Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - суббота, 29 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День тринадцатый.

Страданіе святыхъ мучениковъ Евстратія, Авксентія, Евгенія, Мардарія и Ореста.

Между тѣмъ императоры были извѣщены, что вся великая Арменія и Каппадокія [1] противятся ихъ повелѣніямъ — и, единодушно вѣруя въ распятаго Христа и въ крѣпкой на Него надеждѣ, намѣреваются будто-бы отпасть отъ римской имперіи.

Раздраженный этимъ извѣстіемъ, императоръ Діоклитіанъ созвалъ всѣхъ своихъ вельможъ и три дня съ утра до вечера совѣщался съ ними, какъ-бы совсѣмъ искоренить христіанство. Затѣмъ онъ прежде всего удалилъ отъ власти начальниковъ Арменіи и Каппадокіи, какъ неопытныхъ и неискусныхъ правителей ввѣренныхъ имъ областей, несъумѣвшихъ привести народъ къ повиновенію. На ихъ мѣста онъ выбралъ двухъ грековъ, Лизія и Агриколая, людей суровыхъ и жестокихъ, которыхъ и поставилъ надъ обѣими областями, поручивъ — Лизію наблюденіе и охраненіе границъ, а Агриколаю — общее управленіе всею епархіею. Имъ были также подчинены и всѣ войска въ обѣихъ областяхъ.

Когда оба новые правителя прибыли на мѣсто своего назначенія, началось безпощадное истребленіе людей всякаго возраста, безъ всякаго разслѣдованія, по одной только пустой клеветѣ завистливыхъ враговъ на кого-нибудь изъ христіанъ: каждый день христіанъ разыскивали, схватывали и предавали для казни кровожаднымъ правителямъ, какъ-бы плотояднымъ звѣрямъ. Лизій, имѣвшій пребываніе въ городѣ Саталіонѣ [2], какъ только находилъ гдѣ-либо христіанъ, — мужчинъ или женщинъ, — послѣ многихъ пытокъ и мученій, отсылалъ ихъ связанными и подъ крѣпкою стражею къ Агриколаю, чтобы не дать имъ умереть на родинѣ и быть погребенными, по христіанскому обычаю, родственниками и знакомыми, и они, убитые на чужой сторонѣ, какъ бы пропадали безъ вѣсти. Точно также дѣлалъ и Агриколай, посылая христіанъ, схваченныхъ въ Севастіи [3], къ Лизію въ Саталіонъ, такъ какъ оба начальника были въ великой дружбѣ и полномъ согласіи между собою и оба, поступая описаннымъ способомъ, имѣли въ виду одну цѣль — причинить христіанамъ еще бóльшую муку, убивая ихъ внѣ ихъ отчизны.

Въ это время въ Саталіонѣ жилъ нѣкто Евстратій. Онъ былъ извѣстенъ всѣмъ своимъ согражданамъ, какъ первый въ городѣ по благородству происхожденія и по сану, — онъ занималъ должность военачальника, — и въ то-же время отличался благочестіемъ, богобоязненностію и безупречною жизнію. Видя непрестанное великое гоненіе христіанъ, онъ скорбѣлъ душою и печалился. Горько вздыхая и плача, проводя время въ постѣ и молитвѣ, взывалъ онъ къ Господу нашему Іисусу Христу о томъ, чтобы Господь оказалъ милость рабамъ Своимъ и, умилосердившись надъ людьми Своими, спасъ ихъ отъ бѣдъ и отвратилъ угрожающую имъ гибель. Вмѣстѣ съ тѣмъ Евстратій и самъ желалъ совершить подвигъ святыхъ мучениковъ и удостоиться быть участникомъ ихъ страданій; но, при мысли о многоразличныхъ мученіяхъ и жестокости мучителей, онъ испытывалъ страхъ. Въ концѣ концовъ онъ, однако, рѣшился на слѣдующее. Онъ отдалъ свой поясъ вѣрному слугѣ и велѣлъ отнести его въ церковь Аравракійскую, откуда и самъ онъ былъ родомъ и гдѣ пресвитеромъ въ то время былъ Авксентій, засвидѣтелъствовавшій уже свою вѣрность истинному Богу. Евстратій сказалъ своему слугѣ, чтобы онъ тайно положилъ поясъ въ алтарѣ, а самъ спрятался въ церкви и смотрѣлъ, кто первый изъ пришедшихъ возьметъ поясъ: если возьметъ пресвитеръ Авксентій, пришедши на молитву, то слуга, ничего ему не говоря, долженъ воротиться домой; если-же ранѣе захочетъ взять кто-нибудь другой, то слуга ни въ какомъ случаѣ не долженъ допускать этого и долженъ принести поясъ назадъ. Пославъ слугу съ такимъ приказаніемъ, Евстратій рѣшилъ въ душѣ такъ: «если поясъ возьметъ самъ пресвитеръ, то это будетъ знакомъ того, что Самъ Богъ благоизволитъ, чтобы Евстратій предалъ себя на мученія за Христа; если-же захотѣлъ бы взять кто-нибудь другой, то это будетъ означать, что ему не должно предавать себя на мученіе, а слѣдуетъ тайно хранить святую вѣру». — Въ непродолжительномъ времени слуга возвратился и повѣдалъ своему господину, что какъ только онъ положилъ поясъ въ алтарѣ, тотчасъ же пришелъ пресвитеръ Авксентій, какъ будто кто нарочно прислалъ его и, вошедши въ алтарь, взялъ поясъ. Услышавъ это, Евстратій былъ весьма обрадованъ; лицо его сіяло радостью, чему весьма удивлялся одинъ изъ его друзей, по имени Евгеній.

Вскорѣ послѣ того блаженный Авксентій былъ схваченъ вмѣстѣ съ другими, допрошенъ на судѣ, мучимъ и заключенъ въ темницу, гдѣ и содержался въ узахъ. Затѣмъ среди города на возвышеніи снова было устроено мѣсто для суда, и Лизій, надменно сѣвъ на судейскомъ креслѣ, приказалъ привести узниковъ на допросъ. Святый Евстратій, пришедши въ темницу, просилъ всѣхъ заключенныхъ въ узахъ за Христа помолиться о немъ, ибо и самъ онъ, по его словамъ, намѣревался въ тотъ-же день раздѣлить съ ними ихъ подвигъ. Тогда всѣ святые узники, преклонивъ колѣна, помолились о немъ Богу. Когда они окончили молитву, воины, подъ предводительствомъ Евстратія, повели ихъ изъ темницы на судъ. Когда воинскій отрядъ остановился по обычаю предъ судіею, Лизій приказалъ приводить къ себѣ на судъ — по одному — тѣхъ, которые были уже на первоначальномъ допросѣ. Когда начался судъ, Евстратій сказалъ:

— «По указу императорскому, изданному ранѣе и теперь на судѣ опять прочтенному, всѣ христіане, гдѣ-бы они ни находились и какое-бы положеніе въ государствѣ ни занимали, подлежатъ суду: по сему указу приведенъ сюда Авксентій, — мужъ давно уже извѣстный своимъ происхожденіемъ и благочестивой жизнію, а теперь еще болѣе прославившійся мужествомъ и твердостію, съ какими объявилъ себя рабомъ Христа, Царя Небеснаго. Находясь въ семъ судѣ, онъ уже подвизался подвигомъ безсмертія и изобличилъ твое, судія, безбожіе, свидѣтельствуя словомъ и дѣлами и доблестно перенося мученія. Съ того дня онъ, какъ злодѣй, заключенъ былъ въ темницу, а сегодня ты приказалъ привести его на допросъ вмѣстѣ съ его святою дружиною: и вотъ, всѣ они стоятъ вмѣстѣ со мною, непоколебимотвердые духомъ и готовые посрамить и разрушить всѣ коварные замыслы, которымъ научаетъ тебя противъ нихъ отецъ твой — діаволъ!»

Услышавъ это, Лизій пришелъ въ смущеніе отъ неожиданной смѣлости Евстратія. Грозно смотря на него и задыхаясь отъ гнѣва, онъ воскликнулъ грознымъ голосомъ:

— «Никогда еще мнѣ не случалось производить болѣе строгій судъ, чѣмъ сегодня, когда этотъ гнусный нечестивецъ осмѣливается разглагольствовать предо мною! Пусть-же съ него снимутъ поясъ и воинское одѣяніе, и да будетъ извѣстно всѣмъ, что онъ лишается сана, какой имѣлъ доселѣ, а затѣмъ пусть, обнаженный и связанный веревками по рукамъ и ногамъ и повергнутый на землю, онъ продолжаетъ свою рѣчь!»

Слуги поспѣшно исполнили приказаніе Лизія, и тогда онъ сказалъ Евстратію:

— «Не раскаешься-ли ты въ своемъ пагубномъ намѣреніи? Тогда ты пріобрѣтешь мое расположеніе и совершенно избѣжишь наказанія. Во всякомъ случаѣ, ранѣе пытокъ объяви мнѣ свое имя и отечество и открой намъ свою вѣру».

