Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День восемнадцатый.

Житіе и страданіе святаго мученика Севастіана и дружины его.

Святый Севастіанъ родился въ городѣ Нарбонѣ [1], а воспитаніе и обученіе наукамъ получилъ въ Медіоланѣ [2]. Нечестивые цари, Діоклитіанъ и Максиміанъ [3], такъ полюбили его, что вручили ему начальство надъ дворцовой стражей и повелѣли ему всегда предстоять предъ лицомъ ихъ, ибо онъ былъ мужъ храбрый и умный, исполненъ премудрости, правдивъ въ словахъ, справедливъ въ судѣ, предусмотрителенъ въ совѣтѣ, на службѣ и во всѣхъ порученныхъ ему дѣлахъ вѣренъ и мужествененъ и изо всѣхъ выдѣлялся своею добродѣтелію и честностію. Воины его почитали, какъ отца, а всѣ придворные очень любили и уважали его, — ибо онъ отличался истиннымъ благочестіемъ. Какъ и слѣдовало, — кого Богъ ущедрилъ Своими дарами, того и всѣ люди любили и почитали! Все время онъ прилежно работалъ Христу, молился и исполнялъ Его святыя заповѣди. Однако все сіе онъ дѣлалъ тайно, чтобы нечестивые цари не узнали о его вѣрѣ во Христа. Скрывалъ же онъ въ себѣ, подъ образомъ земной власти, воина Христова не потому, что боялся мукъ или любилъ почести и богатство и страшился лишиться его, но только для того, чтобы помогать христіанамъ, которые въ то время были жестоко гонимы и мучимы. Тѣхъ изъ нихъ, которымъ онъ не могъ испросить освобожденіе отъ узъ и мученій или облегчить ихъ страданія, онъ укрѣплялъ, совѣтуя и убѣждая мужественно положить жизнь свою за Господа, кровію Котораго они искуплены, и пролить кровь свою, въ чаяніи вѣчной награды, послѣ временныхъ мученіи. Такъ старался онъ пріобрѣсти Богу души, которыя діаволъ хотѣлъ отторгнуть отъ Него и похитить себѣ, чтобы погубить ихъ. Онъ поступалъ, по слову Писанія: укрѣплялъ опущенныя руки и разслабленныя колѣна вѣрныхъ [4], малодушныхъ же, сомнѣвающихся и боящихся мукъ посредствомъ увѣщаній утверждалъ въ мужествѣ и возбуждалъ къ подвигу. Видя предъ собою многихъ святыхъ, подвизавшихся добрымъ подвигомъ, претерпѣвшихъ страданія, сохранившихъ среди жестокихъ мученій вѣру Христову и получившихъ по отшествіи изъ сей жизни вѣнцы вѣчной жизни, Севастіанъ и самъ воспламенѣлъ желаніемъ пострадать за Христа и ожидалъ, когда Господь укажетъ ему удобное для того время. И вотъ, наконецъ, насталъ тотъ часъ, въ который онъ не могъ болѣе скрывать горящаго въ немъ огня Божественной любви и ревности и объявилъ всѣмъ, кто онъ: свѣтъ не могъ долѣе скрываться во тьмѣ.

Въ то время два честныхъ и благородныхъ мужа, Маркеллинъ и Маркъ, родные братья, были взяты за исповѣданіе имени Христова и долго сидѣли въ темницѣ; къ нимъ часто приходилъ блаженный Севастіанъ и утѣшалъ ихъ, бесѣдуя о святой вѣрѣ и убѣждая отказаться отъ скоропреходящихъ земныхъ благъ и не бояться мученій. Они послушались его здраваго совѣта, мужественно перенесли наносимыя имъ мучителями раны и, пребывая непоколебимыми въ вѣрѣ, были осуждены на усѣченіе мечемъ. Но въ то самое время, когда они, готовые умереть, склонили головы подъ мечъ, вышло повелѣніе отпустить ихъ домой къ родителямъ, женамъ и дѣтямъ. Еще живы были престарѣлые родители ихъ, Транквиллинъ и Маркія. И родители и всѣ домашніе просили римскаго правителя Агреста Хроматія продлить жизнь Маркеллину и Марку на 30 дней, въ теченіе которыхъ они могли бы уговорить сихъ братьевъ и склонить къ поклоненію языческимъ богамъ, ибо родители ихъ, и жены, и всѣ родственники ихъ были язычники. Когда просимое время было дано, родители, жены, дѣти, родственники и друзья окружили Маркеллина и Марка и съ рыданіемъ стали просить пощадить себя и ихъ и, оставивъ свое намѣреніе, сдѣлать угодное царямъ. Отецъ, указывая на свои сѣдины, старость и болѣзнь тѣлесную, просилъ, чтобы они до его смерти не измѣняли своей вѣры и похоронили бы его по обычаю; онъ уже ожидалъ скорой смерти и не могъ ходить самъ, а былъ всегда поддерживаемъ или переносимъ другими. Мать, указывая на грудь свою, которою вскормила ихъ, требовала отъ нихъ должнаго уваженія и сыновняго повиновенія, просила пощадить жизнь свою для нея и не отдавать себя на добровольную смерть. Маленькія дѣти простирали къ нимъ руки, припадали къ ногамъ и со слезами просили не оставлять ихъ сиротами. Другія же дѣти, которыя были еще въ пеленахъ и не умѣли говорить, однимъ видомъ своимъ напоминали о сиротствѣ и возбуждали въ родителяхъ жалость. Жены говорили о своемъ вдовствѣ и, проливая горячія слезы, умоляли не губить ихъ съ собою, избравъ себѣ смерть, а ихъ подвергая различнымъ бѣдствіямъ вдовьей жизни. Родные же убѣждали не наносить только безчестія дому своему и всему роду и униженія отъ сосѣдей, предавая себя позорной смерти. И всѣ плакали и рыдали. Да и что оставалось дѣлать тѣмъ непобѣдимымъ по своему святому дерзновенію мужамъ? Ни одно мученіе не могло ихъ поколебать такъ, какъ эти искушенія; ихъ побѣждала естественная любовь къ престарѣлымъ родителямъ, женамъ, дѣтямъ и родственникамъ, сокрушала жалость; и они начали сомнѣваться и колебаться, какъ трость отъ вѣтра, и таять сердцемъ, какъ воскъ отъ огня. Они и сами плакали вмѣстѣ съ родными и уже почти готовы были уступить ихъ мольбамъ и отречься отъ святой вѣры.

Тогда святый Севастіанъ, находившійся въ то время тамъ, видя, что они готовы отречься и погубить свои души, сжалился надъ ними и, сознавая, что настало время и для его исповѣданія, чтобы и другимъ помочь и самому пойти на подвигъ страданія, всталъ посреди присутствовавшихъ и, повелѣвъ всѣмъ замолчать, началъ говорить:

— «О, доблестные воины Христовы! О, искуснѣйшіе ратники Божія воинства! Вотъ вы чрезъ свое великодушіе уже приблизились мужественно къ торжеству, а теперь хотите изъ-за нечестивыхъ обольщеній своихъ ближнихъ сложить съ себя вѣнецъ вѣчный. Не дѣлайте сего, но научите нынѣ Христовыхъ воиновъ своимъ подвигомъ мужеству, — научите ихъ вооружаться болѣе вѣрою, чѣмъ желѣзомъ; не бросайте знамени вашихъ побѣдъ ради женскихъ слезъ и не давайте ослабы низложенной подъ вашими ногами главѣ врага, дабы онъ, получивъ опять силу, не началъ съ вами борьбу; ибо если и прежнее его возстаніе было яростно, то, снова раздраженный, онъ придетъ въ еще большую ярость. Воздвигните же надъ земными пристрастіями славную хоругвь вашего подвига и не оставляйте ее ради безполезныхъ дѣтскихъ слезъ. Тѣ, коихъ вы видите плачущими, возрадовались бы теперь, если-бы знали то, что вы знаете, ибо они думаютъ, что жизнь существуетъ только на землѣ и, когда она кончится и тѣло умретъ, то не останется ни одной части души живой. Если-бы они знали, что есть другая жизнь — безсмертная и безболѣзненная, въ которой царствуетъ непрестающая радость, то непремѣнно пожелали бы войти въ нее съ вами и, презирая временную жизнь, старались бы получить вѣчную. Настоящая жизнь скоропреходяща и такъ непостоянна и невѣрна, что даже люди, привязанные къ ней, теряютъ въ нее вѣру. Отъ самаго начала міра она погубляла всѣхъ надѣющихся на нее, желавшихъ ея обманула, надъ всѣми, гордящимися ею, насмѣялась, всѣмъ солгала, никого не оставила въ надеждѣ твердымъ и въ упованіи непосрамленнымъ, и оказалась весьма лживою. О, если-бы эта ложь была только въ мечтѣ, а на самомъ дѣлѣ не вводила бы въ горькія заблужденія! Но еще хуже то, что сія временная жизнь приводитъ своихъ приверженцевъ ко всякому беззаконію: чревоугодниковъ услаждаетъ объяденіемъ и пьянствомъ, сластолюбивыхъ вовлекаетъ въ любодѣяніе и во всякія скверны, вора научаетъ красть, раздражительнаго сердиться, лжеца обманывать; она разлучаетъ мужа съ женой, сѣетъ вражду между друзьями, ссору между кроткими, неправду между справедливыми, соблазнъ посреди монашествующихъ; она отнимаетъ правосудіе у судей, цѣломудріе у чистыхъ, искусство у художниковъ, и у всѣхъ добрые нравы. Вспомнимъ и самыя лютыя дѣянія, въ которыя она вводитъ своихъ приверженцевъ: когда братъ убиваетъ брата, или сынъ отца, или другъ умерщвляетъ друга — кто научаетъ этому? На что надѣются, когда совершаютъ такія беззаконія? Не ради ли сей, такъ много любимой жизни, ненавидятъ люди другъ друга, стараясь каждый устроить себѣ лучшее существованіе? Зачѣмъ разбойникъ убиваетъ путника, богатый притѣсняетъ бѣднаго, гордый обижаетъ смиреннаго и виноватый преслѣдуетъ невиннаго? По истинѣ, все сіе зло дѣлаютъ тѣ, кто работаетъ настоящей жизни и желаетъ долгое время пребывать въ любви къ ней и наслаждаться ею. Она же, научая злу своихъ приверженцевъ и служителей, предаетъ ихъ дщери своей — вѣчной смерти, въ которую были ввергнуты и первые люди, потому что, хотя и были созданы для полученія вѣчной жизни, но прельстились жизнью временной и работали чревоугодію, сластолюбію и похоти очей [5], отсюда же они ниспали во адъ, ничего не взявши съ собой изъ благъ земныхъ. И сія-то земная жизнь, возлюбленные друзья, такъ прельщаетъ васъ, что вы хотите своими неправедными совѣтами возвратить къ ней друзей вашихъ, которые идутъ къ вѣчной жизни! Она научаетъ васъ, почтенные родители, чтобы вы своими безумными рыданіями отвлекли сыновей вашихъ, идущихъ къ небесному воинству, нетлѣнной славѣ и милости Вѣчнаго Царя. Она убѣждаетъ васъ, цѣломудренныя жены святыхъ, чтобы вы своими ласками развратили умы мучениковъ, отторгли ихъ отъ добраго намѣренія и убѣдили пріять вѣчную смерть, вмѣсто жизни, рабство, вмѣсто свободы. Если они послѣдуютъ вашимъ совѣтамъ, то недолго поживутъ вмѣстѣ съ вами, а потомъ имъ надо будетъ разлучиться съ вами, — и разлучиться такъ, что вы не можете увидѣть другъ друга иначе, какъ въ мѣстѣ вѣчнаго мученія, гдѣ пламень пожигаетъ души невѣрныхъ, гдѣ адскія змѣи поѣдаютъ уста богохульныхъ, гдѣ аспиды терзаютъ грудь идолопоклонниковъ, гдѣ слышится горькій плачъ, тяжелые вздохи и непрестанное рыданіе въ мукахъ. Дайте же имъ избѣжать этихъ мученій и сами постарайтесь избавиться отъ нихъ, не препятствуйте имъ шествовать опять къ уготованному имъ вѣнцу небесному. Не бойтесь: они не разлучатся съ вами, а, напротивъ, приготовятъ вамъ на небесахъ свѣтлыя обители, гдѣ вы, вмѣстѣ съ ними и съ дѣтьми вашими, будете наслаждаться вѣчными благами. Если вы даже любуетесь здѣсь красивыми зданіями, то тѣмъ болѣе вы будете любоваться красотой тѣхъ горнихъ обителей, въ которыхъ трапезы блестятъ чистымъ золотомъ, гдѣ чертоги сдѣланы изъ драгоцѣнныхъ камней, украшены жемчугомъ и сіяютъ славою, гдѣ сады вѣчно цвѣтутъ неувядаемыми цвѣтами, гдѣ плодоносныя поля орошаются сладкими потоками, гдѣ воздухъ всегда благорастворенъ, живой вѣтеръ обвѣваетъ чувства неописуемыми благовоніями, гдѣ немеркнущій день, незаходимый свѣтъ и непреходящая радость; и нѣтъ тамъ ни воздыханій, ни плача, ни скорби, ни какого-либо несовершенства, не видно ничего грѣховнаго, не ощущается никакого зловонія, не слышится никакого печальнаго, плачевнаго и страшнаго голоса, но видится одно лишь прекрасное, обоняется все ароматное и слышится одно радостное; тамъ, неумолкая, поютъ ангельскіе и архангельскіе лики, согласно славящіе Безсмертнаго Царя [6]. И какъ такую жизнь можно презирать, а къ временной прилѣпляться? Ради ли богатствъ? — но онѣ скоро исчезаютъ. А тѣ, кто хочетъ вѣчно имѣть ихъ у себя, пусть послушаютъ, что возвѣщаютъ имъ ихъ богатства: «вы такъ насъ любите, говорятъ они, какъ-будто никогда не разстанетесь съ нами. Когда вы будете умирать, мы не можемъ идти за вами, пока же вы живы, мы можемъ сопутствовать вамъ, если только вы велите намъ, или пошлете насъ передъ собой. Пусть будутъ вамъ примѣрами лихоимный заимодавецъ и трудолюбивый земледѣлецъ: первый даетъ человѣку взаймы золото, чтобы получить отъ него вдвое больше, второй сѣетъ въ землю различныя сѣмена, чтобы собрать ихъ сторицею; должникъ отдаетъ своему заимодавцу золото вдвойнѣ, а земля возвращаетъ сѣятелю зерны сторицею. Не удвоитъ ли много разъ Богъ ваши богатства, если только вы ввѣрите ихъ Ему? Туда посылайте и сокровища ваши, и сами старайтесь придти. Какая польза отъ сей временной жизни? Если-бы кто-нибудь прожилъ хотя-бы и 100 лѣтъ, то когда настанетъ послѣдній день, не покажется ли ему, что всѣхъ прошедшихъ годовъ и всѣхъ житейскихъ удовольствій какъ будто-бы никогда и не было? не остается ли отъ сего только нѣкоторое воспоминаніе, какъ-бы слѣды странника, пробывшаго съ нами одинъ день? О, по истинѣ только человѣкъ безумный, непознавшій истинныхъ благъ, можетъ не возлюбить будущую прекраснѣйшую жизнь! По истинѣ только неразумный можетъ бояться потерять скоропреходящую жизнь, чтобы получить вѣчную, въ которой наслажденія, богатства и радость начнутся, чтобы не кончиться, но вѣчно пребывать. Кто не хочетъ быть служителемъ вѣчной жизни, тотъ и сію временную жизнь губитъ напрасно, получаетъ вѣчную смерть и пребываетъ связаннымъ во адѣ, гдѣ — неугасающій огонь, постоянная скорбь, вѣчныя муки, гдѣ живутъ злые духи, у которыхъ мышцы — змѣиныя головы, глаза испускаютъ огненныя стрѣлы, зубы велики какъ у слоновъ, угрызаютъ они, какъ жало скорпіона, голоса подобны реву львовъ, самый видъ которыхъ наводитъ великій страхъ, производитъ лютую болѣзнь и горчайшую смерть. Не страшно ли умереть въ такихъ ужасахъ и мукахъ? Но еще страшнѣе, что для того живутъ, чтобы непрестанно умирать, ради того не истлѣваютъ, чтобы мучиться безъ конца, ради того бываютъ цѣлы, чтобы вѣчно быть снѣдаемыми зміями, и съѣденные члены опять обновляются, чтобы служить пищею ядовитымъ зміямъ и неусыпающимъ червямъ. О друзья, о родители, о славныя жены святыхъ! не желайте сію святую двоицу отъ безконечной жизни низводить въ такую страшную вѣчную смерть; не отторгайте ихъ отъ радости къ рыданіямъ; не совѣтуйте идти отъ свѣта въ тьму; не призывайте отъ сладкаго покоя въ горькую муку. О, святая двоица, Маркеллинъ и Маркъ! Не дайте прельстить себя хитрому врагу, наносящему вамъ такое искушеніе чрезъ вашихъ домашнихъ, не ввергайте себя въ безконечное мученіе, не вдавайтесь въ руки бѣсовъ, не прельщайтесь любовію къ временной жизни, красотами видимаго міра суетными житейскими удовольствіями, не дайте побѣдить себя мольбами родителей, рыданіями женъ, слезами дѣтей, ласками родныхъ и друзей. Вспомните слова Господа: «врази чедовѣку домашніи его» [7]. Тѣ, которые разлучаютъ насъ съ Богомъ, не друзья намъ, а враги, и любовь ихъ къ намъ не истинна, но ложна, потому что они лишаютъ насъ столь великаго блага, отнимаютъ у насъ любовь Божію и Царство Небесное, уготованное любящимъ Бога. Не допускайте исторгнуть изъ рукъ вашихъ той награды, ради которой такъ потрудились; ибо вы уже истинно какъ-бы въ рукахъ держите приготовленное для васъ благо, вы уже стоите у дверей небеснаго чертога. Се нынѣ для васъ сплетены уже вѣнцы, и Подвигоположникъ Христосъ ждетъ, чтобы увѣнчать васъ и прославить передъ святыми ангелами. Се насталъ уже конецъ вашего пути: не обращайтесь же назадъ, какъ жена Лота, чтобы не сдѣлаться бездушнымъ столпомъ [8], ибо тѣмъ погубите свои души. Не соблазняйтесь слишкомъ сильною любовію къ родителямъ, женамъ и дѣтямъ, чтобы не сдѣлаться недостойными Христа, сказавшаго: «иже любитъ отца или матерь, сына или дщерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ» [9]. Не будьте такими неразумными, чтобы, начавши духомъ, окончить плотію [10]. О, да подастъ мнѣ Христосъ Богъ мой пролить мою кровь за Него передъ вами, чтобы вы видѣли мое страданіе, и моя смерть могла бы послужить для васъ примѣромъ, какъ полагать души за вашего и моего Бога».

