Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - четвергъ, 17 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 26.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День десятый.

Страданіе святыхъ мучениковъ Мины, Ермогена и Евграфа.

Получивъ приказаніе царя, онъ быстро прибылъ въ Александрію и безъ труда усмирилъ тамъ возмущеніе: мудрыми убѣжденіями онъ примирилъ обѣ противныя стороны — христіанъ и язычниковъ, и позволилъ каждому безнаказанно исповѣдывать свою вѣру; исправивъ, затѣмъ, несправедливыя постановленія въ законахъ, Мина обо всемъ письменно донесъ царю. Немедленно же рѣшилъ онъ предъ всѣми исповѣдать и свою вѣру во Христа, которую онъ скрывалъ доселѣ, — намѣреваясь, какъ послужить образцомъ благочестія и источникомъ спасенія для другихъ, такъ и самому выступить на подвигъ мученическій. Онъ такъ говорилъ самъ въ себѣ:

— «Если я отдамъ себя на мученіе въ иное время, то буду вознагражденъ только я одинъ: нынѣ же я могу и другихъ привести къ мученическимъ вѣнцамъ».

Посему Мина началъ открыто прославлять имя Іисуса Христа и учить святой вѣрѣ, убѣждая невѣрныхъ не одними только словами, но и дѣлами, ибо ему свыше ниспосланъ былъ даръ исцѣлять болѣзни посредствомъ призыванія имени Христа и осѣненіемъ святаго креста. Однажды, когда Мина шелъ посреди города и народъ слѣдовалъ за нимъ, случилось ему увидать по дорогѣ множество калѣкъ, хромыхъ, слѣпыхъ, убогихъ, глухихъ и бѣсноватыхъ. Помолившись Богу, чтобы Онъ явилъ силу Свою чрезъ посредство его рукъ, для обращенія къ вѣрѣ языческаго народа, онъ призвалъ имя Христово; налагая затѣмъ руки свои на больныхъ, онъ творилъ на каждомъ изъ нихъ знаменіе святаго креста, и тотчасъ всѣ получили исцѣленіе: слѣпые прозрѣли, нѣмые заговорили, хромые вскочили, какъбы олени, и бѣсноватые освободились отъ нечистыхъ духовъ. При видѣ сего, народъ пришелъ въ изумленіе и многіе увѣровали во Христа, а святый Мина, научивъ ихъ истинной вѣрѣ, присоединилъ къ Церкви христіанской.

Нѣкоторые же изъ ослѣпленныхъ невѣріемъ и злобою язычниковъ, коимъ пріятны были бѣсовскіе праздники, проводимые ими въ объяденіи, пьянствѣ и блудѣ, не любили честной и воздержной жизни; будучи сами сынами злобы, ненавидя свѣтъ и не желая переносить поруганія своихъ боговъ и уничиженія праздниковъ въ честь ихъ, они тайно увѣдомили царя, что Мина, какъ самъ вѣруетъ въ распятаго Галилеянина [4], такъ и весь народъ александрійскій развратилъ этою вѣрою, и что уже храмы древнихъ боговъ опустѣли. Узнавъ объ этомъ, царь весьма разгнѣвался и, созвавъ своихъ вельможъ и совѣтниковъ, началъ жаловаться имъ на Мину, что онъ сдѣлалъ противное его приказанію, и, вмѣсто того, что бы уничтожить въ Александріи христіанство, распространилъ его, а Еллиновъ [5], преданныхъ древнимъ отеческимъ законамъ, обратилъ въ новую Галилейскую вѣру [6]. Вельможи совѣтовали царю послать туда кого-нибудь такого, который сумѣлъ бы возстановить все нарушенное Миной и самого его убѣдить или принудить снова обратиться къ языческимъ богамъ, избрать же для всего этого вельможи посовѣтывали кого-либо особенно преданнаго царю и вѣрно ему служащаго, который бы старался сохранить и въ точности исполнить все ему приказанное. Когда они начали совѣтоваться между собою и подыскивать такого человѣка, то наиболѣе подходящимъ для этой цѣли показался всѣмъ начальникъ города, по имени Ермогенъ, человѣкъ знатный и уважаемый; его и согласились всѣ послать, какъ могущаго исполнить все то, что будетъ ему приказано царемъ. И тотчасъ же Максиминъ послалъ Ермогена въ Александрію, давъ ему изъ Византіи военный отрядъ, что бы онъ подвергъ Мину суду, а городъ очистилъ отъ христіанскаго, какъ онъ думалъ, заблужденія. Ермогенъ былъ родомъ точно также изъ Аѳинъ; рожденъ и воспитанъ онъ былъ въ еллинскомъ нечестіи, но характера былъ добраго и мягкаго; хотя онъ не зналъ Христа, истиннаго Бога, однако чтилъ Его дѣлами, христіанамъ только приличными, и не имущи закона, естествомъ законная творилъ (Рим. 2, 14).

Когда Ермогенъ плылъ съ войскомъ въ Египетъ, на пути туда однажды ночью во снѣ ему явились три нресвѣтлыхъ мужа и сказали:

— «Знай, Ермогенъ, что ни одно, хотя бы самое малое доброе дѣло не бываетъ презрѣно Богомъ; посему и твои добрыя дѣла Богъ принимаетъ, и твое путешествіе, предпринятое съ намѣреніемъ погубить многихъ христіанъ, Онъ обратитъ въ источникъ твоей славы и награды на небесахъ. Итакъ, не забудь нашихъ словъ, ибо чрезъ сіе путешествіе ты узнаешь Истиннаго и Вѣчнаго Царя. А мы пошлемъ тебѣ такого человѣка, который сдѣлаетъ тебя другомъ Того Благословеннаго Царя, и ты удостоишься отъ Него такой чести, какой нынѣшній твой владыка оказать тебѣ не можетъ».

Пробудившись отъ сна, Ермогенъ со страхомъ и изумленіемъ началъ обдумывать видѣнное имъ и недоумѣвалъ относительно того, что должно случиться съ нимъ; и надѣялся онъ получить какую-то высшую почесть, но при этомъ отъ царей, временно царствующихъ на землѣ, а не отъ Царя Вышняго, Котораго онъ еще не зналъ, такъ какъ духовныя очи его еще не были просвѣщены.

Пробывъ нѣсколько дней въ долговременномъ плаваніи, Ермогенъ присталъ къ берегу у города Александріи и со славой вступилъ въ городъ, при звукахъ тимпановъ и трубъ, а весь народъ встрѣтилъ и сопровождалъ его съ честію до царскихъ чертоговъ. Когда насталъ вечеръ и народъ разошелся, пришелъ къ Ермогену блаженный Мина, желая наединѣ побесѣдовать съ нимъ объ Истинномъ Богѣ и святой вѣрѣ, зная, что совѣтъ въ такомъ случаѣ лучше слушается и скорѣе принимается, если же что-нибудь сказано будетъ при этомъ непріятнаго, то и это легче переносится, нежели при народѣ.

Войдя къ Ермогену, Мина сказалъ:

— «Слава Единому великому Богу, промышленіемъ Котораго ты пришелъ сюда!»

Ермогенъ же, услышавъ о Единомъ Богѣ и увидавъ нѣсколькихъ стоявшихъ здѣсь царедворцевъ, тотчасъ же велѣлъ схватить Мину подъ стражу, опасаясь быть оклеветаннымъ предъ царемъ въ томъ, будто онъ принимаетъ царскаго врага въ особой бесѣдѣ. И сказалъ онъ, обращаясь къ предстоящимъ:

— «Завтра узнаетъ этотъ тайный единомышленникъ Галилеянъ, какой я другъ врагамъ царя и уразумѣетъ, одинъ ли богъ или ихъ много?»

