Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 23 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.

ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Святитель Димитрій, митр. Ростовскій († 1709 г.)

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский, чудотворецСвт. Димитрій, митрополитъ Ростовскій, чудотворецъ, родился въ 1651 г. въ мѣстечкѣ Макаровѣ, Кіевской губерніи. Въ мірѣ Даніилъ, сынъ казачьего сотника Туптало. Окончивъ Богоявленскую школу (Могилянскую Духовную Академію), принялъ въ 1668 г. постригъ въ Кіевскомъ Кирилловомъ монастырѣ. Въ 1675 г. — іеромонахъ. Былъ игуменомъ въ нѣсколькихъ монастыряхъ монастыряхъ. Архимандритъ Черниговскаго Елецкаго монастыря и Новгородсѣверскаго Преображенскаго монастыря. Въ 1701 г. поставленъ митрополитомъ Тобольскимъ; по болѣзни остался въ Москвѣ и занялъ освободившуюся въ 1702 г. каѳедру въ Ростовѣ. Много потрудился въ установленіи церковного благочестія и въ дѣлѣ обличенія старообрядцевъ. Подвизался въ подвигахъ поста, молитвы, милосердія. Двадцать лѣтъ трудился надъ составленіемъ Четьихъ-Миней, которыя началъ писать въ 1684 г. въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ. Свт. Димитрій мирно скончался 28 октября 1709 г. и былъ погребенъ, по его завѣщанію, въ соборной церкви Ростовскаго Спасо-Яковлевскаго монастыря. Обрѣтеніе мощей — 21 сентября 1752 г. Прославленіе — 22 апрѣля 1757 г. Перенесеніе мощей въ новую раку — 25 мая 1763 г.

Житія святыхъ свт. Димитрія, митр. Ростовскаго

Мѣсяцъ Апрѣль.
День третій.

Житіе преподобнаго отца нашего Никиты исповѣдника.

Преподобный Никита происходилъ изъ Кесаріи виѳинской [1] отъ благочестивыхъ родителей. Отецъ его, по имени Филаретъ, лишившись супруги, отошедшей къ Господу въ восьмой день по рожденіи отрока Никиты, постригся въ иночество; отрокъ же былъ воспитанъ матерью отца, еще находившеюся тогда въ живыхъ. Достигнувъ сознательнаго возраста и получивъ книжное обученіе, преподобный Никита отдалъ себя на служеніе Богу. Сначала онъ проходилъ въ церкви пономарское служеніе, упражняясь въ чтеніи божественныхъ книгъ, потомъ онъ удалился къ нѣкоему отшельнику Стефану, мужу добродѣтельному; получивъ отъ него достаточное наставленіе, преподобный Никита, по его совѣту, отправился затѣмъ въ монастырь мидикійскій, основанный преподобнымъ Никифоромъ, который былъ и игуменомъ въ немъ. Послѣдній охотно принялъ Никиту, провидя въ немъ благодать Божію, и постригъ его въ иноческій чинъ. Здѣсь преподобный Никита подвигами поста, смиренія, послушанія и вообще своею добродѣтельною жизнію вскорѣ превзошелъ всѣхъ иноковъ. Не прошло семи лѣтъ со дня поселенія его въ монастырѣ, какъ, по убѣжденію настоятеля, принялъ онъ санъ пресвитера, въ который и былъ посвященъ святѣйшимъ Тарасіемъ, патріархомъ цареградскимъ. Тогда преподобный Никифоръ, въ виду своей дряхлости, вручилъ преподобному Никитѣ, не смотря на его нежеланіе, управленіе монастыремъ вмѣстѣ со старшинствомъ. И правилъ преподобный Никита монастыремъ ко благу вмѣсто отца своего Никифора, бдительно пася словесное стадо и умножая его примѣромъ своей добродѣтельной жизни: многіе, слышавъ о его богоугодномъ житіи, отвергались міра, приходили въ обитель, ища наставленій преподобнаго Никиты на путь спасенія, и оставались въ ней. Благодатію Христовою, втеченіе немногихъ лѣтъ, число братій увеличилось до ста.