Когда святый Севастіанъ поучалъ такими и многими другими наставленіями, внезапно освѣтилъ его Божественный свѣтъ и лицо его просвѣтилось, какъ лицо ангела, и невѣрующіе испугались славы лица его. Нѣкоторые же видѣли семь ангеловъ, облекавшихъ блаженнаго Севастіана въ свѣтлую одежду, и Прекраснѣйшаго Юношу, благословлявшаго его, со словами:

— «Ты всегда будешь со Мною».

Все это происходило въ домѣ протоскриніарія [11] по имени Никострата, у котораго Маркеллинъ и Маркъ были подъ стражею. Жена Никострата, именемъ Зоя, которая уже шесть лѣтъ была нѣмою отъ сильной болѣзни, но разумъ и слухъ имѣла невредимыми, слышала и поняла все, сказанное Севастіаномъ, и, видя сіяніе вокругъ его лица, упала къ ногамъ его, знаками умоляя разрѣшить языкъ ея. Блаженный Севастіанъ сказалъ:

— «Если я дѣйствительно — истинный рабъ Христовъ и истинно все то, что отъ меня услыхала и чему увѣровала сія жена, то да повелитъ Господь мой открыться устамъ ея и разрѣшиться языку, какъ нѣкогда у пророка Захаріи, отца Іоанна Предтечи» [12].

Сказавъ это, онъ осѣнилъ крестнымъ знаменіемъ уста той женщины, и она тотчасъ же громко проговорила:

— «Блаженъ ты, и благословенно слово, сказанное тобой, и блаженны вѣрующіе чрезъ тебя во Христа, Сына Бога живаго, ибо я видѣла сошедшаго къ тебѣ съ неба ангела, державшаго передъ тобой открытую книгу, по которой ты читалъ все сказанное тобой. Благословенны вѣрующіе всему, сказанному тобой, и да будутъ прокляты всѣ сомнѣвающіеся хотя бы въ одномъ словѣ, слышанномъ отъ тебя. Какъ восходящая заря изгоняетъ тьму и даетъ свѣтъ очамъ, такъ свѣтъ словъ твоихъ изгналъ мракъ моего невѣдѣнія и ослѣпленія, осіялъ меня свѣтлымъ днемъ истинной вѣры и отверзъ послѣ шестилѣтней нѣмоты уста мои для восхваленія Бога».

Увидя такое чудо, всѣ присутствовавшіе увѣровали во Христа. Никостратъ, мужъ Зои, видя такую силу Христа, также припалъ къ ногамъ святаго, прося прощенія въ томъ, что, по повелѣнію царя, держалъ въ узахъ Маркеллина и Марка и, снявъ съ рукъ ихъ желѣзныя оковы, обнималъ имъ колѣна, умолялъ ихъ уйти на свободу и говорилъ:

— «О, если-бы я могъ быть такъ счастливъ, чтобы за ваше освобожденіе потерпѣть узы! Проливъ свою кровь за васъ, я омылъ-бы мои грѣхи и, избѣжавъ вѣчной смерти, получилъ-бы ту жизнь, о которой намъ благоволилъ возвѣстить Богъ устами Севастіана!»

Когда же Никостратъ просилъ святыхъ уйти въ свои домы, они ему сказали:

— «Чаши нашего страданія мы тебѣ оставить не хотимъ; щедръ и милостивъ Господь Христосъ нашъ, ибо даруетъ всѣмъ, приходящимъ и просящимъ у Него, Свою небесную милость; Онъ силенъ и тебя сподобить такой же чаши, если ты искренно ея желаешь. Ибо если вамъ, невѣровавшимъ, былъ данъ свѣтъ познанія истины, то тѣмъ болѣе нынѣ, когда вы увѣровали, дастся все, чего ни попросите, потому что благодать Божія всегда готова подавать людямъ просимую помощь, особенно тѣмъ, которые вѣруютъ въ Него безъ всякихъ сомнѣній. Ваша вѣра зачалась съ сегодняшняго поученія, и въ одинъ часъ вы научились тому, чему едва-ли кто могъ научиться въ цѣлый годъ, и ничто васъ, какъ мы видимъ, не удерживаетъ по вѣрѣ въ Господа нашего быть готовыми къ смерти за Него — ни родители, ни дѣти, ни богатство. Внезапно вы презрѣли то, что всегда любили, и ищете того, чего никогда не знали; вы пошли невѣдомымъ путемъ и тотчасъ пришли ко Христу, и желанія ваши уже устремлены къ небу, такъ какъ вы не ищете на землѣ никакого утѣшенія. О, какой великой похвалы достойно сіе дѣло! О, сколь достоинъ подражанія такой примѣръ добродѣтели! Еще не соединились вы со Христомъ водою крещенія, еще не видѣли начала войны, а уже поднимаете оружіе за Царя Истиннаго и, освобождая отъ узъ воиновъ Его, становитесь сами узниками и не боитесь отдать себя на убіеніе за осужденныхъ».

Всѣ умилились сердцемъ своимъ и плакали, раскаиваясь въ прежнемъ невѣдѣніи и въ томъ, что хотѣли отклонить отъ добраго подвига воиновъ Христовыхъ. Маркъ же сказалъ:

— «Научитесь, о возлюбленные родители, и вы, жены, и вы, друзья! научитесь мужественно противостоять врагу, взявъ щитъ вѣры, которымъ можете угасить разженныя стрѣлы лукаваго [13]. Пусть возстаютъ и вооружаются на насъ слуги діавольскіе, — пусть терзаютъ наши тѣла, какими хотятъ муками: могутъ они убить тѣло, но душу, воинствующую за вѣру, побѣдить не въ силахъ. На убіеніе же и растерзаніе тѣла не будемъ обращать вниманія: раны, полученныя за царя, приносятъ славу воинамъ. Разъяряется же на насъ діаволъ мучительнымъ для него самого гнѣвомъ, ибо и самъ мучится, видя наше терпѣніе; онъ причиняетъ намъ различныя мученія и угрожаетъ разнообразными смертями, чтобы, устрашивъ, отторгнуть насъ отъ добраго подвига; гдѣ же муки не имѣютъ успѣха, тамъ онъ дѣйствуетъ лестью: обѣщаетъ жизнь, чтобы отнять жизнь; обѣщаетъ богатство, чтобы привести къ убожеству; даетъ славу, чтобы исполнить стыда; обѣщаетъ безпечальную жизнь, чтобы ввергнуть насъ, вмѣсто того, въ бѣду и вѣчную скорбь. Таковы ухищренія его нападеній, таковы его коварныя намѣренія — тѣло избавить отъ мукъ, а душу умертвить грѣхами. Пойдемъ же противъ него: презримъ плоть, чтобы помочь душѣ. Что намъ бояться смерти временной, если мы надѣемся жить вѣчно! Къ чему жалѣть сію жизнь, надѣясь получить лучшую? Пусть боятся смерти тѣ, кто не надѣется увидѣть будущей жизни. О, какъ много служителей сей жизни погубилъ нечаянный случай: или молнія поразила, или потопило море, поглотила пропасть, заклалъ мечъ! И сію-то жизнь несчастные потеряли со скорбію, а другой не обрѣли! Пусть же они и рыдаютъ о сей жизни, пусть они и трепещутъ смерти; — намъ же какая печаль отъ смерти? Какая забота о сей жизни намъ, ожидающимъ вѣчной блаженной жизни, уготованной для насъ Христомъ, полной благъ, невиданныхъ очами, неслыханныхъ человѣческимъ слухомъ и непостижимыхъ умомъ?»

Когда святый Маркъ говорилъ такъ, всѣ исполнились желаніемъ будущей жизни, настоящею же стали гнушаться; всѣ возгорѣлись любовію ко Христу, міръ же начинали ненавидѣть, и благодарили Бога, что Онъ просвѣтилъ тьму ихъ, отверзъ ихъ умственныя очи и избавилъ ихъ отъ погибели, показавъ путь спасенія. Такимъ образомъ тѣ, которые пришли отвратить святыхъ мучениковъ отъ Христа, сами были обращены ко Христу, и надѣявшіеся погубить другихъ, спаслись сами, а Никостратъ съ женой своей настоятельно просилъ святаго, говоря:

— «Не буду ѣсть и пить, если надо мной не будетъ совершено таинство христіанской вѣры».

— «Измѣни службу твою, — отвѣчалъ Севастіанъ, — и начни служить болѣе, какъ Христовъ протоскриніарій, нежели какъ епарховъ; послушай моего совѣта, собери всѣхъ, кого имѣешь въ узахъ и темницахъ, я же призову іерея Божія, и ты, вмѣстѣ со всѣми увѣровавшими сподобишься отъ него святыхъ таинствъ. Если діаволъ старается отторгнуть отъ Христа святыхъ рабовъ Его, то какъ должны заботиться мы, чтобы, отторгнувъ отъ діавола тѣхъ, коихъ онъ хочетъ погубить, обратить ихъ къ нашему Создателю!»

Никостратъ возразилъ:

— «Можетъ ли святыня быть дарована злодѣямъ и осужденнымъ на смерть преступникамъ?»