Утромъ, когда приготовлено было на площади мѣсто для суда и собралось множество народа, Ермогенъ сѣлъ на судейскомъ мѣстѣ, окруженный оруженосцами, и велѣлъ привести на судъ къ себѣ святаго Мину.

Воинъ Христовъ предсталъ предъ нимъ съ свѣтлымъ лицомъ, съ душою небоязненною, — пламенѣя ревностью по Богѣ. И сказалъ ему судья:

— «Мина! Всякому человѣку приличествуетъ почитать царей и боговъ царя и быть благодарнымъ за ихъ благодѣянія, а ты не почитаешь ни боговъ, ни царей, забывъ ихъ благодѣянія».

Святый отвѣчалъ:

— «Судья! До тѣхъ поръ приличествуетъ выражать благодарность своимъ благодѣтелямъ, пока это полезно — какъ благодѣтельствующему, такъ и благодѣтельствуемому. Когда же это обоимъ приноситъ вредъ, тогда надлежитъ отвергнуть какъ вредное благодѣяніе, такъ и благодѣтеля. Почитать царей — дѣло святое, ради ихъ власти и начальствованія; но когда цари неправильно и неблагочестно почитаютъ Бога, Который есть начало всего, и не воздаютъ Ему надлежащей чести, тогда чтить царей несправедливо; особенно же не слѣдуетъ безразсудно почитать ихъ боговъ, пока не изслѣдуемъ сначала, настолько ли они могущественны, какъ могущественъ истинный Богъ. Безначальны-ли, безконечны-ли и безсмертны-ли они? И если имъ недостанетъ при этомъ хотя какого-нибудь одного свойства, ихъ надо презирать; ибо какъ могутъ они быть богами, будучи несовершенными? Итакъ, съ добрымъ намѣреніемъ и съ чистымъ сердцемъ надлежитъ испытать, кто есть воистинну Богъ. Когда я, какъ и самъ ты, судья, знаешь объ этомъ, былъ въ Аѳинахъ, то соблюдалъ законы отцовъ; съ юности покинувъ родителей, я съ великимъ желаніемъ и усердіемъ прилежалъ книгамъ и съ немалымъ трудомъ прошелъ все еллинское, на лживыхъ басняхъ основанное, ученіе. Узнавъ же, что и у христіанъ есть нѣкоторыя книги, я пожелалъ прочитать и ихъ. И когда я читалъ ихъ, то почувствовалъ такую сокрытую въ нихъ душевную пользу, что невозможно то и выразить; сопоставивъ христіанскія писанія съ еллинскимъ ученіемъ, я нашелъ ихъ имѣющими между собою великую разность и какъ бы другъ противъ друга направленными: въ первыхъ усмотрѣлъ я силу и правду, въ послѣднемъ же — заблужденіе и обманъ. Ибо то, что заключается въ христіанскихъ писаніяхъ, являетъ силу Христову, приличествующую Богу; еллинскія же сочиненія представляютъ Бога обладающимъ человѣческими немощами, страстями и похотями, исполненнымъ лжи, возмущенія, невоздержанія и безстыдства; они описываютъ боговъ ведущими междоусобныя брани, побѣжденными и ранеными со стороны даже смертныхъ людей; исполнены сочиненія эти и множествомъ всякаго инаго зла, лжи и басней. Вообще чтеніе христіанскихъ писаній приводитъ ко спасенію чрезъ познаніе истины, еллинскія же сочиненія ведутъ къ несомнѣнной погибели, ниспаденію въ нечестіе и въ скверныя страсти и заблужденія. Но хотя христіанскія писанія столь спасительны, я не тотчасъ рѣшился послѣдовать ихъ ученію, но задумалъ испытать силу Христову на дѣлѣ, что бы научиться истинѣ на собственномъ опытѣ. И когда я встрѣтилъ одного разслабленнаго, призвалъ надъ нимъ имя Христово, то больной тотчасъ же выздоровѣлъ. А я, познавъ Единаго всесильнаго Бога, отрекся еллинскаго заблужденія и, принявъ святое крещеніе, предалъ себя Христу. Съ того времени и донынѣ я скоро и легко исцѣляю тяжкія болѣзни и неисцѣльныя страданія, однимъ только Богомъ врачуемыя, — исцѣляю чрезъ призываніе одного только имени Христова. Свидѣтелемъ же всего мною сказаннаго является весь этотъ народъ, стоящій кругомъ этой площади, и никто не можетъ сказать, что слова мои лживы и обманчивы, такъ какъ все сказанное мною можно испытать на дѣлѣ и вамъ самимъ».

Пока святый говорилъ это и многое иное о Христѣ Богѣ, окружавшій народъ прилежно слушалъ его отъ третьяго часа до седьмаго и желалъ еще слушать рѣчи его, и тѣмъ болѣе не желалъ видѣть его страданія. Наконецъ весь народъ, какъ бы едиными устами, воззвалъ къ Ермогену:

— «Не трудись больше, добрый судья! Ибо мы всѣ — свидѣтели чудесъ, силой Христовой имъ сотворенныхъ; ни одного ложнаго слова не сказалъ онъ, и нѣтъ обмана въ устахъ его. И если бы ты самъ здѣсь былъ въ то время, то и ты позналъ бы истину и убѣдился, что не слѣдуетъ чтить инаго бога, кромѣ Того, Котораго проповѣдуетъ Мина».

Ермогенъ, видя смѣлость народа и понявъ, что всѣ, слушая Ученіе Мины преклоняются ко Христу, побоялся подвергнуть его мукамъ; будучи же не въ состояніи что либо возразить противъ истины, устыдился и велѣлъ отвести его въ темницу, а самъ, вставши, со скорбію ушелъ въ свои покои, народъ же разошелся по домамъ, восхваляя святаго Мину.

Будучи затворенъ въ темнипѣ, святый воспѣвалъ:

— «Спаслъ еси насъ, Господи, отъ стужающихъ намъ, и ненавидящихъ насъ посрамилъ еси, отверзъ въ притчахъ уста наша, провѣщалъ гананія исперва» (Псал. 43, 8; 77, 2) [7].

Между тѣмъ Ермогенъ отъ печали и тревоги не ѣлъ и не спалъ ночью, такъ какъ боялся и царя и народа: народа, что бы онъ не произвелъ изъ-за Мины шума и безпорядка; — и еще болѣе царя, — что бы тотъ не прогнѣвался на него, если онъ не подвергнетъ Мину мучительной смерти.

И снова утромъ, сѣвъ на судилищѣ и, приготовивъ орудія для пытки, онъ велѣлъ привести святаго связаннымъ и сказалъ ему:

— «Скажи мнѣ, нечестивецъ, на что надѣясь ты дерзнулъ возмутить народъ не повиноваться царю, безъ стыда хулить боговъ и почему увѣщалъ ихъ слушаться твоихъ лживыхъ рѣчей и принимать какую-то твою странную вѣру?»

На это святый возразилъ:

— «Не я возбуждаю народъ не повиноваться нечестивому царскому приказанію, а ревность Божія, ибо народъ ревнуетъ о Господѣ Своемъ, Котораго позналъ въ знаменіяхъ и чудесахъ. Если же я и отзывался худо о богахъ царя твоего предъ народомъ, то вѣдь всякому человѣку, имѣющему правильный взглядъ и здравое сужденіе о дѣлѣ, подобаетъ не любить, и ненавидѣть то, что онъ увидитъ и признаетъ ложнымъ; истину же должно любить и почитать. А истина для людей, относительно которой нѣтъ никакого сомнѣнія, есть Самъ Христосъ!»

