Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 11 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Декабрь.
День пятый.

Житіе и подвиги преподобнаго отца нашего Саввы Освященнаго.

Преподобный Савва родился въ тридцать первомъ году царствованія греческаго императора Ѳеодосія Младшаго [1], въ странѣ Каппадокійской, въ селѣ, называвшемся Муталаска, которое зависѣло отъ Кесаріи [2]; оно сначала было неизвѣстно, но впослѣдствіи рожденіемъ въ немъ Саввы прославилось больше Армаѳема, въ которомъ выросъ Божественный пророкъ Самуилъ [3]. Родителями блаженнаго Саввы были Іоаннъ и Софія, люди благородные и благочестивые. Когда ребенку минуло пять лѣтъ, они отправились въ Александрію [4], ибо Іоаннъ находился на службѣ царской и имѣлъ высокій воинскій санъ. По Божію провидѣнію, Савва былъ оставленъ вмѣстѣ съ родительскимъ имѣніемъ у брата его матери Ермія. Но такъ какъ жена у Ермія была злая и сварливая, то отрокъ много терпѣлъ и, наконецъ ушелъ къ брату своего отца Григорію, жившему въ другомъ селѣ, называвшемся Сканда [5]. Вслѣдствіе сего возникла вражда между дядями Саввы. Родители его долго оставались въ Александріи, а Ермій съ Григоріемъ ссорились между собою, и каждый изъ нихъ хотѣлъ не столько имѣть у себя отрока, столько попользоваться имуществомъ его отца. Блаженный отрокъ, еще съ юнаго возраста отличавшійся зрѣлымъ разумомъ, видя раздоры и свары своихъ дядей, отказался отъ всего имущества и, удалившись въ монастырь Флавіановъ [6], отстоявшій отъ Муталаски на три съ половиной версты, принялъ на себя ангельскій образъ восьми лѣтъ отъ роду; живя тамъ, онъ вскорѣ изучилъ псалтирь и прочія книги Священнаго Писанія, преуспѣвалъ въ добрыхъ дѣлахъ и во всемъ слѣдовалъ иноческому уставу. Немного времени спустя, дяди блаженнаго Саввы помирились между собой, пришли къ нему въ монастырь и начали соблазнять его, совѣтуя уйти изъ-за стѣнъ святой обители и, взявъ себѣ жену, жить въ отцовскомъ имѣніи. Но онъ, желая оставаться въ домѣ Божіемъ, а не жить въ селеніяхъ грѣшниковъ [7], и любя монастырскую жизнь болѣе мірской, не послушался своихъ дядей и отвергъ ихъ соблазнительное предложеніе:

— «Какъ отъ змѣй, — говорилъ онъ, — убѣгаю я отъ тѣхъ, которые совѣтуютъ мнѣ сойти съ пути Божія, ибо худыя общества развращаютъ добрые нравы [8], и боюсь навлечь на себя проклятіе, которымъ Пророкъ проклинаетъ уклоняющихся въ развратъ: прокляти, — сказалъ онъ, — уклоняющіеся отъ заповѣдей Твоихъ» [9].

Съ такими словами онъ отослалъ отъ себя дядей своихъ ни съ чѣмъ, а самъ сталъ подвизаться еще съ большимъ усердіемъ, умерщвляя свое тѣло трудами и воздержаніемъ и порабощая его духу.

Когда былъ побѣжденъ сей змій, который имѣніемъ и женитьбою соблазнялъ его уйти изъ обители, какъ изъ райскаго селенія, — другой искуситель сталъ искушать святаго — бѣсъ чревообъяденія. Однажды, работая въ монастырскомъ саду, Савва увидѣлъ прекрасное яблоко, висящее на деревѣ; не утерпѣлъ онъ, сорвалъ яблоко и хотѣлъ съѣсть его раньше положеннаго времени и обычнаго благословенія. Но, вспомнивъ, что симъ плодомъ змій въ раю ввелъ въ грѣхъ перваго человѣка [10], Савва удержался, не сталъ ѣсть его и осуждалъ самъ себя, говоря:

— «Красивъ былъ для взора и пріятенъ для вкуса и тотъ плодъ, который умертвилъ Адама».

И, бросивъ яблоко на землю, онъ растопталъ его ногами, попирая съ нимъ вмѣстѣ и помыслъ свой и, болѣе того, сокрушая главу бѣсу чревообъяденія, — и далъ себѣ обѣтъ не ѣсть яблоковъ всю жизнь. Съ тѣхъ поръ онъ всякое плотское вожделѣніе побѣждалъ воздержаніемъ, мало ѣлъ, мало спалъ, постоянно пребывалъ въ трудахъ, и руки его простирались только на молитву, или на работу.

И вскорѣ святый, несмотря на свою юность, сравнялся добродѣтелью со всѣми старцами, бывшими въ томъ монастырѣ.

Случилось нѣкогда одному изъ тамошней братіи, который имѣлъ послушаніе печь хлѣбы, — промокнуть отъ дождя; а такъ какъ время было зимнее, солнце не свѣтило, и ему негдѣ было просушить одежду, то онъ положилъ ее въ хлѣбную печь на дрова и забылъ о ней. Немного времени спустя, братія собрались печь хлѣбы и затопили печь, не зная, что пекарь положилъ туда посушить одежду. Когда дрова уже сильно разгорѣлись, пекарь вспомнилъ о своей одеждѣ и очень горевалъ о ней. Былъ тутъ и блаженный Савва; увидѣвъ печаль брата, онъ не подумалъ о себѣ и, осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ, вошелъ въ топившуюся печь. И, о чудо! какъ нѣкогда отроки въ печи вавилонской не сгорѣли [11] по своей вѣрѣ, такъ и отрокъ Савва за свою любовь къ брату вышелъ изъ печи невредимымъ съ нетронутой огнемъ одеждой брата въ рукахъ, и его собственная одежда осталась неопаленной.

Братія, увидавъ сіе чудо, ужаснулись, и говорили другъ другу:

— «Каковъ будетъ этотъ отрокъ въ будущемъ, если онъ отъ юности уже сподобился отъ Бога такой благодати!»

Въ томъ монастырѣ блаженный пробылъ десять лѣтъ, восходя отъ силы въ силу и отъ славы въ славу. Потомъ захотѣлось ему пойти въ Іерусалимъ поклониться святымъ мѣстамъ и посѣтить отцовъ, жившихъ тамъ въ окрестной пустынѣ, воспользоваться ихъ бесѣдою и найти тамъ и себѣ мѣсто для пустынножительства. Онъ обратился къ архимандриту съ просьбой отпустить его въ святый градъ съ молитвой и благословеніемъ. Но тотъ не хотѣлъ его отпустить, говоря:

— «Нехорошо тебѣ, такому юному, странствовать, лучше побудь на одномъ мѣстѣ».

Но Богъ, все устрояющій на пользу, повелѣлъ архимандриту не удерживать Савву.

— «Отпусти Савву послужить Мнѣ въ пустынѣ», — открылъ Онъ архимандриту въ видѣніи.

Тогда, призвавъ блаженнаго, архимандритъ далъ ему благословеніе и отпустилъ его съ молитвою въ путь. Онъ же, направляемый десницею Всевышняго, пришелъ въ Іерусалимъ на восемнадцатомъ году отъ роду, въ концѣ царствованія Маркіана [12] и патріаршества Ювеналія во святомъ градѣ. Онъ прибылъ въ монастырь святаго Пассаріона въ зимнее время, былъ принятъ архимандритомъ Елпидіемъ и порученъ руководительству нѣкоего старца Каппадокійскаго. У него Савва провелъ зиму, мечтая о безмолвной жизни пустынника, къ чему давно стремился душою. Услышавъ о Евѳиміи великомъ [13], сіяющемъ добродѣтелью и чудесами въ пустынѣ, находящейся на востокъ отъ Іерусалима, Савва захотѣлъ видѣть его. Испросивъ у начальствующихъ благословеніе, онъ отправился въ путь и, прибывъ въ Лавру великаго Евѳимія, пробылъ тамъ нѣсколько дней, ожидая, когда можно будетъ увидѣть его, такъ какъ преподобный не всегда приходилъ въ соборъ, а одинъ или два раза въ недѣлю и въ извѣстные дни. Когда наступила суббота, Савва увидѣлъ преподобнаго Евѳимія, шедшаго въ церковь, и припалъ къ нему съ усердной просьбой принять его въ свою Лавру. Но Евѳимій, видя его юность, отослалъ его въ монастырь, находившійся еще далѣе отъ Іерусалима, подъ начало къ блаженному Ѳеоктисту [14], повелѣвая ему заботиться о семъ юномъ монахѣ, — и пророчествовалъ о немъ, что онъ въ скоромъ времени, благодатію Христовой, просіяетъ въ иноческомъ житіи болѣе многихъ другихъ, будетъ славнымъ образцомъ для всѣхъ палестинскихъ отшельниковъ и воздвигнетъ лавру большую, чѣмъ всѣ лавры въ той странѣ.

Принятый Ѳеоктистомъ въ монастырь, Савва весь предался Богу и исполнялъ всѣ монастырскія службы безропотно и послушно, со смиреніемъ и усердіемъ. Будучи способенъ и весьма ревностенъ къ совершенію Божественнаго служенія, онъ прежде всѣхъ входилъ въ церковь и выходилъ изъ нея послѣ всѣхъ. При великихъ душевныхъ силахъ, онъ и тѣломъ былъ великъ и силенъ, — почему, когда всѣ монахи рубили въ пустынѣ только по одной связкѣ прутьевъ для корзинъ и носили въ киновію [15], то Савва рубилъ и носилъ по три. Сверхъ сего иногда носилъ онъ и воду, и дрова, и, такимъ образомъ, старался всѣмъ услужить. Былъ онъ довольно долгое время смотрителемъ надъ лошаками, исправлялъ и другія различныя должности, и все сіе исполнялъ неукоризненно и безпорочно, такъ что отцы киновіи удивлялись столь великому усердію и услужливости юнаго Саввы.

Тогда діаволъ, желая воспрепятствовать ему, измыслилъ слѣдующее. Былъ въ томъ монастырѣ одинъ братъ, родомъ изъ Александріи, по имени Іоаннъ. Сей братъ получилъ извѣстіе о смерти своихъ родителей. И вотъ діаволъ внушилъ ему неподобающую для инока мысль позаботиться объ устройствѣ оставшагося послѣ родителей имѣнія, и онъ докучалъ игумену Ѳеоктисту частыми просьбами отпустить его въ Александрію и, кромѣ того, отпустить съ нимъ и Савву, потому что онъ, какъ человѣкъ сильный тѣломъ, могъ ему оказать большую помощь въ дорогѣ. Ѳеоктистъ уступилъ настойчивымъ просьбамъ инока и отпустилъ его на родину, а съ нимъ отпустилъ согласно его просьбѣ и Савву. И такъ они отправились. Когда они прибыли въ Александрію и стали хлопотать по устройству оставшагося послѣ умершихъ имѣнія, родители блаженнаго Саввы, Іоаннъ и Софія, случайно бывшіе тамъ (ибо отецъ Саввы по своей военной должности часто бывалъ посылаемъ въ Александрію по царскому повелѣнію), узнали его. Тогда блаженному Саввѣ представился новый подвигъ и явилась борьба больше первой, когда дяди его влекли изъ монастыря въ міръ, отъ монашества къ женитьбѣ: родители Саввы то слезными просьбами, то ласковыми и заманчивыми словами еще болѣе склоняли его снять черныя одежды и надѣть свѣтлыя, жить по ихъ примѣру и поступить въ военную службу. Блаженный же, понявъ, что онъ встрѣтился съ родителями и былъ узнанъ ими по вражескому наважденію, упорно сопротивлялся своему природному чувству. Онъ сдержалъ въ себѣ естественную любовь къ родителямъ, отвергъ ихъ настойчивыя мольбы и слезы и, непоколебимый въ своемъ добромъ рѣшеніи, отвѣчалъ родителямъ:

— «Боюсь Сказавшаго: иже любитъ отца или матерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ: и иже не пріиметъ креста своего, и въ слѣдъ Мене грядетъ, нѣсть Мене достоинъ [16]. Какъ же я могу предпочесть васъ Богу, суетную вашу жизнь — кресту своему, военную службу мірскую — воинству духовному? Если и земные цари караютъ воиновъ, убѣжавшихъ изъ полковъ, то тѣмъ болѣе Царь Небесный не пощадитъ тѣхъ, которые вписались въ Его славное воинство и потомъ убѣгаютъ изъ избраннаго полка».

Въ заключеніе блаженный Савва прибавилъ еще:

— «Если вы будете продолжать уговаривать меня покинуть прекрасное воинствованіе Христово, то я не буду болѣе называть васъ своими родителями».

Тогда Іоаннъ и Софія, увидѣвъ, что сердце сына ихъ непреклонно, перестали его уговаривать и съ горькими рыданіями, скрѣпя сердце, отпустили его, а при разставаньи просили его взять съ собою на дорогу, что только ему ни потребуется, и давали сорокъ золотыхъ монетъ; онъ же ничего не хотѣлъ брать, однако, чтобы не оскорбить совсѣмъ своихъ родителей, взялъ только три монеты, и тѣ, возвратившись, отдалъ въ руки игумену Ѳеоктисту.

Къ концу десятаго года пребыванія Саввы въ монастырѣ, преподобный Ѳеоктистъ преставился; на его мѣсто преподобнымъ Евѳиміемъ поставленъ былъ одинъ добродѣтельный инокъ, по имени Маринъ; но и онъ черезъ два года умеръ, послѣ чего мѣсто настоятеля занялъ одинъ добродѣтельный инокъ, по имени Лонгинъ. Блаженному Саввѣ въ то время минуло тридцать лѣтъ отъ роду. Онъ обратился къ игумену Лонгину съ просьбой позволить ему для болѣе уединенной жизни затвориться въ пещерѣ, бывшей около монастыря, къ югу на одномъ утесѣ. Лонгинъ донесъ о семъ желаніи его великому Евѳимію. Евѳимій, много наслышавшись о непорочной жизни Саввы, о его постѣ и молитвахъ, кротости и смиреніи и о другихъ его богоугодныхъ дѣлахъ, написалъ Лонгину:

— «Не запрещай Саввѣ подвизаться такъ, какъ онъ хочетъ».

Сначала повелѣно было блаженному пребывать въ пещерѣ пять дней въ недѣлю, а потомъ, по его просьбѣ, ему разрѣшили и пятилѣтнее въ ней пребываніе. Жизнь его въ пещерѣ проходила такъ: пять дней онъ постился, не вкушая ничего и не выходя изъ пещеры; занимался же онъ тамъ плетеніемъ корзинъ, которыхъ онъ плелъ по десяти въ день, — а въ устахъ и въ мысли у него постоянно были молитвы къ Богу. Съ наступленіемъ субботы, рано утромъ, онъ выходилъ изъ пещеры въ монастырь, неся съ собою пятьдесятъ корзинъ; въ субботу и воскресенье онъ участвовалъ въ общей молитвѣ и, подкрѣпивъ свое тѣло пищею, вечеромъ въ воскресенье опять уходилъ въ пещеру, захвативъ финиковыхъ вѣтвей, сколько нужно было ихъ для сплетенія пятидесяти корзинъ. Въ такихъ трудахъ и постѣ пробылъ онъ въ той пещерѣ пять лѣтъ, послѣ чего великій Евѳимій взялъ его съ собою на пустынническіе труды, какъ совершеннаго инока, который, несмотря на свои молодые годы, сравнялся съ отцами, состарившимися въ добродѣтеляхъ. Евѳимій называлъ его поэтому молодымъ старцемъ: будучи молодъ тѣломъ, онъ былъ сѣдъ своею духовною мудростью и старъ своею непорочною жизнью. Въ 14-й день января вышелъ вмѣстѣ съ нимъ великій Евѳимій изъ Лавры, взявъ съ собою еще блаженнаго Дометіана [17], и отправились они въ большую пустыню Руву [18] на весь великій постъ до Вербнаго воскресенья.

Однажды старецъ захотѣлъ пройти чрезъ всю пустыню, лежащую выше Мертваго моря, на югъ, и пришелъ съ обоими учениками своими, Дометіаномъ и Саввою, въ безводную мѣстность. Палилъ зной, и блаженный Савва усталъ, изнемогъ, отъ жажды и упалъ, не будучи въ состояніи идти дальше. Евѳимій сжалился надъ нимъ и, отойдя отъ него на такое разстояніе, на какое можно бросить камень, сталъ молиться такъ:

— «Господи Боже! дай воду въ сей безводной землѣ, чтобы утолить жажду изнемогающему брату».

Кончивъ молиться, онъ копнулъ три раза землю попавшейся ему палкой, и тотчасъ потекла ключевая вода. Савва вкусилъ воды и укрѣпился, и съ тѣхъ поръ получилъ Божественную силу терпѣть жажду въ пустынѣ. Когда наступило Вербное воскресенье, они вернулись въ Лавру.

Спустя немного времени, преподобный и богоносный Евѳймій преставился; это было при патріархѣ Іерусалимскомъ Анастасіи [19]. По преставленіи Евѳимія и по смерти нѣкоторыхъ другихъ старѣйшихъ отцовъ Лавры, Савва, видя, что уставы монастырскіе измѣняются, ушелъ въ восточную пустыню около Іордана, которую въ то время, какъ свѣтлая звѣзда, просвѣщалъ своей жизнью преподобный Герасимъ [20]. Блаженному Саввѣ былъ тридцать пятый годъ отъ роду, когда онъ поселился въ пустынѣ одинъ, упражняясь въ постѣ и непрестанныхъ молитвахъ и содѣлывая умъ свой чистымъ зеркаломъ божественныхъ предметовъ. Тогда діаволъ началъ строить противъ него козни. Однажды въ полночь, когда святый послѣ трудовъ спалъ на землѣ, діаволъ обратился въ множество змѣй и скорпіоновъ и, приблизившись къ Саввѣ, хотѣлъ устрашить его. Онъ же тотчасъ всталъ на молитву, произнося слова псалма Давидова: не убоишися отъ страха нощнаго: на аспида и василиска наступиши [21]. При сихъ словахъ бѣсъ со своими ужасами тотчасъ исчезъ. Черезъ нѣсколько дней діаволъ обратился въ страшнаго льва и кинулся на святаго, какъ-бы желая его съѣсть; бросаясь, онъ пятился назадъ, опять бросался и опять пятился назадъ. Видя, что звѣрь то бросается, то отступаетъ, преподобный сказалъ ему:

— «Если у тебя есть отъ Бога власть съѣсть меня, то чего же ты пятишься назадъ? Если же — нѣтъ, то зачѣмъ ты трудишься понапрасну? Ибо силою Христа моего я осилю тебя, левъ!»

И тотчасъ бѣсъ, явившійся въ звѣриномъ видѣ, отбѣжалъ съ позоромъ. Съ этихъ поръ Богъ покорилъ Саввѣ всѣхъ звѣрей и змѣй, и сталъ онъ ходить между ними, какъ между кроткими овцами. Ходя по пустынѣ, Савва встрѣтилъ однажды четырехъ Сарацыновъ [22], очень голодныхъ и усталыхъ; онъ велѣлъ имъ сѣсть и высыпалъ имъ изъ своей одежды коренья, называемыя мелагріей, которыми самъ питался, и тростниковую сердцевину [23]. Они поѣли и подкрѣпились и, замѣтивъ мѣсто, гдѣ находился Савва, ушли; а черезъ нѣсколько дней они пришли къ нему съ хлѣбомъ, сыромъ и финиками въ благодарность за его доброту, когда въ день голода онъ накормилъ ихъ. Савва умилился и со слезами произнесъ въ душѣ своей:

— «О горе, душа моя! сіи люди за малое благодѣяніе, одинъ разъ имъ оказанное, такъ благодарны! Что же дѣлаемъ мы: получаемъ ежечасно неизреченные дары Божіи и бываемъ неблагодарны, живемъ въ лѣности и нерадѣніи, не исполняя Его святыхъ повелѣній!»

