышавъ змѣя, говорившаго человѣческимъ голосомъ и обличавшаго его дѣла, оставался безмолвнымъ, трепеща и съ клятвою умоляя змѣя пощадить его. Змѣй сказалъ ему:

— «Зачѣмъ ты заклинаешь меня? Ты самъ прежде поклянись мнѣ, что больше не исполнишь своего плотскаго желанія, и тогда я оставлю тебя».

Инокъ сталъ клясться, говоря:

— «Клянусь Богомъ, живущимъ на небѣ и молитвами честнаго царя Елезвоя, что не прогнѣваю больше Господа моего, Котораго нынѣ я прогнѣвалъ плотскою нечистотою».

Какъ только инокъ произнесъ это, внезапно огонь упалъ съ неба и попалилъ предъ нимъ змѣя. Объятый страхомъ и трепетомъ, пошелъ инокъ въ свой монастырь, и уже больше не грѣшилъ, но окончилъ свою жизнь въ чистомъ покаяніи.

Во время царствованія благочестиваго царя Аврамія, архіепископъ Григорій, поставивъ во многихъ городахъ епископовъ, мужей ученыхъ и краснорѣчивыхъ, посовѣтовалъ царю, чтобы тотъ Іудеямъ и язычникамъ, находившимся въ его странѣ, повелѣвалъ креститься или, въ противномъ случаѣ, предавалъ ихъ смертной казни. По изданіи царскаго повелѣнія объ этомъ, множество евреевъ и язычниковъ съ женами и чадами изъ боязни смерти стали приступать къ св. крещенію. Тогда старѣйшіе и искуснѣйшіе въ законѣ евреи, собравшись ото всѣхъ городовъ, составили тайное собраніе, совѣщаясь, что имъ предпринять, и разсуждали между собою:

— «Если мы не крестимся, то, по приказанію царя, будемъ убиты и мы и наши жены и дѣти».

Одни изъ нихъ говорили:

— «Чтобы не умереть намъ преждевременною смертью — исполнимъ волю царскую, но втайнѣ будемъ держаться вѣры нашей».

Другіе же совѣтовали не лицемѣрно, но явно держаться своего еврейскаго закона, чтобы, избѣжавъ человѣческой руки, (какъ говорили они) не впасть въ руки Отмстителя — Бога и еще хуже не погибнуть. Нѣкоторые возражали:

— «Мы видимъ, что Богъ нашъ не требуетъ насъ къ этому подвигу, ибо благочестиваго царя нашего Дунаана и все войско его онъ предалъ въ руки Елезвоя; а что намъ дѣлать, мы не знаемъ».

Иные говорили:

— «Если мы желаемъ и сохранить нашъ законъ, и остаться невредимыми, то уйдемъ тайно, по одному, изъ этой страны, каждый взявши свое, дабы съ тѣломъ не погубить и своей души».

Другіе возражали:

— «Если мы пожелаемъ убѣжать, то насъ увидятъ христіане и смертію погубятъ».

И всѣ недоумѣвали, что имъ дѣлать. Былъ же среди нихъ одинъ мудрѣйшій законоучитель, по имени Ерванъ, знавшій весь Ветхій Завѣтъ и весьма краснорѣчивый; онъ сказалъ имъ:

— «Всѣ вы напрасно говорите и тѣмъ, что вы предлагаете, нельзя воспользоваться; если же желаете послушать меня, то пойдемте вмѣстѣ со мною къ царю и архіепископу Григорію и скажемъ, чтобы они назначили отъ себя учителей, какихъ хотятъ, для состязанія съ нами въ вѣрѣ и законѣ. Если они одолѣютъ насъ, то мы добровольно сдѣлаемся христіанами; если же будутъ обличены въ своихъ заблужденіяхъ, то сами увидятъ, что несправедливо побуждаютъ насъ отступить отъ нашего закона. Испытаемъ ихъ и узнаемъ, какова ихъ вѣра? если истинная, то увѣруемъ, что Мессія уже пришелъ, а мы того не знали. Если же окажется ложной ихъ вѣра, то намъ станетъ ясно, что мы умираемъ для Бога и съ усердіемъ примемъ смерть».

Когда Ерванъ это произнесъ, то всѣ убоялись и сказали:

— «Мы видимъ, что ты помогаешь христіанамъ, развѣ ты не знаешь, что наша вѣра истинная: какъ мы оставимъ ее?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Ни одного лукаваго слова я не сказалъ вамъ, братія, но знайте, что такъ или иначе вы принуждены будете креститься. Если вы не послушаете меня, то я невиновенъ буду предъ каждымъ изъ васъ, такъ какъ, если и не испытаете чрезъ преніе вѣру ихъ, то все же вы должны будете принять ее безъ испытанія и поступите такъ, какъ они велятъ, если же вы не примете ихъ вѣры, то они убьютъ васъ».

Всѣ, услыхавъ это, послушались Ервана, и, написавъ прошеніе, отослали его царю. Царь, прочитавъ его, сильно разгнѣвался и уже хотѣлъ всѣхъ ихъ предать смерти, но удержался, не желая ничего предпринимать безъ совѣта Григорія, которому и отдалъ прошеніе. Блаженный, прочитавъ его, сказалъ:

— «Хорошо и похвально говорятъ Іудеи, что лучше вѣровать добровольно, по убѣжденію, чѣмъ насильно. Оставь ихъ царь, пусть они сначала поспорятъ съ нами, а потомъ, какъ хочешь, такъ и поступай съ ними».

Царь соизволилъ на совѣтъ святителя, и евреямъ дано было на приготовленіе къ пренію 40 дней, чтобы они нашли у себя учителей, какихъ пожелаютъ, и безъ боязни приходили на преніе. По истеченіи срока, собралось безчисленное множество евреевъ, имѣя съ собою немало мудрѣйшихъ раввиновъ [19], свѣдущихъ въ законѣ и приготовившихся къ пренію. Преніе о вѣрѣ состоялось въ столичномъ городѣ Афарѣ, въ присутствіи царя со всѣмъ его синклитомъ, архіепископа со всѣмъ церковнымъ клиромъ, и многочисленнаго христіанскаго народа, пришедшаго послушать преніе. На него явились и евреи съ своими книжниками, учеными и учителями. Іудеи поставили предъ епископомъ Ервана, какъ главнаго оратора, хорошо знающаго законъ и пророческія книги и искуснаго въ философіи. Когда, по данному знаку, наступило молчаніе, началось собесѣдованіе и преніе между архіепископомъ и Ерваномъ [20].

Сущность пренія была такова:

Послѣ долгаго молчанія, во время котораго всѣ приготовились внимать бесѣдѣ, святый архіепископъ Григорій началъ говорить мудрому еврейскому учителю Ервану и всему ихъ собранію такъ:

— «Когда прошла ночь и возсіяло Солнце Правды, зачѣмъ вы препираетесь, противясь Его Свѣту и не вѣруя въ Него?»