Судья отвѣчалъ на это:

— «Безумецъ, это тебѣ такъ кажется, что истина есть Христосъ, но я тебѣ сейчасъ же покажу, что не слѣдуетъ покланяться Распятому, и что ложно все, вчера тобою сказанное: если я отсѣку или сожгу одинъ изъ членовъ твоего тѣла, — ты, покланяющійся Христу, можешь ли этотъ отсѣченный или сожженный членъ снова сдѣлать здоровымъ! И если ты сдѣлать этого не въ силахъ, то какое ты подашь исцѣленіе другимъ?»

Тогда святый снова сказалъ:

— «Желаю, о судья, что бы ты подвергъ меня за Христа всякимъ мученіямъ, и надѣюсь, что тогда и ты, презрѣвъ эту временную славу, которую теперь имѣешь, будешь однимъ изъ тѣхъ, надъ которыми царствуетъ Христосъ мой».

Будучи разгнѣванъ этими словами, судья приказалъ отрѣзать у Мины ступни ногъ, содрать кожу съ голеней его и въ такомъ видѣ поставить его предъ собою, чтобы, мучимый болью отъ ранъ, онъ не могъ уже отвѣчать ему на вопросы о богахъ. Святый же, когда срѣзано было мясо съ ногъ его, ставъ на самыя оголенныя кости, запѣлъ: нога моя ста на правотѣ, въ церквахъ благословлю тя, Господи (Псал. 25, 12). И хотя изъ ногъ его обильно текла кровь, однако мученикъ съ радостнымъ лицемъ и мужественно переносилъ страданія; языкъ же его витійствовалъ еще свободнѣе, прославляя Единаго истиннаго Бога и обличая безбожіе. Судья, увидѣвъ это, приказалъ отрѣзать Минѣ языкъ; и когда слуги намѣревались исполнить приказаніе, святый сказалъ мучителю:

— «Если ты не только вырѣжешь мнѣ языкъ, но и выколешь глаза, то и этимъ меня не побѣдишь, ибо свѣтильникъ ногамъ моимъ — законъ Христовъ (ср. Псал. 118, 105); я надѣюсь даже, что послѣ того, какъ ты отрѣжешь языкъ мой, то и самъ повѣдаешь величіе Христа моего».

И дѣйствительно, когда у Мины урѣзанъ былъ языкъ и кровь текла изъ устъ его, — и тогда святый не измѣнилъ своему мужеству, но взоромъ показывалъ, что готовъ страдать за Христа всѣми членами тѣла своего.

Тогда судья приказалъ выколоть ему глаза, и когда это было исполнено, святый наклонилъ свою голову, стараясь хотя этимъ выразить благодарность Богу за то, что Онъ сподобляетъ его перенести за Него такія мученія. И снова онъ вверженъ былъ въ темницу, а судья ушелъ съ площади, говоря:

— «Завтра я отдамъ тѣло его на съѣденіе птицамъ».

Святый лежалъ въ темницѣ, изнемогши отъ ранъ и будучи едва живъ отъ страданій. Ночью же, въ третьемъ часу, вдругъ озарилъ темницу свѣтъ, какъ бы молнія, и явился Самъ Христосъ Господь. Приблизившись къ тому мѣсту, на которомъ лежалъ мученикъ, Онъ прежде всего исполнилъ сердце святаго радости и мужества, затѣмъ исцѣлилъ ему языкъ, просвѣтилъ глаза, возстановилъ ноги и какъ бы воздвигъ и воскресилъ его изъ мертвыхъ, содѣлавъ всего его здравымъ и невредимымъ. Затѣмъ Онъ сказалъ мученику:

— «Внимай, Мина! Я — Іисусъ Христосъ, за Котораго ты страдаешь. Пришелъ Я посѣтить тебя, хотя и прежде былъ недалеко отъ тебя, взирая на твой подвигъ и ожидая, что бы твою любовь ко Мнѣ познали судьи и власти; но такъ какъ они уже познали ее, то отнынѣ Я буду явно защищать тебя. Ермогена же, враждующаго на Меня и нелюбящаго имя Мое, ты завтра увидишь смирившимся и умоляющимъ тебя, а вскорѣ онъ будетъ и другомъ твоимъ по подвижничеству: ибо вмѣстѣ съ тобою будетъ онъ страдать, вмѣстѣ получитъ и вѣнецъ, такъ какъ несогласно съ Моею благостью, что бы многія добрыя дѣла его погибли изъ за его невѣдѣнія».

Сказавъ сіе, Спаситель дунулъ на Мину Святымъ Своимъ Духомъ и исполнилъ его неизреченной радости.

Между тѣмъ Ермогенъ, лежа на постели, размышлялъ о происхожденіи и родинѣ святаго Мины, о его премудрости и мужествѣ и о его прежней славѣ, когда онъ имѣлъ у царя большую силу и для многихъ испрашивалъ царскія милости. Размышляя обо всемъ этомъ, онъ назвалъ себя окаяннымъ за то, что подвергъ мученіямъ такого человѣка; предполагая же, что тотъ уже умеръ отъ тяжкихъ страданій, онъ плакалъ о немъ и рѣшилъ съ честью похоронить его тѣло.

Когда насталъ день и собрался народъ со всего города Александріи, Ермогенъ снова сѣлъ на мѣсто судьи и послалъ стоящихъ передъ нимъ воиновъ вынести изъ темницы на площадь тѣло мученика. Отправившись, воины нашли темницу, которая ранѣе была весьма мрачна, наполненной небеснаго свѣта, а около святаго увидѣли двухъ прекрасныхъ и свѣтлыхъ мужей, подобныхъ воинамъ, и готовыхъ къ защитѣ и отраженію враговъ; Мину же святаго нашли не только живымъ, но и совершенно здоровымъ, ясно видящимъ, хорошо говорящимъ и поющимъ: аще пойду посредѣ сѣни смертныя, не убоюся зла, яко ты со мною еси, Господи (Псал. 22, 4). Отъ изумленія они стояли молча, какъ нѣмые; удостовѣрившись вполнѣ, что они видятъ не привидѣніе, но самую дѣйствительность, совершаемую силою Божіей, они воскликнули:

— «Великъ Богъ христіанскій!»

И тотчасъ же они увѣровали во Христа и не возвратились къ пославшему ихъ. А судья, долго прождавъ съ народомъ тѣхъ воиновъ, смутился и послалъ еще больше воиновъ, приказавъ имъ принести тѣло мученика, такъ какъ онъ думалъ, что тотъ уже умеръ. Но и эти, увидѣвъ то же, что и первые, увѣровали во Христа и присоединились къ нимъ. Святый же, узнавъ отъ воиновъ, что весь городъ собрался на площадь, и что судья сидитъ уже на судилищѣ, самъ пошелъ къ судьѣ и народу, сопровождаемый воинами, увѣровавшими во Христа. Приближаясь къ площади, онъ запѣлъ: аще ополчится на мя полкъ, не убоится сердце мое (Псал. 26, 3). И тотчасъ всѣ устремили на него глаза свои и изумлялись, видя его живымъ и здоровымъ, ходящимъ, видящимъ и говорящимъ, хотя еще вчера онъ былъ полумертвъ, ослѣпленъ и безъ языка. И всѣ единогласно воскликнули:

— «Велика сила Христова, самую смерть побѣждающая! Блаженъ ты, городъ Александрія, чрезъ посредство одного этого человѣка понявшій обольщеніе бѣсовское и познавшій истину Христову: воистинну это — власть и сила Божія! Радуйся, проповѣдникъ и подвижникъ Единаго Истиннаго Бога и Спасителя! Радуйся!»

