Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ
изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго.

Мѣсяцъ Апрѣль.
День двадцать третій.

Чудеса святаго великомученика Георгія.

— «О, женщина, разскажи мнѣ, въ чемъ дѣло?»

Она повѣдала святому причину своей печали. Тотъ сошелъ съ коня и спросилъ ее:

— «Гдѣ ты хочешь поставить столпъ?»

Она отвѣтила:

— «На правой сторонѣ церкви».

Тотчасъ святый начерталъ перстомъ на столпѣ слѣдующее:

— «Столпъ сей вдовицы пусть будетъ поставленъ вторымъ въ рядѣ столповъ на правой сторонѣ церкви».

Написавъ сіе, Георгій сказалъ женщинѣ:

— «Помоги мнѣ ты сама».

И вотъ, когда они взялись за столпъ, камень сталъ легкимъ, и они ввергли столпъ въ море. Вотъ что видѣла женщина во снѣ. Проснувшись, она не нашла столпа на своемъ мѣстѣ и, возложивъ надежду на Бога и на раба Его, святаго Георгія, отправилась на родину. Но прежде, чѣмъ она прибыла туда и прежде чѣмъ приплылъ корабль, на другой день послѣ ея видѣнія столпъ ея нашли лежащимъ на берегу Рамельской пристани. Когда градоначальникъ, по имени Василій, привезъ на кораблѣ свои столпы и вышелъ на берегъ, то увидѣлъ столпъ вдовицы и надпись на немъ, изображенную перстомъ святаго. Изумился мужъ тотъ и, уразумѣвъ чудо святаго великомученика, позналъ свое согрѣшеніе и раскаялся въ томъ, что презрѣлъ просьбу вдовицы. Многими молитвами просилъ онъ Георгія о прощеніи и получилъ его отъ святаго, явившагося ему въ видѣніи. Столпъ же вдовицы былъ поставленъ на томъ мѣстѣ, гдѣ было указано надписью на немъ, въ память о благочестивой женщинѣ во удивленіе чуда, содѣяннаго святымъ великомученикомъ, и во славу Христа Бога нашего, Источника чудесъ.

Спустя много лѣтъ, когда Сирію завоевали сарацыны, въ городѣ Рамелѣ, въ церкви святаго великомученика Георгія совершилось такое чудо:

Нѣкій знатный сарацынъ въ сопровожденіи другихъ своихъ единоплеменниковъ вошелъ во храмъ во время церковнаго правила и, увидѣвъ икону святаго Георгія, а также священника, стоявшаго предъ иконою, покланявшагося ей и возсылавшаго молитвы ко святому, — сказалъ своимъ друзьямъ по-сарацынски:

— «Видите-ли вы, что дѣлаетъ этотъ безумецъ? — Доскѣ молится. Принесите-же мнѣ лукъ и стрѣлу, и я прострѣлю эту доску».

Тотчасъ былъ принесенъ лукъ, и сарацынъ, стоя позади всѣхъ, натянулъ лукъ и пустилъ стрѣлу въ икону великомученика. Однако стрѣла не полетѣла къ иконѣ, но поднялась кверху и, упавъ внизъ, вонзилась въ руку тому сарацыну, сильно ранивъ его. Немедленно-же сарацынъ отправился къ себѣ домой, чувствуя сильную боль въ рукѣ. Боль увеличивалась все болѣе и болѣе, рука сарацына отекла, надулась какъ мѣхъ, такъ что отъ сильныхъ страданій сарацынъ стоналъ.

У этого сарацына дома было нѣсколько рабынь христіанокъ. Призвавъ ихъ, онъ сказалъ имъ:

— «Я былъ въ церкви вашего бога — Георгія и хотѣлъ прострѣлить его икону. Однако я пустилъ стрѣлу изъ лука столь неудачно, что, упавъ внизъ, стрѣла сильно ранила меня въ руку, и вотъ теперь я умираю отъ нестерпимой боли».

Рабыни-же тѣ сказали ему:

— «Какъ думаешь ты: хорошо-ли сдѣлалъ ты, дерзнувъ нанести такое оскорбленіе иконѣ святаго мученика?»

Сарацынъ отвѣчалъ имъ:

— «Имѣла-ли эта икона силу сдѣлать такъ, что я теперь сталъ боленъ?»

Рабыни отвѣтили ему:

— «Мы не свѣдущи въ книгахъ и потому не знаемъ, что отвѣтить тебѣ. Но позови нашего священника, и онъ скажетъ тебѣ о томъ, что ты спрашиваешь».

Сарацынъ послушался совѣта своихъ рабынь и, призвавъ священника, сказалъ ему:

— «Я хочу знать, какую силу имѣетъ та доска, или икона, которой ты покланялся».

Священникъ отвѣтилъ ему:

— «Я покланялся не доскѣ, но Богу моему, Создателю вселенной. Начертаннаго-же на доскѣ святаго великомученика Георгія я молилъ о томъ, чтобы онъ былъ мнѣ ходатаемъ предъ Богомъ».

Сарацынъ спросилъ его:

— «Кто-же Георгій, какъ не вашъ богъ?»

Священникъ отвѣчалъ:

— «Святый Георгій — не богъ нашъ, но только слуга Бога и Господа нашего Іисуса Христа. Онъ былъ человѣкомъ, подобнымъ намъ во всемъ. Онъ претерпѣлъ множество мученій отъ язычниковъ, принуждавшихъ его отречься отъ Христа; но, мужественно противоставъ имъ и сдѣлавшись исповѣдникомъ за имя Христово, онъ получилъ отъ Бога даръ — творить знаменія и чудеса. Мы-же, христіане, почитая его, уважаемъ и его икону, и, взирая на нее, какъ бы на самого святаго, покланяемся ей и лобызаемъ ее. Тоже самое и ты дѣлаешь; такъ, когда умираютъ дорогіе твоему сердцу родители или твои братья, ты, смотря на ихъ одежды, плачешь предъ ними, цѣлуешь ихъ, представляя себѣ въ этихъ одеждахъ какъ-бы тѣхъ самыхъ людей, которые умерли. Точно такъ и мы почитаемъ иконы святыхъ, — не какъ боговъ (да не будетъ этого!), — но какъ изображенія слугъ Божіихъ, которыя чудодѣйствуютъ и самыми иконами своими; тебѣ самому, дерзнувшему пустить стрѣлу въ икону святаго мученика, случилось увѣдать его силу въ наученіе и назиданіе другимъ.