Ерванъ сказалъ:

— «Если Солнце Правды возсіяло, и мы противимся, какъ ты говоришь, свѣту Его, вѣруя въ истиннаго Бога, то тѣмъ болѣе вы, какъ язычники, содержащіе чуждое ученіе, противитесь свѣту правды, укоряя Божественный законъ, данный намъ отъ Бога».

Архіепископъ отвѣчалъ:

— «Мы отъ язычниковъ, но чье мы — созданіе и твореніе?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Явно, что — Божіе созданіе и твореніе».

Архіепископъ сказалъ:

— «Если же мы, какъ и вы, творенія Божіи, то какое же большее превосходство пріобрѣли вы, чѣмъ мы?»

Ерванъ возразилъ:

— «То, которое имѣемъ сравнительно съ Египтянами».

— «Хорошо, что ты вспомнилъ о Египтянахъ, — отвѣчалъ архіепископъ, — покажи же свое превосходство предъ ними!»

Ерванъ сказалъ:

— «Развѣ ты не читалъ о великихъ чудесахъ, въ Египетской землѣ, въ Чермномъ морѣ, въ пустынѣ, которыя Богъ творилъ чрезъ Моисея, по выходѣ Израиля: потопилъ Египтянъ, а Израиля спасъ?»

Архіепископъ отвѣчалъ:

— «Никакого нѣтъ различія между вами и Египтянами, ибо ихъ Богъ потопилъ въ морѣ, а васъ за вашу злобу погубилъ на землѣ. Перейдя Чермное море, какъ по суху, вы потонули на пристани, въ страданіяхъ окончивъ жизнь въ пустынѣ, ибо больше чѣмъ изъ шести сотъ тысячъ людей только двое Халевъ и Іисусъ Навинъ удостоились видѣть обѣтованную землю [21]. Чѣмъ же васъ Богъ почтилъ предъ Египтянами?»

Ерванъ спросилъ:

— «А кому послалъ Богъ въ пустынѣ манну?»

Архіепископъ сказалъ:

— «А тебѣ что лучше кажется: мясо, которое вы ѣли въ Египтѣ, или манна, посланная въ пустынѣ?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Ясно, что манна лучше».

Архіепископъ возразилъ:

— «Зачѣмъ же вы обратились мыслію назадъ, пожелавши свинаго мяса въ котлахъ и чесночнаго луку и всякой египетской пищи [22], а манну возненавидѣли?»

Послѣ этого началось преніе о Пресвятой Троицѣ.

Ерванъ говорилъ:

— «Какимъ образомъ христіане исповѣдаютъ трехъ Боговъ: Отца, Сына и Святаго Духа, когда Богъ сказалъ при Синаѣ: слыши, Израилю: Господь Богъ нашъ, Господь единъ есть, и паче Его нѣсть инъ Богъ[23]. Противно закону слѣдовательно поступаютъ христіане, почитая не Единаго Бога, а Трехъ?»

Архіепископъ, возражая, говорилъ, что Единаго Бога мы почитаемъ, Творца всѣхъ, только въ трехъ Лицахъ — Отца, Сына и Св. Духа, во единомъ же Божествѣ, и въ доказательство приводилъ сіи слова Давида: «Словомъ Господнимъ небеса утвердишася, и Духомъ устъ Его вся сила ихъ» [24]. Смыслъ этого изреченія, — изъяснялъ Григорій, — таковый: Господь есть Богъ Отецъ, Слово Его есть Богъ Сынъ, Духъ устъ Его — есть Богъ Духъ Святый; такъ открываются три Божественныя Лица, Божество же едино, ябо Сынъ и Духъ соестественъ, собезначаленъ, соприсносущенъ и сопрестоленъ Отцу. Также о крестѣ и смерти Господа, приводились святымъ Григоріемъ противъ евреевъ ветхозавѣтныя писанія, пророчества и предсказанія, какъ-то: и будетъ животъ твой висящъ предъ очима твоима [25]: пріидите и вложимъ древо въ хлѣбъ его» [26], — и о томъ, что ковчегъ Ноя былъ прообразомъ креста, о садѣ Савека, въ которомъ агнецъ замѣнилъ при жертвоприношеніи Исаака [27], о жезлѣ Іосифа, на конецъ коего поклонился Іаковъ [28], о крестообразномъ благословеніи Іаковомъ сыновей Іосифа [29], о жезлѣ Моѵсея, раздѣлившемъ море [30], о поднятіи рукъ вверхъ Моѵсеемъ для побѣды надъ Амаликитянами [31], о мѣдномъ змѣѣ, повѣшенномъ въ пустынѣ [32], о древѣ, усладившемъ горькія воды въ Меррѣ [33] и многія другія таинственныя предсказанія, находящіяся въ законѣ. И продолжалось преніе до вечера; каждая изъ обѣихъ сторонъ сильно спорила и одна другой давала возраженія, однако побѣдителемъ во всѣхъ разсужденіяхъ явился архіепископъ, потому что чрезъ него говорилъ Святый Духъ, какъ сказано въ Писаніи: «не вы бо глаголющіи, но Духъ Отца глаголяй въ васъ» [34]. Такъ какъ насталъ вечеръ, а преніе еще не окончилось, то царь всталъ съ своего сѣдалища, также и архіепископъ, и собраніе разошлось, отложивъ бесѣду до утра. Евреи же окружили Ервана, радуясь, обнимая и цѣлуя его, восхваляя за то, что онъ достаточно сильно возражалъ противъ христіанъ. На это Ерванъ говорилъ имъ:

— «Молитесь, чтобы Истинный Богъ помогъ намъ, такъ какъ вы сами видите, какой архіепископъ хитрый человѣкъ, и какъ трудно одолѣть его».

Они же ободряли его, чтобы онъ безъ боязни и смѣло говорилъ съ нимъ. Утромъ снова собралось собраніе, и когда царь и архіепископъ явились и пришли также евреи съ Ерваномъ, тогда вновь началось преніе, но ни въ тотъ день, ни въ третій ни въ четвертый, ни даже въ пятый — преніе не было окончено. Во всѣ эти дни на преніяхъ присутствовалъ царь со всѣмъ синклитомъ, съ удовольствіемъ слушая говорящихъ и радуясь о Богомъ дарованныхъ премудрости и разумѣ святѣйшаго архіепископа своего. И дѣйствительно, было что слушать и о чемъ помнить, когда толковались многія пророческія изреченія и изъяснялись многія таинственныя мѣста Писанія. Въ бесѣдѣ о воплощеніи Іисуса Христа и о Пречистой Дѣвѣ, архіепископомъ приводились слова пророка Исаіи: «се Дѣва во чревѣ зачнетъ, и родитъ Сына [35]. На возраженіе Ервана, что Марія родила только простаго человѣка, а не Бога, архіепископъ отвѣчалъ такими словами: «и наречеши имя Ему Еммануилъ: еже есть сказаемо, съ нами Богъ» [36].