Севастіанъ отвѣчалъ:

— «Спаситель нашъ пришелъ въ міръ ради насъ грѣшныхъ и даровалъ таинство крещенія, коимъ отнимаются отъ людей грѣхи и беззаконія и подается Божественная благодать. Въ самомъ началѣ твоего обращенія принеси сей даръ Христу, позаботься о спасеніи другихъ, и будетъ тебѣ въ награду мученическій вѣнецъ, сплетенный изъ неувядаемыхъ цвѣтовъ многихъ добродѣтелей».

Услышавъ сіе, Никостратъ пошелъ къ комментарисію [14] Клавдію и велѣлъ ему прислать къ себѣ въ домъ всѣхъ осужденныхъ и содержимыхъ въ узахъ. Когда все это было сдѣлано и окованные желѣзомъ узники собрались, святый Севастіанъ обратился къ нимъ съ поучительнымъ словомъ спасенія и, найдя, что они пріуготовлены къ вѣрѣ Христовой и способны къ принятію Божественной благодати, велѣлъ освободить всѣхъ отъ узъ, пошелъ къ пресвитеру святому Поликарпу, скрывавшему свое званіе изъ-за гоненія, и разсказалъ ему все происходящее. Возблагодаривъ за сіе Бога, святый Поликарпъ пошелъ съ Севастіаномъ въ домъ Никострата и, обратившись ко всему собранію вѣрующихъ, сказалъ:

— «Блаженны всѣ вы, слышавшіе слово Господа нашего Іисуса Христа, говорящаго: «Пріидите ко Мнѣ вси труждающіися и обремененніи, и Азъ упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся отъ Мене, яко кротокъ Есмь и смиренъ сердцемъ, и обрящете покой душамъ вашымъ: иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть» [15]. Вамъ же, братіе, которыхъ омоетъ вода крещенія и, освятивъ, сотворитъ возлюбленными сынами Бога, необходимо покаяніе, чтобы получить прощеніе прежнихъ грѣховъ. Теперь же, когда вы являете такое усердіе ко Христу, Богу нашему, что, вѣруя въ Него, готовы умереть за Него, и отъ чего сначала хотѣли отвратить другихъ, теперь сами желаете того, — вы получили уже прощеніе и побѣду надъ невидимымъ врагомъ. Силенъ Христосъ Господь нашъ изводить свѣтъ изъ тьмы и изъ отверженныхъ сосудовъ творить избранные; такъ сотворилъ Онъ изъ Савла Павла, изъ отступника — апостола и изъ гонителя — учителя. Такъ и васъ сегодня призвалъ Онъ отъ язычества въ Церковь Свою, изъ невѣрныхъ сотворилъ вѣрными рабами Своими и изъ враговъ Своими друзьями. Объ обращеніи вашемъ плачетъ и рыдаетъ все сонмище бѣсовъ, сыновъ тьмы; всѣ же лики святыхъ небесныхъ ангеловъ, сыновъ свѣта, радуются и веселятся о вашемъ просвѣщеніи. Итакъ пусть каждый изъ васъ напишетъ свое имя и подастъ мнѣ. Принятію же крещенія пусть предшествуетъ постъ: поститесь до вечера; когда же вещественный свѣтъ зайдетъ, невещественный возсіяетъ вамъ въ крещеніи».

Всѣ исполнились радости, и каждый сталъ готовиться къ крещенію. Когда все это происходило, пришелъ Клавдій комментарисій къ дому Никострата и позвалъ его къ епарху, говоря:

— «Узнавъ, что ты собралъ къ себѣ въ домъ всѣхъ узниковъ, епархъ разгнѣвался, и велѣлъ призвать тебя; подумай, какъ отвѣтишь ему».

Никостратъ же, когда пришелъ въ домъ епарха и тотъ спросилъ его объ узникахъ, отвѣчалъ:

— «По повелѣнію твоей свѣтлости, я взялъ подъ стражу въ мой домъ двоихъ христіанъ, Маркеллина и Марка, и, чтобы болѣе устрашить ихъ, присоединилъ къ нимъ другихъ — тяжко окованныхъ и крѣпко связанныхъ узниковъ, чтобы, смотря на нихъ, они и себѣ ожидали такого же страданія, и такимъ образомъ, повиновались бы вашему повелѣнію».

Начальникъ похвалилъ его и отпустилъ, говоря:

— «Ты получишь большую награду отъ ихъ родителей, если они, обратившись чрезъ тебя къ единомыслію, съ нами будутъ отпущены цѣлыми и здравыми».

Возвращаясь съ Клавдіемъ домой, Никостратъ началъ ему повѣствовать о святомъ Севастіанѣ, что онъ — другъ царя, христіанинъ, искусенъ въ Божественномъ ученіи, утверждаетъ въ вѣрѣ христіанскія сердца и называетъ настоящую жизнь временною и скоропогибающею, а послѣ смерти возвѣщаетъ другую жизнь — лучшую и вѣчную; потомъ онъ разсказалъ, какъ просвѣтилось лицо Севастіана небеснымъ свѣтомъ и какъ онъ исцѣлилъ отъ шестилѣтней нѣмоты его жену, такъ что она стала говорить ясно. Услышавъ это отъ Никострата, Клавдій сказалъ:

— «Мои два малолѣтніе сына очень больны: у одного водяная болѣзнь, а у другого по всему тѣлу раны; попрошу его исцѣлить сыновей моихъ: не сомнѣваюсь, что тотъ, кто разрѣшилъ нѣмоту твоей жены, можетъ исцѣлить и моихъ дѣтей».

Сказавъ сіе, Клавдій поспѣшно пошелъ въ домъ свой, взялъ обоихъ дѣтей на руки и отправился съ ними въ домъ Никострата. Тамъ онъ упалъ къ ногамъ святыхъ Божіихъ Севастіана и Поликарпа, говоря:

— «Вѣрую безъ всякаго сомнѣнія, всѣмъ сердцемъ, что Христосъ, Котораго вы почитаете, есть истинный Богъ; принесъ же я сюда сихъ больныхъ моихъ отроковъ для того, чтобы вы спасли ихъ отъ смерти».

Божественные мужи сказали ему:

— «Всѣ, кто имѣетъ какую-либо болѣзнь, получатъ исцѣленіе сегодня же, въ то самое время, какъ только войдутъ во святую купель».

Клавдій снова говорилъ, что вѣруетъ во Христа и хочетъ быть христіаниномъ. Всѣ они стали готовиться ко святому крещенію, писали свои имена и подавали пресвитеру. Первый подалъ свое имя Транквиллинъ, отецъ Маркеллина и Марка, послѣ него шесть его друзей: Аристонъ, Крискентіанъ, Евтихіанъ, Урванъ, Виталій и Іустъ, потомъ Никостратъ съ братомъ своимъ Касторіемъ и Клавдій комментарисій, послѣ него два его сына Симфоріанъ и Феликсъ, Маркія, мать Маркеллина и Марка, Симфороса, жена Клавдія, Зоя, жена Никострата, и весь домъ Никострата — до 33 душъ обоего пола, и, наконецъ, всѣ приведенные изъ темницы, числомъ 16. И было всѣхъ приготовившихся ко крещенію 64 человѣка, и всѣ были крещены святымъ Поликарпомъ. Воспріемникомъ отъ купели былъ святый Севастіанъ, для женщинъ были воспріемницами Беатриса и Лукина. Прежде всѣхъ были введены въ купель дѣти Клавдія, и тотчасъ же исцѣлились отъ своихъ болѣзней, такъ что на тѣлѣ ихъ не осталось и слѣдовъ отъ бывшихъ язвъ. Послѣ нихъ привели Транквиллина; онъ былъ не только немощенъ отъ старости, но и боленъ ломотою рукъ и ногъ, такъ что его едва могли носить на рукахъ; сильно страдалъ онъ, когда съ него снимали передъ крещеніемъ одежды. Святый Поликарпъ спросилъ его:

— «Вѣруешь ли, не сомнѣваясь, что Единородный Сынъ Божій, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, имѣетъ власть дать тебѣ здоровье и отпустить грѣхи?»

Транквиллинъ отвѣчалъ:

— «Вѣрую, что Христосъ — Сынъ Божій и Богъ все можетъ, но я отъ Его благости ищу только прощенія грѣховъ, о тѣлесной же болѣзни не забочусь».

Всѣ стоявшіе около прослезились отъ радости и молили Господа, чтобы Онъ показалъ плодъ вѣры мученика. Когда началось крещеніе, и Транквиллинъ былъ спрошенъ: «вѣруешь ли въ Бога Отца, Сына и Святаго Духа?» и когда онъ отвѣчалъ: «вѣрую», то не успѣло еще слово то сойти съ его устъ, какъ освободились отъ болѣзненныхъ узъ руки и ноги его, утвердились его ступни и колѣна, вся немощь старости отступила отъ него, обновилась, яко орля, юность его [16], — и онъ воскликнулъ:

— «Ты Единый истинный Богъ, Коего не знаетъ сей окаянный міръ!»

Послѣ него всѣ остальные крестились по одному. И въ продолженіе 16 дней, которые остались отъ даннаго Маркеллину и Марку времени, ночью и днемъ прославляли они Бога церковными пѣснями и псалмами, утверждались въ вѣрѣ и готовились къ мученическому подвигу за имя Христово.

Когда приближался конецъ 30-дневному сроку, епархъ города Рима Агрестій Хроматій призвалъ къ себѣ Транквиллина, отца Маркеллина и Марка, и спросилъ его о сыновьяхъ, — согласились ли они отступить отъ христіанства.