Святый отвѣчалъ:

— «Я родился въ городѣ Аравракѣ и имя мое — Евстратій, а на моемъ отечественномъ языкѣ Кирисикъ. Я — рабъ Владыки всего — Бога-Отца и Сына Его Господа Іисуса Христа и Святаго Духа, и поклоняться Единому въ Троицѣ Богу и вѣровать въ Него научился отъ младенческихъ пеленъ».

Лизій сказалъ:

— «Пусть воины скажутъ, сколько лѣтъ онъ находится на военной службѣ?»

Воины отвѣтили:

— «Вотъ уже двадцать седьмой годъ, какъ онъ началъ службу, когда былъ еще совсѣмъ юношею».

Тогда Лизій сказалъ святому:

— «Евстратій! Ты самъ видишь, какую бѣду принесло тебѣ твое ослушаніе: оставь-же теперь твое безумство, одумайся и не губи своей чести и сана, пріобрѣтенныхъ трудами столькихъ лѣтъ воинской службы; признай милость и могущество боговъ и склони къ себѣ кротость царскую и человѣколюбіе суда!»

— «Мерзкимъ бѣсамъ и глухимъ идоламъ — произведенію рукъ человѣческихъ, — отвѣчалъ святый, — никто изъ имѣющихъ здравый разсудокъ никогда не находилъ нужнымъ поклоняться, ибо въ Писаніяхъ нашихъ говорится: бози, иже небесе и земли не сотвориша, да погибнутъ» (Іер. 10, 11).

Судія сказалъ:

— «Уже не тотъ-ли имѣетъ здравый разсудокъ, кто покланяется Богу Распятому, подобно вамъ, впавшимъ въ полное заблужденіе?!»

— «Если бы твои духовныя чувства, — отвѣчалъ ему святый Евстратій, — не были извращены служеніемъ суетѣ и если бы душа твоя не погружена была вся въ помыслы о земномъ, то я доказалъ бы тебѣ, что Сей Распятый есть истинный Спаситель и Господь и Создатель всей твари, прежде вѣкъ сущій во Отцѣ и по Своей неизреченной мудрости оживившій чрезъ возрожденіе нашу омертвѣлость».

При этихъ словахъ судья прервалъ рѣчь святаго и сказалъ:

— «Да будетъ этотъ дерзкій повѣшенъ на веревкахъ и пусть подъ нимъ разожгутъ костеръ изъ пакли, а сверху бьютъ его по плечамъ одновременно тремя палками: посмотримъ, насколько тогда онъ будетъ краснорѣчивъ!»

Когда это было исполнено, святый долгое время былъ мучимъ, поджигаемый снизу и жестоко избиваемый сверху. Но и среди такихъ страданій онъ не испустилъ ни одного восклицанія отъ боли, не измѣнился лицомъ и, казалось, страдалъ не онъ, а кто-то другой, такъ что самъ мучитель пришелъ въ изумленіе. Наконецъ, Лизій велѣлъ пріостановить истязаніе и съ злобною улыбкою сказалъ святому:

— «Какъ думаешь, Евстратій, — не хочешь-ли, — я нѣсколько облегчу боль отъ нанесенныхъ тебѣ ранъ?»

И онъ тотчасъ велѣлъ принести соленую воду, смѣшанную съ уксусомъ, и обильно поливать на обожженныя мѣста и въ то же время крѣпко растирать тѣло мученика острыми черепками. Но страдалецъ мужественно вынесъ и эту муку, какъ будто ему совсѣмъ не было больно. Мучитель думалъ даже, что святый Евстратій посредствомъ какого-либо волхвованія дѣлаетъ себя нечувствительнымъ къ боли.

Тогда святый Евстратій сказалъ ему:

— «Подвергая меня такимъ мученіямъ, ты, вопреки своей же воли, оказалъ мнѣ благодѣяніе, такъ какъ этими мученіями ты разогналъ окружавшую меня тьму, происходившую отъ плотского огрубѣнія моей души, и сдѣлалъ меня побѣдителемъ давно уже досаждавшихъ мнѣ искушеній самовластнаго ума. Ты далъ мнѣ возможность одолѣть всѣ одержавшіе меня порывы страстей и душевныя тревоги. Ты сохранилъ мнѣ нетронутою никакими искушеніями внутреннюю твердость духа, — залогъ безсмертной жизни, гдѣ собрано для всѣхъ вѣрующихъ богатство нетлѣнное, и указалъ мнѣ кратковременный и свободный отъ страданій путь, коимъ я могу достигнуть и въ семъ бренномъ тѣлѣ жизни ангельской, а въ вѣчности — блаженства небеснаго. Теперь я знаю,что — я церковь Бога Живаго и Святаго Духа, живущаго во мнѣ (ср. 1 Кор. 3, 16). Итакъ, отступите отъ мене вси дѣлающіи беззаконіе, яко услыша Господь гласъ плача моего, Господь молитву мою пріятъ (Псал. 6, 9-10). По истинѣ, душа моя возрадуется о Господѣ возвеселится о спасеніи Его. Вся кости моя рекутъ: Господи, Господи, кто подобенъ Тебѣ? избавляяй нища изъ руки крѣпльшихъ его, и нища и убога отъ расхищающихъ его (Псал. 34, 9-10). Поспѣши-же, слуга діавола, постарайся не оставить ни одного изъ имѣющихся въ твоемъ распоряженіи орудій мученія, пытай меня, какъ золото въ горнилѣ, или-же и еще сильнѣе, — но ты не найдешь во мнѣ столь почитаемаго тобою нечестія, которому ты служишь самымъ дѣломъ. Служеніе ложнымъ богамъ, овладѣвшее тобою и твоимъ безумнымъ царемъ, достойно омерзенія.

Мучитель возразилъ:

— «Мнѣ думается, что отъ сильной боли повредился у тебя разумъ, — оттого и говоришь ты такъ много нелѣпостей. Если бы твой, какъ ты говоришь, Богъ могъ сдѣлать тебя безсмертнымъ, то онъ избавилъ-бы тебя и отъ этихъ ранъ. Итакъ, перестань обольщаться несбыточными надеждами и поторопись воспользоваться доставляемою тебѣ мною возможностію избавленія».

— «Хочешь-ли, — отвѣчалъ Евстратій, — ты, ослѣпленный всѣми своими чувствами человѣкъ, убѣдиться въ томъ, что для моего Бога нѣтъ ничего невозможнаго? Слушай и смотри на меня, котораго ты думаешь умертвить и погубить посредствомъ придуманныхъ тобою истязаній!»

И вотъ, въ то время какъ всѣ съ великимъ вниманіемъ взирали на святаго, внезапно струпья спали съ его тѣла, какъ-бы чешуя, и онъ сдѣлался совершенно здравымъ, не имѣя на тѣлѣ даже никакого слѣда отъ ранъ. И всѣ, при видѣ такого чуда, прославили Единаго Истиннаго Бога, а Евгеній, другъ, согражданинъ и сотоварищъ Евстратія по службѣ, воскликнулъ громкимъ голосомъ:

— «Лизій! И я — христіанинъ и проклинаю твою вѣру и отказываюсь повиноваться, какъ и господинъ мой Евстратій, царскому указу и тебѣ!»

Разгнѣванный Лизій велѣлъ тотчасъ-же схватить Евгенія и поставить посреди суда и сказалъ ему:

— «Допросъ всѣхъ ихъ требуетъ много времени и труда, а между тѣмъ я долженъ теперь заняться другими общественными дѣлами. Посему я повелѣваю этого чародѣя и волшебника Евстратія, а равно и Евгенія, который сегодня оказался его единомышленникомъ, накрѣпко заковать въ цѣпи и бросить въ тюрьму вмѣстѣ съ другими христіанами, гдѣ и держать подъ стражею до слѣдующаго допроса».

Сказавъ это, Лизій всталъ съ своего мѣста и прекратилъ судъ. Святые-же, обрадованные смѣлостью и терпѣніемъ Евстратія и явленнымъ на немъ спасительнымъ чудомъ Господа нашего Іисуса Христа, были отведены въ темницу. Когда они туда прибыли, то всѣ единогласно воспѣли псаломъ, начинающійся словами: «се что добро, или что красно, но еже жити братіи вкупѣ» (Псал. 132, 1); — и, совершивъ молитву, сѣли, а святый Евстратій поучалъ ихъ и приготовлялъ къ предстоящему подвигу.

Такъ окончился день. Ночью Лизій приказалъ сопровождавшимъ его воинамъ готовиться въ путь, такъ какъ онъ собирался идти въ городъ Никополь [4]. Въ то время какъ воины приготовлялись къ отправленію, самъ Лизій отправился къ темницѣ, велѣлъ вывести къ себѣ Евстратія и, лицемѣрно улыбаясь, сказалъ ему:

— «Здравствуй, дорогой Евстратій!»

Святый отвѣтилъ:

— «Всемогущій Богъ, Которому я служу, да вознаградитъ тебя достойно за твое привѣтствіе, судія!»

— «Объ угожденіи Богу и заботься, — сказалъ Лизій, — а теперь возьми эти сапоги и обуйся и съ веселіемъ отправляйся съ нами въ путь».