Выслушавъ это, сарацынъ сказалъ:

— «Что же я теперь долженъ дѣлать? Ты видишь, что рука моя сильно отекла; я нестерпимо страдаю и приближаюсь къ смерти».

Священникъ сказалъ ему:

— «Если хочешь остаться живымъ и выздоровѣть, то прикажи принести къ тебѣ икону святаго великомученика Георгія, поставь ее надъ своею постелію, устрой предъ иконою лампаду съ елеемъ и возжги въ ней свѣтильникъ на всю ночь; утромъ же помажь больную руку твою елеемъ отъ лампады, твердо вѣруя, что ты исцѣлѣешь, — и ты будешь здоровъ».

Сарацынъ тотчасъ же сталъ просить священника принести къ нему икону Георгія и, принявъ ее съ радостью, сдѣлалъ такъ, какъ научилъ его священникъ. Утромъ онъ помазалъ руку свою елеемъ отъ лампады, и тотчасъ боль въ рукѣ его остановилась, и рука его стала здоровою.

Будучи удивленъ и пораженъ таковымъ чудомъ, сарацынъ тотъ спросилъ священника, — не написано-ли что въ его книгахъ о святомъ Георгіи?

Священникъ принесъ ему повѣствованіе о житіи и страданіяхъ святаго и началъ читать его сарацыну. Сарацынъ же, со вниманіемъ слушая чтеніе, все время держалъ въ рукахъ икону мученика и, обратившись къ святому, изображенному на иконѣ, какъ къ живому человѣку, со слезами воскликнулъ:

— «О, святый Георгій! Ты былъ юнъ, но разуменъ, я же старъ, но безуменъ! Ты еще въ молодыхъ годахъ угодилъ Богу, я же дожилъ до старости, и все еще не знаю истиннаго Бога! Помолись же о мнѣ къ Богу твоему, чтобы Онъ сподобилъ и меня быть Его рабомъ!»

Затѣмъ, припавъ къ ногамъ священника, сарацынъ началъ просить его о томъ, чтобы онъ сподобилъ его святаго крещенія.

Священникъ сначала не соглашался на это, ибо боялся сарацынъ. Но видя его вѣру и будучи не въ силахъ противостоять его просьбамъ, крестилъ его ночью, тайно отъ сарацынъ.

Когда наступило утро, новокрещенный сарацынъ вышелъ изъ дома своего и, ставъ посреди города на глазахъ у всѣхъ, началъ съ великимъ усердіемъ громко проповѣдывать Христа, Бога истиннаго, вѣру же сарацынъ сталъ проклинать. Тотчасъ его обступило множество сарацынъ: исполнившись гнѣва и ярости, они устремились на него, какъ дикіе звѣри, и мечами своими разсѣкли его на мелкія части.

Такимъ образомъ сарацынъ тотъ въ столь непродолжительное время совершилъ добрый подвигъ исповѣдничества за Христа и принялъ вѣнецъ мученическій, по молитвамъ святаго великомученика Георгія.

На островѣ Митиленѣ [1] былъ храмъ, великій и славный, созданный въ честь святаго великомученика Георгія. Жители этого острова имѣли благочестивый обычай — въ день памяти святаго мученика собираться въ этомъ храмѣ для общаго торжественнаго чествованія святаго Георгія. Объ этомъ узнали агаряне [2], жившіе на островѣ Критѣ [3], которые однажды вечеромъ и напали на то мѣсто. Тѣ изъ христіанъ, которые были внѣ храма, спаслись бѣгствомъ отъ рукъ агарянъ; находившіеся же въ храмѣ были взяты агарянами и отведены въ плѣнъ. Въ числѣ этихъ послѣднихъ былъ взятъ въ плѣнъ и одинъ юноша-христіанинъ, который былъ отведенъ на островъ Критъ и взятъ начальникомъ агарянъ къ себѣ въ услуженіе.

Родители этого юноши, хотя и лишились сына своего, однако не измѣнили своему благочестивому обычаю: когда наступилъ годовой праздникъ памяти святаго мученика, они отправились въ храмъ для молебствія святому мученику, а потомъ устроили у себя дома пиршество въ честь и память святаго Георгія. Когда гости начали уже собираться на пиршество, мать того плѣненнаго юноши, придя въ храмъ (бывшій неподалеку отъ ея дома), со слезами упала здѣсь на колѣни и горячо молила святаго — избавить сына ея изъ плѣна судьбами, какими самому святому было вѣдомо. Ее горячая молитва была услышана. Когда она, окончивъ свою молитву, возвратилась къ гостямъ на пиршество, то въ тотъ моментъ, когда мужъ ея, призвавъ молитвенно святаго великомученика и восхваливъ его, какъ помощника и заступника, уже собирался чествовать гостей и виночерпіи уже стояли наготовѣ, — вдругъ — въ это мгновеніе юноша тотъ былъ взятъ святымъ Георгіемъ изъ мѣста плѣненія своего и принесенъ въ домъ его родителей; приэтомъ юноша держалъ въ рукѣ своей сосудъ съ виномъ, которое и предлагалъ матери своей. Оказалось, что въ эту минуту юноша тотъ, находясь въ Критѣ, прислуживалъ начальнику агарянъ, вкушавшему пищу и уже приготовился подать ему вино, какъ внезапно, подобно древнему Аввакуму [4], былъ восхищенъ на воздухъ и перенесенъ на островъ Митиленъ съ сосудомъ, наполненнымъ виномъ. Всѣ, сидѣвшіе за столомъ, увидѣвъ юношу того, сильно изумились, и въ одинъ голосъ спросили его:

— «Гдѣ ты былъ, откуда пришелъ и какимъ образомъ оказался здѣсь?»