Здѣсь былъ и блаженный Аѳанасій, дивный мужъ, воистину достойный почитанія. Невозможно въ краткихъ словахъ описать его добродѣтель и великую любовь къ Богу, которую показалъ онъ при отреченіи отъ міра. Было въ немъ чему подивиться и самимъ ангеламъ. Презирая для Бога этотъ міръ и его похоти, блаженный Аѳанасій ушелъ тайно изъ дома родительскаго въ одинъ монастырь, желая начать иноческіе подвиги; но отецъ его, узнавъ о томъ, съ яростью поспѣшилъ въ этотъ монастырь, взялъ сына, котораго весьма любилъ, снялъ съ него монастырское одѣяніе. присвоенное послушникамъ, и облекъ въ свѣтлыя драгоцѣнныя одежды, а затѣмъ насильно отвелъ домой.

— «Отче, — сказалъ ему отрокъ, — неужели этими дорогими одеждами ты думаешь заставить меня перемѣнить мое намѣреніе, когда мнѣ весь міръ ненавистенъ? кая бо польза человѣку, аще міръ весь пріобрящетъ, душу же свою отщетитъ (Матѳ. 16, 26)?

Отецъ затворилъ его въ отдѣльной горницѣ и всячески старался поселить въ его душѣ любовь къ міру. Но онъ, любовью къ Богу побѣждая любовь сыновнюю и пристрастіе къ суетному міру, совлекъ съ себя мірскія одежды, въ которыя былъ одѣтъ, и разорвалъ ихъ на мелкія части. Увидѣвъ это, отецъ облекъ его въ другія, еще болѣе цѣнныя — ибо былъ богатъ, знатенъ и славенъ. Отрокъ поступилъ и съ новыми одеждами, какъ съ первыми. Такой поступокъ блаженнаго Аѳанасія привелъ отца его въ великую ярость, онъ немилосердно билъ Аѳанасія нагого — и раны во множествѣ покрыли тѣло его; плечи и хребетъ отъ жестокихъ ударовъ начали гноиться, такъ что врачамъ пришлось лѣчить его и обрѣзывать сгнившія части тѣла. Отрокъ же говорилъ:

— «Если даже на куски раздробитъ меня отецъ мой, все же не отлучитъ меня отъ любви Божіей (ср. Рим. 8, 35) и не отвратитъ отъ намѣренія моего».

Тогда отецъ умилился и послѣ долгаго плача сказалъ Аѳанасію:

— «Иди, чадо мое, въ путь добрый, избранный тобою, и да будетъ тебѣ Христосъ помощникомъ и избавителемъ отъ всякой сѣти вражіей».

Аѳанасій возвратился въ прежній монастырь, принялъ на себя полный иноческій чинъ и настолько смирился, что въ немъ нельзя было замѣтить ни мірского слова, ни обычая, ни пристрастія къ пріобрѣтенію какихъ-либо предметовъ. Кроткій и смиренный нравъ, тихое и ласковое слово, самое ветхое рубище для прикрытія тѣла отличали Аѳанасія; безмѣрной суровостью было проникнуто житіе того, кто получилъ изнѣженное мірское воспитаніе, какъ сынъ богатыхъ родителей. Столь добродѣтельнаго мужа, проведшаго много лѣтъ въ трудахъ иноческихъ, привлекла въ мидикійскій монастырь любовь къ преподобному отцу нашему Никитѣ и слава его ангелоподобнаго житія; и для обоихъ преподобныхъ, Никифора и Никиты, блаженный Аѳанасій былъ желаннымъ собесѣдникомъ и сожителемъ. По прошествіи нѣкотораго времени, Аѳанасій принялъ въ монастырѣ, по просьбѣ ихъ, должность эконома. Точно одна душа и одинъ разумъ въ двухъ тѣлахъ, управляли монастыремъ блаженный Аѳанасій съ преподобнымъ Никитой, наставляя братій словомъ и примѣромъ на всякую добродѣтель, — на совершенное угожденіе Богу: они насаждали въ братіи любовь, поучали смиренію, были бдительными стражами ихъ чистоты, душевной и тѣлесной, подкрѣпляли немощныхъ и малодушныхъ, стоящихъ утверждали, а падающихъ возстанавливали разнообразными наставленіями и увѣщаніями, а когда одинъ изъ нихъ бывалъ, повидимому, суровымъ наставникомъ, другой являлся увѣщателемъ самымъ кроткимъ и милостивымъ. Оба были любимы всѣми, и братія принимали слово ихъ, какъ исходящее изъ устъ Божіихъ.