Сапоги-же эти были желѣзные и подбитые длинными и острыми гвоздями. Ихъ крѣпко привязали къ ногамъ святаго ремнями, а Лизій запечаталъ узелъ своимъ перстнемъ и велѣлъ вести за собою святаго, связаннаго вмѣстѣ съ другими узниками, и во всю дорогу бить и понукать его, чтобы шелъ скорѣе. Самъ Лизій съ своими воинами отправился впередъ. Чрезъ два дня они пришли въ городъ Аравракъ — на родину Евстратія и Евгенія.

Когда они приблизились къ Аравраку, всѣ жители вышли имъ на встрѣчу, желая посмотрѣть на блаженнаго Евстратія, но никто изъ друзей и знакомыхъ не осмѣлился подойти къ нему изъ боязни быть схваченнымъ, такъ какъ извѣстно было, что Лизій уже отдалъ соотвѣтственное приказаніе. Между прочимъ по дорогѣ къ Аравраку жилъ нѣкто Мардарій, человѣкъ незнатнаго происхожденія и небогатый, но вполнѣ довольный своимъ положеніемъ. Когда проводили Евстратія и другихъ христіанъ, онъ занятъ былъ устройствомъ крыши на своемъ новомъ домѣ. Взглянувъ на проводимыхъ мимо святыхъ узниковъ, онъ узрѣлъ между ними, какъ-бы свѣтлую звѣзду, святаго Евстратія и, немедленно слѣзши съ крыши внизъ, сказалъ своей женѣ по-армянски:

— «Видишь-ли, жена, одного изъ начальниковъ этой страны, извѣстнаго своимъ родомъ и богатствомъ и удостоеннаго почестей за воинскую службу? Видишь-ли, какъ онъ пренебрегъ всѣмъ и идетъ, чтобы быть жертвою, угодною Богу? Блаженъ тотъ, кто и въ сей жизни былъ славенъ, и у Владыки нашего Христа получитъ великую награду и будетъ удостоенъ неизреченнаго блаженства вмѣстѣ съ ангелами».

Благочестивая женщина отвѣчала мужу:

— «Возлюбленный супругъ мой! Что препятствуетъ и тебѣ идти тѣмъ-же путемъ, какимъ идетъ онъ и вмѣстѣ съ нимъ сподобиться святой кончины, чтобы быть заступникомъ на небесахъ мнѣ и нашимъ малымъ дѣтямъ и всему твоему роду?»

Мардарій сказалъ ей:

— «Дай мнѣ обувь и я пойду въ вожделѣнный путь».

Она съ радостію исполнила его просьбу. Мардарій, обувшись, одѣвшись и опоясавшись, обнялъ двухъ своихъ сыновей младенцевъ и, ставъ лицомъ къ востоку, началъ молиться.

— «Владыко Боже, Отче Вседержителю, Господи Іисусе Христе и Святый Душе, — говорилъ онъ, — Едино Божество и Едина Сила! Помилуй меня, грѣшнаго, умилосердись и будь хранителемъ сей рабѣ Твоей и обоимъ младенцамъ симъ, — Ты, заступникъ вдовъ и хранитель сиротъ! И я, Владыко, съ великою радостію и сердечнымъ желаніемъ иду къ Тебѣ» [5].

Затѣмъ онъ поцѣловалъ дѣтей и сказалъ:

— «Будъ здрава, жена, и не скорби, не плачь, а радуйся и веселись, ибо тебя и дѣтей нашихъ и душу мою я вручаю Всемогущему и Всеблагому Богу нашему».

Съ этими словами онъ поспѣшно вышелъ изъ дому, а жена провожала его съ радостію. Мардарій направился къ одному именитому авракинскому гражданину Мукарору, человѣку богатому и знатному, привѣтствовалъ его и сказалъ:

— «Вотъ я иду къ твоему другу и родственнику Кирисику и, если Богу угодно будетъ, буду ему спутникомъ и вмѣстѣ съ нимъ понесу подвигъ мученическій. Будь, послѣ Бога, заступникомъ моей женѣ и моимъ дѣтямъ въ этой жизни, а я, если найду милость у Бога, помогу тебѣ въ тотъ день, когда всѣ мы предстанемъ предъ Нимъ, и ты получишь себѣ награду».

— «Иди съ миромъ, сынъ мой, — отвѣчалъ ему благочестивый Мукароръ, — окончи добрый путь и не безпокойся ни о чемъ: я буду отцомъ твоей женѣ и твоимъ младенцамъ».

Тогда Мардарій простился съ Мукароромъ, пошелъ и нагналъ святыхъ уже около самаго города. Громко воззвалъ онъ къ Евстратію:

— «Господинъ Кирисикъ! Какъ овца приходитъ къ своему пастырю, такъ и я пришелъ къ тебѣ, желая сопутствовать всѣмъ вамъ. Прими-же меня и причисли къ своей святой дружинѣ и приведи меня, хотя и недостоинъ я того, къ подвигу мученическому, чтобы сдѣлаться мнѣ исповѣдникомъ Господа Іисуса Христа».

Затѣмъ еще громче онъ воскликнулъ:

— «Слушайте, слуги діавола, слушайте! И я — христіанинъ, какъ и господинъ мой Евстратій».

Тотчасъ-же воины схватили его и, связавъ, вмѣстѣ съ остальными христіанами бросили въ темницу, о чемъ и извѣстили Лизія, который тотчасъ-же открылъ судъ. Воины, по обычаю, стали приводить христіанъ изъ темницы. Приведенъ былъ, между прочими, и Авксентій — нагой и связанный по рукамъ веревками; прочіе же христіане стояли около и смотрѣли.

Судья сказалъ святому:

— «Авксентій! Избавь насъ отъ труда, а себя отъ мученій, скажи: не оставилъ-ли ты свое тщетное и пагубное для тебя неповиновеніе и не возвратился-ли къ нашимъ милостивымъ богамъ?»

— «Выслушай немного, Лизій, — отвѣчалъ святый Авксентій: клянусь тою Истиною, Которая выше всего и все провидитъ, что мой умъ неизмѣнно будетъ знать Единаго Бога и только Ему я буду поклоняться, хотя бы ты нанесъ мнѣ безчисленныя раны и обрекъ меня на мученія, большія прежнихъ. Хотя бы ты и умертвилъ меня посредствомъ меча или огня, но ни въ какомъ случаѣ не будешь въ силахъ измѣнить мои мысли. Итакъ лучше дѣлай, что хотѣлъ».

Тогда мучитель изрекъ слѣдующій смертный приговоръ:

— «Авксентій, который, послѣ многихъ мученій, до сихъ поръ остается при своемъ безумствѣ, пусть лишенъ будетъ жизни чрезъ заслуженную имъ казнь посредствомъ усѣченія мечемъ. Исполненіе сего приговора должно быть совершено въ глухомъ лѣсу, чтобы его презрѣнное тѣло не могло быть погребено подобающимъ образомъ. А тотъ, который дерзнулъ недавно присоединиться къ узникамъ, пусть будетъ выведенъ сюда на средину, сейчасъ-же получить почесть, которой онъ добивается».

Пока воины освобождали Мардарія отъ веревокъ, онъ говорилъ святому Евстратію:

— «Господинъ мой Кирисикъ! Умоляю тебя, молись за меня Богу и научи меня, что мнѣ отвѣчать губителю, чтобы какъ нибудь не обольстилъ сей жестокій мучитель меня, простого и некнижнаго человѣка».

Святый Евстратій сказалъ ему:

— «Повторяй, братъ мой Мардарій, неизмѣнно только одно: «я — христіанинъ», «я — рабъ Христовъ», и больше ничего не отвѣчай, чтобы онъ ни сталъ тебѣ говорить, или съ тобою дѣлать».

Когда воины привели Мардарія предъ Лизія, они сказали:

— «Вотъ — узникъ, взятый недавно».

Лизій сказалъ:

— «Пусть онъ назоветъ намъ свое имя, отечество, занятіе, мѣсто жительства и скажетъ, какой онъ вѣры?»

— «Я — христіанинъ», отвѣчалъ Мардарій, и на всѣ вопросы истязателей о его имени и отечествѣ, продолжалъ восклицать:

— «Я — христіанинъ! Я — рабъ Христовъ!»

Болѣе отъ него не могли ничего добиться. Лизій, видя его непоколебимость, приказалъ провертѣть ему ноги желѣзными кольями и, продѣвъ веревки, повѣсить его внизъ головою, потомъ колоть и опалять все его тѣло раскаленными желѣзными гвоздями. Долго висѣлъ и былъ мучимъ Мардарій и, наконецъ, воскликнулъ:

— «Господи! Благодарю Тебя, что Ты сподобилъ меня сихъ благъ! Того лишь я и желалъ, чтобы быть спасеннымъ Тобою и къ сему стремился: пріими же душу мою въ мирѣ».

Произнесши это, онъ умеръ.

Когда тѣло Мардарія убрали съ мѣста мученія, Лизій сказалъ:

— «Пусть введутъ Евгенія изъ Саталы [6], который осмѣлился войти сюда во время допроса Евстратія. Я не утверждаю, что онъ — христіанинъ, какъ болтаютъ сами они, но нахожу, что онъ человѣкъ весьма вредный».