Транквиллинъ отвѣчалъ:

— «Не нахожу словъ, чтобы благодарить тебя за твои благодѣянія: если бы ты, по своей кротости, не остановилъ и не отдалилъ на столько дней смертный приговоръ моихъ сыновей, то и я лишился бы ихъ, и сыновья мои лишились бы отца. Всѣ родные, любящіе друзья и, думаю, что и твоя свѣтлость порадуется со мной, такъ какъ мертвымъ дана жизнь, скорбнымъ веселіе, печальнымъ возвратилась радость».

Тогда епархъ, думая, что сыновья Транквиллина хотятъ поклониться богамъ, сказалъ:

— «Приходите въ послѣдній день и пусть сыновья твои произведутъ должное кажденіе ѳиміама богамъ».

Услышавъ сіе, Транквиллинъ сказалъ:

— «О свѣтлѣйшій мужъ! если-бы ты справедливо разсудилъ о томъ, что случилось со мною и сыновьями моими, то могъ бы понять, какъ велико и сильно имя христіанина».

Епархъ сказалъ:

— «Не бѣснуешься ли ты, Транквиллинъ?»

— «До сихъ поръ я бѣсновался и тѣломъ и душою, — отвѣчалъ Транквиллинъ, — но какъ только увѣровалъ во Христа, тотчасъ же получилъ здоровье души и тѣла».

— «Какъ вижу, — сказалъ епархъ, — я не для того отдалилъ казнь твоимъ сыновьямъ, чтобы ты отвратилъ ихъ отъ ихъ заблужденія, но, чтобы они тебя склонили къ своему заблужденію!»

Транквиллинъ отвѣчалъ:

— «Умоляю твою свѣтлость разсудить, какія дѣла слѣдуетъ называть заблужденіемъ».

Епархъ сказалъ:

— «Скажи самъ, что должно называть заблужденіемъ».

— «Первое заблужденіе, — отвѣчалъ Транквиллинъ, — заключается въ томъ, чтобы оставить путь жизни и идти путемъ смерти».

— «Который же путь смерти?» — спросилъ епархъ.

— «Не думаешь ли ты, — отвѣчалъ Транквиллинъ, — что путь смерти — это давать имя божествъ смертнымъ людямъ и покланяться ихъ изображеніямъ изъ дерева и камня?»

Епархъ возразилъ:

— «Развѣ не боги тѣ, которымъ мы покланяемся?»

Транквиллинъ отвѣчалъ:

— «По истинѣ, не подобаетъ считать богами тѣхъ, о которыхъ написано въ вашихъ же книгахъ, что они во грѣхахъ рождены, имѣли неправедныхъ, злыхъ и беззаконныхъ родителей, сами жили неправедно, беззаконно и лживо и во грѣхахъ умерли. Не было ли Бога на небесахъ даже прежде того времени, когда надъ Критянами царствовалъ Кронъ, который поѣдалъ плоть своихъ сыновей? или Критъ имѣлъ своего царя, а небеса не имѣли Бога? Много заблуждаются тѣ, кто думаетъ, что Дій, сынъ Крона, который былъ человѣкомъ, находившимся во власти злобы и плотской похоти, обладаетъ громомъ и мечетъ молніи. Кого только онъ не гналъ, если и отца своего не пощадилъ, и какими грѣхами не осквернился, если родную сестру свою взялъ себѣ въ жены? На торжищахъ, на улицахъ, въ домахъ и вездѣ говорится и повѣствуется въ книгахъ о томъ, какъ нечестивая Гера тщеславится тѣмъ, что она сестра и жена Дія [17]. Не вѣришь ли ты, свѣтлѣйшій мужъ, что заблуждаешься, почитая боговъ, исполненныхъ такихъ злодѣяній, за которыя римскіе законы осуждаютъ человѣка на казнь и смерть? А ты таковыхъ почитаешь и, оставляя Всесильнаго, царствующаго на небесахъ Бога, говоришь камню: «ты богъ мой!» и дереву: «помоги мнѣ!»

Епархъ сказалъ:

— «Съ тѣхъ поръ, какъ начали хулить боговъ и отвращаться отъ поклоненія имъ, царство римское подвергается многимъ бѣдствіямъ».

— «Невѣрно это, — сказалъ Транквиллинъ, — прочти 10 книгъ Ливія [18], и ты узнаешь, что въ одинъ день погибло болѣе 42.000 человѣкъ изъ римскаго войска, приносившаго жертву бѣсамъ; развѣ для тебя тайна, что Франки взяли Капитолій и посмѣялись надъ римской силой [19]? Прежде, когда люди еще не начинали познавать истиннаго Бога, городъ Римъ потерпѣлъ множество бѣдствій, неслыханныя плѣненія и различныя убійства; теперь же, когда вѣрующіе почитаютъ невидимаго истиннаго Бога, римское царство пребываетъ безмятежно и не посрамлено, потому что Богъ ради избранныхъ Своихъ оградилъ его миромъ. Впрочемъ, вы не признаете столь милосердаго Бога и всѣ благодѣянія, посылаемыя Создателемъ, припысываете Его созданію!»

Такимъ образомъ, во время ихъ бесѣды начался разговоръ о Христѣ Іисусѣ, и Транквиллинъ разсказалъ, какъ и для чего Сынъ Божій сошелъ на землю, не оставляя небесъ, и принялъ плоть, чтобы спасти человѣческую душу отъ погибели. И все, что самъ Транквиллинъ узналъ отъ святыхъ Севастіана и Поликарпа и чему еще болѣе наученъ былъ благодатію Господнею, вразумляющею вѣрующаго человѣка, онъ передалъ епарху, при чемъ Самъ Господь помогалъ ему говорить и подавалъ мудрость, на которую не могъ возражать его противникъ. Разсказалъ онъ и то, какъ, болѣя долгое время ломотою въ рукахъ и ногахъ, внезапно исцѣлился благодатію Христовою въ то самое время, когда всѣмъ сердцемъ увѣровалъ въ Него. Епархъ, давно страдавшій сильною ломотою въ ногахъ, велѣлъ предстоявшимъ взять и отвести Транквиллина, какъ-будто для того, чтобы на другой день допросить его; ночью же тайно послалъ за нимъ, призвалъ его къ себѣ и, предлагая ему дары, просилъ назвать то средство, которымъ онъ исцѣлился. Транквиллинъ же сказалъ:

— «Пусть знаетъ твоя честь, что Богъ нашъ сильно гнѣвается на тѣхъ, кто хочетъ продать или купить Его благодать. Если же ты хочешь исцѣлиться отъ болѣзни твоей, вѣруй во Христа Сына Божія и исцѣлишься, какъ и меня видишь исцѣленнымъ, ибо я страдалъ даже тогда, когда меня носили, и всѣ жилы и суставы мои 11 лѣтъ были скованы несказанною болѣзнію, такъ что другіе люди подносили къ устамъ моимъ пищу; когда же я увѣровалъ во Христа Бога, тотчасъ получилъ исцѣленіе и теперь цѣлъ и здоровъ благодатію истиннаго Спаса моего».

Епархъ сказалъ:

— «Прошу тебя, приведи ко мнѣ того, кто былъ посредникомъ твоего выздоровленія и если онъ мнѣ подастъ исцѣленіе, то и я сдѣлаюсь христіаниномъ».

Транквиллинъ тотчасъ пошелъ и призвалъ святаго Поликарпа. Святый Севастіанъ также былъ призванъ и научилъ епарха Агрестія Хроматія и сына его Тивурія святой вѣрѣ въ Господа Христа и сокрушилъ болѣе 200 бывшихъ у него въ домѣ идоловъ: деревянные сжегъ, каменные разбилъ, золотые и серебряные разсѣкъ на части и отдалъ нищимъ.

Когда идолы сокрушались и раздроблялись, епарху явился пресвѣтлый юноша и сказалъ:

— «Господь нашъ Іисусъ Христосъ, въ Котораго ты увѣровалъ, послалъ меня даровать здоровье всѣмъ твоимъ членамъ».

Тотчасъ Хроматій почувствовалъ себя здоровымъ и быстро всталъ, желая припасть къ ногамъ явившагося и облобызать ихъ, но тотъ сказалъ:

— «Смотри, не прикасайся ко мнѣ, ибо ты не омытъ святымъ крещеніемъ отъ идольскаго смрада».

Сказавъ сіе, онъ сталъ невидимъ.

Тогда Хроматій съ сыномъ своимъ Тивуртіемъ припали къ ногамъ святыхъ и громко восклицали:

— «Единъ есть истинный Богъ нашъ, Господь Іисусъ Христосъ, Единородный Сынъ Всесильнаго Бога, Котораго вы, о добрые учители, проповѣдуете!»

Святые совѣтовали Хроматію подъ предлогомъ болѣзни сложить съ себя санъ епарха, чтобы не производить судовъ, на которыхъ онъ долженъ истязать, судить и мучить христіанъ, и не посѣщать нечестивыхъ зрѣлищъ, но освободиться отъ всего для полученія духовной премудрости. Такъ онъ вскорѣ и сдѣлалъ.

Когда Хроматій приступалъ къ крещенію, то на вопросъ: «вѣруешь ли во Единаго Бога?» отвѣчалъ: «вѣрую», и на вопросъ: «отрекаешься ли отъ идоловъ?» сказалъ: «отрекаюсь».