Но не до конца жила вмѣстѣ двоица столь добродѣтельныхъ наставниковъ. Прошло нѣсколько лѣтъ, и преподобный Аѳанасій въ 26 день октября преставился ко Господу, причемъ обратился къ братіи съ такимъ послѣднимъ словомъ:

— «По кончинѣ моей вы вполнѣ удостовѣритесь, обрѣту ли я, хотя сколько нибудь, благодати у Бога».

Когда преподобный Аѳанасій былъ погребенъ, то на гробѣ его, отъ самыхъ его персей выросъ, по повелѣнію Божію, кипарисъ, листья котораго совершенно исцѣляли всякіе недуги. Потомъ и преподобный Никифоръ, создатель и первый игуменъ мидикійскаго монастыря, послѣ многихъ трудовъ и болѣзней тѣлесныхъ, отошелъ ко Господу въ 4 день мая. Такъ осиротѣлъ преподобный Никита, лишившись духовнаго своего отца, святаго Никифора, и любимаго друга, преподобнаго Аѳанасія; немало скорбѣлъ онъ по обоихъ, ибо весьма любилъ ихъ. Утѣшеніемъ въ скорби служило ему твердое упованіе, что усопшіе получили благодать и блаженную жизнь у Владыки Христа, Которому угодили добрымъ служеніемъ отъ юности.

По преставленіи блаженнаго отца Никифора вся братія просили преподобнаго Никиту принять санъ и именоваться игуменомъ: ибо, пока былъ въ живыхъ преподобный Никифоръ, святый Никита не принималъ наименованія и сана игуменскаго, хотя и управлялъ вполнѣ монастыремъ вмѣсто отца своего святаго Никифора, немощнаго отъ старости втеченіе уже многихъ лѣтъ. По усиленнымъ просьбамъ братіи и особенно по убѣжденіямъ многихъ отцовъ другихъ монастырей, онъ принялъ этотъ санъ, и получилъ благословеніе святѣйшаго патріарха цареградскаго Никифора, бывшаго преемникомъ Тарасія [2]. Къ прежнимъ трудамъ преподобный Никита присоединилъ новые, когда съ помощью Божіей сталъ править монастыремъ какъ игуменъ, заботясь о спасеніи ввѣренныхъ ему душъ. Прославляя угодника Своего, Богъ даровалъ ему благодать исцѣлять недуги и изгонять бѣсовъ. Ознаменовавъ крестомъ одного отрока, нѣмого отъ рожденія, преподобный Никита возвратилъ ему даръ слова; инока, помутившагося разсудкомъ, исцѣлилъ помазаніемъ святого елея; одного изъ вновь принятыхъ, бѣсноватаго, молитвою избавилъ отъ бѣсовскаго мучительства, бѣса же, обернувшагося змѣемъ, отогналъ; другого, также бѣсноватаго, освободилъ отъ духа лукаваго — и многихъ страдавшихъ лихорадкой, горячкой и иными различными болѣзнями чудесно исцѣлилъ пребывавшею въ немъ благодатію Христовою. Такъ жилъ онъ, угождая Богу, и достигь старости; предъ концомъ же жизни своей явилъ себя доблестнымъ исповѣдниковъ и претерпѣлъ страданія за почитаніе святыхъ иконъ.