Когда Евгеній предсталъ предъ судомъ, служители сказали:

— «Вотъ — Евгеній».

Судья сказалъ:

— «Скажи мнѣ, гнусный человѣкъ, какой злой бѣсъ научилъ тебя и толкнулъ на такую дерзость, что ты осмѣлился безъ всякаго стыда упрекать насъ, считая за ничто строгость настоящаго суда?»

Святый Евгеній отвѣчалъ:

— «Мой Богъ, ниспровергающій почитаемыхъ тобою бѣсовъ, — вотъ Кто далъ мнѣ силу и даровалъ смѣлость и свободу слова, для того, чтобы я посмѣялся надъ тобою презрѣннымъ, песъ смердящій, сосудъ сатаны, который будетъ вмѣстѣ съ тобою преданъ на погибель».

Мучитель вскричалъ:

— «Вырѣзать ему его ругательскій языкъ, отрубить обѣ руки и перебить ему голени, чтобы онъ смирнѣе велъ себя съ нами!»

Во время этого истязанія и святый Евгеній предалъ духъ свой Богу.

Вскорѣ послѣ этого Лизій отправился однажды за городъ производить смотръ войскамъ. Во время смотра, когда всѣ воины показывали свое умѣнье владѣть оружіемъ, одинъ изъ нихъ, по имени Орестъ, высокаго роста и видной наружности, долженъ былъ, по своему чину, представиться Лизію. Увидѣвъ его, Лизій похвалилъ его, назвалъ «настоящимъ воиномъ» и велѣлъ ему бросить копьемъ въ цѣль. Когда Орестъ намѣтилъ въ цѣль и замахнулся копьемъ, золотой крестъ, бывшій у него на груди, отъ сотрясенія выпалъ наружу, и это было замѣчено всѣми и самимъ Лизіемъ. Орестъ тотчасъ-же былъ призванъ къ Лизію, который, взявъ у него съ груди крестъ и держа его, спросилъ:

— «Чтó это такое? Неужели и ты изъ числа почитателей Распятаго?»

— «Я — рабъ Распятаго, Владыки моего и Бога, — отвѣчалъ Орестъ, — и это знаменіе Его ношу на себѣ для отогнанія всѣхъ угрожающихъ мнѣ золъ».

— «Пусть и сей прекрасный воинъ, — сказалъ тогда Лизій, — будетъ связанъ вмѣстѣ со стоящимъ подъ судомъ Евстратіемъ и будетъ ему сопутствовать до Никополя, гдѣ въ свое время имъ будетъ учиненъ допросъ».

По прибытіи Лизія въ Никополь, великое множество воиновъ изъ стоявшаго въ этомъ городѣ полка явились къ нему и всѣ единогласно восклицали:

— «Лизій! И мы — воины Господа нашего Іисуса Христа: дѣлай съ нами, что хочешь!»

Лизій сначала пришелъ въ смущеніе. Онъ боялся, какъ бы явившіеся не замыслили чего нибудь противъ него. Но, увидѣвъ, что они, снимая съ себя пояса, сами себя предаютъ, какъ-бы беззащитныя овцы, велѣлъ всѣхъ ихъ схватить, перевязать и бросить въ тюрьму. Въ то же время онъ сталъ раздумывать, какъ бы подвергнуть казни всѣхъ объявившихся и вмѣстѣ не вызвать какого-либо возмущенія со стороны ихъ согражданъ или родственниковъ; больше-же всего онъ боялся Евстратія, а именно — того, какъ бы этотъ христіанинъ во время своихъ мученій не сотворилъ опять чуда, подобнаго прежнему и тѣмъ не только утвердилъ-бы въ вѣрѣ христіанъ, но и язычниковъ не отвратилъ бы отъ служенія идоламъ и обратилъ въ свою вѣру. Поэтому Лизій рѣшилъ отослать на утро святыхъ Евстратія и Ореста въ городъ Севастію [7] къ правителю Агриколаю. Такъ онъ и распорядился съ наступленіемъ дня, при чемъ отправилъ къ Агриколаю слѣдующее письмо:

— «Его Высочеству Агриколаю правителю Лизій вождь желаетъ здравствовать. Божественные императоры наши, не зная во всей вселенной никого, кто бы могъ лучше тебя распознавать неизвѣстное, дали тебѣ власть управлять сими странами, ибо знаютъ, что ты дни и ночи проводишь въ устроеніи общественныхъ дѣлъ и что сонъ скорѣе одолѣетъ никогда неспящія звѣзды, чѣмъ твои глаза, до тѣхъ поръ, пока будетъ совершено то, что ты стараешься исполнить для общей пользы. Однимъ словомъ, такъ какъ только въ тебѣ одномъ они находили великія достоинства, то и почтили тебя тою великою честію, какою ты теперь пользуешься. Потому и я, будучи свидѣтелемъ столькихъ превосходныхъ качествъ въ тебѣ, посылаю къ тебѣ сего узника Евстратія, одержимаго недугомъ христіанства, тѣмъ болѣе, что самъ я не могъ придумать ничего, что могло бы отвратить его отъ его заблужденій: удостоенный мною почетной должности въ подчиненномъ мнѣ войскѣ, онъ сдѣлался тѣмъ надменнѣе и причинилъ намъ много огорченій. Хотя я и прибѣгалъ къ угрозамъ, однако онъ въ своемъ высокомѣріи предсказываетъ будущее, подкрѣпляя себя своими чарами. И хотя онъ видѣлъ другихъ, подвергавшихся мученіямъ, однако не только не оставилъ своей дерзости, но и самыя мученія почиталъ скорѣе за благополучіе, чѣмъ за мученія. Его-то и съ нимъ Ореста, имѣющаго такой-же образъ мыслей, посылаю на твой премудрый судъ, исполняя повелѣнія императорскія».

Съ этимъ письмомъ и съ написаннымъ допросомъ святыхъ мучениковъ воины, захвативъ съ собою святыхъ, отправились въ путь. Во время пути святые Евстратій и Орестъ пѣли: путь заповѣдей твоихъ текохъ... Вразуми мя, и научуся заповѣдемъ Твоимъ (Псал. 118, 32. 73).

Затѣмъ Евстратій сказалъ:

— «Братъ Орестъ! скажи мнѣ, какъ скончался святый Авксентій и на какомъ мѣстѣ?»

Святый Орестъ сказалъ:

— «Послѣ объявленія судіею приговора, онъ умолялъ воиновъ, которые уводили его съ суда, позволить ему пойти повидаться съ тобою и въ послѣдній разъ облобызать тебя, но никто не хотѣлъ исполнить его желаніе, такъ какъ время было обѣденное и рабы чрева спѣшили какъ можно скорѣе исполнить приказанное имъ и потому Авксентія тотчасъ-же повели въ лѣсъ, на мѣсто называемое: Орорія. Дорогою святый пѣлъ псаломъ: Блажени непорочніи въ путь, ходящіи въ законѣ Господни (Псал. 118, 1) и прочее — до конца. Затѣмъ онъ преклонилъ колѣна, помолился, простеръ руки, какъ бы принимая какое-то приношеніе, и, сказавши: «аминь», осмотрѣлся кругомъ, и увидѣвъ меня, — я стоялъ вблизи, — подозвалъ къ себѣ и сказалъ:

— «Братъ Орестъ! Скажи господину Евстратію, чтобы онъ помолился обо мнѣ, и что онъ скоро соединится со мною, и я его ожидаю».

Затѣмъ ему отсѣкли голову, при чемъ отъ мѣста казни отогнаны были всѣ, кого подозрѣвали въ принадлежности къ христіанамъ. Святое тѣло его ночью было тайно взято пресвитерами Аравракинскими. Но они не могли найти его главы и стали плакать и молиться Богу, чтобы Онъ указалъ имъ главу святаго мученика. И, по устроенію Божію, на одномъ дубѣ закаркалъ воронъ; пресвитеры пошли на его голосъ и нашли главу святаго, лежащею на развѣсистыхъ вѣтвяхъ того дерева, гдѣ сидѣлъ воронъ. Взявъ ее, пресвитеры приложили ее къ тѣлу и снесли на чистое и чтимое мѣсто и тамъ погребли.

Услышавъ это, Евстратій заплакалъ и, помолившись Богу, сказалъ Оресту:

— «Постараемся и мы, братъ, пойти вслѣдъ за святымъ Авксентіемъ».

По прошествіи пяти дней, святые были приведены въ Севастію, и правитель Агриколай, получивъ письмо Лизія, отдалъ узниковъ подъ самую крѣпкую стражу. На другой день онъ возсѣлъ въ присутствіи народа на судебномъ мѣстѣ на площади и велѣлъ привести къ себѣ христіанъ, а прежде суда приказалъ прочитать во всеуслышаніе письмо, присланное Лизіемъ, и первоначальный допросъ узниковъ. Послѣ прочтенія письма, онъ сказалъ:

— «Не думай, Евстратій, что и здѣсь тебя ожидаютъ такія-же мученія, какія ты претерпѣлъ отъ Лизія; лучше заранѣе окажи повиновеніе императорскимъ повелѣніямъ и принеси жертвы богамъ, чтобы тебѣ не погибнуть лютою смертью».