Онъ же отвѣтилъ имъ:

— «Я наполнилъ этотъ сосудъ виномъ, чтобы подать его моему начальнику. Но въ это мгновеніе былъ внезапно взятъ какимъ-то славнымъ мужемъ, сидѣвшимъ на конѣ, который посадилъ меня также на коня. Одною рукою я держался за поясъ этого мужа, а въ другой я держалъ вотъ этотъ сосудъ съ виномъ, и потомъ оказался здѣсь, какъ вы видите сами».

Услышавъ это, всѣ удивились о столь преславномъ чудѣ и, вставъ изъ за стола, воздали благодареніе Богу и Его угоднику, святому великомученику Георгію.

Подобное этому чуду разсказалъ также и Косма монахъ:

— «Въ царствованіе греческаго царя Василія [5] (я былъ тогда еще юношей) начальникъ мой, воевода, у котораго я служилъ, былъ посланъ царемъ на островъ Кипръ [6]. Пришедъ сюда, мы услышали повѣсть о чудѣ, сотворенномъ святымъ великомученикомъ Георгіемъ въ храмѣ, созданномъ во славу и честь его имени, въ день праздника его, именно: сынъ священника, служившаго въ этомъ храмѣ, былъ плѣненъ сарацынами, нынѣ же — въ день памяти святаго Георгія, оказался близъ отца своего, во время совершенія литургіи. Воевода, призвавъ къ себѣ упомянутаго священника и сына его, спросилъ послѣдняго:

— «Какимъ образомъ ты спасся отъ сарацынъ?»

Юноша же тотъ разсказалъ о себѣ слѣдующее:

— «Богу благоугодно было, чтобы святый Георгій освободилъ меня. Я же самъ не знаю, какимъ образомъ я пришелъ сюда; знаю только, что я находился въ плѣну уже третій годъ. Меня послалъ однажды отецъ мой на кораблѣ сдѣлать нѣкоторыя закупки вмѣстѣ съ нѣсколькими спутниками. Но на насъ напали сарацыны, плѣнили насъ всѣхъ и отвели меня въ Палестину (въ это время Іерусалимъ и вся вообще Палестина уже находилась въ рукахъ сарацынъ). Здѣсь я служилъ, — повѣствовалъ юноша, — моему господину три года; нынче вотъ уже восемнадцатый день, какъ господинъ мой приказалъ мнѣ принести его постель въ баню, намѣреваясь здѣсь мыться. Когда же онъ вымылся, то сказалъ мнѣ:

— «Не принесъ-ли ты мнѣ напитка, чтобы я испилъ его».

Я же сказалъ ему (повѣствуетъ юноша):

— «Нѣтъ, не принесъ, господинъ мой».

Онъ-же уже намѣревался меня ударить, но я, избѣжавъ его рукъ, направился въ домъ госпожи моей и, взявъ у нея сосудъ съ тѣмъ напиткомъ, возвращался уже въ баню, къ господину своему. Дорога, по которой я шелъ, пролегала мимо храма христіанскаго, въ которомъ въ это время совершалась божественная литургія. Я слышалъ кондакъ, который пѣли святому Георгію: воздѣланъ отъ Бога показался еси — и прочее. Пѣніе это тронуло меня до слезъ, и я сказалъ отъ глубины сердца:

— «Святый великомученикъ Георгій! Неужели до Бога и до тебя не дошли воздыханія отца моего? Неужели ты презришь слезы его, которыя онъ проливаетъ въ храмѣ, посвященномъ твоему имени, умоляя тебя за меня, дабы ты спасъ меня отъ этого плѣна и избавилъ меня отъ этого рабства?»

Сказавъ это, я пошелъ въ баню. Господинъ мой, увидавъ слезы на моихъ глазахъ, началъ бранить меня и съ гнѣвомъ сказалъ мнѣ:

— «Налей мнѣ напитка этого».

Я налилъ напитка въ сосудъ. Потомъ господинъ сказалъ мнѣ:

— «Прибавь еще немного».

Когда я взялъ сосудъ, чтобы изъ него налить напитка, мнѣ показалось, что я начинаю плохо видѣть своего господина. Я воскликнулъ:

— «Господинъ, я не вижу!»

Въ это время меня восхитила отъ земли какая-то сила и потому я уже не слыхалъ, что говорилъ мнѣ господинъ мой, но услышалъ пѣніе сихъ словъ: Единъ Святъ, Единъ Господь, Iисусъ Христосъ, во славу Бога Отца, аминь. Тотчасъ я увидѣлъ себя въ алтарѣ, увидѣлъ также и отца моего, державшаго въ рукахъ своихъ святый потиръ и говорившаго церковнымъ служителямъ:

— «Дайте напитка».

Стоя около отца, я хотѣлъ было влить напитокъ, который былъ у меня въ рукахъ, во святый потиръ, потому что въ то самое мгновеніе, когда я былъ въ банѣ и стоялъ около сарацына, держа въ рукѣ своей сосудъ съ напиткомъ, — въ это же мгновеніе я внезапно оказался въ алтарѣ вблизи своего отца, совершавшаго литургію. Отецъ мой, посмотрѣвъ на меня, спросилъ сослужащихъ:

— «Кто сей юноша?»

Тѣ отвѣчали съ удивленіемъ:

— «Не знаемъ, кто таковъ и откуда онъ пришелъ сюда», — такъ какъ я былъ остриженъ и имѣлъ на себѣ сарацынскую одежду.

Я же сказалъ отцу:

— «Отецъ! Неужели ты не узнаешь меня? Я Филоѳей — сынъ твой».

Тогда отецъ мой сказалъ мнѣ:

— «А для чего этотъ сосудъ въ рукахъ твоихъ, и что въ немъ находится?»