Въ тѣ времена еще не прекратилась ересь иконоборства. Осужденная святыми отцами седьмого вселенскаго собора [3], она какъ бы обновилась, получивъ опять помощь отъ царской власти, отъ которой и началась. Первымъ изъ греческихъ царей — иконоборцевъ былъ Левъ, третій изъ носившихъ это имя, прозваніемъ Исаврянинъ; отъ него ересь иконоборческая получила силу и умножилась, какъ вредная болѣзнь. Онъ первый издалъ повелѣніе — отвергать иконы, и, пользуясь своею царскою властью, многихъ побудилъ къ неправому мудрованію; изгнавъ правовѣрнаго патріарха, святаго Германа, онъ возвелъ на престолъ единомысленнаго себѣ еретика Анастасія [4]. По смерти этого злочестиваго царя вступилъ на престолъ сынъ его, Константинъ Копронимъ [5], еще сильнѣйшій гонитель Церкви Божіей: онъ не только отвергалъ святыя иконы, но и святыхъ угодниковъ Божіихъ запретилъ именовать святыми, и мощи ихъ вмѣнялъ въ ничто. Скажемъ кратко: этоть царь являлся христіаниномъ только по внѣшности, а въ душѣ былъ вполнѣ невѣрнымъ жидовиномъ. Пречистую Матерь Божію, высшую всякаго созданія, Защиту и Прибѣжище всего міра, онъ, окаянный, дерзалъ хулить, отвергая Ея пресвятое имя и Ея честныя иконы; о ходатайствѣ же Ея къ Богу, которымъ весь міръ существуетъ, онъ запретилъ и вспоминать. На укореніе Богоматери, онъ показывалъ мѣшокъ, полный золотыхъ монетъ, и спрашивалъ предстоящихъ:

— «Драгоцѣненъ ли этотъ мѣшокъ?» Предстоящіе отвѣчали:

— «Настолько драгоцѣненъ, насколько содержится въ немъ золота».

Высыпавъ изъ мѣшка золото, Копронимъ снова спрашивалъ:

— «Цѣненъ ли мѣшокъ теперь, безъ золота?» Ему отвѣчали:

— «Какая же отъ него польза, когда въ немъ нѣтъ монетъ? пустой мѣшокъ ничего не стоитъ».

Тогда Копронимъ говорилъ:

— «Такъ и Марія: пока имѣла во чревѣ своемъ Христа, дотолѣ и была достойна почитанія, а родивъ Его, лишилась этого почитанія, и ничѣмъ не отличается отъ прочихъ женъ».

О, сквернѣйшія уста и языкъ нечестивѣйшій! Какую хулу дерзалъ онъ возносить на честнѣйшую всѣхъ небесныхъ силъ и святѣйшую всѣхъ святыхъ Матерь Создателя! Развѣ царица, родивъ царскаго сына, уже недостойна царскихъ почестей? Развѣ мать царя только до тѣхъ поръ почитается, пока носитъ царя въ утробѣ? Горе окаянному хулителю, который ничѣмъ не отличался отъ хулителей жидовъ богомерзкихъ! И не только хулитель былъ самъ таковъ, но и другихъ льстивыми обѣщаніями и грозными запрещеніями побуждалъ къ таковому же нечестивому хуленію, непокорныхъ же и противящихся ему подвергалъ различнымъ мукамъ, моря узами и продолжительнымъ голодомъ, ужасными ранами терзая тѣло, усѣкая мечемъ, сожигая огнемъ, потопляя въ глубинѣ морской, — словомъ, всевозможными способами причинялъ нестерпимыя муки и горькую смерть вѣрнымъ и истиннымъ рабамъ Христовымъ. За это и самъ страшною смертью извергъ окаянную свою душу и при издыханіи испустилъ горестный вопль:

— «Заживо преданъ я огаю неугасимому!»