Судья еще болѣе изумился этому новому и дивному происшествію и, боясь, что бы народъ на возсталъ на него, хотѣлъ уйти съ площади. Но народъ закричалъ ему:

— «Не уходи, досточтимый судья, и не завидуй городу за такое его счастье, что онъ сегодня узнаетъ Единаго Истиннаго Бога и пойдетъ путемъ правды къ свѣту истины».

Тогда судья, сдѣлавъ народу знакъ умолкнуть, приказалъ святому подойти къ нему и стать поближе, ибо онъ все еще считалъ видимое имъ за обманъ, не имѣя въ себѣ познанія о Христѣ. Онъ внимательно глядѣлъ на святаго и ощупывалъ его руками, дѣйствительно ли это Мина и дѣйствительно ли исцѣлился онъ отъ ранъ. Удостовѣрившись, что все это дѣйствительно такъ, Ермогенъ удивился и отъ изумленія молчалъ. Затѣмъ, едва придя въ себя, онъ проговорилъ:

— «Скажи мнѣ, человѣче, что это за удивительныя и неожиданныя совершаются происшествія? Твой ли только Богъ, или и другой какой-либо можетъ это сдѣлать?»

Отвѣчая на это, святый сначала подробно изложилъ ученіе о Безначальномъ Богѣ, затѣмъ — о созданіи человѣка и его грѣхопаденіи, потомъ о воплощеніи Христа, о искупленіи рода человѣческаго, о крестномъ и добровольномъ страданіи и, наконецъ, въ заключеніе рѣчи, присоединилъ:

— «Богъ, будучи благъ и милостивъ, сошелъ для спасенія людей на землю, и никому не желаетъ погибели и лишенія вѣчныхъ благъ. Какъ мать печется о сынѣ своемъ, претерпѣвая причиняемыя имъ скорби и обиды, побѣждаемая естественною къ нему любовію, и не сердится на него, если онъ сдѣлаетъ что-либо неподобающее, такъ какъ онъ дѣлаетъ то по невѣдѣнію и безъ всякаго умысла, и потому терпѣливо дожидается его совершеннолѣтія и развитія, желая видѣть его мужемъ совершеннымъ и между людьми почитаемымъ и уважаемымъ; такъ и Богъ нашъ, создавшій насъ, заботится о насъ и, какъ любящій отецъ, переноситъ все злое, по невѣдѣнію нами совершаемое, побѣждаемый Своею благостію. Онъ ничего такъ не желаетъ, какъ того, что бы мы унаслѣдовали славу Его, возрасли въ мужа совершеннаго, въ мѣру возраста духовнаго. Видя же васъ погубляемыхъ діаволомъ, не приходящихъ къ познанію истины, прогнѣвляющихъ Его своими идолослуженіями и почитаніемъ ложныхъ боговъ, Онъ сожалѣетъ о вашей погибели. Въ то же время заботясь о васъ, какъ о Своихъ дѣтяхъ, Богъ теперь обличилъ васъ чрезъ меня и побѣдилъ заблужденіе ваше и неразумную ревность вашу, какъ это признаютъ и всѣ, на меня взирающіе. Для того, что бы каждый изъ васъ призналъ во мнѣ силу Христову, я, человѣкъ, уже достигшій старости, вчера изувѣченный, лишившійся всѣхъ тѣлесныхъ силъ и почти мертвецомъ вверженный въ темницу, — вотъ я нынѣ стою предъ вами цѣлымъ и невредимымъ, и какъ бы снова сегодня рожденнымъ и явившимся въ міръ сей еще болѣе здоровымъ. И если кто хочетъ узнать, кто есть истинныи Богъ, тотъ да вѣруетъ, что Онъ есть Тотъ, Который возвратилъ мнѣ и языкъ и глаза, и ноги, и совершенное здоровье; пусть тотъ вѣруетъ въ Того, Кто изначала сотворилъ сей міръ и все, что въ немъ, и даровалъ жизнь твари. Пойми это и ты, судія, и не будь незнающимъ Того, Кто заботится о тебѣ и ждетъ твоего обращенія. Надлежитъ и тебѣ обратиться ко Христу, какъ мнѣ извѣщено объ этомъ отъ Него Самого. Радуйся же, что ты придешь ко Всеблагому и Вѣчному Царю и вмѣстѣ со мною пріобщишься мученическому подвигу!»

Судья, какъ человѣкъ, имѣвшій добрую и воспріимчивую къ благодати душу, началъ, отчасти изъ словъ святаго, отчасти же, изъ совершившагося чуда, познавать истиннаго Бога, послѣ того какъ Божественный свѣтъ коснулся его сердечныхъ очей. Теперь вспомнилъ онъ и о томъ видѣніи, которое видѣлъ, плывя на кораблѣ, и почувствовалъ, что Богъ хочетъ пріобщить его къ Своимъ вѣрнымъ рабамъ и друзьямъ. Посему онъ, подобно получившему какое-нибудь великое пріобрѣтеніе, возрадовался и сомнѣвался лишь относительно того, какъ можетъ онъ быть достойнымъ милости Бога, послѣ того какъ столь долгое время пребывалъ въ нечестіи.

Когда онъ размышлялъ объ этомъ, Божественная благодать, призывающая его къ истинѣ, удостоила его дивнаго видѣнія: онъ, вмѣстѣ съ друзьями своими, увидѣлъ двухъ мужей, стоящихъ около святаго Мины, свѣтлыхъ какъ молнія, имѣющихъ крылья и держащихъ вѣнецъ надъ главою мученика. Увидѣвъ ихъ, онъ весьма испугался и сталъ спрашивать друзей своихъ, бывшихъ съ нимъ, видятъ ли и они то, что видитъ онъ; тѣ сказали, что и они видятъ тоже самое. Тогда Ермогенъ всталъ съ сѣдалища своего и показавъ рукою на святаго, громогласно воззвалъ къ народу:

— «Воистинну — это слуга Бога истиннаго, и великъ тотъ Богъ, почитанію Котораго онъ учитъ насъ; ибо Онъ чудесно подаетъ съ небесъ помощь рабамъ Своимъ, защищаетъ ихъ и даетъ имъ возможность одолѣвать своихъ противниковъ. Безуменъ былъ я до настоящаго дня, самъ предаваясь служенію бѣсамъ и стараясь привести къ нимъ и васъ, желающихъ право вѣровать во Христа».

Сказавъ это, онъ хотѣлъ припасть къ ногамъ мученика, но, видя ангельскіе лики, боялся приблизиться. Когда же ангелы стали невидимы, Ермогенъ подошелъ къ св. Минѣ, обнялъ его честныя ноги и сталъ цѣловать ихъ, говоря:

— «Молись за меня, истинный слуга Божій, молись, прошу тебя во имя той самой истины, которую ты проповѣдуешь, молись, что бы и мнѣ, недостойному, сподобиться стать служителемъ твоего Бога, — и если я сподоблюсь Его благодати, то начну каяться въ прежнемъ моемъ заблужденіи и безуміи».

Святый сказалъ ему на это:

— «Успокойся, добрый судія, и не сомнѣвайся въ милости Божіей. Ибо я знаю, что Онъ благоутробенъ и милосердъ, и надѣюсь, что Онъ не только не отринетъ тебя, приходящаго къ Нему, но и впишетъ имя твое въ книгу жизни; принимая твою усердную вѣру въ Него, открылъ Онъ мнѣ о тебѣ, что желаетъ, что бы и ты прославилъ мученичествомъ Его Божественное имя».