Послѣ того пришелъ къ Саввѣ одинъ добродѣтельный монахъ, по имени Анѳъ [24], который раньше долго жилъ съ преподобнымъ Ѳеодосіемъ [25]; онъ полюбилъ блаженнаго Савву, привязался къ нему и сталъ жить съ нимъ. Однажды напали на нихъ агаряне [26] и послали впередъ одного изъ своей среды убить ихъ; но, по молитвѣ преподобныхъ отцовъ, вдругъ разверзлась земля и поглотила агарянина, а остальные агаряне, увидѣвъ сіе чудо, испугались и бѣжали.

Черезъ сожителя своего Анѳа блаженный Савва познакомился потомъ съ преподобнымъ Ѳеодосіемъ, и они возъимѣли большую любовь другъ къ другу. Въ концѣ четвертаго года пребыванія въ пустынѣ, святый Савва, во время своихъ странствій по пустынѣ, взошелъ однажды на одинъ высокій холмъ [27], гдѣ блаженная царица Евдокія, супруга царя Ѳеодосія Младшаго, приняла нѣкогда съ радостью душеполезное поученіе отъ великаго Евѳимія [28]. Тамъ Савва провелъ ночь въ обычныхъ молитвахъ. И было ему видѣніе. Онъ увидѣлъ свѣтлаго ангела Божія, показывавшаго ему долину, по которой когда то протекалъ потокъ на югъ отъ Силоама [29], и сказавшаго:

— «Если ты хочешь пустыню сію населить подобно городу, то обратись къ восточной сторонѣ сего потока, и ты увидишь предъ собою пещеру, которая никѣмъ не была занята; взойди и поселись въ ней. Кто даетъ скотомъ пищу ихъ, и птенцемъ врановымъ призывающимъ Его [30], Тотъ и о тебѣ будетъ промышлять».

Когда видѣніе исчезло и наступилъ день. Савва сошелъ съ того холма; при помощи Божіей, онъ нашелъ пещеру, которую показалъ ему въ видѣніи ангелъ, и поселился въ ней. Тогда ему было сорокъ лѣтъ отъ роду. Въ этомъ году скончался патріархъ Іерусалимскій Анастасій, оставивъ послѣ себя на святительской каѳедрѣ Мартирія [31]; въ томъ же году царь Зенонъ, убивъ мучителя Василиска, возвратилъ себѣ царскую власть [32].

Пещера, въ которой поселился преподобный Савва, имѣла очень неудобный входъ; поэтому онъ повѣсилъ веревку, по которой и спускался изъ пещеры, чтобы ходить за водою къ озеру, называемому Ептастомъ и отстоявшему отъ пещеры на пятнадцать стадій [33]. Живя въ сей пещерѣ, преподобный питался сначала травами, растущими около нея. Богъ же, — повелѣвшій Саввѣ тамъ поселиться, послалъ ему и пищу черезъ людей, варваровъ [34], какъ нѣкогда черезъ вороновъ — Иліи пророку въ Хораѳѣ [35]. Немного времени спустя, проходили мимо четыре сарацина, нашли пещеру преподобнаго Саввы и хотѣли влѣзть въ нее, но не могли: такъ неудобенъ былъ входъ въ нее. Увидѣвъ ихъ сверху, блаженный подалъ имъ веревку, чтобы они по ней вошли къ нему. Вошедши въ пещеру, сарацины ничего не нашли у Саввы; они удивились его жизни и благочестію и, смиловавшись, согласились приносить ему пищу. Такъ они часто приходили къ нему и приносили хлѣбъ, сыръ, финики и другую пищу. И пробылъ преподобный одинъ въ пещерѣ пять лѣтъ, бесѣдуя съ однимъ только Богомъ и побѣждая невидимыхъ враговъ своими неустанными молитвами. Потомъ Богъ благоволилъ ввѣрить ему души многихъ и сдѣлалъ его наставникомъ и пастыремъ словесныхъ овецъ. А именно, по прошествіи пяти лѣтъ безмолвнаго пребыванія его въ пещерѣ, стали приходить къ нему многіе изъ разныхъ мѣстъ, желая жить при немъ; онъ же принималъ всѣхъ охотно и указывалъ каждому удобное мѣсто для жительства. Они построили себѣ келліи и жили богоугодно, смотря, какъ на образецъ, на добродѣтельную жизнь преподобнаго Саввы. Въ короткое время собралось къ нему до семидесяти братій; изъ нихъ выдавались слѣдующіе: Іоаннъ, бывшій потомъ игуменомъ новой лавры [36], Іаковъ, построившій потомъ лавру на Іорданѣ, такъ называемую Пиргіонъ [37], Фирминъ и Севиріанъ, изъ которыхъ одинъ устроилъ лавру въ Махмасѣ [38], а другой — монастырь въ Варихѣ, Іуліанъ, строитель лавры на Іорданѣ, называвшейся Несклерава [39], и многіе другіе святые мужи, имена коихъ написаны въ книгахъ жизни вѣчной; надъ всѣми ими настоятельствовалъ преподобный Савва. Каждому приходящему къ нему онъ давалъ приличествующее мѣсто, на которомъ находилась небольшая пещера и келлія. Благодатію Божіею, число подвижниковъ, ревнующихъ о равноангельскомъ житіи, возросло до семидесяти человѣкъ и всѣхъ ихъ начальникомъ, путеводителемъ и пастыремъ былъ Савва. Онъ вознамѣрился построить башню на горѣ, которая была бы оплотомъ ихъ обители, собралъ своихъ учениковъ и началъ строить ее, и она послужила основаніемъ его великой Лавры.

Когда, такимъ, образомъ, число братіи стало умножаться и начала устраиваться Лавра [40] на холмѣ, на сѣверной сторонѣ потока, преподобный построилъ небольшую церковь въ долинѣ, посреди высохшаго потока, и когда къ нему приходилъ кто-нибудь изъ посвященныхъ въ санъ пресвитера, онъ просилъ того отслужить святую литургію, самъ же, по смиренію своему, не хотѣлъ принять посвященія и никого изъ братіи не возводилъ въ степень священства. Такъ какъ источникъ былъ далеко отъ того мѣста, то воды не хватало. И вотъ, въ одну ночь святый молился, говоря:

— «Господи Боже силъ! если есть на то воля Твоя, чтобы населилось мѣсто сіе во славу Пресвятаго Твоего Имени, призри на насъ, рабовъ Твоихъ, и даруй намъ воду для утоленія жажды нашей!»

Во время сей молитвы послышался святому какой-то голосъ отъ потока; онъ посмотрѣлъ туда, и, при свѣтѣ полной луны, увидѣлъ дикаго осла, который копалъ ногой землю и, прикладывая губы къ ямѣ, пилъ воду. Преподобный тотчасъ сошелъ внизъ и началъ самъ копать на томъ мѣстѣ, гдѣ видѣлъ осла; покопавъ немного, Савва нашелъ ключевую воду, и образовался тамъ обильлый источникъ, достаточный для всей Лавры и никогда не уменьшавшійся [41].

Еще въ другую ночь, когда Савва ходилъ около потока и пѣлъ Давидовы псалмы, явился на краю пропасти, бывшей на западъ отъ потока, огненный столпъ, утвержденный въ землѣ, вершиною же своею касающійся неба; и стоялъ святый на молитвѣ до утренней зари. На разсвѣтѣ пошелъ онъ на то мѣсто, гдѣ видѣлъ столпъ, и нашелъ большую чудную пещеру, въ родѣ церкви, устроенную Божіею, а не человѣческою рукою; входъ въ нее былъ съ юга, и отъ солнечныхъ лучей въ ней достаточно было свѣта. Украсивъ ту пещеру, Савва устроилъ тамъ церковь и велѣлъ братіи каждую субботу и воскресенье собираться въ нее для богослуженія: онъ самъ переселился туда, устроилъ себѣ келлію близъ сей нерукотворенной церкви, на высокомъ утесѣ и сдѣлалъ тайный ходъ въ церковь; черезъ него онъ ходилъ въ церковь молиться день и ночь.

Число братіи ежедневно увеличивалось — ихъ собралось около полутораста, — келліи уже строились по обѣимъ сторонамъ потока. Въ тоже время отцы завели и рабочій скотъ, какъ для строенія Лавры, такъ и для другихъ потребностей. Ибо Савва заботился, чтобы всѣ необходимыя вещи были въ Лаврѣ, и чтобы по сей причинѣ братія не принуждены были выходить изъ Лавры въ міръ и соприкасаться съ мірскимъ мятежемъ и суетой. Иноки же, добрѣ пасомые преподобнымъ, приносили плоды, достойные своего званія, и тѣло свое содѣлывали духовнымъ прежде того нетлѣнія, которое получить надѣемся въ будущей жизни. Но освященіе упомянутой пещеры, т. е. той созданной Богомъ церкви, Савва отлагалъ, не желая принять рукоположенія въ санъ пресвитера и считая, по своему смиренію, желаніе быть причисленнымъ къ клиру началомъ и корнемъ честолюбивыхъ мыслей. На возвышавшейся надъ церковію высокой и утесистой скалѣ преподобный Савва построилъ себѣ башню, и внутри пещеры, какъ въ раковинѣ, нашедши скрытный путь, ведущій къ башнѣ, удалился въ нее для совершенія правила и подвиговъ постническихъ. Увеличивалась и слава преподобнаго Саввы, и мого золота приносили ему боголюбивые люди, а онъ употреблялъ золото на построеніе Лавры. Также и святѣйшій патріархъ Іерусалимскій Мартирій весьма любилъ Савву и почиталъ, и посылалъ ему необходимое.

Блаженный Мартирій скончался на восьмомъ году своего патріаршества, а послѣ него престолъ принялъ Саллюстій [42]; преподобному Саввѣ шелъ тогда сорокъ восьмой годъ жизни. Въ сіе время явились въ Лаврѣ нѣкоторые иноки, развращенные плотоугодники, духа не имуще, какъ сказано въ Писаніи [43], которые издавна несправедливо обвиняли святаго и всячески его огорчали. Такъ часто среди пшеницы вырастаютъ плевелы и въ виноградѣ тернъ, такъ и изъ числа апостоловъ одинъ оказался предателемъ [44], и у Елисея былъ невѣрный ученикъ Гіезій [45]. Сіи развращенные братія, лучше сказать, — лжебратія, замыслили зло на святаго и пошли во святый градъ къ патріарху съ просьбой поставить имъ игумена. На вопросъ, откуда они, они отвѣчали:

— «Мы живемъ при одномъ пустынномъ потокѣ».

Такимъ отвѣтомъ они хотѣли скрыть имя блаженнаго Саввы, такъ какъ знали, что имя его славно, и всѣ съ любовію помнятъ о немъ.

Много разъ спрашивалъ ихъ патріархъ и добивался отвѣта, откуда они. Они противъ воли сказали, что они отъ потока, который зовется по имени нѣкоего инока Саввы. Патріархъ спросилъ:

— «Гдѣ же Савва?»

Они же, не отвѣчая на вопросъ, начали клеветать на блаженнаго, говоря, что это — грубый, неумѣлый человѣкъ, что онъ не можетъ руководить такою многочисленною братіею, не можетъ, по своей грубости и невѣжеству, управлять такою Лаврою. Они прибавили къ своей клеветѣ и то еще, что Савва ни самъ не хочетъ принять посвященія и никому изъ братій не позволяетъ. При этой клеветѣ ихъ передъ патріархомъ случилось быть одному честному и достопамятному мужу, по имени Кирику, пресвитеру преславной церкви Воскресенія Христова и хранителю Животворящаго Креста Господня. Услышавъ клевету, онъ спросилъ:

— «Вы приняли Савву на то мѣсто, или Савва васъ принялъ?»

Они отвѣчали:

— «Савва принялъ насъ, но онъ грубъ и не можетъ управлять нами, когда мы умножились».

Тогда Кирикъ сказалъ имъ:

— «Если Савва могъ собрать васъ въ томъ пустынномъ мѣстѣ, то тѣмъ болѣе онъ можетъ, съ помощью Божіею, и пасти васъ».

Они ничего не могли отвѣтить на сіе и замолчали. А патріархъ, отложивъ испытаніе до утра, тотчасъ послалъ за святымъ Саввою, съ честью приглашая его, какъ-будто по какому-то другому дѣлу. Прибылъ блаженный, а патріархъ ничего не сказалъ ему о клеветникахъ и клеветникамъ не сказалъ ничего, и не обличилъ ихъ, но тотчасъ посвятилъ преподобнаго Савву, хотя и противъ его воли, въ пресвитера [46]. Посвятивъ его, онъ сказалъ клеветникамъ:

— «Вотъ вамъ отецъ вашъ и игуменъ вашей Лавры, избранный свыше Богомъ, а не людьми. Я только утвердилъ Божественное избраніе».

Сказавъ сіе, патріархъ взялъ съ собою святаго Савву и иноковъ тѣхъ и отправился въ Лавру, освятилъ созданную Богомъ церковь, благословилъ всю лавру и, наказавъ всей братіи повиноваться своему игумену, блаженному Саввѣ, возвратился назадъ.

Когда блаженному Саввѣ шелъ пятьдесятъ третій годъ отъ роду, воцарился, по смерти Зенона, Анастасій [47]. Въ тотъ же годъ пришелъ въ Лавру одинъ богоугодный мужъ, родомъ армянинъ, по имени Іеремія, съ двумя учениками Петромъ и Павломъ. Преподобный Савва весьма обрадовался имъ, далъ имъ ту пещеру, въ которой сначала жилъ самъ, когда одинъ былъ на потокѣ, и позволилъ имъ въ малой церкви совершать молитвенное правило по-армянски по субботамъ и воскресеньямъ; такъ мало-по-малу умножились Армяне въ Лаврѣ. Въ то же время пришелъ въ Лавру и преподобный отецъ нашъ Іоаннъ, прозванный Молчальникомъ; онъ былъ епископомъ въ городѣ Колонахъ, но, ради Бога, оставилъ свою епископію и, скрывъ свой санъ, трудился въ Лаврѣ, какъ простой инокъ.

Преподобный Савва подражалъ святому Евѳимію Великому, который каждый годъ обыкновенно уходилъ въ пустыню въ 14-й день января и проводилъ тамъ весь великій постъ. Въ подражаніе ему, такъ же поступалъ и преподобный Савва въ томъ же мѣсяцѣ январѣ, но не въ тотъ же день, потому что ожидалъ двадцатаго числа, чтобы совершить въ Лаврѣ память Великаго Евѳимія; по совершеніи ея, онъ уходилъ въ пустыню, и, удалившись отъ людей и приближаясь къ Богу мыслями и молитвами, оставался тамъ до Вербной субботы.

Однажды, по обычаю, вышелъ онъ изъ Лавры и, ходя около Мертваго моря, увидѣлъ маленькій пустынный островъ [48]; онъ пожелалъ на немъ провести дни поста и пошелъ къ нему; но зависть бѣсовская помѣшала ему, и онъ упалъ въ какую-то встрѣтившуюся на пути яму, изъ которой, какъ-бы изъ темной печи, выходилъ дымъ и огонь. Савва опалилъ себѣ лицо и бороду, повредилъ и другія части тѣла, и сильно захворалъ. Когда онъ возвратился въ лавру, братія узнали его только по голосу: такъ было опалено его лицо. И лежалъ онъ многіе дни безъ голоса, доколѣ Божественная Сила не сошла на него свыше и не исцѣлила его, и не даровала ему власть на нечистыхъ духовъ. Борода же его не выросла уже потомъ такою, какъ была прежде, стала небольшою и рѣдкою, а онъ благодарилъ Бога за уменьшеніе бороды, чтобы не тщеславиться ему красотою ея.

На другой годъ опять по обычаю ушелъ онъ въ пустыню, вмѣстѣ съ ученикомъ своимъ Агапитомъ. Черезъ нѣсколько дней Агапитъ легъ на песокъ отъ утомленія и голода и уснулъ, а блаженный Савва въ нѣкоторомъ отдаленіи стоялъ отъ него и молился; вдругъ явился огромный левъ, остановился надъ спящимъ Агапитомъ и началъ его обнюхивать съ ногъ до головы. Увидѣвъ льва надъ ученикомъ, блаженный Савва, испугался, какъ-бы онъ не съѣлъ спящаго, и тотчасъ прилежно помолился о своемъ ученикѣ, чтобы Богъ сохранилъ его отъ звѣря. Богъ услышалъ Своего раба, заградилъ пасть льву, и левъ, не причинивъ никакого вреда Агапиту, какъ-бы ударяемый кнутомъ, побѣжалъ въ пустыню. Убѣгая, онъ ударилъ хвостомъ по лицу спящаго; тотъ проснулся, затрепеталъ при видѣ льва и побѣжалъ къ святому отцу, а Савва сталъ поучать его не предаваться долгому сну, чтобы не сдѣлаться когда-нибудь пищей звѣрямъ, особенно невидимымъ.

Въ одинъ изъ слѣдующихъ годовъ блаженный такимъ же образомъ по обычаю съ тѣмъ же ученикомъ ходилъ по пустынѣ къ сѣверу отъ Іордана и нашелъ въ одной горѣ пещеру, а въ ней прозорливаго отшельника. Когда онъ сотворилъ молитву и приступилъ къ бесѣдѣ, отшельникъ съ удивленіемъ спросилъ:

— «Что заставило тебя, чудный Савва, придти къ намъ? или кто тебѣ показалъ мѣсто сіе? Вотъ, тридцать восемь лѣтъ я здѣсь, по милости Божіей, и не видѣлъ ни одного человѣка: какъ ты пришелъ сюда?»

Блаженный же Савва отвѣчалъ:

— «Богъ, открывшій тебѣ мое имя, показалъ мнѣ и мѣсто сіе».

Послѣ душеполезной бесѣды, они облобызались, и Савва съ своимъ ученикомъ ушелъ въ пустыню. Приближалось время возвращенія въ Лавру, и сказалъ Савва ученику:

— «Пойдемъ, братъ, простимся съ рабомъ Божіимъ въ пещерѣ».

Пришедши, они нашли его колѣнопреклоненнымъ, лицомъ къ востоку; они подумали, что онъ молится, и долго ждали. День сталъ склоняться къ вечеру, и Савва, видя, что старецъ все не встаетъ съ молитвы, сказалъ:

— «Благослови насъ, отче».

Но отвѣта не было.

Савва подошелъ поближе къ нему, и увидѣлъ, что онъ скончался. Тогда Савва обратился къ ученику со словами:

— «Приближься, сынъ мой, предадимъ погребенію тѣло святаго: для сего насъ сюда Богъ и послалъ».

Совершивъ надъ почившемъ обычное надгробное пѣніе, они погребли его въ той же пещерѣ, загородили входъ камнемъ и возвратились въ Лавру.