И тотъ, кто прежде хулилъ Пречистую Матерь Божію, теперь повелѣлъ почитать Ее пѣснопѣніями — но, вполнѣ отвергнутый Божіимъ милосердіемъ, уже не обрѣлъ себѣ отрады.

Когда погибъ (со срамомъ) этотъ мучитель, вступилъ на престолъ сынъ его Левъ, четвертый изъ носившихъ это имя, также еретикъ-иконоборецъ, подобный своему отцу, но и онъ вскорѣ умеръ. Послѣ него приняла царство жена его Ирина съ малолѣтнимъ сыномъ Константиномъ [6]. Она возвратила святой Церкви миръ, созвавъ седьмой вселенскій соборъ для осужденія иконоборной ереси. Исполнилась радости вся Церковь Христова, принявъ вмѣстѣ съ иконами первоначальное благолѣпіе свое и увидѣвъ на престолахъ православныхъ царей и архіереевъ. Послѣ Ирины царствовалъ Никифоръ, затѣмъ Михаилъ, оба православные. Потомъ вступилъ на престолъ Левъ, по прозванію Армянинъ [7], пятый изъ носившихъ это имя. Подражая прежнему соименному съ нимъ нечестивому Льву Исаврянину, онъ, подобно ему, воздвигъ гоненіе на православныхъ и святыхъ, обновляя и возстановляя такимъ образомъ уже осужденную иконоборную ересь. Онъ искалъ себѣ помощниковъ единомысленныхъ злоучителей, и нашелъ нѣсколькихъ вельможъ, изъ которыхъ самыми приверженными иконоборной ереси были двое — Іоаннъ, прозваніемъ Спекта, и Евтихіанъ; изъ лицъ священническаго сана онъ привлекъ на свою сторону Іоанна, прозваніемъ Грамматика, новаго Тертулла [8], сосудъ избранный діаволомъ, и нѣкоего Антонія Силея; изъ иноческаго чина — Леонтія и Зосиму, который нѣсколько времени спустя былъ уличенъ въ распутствѣ, наказанъ отсѣченіемъ носа и постыдно умеръ, оставивъ по себѣ худую славу. Съ ними царь утверждался въ зловѣріи, а они своими совѣтами поощряли его на брань, которую онъ уже началъ воздвигать противъ Церкви.

Собравъ отовсюду изъ страны своей въ Царьградъ архіереевъ и прочее духовенство, Левъ призвалъ въ свою палату святѣйшаго патріарха Никифора со всѣмъ освященнымъ соборомъ, желая, чтобы предъ его лицемъ и въ присутствіи всѣхъ вельможъ они имѣли преніе съ вышеназванными единомышленниками царя и, пока еще тайными, еретиками. Сначала царь самъ повелъ бесѣду съ православными; притворяясь православнымъ, онъ взялъ съ груди икону распятія Христова, которую имѣлъ на себѣ, лицемѣрно склонилъ предъ ней голову и сказалъ святымъ отцамъ:

— «Я съ своей стороны ни въ чемъ не отличаюсь отъ васъ, ибо почитаю святую икону, какъ сами видите; но появились другіе, которые учатъ иначе и говорятъ, что ихъ путь правый. Пусть они явятся здѣсь предъ вами, и путемъ вопросовъ и отвѣтовъ да откроется правильное ученіе объ иконахъ. Если они въ спорѣ окажутся болѣе справедливыми, убѣдивъ очевидными доводами, что ихъ мнѣніе согласно съ истиной, то вамъ должно не только не противиться доброму дѣлу, но даже способствовать ему; если же они будутъ вами побѣждены и обличены въ заблужденіи, то пусть перестанутъ разсѣевать пагубное ученіе. И тогда, какъ раньше, пусть останется прежнее ученіе объ икокахъ. А я буду слушателемъ и судьею вашего обоюднаго пренія; ибо если мнѣ подобаетъ судить о меньшихъ вещахъ, то насколько болѣе долженъ я заботиться объ управленіи церковномъ? Выслушаю васъ, долженъ выслушать и другую сторону, — и на чьей сторонѣ будетъ, по моему убѣжденію правда, той и послѣдую».