Ерванъ говорилъ:

— «Какъ женское чрево вмѣстило страшное величіе Божества?»

Архіепископъ отвѣчалъ:

— «Такъ же, какъ жилище Авраама вмѣстило Бога подъ Маврійскимъ дубомъ, когда Онъ пришелъ вкусить съ Авраамомъ» [37].

Ерванъ возразилъ:

— «Какъ же огонь Божества не сожегъ женское тѣло?»

Архіепископъ отвѣчалъ:

— «Какъ огонь не сожегъ купины въ Синаѣ [38], такъ и Божество не повредило дѣвственной утробы: Дѣва родила, и Дѣвою пребыла».

Ерванъ возразилъ:

— «Рожденіе отъ Дѣвы было призрачное, а не на самомъ дѣлѣ, потому что невозможно, чтобы при рожденіи не повредиться утробѣ, и ясно для всѣхъ, что это невѣрно».

Архіепископъ отвѣчалъ:

— «Въ то время, когда Аввакумъ вошелъ къ Даніилу въ львиный ровъ, а двери рва были заперты и запечатаны печатью, скажи мнѣ, какъ онъ вошелъ и вышелъ, не отворивъ дверей, и не повредивъ печатей?» [39]

По окончаніи пренія, на третій день, Ерванъ покушался бѣжать, но прочіе евреи удерживали его, говоря:

— «Если ты оставишь насъ, мы всѣ погибнемъ. Останься еще, всячески возражая, — неужели Богъ не поможетъ намъ? если же мы и будемъ побѣждены въ преніи, то имѣемъ другіе способы сопротивленія, въ которыхъ насъ не смогутъ побѣдить».

Когда Ерванъ началъ во время пренія укорять христіанъ въ томъ, что они покланяются иконамъ, и сталъ называть иконы — идолами, а кланяющихся имъ — идолопоклонниками и противниками Божьяго закона, и говорилъ, «что Богъ заповѣдалъ не дѣлать кумировъ и всякаго подобія» [40], — тогда архіепископъ спросилъ его:

— «Когда во дни Ноя былъ потопъ, какимъ образомъ онъ спасся?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Ковчегомъ, сдѣланнымъ изъ дерева».

Архіепископъ возразилъ:

— «Могъ ли Богъ безъ ковчега спасти Ноя отъ потопа, или не могъ, какъ ты думаешь?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Думаю, что могъ, потому что сказано, что у Бога все возможно».

Архіепископъ возразилъ:

— «А если Богъ могъ, то зачѣмъ же потребовался ковчегъ для спасенія праведнаго? Не слѣдуетъ ли изъ этого, чтобы Ной за свое спасеніе принесъ благодареніе ковчегу, а не Богу?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Нѣтъ — подобаетъ воздавать хвалу Богу, а не бездушному творенію».

Архіепископъ сказалъ:

— «Однако ты вѣруешь, что бездушнымъ твореніемъ — ковчегомъ устроилъ Богъ спасеніе Ною. Такъ и намъ Богъ ниспосылаетъ чрезъ эти видимыя иконы благодать Свою, ибо, хотя онѣ и бездушны, однако назначены для нашего спасенія. Взирая на иконы, мы возносимся умомъ къ первообразному, и подъемлемся на Богоугодную ревность: изображаемъ же мы не идола, а Господа Іисуса Христа по человѣчеству, а не по Божеству, которое неописуемо. И какъ Ной о своемъ спасеніи въ ковчегѣ принесъ благодареніе Богу, создавъ жертвенникъ, такъ и мы благодаримъ Христа Бога, написуя образъ Его, чтобы плотскимъ созерданіемъ Его избавляться отъ мысленнаго потопа. Мы какъ-бы другимъ ковчегомъ признаемъ Его человѣчество, чрезъ которое Онъ понесъ наши грѣхи, и, освятивъ насъ Своимъ Божествомъ, вознесъ на небо. Того, Кто былъ зримъ тѣлесными очами, мы пишемъ красками, изображая пречистое подобіе Его человѣчества, и, подъ видомъ тѣлеснаго подобія, покланяемся вмѣстѣ и Божеству Его, и почитаемъ въ Немъ, подобающимъ поклоненіемъ, равно Отца и Святаго Духа».

Ерванъ же, продолжая хулить святыя иконы, говорилъ:

— «Удивляюсь я вашимъ христіанскимъ баснямъ, гласящимъ, что Богъ посылаетъ Свою благодать иконамъ, написаннымъ на стѣнахъ и доскахъ, никогда не ходившимъ и не говорившимъ».

Архіепископъ въ опроверженіе спросилъ:

— «Скажи мнѣ, Ерванъ, зачѣмъ Богъ далъ милоти [41] Иліи Свою благодать, которой не далъ Елиссею, и предпочелъ бездушную милоть живому пророку, такъ какъ пророкъ не могъ самъ перейти чрезъ Іорданъ, но раздѣлилъ воды милотью и прошелъ посуху, и какого чуда не могъ совершить Елиссей, то могла сдѣлать бездушная милоть [42]. Почему не Моисею, совершавшему чудеса въ Египетской землѣ, но его жезлу Богъ даровалъ чудодѣйственную силу, и превратилъ имъ воду въ кровь, раздѣлилъ море и совершилъ многія другія, страшныя и славныя чудеса? Кромѣ того скинія [43], ковчегъ завѣта [44], золотая стамна [45] съ манною [46], скрижали, и жезлъ Аароновъ, жертвенникъ, кадильница и семисвѣщникъ, всѣ они не имѣли ли Божіей благодати, хотя и были мертвыми, сдѣланными изъ видимыхъ и осязаемыхъ вещей человѣческими руками? однако осѣняемы были Божіей славой, наполняемы и окружаемы облакомъ и недоступны были никому, кромѣ священниковъ и левитовъ, и никто не могъ касаться ихъ, такъ какъ они были Божественны и святы. Если же такъ было въ Ветхомъ Завѣтѣ, то зачѣмъ удивляться въ Новомъ Завѣтѣ благодати, подаваемой святымъ иконамъ?»

Ерванъ снова возразилъ:

— «Въ псалмахъ сказано: Идоли языкъ сребро и злато, дѣла рукъ человѣческихъ [47]: поэтому и иконы ваши суть идолы, ибо сдѣланы руками человѣческими».