Святый Евстратій спросилъ его:

— «О, судія! Имѣютъ-ли законы силу и для царей, или нѣтъ?»

— «Да, — отвѣчалъ правитель, — такъ какъ и цари соблюдаютъ законы».

— «Итакъ, — продолжалъ Евстратій, — для одного тебя законы суть нѣчто только написанное, а не обязательное на дѣлѣ?»

— «Къ чему ты, нечестивецъ, говоришь это, — сказалъ правитель: — кто и когда осмѣлился въ чемъ-нибудь противиться законамъ?»

Святый Евстратій отвѣчалъ:

— «Въ законахъ имперіи мы читаемъ слѣдующее: насилія не должно совершать ни словомъ, ни дѣломъ, и народъ долженъ бытъ управляемъ преимущественно посредствомъ увѣщанія. Необходимо что-нибудь изъ двухъ: или чтобы начальствующій увѣщавалъ подчиненнаго, желая получить отъ него должное, или — чтобы подчиненный, уже ранѣе наставленный въ чемъ должно, свободно и добровольно исполнялъ повелѣнія закона, и, кромѣ того, въ законахъ находится еще слѣдующее мѣсто: повелѣваемъ, чтобы судія судилъ, соединяя строгость съ милосердіемъ, такъ, чтобы судимые не чувствовали къ нему ненависти и не враждовали противъ него, будучи устрашаемы угрозами, и чтобы никто не осмѣливался нарушать законъ, надѣясь на его снисходительность. — Такъ-ли написано, судія, или нѣтъ?»

— «Да», — отвѣчалъ правитель.

— «Прошу тебя, — сказалъ тогда святый, — сохранить такой порядокъ судопроизводства и для меня».

— «И для тебя, и для всѣхъ, — отвѣчалъ правитель, — законы необходимо соблюдать ненарушимо со всѣмъ должнымъ къ нимъ уваженіемъ».

— «Итакъ, прошу тебя, — замѣтилъ святый, — пусть твоя строгость будетъ соединена съ милосердіемъ и ты, какъ мудрѣйшій изъ всѣхъ, благоволи больше выслушивать увѣщанія, чѣмъ увѣщавать самъ, разумно обсуждая всякій предметъ. Въ противномъ случаѣ, безъ всякихъ разсужденій и законовъ — мучь, убивай, дѣлай, что хочешь».

— «Говори смѣло и свободно, что хочешь, — отвѣчалъ правитель, — судъ будетъ основанъ болѣе на увѣщаніи, чѣмъ на страхѣ».

Святый Евстратій спросилъ:

— «Какимъ богамъ прикажешь принести жертву?»

— «Сначала Зевсу, — отвѣчалъ правитель, — а потомъ Аполлону и Посейдону» [8].

— «Отъ какихъ-же мудрецовъ, или бытописателей, или пророковъ слышали вы, что должно кланяться Зевсу и прочимъ мнимымъ богамъ?»

— «Отъ Платона, Аристотеля, Гермеса [9] и другихъ философовъ, — сказалъ правитель, — если-бы ты зналъ ихъ, то чтилъ-бы ихъ память, Евстратій, какъ мужей боговдохновенныхъ и дивныхъ».

— «Мнѣ не безъизвѣстны ихъ ученія, — отвѣчалъ святый Евстратій, — такъ какъ я занимался ими съ юныхъ лѣтъ и хорошо изучилъ еллинскія науки и искусства; и если прикажешь, то начнемъ сперва съ Платона».

Правитель сталъ ссылаться на сочиненіе Платона «Тимей» [10], изъ котораго будто-бы ясно видно, что Платонъ усердно почиталъ языческихъ боговъ и богинь [11]. Евстратій, на основаніи того же сочиненія премудраго Платона, доказалъ, что онъ явно и сильно осуждалъ самого Зевса, котораго язычники считаютъ властителемъ боговъ и людей, неба и земли, и утверждалъ, что Богъ — источникъ и виновникъ всякаго блага, каковымъ, по языческимъ баснямъ, Зевсъ отнюдь не былъ; при этомъ, святый указывалъ на различныя басни язычниковъ, въ подтвержденіе приводя также и слова знаменитѣйшихъ языческихъ поэтовъ, какъ-то: Гомера и Эсхила [12].

— «Я терплю твою дерзость, — сказалъ на это правитель, — только потому, что самъ люблю разсуждать. Итакъ скажи мнѣ, какъ можете вы признавать Богомъ Того, Котораго ты чтишь, какъ Бога, когда Онъ былъ человѣкъ, который былъ осужденъ и пригвожденъ ко кресту?»

Святый отвѣчалъ:

— «Если ты согласенъ терпѣливо выслушать меня, то я спрошу тебя сначала о нѣкоторыхъ предметахъ, о которыхъ я собирался тебя спросить, а затѣмъ уже изложу тебѣ по порядку все, о чемъ ты меня спрашивалъ».

— «Даю тебѣ право, — сказалъ правитель, — говорить рѣшительно все, чего бы только ты ни пожелалъ».

— «Всякій человѣкъ, — продолжалъ Евстратій, — обладающій здравымъ умомъ, долженъ представлять себѣ Бога, какъ праведнаго, непостижимаго, неописаннаго и неисповѣдимаго, неизмѣннаго и превышающаго все сущее Своими Божественными свойствами. Не такъ-ли думаешь и ты, премудрый судія?»

— «Да, думаю такъ», — отвѣтилъ судія.

— «Къ сему нужно прибавить, — замѣтилъ святый, — и то, что въ Богѣ нѣтъ никакого недостатка или несовершенства, но что Онъ — совершенъ во всемъ?»

— «Несомнѣнно такъ», — согласился Агриколай.

— «Итакъ что-же? — продолжалъ Евстратій далѣе, — не признатъ ли намъ, что существуютъ еще и другіе нѣкоторые боги, имѣющіе совершенное и нетлѣнное божественное естество? Но это было бы нелѣпо, потому что если имъ чего-либо, хотя бы самаго малаго, недоставало изъ совершенства и свойствъ божественныхъ, то они, думаю, уже недостойны быть почитаемы людьми за боговъ: въ Богѣ нѣтъ никакого недостатка, какъ сказано нами ранѣе, и Ему должны вѣровать и покланяться всѣ люди».

Агриколай сказалъ:

— «Дѣйствительно, такъ».

— «Итакъ, что же? Быть можетъ, эти боги суть самыя свойства нетлѣннаго и безсмертнаго естества и, будучи только различными проявленіями единаго существа, сходятся всѣ какъ-бы въ одной точкѣ — въ Божествѣ? Но тогда пусть они называются не различными богами, бóльшими и меньшими, а Единымъ Богомъ, Который одинъ только по Своему несравненному всемогуществу и имѣетъ имя Божества, а не какъ думаете вы, — что одинъ Богъ живетъ на небѣ, другой — на землѣ, третій — въ морѣ. — Не такъ-ли, судія?»

Правитель Агриколай не въ силахъ будучи возразить что-нибудь на это, долго молчалъ, и, наконецъ, могъ только сказать:

— «Оставь свои доказательства и многорѣчивыя возраженія и отвѣчай только на то, о чемъ тебя спрашивали: какъ можете вы почитать за Бога — Распятаго?»