Въ тотъ годъ, когда была освящена созданная Богомъ церковь, умеръ въ Александріи родитель блаженнаго Іоаннъ, пользовавшійся большою властью въ Исаврійскомъ округѣ [49] а блаженная мать его Софія, уже весьма состарѣвшаяся, распродавъ все свое имущество, пришла въ Іерусалимъ къ сыну своему Саввѣ со множествомъ денегъ. Онъ принялъ ее и убѣдилъ постричься въ монахини; немного поживъ въ иноческомъ образѣ, она преставилась ко Господу. Принесенныя же ею деньги Савва истратилъ на монастырскія нужды и на постройку странннопріимныхъ домовъ: одинъ онъ построилъ при Іерихонѣ [50], а другой въ Лаврѣ съ тѣмъ, чтобы въ первомъ помѣщались путники изъ мірянъ, а въ другомъ — иноки. Во время постройки страннопріимнаго дома въ Лаврѣ преподобный Савва послалъ одного брата съ монастырскимъ скотомъ въ Іерихонъ, чтобы оттуда привезти лѣсу на постройку. На обратномъ пути было очень знойно, и иноку сильно захотѣлось пить, а такъ какъ воды нигдѣ не было, ибо мѣстность та была пустынная и безводаая, то онъ упалъ на землю въ изнеможеніи отъ жары. Тогда онъ вспомнилъ святаго старца и произнесъ:

— «Господи Боже аввы моего Саввы, не оставь меня!»

И тотчасъ явилось надъ нимъ облако, испустило росу и прохладило его и скотъ везшій бревна; и шло это облако надъ нимъ до самой Лавры, осѣняя его и прохлаждая отъ зноя. Сіе произошло по молитвамъ святаго отца его Саввы, имя котораго онъ призвалъ въ своей бѣдѣ.

Однажды во время поста преподобный Савва захотѣлъ взойти на гору Кастеллійскую, отстоящую къ сѣверу отъ Лавры на двадцать стадій [51]; гора была недоступна для людей и страшна своимъ опаснымъ и неудобнымъ всходомъ и ужасами, случавшимися на ней: много бѣсовъ гнѣздилось на той горѣ и пугало проходившихъ различными явленіями. Преподобный же, избравъ, по слову Псалмопѣвца, Вышняго прибѣжищемъ себѣ [52], взошелъ на ту гору, окропилъ ее со всѣхъ сторонъ елеемъ, взятымъ изъ лампады отъ святаго креста, и, оградивъ себя крестнымъ знаменіемъ, какъ необоримою стѣною, жилъ тамъ все время великаго поста. Но сначала каждый день ему приходилось бороться съ бѣсами; они нападали на него то въ видѣ звѣрей, то, обратившись въ гадовъ, то въ птицъ, испускали крикъ, вопль и шумъ, такъ что преподобный, какъ человѣкъ, устрашился и думалъ было сойти съ горы. Но Кто нѣкогда укрѣпилъ Антонія Великаго въ такой же борьбѣ съ бѣсами [53], Тотъ, явившись и сему святому, повелѣлъ быть смѣлымъ, надѣясь на силу крестную. И жилъ блаженный безъ страха, молитвою и крестнымъ знаменіемъ прогоняя далеко отъ себя всѣ ужасы, наводимые бѣсами. Въ концѣ великаго поста, когда святый ночью стоялъ на молитвѣ объ очищеніи сего мѣста отъ гнѣздившихся въ немъ нечистыхъ духовъ, бѣсы вдругъ начали противъ него послѣднюю и самую страшную борьбу: многое множество ихъ явилось, — какъ обыкновенно являются они, въ образахъ звѣрей, гадовъ, птицъ, — и напало на святаго съ громкимъ крикомъ; казалось, вся гора тряслась. Но святый ни мало не испугался, а продолжалъ молиться Богу. Тогда бѣсы закричали:

— «О горе! что мы терпимъ отъ тебя, Савва! Мало тебѣ было заселить долину при потокѣ, мало тебѣ было пещеры и скалы: ты и пустыню, чрезъ которую проходилъ, сдѣлалъ обитаемой! Ты и сюда пришелъ въ наше жилище, чтобы изгнать насъ отсюда! Вотъ, мы уже уходимъ отсюда, не можемъ противиться тебѣ, потому что тебѣ помогаетъ Богъ!»

И тотчасъ, съ рыданіемъ и воплемъ, громкимъ говоромъ и страшнымъ шумомъ, они, въ видѣ вороновъ, улетѣли съ горъ въ ту ночь. Недалеко отъ той горы ночевали пастухи съ своими стадами; они видѣли, какъ бѣсы летѣли прочь отъ горы, слышали ихъ вопль и пришли къ преподобному Саввѣ сказать о семъ. Онъ же, возблагодаривъ Бога за изгнаніе бѣсовъ, по прошествіи дней поста возвратился въ Лавру справлять вмѣстѣ съ братіей наступающій праздникъ Воскресенія Христова. По прошествіи дней праздника, взявъ нѣсколькихъ изъ братій, онъ пришелъ опять въ Кастеллій и сталъ очищать мѣсто и строить келліи; во время работы они нашли подъ холмомъ большой домъ со сводомъ, прекрасно выложенный хорошимъ камнемъ и удобный для житья; они очистили и украсили сей домъ, сдѣлали въ немъ церковь и освятили. Такъ устроилъ здѣсь преподобный киновію. Во время устройства сей киновіи однажды вышла вся пища. И вотъ ангелъ Господень явился въ видѣніи настоятелю киновіи близъ св. Виѳлеема [54], по имени Маркіану, и сказалъ:

— «Вотъ ты, Маркіанъ, сидишь покойно, у тебя есть все, что нужно, а рабъ Божій Савва трудится въ Кастелліи съ братіею изъ любви къ Богу, и нѣтъ у него необходимой пищи и питія, и некому принести ему то, что нужно. Итакъ безъ отлагательства пошли имъ пищи, чтобы они не изнемогли отъ голода».

Маркіанъ тотчасъ навьючилъ скотъ различной пищей и послалъ ее въ Кастеллій къ преподобному Саввѣ; преподобный же, принявъ присланное, возблагодарилъ Бога, промышляющаго о рабахъ Своихъ.

Устроивъ киновію, Савва собралъ туда достаточное число братіи и поручилъ ее одному пустыннику Павлу, жившему долгое время съ ученикомъ его Ѳеодоромъ. Но Павелъ черезъ нѣсколько времени преставился, все же управленіе принялъ на себя Ѳеодоръ. Онъ привелъ въ монастырь своего брата Сергія и другаго Павла, своего дядю, которые послѣ начальствовали въ Кестелліи, а потомъ были епископами въ Аилѣ и Амаѳунтѣ [55].

Основавъ въ Кастелліи киновію, преподобный Савва употреблялъ всевозможное стараніе населить ее мужами добродѣтельными въ подвигахъ и искушенными иноками; мірскимъ же людямъ, желавшимъ постричься, а также безбородымъ юношамъ онъ не позволялъ жить ни въ Кастеллійской киновіи, ни въ лаврѣ; для нихъ онъ построилъ еще маленькую киновію на сѣверной сторонѣ и далъ имъ опытныхъ наставниковъ, чтобъ поучать начинающихъ правиламъ монастырской жизни. Начинающіе прежде всего должны были выучивать псалтирь и весь чинъ молитвеннаго пѣнія, а также узнать весь иноческій уставъ, затѣмъ пріучаться къ подвигамъ и трудамъ, соблюдать свой умъ отъ мірскихъ суетныхъ воспоминаній и противиться злымъ помысламъ, обуздывать свою волю и быть послушными. кроткими, смиренными. молчаливыми, бодрыми и осторожными, охранять себя отъ соблазновъ вражескихъ. Кто успѣшно усвоивалъ себѣ сіи начала иноческой жизни, того преподобный переводилъ въ большую киновію или въ Лавру, а нѣкоторыхъ изъ начинающихъ, особенно помоложе, онъ отсылалъ къ преподобному отцу Ѳеодосію, который тогда уже оставилъ Каѳисматную церковь и устроилъ монастырь въ тридцати пяти стадіяхъ на западъ отъ Лавры [56]. Оба они, Савва и Ѳеодосій, были во всемъ единодушны и согласны другъ съ другомъ; поэтому Іерусалимляне называли ихъ новой апостольскою двоицею, подобною двоицѣ Петра и Павла. Имъ было ввѣрено начальство надъ всѣми монашествующими. Это произошло слѣдующимъ образомъ. По смерти блаженнаго архимандрита Маркіана, собрались всѣ иноки изъ лавръ и монастырей, изъ горъ и пустынь въ епископскій домъ къ патріарху Саллюстію, который былъ тогда боленъ и, по общему согласію, представили ему Ѳеодосія и Савву, чтобы онъ поставилъ ихъ архимандритами и начальниками всѣхъ монастырей, находящихся около святаго града, потому что сіи святые мужи были пустынники, не имѣли никакого имущества, украшены были и жизнію и словомъ и исполнены Божественныхъ даровъ. Съ того времени преподобный Ѳеодосій начальствовалъ надъ общежительными монастырями, а преподобный Савва — надъ отцами отшельниками.

Когда, по преставленіи патріарха Саллюстія, вмѣсто него на престолъ былъ возведенъ Илія [57], въ то время блаженный Савва торговалъ одну землю, прилегавшую къ его Лаврѣ; онъ хотѣлъ на ней построить келліи для приходящихъ издалека иноковъ. Владѣлецъ же просилъ много золота, а у старца въ то время было только ползлатицы [58]; однако, возложивъ надежду на Бога, въ Коего съ любовію глубоко вѣрилъ, Савва сказалъ продававшему:

— «Возьми, братъ, теперь сіе въ задатокъ до утра, а если утромъ я не отдамъ всей суммы, то пусть я лишусь задатка».

Ночью, уже подъ утро, стоялъ святый на молитвѣ; вдругъ вошелъ какой-то незнакомецъ и, давъ ему въ руки сто семьдесятъ золотыхъ монетъ, тотчасъ ушелъ, не сказавъ, кто онъ и откуда. Удивившись промыслу Божію и возблагодаривъ Бога, преподобный отдалъ деньги продавцу и построилъ вторую гостинницу для помѣщенія братіи, приходящей изъ дальныхъ странъ. Также и для Кастеллійской киновіи онъ купилъ два страннопріимныхъ дома, одинъ во святомъ градѣ, близъ башни Давида [59], а другой — въ Іерихонѣ.

Въ то время пришли въ Лавру два родные брата, родомъ изъ Исавріи, по имени Ѳеодулъ и Геласій, какъ-бы вторые Веселеилъ и Еліавъ, искусные строители скиніи [60], которыхъ Богъ послалъ къ преподобному Саввѣ; при помощи ихъ, онъ окончательно отстроилъ Лавру. Онъ пристроилъ еще келлій, построилъ больницу и пекарню, купель при потокѣ и большую церковь во имя Пречистой Богородицы; ибо та нерукотворенная церковь, которую Богъ указалъ преподобному огненнымъ столпомъ, стала уже тѣсна и во время службы не могла вмѣщать всей братіи, которой собралось уже очень много; поэтому близъ нея Савва построилъ другую церковь, больше и просторнѣе, во имя Пресвятой Богоматери; ее освятилъ патріархъ Илія. Въ сію церковь Пресвятой Богородицы Савва велѣлъ собираться на славословіе Божіе, а въ Богоявленскую церковь перевелъ Армянъ и учредилъ тамъ всенощное пѣніе въ воскресенья и въ большіе праздники.

Нѣкоторые изъ братій-армянъ слѣдовали тогда суетному еретическому ученію Петра, по прозванію Фуллона [61]: къ ангельскому трисвятому пѣнію они прибавляли слова:

— «Распныйся за ны, помилуй насъ».

Чтобы уничтожить это заблужденіе среди братіи, блаженный Савва велѣлъ Армянамъ пѣть трисвятое не по-армянски, а по-гречески. Такъ, они и пѣли всю службу по-армянски, а трисвятое по-гречески, и, такимъ образомъ, тѣ ошибочныя слова Фуллона къ трисвятому Армянами уже не прибавлялись.

Такъ хорошо управлялъ всѣмъ Савва. Но опять тѣ клеветники, о которыхъ было говорено выше, по наущенію бѣсовскому, позавидовали его доброму управленію и съ ненавистью возстали на него. Они привлекли на свою сторону до сорока братій, неопытныхъ въ монастырской жизни, развращенныхъ нравомъ и неблагоразумныхъ, и причиняли святому много непріятностей. Тогда Савва браннолюбивый съ бѣсами, но кроткій въ отношеніи къ людямъ, уступая ихъ несправедливому гнѣву, оставилъ Лавру, ушелъ въ страну Скиѳопольскую [62] и остановился въ пустынѣ при рѣкѣ, называемой Гадаринской [63]. Найдя львиную пещеру, онъ вошелъ туда и, помолившись, легъ спать на львиномъ логовищѣ, ибо настала ночь. Въ полночь пришелъ левъ и, найдя на своемъ логовищѣ спящаго старца, схватилъ его зубами за одежду и потащилъ изъ пещеры, чтобы тотъ уступилъ ему его мѣсто. Преподобный проснулся, однако не испугался, увидѣвъ страшнаго льва, но тотчасъ, вставъ, началъ совершать полуночныя молитвы, а левъ вышелъ и ждалъ, пока онъ совершитъ положенныя молитвы. Окончивъ полунощницу, старецъ сѣлъ опять на томъ же мѣстѣ, гдѣ лежалъ левъ, а левъ вошелъ опять и, схвативъ зубами за край одежды, сталъ тащить изъ пещеры святаго отца. Тогда старецъ сказалъ льву:

— «Звѣрь! пещера просторна, намъ обоимъ ея хватитъ, и мы можемъ жить оба вмѣстѣ: одинъ Творецъ насъ создалъ. Если же ты не хочешь быть со мной вмѣстѣ, то ты лучше уйди отсюда: я достойнѣе тебя, потому что созданъ рукою Божіею и почтенъ Его образомъ».

Услыхавъ сіе, левъ устыдился старца и ушелъ.

Узнали Скиѳополитанцы и Гадаринцы, что блаженный живетъ въ той пещерѣ, и начали приходить къ нему. Въ числѣ ихъ былъ юноша по имени Василій, который оставилъ міръ, постригся у преподобнаго отца Саввы и сталъ жить съ нимъ. Услышали о постриженіи Василія разбойники и подумали, что онъ много золота принесъ съ собою въ пещеру къ преподобному Саввѣ, такъ какъ сей юноша былъ изъ благородныхъ и богатыхъ. Ночью разбойники напали на нихъ, но ничего не нашли у нихъ и, подивившись ихь нестяжательности, ушли. И вдругъ видятъ: на встрѣчу имъ идутъ два большихъ, страшныхъ льва. Они подумали, что это Богъ ихъ наказываетъ за то, что они осмѣлились напасть на рабовъ Его. И закричали они звѣрямъ громкимъ голосомъ:

— «Заклинаемъ васъ молитвами отца Саввы, уйдите съ дороги, не встрѣчайтесь намъ!»

Услышавъ имя святаго Саввы, львы отбѣжали, какъ-будто ихъ прогнали бичемъ. Разбойники же, удивившись сему чуду, возвратились къ преподобному и разсказали о томъ, что случилось, раскаялись въ своихъ злыхъ дѣлахъ, перестали заниматься разбоемъ и начали жить своими трудами.

Когда разнеслась молва о семъ происшествіи, то многіе начали приходить къ Саввѣ: ибо онъ въ немногіе дни построилъ себѣ и келлію. Но какъ скоро Савва увидѣлъ, что мірскіе люди начали его безпокоить, то, какъ птица, ищущая уединенія и безмолвія, тайно удалился въ другое пустынное мѣсто; братію же поручилъ Господу, поставивъ надъ нею игумена. Довольно долго пробывъ въ безмолвіи, преподобный возвратился опять въ Лавру, надѣясь, что недовольные перестали роптать и злобствовать; но оказалось, что они не исправились, а продолжали пребывать въ своей злобѣ, и стало ихъ еще больше, всего человѣкъ до шестидесяти. Онъ оплакивалъ ихъ, какъ погибшихъ, и отечески увѣщевалъ ихъ: дерзости ихъ онъ противопоставилъ — долготерпѣніе, ненависти — любовь, и слова свои одушевлялъ духовною мудростію и искренностію; но потомъ, видя, что они еще болѣе укрѣпляются во злѣ, поступаютъ безстыдно и не хотятъ идти путемъ смиренія, оставилъ Лавру и удалился въ страну Никопольскую [64]; тамъ онъ поселился подъ такъ называемымъ Рожковымъ деревомъ [65]. Савва питался плодами того дерева и укрывался подъ его вѣтвями. Владѣлецъ той мѣстности, узнавъ о Саввѣ, пришелъ къ нему и построилъ ему на семъ мѣстѣ келлію, и черезъ нѣсколько дней, благодатію Христовою, собрались къ преподобному братія; такъ образовалась на томъ мѣстѣ киновія. Блаженный Савва жилъ тамъ, а ненавистники его въ Лаврѣ распустили слухъ между братіею, что Савва съѣденъ въ пустынѣ звѣрями; они отправились къ блаженному патріарху Иліи и сказали:

— «Отецъ нашъ во время странствованій по пустынѣ около Мертваго моря растерзанъ львами; просимъ твою святыню дать намъ игумена».

Блаженный же Илія, зная жизнь Саввы съ юности, сказалъ инокамъ:

— «Я не вѣрю вамъ, ибо знаю, что Господь правосуденъ: Онъ не презритъ столькихъ добрыхъ дѣлъ отца вашего и не попустить ему быть съѣдену звѣрями; идите лучше, поищите отца вашего или посидите у себя въ келліяхъ и помолчите, пока Богъ не откроетъ его».

Итакъ возвратились враги Саввы со стыдомъ.

Наступилъ праздникъ обновленія храма Воскресенія Господня въ Іерусалимѣ [66], и собрались всѣ палестинскіе епископы и игумены; пришелъ и преподобный Савва съ нѣсколькими братіями изъ Никопольскаго монастыря. Патріархъ очень обрадовался, увидавъ его, и наединѣ сталъ уговаривать опять возвратиться въ Лавру. Онъ же отказывался, говоря, что свыше его силъ — управлять и заботиться о такомъ множествѣ братій, и просилъ прощенья. Но патріархъ сказалъ:

— «Если не исполнишь моей просьбы и совѣта, то не являйся мнѣ на глаза: не могу я терпѣть, чтобы трудами твоими владѣли другіе».

Тогда блаженный Савва, хотя и противъ желанія своего, открылъ патріарху о причинѣ своего ухода изъ лавры:

— «Пусть не буду я повиненъ въ ссорахъ и расколахъ братіи», — прибавилъ онъ и разсказалъ о возстающихъ на него ненавистникахъ.

Ослушаться патріарха Савва не могъ и повиновался: Никопольскому монастырю онъ поставилъ игуменомъ своего ученика, пришедшаго вмѣстѣ съ нимъ изъ Никополя, а самъ отправился въ свою Лавру. Патріархъ послалъ съ нимъ слѣдующій указъ къ братіи:

— «Объявляю вамъ, братіямъ о Христѣ, что отецъ вашъ Савва живъ, а не съѣденъ звѣрями, какъ вы слышали и разсказывали: онъ пришелъ ко мнѣ на праздникъ, и я удержалъ его, считая несправедливымъ дѣломъ, чтобы онъ оставилъ свою Лавру, которую устроилъ съ помощью Божіею своими трудами, убѣдилъ возвратиться въ нее. Итакъ, примите своего отца радушно и съ должною честію и повинуйтесь ему во всемъ, такъ какъ не вы избрали его, а онъ васъ собралъ. Если же нѣкоторые изъ васъ, гордые и непокорные, не захотятъ смириться и покоряться ему, тѣмъ мы повелѣваемъ тотчасъ уйти изъ Лавры: не подобаетъ сему отцу не занимать своего мѣста».