Послѣ сего іерей спросилъ его:

— «Отрекаешься ли отъ всѣхъ грѣховъ твоихъ?»

Хроматій сказалъ іерею:

— «О семъ нужно было въ началѣ спросить меня: я облекусь снова въ мои одежды и не приму святаго крещенія до тѣхъ поръ, пока не отрекусь отъ грѣховъ моихъ; примирюсь съ тѣмъ, съ кѣмъ имѣлъ вражду и возлюблю тѣхъ, на кого гнѣвался; кто же на меня гнѣвается, у тѣхъ испрошу прощенія. Должникамъ моимъ прощу всѣ долги, если же самъ я у кого взялъ что-либо силой, тому возвращу сугубо. Послѣ смерти жены моей я имѣлъ двухъ наложницъ, ихъ отдамъ замужъ, наградивъ брачными дарами; освобожу рабовъ и рабынь, устрою по волѣ Бога всѣ мои служебныя и домашнія дѣла и тогда скажу съ дерзновеніемъ: «отрекаюсь отъ всѣхъ грѣховъ моихъ и приму святое крещеніе».

Святымъ угодны были сіи слова Хроматія, и крещеніе было отложено до того времени, когда онъ исполнилъ все, обѣщанное имъ.

Послѣ сего Агрестій Хроматій съ сыномъ Тивуртіемъ и со всѣмъ домомъ своимъ крестился во имя Отца и Сына и Святаго Духа, такъ что новопросвѣщенныхъ простиралось до 1.400 лицъ обоего пола.

Въ то время было сильное гоненіе на христіанъ; они не могли ни купить пищи, ни почерпнуть воды, такъ какъ вездѣ на площадяхъ, на улицахъ, около колодезей, при источникахъ и потокахъ, по повелѣнію нечестивыхъ, были поставлены небольшіе идолы и при нихъ бдительная стража для того, чтобы всякій желающій купить что-нибудь съѣстное или почерпнуть воды сначала поклонился стоящему тамъ идолу. Такъ придумали нечестивые, чтобы удобнѣе было узнавать христіанъ и брать ихъ для мученія. При видѣ сего, всѣ вѣрующіе опечалились, потому что безъ поклоненія идоламъ невозможно было достать пищи и питья, и рѣшили лучше терпѣть голодъ и жажду, чѣмъ поклоняться идоламъ. Тогда Хроматій велѣлъ всѣмъ вѣрующимъ въ Римѣ тайно брать пищу и питье изъ его дома, такъ какъ былъ очень богатъ, и въ домѣ его собирались всѣ вѣрующіе для славословія Бога.

Въ то время епископомъ въ Римѣ былъ родственникъ Діоклитіана блаженный Гаій [20], родомъ изъ Далматіи; онъ совершалъ литургію въ домѣ Хроматія и причащалъ Божественныхъ таинъ новообращенныхъ христіанъ. Отъ жестокаго гоненія Хроматій долженъ былъ уѣхать изъ Рима въ Кампанію [21], въ свои имѣнія, потому что боялся, что въ Римѣ откроется его вѣра во Христа; тамъ же онъ могъ жить, не опасаясь сего, и свободнѣе исповѣдывать святую вѣру. Онъ объявилъ всѣмъ христіанамъ, что желающіе укрыться отъ гоненія и жить спокойно, могутъ идти въ его имѣнія, и обѣщалъ давать имъ нужное пропитаніе. Необходимо было, чтобы съ Хроматіемъ и идущими съ нимъ христіанами отправился кто-нибудь изъ двоихъ: или Севастіанъ или Поликарпъ, для утѣшенія и укрѣпленія вѣрныхъ. По этому поводу между обоими святыми былъ благочестивый споръ, ибо каждый изъ нихъ желалъ остаться въ Римѣ для полученія мученическаго вѣнца. Во время ихъ спора святѣйшій епископъ Гаій сказалъ:

— «Если вы оба, желая умереть за Христа, предадитесь въ руки мучителей, то лишите людей Христовыхъ духовнаго утѣшенія; поэтому, думаю я, что ты, братъ Поликарпъ, какъ имѣющій санъ священства и исполненный Божественной премудрости, долженъ идти вмѣстѣ съ господиномъ Хроматіемъ, чтобы вѣрныхъ утѣшать ученіемъ, а сомнѣвающихся укрѣплять и питать Божественными таинствами».

Услышавъ сіе, святый Поликарпъ повиновался повелѣнію епископа и ушелъ изъ Рима вмѣстѣ съ Хроматіемъ и другими христіанами. Въ воскресный день, совершивъ св. литургію, епископъ сказалъ вѣрующимъ:

— «Господь нашъ Іисусъ Христосъ, зная немощь нашего естества, показалъ вѣрующимъ въ Него два пути: одинъ путь мученичества, другой же — исповѣдничества; кто не можетъ идти путемъ мученичества, пусть идетъ путемъ исповѣдничества. Кто изъ васъ желаетъ идти съ нашими духовными чадами Хроматіемъ и Тивуртіемъ, тотъ пусть идетъ, кто же хочетъ остаться съ нами здѣсь въ городѣ, пусть остается: никакое разстояніе не можетъ разлучить соединенныхъ благодатію Христовою; если я не увижу васъ тѣлесными очами, то моимъ духовнымъ очамъ вы всегда будете предстоять».

Когда епископъ говорилъ эти слова, Тивуртій воскликнулъ:

— «Умоляю тебя, отче, позволь мнѣ не уходить отсюда, ибо очень желаю, если-бы то было возможно, хотя бы тысячу разъ быть убитымъ за Бога, лишь бы получить отъ Него жизнь вѣчную и неотъемлемую!»

Радуясь его вѣрѣ и такой ревности къ Богу, епископъ прослезился и молилъ Бога, чтобы всѣ остающіеся съ нимъ возмогли подвизаться подвигомъ добрымъ и сподобиться мученической славы. Съ святѣйшимъ епископомъ остались Маркеллинъ и Маркъ съ отцомъ ихъ Транквиллиномъ, святый Севастіанъ, прекрасный тѣломъ и еще прекраснѣйшій душою юноша Тивуртій, протоскриніарій Никостратъ съ братомъ Касторіемъ и женой Зоей, и Клавдій съ братомъ Викториномъ и сыномъ Симфоріаномъ, исцѣленнымъ отъ водяной болѣзни; только эти остались въ Римѣ, остальные же всѣ ушли съ Хроматіемъ и Поликарпомъ.

Послѣ ихъ отшествія, святѣйшій епископъ поставилъ Маркеллина и Марка во діаконы, отца ихъ Транквиллина посвятилъ во пресвитера, а святаго Севастіана, какъ носящаго оружіе, поставилъ защитникомъ церкви. Такъ какъ они не имѣли такого тайнаго мѣста, гдѣ-бы можно было совершать Божественныя службы, то пребывали въ палатахъ одного царскаго сановника по имени Кастула. Домъ сей былъ избранъ какъ потому, что Кастулъ съ своими домашними былъ тайнымъ христіаниномъ, такъ и потому, что изданный о поклоненіи идоламъ законъ, распространяясь всюду, совсѣмъ не слѣдилъ за живущими въ царскихъ палатахъ, ибо никто не могъ и подумать, чтобы вѣра христіанская могла проникнуть сюда; поэтому святые могли удобно скрываться съ Божественными службами у Кастула. Тамъ они проводили дни и ночи въ молитвахъ, слезахъ и постѣ, все претерпѣвая и прося Бога сподобить ихъ мученическаго вѣнца. Къ нимъ тайно приходили мужи и жены, видѣвшіе подаваемыя ими исцѣленія, ибо, молитвами святыхъ, больнымъ подавалось здоровье, слѣпымъ возвращалось зрѣніе и изгонялись изъ людей нечистые духи, ради чего многіе таино принимали отъ святыхъ христіанскую вѣру.

Однажды святый Тивуртій шелъ по дорогѣ и, увидавъ человѣка, упавшаго съ крыши своего дома и разбившагося, и плачущихъ о немъ родителей и домашнихъ, исцѣлилъ его своею молитвою, и тотчасъ человѣкъ тотъ со всѣмъ своимъ домомъ увѣровалъ во Христа и принялъ крещеніе.

Наконецъ, настало время страданія святыхъ, и первою пошла на страдальческій подвигъ блаженная Зоя, жена Никострата. Она была взята нечестивыми надсмотрщиками въ то время, когда молилась при гробѣ св. апостола Петра, и была приведена на судъ, гдѣ ее принуждали принести жертву идолу языческаго бога Арея [22]. Она не повиновалась, за что и была ввержена въ мрачную темницу, гдѣ ее въ теченіе 6-ти дней морили голодомъ; затѣмъ Зоя была изведена изъ темницы и умерла, повѣшенная за волосы надъ смраднымъ дымомъ, исходившимъ отъ гніющихъ отбросовъ, тѣло же ея было брошено въ рѣку Тибръ.

Святая явилась въ видѣніи святому Севастіану и извѣстила его о своей кончинѣ. Севастіанъ разсказалъ о семъ Транквиллину, который воскликнулъ:

— «Жены идутъ прежде насъ къ вѣнцу! отчего же мы живемъ?»