Сказавъ это, святый вспомнилъ, что народъ весь день пребываетъ голоднымъ; ибо всѣ позабыли о пищѣ, видя происходящее и удивляясь ему, такъ что никто не хотѣлъ уходить съ площади при видѣ дивнаго чуда того и внимая сладкословеснымъ рѣчамъ исповѣдника Христова. Припомнивъ это, святый и самъ ушелъ съ площади и народу велѣлъ расходиться, обѣщая утромъ опять придти на площадь, еще подробнѣе говорить о святой вѣрѣ и научить ихъ тому, что имъ нужно дѣлать. Ермогенъ же не отлучался отъ святаго Мины, но всю ночь провелъ съ нимъ, наставляемый имъ познанію истиннаго Бога и тайнамъ вѣры Христовой.

Утромъ на площади собралось столько народа изъ Александріи, что ихъ не могла вмѣстить и вся площадь. Когда святый Мина съ Ермогеномъ стали подходить къ площади, великое множество Еллиновъ, встрѣчая ихъ, единодушно взывало:

— «Всѣ мы вѣруемъ въ проповѣдуемаго тобою Бога, Ему Единому обѣщаемся служить, а всего нашего прежняго заблужденія отрицаемся».

Въ отвѣтъ на это, святый благодарилъ Бога, обращающаго къ Себѣ ожесточенныхъ язычниковъ и наставляющаго заблудшихъ на путь истины. Восхвалялъ онъ ихъ скорое обращеніе къ Богу и утѣшалъ богомудрыми наставленіями, поучая возлагать свои надежды на благость Божію, которой они будутъ сподоблены во святомъ крещеніи. Войдя на площадь и ставъ на ней, святый, обращаясь ко всему народу, сказалъ:

— «Богъ да усовершитъ васъ Своимъ знаменіемъ и да содѣлаетъ васъ расположенными ко всякому доброму дѣлу!»

Послѣ этого онъ велѣлъ каждому изъ нихъ спрашивать о Богѣ и поучаться, кто чему хочетъ. Судья со всѣмъ народомъ отвѣтилъ на это:

— «Святѣйшій человѣкъ Божій! Нѣтъ у насъ никакого сомнѣнія относительно твоего Бога. Всѣ мы съ очевидностью познали Его и потому вѣруемъ всему, тобою сказанному и объ одномъ только просимъ, что бы соединиться съ Богомъ чрезъ крещеніе».

Нѣкоторые же изъ народа, видя Ермогена, обращающимся ко Христу, прибавили:

— «Воистинну нѣтъ лицепріятія у Бога, ибо и язычнику далъ Онъ познать Себя и помиловалъ его за великую щедрость къ нищимъ».

Въ скоромъ времени пришли въ Александрію изъ окрестныхъ мѣстъ и пустынь епископы [8], — одни для того, что бы посѣтить своихъ словесныхъ овецъ, другіе — желая видѣть подвиги мучениковъ, и собралось ихъ около 30 человѣкъ; тогда, приготовивъ воду, святый Мина повелѣлъ Ермогену преклонить главу свою предъ епископами. А они, возливая воду на его главу, сказали:

— «Получаетъ баню возрожденія Ермогенъ, во имя Отца и Сына и Святаго Духа» [9].

Такъ былъ крещенъ предъ всѣмъ народомъ судія, и всѣ люди прославляли Христа Бога. Крестилось и множество народа и была во всемъ городѣ великая радость, такъ какъ вѣрущіе люди веселились о Господѣ Богѣ своемъ.

Черезъ нѣсколько дней Ермогенъ былъ поставленъ епископомъ города Александріи, — все свое имѣніе онъ роздалъ при этомъ нуждающимся. Вмѣстѣ со всѣмъ своимъ духовнымъ стадомъ онъ началъ рѣшительную борьбу съ діаволомъ: въ короткое время разорилъ бѣсовскія капища, уничтоживъ идоловъ, а на мѣстѣ ихъ основалъ церкви и крестилъ безчисленное множество Еллиновъ, обращая ихъ ко Христу. Призываніемъ имени Христова и осѣненіемъ Его святаго Креста, онъ исцѣлялъ всякія болѣзни и изгонялъ изъ людей нечистыхъ духовъ; онъ училъ всѣхъ людей благочестію и чистотѣ, смиренію и любви, кротости и другимъ добродѣтелямъ, подавая примѣръ стаду и своимъ собственнымъ житіемъ.

Когда все это происходило, нѣкій жестокосердный Еллинъ, по имени Рустикъ, одинъ изъ членовъ царскаго синклита [10], отправившись къ царю, разсказалъ ему обо всемъ случившемся въ Александріи: о томъ, какъ епархъ Ермогенъ, послѣдуя ученію Мины, сталъ христіаниномъ, и о томъ, какъ весь народъ Александрійскій послѣдовалъ за Ермогеномъ и Миною, принявъ ту же самую вѣру. Царь Максиминъ, услыхавъ объ этомъ, сильно разгнѣвался не только на Ермогена и Мину, но и на весь городъ Александрію; немедленно собравшись, онъ отправился въ Александрію, взявъ съ собою 10 тысячъ вооруженныхъ воиновъ. Прибывъ въ городъ, онъ тотчасъ же схватилъ Мину и Ермогена, и какъ только было приготовлено мѣсто для суда, приказалъ собраться на площадь всѣмъ жителямъ города, а самъ занялъ мѣсто судьи. Когда святые приведены были къ нему на судъ и притомъ, по приказанію его, обнаженными, мучитель, увидавъ ихъ, громко воскликнулъ:

— «О, боги! Что это значитъ, что тѣ, которымъ оказана была съ нашей стороны особенная честь, добровольно презрѣли ее, а избрали себѣ жизнь презрѣнную и недостойную и стали по виду своему какъ бы какіе-нибудь скоморохи?»

Затѣмъ онъ началъ говорить Ермогену:

— «Скажи мнѣ, несчастный, для чего я поручалъ тебѣ власть надъ всей этой землей и моремъ, какъ не для того, чтобы и самъ ты оставался вѣрнымъ нашимъ богамъ и намъ, а Мину, совратившагося въ заблужденіе, возвратилъ бы къ отечественной религіи; ты же не только не вернулъ его отъ заблужденія, но и самъ сталъ единомышленникомъ его».

Когда гордый царь такъ гнѣвался и пылалъ мщеніемъ, Всеблагій Небесный Царь милостиво призрѣлъ съ высоты на рабовъ Своихъ, ибо внезапно къ нимъ явились ангелы, вселяя въ нихъ мужество, приготовляя къ страданіямъ и повелѣвая не страшиться царскаго гнѣва, такъ какъ конечное торжество будетъ на ихъ сторонѣ. Тогда Ермогенъ въ отвѣтъ царю сказалъ:

— «Царь! Если ты хочешь съ терпѣніемъ выслушать меня, почему я добровольно отвергъ то, что представляется тебѣ верхомъ благополучія, и предпочелъ сдѣлаться какъ бы неразумнымъ нищимъ, поруганнымъ и лишеннымъ чести, т. е. стать христіаниномъ и быть готовымъ идти за Христа на огонь, мечъ, на зубы звѣриные, и даже желать смерти за Него болѣе, чѣмъ жизни, — я открою тебѣ, но только слушай».

Царь сказалъ ему на это:

— «Если ты будешь говорить мнѣ истину, я стану тебя слушать, но остерегайся говорить ложь вмѣсто правды».