Когда сіе посланіе было прочтено въ Лаврѣ посреди церкви, враги Саввы, ослѣпленные злобой, подняли крикъ и смятеніе, обвиняя неповиннаго и чистаго сердцемъ святаго отца; одни укоряли его, бранили, злословили, другіе, взявъ свои одежды и вещи, собирались уйти изъ Лавры, а нѣкоторые, схвативъ топоры и ломы, устремились къ келліи, которую построилъ самъ преподобный Савва, въ неистовствѣ разорили ее до основанія, побросали дерево и камень внизъ, въ потокъ, и ушли въ Сукійскую Лавру [67]. Игуменъ же той лавры Аквилинъ, человѣкъ богоугодный, зная о злобѣ ихъ, не принялъ ихъ, и прогналъ изъ своей Лавры. Тогда они пошли къ Ѳекойскому потоку [68], тамъ построили себѣ келліи и поселились. Такъ были вырваны сіи плевелы изъ Лавры, а оставшіеся братія, какъ пшеница, были плодомъ, угоднымъ Богу и, умножаясь, безпрепятственно приносили Богу чистоту сердца. Прошло немного времени, и услышалъ святый Савва, гдѣ находятся ушедшіе изъ Лавры и о томъ, что они терпятъ большую нужду; тогда онъ навьючилъ много пищи на лаврскихъ лошадей и ословъ и отправился съ этимъ къ нимъ, съ одной стороны желая утолить ихъ гнѣвъ, съ другой — помочь имъ въ ихъ нуждѣ. Нѣкоторые же изъ нихъ, увидѣвъ, что блаженный Савва идетъ къ нимъ, стали говорить:

— «Ну, и сюда пришелъ этотъ лицемѣръ!»

И другія злословія произносили они въ гнѣвѣ и ярости. Онъ же, незлобивый, съ любовію посмотрѣлъ на нихъ, сказалъ имъ доброе слово и утѣшилъ пищею. Увидѣвъ ихъ тѣсноту, нужду и безпорядокъ, — ибо они были, какъ овцы безъ пастыря, — онъ увѣдомилъ обо всемъ патріарха и просилъ его позаботиться о нихъ. Патріархъ поручилъ ихъ ему, давъ на постройку литру золота [69] и еще много необходимаго. Савва отправился къ нимъ, пробылъ у нихъ пять мѣсяцевъ, построилъ имъ церковь, пекарню и устроилъ новую лавру [70]; туда изъ старой лавры онъ перевелъ одного изъ опытныхъ отцовъ, по имени Іоанна, человѣка прозорливаго, имѣвшаго даръ пророческій, и поставилъ имъ его игуменомъ. Послѣ сего онъ возвратился въ свою лавру.

Іоаннъ начальствовалъ надъ новой лаврою семь лѣтъ и преставился ко Господу [71]. Передъ кончиной онъ предсказалъ будущее о новой лаврѣ; онъ прослезился и сказалъ окружавшимъ его: — «Вотъ наступаютъ дни, въ которые жители мѣста сего отпадутъ отъ правой вѣры и въ гордости возмечтаютъ о себѣ, но дерзость ихъ разрушится, и величіе ихъ внезапно падетъ, и они будутъ изгнаны».

Послѣ Іоанна игуменомъ былъ Павелъ, родомъ римлянинъ; онъ былъ весьма простъ сердцемъ и сіялъ Божественными добродѣтелями, но начальствовалъ только шесть мѣсяцевъ и, не стерпѣвъ несогласій, бѣжалъ во Аравію, гдѣ и скончался въ монастырѣ Севиріановомъ [72]. Узнавъ о бѣгствѣ Павла, Савва поставилъ въ игумена новой лаврѣ ученика своего Агапита. Агапитъ нашелъ, что нѣкоторые изъ братій держатся ученія Оригенова [73]: оно было, какъ ядъ змѣиный въ ихъ устахъ и какъ болѣзненная язва подъ языкомъ. Въ числѣ ихъ первымъ былъ нѣкоторый палестинецъ, по имени Ноннъ, который казался истиннымъ христіаниномъ, съ виду благочестивымъ, внутри же полонъ былъ языческихъ и іудейскихъ лжеученій и пагубныхъ ересей: Манихейской [74], Дидимовой, Евагріевой [75] и Оригеновой. Нашедши такихъ братій, Агапитъ изъ боязни, какъ-бы и другіе не заразились тѣми же ересями, сообщилъ о нихъ патріарху и, по его совѣту, изгналъ ихъ изъ обители. Черезъ пять лѣтъ Агапитъ преставился. Послѣ него игуменство вручено было нѣкоему Маманту. Ноннъ же со своими единомышленниками, услышавъ о смерти Агапита, возвратился въ новую лавру, но боялся Саввы и скрывалъ ядъ своей ереси. А преподобный Савва въ сіе время нашелъ одну пещеру въ десяти стадіяхъ отъ своей старой лавры, на сѣверъ, около Кастеллія, и занятъ былъ постройкой тамъ обители, которую назвалъ пещерною [76]. Ему помогалъ своими средствами пресвитеръ святаго Сіона Маркіанъ со своими сыновьями: Антоніемъ и Іоанномъ. Послѣдній былъ патріархомъ въ Іерусалимѣ послѣ Иліи [77].

На горѣ, гдѣ царица Евдокія построила башню [78], въ восточной пустынѣ, жили два инока, державшіеся ереси Несторія [79]. Преподобный Савва весьма скорбѣлъ о нихъ, что отступали они съ праваго пути и съ великимъ прискорбіемъ переносилъ ихъ близкое присутствіе надъ тремя его монастырями. Въ сіе время явилось ему такое видѣніе: ему казалось, что онъ находится въ церкви святаго Воскресенія, въ собраніи народа, среди котораго онъ увидѣлъ тѣхъ двоихъ несторіанъ. Когда пришло время причащенія, всѣ братія безпрепятственно приступали къ Божественнымъ Тайнамъ и причащались; когда же сіи два еретика хотѣли приступить къ причастію, внезапно явились грозные воины, отгоняющіе ихъ отъ св. Даровъ и изгоняющіе ихъ изъ церкви. Блаженный сталъ просить воиновъ оставить сихъ двухъ иноковъ въ церкви съ братіею и позволить имъ причаститься. Воины же отвѣчали:

— «Нельзя позволить причаститься имъ Божественныхъ Тайнъ, ибо они — явные Іудеи и не признаютъ Христа Богомъ, а Пречистую Дѣву Марію — Богородицею».

Послѣ сего видѣнія блаженный еще больше возскорбѣлъ, жалѣя о погибели ихъ душъ; много потрудился онъ, постясь и молясь о нихъ Богу, чтобы Онъ просвѣтилъ ихъ свѣтомъ познанія истины. И часто ходилъ онъ къ нимъ, уча и наставляя, прося и увѣщевая, пока, наконецъ, благодатію Божіею не привлекъ ихъ вновь въ православную Церковь Христову: такъ заботился онъ о спасеніи человѣческихъ душъ. Онъ увелъ ихъ съ того холма и отдалъ въ монастырь Ѳеодосіевъ, а холмъ, вмѣсто нихъ, отдалъ одному изъ своихъ учениковъ, Іоанну Византійцу: тамъ, съ помощью Божіею, черезъ нѣсколько времени устроился монастырь.

Былъ въ великой лаврѣ одинъ монахъ, по имени Іаковъ, родомъ изъ Іерусалима, дерзкаго и гордаго нрава. Онъ сговорился съ нѣсколькими подобными ему иноками и, въ отсутствіе блаженнаго Саввы, который тогда проводилъ время великаго поста по своему обычаю въ пустынѣ, въ совершенномъ безмолвіи, — ушелъ изъ лавры и началъ строить себѣ монастырь при вышеупомянутомъ озерѣ Гептастомѣ, желая сравняться съ преподобнымъ Саввою. Когда же отцы лавры начали негодовать на сіе и препятствовать его дѣлу, онъ обманулъ ихъ и сказалъ, что святый отецъ ему то приказалъ. Возвратившись изъ пустыни и узнавъ о поступкѣ Іакова, Савва пошелъ къ нему и сталъ уговаривать его оставить свой замыселъ, говоря, что не будетъ пользы въ томъ, что происходитъ отъ дерзости и высокомѣрія; но тотъ не внималъ старцу и не слушалъ его словъ. Тогда святый сказалъ ему:

— «Если не послушаешься, смотри, какъ бы тебѣ не подвергнуться наказанію».

Съ сими словами онъ ушелъ въ свою келлію. А на Іакова напалъ ужасъ и трепетъ; онъ сильно заболѣлъ и лежалъ шесть мѣсяцевъ, будучи почти не въ состояніи сказать ни слова. Отчаявшись уже въ жизни, онъ велѣлъ нести себя къ блаженному Саввѣ, чтобы попросить прощенія передъ смертью. Савва, увидѣвъ его, обратился къ нему съ отеческимъ наставленіемъ, потомъ подалъ ему руку и поднялъ его съ постели. Іаковъ сталъ здоровъ, какъ будто и не хворалъ совсѣмъ. Причастивъ его Пречистыхъ Таинъ Савва далъ ему ѣсть. Іаковъ уже не возвращался къ своей новой стройкѣ.

Между тѣмъ патріархъ Илія, услыхавъ о происшедшемъ, повелѣлъ разрушить постройку Іакова. Святый же Савва, взявъ изъ лавры нѣсколько сильныхъ иноковъ, пришелъ на мѣсто, отстоявшее отъ разрушеннаго строенія къ сѣверу около пяти стадій, построилъ часовню и келліи вокругъ нея и, поставивъ тамъ настоятелями нѣкоторыхъ иноковъ изъ великой лавры, по имени Павла и Андрея, поселилъ тамъ также и другихъ братьевъ и основалъ на семъ мѣстѣ лавру, наименовавъ ее семиустною [80]. Возвратившись въ великую лавру, онъ посылалъ братіямъ, находящимся въ упомянутомъ мѣстѣ, святые дары и благословенные хлѣбы, и имѣлъ великое попеченіе о семъ мѣстѣ.

По прошествіи нѣкотораго времени, упомянутый Іаковъ опредѣленъ былъ на послушаніе служить въ гостинницѣ странникамъ. Небрежно относясь къ своей службѣ, онъ однажды сварилъ слишкомъ много бобовъ, больше чѣмъ нужно было; бобовъ осталось отъ обѣда столько, что и на другой день съ избыткомъ бы хватило на обѣдъ, но онъ выбросилъ остатокъ за окно, въ потокъ; и сіе онъ дѣлалъ не одинъ разъ, а много. Увидѣвъ сіе, преподобный Савва сошелъ незамѣтно въ лотокъ, собралъ выброшенные бобы, принесъ въ свою келлію и посушилъ немного на солнцѣ. Немного спустя, преподобный сварилъ сіи бобы и, приготовивъ изъ нихъ кушанье, позвалъ къ себѣ Іакова обѣдать. За обѣдомъ старецъ сказалъ Іакову:

— «Прости меня, братъ, что я не угостилъ тебя такъ, какъ хотѣлъ, и, можетъ быть, не угодилъ тебѣ кушаньемъ; не умѣю хорошо готовить».

Іаковъ же сказалъ:

— «Право, отче, ты прекрасно приготовилъ сіи бобы, я давно не ѣдалъ такого кушанья».

Старецъ отвѣчалъ:

— «Повѣрь мнѣ, чадо, что это тѣ самые бобы, которые ты высыпалъ въ потокъ; знай же, что кто не можетъ горошка бобовъ приготовить въ мѣру, чтобы ничего не пропало даромъ, тотъ не можетъ завѣдывать монастыремъ и управлять братіею. Такъ и апостолъ говоритъ: аще кто своего дома не умѣетъ правити, како о церкви Божіей прилежати возможетъ [81]?

Услышавъ сіе, Іаковъ устыдился и своего прежняго любоначалія и своей нерадивой службы, раскаялся и просилъ прощенія.

Сего Іакова въ его келліи искушалъ бѣсъ тѣлесною похотью и нечистыми помыслами: долго не прекращалось сіе искушеніе, и не могъ болѣе терпѣть Іаковъ: онъ взялъ ножъ и оскопилъ себя. Когда поднялась страшная боль, онъ началъ звать на помощь жившихъ по близости братій. Пришли братія и, увидѣвъ, что случилось, насколько могли, стали унимать лѣкарствами его боль; и черезъ долгое время едва могли его вылѣчить. Дошло сіе и до преподобнаго Саввы, и выгналъ старецъ изъ лавры Іакова, уже выздоровѣвшаго отъ раны, какъ страшнаго преступника. Тотъ пошелъ къ преподобному Ѳеодосію, разсказалъ ему о своей бѣдѣ и объ изгнаніи и умолялъ попросить за него преподобнаго Савву, чтобы онъ опять принялъ его въ монастырь, въ келлію. Ѳеодосій, уступая просьбамъ брата, пошелъ къ блаженному Саввѣ и просилъ за изгнаннаго брата. По просьбѣ такого великаго отца и друга своего, Савва принялъ Іакова, наложивъ на него заповѣдь: ни съ кѣмъ не разговаривать, кромѣ прислуживающаго ему, не имѣть общенія съ братіей, даже не выходить изъ своей келліи, и, сверхъ того, отлучилъ его отъ причащенія Пречистыхъ и Божественныхъ Таинъ. Такъ пребывалъ Іаковъ въ молчаніи, пребывая въ покаяніи, изливая многія слезы предъ Богомъ, пока не было свыше даровано ему прощеніе, и блаженному Саввѣ возвѣщено было Божественнымъ откровеніемъ, что Іакову прощенъ его грѣхъ. Однажды преподобный Савва увидѣлъ въ видѣніи свѣтоноснаго мужа, стоящаго неподалеку, и какого-то мертвеца, который лежалъ въ ногахъ у Іакова и о воскресеніи котораго молился Іаковъ; и послышался голосъ свыше:

— «Іаковъ! услышаны твои молитвы, прикоснись къ мертвецу, и подними его».

И когда Іаковъ по сему приказанію коснулся мертваго, тотчасъ мертвый воскресъ; а свѣтоносный мужъ сказалъ Саввѣ:

— «Вотъ мертвецъ воскресъ, — и ты разрѣши узы, возложенныя на воскресившаго».

Увидѣвъ сіе, Савва тотчасъ послалъ за Іаковомъ, снялъ съ него епитимію, разрѣшилъ ему входить на соборъ и вмѣстѣ съ братіей причащаться Пречистыхъ Таинъ. Черезъ семь дней послѣ своего прощенія, Іаковъ отошелъ къ Господу.

Въ великой лаврѣ были два брата по плоти, по имени Заннъ и Веніаминъ, и единодушно пребывали въ смиренномъ служеніи Богу, украшенные Божественньши добродѣтелями. Оба они единодушно просили святаго Савву, чтобы онъ далъ имъ ту пустынную келлію, которую онъ самъ себѣ построилъ въ разстояніи около пятнадцати стадій отъ лавры къ Ливіи [82]. Зная, что они — истинные дѣлатели Божіи, старецъ согласился на ихъ просьбу и далъ имъ ту келлію. Итакъ они имѣли у себя одну келлію пустынную, а другую въ лаврѣ свою. При пустынной келліи они своими трудами основали, при помощи великаго аввы своего, киновію; ибо онъ доставлялъ имъ потребное для издержекъ и прочія нужныя вещи. Когда въ семъ мѣстѣ умножились братія, — Савва попеченіемъ своимъ построилъ церковь, освятилъ ее и ввелъ въ сію киновію правила другихъ своихъ киновій.

И былъ преподобный отецъ нашъ Савва подобенъ чудному древу, отъ котораго произрастаютъ прекрасныя вѣтви; такъ, образцомъ святой жизни своей и прилежными молитвами къ Богу онъ увеличивалъ въ своей лаврѣ число святыхъ отцовъ и подвижниковъ, и были они святы, какъ и онъ, по Писанію: аще корень святъ, то и вѣтви [83]. Изъ сихъ святыхъ вѣтвей слѣдуетъ помянуть блаженнаго старца Анѳима, изъ Виѳиніи, проводившаго жизнь во многихъ иноческихъ подвигахъ. Въ началѣ своего пребыванія въ лаврѣ онъ построилъ себѣ небольшую келлію по ту сторону потока, на восточной сторонѣ, противъ столпа преподобнаго Саввы, и пробылъ въ ней тридцать лѣтъ. Въ старости онъ обезсилѣлъ, впалъ въ болѣзнь и лежалъ на постели. Видя его такимъ дряхлымъ и больнымъ, блаженный Савва хотѣлъ взять его въ одну изъ келлій около церкви, чтобы тамъ можно было братіи навѣщать его и ходить за нимъ безъ труда; но онъ просилъ оставить его умереть тамъ, гдѣ поселился сначала. Такимъ образомъ онъ былъ оставленъ въ своей келліи больнымъ. Однажды ночью преподобный Савва, по обычаю своему вставъ на молитву прежде утренняго пѣнія, услышалъ какіе-то прекрасные голоса, какъ будто многіе пѣли; онъ подумалъ, что поютъ утреню въ церкви, и удивлялся, какъ это безъ него и безъ его обычнаго благословенія поютъ утреню. Но, подойдя сейчасъ же къ церкви, онъ никого не нашелъ тамъ, и двери ея были заперты; онъ возвратился, удивляясь, что за голоса онъ слышалъ, и вдругъ опять услыхалъ то же прекрасное пѣніе; пѣли же они слѣдующее:

Пройду въ мѣсто селенія дивна, даже до дому Божію, во гласѣ радованія и исповѣданія шума празднующаго [84].

Понявъ, что сіи дивные голоса слышались съ той стороны, гдѣ была келлія блаженнаго Анѳима, Савва догадался, что Анѳимъ преставился. Тотчасъ разбудивъ церковника, онъ приканалъ ударить въ билло, чтобы собралась братія; взявъ съ собой нѣсколькихъ изъ братіи, онъ пошелъ въ келлію къ старцу со свѣчами и ладаномъ. Войдя впутрь, они никого не нашли, только лежало мертвое тѣло блаженнаго Анѳима, душа же его съ ангельскимъ пѣніемъ отопіла къ Господу. Они взяли честное тѣло, принесли въ церковь и, отпѣвъ, погребли со святыми отцами.

Одинъ братъ изъ Ѳеодосіева монастыря, человѣкъ сильный, но имени Афродисій [85], былъ посланъ по дѣлу; въ пути разсердился онъ на лошака, на которомъ везъ пшеницу, и сильно ударилъ его; лошакъ отъ удара упалъ и издохъ. За сіе Афродисій былъ изгнанъ преподобнымъ Ѳеодосіемъ изъ его обители. Тогда онъ пришелъ къ преподобному Саввѣ и разсказалъ ему о своемъ поступкѣ, прося его совѣта. Преподобный Савва далъ ему келлію и сказалъ:

— «Живи въ келліи своей, въ другую келлію не переходи, изъ лавры не выходи, обуздывай свой языкъ, умѣряй требованія чрева своего и спасешься».