И пошелъ на то же самое мѣсто, ко гробу апостола; тамъ нечестивые убили его камнями и бросили въ рѣку Тибръ. Никостратъ же, Касторій, Клавдій, Викторинъ и Симфоріанъ были взяты въ то время, когда ходили по берегу Тибра, отыскивая тѣла святыхъ, и приведены къ епарху города Фавіану. Въ теченіе десяти дней епархъ старался ласками, угрозами и мученіями склонить ихъ къ жертвѣ идоламъ; не успѣвъ въ этомъ, онъ велѣлъ привязать имъ на шеи большіе камни и утопить въ море. Святаго же юношу Тивуртія тайно предалъ язычникамъ одинъ лжехристіанинъ, по имени Торкватъ, уподобившись волку въ овечьемъ видѣ. Они взяли Тивуртія и, связавъ, привели вмѣстѣ съ Торкватомъ на судъ къ тому же Фавіану. На судѣ Торкватъ тотчасъ же открылъ свою хитрость, что онъ только назвался христіаниномъ, въ душѣ же исполненъ нечестія, и свидѣтельствовалъ противъ Тивуртія, обличая его въ томъ, что тотъ называлъ римскихъ боговъ бѣсами. Святый же Тивуртій явилъ себя на судѣ истиннымъ и мужественнымъ исповѣдникомъ имени Іисуса Христа. Судія сказалъ ему:

— «Не наноси посрамленія своему славному роду; ты — сынъ столь славнаго отца, избралъ себѣ такую тяжкую и поносную жизнь христіанскую, за которой слѣдуютъ безчестіе и муки, смерть и безславіе».

Святый Тивуртій отвѣчалъ:

— «Премудрый мужъ и римскій судія! ты говоришь, что я наношу безчестіе моему роду тѣмъ, что не хочу почитать и признать за боговъ сладострастную Венеру [23], кровосмѣсителя Дія [24], лживаго Ермія [25] и чадоядца Крона [26]; я же говорю, что увеличиваю честь моего рода тѣмъ, что почитаю Единаго истиннаго, царствующаго на небесахъ, Бога, покланяюсь Ему и называюсь Его рабомъ. Угрожаешь ли ты мнѣ мученіемъ? но развѣ намъ, христіанамъ, страшно пострадать за нашего Бога? усѣченіемъ ли меча? такъ мы, освободясь отъ плотской темницы, получимъ небесную свободу; огнемъ ли? но мы угасили въ тѣлѣ большій пламень похоти, а сего огня не убоимся; изгнаніемъ ли? но Богъ нашъ вездѣ и, гдѣ мы съ Богомъ, тамъ мѣсто наше».

Тогда Фавіанъ велѣлъ принести горящихъ углей, чтобы поставить на нихъ святаго босымъ и сказалъ:

— «Или возложи на эти уголья кажденіе богамъ, или войди на нихъ самъ босыми ногами».

Осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ, святый Тивуртій сталъ босыми ногами на горящіе уголья, и, топча ихъ, ходилъ по нимъ, какъ по мягкимъ благоухающимъ цвѣтамъ.

— «Оставь твое невѣріе, — сказалъ онъ судіи, — и убѣдись, что истиненъ есть Богъ мой, повелѣвающій стихіямъ [27] и всему созданію. Если ты можешь, во имя твоего Дія, положи руку свою въ кипящую воду и посмотри, будетъ ли она невредима; я же во имя Господа моего Іисуса Христа хожу по огню, какъ по орошеннымъ цвѣтамъ: видишь ли, какъ всякое созданіе покоряется нашему Создателю».

Судія сказалъ:

— «Кто не знаетъ, что вашъ Христосъ научилъ васъ волшебствамъ?»

— «Умолкни, окаянный, — сказалъ святый, — и не осмѣливайся твоими ядоносными устами произносить съ хулой это великое и страшное имя! не оскорбляй слухъ мой хулой на имя Бога моего!»

Фавіанъ разгнѣвался на него и осудилъ на смерть. Тивуртій былъ отведенъ версты за 3 отъ города на Лавиканскую дорогу [28], и тамъ, во время молитвы его Богу, усѣкли его мечемъ. Одинъ христіанинъ похоронилъ его на мѣстѣ кончины, и людямъ, приходившимъ къ могилѣ Тивуртія, подавалась его молитвами благодать Господня.

Послѣ сего тотъ же мнимый христіанинъ Торкватъ извѣстилъ нечестивыхъ о Кастулѣ, Маркеллинѣ и Маркѣ. Святый Кастулъ послѣ троекратнаго допроса, повѣшенія и мученія былъ брошенъ въ ровъ, гдѣ и скончался, засыпанный живымъ землею. Маркеллина же и Марка Фавіанъ поставилъ на одномъ пнѣ, прибивъ ихъ ноги желѣзными гвоздями, и сказалъ:

— «До тѣхъ поръ будете стоять такъ, пока не поклонитесь богамъ».

Они же, пригвожденные къ одному дереву, пѣли:

— «Се что добро, или что красно, но еже жити братіи вкупѣ» [29].

Такъ стояли они, молясь Богу день и ночь, утромъ же были прободены въ ребра копьями. Такъ приняли они конецъ своему мученію.

Послѣ страданій и кончины сихъ святыхъ, былъ взятъ подъ стражу и святый Севастіанъ, и епархъ донесъ о немъ царю Діоклитіану. Призвавъ его къ себѣ, Діоклитіанъ сказалъ:

— «Я считалъ тебя за перваго при моемъ дворѣ; ты же, замышляя противъ меня, сталъ врагомъ мнѣ и моимъ богамъ, и до сихъ поръ скрывалъ свою злобу».

Святый Севастіанъ отвѣчалъ:

— «Я всегда молилъ Христа о твоемъ здоровьѣ и просилъ мира всему римскому царству; покланяюсь же Царю Небесному, такъ какъ вижу, что несправедливо покланяться камню и искать отъ него помощи: очевидно, что это изобрѣтеніе безумныхъ».

Разгнѣванный Діоклитіанъ велѣлъ вывести его за городъ и пронзить его стрѣлами посреди поля, привязавъ нагимъ къ дереву. Когда Севастіанъ былъ поставленъ, какъ бы цѣлью для стрѣльбы, множество воиновъ стали со всѣхъ сторонъ пускать стрѣлы въ него, такъ что пронзили ими все его святое тѣло. Думая, что Севастіанъ уже умеръ, они ушли, оставивъ его привязаннымъ къ дереву со стрѣлами въ тѣлѣ. Жена святаго мученика Кастула, по имени Ирина, придя ночью, чтобы взять и похоронить тѣло святаго Севастіана, нашла его живымъ и принесла въ домъ свой, гдѣ святый черезъ нѣсколько дней излѣчился отъ ранъ и сталъ совершенно здоровымъ. Пришедшіе къ нему тайно христіане уговаривали его уйти изъ Рима, какъ это сдѣлали многіе вѣровавшіе, чтобы опять не попасть въ руки язычниковъ. Онъ же, помолившись Богу, пошелъ и всталъ на ступеняхъ Геліогабала [30]; увидя здѣсь царей, которые шли мимо, онъ сказалъ:

— «Жрецы вашихъ боговъ, цари, смущаютъ васъ своими нечестивыми волхвованіями, ложно разсказывая вамъ о христіанахъ, что они враги Римскому государству; знайте же, что христіане дѣлаютъ много полезнаго для васъ, ибо, не переставая, молятся о вашемъ царствованіи и о здравіи всего римскаго воинства, и молитвами ихъ преуспѣваетъ сей городъ».

Когда святый Севастіанъ говорилъ сіе, Діоклитіанъ взглянулъ на него и сказалъ:

— «Ты ли Севастіанъ, котораго мы недавно велѣли разстрѣлять?»

Святый отвѣчалъ:

— «Господь мой Іисусъ Христосъ благоизволилъ воскресить меня, чтобы я пришелъ къ вамъ и передъ всѣми людьми былъ свидѣтелемъ вашей неправды, обличая васъ въ томъ, что вы несправедливо воздвигаете гоненія на христіанъ».

Діоклитіанъ велѣлъ взять его и вести на ипподромъ [31]; тамъ святый страстотерпецъ, громко прославляя Христа и обличая идоловъ и римское заблужденіе, былъ убитъ палками. Съ радостнымъ восклицаніемъ отошелъ онъ къ Подвигоположнику Христу, для того, чтобы принять вѣнецъ побѣды за свой подвигъ. Святое же тѣло его нечестивые бросили ночью въ глубокій сорный ровъ [32], чтобы кто-либо изъ христіанъ не нашелъ и не взялъ его. Но святый явился въ видѣніи благочестивой Лукинѣ и сказалъ ей:

— «Дойди до сорнаго рва близъ цирка, тамъ найдешь ты мое тѣло, висящимъ на перекладинѣ; возьми его, отнеси въ катакомбы [33] и погреби при входѣ въ пещеру, у пути апостольскаго».

Блаженная жена тотчасъ взяла своихъ рабовъ и, придя въ полночь къ означенному рву, благоговѣйно взяла тѣло мученика и съ честію похоронила его на указанномъ мѣстѣ [34], вознося хвалу Христу Богу нашему, Которому слава во вѣки, аминь.