И Ермогенъ началъ повѣствовать предъ нимъ слѣдующимъ образомъ:

— «Царь! Я имѣлъ пламенное желаніе преслѣдовать христіанъ и ихъ ученіе, чтить же боговъ языческихъ и повиноваться твоей волѣ — ты это знаешь, ибо ты самъ послалъ меня въ этотъ городъ для того, чтобы соблазнами или угрозами возвратить къ древней вѣрѣ Мину премудраго. Для этого ты и послалъ меня сюда съ столь великою воинскою силою, такъ что даже и самъ нынѣ пришелъ съ меньшею силою. Всѣ жители этого города пусть будутъ свидѣтелями моими предъ тобою въ томъ, какимъ я былъ вначалѣ, когда ласкательствомъ, угрозами и всѣми другими средствами старался отвратить Мину отъ христіанства; не зналъ я, неразумный, что встрѣтилъ человѣка безстрашнаго и мужественнаго, всегда готоваго къ отвѣту и съ сердцемъ, жаждущимъ лучше терпѣть муки и всѣ лютѣйшія страданія, нежели отречься отъ Христа. Когда я увидѣлъ, что онъ не соглашается поклониться богамъ, не боится власти, не страшится мукъ, не слушается увѣщаній, то я подвергъ его мукамъ, потому что поведеніе его казалось мнѣ оскорбленіемъ для боговъ, тѣмъ болѣе, что и народъ сочувствовалъ ему, раздѣляя всѣ его мудрованія о вѣрѣ. Сначала я велѣлъ отрубить ему ступни у ногъ до самыхъ костей, потомъ отрѣзать языкъ и выколоть глаза; а когда онъ обезсилѣлъ отъ ранъ и едва уже дышалъ, я велѣлъ бросить его въ темницу. Говоря по истинѣ, я тяжко болѣлъ за него душою, какъ за своего согражданина, что погибъ такой премудрый и краснорѣчивый человѣкъ. Утромъ я велѣлъ вынести тѣло его, полагая, что онъ уже умеръ. И вдругъ вижу его живымъ — вижу, что онъ даже самъ идетъ ко мнѣ, смотритъ глазами и говоритъ языкомъ. Увидавъ его, я подумалъ, что это привидѣніе, и потому закрылъ глаза свои, чтобы не видѣть и подобія того, кто былъ врагомъ боговъ. Но когда потомъ я всталъ со своего мѣста и вмѣстѣ съ прочими началъ внимательно разсматривать явившагося, то, не довѣряя однимъ только своимъ глазамъ, а и руками осязая — я убѣдился, что это дѣйствительно былъ Мина. И я тотчасъ же былъ побѣжденъ истиною, имѣя неложнымъ своимъ свидѣтелемъ — совѣсть. Впрочемъ, царь, вотъ самъ онъ стоитъ предъ тобою! Вотъ и народъ, видѣвшій мученія его: пусть онъ засвидѣтельствуетъ предъ тобою, или же ты самъ разузнай, какъ хочешь: дѣйствительно ли это чудо. Итакъ скажи мнѣ, — заклинаю тебя твоими богами, — если бы кто-нибудь увидѣлъ, подобно мнѣ, Христа, такъ вназапо исцѣляющаго и оживляющаго человѣка и проявляющаго въ такомъ чудѣ Свою силу, тотъ понялъ бы, что это — Богъ Единый Истинный. Онъ есть Единый Творецъ перваго человѣка, и обѣщалъ вѣруюіцимъ въ Него вѣчное царство на небесахъ. Если бы кто-нибудь увидѣлъ все это и постигъ, неужели бы онъ отвергся такого Бога, и не захотѣлъ назваться другомъ Его? И неужели бы отвергся онъ такой благодатной силы, чтобы быть въ состояніи, подобно Самому Богу, слѣпымъ давать зрѣніе, хромыхъ исцѣлять, горы переставлять, мертвыхъ воскрешать, — и всякій сотворенный предметъ передвигать однимъ своимъ словомъ или однимъ мановеніемъ руки своея — имѣя при этомъ надежду на вѣчное блаженство и царство небесное? Неужели, кто оставилъ бы таковаго Бога и пренебрегъ такимъ блаженствомъ, а предпочелъ бы почитать вашихъ боговъ, и быть начальникомъ и царемъ. Какого мнѣнія ты былъ бы о такомъ человѣкѣ? Не показался ли бы онъ тебѣ безумцемъ и невѣждою, не имѣющимъ никакого понятія о томъ, что такое добро и истинная польза? Потому-то, царь, и я отвергъ всѣ заблужденія, ваши басни и вашихъ мерзкихъ боговъ и всѣ временныя суетныя блага, и обратился къ Единому Истинному Богу, пожелавъ лучше показаться въ глазахъ вашихъ безумцемъ, какъ самъ ты назвалъ меня, и терпѣть злополучія, чѣмъ считаться премудрымъ и избраннымъ между вами. Итакъ, о насъ ты все уже слышалъ теперь. Если же ты хочешь постигнуть силу Христову, то немедленно испытай это на дѣлѣ: придумай для насъ какое-нибудь величайшее мученіе; если же ты не можешь придумать его, то позволь мнѣ самому указать тебѣ виды всевозможныхъ мученій и привести ихъ на память предъ тобою: вѣдь я немалое время былъ судьей и мучителемъ, и потому являюсь въ этомъ дѣлѣ чрезвычайно искуснымъ. Отдай насъ на съѣденіе звѣрямъ, низвергни насъ съ горы въ пропасть, брось въ море, закопай живыми въ землю, усѣки мечемъ, сожги огнемъ, каждому отдѣльному члену нашего тѣла придумай соотвѣтствующее мученіе, потому что и я, когда былъ ослѣпленъ нечестіемъ, дѣлалъ все это со святымъ Миной, моимъ свѣтильникомъ, въ познаніе истины меня приведшимъ».

Въ то время, какъ святый Ермогенъ столь безбоязненно говорилъ предъ царемъ, народъ дивился его дерзновенной и мужественной рѣчи и подтвердилъ, что чудо, бывшее со святымъ Миною, дѣйствительно совершилось на глазахъ у всѣхъ. Царь же ни одного слова не могъ сказать въ отвѣтъ Ермогену. Зная же, что если бы онъ и вступилъ съ Ермогеномъ въ какое-нибудь продолжительное словопреніе, то былъ бы только пристыженъ, а боги унижены, — приказалъ сейчасъ же отсѣчь ему руки до плечъ, а ноги до колѣнъ, и бросить ихъ въ огонь на глазахъ у мученика, чтобы самъ онъ видѣлъ, какъ будутъ горѣть члены его тѣла. Но мученикъ, поднявъ немного голову, при видѣ рукъ и ногъ своихъ въ огнѣ, сказалъ:

— «Какъ счастливъ я, что Богъ принимаетъ въ жертву и приношеніе Ему тѣ самыя руки мои, которыя я нѣкогда воздвигалъ съ мольбою къ богамъ ложнымъ, и тѣ самыя ноги, которыми я ходилъ по пути заблужденія!»

Затѣмъ чрево его было пронзено копьемъ, и оттуда выпали всѣ внутренности его, а остатки его еле дышущаго тѣла палачи бросили, по приказанію царя, въ рѣку. Что касается до святаго Мины, то царь боялся испытывать его на словахъ, дабы не быть пристыженнымъ его дерзновеннымъ повѣствованіемъ о тѣхъ чудесахъ, о которыхъ онъ уже достовѣрно слышалъ, и чтобы не отторгнуть чрезъ это отъ вѣры въ боговъ своихъ и остатокъ единовѣрныхъ себѣ людей. Посему онъ прямо, безъ всякихъ разспросовъ, приказалъ отвести Мину въ мрачную темницу и повѣсить тамъ, связавши руки, а къ ногамъ привязать весьма большой камень; это сдѣлалъ царь съ тою цѣлью, чтобы умертвить Мину насильственною смертью послѣ продолжительнаго висѣнія и послѣ того, какъ всѣ составы его тѣла будутъ растянуты отъ сильнѣйшей тяжести. Святый же Мина, терпя все это, имѣлъ на устахъ своихъ слова псалма: виждь, — говорилъ онъ, — смиреніе мое, и трудъ мой (Псал. 24, 18), и слова Апостола: «недостойны страсти нынѣшняго времене къ хотящей славѣ явитися въ насъ» (Рим. 8, 18).