Афродисій, принявъ сію заповѣдь, ни въ чемъ не преступалъ ее и въ продолженіи тридцати лѣтъ не выходилъ изъ лавры, не имѣлъ у себя ничего, даже какого-либо сосуда для пищи и кровати, спалъ на древесныхъ вѣтвяхъ, покрываясь рогожей, въ пищу бралъ себѣ остатки вареной непитательной пищи изъ овощей. Ночной плачъ его мѣшалъ спать живущимъ. Наконецъ онъ удостоился дара предвѣдѣнія, ибо за недѣлю предузналъ день своей кончины. Послѣ сего онъ просилъ Савву отпустить его въ обитель блаженнаго Ѳеодосія. Преподобный послалъ съ нимъ двухъ братій и велѣлъ сказать Ѳеодосію:

— «Вотъ, общаго нашего брата Афродисія, котораго я нѣкогда принялъ отъ тебя человѣкомъ, я посылаю къ тебѣ нынѣ по благодати Христовой ангеломъ».

Ѳеодосій съ любовію принялъ его, простилъ и отпустилъ съ миромъ; Афродисій же возвратился къ святому Саввѣ и, послѣ непродолжительной болѣзни, почилъ о Господѣ.

Часто приходили къ преподобному жители города Медава [86], лежащаго на другой сторонѣ Іордана, почерпали у него весьма великую пользу душевную и приносили ему въ лавру хлѣбъ въ зернахъ и овощи и получали отъ него благословеніе. Среди нихъ былъ одинъ почетный мужъ, по имени Геронтій; онъ прибылъ въ святый градъ и заболѣлъ. Желая отправиться на Елеонскую гору помолиться, онъ упалъ съ лошади, расшибся и разболѣлся еще больше, такъ что не надѣялся остаться въ живыхъ. Преподобный Савва помазалъ его святымъ елеемъ и исцѣлилъ. Однажды, обѣдая съ сыномъ Геронтія Ѳомою, Савва обратилъ уксусъ въ хорошее вино, когда вдругъ вина не оказалось. Случилось такъ, что сваренныя для рабочихъ тыквы оказались горькими; Савва крестнымъ знаменіемъ сдѣлалъ ихъ сладкими. Нѣкогда шелъ преподобный изъ Іерихона къ Іордану съ юнымъ ученикомъ своимъ, и встрѣтилось имъ много горожанъ, а среди нихъ красивая дѣвушка. Когда они прошли мимо, старецъ, желая испытать ученика, сказалъ:

— «Какова дѣвушка, что прошла? мнѣ показалась, она слѣпа на одинъ глазъ».

Ученикъ отвѣчалъ:

— «Нѣтъ, оба глаза ея видятъ».

— «Ты ошибся, — сказалъ старецъ, — дѣвушка съ однимъ глазомъ».

Но ученикъ настаивалъ, говоря, что у ней здоровые глаза. Старецъ спросилъ:

— «Какъ же ты узналъ?»

— «Я, отче, — отвѣчалъ ученикъ, — внимательно смотрѣлъ на ея лицо и видѣлъ, что у ней оба глаза видятъ».

Тогда сказалъ ему старецъ:

— «Если ты такъ внимательно смотрѣлъ на ея лицо, то какъ же ты не вспомнилъ о заповѣди въ Священномъ Писаніи: сыне, да не побѣдитъ тя доброты похоть, ниже уловленъ буди твоима очима, ниже да совосхитишися вѣждами ея [87]. Знай же, что отнынѣ не будешь со мной въ келліи, такъ какъ не хранишь своихъ глазъ», — и отослалъ его въ наказаніе въ Кастеллій.

Послѣ того, какъ онъ прожилъ тамъ нѣкоторое время и довольно научился всемѣрно наблюдать за своими глазами и бдѣть надъ своими мыслями, Савва принялъ его снова въ лавру и далъ ему келлію.

Однажды, когда преподобный былъ въ пустыни, такъ называемой Рува, встрѣтился ему на пути левъ съ занозой въ лапѣ и, упавъ къ ногамъ святого, сталъ съ ревомъ показывать ему свою лапу, какъ-бы прося вылѣчить его. Святый вынулъ занозу изъ лапы льва и тѣмъ облегчилъ ему боль; послѣ сего левъ сталъ ходить за святымъ и служилъ ему. Былъ тогда при старцѣ ученикъ, по имени Флаисъ, и имѣли они осла. Когда Савва посылалъ ученика за какимъ-либо дѣломъ, то приказывалъ льву стеречь осла; левъ бралъ въ зубы поводъ и такъ водилъ осла пастись, а вечеромъ, напоивши его, приводилъ опять къ старцу. По прошествіи нѣсколькихъ дней, Флаисъ былъ посланъ за какимъ то дѣломъ и по бѣсовскому навожденію впалъ въ нечистый грѣхъ; въ то же время левъ на пастбищѣ съѣлъ осла. Флаисъ понялъ, что за его грѣхъ левъ съѣлъ осла, чтобы обличить его, и боялся показаться старцу. Съ горемъ онъ ушелъ въ какое-то село, и старецъ долго искалъ его, наконецъ нашелъ, привелъ къ себѣ и, затворивъ въ клѣти, наложилъ на него покаяніе. Онъ принесъ сердечное покаяніе и многими слезами очистился отъ своего грѣха, при помощи молитвъ святаго старца, который весьма заботился о спасеніи душъ человѣческихъ.

Подобаетъ воспомянуть попеченіе Саввы и о благосостояніи Церкви Божіей во время поѣздокъ его по дѣламъ церковнымъ въ Царьградъ; посылаемъ же онъ былъ туда по слѣдующему поводу. Царь Анастасій, еретикъ, отвергалъ четвертый вселенскій соборъ святыхъ отцовъ въ Халкидонѣ [88] и произвелъ въ то время большую смуту въ церкви. Онъ изгналъ Евѳимія, патріарха Царьградскаго [89], и гнѣвался на Флавіана Антіохійскаго [90] и Илію Іерусалимскаго, которыхъ тоже хотѣлъ изгнать, такъ какъ они не одобряли его ереси. Желая склонить царя къ умиротворенію церкви, Илія послалъ къ нему игуменовъ палестинскихъ пустынь, среди которыхъ былъ и Савва, съ такою письменной просьбой:

«Избранныхъ рабовъ Божіихъ, благихъ и вѣрныхъ пустынножителей, а съ ними и Савву, главу всей пустыни и всей Палестины свѣтильника, съ моленіемъ посылаемъ къ вашей державѣ. Ты же, царь, принявъ ихъ труды и стараніе, прекрати вражду въ Церкви и не позволяй умножаться злу: мы знаемъ, что ты печешься объ угожденіи Богу, давшему тебѣ царскій вѣнецъ».

Игумены прибыли въ Константинополь, и когда входили въ царскія палаты, то Савва шелъ позади всѣхъ. Сторожа, стоявшіе у дверей, увидѣвъ его въ худой и заплатанной одеждѣ, приняли его за нищаго и не пустили войти. Царь, принявъ съ честію пришедшихъ къ нему отцовъ и прочитавъ посланіе патріарха, спрашивалъ, кто изъ нихъ Савва, котораго такъ хвалитъ патріархъ въ своемъ посланіи? Отцы оглядѣлись вокругъ и говорили, что онъ шелъ вмѣстѣ съ ними, но они не знаютъ, гдѣ онъ остался. Тотчасъ царь велѣлъ его искать, и его насилу нашли стоящимъ гдѣ-то въ углу и читающимъ псалмы Давидовы. Когда его вели къ царю, тотъ увидѣлъ идущаго передъ нимъ свѣтоноснаго ангела и, догадавшись, что Савва человѣкъ Божій, почтилъ его, вставъ съ престола, а затѣмъ велѣлъ всѣмъ еѣсть. Во время продолжительной бесѣды блаженный Савва подвизался больше всѣхъ отцовъ, бывшихъ тамъ, богодохновеяными словами увѣщавая царя умиротворить Церковь и обѣщая ему за то отъ Бога побѣду надъ врагами. Мало успѣха имѣли присланные отцы и были отпущены домой, а преподобный Савва остался, пока не убѣдитъ царя и не примиритъ его съ патріархомъ Иліею. Преподобный перезимовалъ въ Византіи, часто бывая у царя и бесѣдуя съ нимъ о православіи и объ іерусалимскомъ патріархѣ. Ему позволенъ былъ безпрепятственный доступъ во дворецъ; онъ могъ, когда хотѣлъ, входить и уходить, безъ всякихъ задержекъ и справокъ со стороны сторожей, и за сіе время убѣдилъ царя не гнѣваться на патріарха и даровать миръ палестинскимъ церквамъ. Затѣмъ онъ возвратился въ Іерусалимъ, богато одаренный царемъ на дорогу. Онъ получилъ отъ царя до двухъ тысячъ золотыхъ монетъ, которыя принесъ къ себѣ и раздѣлилъ между своими монастырями, а извѣстную часть послалъ въ Муталасское селеніе, гдѣ родился, чтобы въ отцовскомъ домѣ построили церковь во имя святыхъ мучениковъ Космы и Даміана.

Блаженный патріархъ Илія, пріобрѣвъ, благодаря святому Саввѣ, миръ для палестинскихъ церквей и для себя, недолго пожилъ въ спокойствіи: еретики не переставали наговаривать царю и возстановлять его противъ Церкви Христовой и ея пастырей, чтобъ досадить имъ. Поэтому царь назначилъ соборъ въ Сидонѣ [91], поставивъ во главѣ его двухъ епископовъ, раздѣлявшихъ зловѣріе Евтихія и Діоскора [92], а именно: Сотериха, епископа Кесаріи Каппадокійской и Филоксена Іерапольскаго [93], съ тѣмъ, чтобы на томъ соборѣ прокляли соборъ Халкидонскій, а Флавіана и Илію низложили съ престоловъ. Такъ и случилось: собрался беззаконный соборъ, и нечестивцы съ помощью царя изгнали съ безчестіемъ блаженнаго Флавіана, патріарха Антіохійскаго, непожелавшаго присоединиться къ ихъ собору, а вмѣсто него престолъ принялъ нечестивый Северъ [94] и много бѣдъ причинилъ православнымъ, нежелавшимъ имѣть съ нимъ общенія. Онъ послалъ свое исповѣданіе вѣры, принятое на соборѣ, и къ Иліѣ Іерусалимскому [95]; тотъ же, не принявъ еретическихъ правилъ, отослалъ ихъ обратно. Узнавъ о семъ, царь весьма разгнѣвался на блаженнаго Илію и велѣлъ опять послать Северово исповѣданіе вѣры въ Іерусалимъ съ нѣсколькими клириками и значительнымъ отрядомъ войска, чтобы силою принудить патріарха іерусалимскаго согласиться на принятіе правилъ Сидонскаго собора. Когда они прибыли въ Іерусалимъ, произошло большое смятеніе, и патріархъ находился въ большомъ затрудненіи. Тогда преподобный Савва собралъ всѣхъ иноковъ изъ своихъ монастырей и, войдя во святый градъ, разогналъ присланныхъ служителей Севера и войско, самого же Севера съ его единомышленниками предалъ передъ всѣми анаѳемѣ. Еретики возвратились со стыдомъ къ пославшимъ ихъ, разсказывая о великой смѣлости православныхъ и о своемъ позорѣ. Тогда царь, въ несказанномъ гнѣвѣ, послалъ въ Іерусалимъ Олимпія, епарха [96] палестинскаго, съ большимъ войскомъ и велѣлъ, безъ всякаго закона и суда, царской властью, свергнуть патріарха Илію съ престола. Олимпій пришелъ съ большой военной силой и тотчасъ исполнилъ царское повелѣніе, свергъ патріарха безъ суда и послалъ въ заточеніе въ Аилу [97], а на его мѣсто возвелъ Іоанна [98], сына пресвитера Маркіана, который обѣщался проклясть Халкидонскій соборъ и имѣть общеніе съ Северомъ. Узнавъ о семъ, блаженный Савва снова, какъ въ первый разъ, собралъ свое духовное воинство и, какъ воевода, пошелъ во святый градъ, но уже не засталъ тамъ епарха Олимпія; тотъ совершилъ повелѣнное ему злодѣяніе и довольный возвратился къ царю. Весьма скорбѣлъ блаженный объ изгнаніи невиннаго Иліи и плакалъ о немъ. Видя, что новый патріархъ Іоаннъ еретически мудрствуетъ, Савва горячо убѣждалъ его не имѣть общенія съ Северомъ, а защищать Халкидонскій соборъ и стоять за него до послѣдней капли крови; если же онъ не сдѣлаетъ сего, то, какъ еретикъ, будетъ проклятъ всѣми отцами пустынниками. Іоаннъ устыдился, а вмѣстѣ съ тѣмъ и побоялся столькихъ Богодохновенныхъ отцовъ, пришедшихъ вмѣстѣ со святымъ Саввою, отвергся Севера и всей его ереси, принялъ православіе, утвержденное на Халкидонскомъ соборѣ, — и успокоились святые отцы.

Вскорѣ стало извѣстно царю, что новопоставленный патріархъ Іоаннъ отвергаетъ Сидонскій соборъ, а принимаетъ Халкидонскій. Царь разгнѣвался на Олимпія и лишилъ его сана за то, что избралъ такого патріарха, а вмѣсто Олимпія поставилъ епархомъ всей Палестины нѣкоего Анастасія и послалъ его въ Іерусалимъ, чтобы онъ или склонилъ патріарха Іоанна къ общенію съ Северомъ, или свергнулъ его съ престола. Анастасій пришелъ и, тотчасъ схвативъ патріарха, заключилъ его въ темницу. Патріархъ просилъ епарха смилостивиться надъ нимъ, обѣщаясь исполнить всѣ приказанія, съ тѣмъ только, чтобы не казалось, что онъ исполняетъ царскую волю по принужденію, и обѣщался въ слѣдующее воскресенье передъ всѣмъ народомъ въ церкви проклясть Халкидонскій соборъ, а Сидонскій прославить и вступить въ общеніе съ Северомъ. Патріархъ былъ выпущенъ изъ темницы и тайно послалъ къ преподобнымъ отцамъ Саввѣ и Ѳеодосію чтобы они постарались собрать всѣхъ отцовъ и прійти къ нему въ день воскресный въ церковь. Случилось тогда быть въ Іерусалимѣ на богомольѣ и Ипатію, царскому родственнику; въ день воскресный пришли оба настоятеля Савва и Ѳеодосій, а вмѣстѣ съ ними до десяти тысячъ черноризцевъ [99]. Въ церкви [100], куда пришли и епархъ Анастасій и Ипатій, царскій родственникъ, со своими воинами, и сошлось множество народа, патріархъ вошелъ на амвонъ вмѣстѣ съ Саввою и Ѳеодосіемъ; тогда весь народъ съ черноризцами закричали патріарху:

— «Прокляни еретиковъ и утвердили Халкидонскій соборъ!»

Патріархъ ободрился и сказалъ громкимъ голосомъ:

— «Кто думаетъ одинаково съ Евтихіемъ, Несторіемъ, Северомъ и Сотерихомъ, да будетъ анаѳема!»

Также и блаженный Ѳеодосій съ преподобнымъ Саввою громко воскликнули:

— «Кто не принимаетъ четырехъ соборовъ, какъ четырехъ евангелистовъ, да будетъ проклятъ!»

Увидѣвъ сіе, епархъ Анастасій испугался множества черноризцевъ и народа, поспѣшно вышелъ изъ церкви и бѣжалъ въ Кесарію. А родственникъ царскій поклялся отцамъ, что пришелъ не утверждать Северово ученіе, а поклониться святымъ мѣстамъ и присоединиться къ святой каѳолической Церкви. И далъ онъ преподобнымъ отцамъ Саввѣ и Ѳеодосію много золота, чтобы они раздѣлили между пришедшими съ ними черноризцами. Послѣ сего преподобные отцы отъ лица всего собора написали царю слѣдующее:

— «Господь нашъ Іисусъ Христосъ, Царь всѣхъ вѣчный и Богъ, по Своей благости отдалъ въ вашу власть скипетры земнаго царства, чтобы черезъ васъ подать истинныя блага міра всѣмъ церквамъ и особенно матери церквей — святому Сіону; всѣ знаютъ, что въ сей церкви началось великое таинство правой вѣры и распространилось до конца земли. Мы, жители сихъ божественныхъ мѣстъ, приняли его отъ святыхъ апостоловъ, сохранили цѣлымъ и невредимымъ до сего дня и сохранимъ во вѣки Христовой благодатію, не давая противникамъ отклонить насъ отъ праваго пути, не поддаваясь ихъ сквернымъ и суетнымъ рѣчамъ. Въ сей непорочной и ненарушенной вѣрѣ и вы, царь, воспитались и возросли, — и мы дивимся теперь, какъ во дни вашего царствованія въ святомъ градѣ Іерусалимѣ, произошли такой мятежъ и такое волненіе, что они не миновали даже служителей Божіихъ, пресвитеровъ и иноковъ, возлюбившйхъ отъ юности добродѣтель и избравшихъ себѣ кроткую жизнь въ безмолвіи; на глазахъ у Іудеевъ и другихъ невѣрныхъ, ихъ влекутъ отъ самаго святаго Сіона по городскимъ улицамъ и изгоняютъ въ неплодныя мѣста. Ихъ даже принуждаютъ творить неподобающее правой вѣрѣ, такъ что приходящіе сюда для молитвы, вмѣсто пользы для души, получаютъ вредъ и возвращаются съ соблазномъ. Молимъ, посему, вашу державу, избавь насъ отъ столькихъ золъ, виновникъ коихъ Северъ, которому отдана, по грѣхамъ нашимъ, Антіохійская церковь, на погибель души его же самого и всѣмъ церквамъ на соблазнъ. Какъ намъ, Іерусалимлянамъ, можно теперь поучаться вѣрѣ безъ соблазна? Какъ будто мы, бывшіе для всѣхъ отцами и наставниками въ словѣ благочестія, теперь только, такъ поздно, познали правое исповѣданіе! Да развѣ мы не знаемъ, что новоявленное мнимое исправленіе правой и здравой вѣры, завѣщанной отцами, не исправленіе на самомъ дѣлѣ, а развращеніе и порча и принимающимъ его готовитъ въ награду погибель души? Не потерпимъ никакой прибавки къ исповѣданію вѣры, сверхъ установленнаго тремя стами восемнадцатью святыхъ отцовъ Никейскихъ и тремя другими бывшими потомъ вселенскими соборами [101], — и никакой перемѣны, но готовы за сіе положить души наши и принять безчисленныя, если-бы можно было, смерти. Миръ же Божій, превосходящій всякій умъ [102], пусть да сохранитъ святую нашу вѣру и поднятую противъ нея бурю да усмиритъ къ святой Своей славѣ и къ украшенію вашего же царства».

Получивъ такое посланіе святыхъ отцовъ, царь сильно разгнѣвался и рѣшилъ изгнать изъ предѣловъ іерусалимскихъ патріарха Іоанна съ обоими игуменами: Саввою и Ѳеодосіемъ. Но промыслъ Божій не попустилъ совершиться сему злодѣянію. Случилась въ то время война съ какими-то варварами, и поэтому царь отложилъ до времени гоненіе на церковь и на преподобныхъ отцовъ и сталъ готовиться къ войнѣ съ варварами.