Архіепископъ возразилъ:

— «Я ничего не возражаю противъ того, что идолы язычниковъ, не знающихъ Бога — суть идолы, такъ какъ они являются подобіемъ тѣхъ, которые безбожно во всякихъ сквернахъ провели жизнь: волхвы, чародѣи, убійцы, любодѣи, и всѣ они отъ такой жизни погибли злою смертію; на память о нихъ нѣкоторые и сдѣлали идоловъ, а послѣдующій родъ, прельщенный и ослѣпленный сатаною, обратилъ ихъ въ боговъ и кланяется имъ. Вы то же дѣлали, покланяясь истуканамъ, приносили имъ въ жертву сыновей и дочерей, проливали неповинную кровь, кровь вашихъ сыновей и дочерей, которыхъ приносили въ жертву ханаанскимъ истуканамъ, которые суть идолы. А что мы теперь пишемъ изображенія святыхъ Божіихъ, то это не идолы, а честныя иконы. Мы написуемъ образъ тѣхъ, которые знали Бога, вѣровали въ Него, угодили Ему правдою, были мужами честными, святыми и возлюбленными Богомъ, и совершили Божіею благодатію множество чудесъ. Они воскрешали мертвыхъ, исцѣляли больныхъ, слѣпыхъ, хромыхъ, разслабленныхъ, очищали прокаженныхъ, изгоняли бѣсовъ, кончина ихъ была честна и память вѣчна и славна: ибо честна предъ Господемъ смерть преподобныхъ Его, и память праведнаго съ похвалами, и въ память вѣчную будетъ праведникъ» [48].

Когда Ерванъ опять такъ злословилъ, что иконы ничѣмъ не отличаются отъ идоловъ, архіепископъ сказалъ:

— «Твоя одежда, Ерванъ, и скинія, обѣ сдѣланы изъ шерсти и льна, а равную ли онѣ имѣютъ силу? Твой жезлъ и жезлъ Аарона прозябшій имѣютъ ли одинаковую честь? Кувшинъ, — который дома у тебя и стамна (сосудъ) съ манной — равны ли они? Ящикъ, въ которомъ ты кладешь потребное для тѣла, и ковчегъ завѣта — равную ли имѣютъ славу? Огонь и елей, который ты возжигаешь въ домѣ для освѣщенія, сравнишь ли ты съ золотымъ семисвѣщникомъ? Домъ, въ которомъ живешь, и храмъ построенный Соломономъ — уподобишь ли одинъ другому? Никоимъ образомъ, но несравненно больше почитаешь все это, потому что на тѣхъ пребывала иногда Божественная благодать. Такимъ образомъ уразумѣй и то, что иное есть идолъ — образъ сквернаго лица, низверженнаго во адъ, и иное есть икона святаго угодника Божія, отъ которой изливается намъ Божественная благодать Господня по молитвамъ на ней изображеннаго».

Ерванъ говорилъ и объ ангелахъ, что они безплотны, какъ написано: творяй ангелы Своя духи [49], и что, тѣмъ не менѣе, христіане, не стыдясь, пишутъ ихъ на иконахъ, придавая безплотнымъ духамъ плотское изображеніе. На это архіепископъ отвѣчалъ:

— «Ты не знаешь, что говоришь, ибо мы отъ васъ же самихъ научились писать ангеловъ».

Ерванъ возразилъ:

— «Никогда у насъ не было этого».

Архіепископъ спросилъ:

— «Ты изучилъ весь Ветхій Завѣтъ, и не узналъ этого?»

Ерванъ возразилъ:

— «Клянусь Господомъ, что не знаю, чтобы когда-нибудь у насъ были написаны и почитаемы изображенія ангеловъ!»

Архіепископъ сказалъ на это:

— «По истинѣ, вы начали это дѣло: когда Соломонъ построилъ храмъ Богу, то не сдѣлалъ ли надъ святилищемъ херувимовъ славы, осѣняющихъ алтарь? А также и надъ первыми дверями святилища и надъ вторыми не поставилъ ли херувимовъ? Да и въ скиніи, устроенной Моисеемъ — развѣ не было изображеній херувимовъ надъ ковчегомъ завѣта, а также и на завѣсахъ не вышиты ли были лица херувимовъ, и всѣ эти изображенія ангеловъ не были ли вмѣстѣ со скиніею и храмомъ чтимы вами? Если же вы, изобразивши безтѣлесныя существа, почтили ихъ, то зачѣмъ укоряете насъ, изображающихъ и почитающихъ лица тѣхъ святыхъ, которые во плоти угодили Богу».

Это и многое сему подобное говорилось въ четвертый день пренія; когда же наступилъ вечеръ, и царь съ архіепископомъ встали со своихъ мѣстъ, то собраніе разошлось, въ ожиданіи, что утромъ преніе будетъ окончено и возможно будетъ видѣть торжество побѣдителя. Евреи радовались за Ервана, что онъ хорошо отвѣчалъ и давалъ вопросы архіепископу, и, ободряя его, говорили ему:

— «Ты хорошо подвизаешься, не бойся, но еще крѣпче стой, ибо мы видимъ, что Богъ съ тобой, не страшись сердцемъ, такъ какъ, видно, царь васъ обоихъ съ удовольствіемъ слушаетъ».

Ерванъ же отвѣчалъ къ нимъ:

— «Братія, тотъ мужъ, какъ я вижу, много превосходитъ меня разумомъ и искусствомъ говорить, и мнѣ невозможно побѣдить его; вы сами слышали, какъ всѣ мои разсужденія, опровергнувъ и посрамивъ, онъ сдѣлалъ ничтожными».

Утромъ же очень рано, когда мудрѣйшіе евреи вновь пришли къ Ервану, онъ сказалъ имъ:

— «Братія, по правдѣ вамъ скажу, что я буду побѣжденъ архіепископомъ, потому что ночью въ видѣніи я увидѣлъ Моисея и Іисуса, о Которомъ у насъ былъ споръ. Я видѣлъ ихъ какъ-бы стоящихъ на кровлѣ какого-то святилища и бесѣдующихъ; и я видѣлъ Моисея кланяющимся Іисусу и держащимъ свои руки пригнутыми къ груди, какъ бы имѣя ихъ связанными, и со страхомъ предстоящимъ предъ Іисусомъ, какъ предъ своимъ Господомъ Богомъ. Я изумился этому и, когда открылись уста мои, сказалъ:

— «Господине, Моисей, хорошо ли то, что ты дѣлаешь?»

Онъ же, обратившись, остановилъ меня, говоря:

— «Перестань, не грѣшу я, покланяясь моему Владыкѣ, такъ какъ я не изъ подобныхъ тебѣ и исповѣдаю моего Творца и Господа. Зачѣмъ ты затрудняешь праведнаго архіепископа, противляясь истинѣ? Въ наступающій же день ты будешь побѣжденъ имъ и поклонишься, какъ и я, Господу Іисусу Христу».