Но святѣйшій патріархъ и съ нимъ всѣ архіереи отнюдь на это не соглашались; они не желали не только имѣть преніе съ зломудренными еретиками, но даже и видѣть ихъ, не соглашаясь, чтобы тѣ явились предъ ихъ лице.

— «Эта ересь уже разсмотрѣна и осуждена съ проклятіемъ святыми отцами седьмого вселенскаго собора; нѣтъ нужды ее болѣе разсматривать, и возстанавливать въ Церкви то, что вполнѣ ею отвергнуто».

Видя, однако, что царь весьма склоненъ къ зловѣрію и помогаетъ еретикамъ, святые отцы говорили съ нимъ смѣло. Святый Емиліанъ, епископъ кизическій [9], сказалъ:

— «Царь! Если вопросъ, для котораго ты призвалъ насъ, — разсмотрѣніе о правой вѣрѣ, — вопросъ церковный, то подобаетъ обсуждать его, по обычаю, въ святой церкви, а не въ царской палатѣ».

Царь возразилъ:

— «Но и я сынъ церкви и выслушаю васъ какъ посредникъ и примиритель, чтобы, сообразивъ доводы обѣихъ сторонъ, узнать самую истину».

На это отвѣчалъ ему святый Михаилъ, епископъ синадскій:

— «Если ты посредникъ и примиритель, то почему дѣлаешь не то, что подобаетъ посреднику и примирителю? Собираешь противящихся ученію Церкви, держишь въ своей палатѣ, даешь имъ смѣлость безбоязненно всѣхъ поучать, чтобы держались злочестивыхъ догматовъ! А православные, страшась твоихъ грозныхъ запрещеній, даже въ углахъ не смѣютъ говорить что либо въ защиту православія. Это знакъ не посредничества и примиренія, а гоненія и мучительства».

— «Я съ своей стороны, — отвѣчалъ царь, — разсуждаю, какъ сказалъ, одинаково съ вами; но такъ какъ до меня дошло, что есть сомнѣніе относительно почитанія иконъ, то мнѣ подобаетъ это не замалчивать, но стараться узнать истину. Какая же причина тому, что вы не хотите бесѣдовать съ противниками вашими? Очевидно та, что вы невѣжды и не имѣете тѣхъ свидѣтельствъ изъ божественнаго писанія, которыми могли бы защищать ваше мудрованіе».

Тогда святый Ѳеофилактъ, епископъ никомидійскій, сказалъ:

— «Христосъ, икону Котораго ты имѣешь сейчасъ предъ глазами, свидѣтель, что мы имѣемъ безчисленныя доказательства нашей православной вѣры, утверждающія благочестивое почитаніе святыхъ иконъ; но никто не слушаетъ насъ, и трудно намъ имѣть какой либо успѣхъ въ борьбѣ съ державною рукою, съ силою налагающею на насъ запрещеніе».

Потомъ къ царю обратился святый Петръ, епископъ никейскій:

— «Какъ приглашаешь ты насъ имѣть преніе съ тѣми, кому помогаешь и съ которыми вмѣстѣ самъ нападаешь на насъ? Или неизвѣстно тебѣ, что если бы даже манихеевъ [10] ты ввелъ сюда и захотѣлъ бы имъ помогать, то и они подъ твоей защитой легко одержали бы надъ нами верхъ».

Еще болѣе смѣлую рѣчь произнесъ святый Евѳимій, епископъ сардійскій.