Послѣ несправедливаго изгнанія святаго патріарха Иліи, по праведному суду Божію, случился голодъ и засуха и великій неурожай во всей Палестинѣ, какъ во дни пророка Иліи [103]: затворилось небо и не давало дождя, и пересохли источники воды: сверхъ того, появилась во множествѣ саранча, покрыла всю землю и истребила всю траву на поляхъ и листья на деревьяхъ. Такая казнь Божія продолжалась до пяти лѣтъ, и многіе умерли отъ голода и жажды. И говорили жители Іерусалима, что Богъ наказываетъ Палестину голодомъ за несправедливое изгнаніе патріарха Иліи. Въ то время блаженный Савва созвалъ настоятелей семи построенныхъ имъ монастырей и не велѣлъ имъ заботиться ни о чемъ плотскомъ, напоминая имъ евангельскія слова: Не пецытеся, глаголюще: что ямы, или что піемъ, или чимъ одеждемся; всѣхъ бо сихъ, языцы ищутъ: вѣсть бо Отецъ вашъ Небесный, яко требуете сихъ всѣхъ. Ищите же прежде Царствія Божія и правды Его, и сія вся приложатся вамъ [104]. И питаемы были они всемогущимъ промысломъ Божіимъ.

Однажды передъ воскресеніемъ экономъ великой лавры сказалъ преподобному:

— «Нельзя, отче, ударить въ било въ сію субботу и воскресенье къ Божественной службѣ, потому что не только отцамъ нечего предложить ѣсть, когда они соберутся, но даже для святаго приношенія не найдется хлѣба: такъ обнищали мы».

Святый же отвѣчалъ:

— «Я не оставлю службы изъ за недостатка въ пищѣ: справедливъ Тотъ, Кто не велѣлъ заботиться о завтрашнемъ днѣ, и можетъ пропитать насъ во время голода; пусть церковникъ пошлетъ продать въ городъ сосудъ или одежду и купить нужное для святой литургіи».

Такъ отвѣчалъ святый эконому и, возложивъ надежду на Бога, ждалъ. И еще до наступленія воскресенья вдругъ приходятъ къ нему какіе-то отроки, посланные Божіимъ промысломъ, ведя съ собою тридцать ословъ, навьюченныхъ хлѣбомъ, пшеницею, виномъ и масломъ, и разною другой пищей, и отдали все сіе преподобному. Онъ возблагодарилъ и сказалъ эконому:

— «Что скажешь, братъ — не слѣдуетъ ли намъ запретить ударить въ било въ сію субботу и воскресенье, потому что нечего предложить собравшимся отцамъ?»

Экономъ подивился великой вѣрѣ святаго и великому промыслу Божію о нихъ и просилъ прощенія за свое невѣріе.

Послѣ сего преподобный пожелалъ посѣтить святѣйшаго патріарха Іерусалимскаго Илію въ изгнаніи; Саввѣ было тогда восемьдесятъ лѣтъ [105]. Онъ взялъ съ собой двухъ игуменовъ, Стефана и Евѳалія, и отправился. Увидѣвъ Савву и пришедшихъ съ нимъ, Илія обрадовался и удержалъ ихъ у себя нѣсколько дней. Всѣ тѣ дни онъ выходилъ изъ своей келліи въ девятомъ часу [106], такъ какъ отъ отпуста вечерни до девятаго часа онъ никому не показывался, но, затворивши двери, пребывалъ въ безмолвіи, а въ девятомъ часу выходилъ къ нимъ, обѣдалъ съ ними и наслаждался духовными бесѣдами; послѣ же вечерняго отпуста онъ опять уходилъ въ свою безмолвную келлію. Однажды, девятаго іюля, онъ не вышелъ къ нимъ, какъ обыкновенно. Они прождали его весь день и не вкусили пищи. Въ шестомъ часу ночи [107] патріархъ вышелъ съ заплаканными глазами и сказалъ имъ:

— «Вы вкушайте; мнѣ же нѣтъ времени, я занятъ однимъ дѣломъ».

На ихъ заботливый вопросъ, отчего онъ такъ долго не шелъ и о чемъ онъ такъ плачетъ, онъ, тяжело вздохнувъ и заплакавъ, сказалъ святому Саввѣ:

— «Отецъ блаженный, увы, сейчасъ скончался царь Анастасій, черезъ десять дней и мнѣ подобаетъ оставить сію жизнь и судиться съ нимъ передъ страшнымъ судомъ Божіимъ».

Такъ и случилось: черезъ десять дней святѣйшій патріархъ Илія преставился [108], немного похворавъ передъ своей кончиной; преподобный Савва похоронилъ его съ честію и возвратился въ свою лавру. О смерти же царя Анастасія разсказывается, что въ ту ночь, когда было о немъ явленіе патріарху Иліи, загремѣлъ громъ и молнія ударила въ царскую палату; она гнала царя съ мѣста на мѣсто, отъ одного угла къ другому, наконецъ настигла его въ одномъ углу и убила. Такъ злой и погибъ злою смертью.

По смерти нечестиваго царя Анастасія, на престолъ вступилъ благочестивый Юстинъ [109] и разослалъ во всѣ концы своего царства повелѣніе, чтобы возвратить изъ изгнанія православныхъ и чтобы каждый изъ нихъ получилъ опять свой санъ и свое мѣсто, чтобы опредѣленія Халкидонскаго собора были вписаны въ святыя книги, и пусть въ Церкви Христовой воцарился-бы миръ. Когда царское повелѣніе достигло святаго града Іерусалима, всѣ весьма возрадовались, а патріархъ Іоаннъ просилъ преподобнаго Савву пойти въ Кесарію [110] и Скиѳополь [111], объявить сіе царское посланіе и вписать въ церковныя книги опредѣленія Халкидонскаго собора. Хотя преподобный былъ уже слабъ тѣломъ отъ старости и изнуренъ многими иноческими подвигами, однако для Церкви Христовой не отказался исполнить сіе приказаніе, не полѣнился предпринять столь трудный путь, но отправился вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими начальствующими иноками и былъ встрѣченъ въ Кесаріи святымъ Іоанномъ Хозевитомъ [112], который былъ тогда тамъ іерархомъ. Въ Скиѳополѣ преподобный былъ съ честію принятъ митрополитомъ Ѳеодосіемъ и всѣми гражданами и сотворилъ тамъ чудеса. Онъ пророчествовалъ объ одномъ знатномъ самарянинѣ Сильванѣ, возстававшемъ на христіанъ, что онъ сгоритъ отъ огня посреди города, — о чемъ будетъ сказано ниже; исцѣлилъ кровоточивую женщину и бѣсноватую отроковицу и, принесши, такимъ образомъ, много пользы Церкви, возвратился въ Іерусалимъ.

Къ концу четвертаго года бездождія въ Палестинѣ, при большомъ недостаткѣ въ водѣ, братія хотѣли разойтись и просили святаго отпустить ихъ. Упрекнувъ ихъ за нетерпѣніе, святый повелѣлъ имъ надѣяться на Бога, и на третій день появилось надъ лаврою дождевое облако, пошелъ дождь и наполнились водою рвы лаврскіе; дождь сей былъ только въ лаврѣ, а въ окрестныхъ мѣстахъ не было ни капли росы. Тогда пришли къ старцу игумены изъ окрестныхъ монастырей и сказали:

— «Въ чемъ мы согрѣшили противъ тебя, отче, что ты позабылъ о насъ и испросилъ отъ Бога дождя только своей лаврѣ?»

Онъ ласково утѣшалъ ихъ и обнадеживалъ, что и у нихъ въ монастыряхъ не изсякнетъ вода, пока не дастъ Богъ дождя всей Палестинѣ. Насталъ пятый голодный годъ; воды настолько не хватало, что въ святомъ городѣ нищіе умирали отъ жажды: отъ засухи и бездождія изсякли источники, пересохли колодези, пруды и ручьи. Патріархъ Іоаннъ горько скорбѣлъ и, посѣщая тѣ мѣста, которыя когда-то были болотистыми и сырыми, приказывалъ копать рвы и колодези, чтобъ найти воду, но воды не находили. На мѣстѣ Силоамскаго источника съ большимъ трудомъ много рабочихъ прокопали до сорока саженей — и не нашли воды, патріархъ въ отчаяніи оплакивалъ общее бѣдствіе всего города. Былъ мѣсяцъ сентябрь, и приближался праздникъ обновленія. Узнавъ, что преподобный Савва своей молитвой свелъ дождь на лавру, патріархъ послалъ за нимъ и просилъ помолиться Богу, чтобы Онъ помиловалъ людей Своихъ и не истребилъ посредствомъ голода и жажды. Преподобный же Савва отказывался, говоря:

— «Кто я такой, чтобы прекратить гнѣвъ Божій? я самъ грѣшенъ».

Патріархъ же еще сильнѣе умолялъ его. Тогда преподобный сказалъ:

— «Ради послушанія я пойду въ келлію и буду молить Бога о благости; если пройдетъ три дня, и не будетъ дождя, то знайте, что не услышалъ меня Богъ; молитесь и вы, чтобы моя молитва дошла къ Богу».

Съ этими словами онъ ушелъ. На слѣдующее утро былъ страшный зной; множество рабочихъ копали весь день въ вышеупомянутомъ рвѣ, а вечеромъ оставили всѣ свои сосуды и корзины, надѣясь опять съ утра прійти на работу. Наступила ночь, и подулъ вѣтеръ съ юга, разразилась гроза, и всю ночь шелъ ливень, такъ что наполнились водостоки и отовсюду текли потоки. Въ то мѣсто, гдѣ копали, натекла вода, и земля, которую съ такимъ трудомъ и Такъ долго вынимали изо рва, сразу ушла на свое мѣсто, покрыла сосуды и корзины, и сравнялось то мѣсто съ землею, такъ что нельзя было узнать, гдѣ копали; всѣ водоемы святаго города, по молитвамъ преподобнаго Саввы, наполнились водою, и всѣ въ радости благодарили Бога.

На восемьдесятъ шестомъ году жизни преподобнаго Саввы скончался патріархъ Іоаннъ, оставивъ себѣ преемникомъ добродѣтельнаго мужа, Петра Елевѳерополита [113]. Потомъ черезъ три года, царь Юстинъ, по старости и болѣзни, оставилъ престолъ, поручивъ царство племяннику Юстиніану [114]. Патріархъ Петръ любилъ преподобнаго Савву и почиталъ его, какъ и прежніо патріархи, и часто посѣщалъ его въ пустынѣ. У патріарха была сестра, по имени Исихія, женщина благочестивая и добродѣтельная. Она впала въ жестокую болѣзнь, такъ что врачи отчаялись излѣчить ее. Тогда патріархъ просилъ святаго Савву прійти въ домъ больной и помолиться о ней. Онъ пришелъ и троекратно осѣнилъ больную крестнымъ знаменіемъ, и она тотчасъ встала, славя Бога.

Въ началѣ девяноста перваго года жизни преподобнаго Саввы скончался святый авва Ѳеодосій [115]. Въ сіе время Самаряне [116], жившіе въ Палестинѣ, отпали отъ власти царя греческаго, выбрали себѣ царя изъ своего племени, по имени Юліана, возстали противъ христіанъ и причинили много зла: захватили много церквей и сожгли ихъ, нападали на села и города, избили множество христіанъ, особенно въ Неапольскихъ предѣлахъ [117], гдѣ мѣстнаго епископа Самона схватили и убили мечемъ, а бывшихъ съ нимъ пресвитеровъ разрубили на части и, смѣшавъ съ мощами святыхъ мучениковъ, сожгли. Узнавъ о семъ, царь послалъ противъ Самарянъ большое войско, и царь самарянскій Юліанъ былъ убитъ въ битвѣ; тогда же и Сильванъ, погибель котораго предсказалъ преподобный Савва [118], былъ плѣненъ христіанами и сожженъ въ Скиѳополѣ посреди города. Сынъ его Арсеній отправился въ Царьградъ и вскорѣ — неизвѣстно какимъ образомъ — добился царскаго расположенія, былъ въ большомъ почетѣ при дворѣ и, войдя въ довѣріе къ царю, сталъ клеветать и взводить ложныя обвиненія на палестинскихъ христіанъ (самъ онъ держался самарянскаго нечестія), будто бы они были виновны въ возстаніи Самарянъ и въ отпаденіи ихъ отъ подданства царю. Царь повѣрилъ клеветѣ самарянина Арсенія и разгнѣвался на Палестинянъ. Узнавъ о семъ, патріархъ Іерусалимскій Петръ и подвластные ему епископы просили блаженнаго Савву взять на себя трудъ отправиться въ Царьградъ, чтобы смягчить гнѣвъ царя и попросить его о многихъ нуждахъ церковныхъ и гражданскихъ. Преподобный Савва, хотя и былъ уже очень старъ, однако поспѣшилъ отправиться, ставя нужды Церкви выше своего покоя. Узнавъ о его прибытіи, благочестивый царь Юстиніанъ и Константинопольскій патріархъ Епифаній [119] послали ему на встрѣчу знатныхъ лицъ. Когда же онъ входилъ къ царю, Богъ открылъ глаза царю Юстиніану, какъ нѣкогда Анастасію: и увидѣлъ онъ благодать Божію, свѣтло блиставшую надъ головой преподобнаго Саввы, испускавшую солнечные лучи и окружавшую его голову, какъ вѣнцомъ. Испугавшись, онъ всталъ съ престола и съ поклономъ просилъ благословонія; потомъ, взявъ преподобнаго за голову, съ любовью и радостью облобызалъ его и просилъ старца, чтобы онъ и царицу его Ѳеодору сподобилъ своего благословенія. Когда царица увидѣла преподобнаго Савву, то поклонилась ему и сказала:

— «Помолись за меня, отче, чтобы мнѣ имѣть дѣтей».

Старецъ же сказалъ:

— «Богъ, Владыка всѣхъ, да сохранитъ ваше царство!»

Царица снова сказала:

— «Помолись, отче, Богу, чтобы Онъ разрѣшилъ мое неплодіе и даровалъ мнѣ родить сына».

Старецъ опять сказалъ:

— «Богъ славы да соблюдетъ царство ваше въ благовѣріи и подастъ побѣду надъ врагами».

Въ третій разъ царица просила старца о разрѣшеніи ея неплодія и услышала то же, что и раньше, и была смущена. Когда преподобный вышелъ отъ царицы, бывшіе съ нимъ отцы спросили его:

— «Почему, отче, ты огорчилъ царицу и не согласился помолиться о ней?»

Старецъ отвѣчалъ имъ:

— «Повѣрьте мнѣ, отцы, не выйдетъ изъ ея чрева плодъ, чтобы не напитаться ему Северова ученія и не возмутить больше Анастасія Церковь Христову».

Сими словами преподобный далъ понять, что царица втайнѣ держалась ереси. Царь внялъ просьбѣ преподобнаго, гнѣвъ свой съ палестинскихъ христіанъ перенесъ на Самарянъ и издалъ законъ, чтобы Самаряне не устраивали собраній, чгобы дѣти ихъ лишались наслѣдства послѣ своихъ родителей, наконецъ, чтобы зачинщики ихъ возстанія были казнены смертію. Тогда и Арсеній — самарянинъ — скрылся, такъ какъ царь приказалъ казнить его, а послѣ онъ прибѣгъ къ святому Саввѣ, упалъ въ ноги и просилъ у святаго крещенія, чтобы, такимъ образомъ, избавиться отъ царскаго гнѣва и избѣжать смерти; и крещенъ былъ онъ самъ и всѣ домашніе его.

Царь, желая показать свое благоволеніе и угодить преподобному Саввѣ, велѣлъ ему просить у себя, что ему требуется, и взять золота на нужды своихъ монастырей, сколько хочетъ. Преподобный же, не богатства желая для себя, а пользы христіанамъ, упросилъ царя сложить взимаемыя для царя дани въ Палестинѣ, такъ какъ люди разорены Самарянской войной; возстановить на царскій счетъ сожженныя Самарянами церкви; построить въ святомъ городѣ страннопріимный домъ, чтобы пріютить христіанъ, приходящихъ издалека на поклоненіе гробу Господню; соорудить тамъ же больницу для странниковъ и приставить къ нимъ врачей; довершить постройку церкви Пресвятой Богородицы, основанной патріархомъ Иліею; заложить городъ въ пустынѣ ниже его монастырей и поставить тамъ сторожевыя войска для защиты отъ варварскаго нашествія; больше же всего онъ просилъ царя постараться искоренить въ своемъ царствѣ ереси Арія, Несторія и Оригена и другихъ еретиковъ, волнующихъ Церковь Божію, — а за все сіе онъ обѣщалъ царю отъ Бога снова присоединеніе къ Греческому царству Рима и Африки, — тѣхъ странъ, которыя потеряли прежніе цари. Царь согласился на все сіе и повелѣлъ исполнить просьбу святаго, стараясь самъ о томъ, чтобы желаніе преподобнаго во всемъ было какъ можно скорѣе приведено въ исполненіе. Когда царь обсуждалъ съ своими совѣтниками и казначеями просьбу святаго, преподобный, отойдя немного, сталъ читать Давидовы псалмы, совершая часъ третій. А одинъ изъ его учениковъ, по имени Іеремія, подошелъ къ нему н сказалъ:

— «Честный отче, что же ты отошелъ отъ царя, когда онъ такъ старается объ исполненіи твоей просьбы, и стоишь въ сторонѣ?»

Сказалъ ему старецъ:

— «Чадо, они свое дѣло дѣлаютъ, а мы свое».

Послѣ сего царь далъ святому письменное удостовѣреніе и отпустилъ его съ миромъ. Богъ воздалъ царю въ тысячу разъ за оказанную блаженному Саввѣ милость и за исполненіе его просьбы. Сбылось пророчество старца: черезъ нѣсколько времени царь дѣйствительно одержалъ двѣ славныя побѣды надъ врагами, пріобрѣлъ Римъ и Африку и обоихъ царей: Виттига Римскаго [120] и Гелимера Карѳагенскаго [121] онъ увидѣлъ приведенныхъ плѣнниками въ Царьградъ. Преподобный же Савва возвратился въ Іерусалимъ, и по просьбѣ патріарха и епископовъ, опять отправился въ Кесарію и Скиѳополь объявить царскій указъ [122]; тамъ онъ увидѣлъ маленькаго отрока Кирилла (составителя сего житія), назвалъ его своимъ ученикомъ и предсказалъ о немъ, что онъ будетъ инокомъ въ его лаврѣ.

Вскорѣ по возвращеніи оттуда, Савва заболѣлъ; узнавъ о семъ, патріархъ Петръ пришелъ его навѣстить и, увидѣвъ, что въ келліи у старца ничего нѣтъ, даже самаго необходимаго при его болѣзни, кромѣ небольшаго количества стручковъ и старыхъ финиковъ, взялъ его и на носилкахъ перенесъ въ свою епископію и самъ заботился о немъ, служа ему своими руками. По прошествіи нѣсколькихъ дней, преподобному Саввѣ было нѣкое Божественное видѣніе, возвѣщавшее ему о скоромъ его преставленіи.

Онъ разсказалъ о видѣнномъ патріарху и просилъ отпустить его въ лавру, чтобы скончаться въ своей келліи. Патріархъ, всячески желая угодить ему, отослалъ его въ келлію со всѣмъ необходимымъ для покоя больнаго. Старецъ легъ въ своей келліи, призвалъ всѣхъ отцовъ и братій, простился съ ними въ послѣдній разъ и поставилъ вмѣсто себя игуменомъ нѣкоего достойнаго мужа, по имени Мелита, завѣщавъ ему сохранить нерушимо всѣ монастырскія преданія. Четыре дня онъ ничего не ѣлъ и ни съ кѣмъ не говорилъ. Въ субботу вечеромъ онъ попросилъ Пречистыхъ Таинъ и, причастившись, сказалъ послѣднее слово:

— «Господи, въ руцѣ Твои предаю духъ мой!»