— «Это я видѣлъ, братія, а что значитъ, не знаю, однако я буду продолжать возражать архіепископу, настаивая на нашемъ законѣ до тѣхъ поръ, пока Самъ Богъ устроитъ такъ, какъ хочетъ».

Многіе, услышавъ это, усумнились и были въ недоумѣніи. Когда же насталъ день и устроился соборъ, явился царь съ синклитомъ, архіепископъ съ клиромъ, и стеклось множество народа, — предсталъ и Ерванъ съ помогавшими ему законоучителями, и опять началось преніе, какъ и въ прежніе дни. Одинъ ученый нотарій [50] архіепископа, котораго онъ привелъ съ собою изъ Александріи, будучи скорописцемъ, присутствуя тамъ, записывалъ всѣ рѣчи, произносимыя и архіепископомъ и Ерваномъ. При помощи Св. Духа, дѣйствовавшаго въ устахъ архіепископа, сторона противныхъ побѣждалась, наша же о Господѣ препобѣждала. Архіепископъ во всѣхъ разсужденіяхъ являлся побѣдителемъ, а Ерванъ ослабѣвалъ, ослабѣвали и помогавшіе ему еврейскіе законоучители; однако злоба ослѣпила ихъ, ушами они плохо слышали, и глаза ихъ закрыты были отъ истины. И нужно было, чтобы послѣ словъ святителя послѣдовала сила вѣры и чудо, которое бы обличило ожесточенныхъ злобою и устыдило бы невѣріе ихъ, что, дѣйствительно, и случилось слѣдующимъ образомъ.

Когда Ерванъ въ преніи уже окончательно побѣждался, то вскричалъ:

— «Зачѣмъ мы теряемъ время въ долгихъ разсужденіяхъ! Я разрѣшу это преніе. Если хочешь, архіепископъ, чтобы я вѣровалъ въ Іисуса, что Онъ Истинный Богъ, покажи мнѣ Его живаго, чтобы я видѣлъ Его, говорилъ съ Нимъ, и тогда я признаю, что вы христіане одолѣли и побѣдили насъ».

Когда Ерванъ сказалъ это, собраніе Евреевъ закричало:

— «Умоляемъ тебя, учитель, не прельщайся, чтобы тебѣ не стать христіаниномъ, мужайся больше и крѣпись въ истинѣ, ты же знаешь, что нѣтъ ничего болѣе истиннаго, какъ Единый Богъ отцовъ нашихъ».

Ерванъ съ гнѣвомъ сказалъ имъ:

— «Что вы говорите пустое? слышите, если Онъ увѣритъ меня, что Тотъ, о Которомъ предсказали пророки, существуетъ, то чего же еще хотите ожидать?»

Архіепископъ, видя, что онъ говоритъ искренно, а не льстиво, сказалъ ему:

— «Ерванъ, великое ты вносишь искушене и выше силъ твое прошеніе, потому что ты просишь не людей, но Бога; однако для того, чтобы увѣровалъ ты и находящіеся съ тобою, и чтобы утвердились сердца вѣрующихъ, Богъ силенъ и это сотворить. Только скажи окончательно, какъ ты желаешь, чтобы я увѣрилъ тебя?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Умоли твоего Владыку, если Онъ есть на небѣ, какъ ты говоришь, — пусть сойдетъ сюда и явится мнѣ, чтобы я бесѣдовалъ съ Нимъ, и клянусь Господомъ, что тотчасъ увѣрую въ Него и крещусь».

Когда Ерванъ произнесъ это, то все множество евреевъ закричало:

— «Дѣйствительно, архіепископъ, докажи намъ на дѣлѣ истинность словъ твоихъ, покажи намъ твоего Христа, чтобы мы, не имѣя что отвѣчать, со страхомъ увѣровали въ Него».

И всѣ съ криками пристали къ святому Григорію, чтобы онъ показалъ имъ Христа осязательно, если Онъ живъ по Своемъ распятіи и смерти. Потомъ евреи стали говорить между собою:

— «Если архіепископъ покажетъ намъ Христа своего, то что намъ дѣлать? Горе намъ, противъ желанія мы должны будемъ сдѣлаться христіанами».

Другіе же говорили:

— «Если онъ покажетъ Христа, то почему не увѣровать въ Него?»

Нѣкоторые же такъ говорили:

— «Какъ возможно показать Того, Кто, какъ убитый человѣкъ, умеръ, и столько лѣтъ прошло со дня Его смерти? Гдѣ же найдется тѣло и духъ Его, когда всѣ кости и жилы въ гробѣ давно разсыпались?»

Архіепископъ, разсуждая о важности дѣла и видя ихъ сильное настояніе, всею душою своею положился на Господа, и размышлялъ про себя, что если онъ не умолитъ Владыку Христа объ исполненіи просьбы ихъ, то тогда сильно восторжествуетъ сторона противная, евреи явятся побѣдителями, а христіане какъ бы побѣжденными, и будутъ враги насмѣхаться и поносить христіанъ. И съ надеждою сказалъ еврейскому сонмищу:

— «Если пожелаетъ Христосъ, то я буду имѣть возможность показать Его вамъ. Но вы хорошо знаете, что если я вамъ покажу Его и вы не пожелаете увѣровать въ Него, то тотчасъ мечъ погубитъ всѣхъ васъ; если же я, по недостоинству своему, не возмогу показать вамъ Господа Своего, то дальше поступайте по своей волѣ».

Евреи, услыхавъ это, сдѣлались печальными и вмѣстѣ съ тѣмъ радостными: печальными потому, что боялись, что если онъ имъ покажетъ Христа, то они должны будутъ, противъ желанія, вѣровать въ Него; радостными же — въ надеждѣ, что онъ не покажетъ Христа имъ, и тогда они свободно останутся въ своей вѣрѣ. Но пріятны были слова архіепископа Ервану и съ нимъ находящимся мудрѣйшимъ законоучителямъ; они говорили между собою:

— «Невозможно, чтобы человѣкъ, убитый нашими отцами, умершій и запечатанный во гробѣ, украденный своими учениками, спустя 500 лѣтъ могъ быть живымъ».