Примѣчанія:
[1] Нарбонъ — нынѣ Нарбонна — цвѣтущій торговый городъ древнихъ Галловъ, впоcлѣдствіи (въ началѣ II-го вѣка) ставшій римской колоніей, въ юго-восточной Галліи при рѣкѣ Атакѣ; нынѣ довольно незначительный городъ Франціи, недалеко отъ Ліонскаго залива, на каналѣ того же имени, соединяющемъ Средиземное море съ Атлантическимъ океаномъ.
[2] Медіоланъ — нынѣ Миланъ — значительный городъ древней Цизальпинской Галліи или нынѣшней сѣверной Италіи. См. о немъ на стр. 214-й, примѣч. 4: [центръ процвѣтанія наукъ и искусствъ; нынѣ — главный цвѣтущій городъ Итальянской области Ломбардіи, съ многочисленнымъ населеніемъ].
[3] Діоклитіанъ и Максиміанъ — соимператоры Римской имперіи, царствовавшіе съ 284-305 годъ.
[4] Ср. кн. прор. Ис. гл. 35, ст. 3-4.
[5] 1 Посл. Іоан. гл. 2, ст. 16.
[6] Такими же образными чертами изображается рай въ богослужебныхъ пѣснопѣніяхъ и въ другихъ минейно-читейныхъ сказаніяхъ (напр. видѣніе рая святымъ Андреемъ Юродивымъ), и въ твореніяхъ святыхъ отцовъ Церкви, напр. Ефрема Сирина, причемъ послѣдній присоединяетъ, что всѣ эти черты и образы райскаго блаженства, носящіе характеръ чувственныхъ описаній, нужно понимать въ духовномъ смыслѣ, и что будущее блаженство не можетъ быть описано на человѣческомъ языкѣ и недоступно человѣческимъ чувствамъ и земнымъ ощущеніямъ.
[7] Еванг. отъ Матѳ. гл. 10, ст. 36.
[8] Кн. Быт. гл. 19, ст. 26.
[9] Еванг. отъ Матѳ. гл. 10, ст. 37.
[10] Ср. Посл. къ Галат. гл. 3, ст. 3.
[11] Протоскриніарій — придворный казнохранитель, имѣвшій большую силу при епархѣ (правителѣ области), почему ему оказывалось особенное царское довѣріе и поручались разныя отвѣтственныя обязанности.
[12] Еванг. отъ Луки гл. 1, ст. 64.
[13] Посл. къ Ефес. гл. 6, ст. 16.
[14] Комментарисій — начальникъ надъ тюрьмами въ Римской имперіи и дѣлопроизводитель при судебныхъ процессахъ, производившій предварительныя разслѣдованія надъ обвиняемыми, особенно надъ христіанскими мучениками.
[15] Еванг. отъ Матѳ. гл. 11, ст. 28-30.
[16] Выраженіе псалма 102-го, ст. 5. — Этимъ выраженіемъ показывается здѣсь, что старецъ Транквиллинъ, послѣ исповѣдыванія вѣры Христовой, сталъ силенъ и бодръ, какъ бы юноша. Сравненіе этого обновленія съ обновленіемъ орла можетъ основываться на живучести, зоркости, силѣ и высотѣ полета орла.
[17] Древніе Греки вѣровали, что раньше почитаемыхъ ими боговъ въ мірѣ владычествовали другіе: Кронъ и прочіе титаны — полубоги-полулюди, которымъ Греки приписывали болѣе человѣческія свойства. Кронъ или Сатурнъ, по ихъ вѣрованіямъ, былъ младшимъ титаномъ, сыномъ Урана (неба) и Геи (земли), царствовалъ на островѣ Критѣ и потомъ присвоилъ себѣ вдадычество надъ всѣмъ міромъ; сочетавшись бракомъ съ сестрою своею Реею, имѣлъ отъ нея нѣсколькихъ сыновей и дочерей; но такъ какъ ему было предсказано отъ Геи, что онъ будетъ свергнутъ съ трона своими дѣтьми, то онъ проглатывалъ ихъ тотчасъ по рожденіи, за исключеніемъ Зевса, спасеннаго Реей, который впослѣдствіи свергъ Крона и заставилъ его извергнуть проглоченныхъ имъ дѣтей. Зевсъ или Дій почитался Греками отцомъ боговъ и людей, могущественнымъ и грознымъ властителемъ неба и всей вселенной, посылающимъ на землю громы и молніи. Гера, по вѣрованію Грековъ, была высшей богиней, супругой и вмѣстѣ сестрой Зевса, похвалявшейся своимъ высокимъ достоинствомъ и супружескими правами. Но, кромѣ того, греческіе миѳы приписываютъ Зевсу плотскую связь со многими другими второстепенными богинями и даже съ женами человѣческими. Въ такихъ же грубо-чувственныхъ чертахъ изображаются и другіе греческіе боги и богини, которымъ Греки усвояли всѣ человѣческія свойства, страсти и пороки. Вообще въ религіи древнихъ Грековъ и Римлянъ все содѣйствовало развитію нечестія, все указывало образцы для преуспѣянія въ немъ.
[18] Здѣсь разумѣется Титъ Ливій — величайшій римскій историкъ конца I-го вѣка до Р. Хр. и начала I-го по Р. Хр. Исторія его состоитъ изъ 142 книгъ, изъ которыхъ до насъ дошло только 35.
[19] Капитолій — внутренняя крѣпость Рима. Подъ Франками разумѣются Галлы, обитавшіе въ Цизальпинской Галліи (Сѣверной Италіи). Нашествіе Галловъ было во 2-й половинѣ IVвѣка до Р. Хр. и окончилось первоначально полнымъ пораженіемъ Римлянъ и разореніемъ римской республики, отъ которого она долгое время не могла оправиться.
[20] Св. Гаій былъ папою Римскимъ съ 283 до 296 года, въ которомъ пострадалъ за вѣру Христову 11-го августа.
[21] Компанія — приморская область древней Италіи, къ югу отъ Рима, на западномъ берегу Аппенинскаго полуострова.
[22] Арей (римскій Марсъ), по вѣрованіямъ древнихъ Грековъ и Римлянъ, былъ богомъ войны.
[23] Венера (греческая Афродита), дочь Зевса и Діоны, — языческая богиня любви и красоты; въ періодъ упадка Римской имперіи, къ которому относится страданіе мученика Севастіана и дружины его, считалась богиней и нечистаго сладострастія, возбуждающей плотскія похоти; изображалась на статуяхъ въ безстыдно обнаженной формѣ, и въ честь ея совершались шумныя празднества, сопровождавшіяся безнравственными обрядами.
[24] См. выше прим. 17-е.
[25] Ермій — иначе Гермесъ (римскій Меркурій) почитался древними Греками и Римлянами сыномъ Зевса и Маіи, глашатаемъ боговъ, гонцомъ, исполняющимъ волю Зевса, посредникомъ между богами и людьми, а также богомъ разнообразныхъ открытій, изобрѣтеній и ремеслъ, богомъ промышленности и торговли, которыя будто-бы только тогда и доставляютъ богатство, когда идутъ рука объ руку съ хитростью и обманомъ, даже кражей и ложной клятвой, лишь бы все это прикрывалось извѣстнаго рода благовидностью; отсюда Гермесъ — иногда покровитель даже кражи и обмана, одобряющій всякаго рода ложь и клятвопреступленія.
[26] О Кронѣ или Сатурнѣ см. выше прим. 17-е.
[27] Стихія — основное вещество всѣхъ тѣлъ, напр., огонь, земля, воздухъ, вода.
[28] Эта дорога шла на юго-востокъ отъ Рима въ городъ Беневентъ.
[29] Псаломъ 132, ст. 1.
[30] Геліогабалъ — римскій императоръ, царствовалъ съ 218-222 по Р. Хр. Онъ построилъ себѣ, какъ богу, храмъ на одномъ изъ холмовъ Рима, Палатинскомъ, рядомъ съ императорскимъ дворцомъ. Ступени Геліогабала — ступени его храма.
[31] Ипподромъ — ристалище, мѣсто, гдѣ происходилъ бѣгъ коней, состязанія съ дикими звѣрями и т. н. гладіаторовъ другъ съ другомъ, что было любимымъ развлеченіемъ Римлянъ. Сюда же цари-мучители выводили христіанъ на съѣденіе дикимъ звѣрямъ.
[32] Тѣло святаго Севастіана было брошено въ ровъ, предназначенный для стока городскихъ нечистотъ, называвшійся клоакой Максима и находившійся около ристалища, называвшагося: «Циркусъ Максимусъ», т. е. Величайшій циркъ. — Кончина святаго мученнка Севастіана послѣдовала 18-го ноября 287-го года.
[33] Катакомбами назывались подземные ходы и пещеры, которые были вырыты первыми христіанами въ окрестностяхъ Рима (также въ Неаполѣ, Сиракузахъ и во многихъ другихъ городахъ) для погребенія усопшихъ. Ранѣе назывались онѣ иначе, и впервые имя катакомбъ утвердилось за мѣстомъ погребенія святаго Стефана въ IV в. Въ стѣнахъ этихъ ходовъ были сдѣланы выемки, куда и полагались тѣла усопшихъ безъ гроба и затѣмъ замуровывались камнями. Рѣже въ нихъ строились отдѣльныя гробницы. Освѣщались катакомбы лампадами и отверстіями въ потолкѣ. Сюда къ могиламъ родныхъ, друзей, святыхъ и мучениковъ сходились вѣрующіе праздновать дни ихъ памяти, возсылать къ Богу общія молитвы и совершать таинство Евхаристіи, соединявшееся съ общею вечерею, въ подражаніе вечери Іисуса Христа. Мраморныя плиты надъ могилами святыхъ и мучениковъ служили престоломъ при совершеніи таинства Евхаристіи.
[34] Мощи св. муч. Севастіана почиваютъ въ загородной церкви его имени въ Римѣ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 473-498.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0