— «Я начну, — отвѣчалъ святый, — словами вашего стихотворца Гезіода [13]: Въ началѣ былъ Эребъ и Хаосъ [14], — т. е. мракъ и водная бездна. Когда же Богъ привелъ міръ въ порядокъ и прекрасное бытіе, создавъ его не изъ существовавшей уже ранѣе матеріи, но приведя къ бытію изъ небытія, то Онъ сотворилъ человѣка по образу Своему и по подобію (Быт. гл. 1). Но злой ангелъ [15], облеченный властію надъ сонмомъ другихъ ангеловъ, по своей волѣ отступилъ отъ Сотворившаго его, возгордился и былъ лишенъ своего достоинства и изгнанъ съ неба Богомъ (Іов. 4, 18; 2 Петр. 2, 4; Іуд. 1, 6). Человѣка-же Богъ поселилъ въ раю и далъ ему заповѣдь о томъ, чтобы, пользуясь всѣми благами рая, онъ не прикасался къ одному только извѣстному дереву и не вкушалъ его плодовъ (Быт. гл. 2). Такой подвигъ Богъ назначилъ ему для того, чтобы человѣкъ не преступилъ заповѣди Божіей и не послѣдовалъ бы внушенію діавола, во всемъ строющаго человѣку козни, посрамилъ бы врага, завидующаго его великой чести, и могъ содѣлаться безсмертнымъ, неподлежащимъ тлѣнію. Въ противномъ случаѣ человѣкъ не могъ долѣе жить въ раю и долженъ быть изгнанъ вонъ и, проживъ на землѣ извѣстное время, умереть. И вотъ злобный діаволъ, вооружившись изъ зависти противъ человѣка, употребилъ въ дѣло все свое коварство и чрезъ змія прельстилъ жену перваго человѣка и его самого довелъ до нарушенія заповѣди, за что изгнанъ былъ Богомъ изъ рая и присужденъ на трудъ въ потѣ лица и на истлѣніе (Быт. гл. 3). Такимъ образомъ всезлобный діаволъ одержалъ побѣду и похвалялся тѣмъ, что покорилъ человѣка, вслѣдствіе его грѣха, своей власти. И когда впослѣдствіи родъ человѣческій умножился, мучитель — діаволъ старался поработить себѣ всякую душу. Послѣ того какъ большинство людей впали въ беззаконіе, Богъ наказалъ міръ потопомъ, но сохранилъ при этомъ праведнаго мужа Ноя, доблестно боровшагося противъ злобнаго діавола, непобѣжденнаго имъ и спасшагося въ ковчегѣ вмѣстѣ съ женою и дѣтьми (Быт. гл. 6-9). Возстановивъ послѣ потопа въ первоначальномъ видѣ землю, Богъ поселилъ на ней Ноя, какъ-бы ея новаго обитателя (Быт. гл. 9). Прошло много лѣтъ, люди опять размножились и снова возрасло всякое беззаконіе среди нихъ, и всѣ они отягощались грѣхами и, послѣ смерти, содержались въ оковахъ ада, увлекаемые въ погибель лукавымъ діаволомъ. Тогда Создатель нашъ Богъ умилосердился и, не восхотѣлъ оставить безъ помощи дѣло рукъ Своихъ, сначала даровалъ премудрость Еллинамъ, дабы они познали всесильнаго Бога и преодолѣли противника своего діавола. Но они, хотя, повидимому, нѣсколько и образумились и какъ-будто приблизились къ пути истиннаго богопочтенія, однако въ какомъ-то затменіи только разсуждали на словахъ, а на дѣлѣ опять впадали въ заблужденія своихъ предковъ, побѣжденные вѣрою въ ложныхъ боговъ, и, блуждая далеко отъ истиннаго пути, уклонились въ еще бóльшее нечестіе. Но и при этомъ великая сила милосердія Божія не дала людямъ пасть окончательно, и Богъ далъ имъ законъ, послалъ пророковъ и многоразличными способами указалъ путь спасенія народу Еврейскому. Несмотря на то, люди становились все хуже и опять повторяли грѣхи праотцевъ своихъ и за свои грѣхи подлежали смерти. Наконецъ, Господь нашъ Богъ-Слово благоизволилъ понести одинаковый съ нами подвигъ и, сдѣлавшись подобнымъ намъ во всемъ, кромѣ грѣха, явилъ намъ побѣду надъ противникомъ — діаволомъ: Онъ уничижилъ Себя, принявъ образъ раба, родился отъ Дѣвы, оставаясь неизмѣннымъ по Божеству и былъ Агнцемъ, чтобы лишить силы хищнаго волка — діавола. Воспользуемся теперь, судія, однимъ сравненіемъ, приличнымъ моему повѣствованію. Положимъ, что ты, будучи правителемъ этого города, увидѣлъ что медвѣдь или другой какой-нибудь сильный звѣрь напалъ на жителей города, и ты послалъ своего раба убить его, а рабъ, исполняя твое приказаніе, вышелъ бы противъ звѣря, но, будучи неискусенъ и недостаточно силенъ, не въ состояніи былъ-бы побороть его и, пораженный имъ, палъ мертвымъ и былъ-бы съѣденъ: неужели ты рѣшился-бы приказать другому такому же неискусному и малосильному рабу вступить въ борьбу со звѣремъ? И неужели ты, если бы былъ крѣпокъ и силенъ и умѣлъ, какъ слѣдуетъ, вступить въ борьбу съ звѣремъ, самъ не вышелъ бы противъ него, какъ искусный и храбрый борецъ, и не убилъ его, и вышелъ-бы именно не какъ господинъ, а совершенно также, какъ и простой рабъ, только — умѣющій бороться? Примѣромъ-же своимъ ты, конечно, научилъ бы остальныхъ рабовъ своихъ одолѣвать и убивать сильныхъ звѣрей въ случаѣ встрѣчи съ ними. Точно также и Господь нашъ, Спаситель всѣхъ, когда рабы Его въ борьбѣ съ діаволомъ пали побѣжденные и уничтоженные, Самъ уничижилъ Себя, по неизреченному милосердію Своему, воплотился чрезъ Пречистую и Пренепорочную Дѣву и принялъ образъ раба и во всемъ уподобился намъ, кромѣ грѣха, и, выступивъ на общественное служеніе, какъ-бы прикрылся отъ злобнаго діавола Своимъ вольнымъ и премудрымъ смиреніемъ и побѣдилъ его, такъ какъ онъ напалъ на него, Господа, какъ на простого человѣка, и Своими спасительными крестными страданіями сокрушилъ всю силу врага, научая и насъ, — взирая на Его подвигъ, бороться съ діаволомъ такимъ-же образомъ и преодолѣвать силу діавольскую. Онъ — Самъ принялъ на Себя наши грѣхи, а намъ даровалъ Свое безстрастіе, воскресилъ содержавшихся въ аду и далъ намъ возможность быть чадами Божіими, имѣющими въ Немъ непобѣдимую опору и надѣющимися на небесные вѣнцы за подвиги. Мы бываемъ побѣждаемы въ тѣлѣ, но побѣждаемъ духомъ, подлежимъ тлѣнію и смерти и въ тоже время — нетлѣнны и безсмертны: посему мы удаляемся отъ вашего невоздержанія и животной жизни и стремимся къ жизни равноангельской и бытію вѣчному. Мы не смотримъ внизъ, какъ бы животныя, а взираемъ на небо и, находясь во плоти, подражаемъ въ жизни безплотнымъ. Мы знаемъ, что духъ нашъ безпрестанно борется съ плотію, своею мудростію и умѣренностію отклоняемъ себя отъ привязанности къ этому смертному тѣлу и, усиленно отвергая его сладострастіе и похотливыя стремленія, постоянно пріучаемся восходить мыслію къ небу и терпѣніемъ и воздержаніемъ умерщвлять наши земные члены. Мы питаемся размышленіями о Пречистомъ Господѣ нашемъ, вѣра наша — непоколебима. Такія и еще бóльшія блага даровалъ намъ Богъ, Самъ облекшійся въ плоть человѣческую. А вы, какъ всѣмъ извѣстно, поработили себя плоти и потому называете богами тѣхъ, которые, по вашимъ же сказаніямъ, совершали нечистыя и безстыдныя дѣянія, строите имъ капища и воздаете почести. Вы чуждаетесь общенія съ небомъ и всегда находитесь въ безпокойствѣ, — не только изъ страха какого-нибудь бѣдствія, но и потому, что усиленно стремитесь къ временному благополучію и на-яву грезите, какъ во снѣ. Вы умираете не только тѣломъ, но и душою, и предаете себя на вѣчную погибель: мы же отъ Господа нашего Іисуса Христа научены, что плоть наша, истлѣвшая по всеобщему закону тлѣнія и смерти и обратившаяся въ прахъ, опять оживетъ, соединившись съ душою и получитъ природу нетлѣнную. — Все это я сказалъ тебѣ вкратцѣ для того, чтобы ты, научившись истинѣ отъ меня, отказался отъ своихъ ложныхъ боговъ».

Правитель Агриколай терпѣливо дослушалъ до конца премудрую рѣчь святаго Евстратія и потомъ сказалъ:

— «Мы не имѣемъ права обсуждать рѣшенія и желанія императоровъ и должны только повиноваться ихъ законамъ и исполнять ихъ повелѣнія. Поэтому оставь ненужную болтовню и ступай и принеси жертву богамъ; если-же нѣтъ, то ты примешь такія муки, о которыхъ никогда и не слыхивалъ».

Святый Евстратій отвѣтилъ:

— «Тогда зачѣмъ-же ты доставилъ намъ столько напраснаго труда и давно уже не начиналъ мучить насъ?»

Послѣ того мучитель велѣлъ принести желѣзный одръ, раскалить его до послѣдней степени и сначала положить на него святаго Ореста; святому же Евстратію сказалъ:

— «Тебѣ слѣдуетъ сперва посмотрѣть ожидающія тебя мученія на немъ, а потомъ ты и самъ уже подвергнешься имъ».

Между тѣмъ святый Орестъ, приблизившисъ къ раскаленному одру, почувствовалъ страхъ, и, глядя на святаго Евстратія, сказалъ:

— «Молись за меня, потому что страхъ овладѣваетъ мною».

— «Не падай духомъ, братъ Орестъ, — отвѣчалъ ему святый Евстратій, — ибо все это только кажется страшнымъ и мучительнымъ; на самомъ же дѣлѣ ты не почувствуешь никакой тѣлесной боли, если только возляжешь смѣло на одръ и съ надеждою на Бога, такъ какъ Самъ Господь будетъ намъ помощникомъ и защитникомъ. Вспомни твердость духа святаго Авксентія и прочихъ святыхъ и не будь ниже ихъ: здѣшнія мученія оканчиваются скоро, а на небѣ насъ ожидаетъ награда вѣчная!»