Я сказалъ:

— «Это напитокъ сарацынскій. Я находился сію минуту съ своимъ господиномъ въ банѣ, близъ Іерусалима, и въ тотъ моментъ, какъ я хотѣлъ ему подать это питье, внезапно оказался около тебя въ этомъ храмѣ».

Услышавъ это, отецъ мой весьма ужаснулся и едва не выпустилъ изъ рукъ святаго потира. А я въ этотъ моментъ выпустилъ изъ рукъ своихъ сосудъ съ напиткомъ и, поддержавъ руки отца, сказалъ ему:

— «Не смущайся, отецъ мой, но окончи службу».

Затѣмъ отецъ мой, поставивъ потиръ на святой трапезѣ, поднялъ руки свои къ небу и возблагодарилъ Бога и Его святаго угодника Георгія. Сосудъ же, который я уронилъ на мраморный полъ, не разбился.

Окончивъ службу, отецъ мой обнялъ меня и облобызалъ со слезами; затѣмъ мы пошли домой.

Всѣ наши родственники и друзья, услыхавъ обо всемъ, происшедшемъ со мною, собрались къ намъ въ домъ и, увидѣвъ меня, возрадовались и прославили Бога и Его угодника, святаго Георгія, избавившаго меня отъ сарацынъ въ мгновеніе ока».

Воевода и всѣ, бывшіе съ нимъ, выслушавъ это повѣствованіе сына священника, прославили Бога и святаго Георгія; затѣмъ, давъ сему юношѣ и отцу его большія подарки, отпустили его съ честію.

Повѣствуютъ еще объ одномъ подобномъ же чудѣ святаго великомученика Георгія слѣдующее.

Въ Пафлагоніи [7], въ городѣ Амастридѣ, жила благочестивая чета — Леонтій и Ѳеофана. Оба они имѣли великую вѣру ко святому великомученику Георгію и часто приходили въ храмъ его имени, находившійся неподалеку отъ нихъ, близъ рѣки, называвшейся Партеніосъ (отъ имени рѣки и храмъ тотъ носилъ прозвище: «Партеніэ»). Эта благочестивая чета по своей любви ко святому украшала храмъ сей изъ своего достатка, считая сего святаго мученика охранителемъ и промыслителемъ всего своего имущества. Каждый годъ сіи благочестивые христіане честно и благоговѣйно совершали празднованіе памяти святаго мученика, причемъ творили въ этотъ день много милостыни и устраивали пиршество для нищихъ и убогихъ, а также и для своихъ родственниковъ и друзей. Они имѣли сына, по имени Георгія; постоянно имѣя въ мысли святаго мученика, они и сына своего нарекли именемъ Георгія.

Въ это время надъ греками царствовалъ Константинъ VII-ой [8], — сынъ царя Льва Мудраго. Тогда началась война между болгарами и греками; болгары, вступивъ въ союзъ съ венграми и скиѳами, подошли къ греческимъ областямъ и опустошали ихъ, плѣняя жителей; по этой причинѣ необходимо было готовиться къ войнѣ и грекамъ. А такъ какъ Леонтій, — житель города Амастриды въ Пафлагоніи, — былъ воиномъ, то необходимо было и ему идти на войну съ болгарами. Но въ виду того, что Леонтій былъ уже въ преклонныхъ лѣтахъ, а сынъ его — Георгій — въ лѣтахъ юношескихъ, онъ рѣшилъ вмѣсто себя послать въ войско своего сына. Взявъ его, Леонтій и Ѳеофана прежде всего отправились съ нимъ въ вышеупомянутый храмъ и, молясь здѣсь предъ иконою великомученика, говорили такъ:

— «Тебѣ, святый великомученикъ Георгій, мы вручаемъ своего единороднаго сына, котораго мы, любя тебя, нарекли твоимъ именемъ! Будь ему вождемъ въ пути, охранителемъ въ брани, и возврати намъ его живымъ и здоровымъ, дабы мы, получивъ отъ тебя благодѣяніе по вѣрѣ своей, многими благими дѣлами прославляли всегда твое попеченіе и заботу о насъ».

Помолившись такъ, они отпустили сына своего въ полки войска греческаго.

Затѣмъ началась война. Первоначально греки одолѣвали болгаръ, но потомъ болгары, собравшись съ силами, стали побѣждать грековъ, по попущенію Божію. Между противниками произошло рѣшительное сраженіе, причемъ весьма многіе изъ грековъ пали отъ меча враговъ.

Въ это время Георгій, сынъ Леонтіевъ, былъ взятъ нѣкіимъ болгаряниномъ въ плѣнъ и, по молитвамъ святаго Георгія, былъ сохраненъ отъ смерти, ибо, сожалѣя юность его и красоту лица, болгарянинъ тотъ пощадилъ Георгія и увелъ его въ свою землю, гдѣ Георгій служилъ своему господину въ качествѣ раба.

Леонтій же и Ѳеофана, услышавъ, что греческое войско было побѣждено болгарскимъ, и видя, что сынъ ихъ къ нимъ не возвращается, плакали и рыдали неутѣшно, думая, что сынъ ихъ убитъ на полѣ битвы. Придя въ упомянутый храмъ, они обратились къ иконѣ святаго великомученика съ такими словами:

— «Для того-ли, Христовъ мученикъ, мы довѣрили тебѣ своего сына, чтобы онъ былъ пищею птицамъ небеснымъ и звѣрямъ земнымъ? Такъ-ли ты слышишь наши ежедневныя молитвы и воздыханія къ тебѣ? Если ты не умилосердился ради насъ, пришедшихъ уже въ старость, то по крайней мѣрѣ пожалѣлъ-бы цвѣтущую юность того отрока. Ради чего презрѣлъ ты смиреніе наше, угодникъ Божій?»

Это и другое подобное говорили старцы съ великимъ воплемъ и многими слезами, такъ что всѣ, бывшіе въ этомъ храмѣ, не могли удержаться отъ слезъ. Особенно-же мать того юноши непрестанно плакала каждый день.