Святый Григорій, зная слова Господа, сказанныя въ Евангеліи: «аще имате вѣру яко зерно горушно, речете горѣ сей: прейди отсюду тамо, и прейдетъ: и ничтоже невозможно будетъ вамъ» [51], и храня ихъ въ умѣ, имѣя притомъ непоколебимую вѣру въ Бога и крѣпко уповая на Него, всталъ со своего мѣста и отошелъ немного — на болѣе удобное для молитвы мѣсто. Царь же со всѣмъ народомъ изумлялся и дивился такому великому дерзновенію къ Богу и вѣрѣ архіепископа, что онъ осмѣливается на такое страшное дѣло, и со страхомъ ожидалъ, что произойдетъ. Святитель, отойдя немного отъ собранія, осѣнилъ себя крестнымъ знаменіемъ и сталъ на молитву. Смиренно преклонивъ колѣна и весь устремившись къ небу, онъ долго и громко молился во всеуслышаніе всѣхъ присутствовавшихъ, вспоминая всѣ тайны воплощенія Бога Слова и всю жизнь Христа среди людей, начиная съ рождества — до вольныхъ страданій, креста, смерти, тридневнаго воскресенія и вознесенія на небо. И наконецъ сказалъ:

— «Яви Себя, Владыко, живымъ этимъ окаменѣлымъ и ослѣпленнымъ злобою людямъ, яви ради Твоего Святаго Имени, и пусть они глазами увидятъ Твое животворное человѣчество, въ Которое Ты облекся насъ ради, и съ Которымъ вознесся на небо, чтобы, увидѣвши Тебя, они увѣровали въ Тебя Истиннаго Бога и въ пославшаго Тебя — Отца и Святаго Духа».

Когда онъ оканчивалъ молитву, и всѣ со вниманіемъ смотрѣли на него, вдругъ сдѣлалось землетрясеніе и послышался громъ страшный съ востока, такъ что поколебалась земля, и всѣ упали отъ страха. Когда же всѣ, оправившись отъ страха, понемногу встали и подняли глаза къ Востоку, то увидѣли, что разверзлось небо и свѣтлое облако съ огненнымъ пламенемъ и солнечными лучами спускалось оттуда на землю. Среди облака видѣнъ былъ Мужъ, прекраснѣйшій всѣхъ сыновъ человѣческихъ, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, невыразимо сіяющій лицемъ и свѣтящій молніевидными одеждами. Особеннымъ движеніемъ, ступая по облаку, Онъ приближался къ землѣ и сталъ вверху противъ архіепископа на облакѣ, привлекая глаза и сердца всѣхъ къ Себѣ Своею красотою, которую языкъ высказать не можетъ. Отъ страха Его славы, на которую смотрѣть невыносимо, какъ нѣкогда на Ѳаворѣ ученики, такъ пали всѣ ницъ на землю и царь съ вельможами, и весь народъ отъ мала до велика; іудеи же, объятые великимъ трепетомъ, бросаясь туда и сюда, устремились бѣжать, такъ какъ озареніе Божественнаго свѣта опалило ихъ, и слава Господа, видѣть которую они не могли, великимъ страхомъ охватила ихъ. Но не могли они ни бѣжать ни даже двинуться съ мѣста, потому что невидимая сила держала ихъ. Архіепископъ же, укрѣпленный свыше, громко воззвалъ къ Ервану:

— «Ерванъ, вотъ Тотъ, о Комъ много словесныхъ сказаній ты слышалъ, смотри на Него и увѣруй, что Единъ Святъ, Единъ Господь, Іисусъ Христосъ въ славу Бога Отца, аминь».

Ерванъ же помертвѣлъ и не могъ ничего отвѣтить. И слышанъ былъ гласъ Господень:

— «Ради молитвы епископа исцѣляетъ васъ Распятый вашими отцами».

Услышавъ этотъ гласъ, всѣ еще болѣе затрепетали и упали на землю, объятые ужасомъ. И какъ нѣкогда Савлъ, по пути въ Дамаскъ, когда его облисталъ свѣтъ съ неба и раздался голосъ свыше, упалъ на землю и съ открытыми глазами ничего не видѣлъ [52], такъ ослѣпли и они; хотя глаза ихъ были открыты, однако они ничего не видѣли, а только скорбѣли и горько рыдали. Послѣ совершившагося, слышенъ былъ предъ лицемъ Господнимъ какой-то Божественный шумъ и свѣтлое облако, бывшее подъ стопами Господа, скрыло Его отъ глазъ всѣхъ; оно постепенно сгущалось со всѣхъ сторонъ въ слѣдъ Его, когда Онъ поднимался выше, до тѣхъ поръ, пока Божественная слава не исчезла въ небѣ и все видѣнное не скрылось отъ глазъ. Царь а всѣ христіане дерзновенно долгое время въ слѣдъ Господа взывали:

— «Господи помилуй!»

Честный же архіепископъ лежалъ лицомъ на землѣ, со слезами вознося за людей моленіе Господу. Послѣ этого всѣ собравшіеся на соборъ: царь съ синклитомъ и народъ стали почитать архіепископа Григорія съ особеннымъ уваженіемъ и благоговѣніемъ, изумляясь его святости и силѣ молитвы. Евреи же спрашивали другъ друга:

— «Братъ, видишь ли что-нибудь?»

И отвѣчалъ каждый:

— «Ничего не вижу».

И всѣ воскликнули къ Ервану:

— «Учитель, что намъ дѣлать?»

Ерванъ отвѣчалъ:

— «Одни ли вы ослѣпли, увидѣвъ Бога христіанскаго, или христіане также пострадали?»

Христіане, слыша это, сказали:

— «Мы, благодатію Христа, хорошо видимъ, и наши глаза теперь здоровѣе, чѣмъ были, вы же одни слѣпы за ваше невѣріе. Богъ отмщеній Господь, Богъ отмщеній не обинулся есть [53], Онъ уничтожилъ зрѣніе ваше, такъ какъ вы, будучи недостойными, видѣли Его».

Тогда Ерванъ со всѣми евреями сталъ умолять со слезами архіепископа, чтобы онъ исцѣлилъ ихъ ослѣпленные глаза и преподалъ святое крещеніе. Архіепископъ спросилъ ихъ: искренно ли они вѣруютъ въ Господа Іисуса Христа? И всѣ засвидѣтельствовали, что вѣруютъ съ убѣжденіемъ. Сейчасъ же архіепископъ и бывшіе съ нимъ епископы и пресвитеры огласили ихъ и приступили къ совершенію таинства крещенія. Когда евреи входили въ святую купель [54], тотчасъ съ глазъ ихъ отпадала какъ бы нѣкая чешуя и всѣ прозрѣвали и тѣлесными, и духовными очами, «сердцемъ вѣрующе въ правду, усты же своими, Господа нашего Іисуса Христа, исповѣдающе во спасеніе» [55], и всѣ были крещены во имя Отца и Сына и Святаго Духа, начиная съ Ервана, у коего самъ царь былъ воспріемникомъ отъ купели, и которому дано было въ святомъ крещеніи имя — Левъ; царь присоединилъ его къ своему синклиту, сдѣлавъ его патриціемъ [56], какъ человѣка умнаго и достойнаго чести. Ерванъ сильно раскаявался въ своемъ первоначальномъ заблужденіи, и съ ужасомъ изумлялся, непрестанно вспоминая въ умѣ явленіе Господа.