Такъ скончался онъ пятаго декабря, проживъ девяносто четыре года, и перешелъ въ нестарѣющую жизнь, въ сопровожденіи ангеловъ Божіихъ и святыхъ мучениковъ [123].

По всѣмъ предѣламъ Іерусалимскимъ разнеслась вѣсть о кончинѣ преподобнаго, и собралось изо всѣхъ лавръ и монастырей безчисленное множество иноковъ; прибылъ и патріархъ съ епископами и гражданскими начальниками. Отпѣвъ, погребли съ честію тѣло его между обѣими церквами, на томъ мѣстѣ, гдѣ нѣкогда преподобный видѣлъ огненный столпъ [124]. А что душу его святую проводили на небо ангелы и мученики, узнали изъ слѣдующаго. Жилъ въ святомъ городѣ одинъ художникъ серебряныхъ дѣлъ, родомъ изъ Дамаска, по имени Ромулъ, первый изъ діаконовъ, служащихъ при св. Геѳсиманіи; онъ самъ разсказалъ, какъ во время кончины преподобнаго отца Саввы, воры подкопались подъ его домъ и украли много серебра, и его собственнаго и чужого, бывшаго у него, всего до ста литръ [125]. Въ тяжкой печали Ромулъ пришелъ въ церковь святаго мученика Ѳеодора и въ теченіе пяти дней плакалъ и возжигалъ свѣчу передъ алтаремъ. Въ пятую ночь онъ уснулъ и увидѣлъ святаго мученика Ѳеодора, который спросилъ его:

— «Что съ тобой, братъ? что ты такъ тужишь и плачешь?»

Онъ отвѣчалъ:

— «У меня пропало серебро, и мое и чужое, воры меня обокрали, потому я плачу и тужу, и молюсъ, но безъ успѣха; ты не услышалъ меня».

Святый же сказалъ:

— «Повѣрь мнѣ, братъ, меня не было здѣсь въ сіи дни; намъ, всѣмъ мученикамъ, повелѣно было собраться встрѣтить святую душу преподобнаго Саввы, вышедшую изъ тѣла, и проводить ее на мѣсто упокоенія; а теперь не плачь, а пойди на такое-то мѣсто (онъ назвалъ мѣсто) и найдешь украденное».

Ромулъ тотчасъ всталъ, взялъ нѣкоторыхъ своихъ знаемыхъ, пошелъ съ ними на указанное мѣсто и нашелъ все такъ, какъ было сказано святымъ Ѳеодоромъ въ явленіи.

Нельзя умолчать и о нѣкоторыхъ другихъ чудесахъ, бывшихъ по кончинѣ преподобнаго. Два страннолюбивыхъ брата имѣли виноградникъ и часто давали пріютъ братіямъ, приходившимъ къ нимъ изъ лавры блаженнаго Саввы; они заболѣли какою-то тяжкою болѣзнью въ самое время сбора винограда, такъ что отчаялись получить и вино, и остаться въ живыхъ. Они вѣрили въ небесное предстательство преподобнаго Саввы и часто поминали его, призывая на помощь; святый же скоро услышалъ ихъ молитву, явился каждому отдѣльно и сказалъ:

— «Я помолился Богу о вашемъ здоровьѣ, и Онъ далъ вамъ по просьбѣ вашей; вставайте и идите на свою работу».

Прійдя въ себя, они почувствовали себя здоровыми, прославили Бога и благодарили святаго. Съ тѣхъ поръ каждый годъ, въ тотъ день, когда совершилось сіе чудо, они справляли большой праздникъ.

Нѣкая благочестивая и добродѣтельная женщина, по имени Гинара, обѣщалась пожертвовать двѣ завѣсы на украшеніе церквей въ Кастеллій и въ пеіцеру, но, по лѣности ткачихи, тѣ завѣсы долго не были готовы. Гинара очень печалилась о семъ. Тогда ей явился преподобный Савва и сказалъ:

— «Не скорби, завтра дѣло пойдетъ успѣшно, ибо приношеніе твое будетъ угодно».

Онъ явился также и ткачихѣ и съ гнѣвомъ упрекалъ ее за лѣность. На утро одна другой разсказала видѣнное, и работа вскорѣ была готова.

Экономъ великой Лавры нанялъ сарацинскихъ верблюдовъ для перевозки отъ Мертваго моря купленной пшеницы. Когда верблюды пришли съ пшеницею въ лавру, одинъ изъ нихъ сошелъ съ дороги направо, упалъ съ берега съ ношею въ потокъ и лежалъ въ болотѣ. Хозяинъ верблюда, сарацинъ, воскликнулъ:

— «Отче Савва, помоги и не дай погибнуть моему верблюду».

И тотчасъ, въ одно мгновеніе, онъ увидѣлъ честнаго старца, сидящаго на верблюдѣ; онъ побѣжалъ другимъ путемъ, сошелъ въ потокъ и нашелъ своего верблюда невредимымъ, но сидѣвшаго на немъ уже не видѣлъ. Пшеница также оказалась цѣла. Съ тѣхъ поръ каждый годъ сей Сарацинъ приходилъ въ Лавру для поклоненія гробу преподобнаго Саввы.

Однажды послѣдователи Оригена, собравшись изъ разныхъ мѣстъ подъ начальствомъ нѣкоего Леонтія, намѣревались внезапно напасть на великую Лавру и разогнать правовѣрное стадо преподобнаго Саввы, а Лавру разорить всю до основанія. Заготовивъ для сего множество ломовъ и другого желѣзнаго орудія, а также и оружія, они пошли цѣлымъ полчищемъ въ великой ярости. Былъ второй часъ дня, и вдругъ нашла на нихъ въ пути тьма и туманъ; весь день они проблуждали и не нашли Лавры, но забрели въ непроходимыя мѣста, гдѣ застигла ихъ ночь; съ трудомъ, на слѣдующій день они очутились близъ монастыря святаго Маркіана [126]. Понявъ, что имъ ничего не удастся, они разошлись каждый къ себѣ съ позоромъ; и сбылись на нихъ слова Исаіи пророка: сокрушеніе и бѣдность въ путехъ ихъ, осяжутъ яко слѣпіи стѣну, и яко суще без очесъ осязати будутъ, и падутся въ полудни, яко въ полунощи [127]. Богъ же хранилъ Лавру ради угодника Своего, преподобнаго Саввы, славно въ ней потрудившагося. Его святыми молитвами и насъ да сохранитъ отъ всѣхъ золъ Преблагій Единый въ Троицѣ Богъ, Отецъ, Сынъ и Святый Духъ, Ему же слава во вѣки, аминь [128].