Упомянутая побѣда болгаръ надъ греками произошла въ мѣсяцѣ августѣ. Когда-же прошла осень и зима, наступилъ мѣсяцъ апрѣль и приближался день памяти святаго великомученика Георгія. Леонтій съ супругою своею, хотя уже отчаялись въ жизни сына своего, думая, что онъ погибъ на полѣ битвы, однако не забыли своего усердія къ святому мученику и по обычаю приготовили на день памяти его богатый обѣдъ.

Когда окончились церковныя службы, Леонтій и Ѳеофана позвали къ себѣ многихъ гостей — родственниковъ, знакомыхъ, нищихъ, убогихъ. Во время обѣда гости бесѣдовали все время только о Георгіи, сынѣ Леонтія и Ѳеофаны, не возвратившемся съ битвы. Родители юноши все время рыдали, гости-же старались утѣшить ихъ, и особенно утѣшали сильно печалившуюся мать.

Между тѣмъ, Георгій, находясь въ плѣну, исполнялъ у господина своего обязанность повара. Въ этотъ день, приготовляя пищу, онъ вспомнилъ о домѣ своихъ родителей, о празднествѣ, которое совершалось въ домѣ ихъ, вспомнилъ также и своихъ родныхъ, друзей и знакомыхъ, и въ мысляхъ своихъ подумалъ:

— «Хорошо бы узнать: каковъ нынче обѣдъ въ домѣ моихъ родителей? кто приглашенъ на обѣдъ? какъ обо мнѣ думаютъ: живъ я, или умеръ?»

Думая такъ про себя, Георгій горько плакалъ.

Между тѣмъ наступило время обѣда господина его, и необходимо было, чтобы самъ Георгій несъ одно изъ яствъ въ горшкѣ къ господину своему. Георгій утеръ слезы и, взявъ изъ печи горячій горшокъ, понесъ его. Вдругъ онъ почувствовалъ себя стоящимъ въ домѣ родителей своихъ посреди всѣхъ гостей. Великое чудо! Всѣ, бывшіе здѣсь, увидя Георгія, сына Леонтіева, съ горячимъ горшкомъ, пришли въ великій ужасъ; родители же его подумали, что видятъ привидѣніе предъ собою; затѣмъ, догадавшись, что это не привидѣніе, а дѣйствительность, съ великою радостью устремились къ сыну своему и, припавъ къ груди его, обнимали и цѣловали его, плача отъ столь неожиданной и великой радости. Когда же начали спрашивать Георгія: — какъ онъ остался живымъ, гдѣ онъ былъ и какимъ образомъ оказался здѣсь, — то онъ подробно разсказалъ все, какъ о своемъ плѣненіи, такъ и объ избавленіи отъ плѣна; именно, онъ сказалъ слѣдующее:

— «Сію минуту я работалъ на кухнѣ господина моего. Мнѣ было приказано принести къ моему господину вотъ эту пищу въ горшкѣ. Взявъ горшокъ, я отправился къ господину моему, но сдѣлавъ нѣсколько шаговъ по лѣстницѣ, ведущей въ горницу, въ которой обѣдалъ мой господинъ, я неожиданно увидалъ какого-то воина, сидѣвшаго на конѣ и сіявшаго несказаннымъ свѣтомъ; онъ взялъ меня вмѣстѣ съ этимъ горшкомъ и поставилъ меня здѣсь передъ вами, не знаю уже какимъ образомъ».

Услыхавъ это, всѣ бывшіе тамъ, а особенно родители Георгія, воздали усердное благодареніе Богу и Его святому угоднику великомученику Георгію.

Когда, затѣмъ, всѣ начали вкушать пищи изъ того горшка, то случилось новое чудо: сколько вкушали изъ горшка, столько въ него снова прибавлялось; хотя горшокъ былъ настолько малъ, что содержимое его могъ съѣсть и одинъ человѣкъ, обѣдавшихъ было весьма много, но всѣ ѣли до сытости, хваля Бога и говоря:

— «Вотъ святый великомученикъ Георгій на праздникъ свой прислалъ намъ отъ болгаръ хорошую пищу!»

Затѣмъ горшокъ тотъ былъ переданъ вмѣстѣ со многими дарами и приношеніями въ храмъ святаго великомученика и хранился тамъ среди священныхъ сосудовъ, въ воспоминаніе славнаго чуда, совершеннаго святымъ великомученикомъ Георгіемъ.

Упомянутый храмъ святаго Георгія былъ очень древній и сильно уже обветшалъ, такъ что каждую минуту могъ упасть; но не было никого, кто-бы выстроилъ новую церковь, или бы обновилъ тотъ ветхій храмъ: ибо по причинѣ бѣдности жителей того мѣста, церковь та была оставлена безъ вниманія. Однажды въ ней совершилось такое чудо.

Дѣти, собираясь около этой церкви, играли здѣсь другъ съ другомъ, причемъ поносили и насмѣхались надъ однимъ отрокомъ, котораго они всегда побѣждали въ играхъ. Потерявъ терпѣніе по причинѣ постоянныхъ насмѣшекъ, отрокъ тотъ, обратившись къ храму святаго Георгія, сказалъ:

— «Святый Георгій! Помоги и мнѣ одолѣть моихъ противниковъ; въ благодарность за это я принесу въ храмъ твой большой пирогъ».

И дѣйствительно отрокъ тотъ побѣдилъ своихъ товарищей въ играхъ, и побѣдилъ не одинъ, а два и еще много разъ.

Пришедши къ своей матери, отрокъ тотъ сказалъ ей, что обѣщалъ святому въ даръ пирогъ и просилъ его у нея, чтобы исполнить свой обѣтъ святому.

Мать его изъ любви къ ребенку, а также изъ уваженія къ мученику, приготовила пирогъ, согласно просьбѣ своего сына, и передала его сыну еще теплымъ, не успѣвшимъ остыть. Отрокъ тотъ принесъ пирогъ въ церковь и, положивъ его предъ олтаремъ, поклонился и ушелъ.