— «Какъ это, — говорилъ онъ, — живъ Господь Іисусъ Христосъ, Котораго наши отцы распяли и погребли, и Который, какъ мы думали, мертвъ?»

И со слезами восклицалъ:

— «Господи Іисусе Христе, Сыне Бога Живаго! прости мнѣ, что я согрѣшилъ въ своемъ невѣдѣніи».

Святаго же архіепископа Ерванъ почиталъ, какъ ангела Божія, и не желалъ разлучиться съ нимъ. Такъ Омиритская страна просвѣтилась свѣтомъ святой вѣры: по всѣмъ городамъ и селамъ были крещены не только іудеи, но и язычники. И была радость великая по всей странѣ; вмѣстѣ съ людьми и ангелы радовались о таковомъ обращеніи и покаяніи душъ человѣческихъ, и прославляемъ былъ Богъ, желающій всѣмъ людямъ спасенія.

Потомъ святый архіепископъ Григорій посовѣтовалъ царю, чтобы онъ повелѣлъ іудеямъ не жить вмѣстѣ, но селиться съ христіанами, дабы они не устраивали тайныхъ собраній и совѣщаній. Царь издалъ такой законъ:

— «Пусть никто изъ евреевъ не беретъ своей дочери мужа изъ еврейскаго рода, но чтобы бралъ въ зятья изъ христіанъ, и сынъ еврея — чтобы не бралъ невѣсту изъ еврейскихъ дочерей, но чтобы искалъ христіанскую; если же кто осмѣлится нарушить законъ, тотъ подлежитъ усѣченію мечемъ».