— «Слушай, царь! Уже болѣе восьмисотъ лѣтъ, какъ Христосъ Господь нашъ, сошедшій на землю, всюду въ церквахъ изображается иконописаніемъ и почитается въ Своемъ образѣ. Кто же настолько горделивъ, что дерзнетъ измѣнить или отмѣнить преданіе, столько лѣтъ хранимое въ церквахъ и чрезъ святыхъ апостоловъ, мучениковъ и боговдохновенныхъ отцовъ дошедшее до нашего времени? Апостолъ говоритъ: тѣмже убо братіе, стойте и держите преданія, имже научистеся или словомъ или посланіемъ нашимъ (2 Сол. 2, 15). И еще: аще ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ (Гал. 1, 8). Поэтому и былъ собранъ, въ благочестивое царствованіе Ирины и Константина, вселенскій соборъ противъ первыхъ еретиковъ — иконоборцевъ, и Самъ Сынъ Божій перстомъ Своимъ отмѣтилъ тотъ соборъ; кто дерзнетъ что либо изъ постановленій того собора нарушить или уничтожить, да будетъ проклятъ».

Хотя слова эти и возбудили въ царѣ страшный гнѣвъ, однако онъ слушалъ терпѣливо, лицемѣрно притворяясь кроткимъ. Дерзнулъ безбоязненно говорить и святый Ѳеодоръ, ревностный церковный учитель, игуменъ Студійскаго монастыря:

— «Царь! не разрушай устроеннаго ко благу чина церковнаго. Говоритъ святый апостолъ Павелъ: Богъ далъ въ церкви овы убо Апостолы, овы же Пророки, овы же Благовѣстники, овы же Пастыри и Учители, къ совершенію святыхъ (Ефес. 4, 11-12), царей же не прибавилъ сюда апостолъ. Тебѣ, царь, поручено править мірскими дѣлами, государствомъ и воинскими силами, о нихъ и заботься, а церковное управленіе, по ученію апостольскому, оставь пастырямъ и учителямъ. Если же не сдѣлаешь такъ, то знай, что еслибы даже ангелъ съ неба принесъ ученіе, противное нашей правой вѣрѣ, то мы не послушаемъ его, а тѣмъ болѣе тебя, бреннаго человѣка».

Тогда царь весьма разгнѣвался и, сочтя слова святыхъ отцовъ за хулу и оскорбленіе себѣ, обнаружилъ внутреннюю ярость, которую доселѣ скрывалъ подъ притворною кротостью. Съ безчестіемъ и оскорбленіями удаливъ изъ палаты весь освященный соборъ, онъ несправедливо свергъ затѣмъ съ престола праведнаго пастыря, святѣйшаго патріарха Никифора, также поступилъ и съ прочими православными архіереями, и всѣхъ разослалъ на заточеніе въ различныя страны и мѣста, равно и преподобнаго Ѳеодора Студита. На патріаршій цареградскій престолъ возвелъ онъ одного изъ совѣтниковъ своихъ, мірянина Ѳеодота, прозваніемъ Касситера, вѣрою еретика, человѣка грѣховной жизни, который какъ бы для исцѣленія недуга своего (онъ говорилъ, что боленъ желудкомъ), а на самомъ дѣлѣ ради грѣха держалъ у себя нѣкую рабыню, занимавшуюся врачебнымъ искусствомъ. Также и на другихъ престолахъ царь посадилъ, по изгнаніи православныхъ, своихъ зловѣрныхъ лжеепископовъ и выбросилъ святыя иконы изъ святыхъ церквей. И началось вновь на православныхъ такое же гоненіе за почитаніе иконъ, какое было раньше при Львѣ Исаврянинѣ и сынѣ его Копронимѣ.

Царь — еретикъ, Левъ армянинъ, и единомысленный ему лжепатріархъ Ѳеодотъ созвали въ Царьградѣ свое беззаконное сборище и, сами находясь подъ клятвой, прокляли православныхъ, божественныхъ и благословенныхъ святыхъ отцовъ, несогласныхъ же съ этимъ неправеднымъ сборищемъ предавали разнымъ мукамъ и смерти. Когда еретическое сборище окончилось, царь призвалъ къ себѣ игуменовъ изъ главнѣйшихъ монастырей, и въ числѣ ихъ божественнаго отца нашего Никиту, о которомъ мы повѣствуемъ. Сначала льстивыми рѣчами онъ склонялъ ихъ къ своему зловѣрію, а потомъ, видя, что они не покоряются его волѣ, заключилъ ихъ въ различныя темницы, каждаго отдѣльно, и думалъ: какъ дальше съ ними поступить?