Случилось, что въ это время мимо той церкви проходили четыре купца. Они вошли въ церковь для того, чтобы поклониться святому Георгію и увидѣли на полу вкусный пирогъ (онъ еще не остылъ и отъ него шелъ ароматный паръ). Купцы сказали другъ другу:

— «Это не нужно святому. Съѣдимъ пирогъ, а вмѣсто него положимъ ѳиміамъ».

Когда они съѣли пирогъ, то направились къ выходу изъ церкви; но никакъ не могли найти дверей, потому что двери имъ представлялись стѣною. Тогда они положили на полъ по одной серебряной монетѣ; однако не могли найти выхода. Потомъ положили всѣ вмѣстѣ одну золотую монету, и усердно помолились святому, чтобы онъ помогъ имъ выйти; но и на этотъ разъ не нашли выхода, будучи одержимы какъ-бы слѣпотого. Наконецъ, положили всѣ четверо по золотой монетѣ и еще болѣе усердно помолились, и тогда нашли выходъ, ибо нашли двери церковныя открытыми и прошли сквозь нихъ.

Эти золотыя и серебряныя монеты послужили началомъ къ собиранію денегъ, необходимыхъ для обновленія того храма, ибо слухъ о чудѣ томъ прошелъ по всей странѣ той и многіе благочестивые люди добровольно приносили туда золото и серебро; на эти деньги былъ созданъ новый каменный храмъ, болѣе обширный, въ достаточной мѣрѣ украшенный и снабженный всѣми необходимыми принадлежностями для богослуженія. Въ томъ храмѣ совершались многіе чудеса во славу Христа Бога и въ похвалу святаго великомученика Георгія.

Повѣствуютъ также и о слѣдующемъ чудѣ, совершенномъ святымъ великомученикомъ Георгіемъ надъ отрокомъ, уязвленномъ смертоносно змѣей. Разсказъ объ этомъ чудѣ передалъ одинъ изъ благочестивыхъ подвижниковъ, авва Георгій, имѣвшій себѣ тезоименитаго [9] помощника — святаго Георгія.

— «Когда я шелъ однажды, поднимаясь въ гору, и держалъ въ рукахъ крестъ, меня встрѣтилъ какой-то старый монахъ; взявъ у меня крестъ, онъ пошелъ впереди меня. Пройдя немного, онъ свернулъ на тропинку. Я пошелъ вслѣдъ за нимъ. Продолжая идти, я увидѣлъ стадо овецъ и отрока-пастуха, лежавшаго на землѣ и умиравшаго отъ ужаленія змѣи. Поблизости отъ того мѣста, былъ источникъ. Старецъ сказалъ мнѣ:

— «Зачерпни воды, чтобы облить ею крестъ».

Затѣмъ мы, зачерпнувъ воду и раскрывъ уста отроку, влили ему въ ротъ эту воду, излитую на крестъ; приэтомъ старецъ сказалъ:

— «Во имя Пресвятыя Троицы исцѣляетъ тебя святый великомученикъ Георгій!»

Наклонившись, отрокъ тотъ изрыгнулъ изъ себя смертоносный ядъ и всталъ на ноги.

Затѣмъ старецъ сказалъ ему:

— «Скажи мнѣ, не клялся-ли ты вчера убогой вдовѣ, овцу которой поручено было тебѣ пасти, но которую ты продалъ за три сребренника? Не говорилъ-ли ты ей: — волкъ съѣлъ овцу?»

Отрокъ отвѣтилъ ему:

— «Да, отче, дѣйствительно было такъ. Но какимъ же образомъ ты узналъ это?»

Старецъ сказалъ ему:

— «Когда я сидѣлъ въ своей келліи, ко мнѣ пріѣхалъ нѣкій мужъ на бѣломъ конѣ и сказалъ мнѣ:

— «Софроній! встань и иди поскорѣе къ источнику, находящемуся по правую сторону отъ тебя, на югъ. Тамъ ты найдешь отрока, укушеннаго змѣей, увидишь также и монаха, несущаго въ рукѣ крестъ, вырѣзанный изъ дерева. Взявъ крестъ тотъ, ты облей его водою и дай выпить ту воду отроку, приэтомъ ты скажи слѣдующія слова: — во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, исцѣляетъ тебя рабъ Божій, мученикъ Георгій. Затѣмъ скажи отроку тому: — не клянись больше именемъ Божіимъ, ни святыми Его, не поступай ни съ кѣмъ неправдиво и отдай той убогой вдовицѣ овцу, дабы не случилось съ тобою что-либо еще худшее».

Когда юноша услыхалъ это отъ старца, то, упавъ къ ногамъ его, сказалъ:

— «Прости меня, отче, ибо все дѣйствительно было такъ: я продалъ за три сребренника овцу вдовы той и вчера обманулъ ее, сказавъ, что волкъ съѣлъ ея овцу. Женщина та сказала мнѣ: — вѣрно-ли это, или нѣтъ? — Я же сказалъ ей: — да, я могу призвать во свидѣтели Бога истиннаго. Женщина сказала мнѣ: — развѣ ты не знаешь, что я бѣдная вдова? Впрочемъ поступай такъ, какъ знаешь. Но смотри, съ тебя взыщетъ Богъ и святый Георгій, потому что я обѣщала дать ту овцу на праздникъ Георгія убогимъ. — Я же, — продолжалъ юноша, — такъ какъ прельстился и впалъ въ грѣхъ, то молю тебя, отче, помолись обо мнѣ Богу и святому Георгію, дабы былъ отпущенъ мнѣ грѣхъ мой. А я теперь же дамъ женщинѣ той трехъ козловъ на день памяти святаго Георгія и до конца жизни моей буду давать каждый годъ въ день памяти святаго мученика въ пользу бѣдныхъ десятую часть всего того, что я заработаю».