Потомъ, когда всѣ составы тѣла святаго мученика были исторгнуты со своихъ мѣстъ и все тѣло его стало вытянутымъ, какъ струна, и мученія отъ этого чрезвычайно усилились, онъ умолкъ. Но Богъ, проявляющій дивную силу Свою во святыхъ Своихъ, не только не оставилъ страстотерпцевъ во время ихъ мученій, но и сотворилъ съ ними поразительное чудо: по Его Божественному мановенію, какъ только святый Ермогенъ, едва живой, былъ брошенъ въ рѣку, тотчасъ же явились святые Ангелы: они вынули его изъ воды и вынесли на берегъ; отсѣченныя руки и ноги его исцѣлили и сдѣлали его совершенно здоровымъ и невредимымъ, какъ будто онъ только родился сейчасъ новымъ человѣкомъ. Съ наступленіемъ же ночи, они повели его къ святому Минѣ, который висѣлъ въ темницѣ и былъ едва живъ; освободили тамъ и святаго Мину отъ оковъ и, исцѣливъ его, стали утѣшать ихъ обоихъ ожидающимъ ихъ на небесахъ воздаяніемъ, что тамъ для нихъ уже приготовлены вѣнцы и Самъ Подвигоположникъ ждетъ, пока они мужественно окончатъ свой подвигъ. Такъ укрѣпляя ихъ на страданіе, ангелы пробыли съ мучениками до самаго утра.

Какъ только насталъ день, царь весьма рано приказалъ собраться всему народу на площадь. Придя затѣмъ и самъ, онъ сѣлъ на своемъ престолѣ и, зная, что уже весь городъ вѣруетъ во Христа, раздваивался въ мысляхъ своихъ, думая самъ про себя: «нехорошо и оставить горожанъ безъ наказанія, но безполезно и всѣхъ наказывать смертью». Посему, притворившись какъ бы ничего не знающимъ объ ихъ вѣрѣ во Христа, онъ началъ къ народу такую рѣчь:

— «Я знаю, что всѣ вы и жертвы приносите и покланяетесь нашимъ великимъ богамъ, а царямъ своимъ оказываете во всемъ надлежащее повиновеніе со страхомъ; но такъ какъ съ самаго начала вы не возстали противъ этихъ мерзкихъ людей, которые дерзнули распространять ученіе Распятаго и не побили ихъ камнями до нашего къ вамъ пришествія, то чрезъ это вы навлекли на себя великій гнѣвъ боговъ. Хотя я самъ никому изъ васъ не желаю впасть ни въ какую, попускаемую богами, бѣду, тѣмъ не менѣе не могу оставить васъ и безъ всякаго наказанія; а посему, отомщая вамъ за прогнѣваніе боговъ, повелѣваю отнять отъ города вашего давнишнюю честь его, такъ чтобы никто изъ васъ не могъ отнынѣ ни получить высшаго сана, ни удостоиться высокой власти. Знайте же и то, что Распятый не только никого не избавляетъ отъ бѣдствій, а, наоборотъ, доводитъ вѣрующихъ въ Него еще до всевозможныхъ несчастій и позорной смерти. А что все сказанное мною истинно, — пусть свидѣтелями въ этомъ будутъ два вчерашнихъ волхва, Ермогенъ и Мина, которые до мученія своего обѣщали мертвыхъ воскрешать, а бывъ же по винѣ своей наказаны мною тяжелыми мученіями, и себѣ самимъ не были въ состояніи помочь. Итакъ, гдѣ же сила сего обольстителя, Христа?»

Въ то время, какъ царь говорилъ эти позорныя рѣчи и хулилъ имя Христово, весь народъ негодовалъ и ропталъ между собою, замышляя что-то новое противъ самого царя. Но едва лишь глашатаи дали знакъ народу замолчать и только что царь снова захотѣлъ обратиться къ народу съ рѣчью, какъ внезапно предстали предъ царя святые Мина и Ермогенъ. Всѣ съ удивленіемъ обратили свой взоръ на нихъ и воскликнули какъ бы однимъ языкомъ и одними устами:

— «Воистинну одинъ есть только Богъ — Богъ христіанскій!»

Увидѣвъ ихъ, царь былъ пораженъ великимъ изумленіемъ и ужасомъ.

Въ это время одинъ изъ стоявшихъ среди народа, по имени Евграфъ, человѣкъ свѣдущій въ греческихъ наукахъ и самъ бывшій однимъ изъ писателей въ то время, когда святый Мина по званію судьи правилъ городомъ, сей Евграфъ, видя святыхъ мучениковъ живыми и здоровыми, исполнился божественной ревности и, осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ, съ дерзновеніемъ вышелъ на средину площади и сталъ предъ царемъ, говоря ему:

— «Царь! И я — христіанинъ, не признающій твоихъ приказаній; вотъ я — предъ тобою и не щажу своего тѣла для Христа; не думай побѣдить меня угрозами или ласкою; и не только меня одного, но и никого изъ насъ, христіанъ, ты не въ силахъ побѣдить: ибо для насъ пребываніе съ вами равносильно смерти, а умереть за Христа значитъ поистинѣ пріобрѣсти жизнь. Ты пришелъ въ нашъ городъ, какъ левъ, желая поглотить стадо Христово и истребить святую вѣру идолопоклонствомъ, но мы презираемъ твою ярость, готовы идти на смерть за благочестіе и смѣемся надъ тобой, какъ надъ льстивой лисицей».

Услыхавъ это, царь распалился гнѣвомъ и, быстро соскочивъ съ престола, бросился на христіанъ; выхвативъ у одного изъ предстоявшихъ предъ нимъ мечъ, онъ своими руками разсѣкъ святаго Евграфа и отъ великаго гнѣва началъ рубить его на части. Святый же, будучи разсѣкаемъ, продолжалъ, пока могъ, укорять мучителя за безбожіе и вмѣстѣ съ тѣмъ благодарить Бога за то, что идетъ къ Нему ранѣе другихъ, и что умираетъ не отъ одного усѣченія, но вслѣдствіе многочисленныхъ ранъ, вселяющихъ въ него надежду на многіе вѣнцы отъ Бога. Такъ предалъ онъ свою душу въ руцѣ Божіи, будучи разсѣченъ посреди площади.

Царь же, снова сѣвши на своемъ престолѣ, обратился къ святымъ мученикамъ Минѣ и Ермогену и сказалъ:

— «Клянусь силою боговъ моихъ, что никогда еще я не видалъ такихъ чародѣевъ, какъ эти! Неудивительно, что простой народъ слушаетъ ихъ, ибо они, прельщая невѣждъ своимъ хитрымъ чародѣйствомъ, отторгаютъ ихъ отъ своихъ боговъ и внушаютъ имъ рѣшимость умирать за Распятаго. А посему я сейчасъ же изобличу васъ окаянныхъ, — привидѣнія ли вы, только глаза затмѣвающія, или же на самомъ дѣлѣ обновленныя тѣла».