Архіепископъ сдѣлалъ это для того, чтобы еврейскій народъ, смѣшавшись съ христіанами, чрезъ нѣсколько лѣтъ совсѣмъ забылъ древнюю ветхозавѣтную вѣру и обычаи. Вездѣ была тишина, полное смиреніе и благочестіе свѣтилось повсюду; царь съ архіепископомъ усердно трудились предъ Богомъ, совершая всенощныя славословія Владыкѣ Христу, заботясь о спасеніи человѣческихъ душъ и управляя царствомъ милостиво и правдиво. Благочестивый царь Аврамій, проживъ въ Омиритской странѣ 30 лѣтъ, умеръ, извѣщенный о днѣ своей смерти святымъ Григоріемъ, и былъ съ честію погребенъ въ городѣ Афарѣ. Немного спустя послѣ смерти царя, святый отецъ нашъ Григорій, соблюдши свое стадо, утвердивши вѣру на основаніи апостоловъ и пророковъ и сотворивъ много знаменій и чудесъ во славу Божію, кончилъ свою жизнь 19 декабря и съ честію положенъ былъ въ томъ же городѣ въ усыпальницѣ великой церкви [57]. Вся Омиритская страна рыдала о немъ, а всего болѣе крещеные іудеи, потому что онъ былъ отцомъ добрымъ и милостивымъ, — пріятнымъ для людей и угоднымъ для Бога, предъ Которымъ святый Григорій и предсталъ въ числѣ другихъ святыхъ іерарховъ, славя съ ними Отца, Сына и Святаго Духа, во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] О Медіоланѣ см. на стр. 214, прим. 4: [Медіоланъ — нынѣ Миланъ — значительный городъ древней Цизальпинской Галліи или нынѣшней сѣверной Италіи, — центръ процвѣтанія наукъ и искусствъ; нынѣ — главный цвѣтущій городъ Итальянской области Ломбардіи, съ многочисленнымъ населеніемъ].
[2] Поприще — мѣра разстоянія; оно равнялось нашимъ 690 саженямъ. Тридцать поприщъ составляютъ разстояніе приблизительно въ 41 версту.
[3] Схимникъ — монахъ, воспріявшій схиму. Схима — слово греческое (σχῆμα) означаетъ образъ, видъ, санъ. Схимой называется высшая ступень монашества, соединеиная съ новыми, строжайшими обѣтами самоотверженія и служенія Христу — есть совершеннѣйшее отчужденіе отъ міра, вящшее желаніе разрѣшиться и со Христомъ быть (Посл. къ Филип. гл. 1, ст. 2).
[4] См. о нихъ и церкви въ честь ихъ на стр. 513, прим. 1: [Надъ храмомъ святаго Вонифатія въ Римѣ, построеннаго ему еще Аглаидою, послѣ сооруженъ болѣе обширный храмъ во имя св. Алексія, человѣка Божія, и мощи обоихъ святыхъ въ 1216 году перенесены изъ нижней церкви въ новую верхнюю, въ ризницѣ которой въ настоящее время честныя главы ихъ хранятся отдѣльно. По римскимъ актамъ свв. мучениковъ и греческому синаксарю святогорца Никодима, Аглаида послѣ подвиговъ удостоилась даже дара чудесъ и изгнанія демоновъ; она причислена къ лику святыхъ, и память ея празднуется вмѣстѣ съ св. мученикомъ Вонифатіемъ].
[5] Объ Александріи см. на стр. 119, прим. 4: [Александрія — приморскій городъ въ Африкѣ на сѣверномъ берегу Египта, ведшій обширную торговлю и бывшій оплотомъ языческой учености, а затѣмъ средоточіемъ христіанскаго богословія].
[6] Еѳіопія — страна въ Африкѣ — соотвѣтствуетъ нынѣшней Абисcиніи. Она находилась въ верховьяхъ рѣки Нила и граничила съ Ѳиваидcкою областью Египта на сѣверѣ, cъ Ливіею на западѣ, съ южной Еѳіопіей на югѣ и съ Аравійскимъ заливомъ и Краснымъ моремъ на востокѣ. Столичный городъ этой сграны — Авксумы. Въ первые вѣка христіанства, Еѳіопія была могущественною имперіею, ей принадлежала и часть Аравіи. Свѣтомъ христіанства жители Еѳіопіи были просвѣщены въ IV в. Эдесіемъ и Фрументіемъ.
[7] Омириты — жители южной Аравіи, обитавшіе близъ Аравійскаго залива. Въ первые вѣка христіанcтва, Аравію населяли 11 различныхъ племенъ, изъ которыхъ только два: Омириты и Савси исповѣдывали христіанскую вѣру. Остальныя племена, находясь въ постоянныхъ сношеніяхъ съ Іудеями, держались большею частію іудейскаго закона. Омириты были просвѣщены христіанствомъ Ѳеофиломъ Индійскимъ, вторымъ епископомъ Еѳіопской столицы Авксумы. — Награнъ или Анагранъ, — обширный и многолюдный городъ на берегу Аравійскаго залива, жители котораго всѣ безъ исключенія исповѣдывали христіанскую вѣру.
[8] Омофоръ — (греч. раменоносникъ) одно изъ семи архіерейскихъ облаченій, возлагаемое на рамена и спускаемое спереди и сзади, при томъ имѣющее четыре креста. Въ символическомъ смыслѣ омофоръ являетъ заблудшее овча, то есть человѣчество, обрѣтши которое, Господь взялъ на рамена Свои и сочеталъ его со Своими овцами, т. е. ангелами. Крестами же показуетъ архіерей свое произволеніе послѣдовать Страстямъ Христовымъ: какъ Онъ носилъ на рамѣ крестъ Свой и распялся, такъ и архіерей взимаетъ на рамена свои крестъ Христовъ, не отрицаясь злостраданія: ибо крестъ есть символъ злостраданія.
[9] Карѳагенъ — древнѣйшая, знаменитая колонія Финикіянъ, на сѣверѣ Африки, достигшая въ древней исторіи высшей степени могущества и разрушенная въ 146 г. до Р. Хр.; на развалинахъ древняго Карѳагена, при первыхъ Римскихъ императорахъ, возникъ новый Карѳагенъ, который существовалъ съ большимъ блескомъ въ продолженіе весьма долгаго времени. Въ Карѳагенѣ весьма сильно былъ развитъ языческій греко-римскій культъ и какъ прямыя послѣдствія его въ продолженіе долгаго времени держались суевѣрія, чародѣйства и были развиты, такъ называемыя, «магическія искусства».
[10] Псал. 44, ст. 2 и 8.
[11] Іустинъ I, византійскій императоръ, царствовалъ съ 518-527 г.
[12] Память святаго мученика Ареѳы празднуется 24 октября.
[13] Императоръ Византійскій принялъ горячее участіе въ судьбѣ жителей города Награна въ виду того, что этотъ городъ, какъ покоренный въ 25 г. по Р. Хр. римскимъ полководцемъ Эліемъ Галломъ, находился подъ покровительствомъ Римскихъ императоровъ.
[14] Царь Еѳіопскій считалъ своимъ долгомъ выступить на защиту христіанъ-омиритовъ потому, что самое христіанство они приняли изъ Еѳіопіи и, по всей вѣроятности, находились въ церковной зависимости отъ Авксумской митрополіи.
[15] Хиротонія — рукоположеніе, посвященіе въ какую-нибудь священную степень.
[16] Порфира — пурпуровая, дорогая одежда, обычно составлявшая верхнюю, торжественную одежду государей.
[17] Діадема — повязка, которую древніе цари носили на головѣ, — царскій вѣнецъ.
[18] Кончина блаженнаго Елезвоя, царя Еѳіопскаго, послѣдовала около 553-555 г. Память его совершается Церковію 21 октября.
[19] Раввинъ — іудейскій учитель.
[20] Объ этомъ преніи, — какъ пишетъ святый Димитрій, — въ Минеяхъ-Четьихъ Макарія находится особая книга, которая у него не изложена, вслѣдствіе многочисленности рѣчей, предложенныхъ вопросовъ и отвѣтовъ и вообще по обилію чтенія.
[21] Кн. Числ. гл. 14, ст. 24; 30; гл. 26, ст. 65; гл. 32, ст. 1; Кн. Второзак. гл. 1, ст. 36.
[22] Кн. Числ. гл. 11, ст. 5.
[23] Кн. Второзак. гл. 6, ст. 4.
[24] Псал. 32, ст. 6.
[25] Кн. Второз. гл. 28, ст. 66.
[26] Кн. прор. Іерем. гл. 11, ст. 19.
[27] Кн. Быт. гл. 22, ст. 13.
[28] Кн. Быт. гл. 47, ст. 31.
[29] Кн. Быт. гл. 48, ст. 13-15.
[30] Кн. Исх. гл. 14, ст. 11-29.
[31] Кн. Исх. гл. 17, ст. 8-14.
[32] Кн. Числ. гл. 21, ст. 4-9.
[33] Кн. Исх. гл. 15, ст. 22-26.
[34] Еванг. отъ Матѳ. гл. 10, ст. 20.
[35] Кн. прор. Исаіи гл. 7, ст. 14.
[36] Еванг. отъ Матѳ. гл. 1, ст. 23.
[37] См. кн. Быт. гл. 18.
[38] См. кн. Исход. гл. 3, ст. 2-4.
[39] См. кн. прор. Даніила гл. 14, ст. 30-40.
[40] Вторая заповѣдь Десятословія.
[41] Милоть — овечья кожа, овчина; — верхняя одежда, мантія, плащъ.
[42] См.: кн. Царствъ гл. 2, ст. 13-15.
[43] Скинія — походный храмъ Евреевъ, построенный ими во времена странствованія по пустынѣ, по повелѣнію и указанію Господа, и существовавшій у нихъ до построенія Соломономъ великолѣпнаго храма въ Іерусалимѣ.
[44] Ковчегъ Завѣта — ящикъ, сооруженный Моисеемъ, по повелѣнію Господа, и находившійся въ скиніи. Ковчегъ Завѣта составлялъ святыню Еврейскаго народа. Онъ былъ устроенъ изъ кедроваго дерева и окованъ, какъ внутри, такъ и снаружи чистѣйшимъ золотомъ. Въ немъ хранились скрижали (каменныя доски), на которыхъ были написаны заповѣди Десятословія, золотой сосудъ съ манною, которою питались Евреи во время странствованія по пустынѣ и жезлъ Аарона, давшій цвѣты.
[45] Стамна — сосудъ, имѣвшій форму кувшина.
[46] Манна — чудесная пища, которую Богъ сниспосылалъ съ неба Евреямъ, во время ихъ сорокалѣтняго странствованія по пустынѣ.
[47] Псал. 113, ст. 12.
[48] Псал. 115, ст. 6. Псал. 111, ст. 6.
[49] Псал. 103, ст. 4.
[50] Нотарій — скорописецъ; этимъ именемъ назывались какъ императорскіе секретари, которые вели протоколы самыхъ важныхъ государственныхъ совѣщаній, такъ и секретари патріарховъ.
[51] Еванг. отъ Матѳ. гл. 17, ст. 20.
[52] Кн. Дѣян. Апост. гл. 9, ст. 3-8.
[53] Псал. 93, ст. 1.
[54] Купель — сосудъ, употребляемый при совершеніи таинства крещенія.
[55] Посл. къ Римлян. гл. 10, ст. 10.
[56] Т. е. причислилъ къ высшему сословію, соотвѣтствовавшему нашему родовитому дворянству.
[57] Святый Григорій скончался около 552 года.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 520-546.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0