Такимъ-то образомъ исцѣленный юноша тотъ, испросивъ молитву и прощеніе у блаженнаго Софронія, приступилъ къ своему занятію, благодаря Бога и угодника Его, святаго великомученика Георгія.

Нельзя не упомянуть и объ славномъ чудѣ убіенія змѣя, совершенномъ святымъ великомученикомъ Георгіемъ близъ отечества своего палестинскаго, въ странѣ сирофиникійской, въ городѣ Бейрутѣ [10], стоящемъ на берегу Средиземнаго моря, невдалекѣ отъ города Лидды, гдѣ и погребено было тѣло святаго великомученика. Мѣсто совершенія чуда этого показывается путешественникамъ по Палестинѣ. Согласно описанію повѣствователей о семъ чудѣ, оно произошло при слѣдующихъ обстоятельствахъ.

Около упомянутаго города Бейрута близъ Ливанскихъ горъ находилось большое озеро, въ которомъ жилъ змѣй — губитель, великій и страшный. Выходя изъ этого озера, змѣй тотъ похищалъ многихъ людей, увлекалъ ихъ въ озеро и тамъ пожиралъ ихъ. Много разъ народъ, вооружившись, выступалъ противъ него, но каждый разъ змѣй прогонялъ народъ, потому что, приблизившись къ стѣнамъ города, наполнялъ воздухъ своимъ губительнымъ дыханіемъ, такъ что уже отъ одного этого многіе заболѣвали и умирали. По причинѣ этого въ томъ городѣ постоянно была скорбь, печаль, вопль и плачъ великій. Въ этомъ городѣ жили люди невѣрные — идолопоклонники, здѣсь же жилъ и самъ царь ихъ.

Однажды жители города того, собравшись вмѣстѣ, отправились къ своему царю и сказали ему:

— «Чтó намъ дѣлать, ибо вотъ мы погибаемъ отъ змѣя того?»

Онъ же отвѣтилъ имъ:

— «Я вамъ сообщю то, что мнѣ откроютъ боги».

Затѣмъ царь, по наученію живущихъ въ идолахъ бѣсовъ, губителей душъ человѣческихъ, возвѣстилъ имъ такое рѣшеніе: если они не хотятъ погибать всѣ, то пусть даютъ въ пищу тому змѣю каждый день по жребію своихъ дѣтей, сыновей или дочерей. Приэтомъ царь прибавилъ:

— «Когда дойдетъ очередь до меня, то и я, хотя и имѣю одну только дочь, но и ее отдамъ».

Жители того города приняли этотъ совѣтъ царскій или, лучше сказать, бѣсовскій и давали всѣ, какъ важные, такъ и неважные граждане, каждый день на съѣдѣніе змѣю одного изъ сыновей и дочерей своихъ, хотя весьма сожалѣли и плакали о нихъ. Отдаваемыхъ на съѣдѣніе змѣю ставили на берегу озера, нарядивъ въ лучшія одежды; змѣй же тотъ, выходя изъ озера, похищалъ ихъ и съѣдалъ.

Когда очередь обошла всѣхъ людей того города, они пришли къ самому царю и сказали ему:

— «Вотъ царь, по твоему совѣту и постановленію отдавали мы дѣтей своихъ змѣю. Очередь уже обошла всѣхъ. Что-же теперь ты намъ повелишь дѣлать?»

Царь отвѣтилъ имъ на это:

— «Отдамъ и я дочь свою, хотя она у меня и единственная. Потомъ я вамъ сообщю, что намъ откроютъ боги».

Позвавъ къ себѣ свою дочь, царь велѣлъ ей украситься какъ можно лучше; онъ весьма сожалѣлъ ее и плакалъ объ ней со всѣмъ домомъ своимъ, но никакъ не могъ нарушить того постановленія, какъ-бы божественнаго, сообщеннаго бѣсами. Приготовясь отправить дочь свою на съѣдѣніе змѣю, царь смотрѣлъ на нее съ высоты своего дворца и со слезами на глазахъ провожалъ ее взоромъ своимъ.

Дѣвица, между тѣмъ, была поставлена на обычномъ мѣстѣ, на берегу озера. Ожидая смертнаго часа, въ который змѣй, вышедъ изъ озера, пожретъ ее, она горько рыдала.

По промышленію Бога, хотящаю спасенія всѣхъ, благоизволившаго спасти и городъ тотъ отъ погибели душевной и тѣлесной, въ это время къ тому мѣсту подъѣхалъ на конѣ святый великомученикъ Георгій, воинъ Царя небеснаго, имѣвшій въ рукѣ копье.

Увидѣвъ дѣвицу, стоявшую у озера и горько плакавшую, онъ спросилъ ее:

— «Для чего ты здѣсь стоишь и объ чемъ плачешь?»

Она-же отвѣтила ему:

— «Добрый юноша! Бѣги скорѣе отсюда на своемъ конѣ, что-бы не погибнуть вмѣстѣ со мною».

Святый же сказалъ ей:

— «Не бойся, дѣвица, но скажи мнѣ, чего ты ждешь въ присутствіи всего народа, смотрящаго на тебя?»

Дѣвица отвѣтила ему:

— «Славный юноша! Я вижу, что ты мужествененъ и храбръ. Но для чего ты желаешь умереть со мною? Бѣги скорѣе отъ этого мѣста!»

Святый же сказалъ ей:

— «Нѣтъ, я не отъѣду отъ этого мѣста до тѣхъ поръ, пока ты не разскажешь мнѣ, для чего ты здѣсь стоишь, объ чемъ плачешь и кого ты здѣсь дожидаешься».

Послѣ этого дѣвица разсказала ему все по порядку и про змѣя, и про себя.

Святый Георгій сказалъ ей:

— «Не бойся, дѣвица, потому что я именемъ Господа моего, Бога истиннаго, спасу тебя отъ змѣя».