На это святые отвѣчали:

— «Такъ какъ умъ твой несмысленъ, душа ослѣплена и сердце ожесточено, то отъ этого и дѣйствительный предметъ кажется тебѣ привидѣніемъ; ибо не являешься ли ты на самомъ дѣлѣ слѣпотствующимъ, если не вѣришь дѣлу, сіяющему свѣтлѣе самаго солнца? Если ты сомнѣваешься, то испытай со всѣмъ тщаніемъ, дѣйствительно ли это мы; а если ты въ гнѣвѣ угрожаешь, то снова испытай насъ посредствомъ мученій и ранъ, и познай, что мы суть плоть, а не привидѣніе. Если ты хочешь привлечь насъ къ себѣ чрезъ обѣщаніе временныхъ благъ, то знай, что если бы ты отдалъ намъ и самое царство свое, которое почитается у васъ драгоцѣннѣе всего, то и имъ ты насъ не соблазнишь. Итакъ, произнеси надъ нами твой окончательный приговоръ и знай, что ты ничѣмъ насъ не побѣдишь».

Царь, видя, что это — не привидѣнія, но живые люди, ибо многіе осязали ихъ руками и удостовѣрялись, что тѣла ихъ свободны отъ ранъ, — приказалъ отсѣчь имъ головы, а самъ, вставши, удалился въ свои палаты, будучи пристыженъ, что ничѣмъ не могъ одолѣть воиновъ Христовыхъ. Когда же святыхъ повели на мѣсто казни, то за ними пошелъ и весь народъ; они же, возведши очи свои къ небу, долго стояли такъ, моля Бога, чтобы Онъ даровалъ церквамъ и всему христіанству миръ и тишину, и чтобы никто, просящій у нихъ помощи, не возвращался безпомощнымъ; затѣмъ, обнявъ другъ друга и простившись другъ съ другомъ, они преклонили свои честныя головы подъ мечъ и были усѣчены воиномъ.

А такъ какъ великій Мина, еще будучи живымъ, просилъ царя о томъ, чтобы его тѣло было погребено въ Византіи (что онъ еще разъ заповѣдалъ исполнить тѣмъ вѣрнымъ, которые стояли около него предъ его кончиною), то царь Максиминъ приказалъ сдѣлать желѣзный ковчегъ и, положивши въ него тѣла святыхъ мучениковъ, бросить ихъ въ море, чтобы христіане не имѣли возможности почитать ихъ. Самъ же, видя народную молву и большой ропотъ народа на него, спѣшно выбылъ изъ города и направился къ Византіи, опасаясь, какъ бы не поднялся противъ него бунтъ.

Между тѣмъ желѣзный ковчегъ съ мощами святыхъ мучениковъ не потонулъ въ морѣ, но, управляемый въ водахъ Силою Божіею, предварилъ самого царя и быстро доплылъ до Византіи, несясь какъ бы съ быстротою летящей птицы. Епископу же Византійскому было ночью нѣкоторое божественное видѣніе, повелѣвавшее ему немедленно идти къ морскому берегу и съ честію взять ковчегъ съ мощами святыхъ. Епископъ въ ту же ночь, созвавъ свой клиръ и нѣкоторыхъ именитыхъ людей изъ числа вѣрующихъ горожанъ, вышелъ съ ними къ морю; и увидѣли всѣ они свѣтъ, сходящій съ неба на море въ видѣ столпа и спускающійся въ какую-то лодку; въ лодкѣ той сидѣли два свѣтоносныхъ мужа и плыли къ берегу, на которомъ стоялъ епископъ съ клиромъ.

Когда плывшіе приблизились къ берегу, стоявшіе на берегу увидѣли, что это плыветъ не лодка, а ковчегъ, управляемый на водѣ двумя свѣтоносными ангелами, которые тотчасъ же стали невидимыми, какъ только поставили ковчегъ на берегу. Епископъ съ народомъ, принявъ ковчегъ съ радостью и узнавъ, что онъ желѣзный, весьма удивились тому, что столь великая тяжесть желѣза не потонула въ пучинѣ морской, но, какъ легкое дерево, плавало по водамъ. Облобызавъ честныя мощи святыхъ мучениковъ, они помѣстили ихъ до времени въ тайномъ мѣстѣ.

Царя же Максимина, бывшаго еще въ пути, постигло Божіе наказаніе: уже давно, будучи душевно слѣпымъ, онъ лишился и тѣлесныхъ очей, при этомъ онъ самъ разсказалъ своимъ домашнимъ и друзьямъ, что былъ наказанъ чьими-то невидимыми руками; чрезъ нѣсколько дней послѣ этого онъ, нечестивый, умеръ.

Епископъ по смерти царя съ великимъ почетомъ похоронилъ мощи святыхъ мучениковъ у городской стѣны, да будутъ онѣ какъ бы стражами городу, хранителями для плавающихъ по морямъ и врачами для одержимыхъ болѣзнями во славу великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь [11].

Примѣчанія:
[1] Съ 305-312 годъ.
[2] Максиминъ Дака — императоръ восточной половины имперіи съ 306 по 313 годъ.
[3] Константинъ Великій былъ императоромъ и царемъ Галліи съ 306 по 312 г., когда ему, послѣ пораженія Максентія, покорилась Италія и другія страны.
[4] Т. е. Іисуса Христа, Которому язычники присвоили это наименованіе, ошибочно полагая, что Онъ родился въ Назаретѣ Галилейскомъ, въ которомъ Онъ провелъ все Свое дѣтство.
[5] Еллинами до Христа назывались греки, а въ Св. Писаніи этимъ именемъ называютея язычники вообще, — какъ греки, такъ и другіе народы, потому что многіе изъ нихъ говорили по-гречески.
[6] Т. е., въ вѣру Христову.
[7] Гананія — притчи, загадочный образъ рѣчи.
[8] Въ это время, вслѣдствіе гоненій, епископы Церкви, смотря по нуждамъ ея, не всегда оставались среди своихъ пасомыхъ, а иногда, для ихъ же блага, дабы не лишить ихъ своего духовнаго руководства, укрывались по пустынямъ, лишь изрѣдка являясь для назиданія паствы и укрѣпленія ея. Но когда надлежало укрѣпить падающій духъ пасомыхъ собственнымъ примѣромъ, тогда святители предавали себя мученіямъ истязателей.
[9] Этотъ видъ св. крещенія (чрезъ обливаніе, а не погруженіе) не былъ обычнымъ въ древней Церкви, онъ употреблялся (и доселѣ употребляется) лишь въ тѣхъ исключительныхъ случаяхъ, когда нельзя достать потребное количество воды, особенно для большого числа людей, какъ въ настоящемъ случаѣ, и при другихъ подобныхъ крайнихъ затрудненіяхъ. — Выраженіе: «получаетъ баню возрожденія» совершенно равнозначуще съ обычнымъ выраженіемъ: «крещается». Оно заимствовано изъ посланія апостола Павла къ Титу (гл. 3, ст. 5) и означаетъ ту мысль, что вода крещенія, омывая тѣло, вмѣстѣ съ тѣмъ возрождаетъ человѣка и духовно, уничтожая его грѣхи, подобно тому какъ баня тѣлесная омываетъ нечистоту тѣлесную.
[10] Синклитъ — правительство воинское и гражданское изъ самыхъ важныхъ и вліятельныхъ совѣтниковъ и сановниковъ.
[11] Святые мученики пріяли мученическую кончину около 313 г. — Обрѣтеніе мощей св. мученика Мины (послѣд. въ IX в.) празднуется 17-го февраля. Святый Мина, за свое краснорѣчіе, извѣстенъ, еще подъ именемъ Калликелада (Красноглаголиваго). — Въ IX вѣкѣ Іосифъ Пѣснописецъ написалъ канонъ въ честь сихъ мучениковъ, гдѣ говорится и объ исцѣленіяхъ отъ мощей ихъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 263-286.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0