Услышавъ это, святый Орестъ смѣло и твердо поднялся на раскаленный одръ, и, вставъ на него, ознаменовалъ себя крестнымъ знаменіемъ и тотчасъ-же легъ на раскаленное ложе. Затѣмъ онъ громкимъ голосомъ воскликнулъ:

— «Господи Іисусе Христе! Въ руцѣ Твои предаю духъ мой!»

И онъ предалъ Господу святую свою душу, а святый Евстратій возгласилъ:

— «Аминь!»

Немедленно послѣ этого Агриколай приказалъ отвести святаго Евстратія въ темницу. Здѣсь Евстратій, помолившись, по обычаю, Богу, призвалъ бывшаго съ нимъ раба и сказалъ ему:

— «Принеси, сынъ мой, хартію, и составимъ завѣщаніе, потому что надѣюсь, что завтра и я предстану Владыкѣ моему — Христу».

Когда хартія была принесена, онъ написалъ завѣщаніе, въ коемъ высказалъ желаніе, чтобы тѣло его было перенесено въ Аравракъ и чтобы никто не дерзалъ брать что-либо отъ его останковъ, но чтобы все тѣло въ цѣлости было положено на мѣстѣ, называемомъ Аналикозора, вмѣстѣ съ святыми Авксентіемъ, Орестомъ, Мардаріемъ и Евгеніемъ, ибо святые сіи заклинали Евстратія, чтобы послѣ ихъ кончины тѣла ихъ были въ нетронутомъ видѣ положены вмѣстѣ съ его тѣломъ. Всѣ имѣнія свои святый Евстратій завѣщалъ на содержаніе служителей церковныхъ, а движимое имущество приказалъ раздѣлить поровну: во первыхъ, нищимъ и убогимъ, а во-вторыхъ, своимъ сестрамъ; всѣхъ-же рабовъ своихъ велѣлъ отпустить на свободу и всѣмъ имъ назначалъ награды.

Написавъ завѣщаніе, святый цѣлый день постился, а всю слѣдующую ночь провелъ въ молитвѣ. Въ эту ночь къ нему, при помощи даннаго стражамъ золота, пришелъ блаженный Власій, епископъ Севастійскій [16], скрывавшійся въ то время по причинѣ гоненія на христіанъ. Онъ слышалъ о великой премудрости Евстратія и о томъ, какъ онъ посрамилъ правителя вмѣстѣ съ его богами. Вошедши въ темницу, онъ палъ на землю и поклонился святому, говоря:

— «Блаженъ ты, сынъ мой Евстратій, что всемогущій Богъ такъ укрѣпилъ тебя. Умоляю тебя, помяни и меня въ молитвахъ своихъ».

— «Не кланяйся мнѣ, отецъ духовный, — отвѣчалъ святый Евстратій, — но, помня дарованный тебѣ санъ, отъ насъ, мірянъ, ожидай должнаго тебѣ поклоненія».

Затѣмъ они сѣли, и Евстратій сказалъ епископу:

— «Такъ какъ, по изволенію Божію, завтра въ третій часъ дня я, какъ мнѣ ясно было открыто, предстану Владыкѣ моему Христу, то возьми это завѣщаніе мое и прочти его».

Когда епископъ прочелъ его, святый попросилъ его и пришедшихъ съ нимъ клириковъ подписаться подъ завѣщаніемъ и взялъ съ епископа клятву, что онъ самъ возьметъ тѣла: его, Евстратія, и святаго Ореста, предастъ ихъ погребенію въ назначенномъ въ завѣщаніи мѣстѣ и постарается исполнить все остальное написанное, обѣщая ему за его труды и заботы награду отъ Господа нашего Іисуса Христа въ будущей жизни. Вмѣстѣ съ тѣмъ святый Евстратій умолялъ епископа сподобить его причащенія Божественныхъ Таинъ, такъ какъ онъ со времени самаго взятія на мученія не причащался сей святыни. Когда принесено было все потребное для служенія и совершена безкровная Жертва, Евстратій приступилъ и принялъ Святыя Тайны. И внезапно въ темницѣ возсіялъ свѣтъ, подобный молніи, и послышался голосъ:

— «Евстратій! Доблестно подвизался ты. Итакъ шествуй и восходи на небеса принять вѣнецъ свой!»

Голосъ этотъ слышали всѣ бывшіе тамъ и всѣ пали ницъ на землю отъ страха. И всю эту ночь епископъ провелъ съ святымъ Евстратіемъ, услаждаясь бесѣдою съ нимъ; а когда занялась заря, ушелъ, обѣщаясь исполнить въ точности все, написанное въ завѣщаніи.

Когда наступило утро, Агриколай сѣлъ на судейскомъ креслѣ на обычномъ мѣстѣ среди города и приказалъ привести святаго Евстратія. Когда-же Евстратій явился, правитель вызвалъ его къ себѣ и сказалъ ему тайно отъ другихъ:

— «Призываю, Евстратій, во свидѣтели всевидящую правду, что я сильно скорблю о тебѣ сердцемъ, — что ты не хочешь повиноваться императорскому повелѣнію. Но, по крайней мѣрѣ, хотя только для вида, предъ народомъ, притворись, что ты — одной съ нами вѣры, и только наружно поклонись богамъ; а про себя вѣруй и молись твоему Богу, и Онъ проститъ тебѣ то, что ты совершилъ не по своей волѣ, а по принужденію. Не желай погибнуть, какъ какой-нибудь злодѣй, ты, человѣкъ столь ученый и мудрый. Если-бы мнѣ самому не угрожала отъ этого опасность, я бы отъ тебя и того не потребовалъ. Я предалъ смерти многихъ твоихъ единовѣрцевъ и ни надъ однимъ изъ нихъ не сжалился, а тебя чрезвычайно жалѣю и щажу, и изъ за тебя всю эту ночь провелъ безъ сна и въ великой скорби».

— «Не заботься объ этомъ, — отвѣчалъ святый Евстратій, — и не навлекай на себя бѣду изъ за меня, а дѣлай то, что повелѣно тебѣ твоими царями. Я же ни лицемѣрно, ни другимъ какимъ-либо образомъ, не поклонюсь твоимъ богамъ, а буду исповѣдывать Бога моего предъ всѣми и среди всѣхъ буду восхвалять Его. Будь увѣренъ, что муки, какимъ ты меня подвергаешь, для меня блаженство, и, если хочешь, испытай это на дѣлѣ».

Правитель закрылъ лицо руками и долго плакалъ, такъ что это замѣтилъ и весь окружившій его народъ. И всѣ поняли, что ему жалко невиннаго Евстратія, и громко заплакали. Великое рыданіе слышалось во всемъ городѣ. Наконецъ, святый Евстратій сказалъ судьѣ:

— «Всевышній Богъ да уничтожитъ злую хитрость отца твоего — сатаны! Ибо сатана придумалъ этотъ плачъ на искушеніе мнѣ, чтобы поставить мнѣ препятствіе на пути къ ожидающей меня наградѣ. Дѣлай, что задумалъ, ибо я — рабъ Владыки Христа и не покорюсь повелѣнію императоровъ и гнушаюсь мерзости идоловъ: мерзки мнѣ и они сами, и тѣ, которые имъ поклоняются!»

Агриколай увидѣлъ непоколебимую преданность Евстратія вѣрѣ христіанской и его великую любовь ко Христу и едва могъ произнести слѣдующее окончательное рѣшеніе о немъ:

— «Евстратія, оказавшаго неповиновеніе повелѣнію императоровъ и не пожелавшаго принести жертву богамъ, повелѣваю сжечь, чтобы онъ за свое упорство погибъ въ огнѣ».

Сказавъ это, онъ всталъ и поспѣшно удалился въ преторіумъ [17].

Когда святаго повели на сожженіе, онъ во всеуслышаніе молился такъ:

— «Величаю и превозношу Тебя, Господи, за то, что призрѣлъ Ты на смиреніе мое и не оставилъ меня въ рукахъ вражіихъ, но спасъ отъ бѣдъ душу мою! И нынѣ, Владыка, да покроетъ меня рука Твоя и да пріидетъ на меня милость Твоя, ибо мятется душа моя и болитъ при исходѣ своемъ изъ окаяннаго моего и сквернаго сего тѣла. Да не встрѣтитъ ее никогда лукавый умыселъ супостата и не запнетъ ее во тьмѣ за невѣдомые и вѣдомые грѣхи, совершенные мною въ сей жизни! Милостивъ будь ко мнѣ, Владыка, и да не увидитъ душа моя мрачнаго вида лукавыхъ демоновъ, но да пріимутъ ее Ангелы Твои свѣтлые и пресвѣтлые! Прославь Имя Твое Святое и Твоею силою возведи меня на Божественный Твой судъ. Когда я буду судимъ, да не пріиметъ меня рука князя міра сего, чтобы низвергнуть меня, грѣшника, въ глубину ада; но предстань мнѣ и будь мнѣ Спасителемъ и Заступникомъ, ибо сіи тѣлесныя мученія суть радости для рабовъ Твоихъ. Помилуй, Господи, оскверненную страстями жизни сей душу мою и пріими ее, очищенную покаяніемъ и исповѣданіемъ. Ибо Ты — благословенъ во вѣки вѣковъ. Аминь» [18].