Она же отвѣтила ему:

— «Доблестный воинъ! Зачѣмъ ты желаешь погибнуть со мною? Бѣги и спасай себя самого отъ горькой смерти. Достаточно и того, если я одна умру здѣсь, тѣмъ болѣе, что и меня ты не спасешь отъ змѣя, и самъ погибнешь».

Въ то время какъ дѣвица говорила эти слова святому, вдругъ изъ озера появился страшный змѣй и направился къ обычной своей пищѣ.

Увидавъ его, дѣвица закричада громкимъ голосомъ:

— «Бѣги, человѣкъ, вотъ змѣй уже идетъ!»

Святый же Георгій, осѣнивъ себя крестнымъ знаменіемъ и призвавъ Господа, со словами: — «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа», — устремился на конѣ своемъ на змѣя, потрясая копіемъ и, ударивъ змѣя съ силою въ гортань, поразилъ его и прижалъ къ землѣ; конь же святаго попиралъ змѣя ногами. Затѣмъ святый Георгій приказалъ дѣвицѣ, чтобы она, связавъ змѣя своимъ поясомъ, повела его въ городъ, смиреннаго, какъ пса; народъ же съ удивленіемъ взирая на змѣя, влекомаго дѣвицею, обратился отъ страха въ бѣгство. Святый же Георгій сказалъ народу:

— «Не бойтесь, только уповайте на Господа Іисуса Христа и вѣруйте въ Него, ибо это Онъ послалъ меня къ вамъ для того, чтобы спасти васъ отъ змѣя».

Затѣмъ святый Георгій убилъ змѣя того мечемъ посреди города. Жители же города того, извлекши трупъ змѣя за городъ, сожгли его.

Послѣ этого царь и народъ, жившій въ городѣ томъ, увѣровали въ Господа Іисуса Христа и приняли святое крещеніе: крестившихся было 25,000 человѣкъ, не считая женщинъ и дѣтей. На томъ мѣстѣ впослѣдствіи была построена церковь, весьма обширная и красивая, во имя Пречистыя Дѣвы Маріи, Дщери Царя Небеснаго, Бога Отца, Матери Сына Его и Невѣсты Духа Святаго, — а также въ честь святаго побѣдоносца Георгія, сохраняющаго Церковь Христову и всякую душу правовѣрную помощію своею отъ невидимаго поглотителя въ безднѣ адской, а также и отъ грѣха — какъ отъ змія смертоноснаго, — подобно тому какъ онъ избавилъ упомянутую дѣвицу отъ змѣя видимаго [11].

Случилось здѣсь также и нѣкое новое чудо. Когда была освящена эта церковь въ честь Пресвятой Богородицы и святаго великомученика Георгія, тогда въ знаменіе изливаемой здѣсь благодати божественной, изъ алтаря этой церкви истекъ источникъ воды живой, исцѣляющій всякую болѣзнь всѣхъ съ вѣрою притекающихъ въ славу Самого Царя славы (у Котораго — источникъ жизни вѣчной), Бога въ Троицѣ, Отца и Сына и Святаго Духа, хвалимаго во святыхъ Своихъ во вѣки. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Островъ Митилена находился въ сѣверной части Средиземнаго моря.
[2] Агаряне — то-же что сарацыны. Именемъ агарянъ обозначалось первоначально кочующее племя аравійскихъ бедуиновъ, по преданію происшедшихъ отъ Агари, рабыни Авраамовой. Но впослѣдствіи это наименованіе было распространено христіанскими писателями на всѣхъ арабовъ вообще, а также и на мусульманъ.
[3] Критъ — одинъ изъ большихъ острововъ Средиземнаго моря; онъ находится въ восточной части Средиземнаго моря, къ югу отъ Греціи. За 1000 лѣтъ до Р. Хр. здѣсь поселились выходцы изъ Греціи. Въ 70-хъ годахъ по Р. Хр. Критъ попалъ во власть римлянъ. Начиная съ 650 г. по Р. Хр. Критъ сильно страдалъ отъ набѣговъ сарацынъ, овладѣвшихъ островомъ съ 823 г. Въ настоящее время Критъ находится въ составѣ греческаго государства.
[4] Аввакумъ — восьмой изъ числа, такъ называемыхъ, «малыхъ пророковъ». Его пророческое служеніе относятъ ко временамъ царя Манассіи (съ 699 г. по 644 г. до Р. Хр.). Книга, написанная имъ, состоитъ изъ трехъ главъ. Величественная пѣснь — молитва пророка Аввакума, находящаяся въ 3-й главѣ его книги, послужила основаніемъ 4-й пѣсни церковныхъ каноновъ. Она содержитъ въ себѣ живое изображеніе могущества Божія и непостыдной надежды на Бога праведника. — Память св. Аввакума совершается 2 декабря. Св. Аввакумъ прославляется Церковію какъ тайновидецъ, предстоявшій «на божественной стражѣ».
[5] Василій I-й (Македонянинъ) царствовалъ съ 867 г. по 886 г.
[6] Кипръ — находился въ сѣверо-восточномъ углу Средиземнаго моря.
[7] Малоазійская область.
[8] Константинъ VII-й Порфирородный, сынъ Льва VI-го Мудраго, царствовалъ съ 912 г. по 959 г.
[9] Т.-е. равноименнаго, носящаго одинаковое имя.
[10] Бейрутъ (или Беритъ) — въ древности важнѣйшій городъ финикіянъ. Нынѣ принадлежитъ Турціи и составляетъ важный торговый центръ съ 80,000 жителей.
[11] На основаніи этого повѣствованія святый великомученикъ Георгій часто изображается на иконахъ въ образѣ всадника, сидящаго на бѣломъ конѣ и поражающаго копьемъ страшнаго змѣя. Изображеніе св. Георгія ка конѣ, какъ знакъ побѣды, усвоено нашему отечественному гербу, а также и знаку отличія, возлагаемому на грудь православнаго воина за его ратные подвиги.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга восьмая: Мѣсяцъ Апрѣль. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 376-393.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0