Примѣчанія:
[1] Ѳеодосій II или Младшій, внукъ Ѳеодосія Великаго, Византійскій императоръ, царствовалъ съ 408-450 г. Рожденіе преп. Саввы Освященнаго относится къ 439 году.
[2] Каппадокія — восточная область Малой Азіи. Кесарія — главный городъ Каппадокіи. Муталаска — нынѣ Таласи — селеніе въ 8 верстахъ отъ Кесаріи.
[3] 1 кн. Цар. гл. 1, ст. 1 и слѣд.
[4] Александрія — приморскій городъ въ Африкѣ на сѣверномъ берегу Египта, ведшій обширную торговлю и бывшій оплотомъ языческой учености, а затѣмъ средоточіемъ христіанскаго богословія.
[5] Селеніе Сканда отстояло отъ Муталаски на три стадіи, т. е. немногимъ болѣе ½ версты (римская стадія равнялась 86 ¾ саженямъ).
[6] Нынѣ монастырь св. Іоанна Предтечи, въ деревнѣ Зиндзедере, на краю скалы.
[7] Псаломское выраженіе. См. псаломъ. 83, ст. 11.
[8] 1 посл. къ Коринѳ. гл. 15, ст. 33.
[9] Псаломъ 118, ст. 21.
[10] Кн. Бытія гл. 3.
[11] Кн. прор. Дан. гл. 3.
[12] Маркіанъ — Византійскій императоръ, царствовалъ съ 450-457 г. Св. Ювеналій — патріархъ Іерусалимскій съ 420-458 г. Удаленіе преп. Саввы Освященнаго въ монастырь аввы Пассаріона послѣдовало въ 456 г. Преп. Пассаріонъ — основатель одной изъ іерусалимскихъ обителей, епископъ и наставникъ преп. Евѳимія Великаго, подвизался въ первой половинѣ Ѵ-го вѣка. Память его совершается 11-го августа и въ субботу Сырной седмицы.
[13] Память преп. Евѳимія Великаго, скончавшагося въ 473 году, празднуется 20-го января. Имъ основаны двѣ обители въ предѣлахъ іерихонскихъ: первая, которую Евѳимій передалъ въ управленіе друга своего и сподвижника преп. Ѳеоктиста, находилась въ 14 верстахъ отъ Іерусалима, на сѣверо-востокѣ; вторая была основана преп. Евѳиміемъ въ 4 верстахъ отъ первой и состояла подъ его собственнымъ управленіемъ.
[14] Память преп. Ѳеоктиста, спостника преп. Евѳимія Великаго, празднуется 3-го сентября; преп. Ѳеоктистъ преставился въ 467 году.
[15] Киновіями — (отъ греч. κοινός — общій, и βίος — жизнь) называются общежительные монастыри, въ которыхъ братія не только столъ, но и одежду и т. п. получаютъ отъ монастыря, по распоряженію настоятеля, а съ своей стороны весь свой трудъ и его плоды представляютъ обязательно на общую потребу монастыря. Жизнь въ этихъ монастыряхъ не такъ трудна, какъ жизнь въ пустынѣ, связанная съ полнымъ отреченіемъ отъ всякихъ удобствъ.
[16] Еванг. отъ Матѳ. гл. 10, ст. 37-38.
[17] Память преп. Дометіана Палестинскаго совершаетея въ субботу сырную.
[18] Пустыня Рува находилась у сѣверо-западныхъ береговъ Мертваго моря, между симъ послѣднимъ, нынѣшнею Іерусалимскою дорогою и Лаврою преп. Саввы Освященнаго.
[19] Въ 473 году. Анастасій I — патріархъ Іерусалимскій съ 458-478 г.
[20] Память преп. Герасима, иже на Іорданѣ, совершается 4-го марта. Скончался онъ въ 475 году.
[21] Псаломъ 90, ст. 5, 13.
[22] Сарацины — иначе Арабы, обитавшіе на Аравійскомъ полуостровѣ и въ Сиріи, частію и въ Палестинѣ.
[23] Мелагрія — малоизвѣстное пустынное растеніе Палестины горьковатаго вкуса. — Подъ тростникомъ здѣсь слѣдуетъ разумѣть такъ называемый тростникъ благовонный — растеніе, отличающееся ароматическимъ и пріятнымъ, но горькимъ на вкусъ корнемъ. Оно употреблялось обыкновенно для составленія благовоній ѳиміама, для богослуженій, а также цѣлебныхъ ароматическихъ маслъ и мазей; но пустынники свѣжіе побѣги и мягкую сердцевину этого растенія употребляли и въ пищу.
[24] Память его 12-го декабря.
[25] Преп. Ѳеодосій Великій, киновіархъ Палестинскій, начальникъ и устроитель иноческаго общежитія на востокѣ; скончался въ 529 году. Память его празднуется Церковію 11-го января.
[26] Агаряне, иначе Сарацины, — аравійскіе бедуины. Агарянами они назывались отъ того, что, по еврейскому преданію, были потомками Измаила, сына Агари, рабыни Авраамовой. Наименованіе это, означавшее первоначально это кочующее племя, впослѣдствіи распространено было христіанскими писателями на всѣхъ арабовъ, а затѣмъ стало означать вообще мусульманъ.
[27] Холмъ сей — нынѣшній Мунтаръ.
[28] Императрица Евдокія, жена Ѳеодосія Младшаго, скончалась въ 460 году въ Іерусалимѣ.
[29] Силоамъ — источникъ или водоемъ Силоамскій и устроенная при немъ купальня Силоамская находились на юго-восточной сторонѣ Іерусалима при подошвѣ горъ Сіонъ и Моріа.
[30] Псаломъ 146, ст. 9.
[31] Это было въ 478 году. Мартирій — патріархъ Іерусалимскій съ 478-486 г.
[32] Зенонъ — Византійскій императоръ съ 474-491 г. Въ 475 г. Василискъ отнялъ у него императорскую власть и царствовалъ до конца 477 года, когда былъ заключенъ Зенономъ въ крѣпость, гдѣ и умеръ голодною смертію со всѣмъ своимъ семействомъ.
[33] Ептастъ, въ переводѣ съ греческаго значитъ «Семиустное» (отъ греч. словъ ἑπτὰ — семь и στόμα — уcтье). 15 стадій — около 4 верстъ.
[34] Т. е. дикихъ иноплеменниковъ, каковыми въ настоящемъ случаѣ были кочующіе Сарацины.
[35] 3 кн. Царствъ, гл. 17, ст. 5-6.
[36] Здѣсь разумѣется преп. Іоаннъ Молчальникъ, епископъ Колонійскій, память котораго празднуется 3-го ноября.
[37] Такое наименованіе монастырь получилъ отъ своихъ укрѣпленныхъ башенъ, отъ греч. слова πύργος — башня, крѣпость. Пиргіонъ значитъ — монастырь съ башнями.
[38] Нынѣшній Михмасъ.
[39] Монастырь въ Варихѣ или Карпавариха — нынѣ Бени-Наимъ, къ югу отъ Хеврона. Всѣ эти иночеекія обители были расположены въ пустынѣ по теченію рѣки Іордана, неподалеку отъ него.
[40] Нынѣшняя Лавра преп. Саввы Освященнаго. — Что касается иаименованія обители его Лаврою, то значеніе его представляется въ слѣдующемъ видѣ. Лавра — съ греческаго — часть города, переулокъ — собственно рядъ келлій, расположенныхъ вокругъ жилища настоятеля въ видѣ переулковъ въ городѣ, обнесенный оградой или стѣной. Иноки въ лаврахъ вели отшельническій образъ жизни и подвизались каждый въ своей келліи, собираясь вмѣстѣ для Богослуженія въ первый и послѣдній день недѣли, а въ остальные дни сохраняя строгое безмолвіе; жизнь въ лаврахъ была много труднѣе, чѣмъ въ другихъ обителяхъ. Съ глубокой древности названіе Лавры примѣняется къ многолюднымъ и важнымъ по своему значенію монастырямъ. Впервые появилось оно въ Египтѣ и затѣмъ въ Палестинѣ. Въ настоящее время имя Лавры употребляетея у насъ исключительно въ смыслѣ почетнаго названія.
[41] Списатель житія преп. Саввы, со словъ его учениковъ, монахъ Кириллъ прибавляетъ къ сему: Посему даже и донынѣ находится вода посреди Лавры: она доставляетъ великое утѣшеніе отцамъ и ни зимою не умножается, ни лѣтомъ не умаляется, хотя почти всѣ ее черпаютъ».
[42] Саллюстий — патріархъ Іерусалимскій съ 486-494 г.
[43] Посл. ап. Іуды гл. 1, ст. 19.
[44] Т. е. Іуда Искаріотскій.
[45] 4 Кн. Царствъ гл. 5, ст. 20-27. Получивъ обманомъ два таланта серебра и двѣ перемѣны одежды за исцѣленіе Неемана прор. Елисеемъ отъ проказы, Гіезій самъ былъ наказанъ за корыстолюбіе проказою и удаленъ отъ пророка.
[46] Отсюда онъ и получилъ наименованіе «Освященнаго», т. е. по нынѣшнему словоупотребленію, іеромонаха: ибо въ тѣ времена монахи и игумены вообще въ рѣдкихъ случаяхъ принимали священство.
[47] Анастасій I Дикоръ или Ѳракіецъ, Византійскій императоръ, царствовалъ съ 491-518 г.
[48] Это — единственный островъ на Мертвомъ морѣ, недалеко къ западу отъ устья Іордана.
[49] Исаврія — небольшая гористая область на югѣ Малой Азіи.
[50] Іерихонъ — городъ на западномъ берегу Іордана, недалеко отъ Іерусалима.
[51] Кастеллій — нынѣшній Хирбетъ Мирдъ, въ разстояніи около 3½ верстъ отъ Лавры Саввы Освященнаго.
[52] Ср. Псал. 90, ст. 9.
[53] Т. е. Господь Іисусъ Христосъ, Который, среди жесточайшихъ искушеній, явился преп. Антонію Великому въ видѣ свѣтлаго облака и укрѣплялъ его, ободряя божественнымъ гласомъ, что Онъ всегда съ нимъ.
[54] Виѳлеемъ — небольшой городокъ въ колѣнѣ Іудиномъ, въ 2 часахъ пути къ югу отъ Іерусалима, — мѣсто Рождества Христова.
[55] Амаѳунтъ — городъ на о. Кипрѣ, нынѣ Палео-Лимиссо. Аила — крайній южный городъ Палестины, находившійся въ глубинѣ залива Краснаго моря, нынѣ — развалины близъ Акабы.
[56] Каѳисматная церковь, — въ переводѣ съ греческаго, значитъ «Сѣдалищная», — была устроена одной благочестивой вдовой въ честь Пресвятой Богородицы на мѣстѣ, называемомъ: «Ветхое сѣдалище», въ окрестностяхъ Іерусалима. Мѣсто это получило свое нанменованіе отъ «Сѣдалища» или возвышенія, устроеннаго на немъ Константиномъ Великимъ, гдѣ долгое время потомъ совершался обрядъ Воздвиженія Креста Господня. Въ это время преп. Ѳеодосій Великій оставилъ сію церковь и устроилъ общежительный монастырь, въ которомъ подвизалось около 700 человѣкъ братій. Монастырь находился отъ Лавры преп. Саввы въ разстояніи 6 слишкомъ верстъ; нынѣ хирбетъ дейтъ ибнъ-Обейдъ или дейтъ Дози.
[57] Илія II — патріархъ Іерусалимскій съ 494-517 г.
[58] Златица — золотой, червонецъ.
[59] Башня Давидова лежитъ на сѣверномъ углу Сіона, гдѣ послѣдній горною цѣпью соединяется съ сѣверными холмами, близъ Яффскихъ воротъ, гдѣ нынѣ цитадель ель-Калаа, состоящая изъ нѣсколькихъ башень различной величины и неправильнаго вида.
[60] Кн. Исх. гл. 31, ст. 2, 6.
[61] Во время распространенія монофизитской ереси (во 2-й половинѣ V в.), утверждавшей, что въ Іисусѣ Христѣ пребывало тайно одно естество Божеекое, поглотившее природу человѣческую, нѣкто Петръ Фуллонъ, онъ-же Кнафей, что значитъ валялыцикъ сукна, такъ какъ въ молодости онъ занимался этимъ ремесломъ (Фуллонъ — латинское названіе валяльщика, а Кнафей — греческое), еще будучи пресвитеромъ (впослѣдствіи онъ былъ лжепатріархомъ Антіохійскимъ,) прибавлялъ къ «Трисвятому» («Святый Боже, Святый Крѣпкій, Святый Безсмертный, помилуй насъ») — «распныйся за ны». Такъ какъ онъ былъ моноѳелитъ (т. е. признавалъ во Христѣ не двѣ, но одну волю Божественную), то этою прибавкою хотѣлъ выразить, что въ страданіяхъ Спасителя страдало не только Его Божество, но даже и вся Св. Троица. Послѣдователи Петра составили особую секту Ѳеопасхитовъ, сильно волновавшую православный міръ. Впослѣдствіи эта прибавка, къ соблазну православныхъ Церкви Вооточной, проникла вслѣдствіе недоразумѣній и непониманія греческихъ терминовъ и слововыраженій и въ оставшуюся вѣрною православію Армянскую церковь, гдѣ и доселѣ употребляется при богослуженіяхъ.
[62] Скиѳополь, нынѣ Бейсанъ, городъ Палестинскій, лежалъ на большой древней караванной дорогѣ изъ Дамаска въ Египетъ, шедшей по восточной сторонѣ Геннисаретскаго озера, переходившей чрезъ Іорданъ и тянувшейся дальше по направленію къ Египту. Скиѳополь находился въ разстояніи 100 верстъ отъ Іерусалима.
[63] Въ Заіорданьѣ, близъ нынѣшняго Мкеса при рѣкѣ Ярмукѣ, нынѣ шеріатъ ель-Менадире, недалеко отъ города Гадары при Геннисаретскомъ озерѣ.
[64] Нынѣшній Амвасъ, по дорогѣ изъ Ромлэ въ Іерусалимъ.
[65] Рожковое дерево или рожечникъ, весьма извѣстное въ Сиріи и на Востокѣ, имѣетъ шероховатый и толстый стволъ съ пепельно-сѣрою корою и множествомъ кривыхъ развѣсистыхъ сучьевъ и вѣтвей, покрытыхъ толстыми листьями; плоды его извѣстны у насъ въ сушеномъ видѣ подъ именемъ цареградскихъ стручковъ.
[66] Память Обновленія или Освященія храма Воскресенія Христова въ Іерусалимѣ, созданнаго Константиномъ Великимъ въ 335 г. на Голгоѳѣ, празднуется Церковію 13-го сентября. Этотъ праздникъ въ Іерусалимѣ совершался и донынѣ совершается съ особою торжественностью и привлекаетъ въ Іерусалимъ множество поклонниковъ.
[67] Сукійская Лавра была основана преп. Харитономъ (память его 28-го сентября) во внутренней пустынѣ Іудейской, при пещерѣ, гдѣ онъ сначала подвизался въ уединеніи, къ югу отъ Виѳлеема; нынѣ — могаретъ Харейтунъ. Сукійская Лавра — Сирское ея наименованіе, по гречески же она именовалась Старою Лаврою.
[68] Ѳекойскій потокъ протекалъ по Ѳекойской пустынѣ, составлявшей часть великой пустыни Іудейской, къ югу отъ Сукійской Лавры.
[69] Литра — фунтъ, византійская мѣра вѣса, равная 72 золотникамъ; въ золотѣ она стоила до 506 р.
[70] Нынѣ хирбетъ ел-Кусеиръ, при соединеніи потоковъ воды Мухта ел-Жуссъ и вади Муалленъ. Основаніе сей обители относится къ 507 году.
[71] Это было въ 514 году. По сказанію списателя житія преп. Саввы Освященнаго, инока Кирилла, сей Іоаннъ былъ чудотворецъ. Память его совершается въ субботу Сырную.
[72] Иначе въ монастырѣ въ Варихѣ, или Карпарварихѣ. (См. выше прим. 39).
[73] Въ своихъ сочиненіяхъ Оригенъ придерживался нѣкоторыхъ неправославныхъ мыслей, не высказывая ихъ, однако, какъ непреложныя истины; но крайніе послѣдователи его ученія, настойчиво проповѣдуя и распространяя ихъ, смущали православныхъ и волновали Церковь Христову. Такъ, Оригенъ неправо мыслилъ о Христѣ: развивая неправославное ученіе о предсуществованіи душъ и полагая, что Богъ создалъ опредѣленное число духовныхъ существъ равнаго достоинства, онъ далѣе высказывалъ, что одинъ изъ этихъ сотворенныхъ духовъ съ такою пламенною любовію устремился къ Божеству, что неразрывно соединился съ Божественнымъ Словомъ и сталъ его тварнымъ носителемъ, и что это, будто, и есть та человѣческая душа, посредствомъ которой Богъ-Слово могъ воплотиться на землѣ, такъ какъ непосредственное воплощеніе Божества, будто-бы, немыслимо. Далѣе, Оригенъ въ неправославномъ смыслѣ понималъ и крестную смерть Христову, представляя ее чѣмъ-то духовно повторяемымъ въ духовномъ мірѣ и имѣющимъ тамъ дѣйствіе на освобожденіе ангеловъ и приписывая въ дѣлѣ спасенія слишкомъ многое дѣйствію обыкновенныхъ силъ, коими одарена наша природа. Неправо мыслилъ Оригенъ и въ нѣкоторыхъ пунктахъ своего ученія о воскресеніи и будущей жизни, напр., о томъ, что діаволъ можетъ спастись, и въ толкованіи Св. Писанія слишкомъ многое преувеличенно понималъ въ мистическомъ, таинственномъ смыслѣ, уничтожая чрезъ то истинный историческій смыслъ Писанія.
[74] Манихейство — ересь, которая образовалась въ Персіи подъ вліяніемъ попытки объединенія христіанства съ началами Персидской религіи Зороастра, проповѣдывавшей дуализмъ, т. е. существованіе отъ вѣка двухъ самостоятельныхъ началъ или царствъ — добраго и злого. Основатель манихейства, Манесъ (жилъ въ III в.), сначала былъ языческимъ магомъ, потомъ, принявъ христіанство, сдѣлался даже пресвитеромъ, но вскорѣ былъ отлученъ отъ Церкви за свою склонность къ языческой Персидской религіи. По его ученію, Христосъ есть лишь свѣтлый эонъ (духъ), происшедшій отъ Отца свѣта чрезъ истеченіе; одна половина Его была поглощена матеріей и составила душу видимаго міра, т. н. страждущаго Іисуса, вторая, съ помощію другого эона, Животворящаго Духа, освободилась отъ матеріи и помѣстилась въ солнцѣ; это — т. н. безстрастный Іисусъ. Воплощеніе Христа, по ученію манихеевъ, есть сошествіе съ солнца безстрастнаго Іисуеа для освобожденія страждущаго Іисуса, свѣтлыя частицы котораго сатана, будтобы, собралъ и, для большаго удобства обладанія ими, заключилъ въ лицѣ человѣка. По этому ученію, воплощеніе Христа было только призрачнымъ (докетизмъ). Въ нравственномъ отношеніи оно проповѣдывало борьбу съ матеріей для освобожденія отъ нея свѣта, чрезъ постепенное умерщвленіе въ себѣ плоти. Ересь манихеевъ была особенно распространена въ IV и V вв.
[75] Дидимъ и Евагрій не были собственно еретиками, хотя въ своемъ ученіи и придерживались нѣкоторыхъ неправославныхъ мнѣній. Дидимъ — древній замѣчательнѣйшій богословъ IV вѣка, — неемотря на свою слѣпоту, былъ однимъ изъ величайшихъ ученыхъ своего времени и болѣе 50 лѣтъ завѣдывалъ знаменитымъ Алексадрійскимъ огласительнымъ училищемъ. По своимъ знаніямъ въ грамматикѣ, риторикѣ, діалектикѣ, географіи, астрономіи, въ Св. Писаніи и Богословіи онъ былъ чудомъ вѣка. Въ то же время онъ былъ строгимъ подвижникомъ. Дидимъ боролся противъ аріанъ и манихеевъ. Но онъ былъ ревностнымъ послѣдователемъ Оригена, за что и подвергся нареканіямъ; при этомъ онъ придерживался нѣкоторыхъ неправославныхъ мнѣній Оригена. — Евагрій — ученикъ Дидима-Слѣпца, діаконъ при св. Григоріи Богословѣ, позднѣе египетскій подвижникъ и пустынникъ. Это былъ мужъ весьма ученый и строгій; онъ въ иноческихъ подвигахъ писалъ много полезнаго, преимущественно аскетическія сочиненія; но потерялъ многое въ мнѣніи многихъ за свое уваженіе къ Оригену.
[76] Нынѣ — Биръ ел-Кетаръ.
[77] Патріаршествовалъ въ Іерусалимѣ подъ именемъ Іоанна III съ 517-524 г.
[78] Это была самая высочайшая гора по всей восточной пустынѣ. Нынѣ — Мунтаръ. (См. выше прим. 27).
[79] Несторій, бывшій одно время патріархомъ Константинопольскимъ (съ 428-431 г.), училъ, что отъ Дѣвы Маріи родился человѣкъ Іисусъ, съ которымъ, съ момента зачатія Его, соединялся Богъ Слово Своею благодатію и обиталъ въ немъ, какъ въ храмѣ; поэтому Пресвятую Дѣву онъ называлъ Христородицею, а не Богородицею. Такимъ образомъ Несторій раздѣлялъ въ Христѣ божеское и человѣческое естество. Ересь Несторія была осуждена Церковію на 3-мъ вселенскомъ (Ефесскомъ) соборѣ въ 431 г.
[80] По имени озера Гептастома, или Семиустнаго.
[81] 1 посл. къ Тимоѳ. гл. 3, ст. 5.
[82] Нынѣшній дейбъ ес-Сенне противъ бейтъ Сауръ ел-Атика, на лѣвой сторонѣ дороги изъ Іерусалима въ лавру преп. Саввы Освященнаго.
[83] Посл. къ Римл. гл. 11, ст. 16.
[84] Псаломъ 41, ст. 5.
[85] Память преп. Афродисія Палестинскаго 24-го декабря.
[86] Нынѣ — Медеба въ Заіорданьѣ.
[87] Кн. Притч. гл. 6, ст. 25.
[88] На семъ соборѣ осуждена была ересь Евтихія (монофизитская) признававшая во Христѣ одно божеское естество и утверждавшая, что человѣческое естество въ Іисусѣ Христѣ при ѵпостасномъ соединеніи поглощено Божескимъ.
[89] Евѳимій — патріархъ Константинопольскій съ 490-496 г.
[90] Флавіанъ — патріархъ Антіохійскій съ 506-512 г.
[91] Это было въ концѣ 511-го года. — Сидонъ — древнѣйшій городъ Финикіи, на берегу Средиземнаго моря, недалеко отъ горнаго хребта Ливана съ прекрасною гаванью. Христіанство появилоеь въ Сидонѣ весьма рано, и еще при земной жизни Іисуса Христа у Него было тамъ много учениковъ. Впослѣдствіи Сидонъ былъ нѣсколько разъ разрушаемъ, потомъ возстановляемъ и, наконецъ, окончательно упалъ; въ настоящее время извѣстенъ подъ именемъ Саиды, съ 10.000 жителей, преимущественно мусульманъ.
[92] Представители и ересіархи монофизитовъ: Евтихій — настоятель и архимандритъ одного изъ Константинпольскихъ монастырей, Діоскоръ — съ 444-451 г. Александрійскій патріархъ.
[93] Самые ревностные и изувѣрные послѣдователи монофизитства, особенно іерапольскій епископъ Филоксенъ, по прозвищу Ксенайя, силою заставившій мѣстное населеніе, чрезъ преданныхъ ему фанатическихъ монаховъ, принять монофизитскую ересь, при чемъ православный антіохійскій патріархъ былъ замученъ до смерти.
[94] О Северѣ и его ереси см. на стр. 66 прим. 3.
[95] Въ 513 году.
[96] Областеначальника. Палестинскіе епархи пользовались большею властію сравнительно съ другими и назывались иначе еще игемонами (греческое наименованіе) или прокураторами (римское).
[97] Объ Аилѣ см. выше прим. 55.
[98] Патріаршествовалъ подъ именемъ Іоанна III съ 517-524 г.
[99] Это было въ началѣ 517 года.
[100] Въ храмѣ св. первомученика и архидіакона Стефана, къ сѣверу отъ нынѣшнихъ Дамасскихъ воротъ. Храмъ сей былъ избранъ для сего случая архіепископомъ, вслѣдствіе своей обширности, такъ какъ соборная церковь не могла вмѣстить множества собравшихся.
[101] Разумѣются Вселенекіе соборы: 1 (Никейскій) въ 325 г., 2-й (Константинопольскій) въ 381 г., 3-й (Ефесскій) въ 431 г. и 4-й (Халкидонскій) въ 451 г.
[102] Выраженіе Апостола. См. Посл. къ Филип. гл. 4, ст. 13.
[103] 3 кн. Царствъ гл. 17. Посл. ап. Іак. гл. 5, ст. 17-18.
[104] Еванг. отъ Матѳ. гл. 6, ст. 25.
[105] Это было въ 518 году.
[106] По еврейскому счисленію, оставшемуся и въ христіанской богослужебной практикѣ, девятый часъ равнялся тремъ часамъ пополудни.
[107] Въ двѣнадцатомъ.
[108] 20-го іюля 517-го года.
[109] Юстинъ — Византійскій императоръ съ 518-527 годъ. Когда означенное опредѣленіе Юстина было привезено въ Іерусалимъ, то собралось безчисленное множество монаховъ и мірскихъ, прибылъ также святый Савва, и много епископовъ, и 6-го августа въ праздникъ Преображенія Господня опредѣленія четырехъ (Вселенскихъ) соборовъ, по замѣчанію списателя житія преп. Саввы Освященнаго, внесены были въ священныя постановленія. «Такимъ образомъ, — заключаетъ списатель житія, — пророчество Божественнаго старца исполнилось на императорѣ Анастасіи».
[110] Кесарія — городъ Палестинскій, на восточномъ берогу Средиземнаго моря. Начало христіанства здѣсь было положено св. ап. Петромъ обращеніемъ сотника Корнилія со всѣмъ домомъ его (Дѣян. гл. 10). По разрушеніи Іерусалима, Кесарія была главнымъ городомъ Палестины и мѣстопребываніемъ епископа, которому подчиненъ былъ Іерусалимъ, пока, наконецъ, на IV Вселенскомъ Халкидонскомъ соборѣ (461 г.) Іерусалимъ сдѣлался независимою патріархіею.
[111] Здѣсь разумѣется Кесарія Палестинская.
[112] Память св. Іоанна Хозевита, епископа Кесарійскаго, совершается Церковію 3-го октября. Наименованіе «Хозевита» онъ получилъ отъ лавры Хузивской, въ которой онъ провелъ большую часть своего иноческаго житія (въ пустынной дикой мѣстности между Іерусалимомъ и Іерихономъ).
[113] Патріархъ Іерусалимскій Іоаннъ скончался въ 524 году. Преемникъ его, патріархъ Петръ, патріаршествовалъ съ 524-544 г. Елевѳерополитомъ онъ названъ по своей родинѣ — городу Елевѳерополю въ Южной Палестинѣ.
[114] Юстинъ еще при жизни своей, по причинѣ старости и тѣлесной слабости, по согласію всего Сената, при рукоположеніи отъ Константинопольскаго патріарха Епифанія, возвелъ на императорскій престолъ своего племянника Юстиніана, еще ранѣе того управлявшаго государственными дѣлами. Юстиніанъ царствовалъ съ 527-565 г.
[115] Въ 529 году, 12-го января.
[116] Самаряне — жители Самаріи, срединной области Палестины, на западъ отъ Іордана, получившіе свое имя отъ столичнаго города Самаріи. Самаряне представляли изъ себя враждебную Іудеямъ секту, признававшую изъ священныхъ книгъ лишь одно Пятокнижіе Моисеево за истинное Откровеніе Божіе, отвергавшую всѣ прочія книги Писанія и Іудейскія преданія и утверждавшую нѣкоторыя неправильныя мысли о Месеіи, объ ангелахъ, о воскресеніи мертвыхъ и будущей жизни и т. д.
[117] Неаполисъ — нынѣ Наблусъ — древній Сихемъ, городъ въ долинѣ между горами Гаризинъ, гдѣ былъ храмъ Самарянскій, и Гевалъ, въ прекрасно цвѣтущей донынѣ мѣстности.
[118] См. выше въ семъ житіи.
[119] Св. Епифаній — патріархъ Константинопольскій съ 520-535 годъ. Память его — 5-го августа.
[120] Виттигъ — одинъ изъ послѣднихъ королей Остготскаго государства въ Италіи, основаннаго Теодорихомъ Великимъ въ 493 г. Виттигъ царствовалъ въ 537-538 г. Остготское королевство было завоевано знаменитыми полководцами Византійскаго императора Юстиніана Велизаріемъ и окончательно Нарзесомъ въ 554 году.
[121] Гелимеръ — послѣдній король Вандальскаго государства въ Сѣверной Африкѣ, на мѣстѣ древняго Карѳагена. Вандальское королевство было разрушено и завоевано Византійскимъ полководцемъ Велизаріемъ въ 534 году. Взятый въ плѣнъ, Гелимеръ отосланъ былъ въ Константинополь, гдѣ сопровождалъ Велизарія въ его тріумфальномъ шествіи.
[122] Царскій указъ касался, главнымъ образомъ, уничтоженія ересей аріанской, монофизитской, Несторіевой и Оригеновой и Самарянскихъ лжеученій и объ утвержденіи православія.
[123] Преп. Савва Освященный преставился въ 532 году.
[124] См. выше въ семъ житіи. О мощахъ преп. Саввы списатель его житія, инокъ Кириллъ, много времени спустя, писалъ: «Тѣло его до настоящаго дня сохранилось во гробѣ въ цѣлости и нетлѣніи. Это я самъ своими глазами видѣлъ въ прошедшій индиктіонъ. Когда открыли драгоцѣнный гробъ, дабы положить въ него останки блаженнаго Кассіана, то я сошелъ въ него, чтобы поклониться мощамъ Божественнаго старца, и увидѣлъ, что онѣ были цѣлы и нетлѣнны». Мощи преп. Саввы, какъ живаго, видѣлъ въ его Лаврѣ русскій паломникъ начала VII в., игуменъ Даніилъ. Обитель его доселѣ стоитъ у потока Кедрона, около 13 верстъ на востокъ отъ Іерусалима и пользуется широкою извѣстностію на Востокѣ и славой строгой, подвижнической жизни своихъ иноковъ. Впослѣдствіи мощи преп. Саввы перенесены были латинянами въ Венецію, гдѣ нынѣ почиваютъ въ церкви св. Марка.
[125] Литра, византійская мѣра вѣса, равная 72 золотникамъ, стоила въ серебрѣ до 42 р.; такимъ образомъ сто литръ серебра равнялись слишкомъ тысячѣ рублей.
[126] Киновія св. аввы Маркіана находилась около Виѳлеема.
[127] Кн. прор. Исаіи гл. 29, ст. 7-10.
[128] Преп. Савва Освященный написалъ первый Уставъ послѣдованія церковныхъ службъ, извѣстный подъ именемъ Іерусалимскаго и принятый всѣми Палестинскими монастырями. По свидѣтельству Симеона Солунскаго, «божественный отецъ нашъ Савва изложилъ уставъ, принявъ его отъ преподобныхъ Евѳимія и Ѳеоктиста (бывшихъ первыми наставниками Саввы въ подвигахъ пустынныхъ), а они приняли отъ бывшихъ прежде нихъ и отъ исповѣдника Харитона», скончавшагося въ 270 году, т. е. короче по преданію апостольскому. Впослѣдствіи Уставъ Саввы Освященнаго обогащенъ былъ многими необходимыми и важными дополненіями, согласно требованіямъ благочестія; еще позднѣе онъ затерялся и былъ возобновленъ Софроніемъ, патріархомъ Іерусалимскимъ.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга четвертая: Мѣсяцъ Декабрь. — Изданіе второе. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 119-171.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0