Когда святый окончилъ молитву и печь была уже раскалена, онъ сотворилъ крестное знаменіе и вошелъ въ нее, воспѣвая и говоря:

— «Господи Іисусе Христе! Въ руцѣ Твои предаю духъ мой!»

Такъ онъ скончался. Огонь не повредилъ его святаго тѣла и даже не тронулъ ни одного волоса на немъ. Умеръ онъ въ 13-й день декабря мѣсяца. Блаженный-же Власій, епископъ Севастійскій, взялъ мощи святыхъ Евстратія и Ореста и исполнилъ все, что было написано въ завѣщаніи мученика [19], славя Отца и Сына и Святаго Духа, Единаго въ Троицѣ Бога, Которому слава и держава во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Здѣсь разумѣется такъ называемая Малая Арменія — римская область между верховьями рѣкъ Евфрата и Галаса, называвшаяся такъ въ отличіе отъ Великой Арменіи — обширной горной страны къ западу отъ Малоазійскаго полуострова между рѣкою Курою и верховьями Тигра и Евфрата, управлявшейся отъ II до V в. до Р. Хр. царями изъ своего племени. — Каппадокія — весьма обширная область въ срединѣ восточной части Малой Азіи къ западу отъ верховьевъ р. Евфрата; нѣкогда была однимъ изъ значительныхъ государствъ Азіи, но потеряла самостоятельность и въ концѣ концовъ вошла въ составъ Римской имперіи, какъ ея провинція (въ 17 или 18 году по Р. Хр.). Каппадокія граничила съ Малой Арменіей, и послѣдняя прежде долгое время причислялась къ первой.
[2] Саталіонъ — иначе Сатала — городъ въ Арменіи.
[3] Севастія — городъ въ Арменіи, на сѣверо-востокъ отъ Малой Азіи.
[4] Никополь — часто встрѣчающееся въ древней исторіи наименованіе городовъ. Здѣсь разумѣется городъ въ Малой Арменіи на границѣ Понта, при Ликусѣ, притокѣ Ириса, — нынѣ Эндересъ.
[5] Сія молитва св. мученика Мардарія читается въ заключеніе 3-го часа и на полунощницѣ, въ слѣдующемъ видѣ: «Владыко Боже Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный Іисусе Христе, и Святый Душе, едино Божество, едина Сила, помилуй мя грѣшнаго, и имиже вѣси судьбами спаси мя недостойнаго раба Твоего, яко благословенъ еси во вѣки вѣковъ, аминь».
[6] О Саталѣ см. выше, прим. 2.
[7] О Севастіи см. выше, прим. 3.
[8] Зевсъ, или Юпитеръ — греко-римскій богъ, почитавшійся язычниками властителемъ неба и земли, отцомъ всѣхъ боговъ и людей. Аполлонъ — одинъ изъ наиболѣе почитаемыхъ древними Греками и Римлянами языческихъ боговъ, считавшійся богомъ солнца и умственнаго просвѣщенія, а также общественнаго порядка, охранителемъ закона и божествомъ прорицанія будущаго. Посейдонъ (Нептунъ) почитался братомъ Зевса и полновластнымъ повелителемъ морей, рѣкъ и всѣхъ источниковъ и водовмѣстилищъ.
[9] Платонъ — знаменитый греческій философъ IV вѣка до Р. Хр., ученикъ знаменитаго и славнаго философа Сократа. Замѣчательно то, что въ своихъ философскихъ воззрѣніяхъ Платонъ, особенно въ ученіи о Богѣ, твореніи міра и загробной жизни, близко подходитъ къ христіанскому ученію. — Аристотель — извѣстный греческій философъ, ученикъ и современникъ Платона, воспитатель Македонскаго царя Александра Великаго; умъ его обнималъ всѣ извѣстныя древнему міру науки. — Гермесъ, такъ называемый Трисмегистъ (т. е. трижды величайшій) — вымышленный авторъ извѣстнаго древняго философскаго языческаго, такъ называемаго теософическаго, ученія, возникшаго въ III вѣкѣ по Р. Хр., представлялся язычниками мудрымъ мужемъ, получающимъ высшее божественное откровеніе и чрезъ трехъ сыновей сообщающимъ его людямъ.
[10] «Тимей» — одно изъ выдающихся сочиненій Платона, въ которомъ онъ въ формѣ бесѣды съ Тимеемъ — ученикомъ знаменитаго, уважаемаго философа Пиѳагора, котораго онъ отыскалъ для того, чтобы познакомиться съ ученіемъ послѣдняго, излагаетъ свои собственныя мысли о многихъ высшихъ вопросахъ бытія.
[11] Агриколай ссылался при этомъ на то, что премудрый Платонъ нарочито ходилъ въ Пирею (въ Ѳессалію) на поклоненіе одной языческой богинѣ; но хотя мнѣнія и вѣрованія Платона не были чужды языческихъ заблужденій, — во всякомъ случаѣ, общій характеръ ихъ далеко возвышался надъ ними и иногда даже довольно близко подходилъ къ христіанскому ученію.
[12] Гомеръ — знаменитый древнѣйшій народный поэтъ Греціи, о личности котораго сохранились лишь одни баснословныя сказанія, — авторъ двухъ величайшихъ поэмъ древне-классической литературы: Иліады и Одиссеи, въ которыхъ ярко отобразились вѣрованія древнихъ Грековъ. — Эсхилъ — древнѣйшій изъ великихъ греческихъ трагическихъ писателей, стяжавшій своими произведеніями заслуженную всемірную славу.
[13] Гезіодъ — знаменитый древній греческій поэтъ, который, по всеобщему мнѣнію древнихъ, жилъ одновременно съ Гомеромъ или даже раньше его. Въ оставшихся отрывкахъ его произведеній сохранилось много языческихъ басней и сказаній о богахъ древнихъ Грековъ.
[14] Хаосъ, по вѣрованію древнихъ Грековъ, былъ зіяющимъ неизмѣримымъ міровымъ пространствомъ, существовавшимъ прежде всего, — темнымъ животворнымъ первоисточникомъ всякой жизни въ мірѣ, породившимъ Эреба — первичный мракъ и Ночь, и чрезъ перваго впослѣдствіи День, послѣ чего уже возникли земля (Гея), небо (Уранъ) и т. д. Все это древніе представляли въ образѣ божествъ; но и въ этихъ своихъ вѣрованіяхъ, затемнѣнныхъ грубыми языческими суевѣріями, они нѣсколько подходятъ къ истинному ученію о сотвореніи міра.
[15] Т.-е. діаволъ, сатана.
[16] Память его совершается 11-го февраля.
[17] Такъ называлось въ древности внутреннее помѣщеніе военачальника въ лагерѣ, а также судьи.
[18] Эта предсмертная молитва святаго Евстратія принята въ церковное употребленіе и читается на полунощницѣ субботнѣй, въ слѣдующемъ видѣ: «Величая величаю Тя Господи, яко призрѣлъ еси на смиреніе мое, и нѣси мене затворилъ въ рукахъ вражіихъ, но спаслъ еси отъ нуждъ душу мою. И нынѣ, Владыко, да покрыетъ мя рука Твоя, и да пріидетъ на мя милость Твоя, яко смятеся душа моя, и болѣзненна есть во исхожденіи своемъ, отъ окаяннаго моего и сквернаго тѣлесе сего. Да не когда лукавый сопостата совѣтъ срящетъ, и препнетъ ю во тьмѣ, за невѣдомыя и вѣдомыя въ житіи семъ бывшія ми грѣхи. Милостивъ буди ми, Владыко, и да не узритъ душа моя мрачнаго взора лукавыхъ демоновъ, но да пріимутъ ю ангели Твои свѣтліи и пресвѣтліи. Даждь славу имене Твоему святому, и Твоею силою возведи мя на божественное Твое судище, внегда судитися ми, да не пріиметъ мя рука князя міра сего, еже исторгнути мя грѣшника во глубину адову: но предстани ми и буди ми Спасъ и Заступникъ, тѣлесная бо и сія мученія, веселія суть рабомъ Твоимъ. Помилуй Господи осквернившуюся страстьми житія сего душу мою, и чисту ю покаяніемъ и исповѣданіемъ пріими, яко благословенъ еси во вѣки вѣковъ, аминь».
[19] Свв. мученики Евстратій, Авксентій, Евгеній, Мардарій и Орестъ скончались въ началѣ IV-го вѣка. Впослѣдствіи въ родномъ ихъ городѣ Аравракѣ, гдѣ были погребены честныя мощи ихъ, въ честь ихъ сооружена была церковь и отъ мощей ихъ творились чудеса. Передъ вратами Цареградскими была обитель въ честь этихъ мучениковъ, по имени Олимпъ. Здѣсь каждогодно служилъ патріархъ въ день памяти ихъ. Въ настоящее время мощи ихъ почиваютъ въ Римѣ, въ церкви св. Аполлинарія Равенійскаго.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 353-381.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0