И находился преподобный Никита много дней въ смрадной темницѣ. Уже самое это смрадное темничное заключеніе было для святаго немалымъ мученіемъ; кромѣ того, каждый день приходили къ нему разные люди безчинные и безстыдные нравомъ и словомъ, недостойные даже имени человѣческаго. Хульными и срамными словами они безчестили и укоряли святаго старца и причиняли ему великія обиды. Эти люди нарочно были подосланы еретиками; среди нихъ самымъ злымъ былъ одинъ по имени Николай: онъ особенно печалилъ преподобнаго, оскорбляя его безумными и сквернословными рѣчами, пока ему не явился во снѣ, давно умершій отецъ его, сказавъ: «оставь раба Божія». Съ того времени Николай пересталъ суесловить, и не только самъ не докучалъ святому, но и другимъ не позволялъ докучать. Много дней провелъ преподобный въ темничныхъ страданіяхъ; потомъ царь повелѣлъ отвести его на заточеніе въ страну восточную, въ городъ Масалеонъ. Была лютая зима, и много бѣдъ перенесъ старецъ въ своихъ худыхъ одеждахъ отъ мороза, снѣга и вѣтра. Притомъ и приставникъ, ведшій его въ изгнаніе, оказался жестокимъ, лишеннымъ всякаго состраданія, человѣкомъ: онъ изнурялъ старца во время путешествія, заставляя его спѣшить, чтобы въ короткій срокъ пройти очень долгій путь.

Такъ же поступилъ царь и съ прочими честными игуменами, каждаго отдѣльно пославъ въ изгнаніе. Потомъ, размысливъ въ себѣ, что, держа въ заточеніи тѣхъ, кто выше всякой скорби, онъ не только не достигнетъ успѣха, но даже побудитъ ихъ еще съ бóльшимъ усердіемъ держаться своего ученія, — царь непостоянный умомъ, перемѣнилъ свое намѣреніе. Едва пять дней прожилъ преподобный Никита въ Масалеонѣ изгнанникомъ, какъ царь повелѣлъ его, а также и прочихъ игуменовъ, немедленно возвратить въ Византію. Обратный путь былъ совершенъ еще скорѣе первоначальнаго, такъ что святый отъ быстраго путешествія и отъ великой стужи едва остался живъ. Когда всѣ игумены были приведены въ Византію, царь повелѣлъ оставить ихъ подъ присмотромъ, пока не рѣшитъ, какимъ способомъ привлечь ихъ къ единомыслію съ собою. Прошла зима, святая великая четыредесятница и пресвѣтлый праздникъ святой Пасхи; тогда царь отдалъ узниковъ вышеупомянутому Іоанну Грамматику, точно діавольскими устами учившему краснорѣчію, чтобы онъ мучилъ ихъ, какъ хочетъ. Затворивъ въ различныхъ темницахъ каждаго отдѣльно, онъ мучилъ ихъ не меньше, чѣмъ язычники святыхъ. Темницы были тѣсны, мрачны, смрадны и причиняли тяжкія страданія заключеннымъ, не имѣвшимъ никакихъ удобствъ, даже постелей. Черезъ малое оконце подавали имъ, какъ псамъ, нечистый и гнилой хлѣбъ, лишь по восьми золотниковъ на день, чтобы только не умерли они отъ голода, и мутную, зловонную воду. Содержа отцовъ въ такой нуждѣ, мучитель Іоаннъ думалъ побѣдить ихъ или принудить къ согласію съ собою или уморить. Еще къ бóльшей печали преподобнаго Никиты, злобный Іоаннъ захватилъ его бывшаго ученика, только что достигшаго юныхъ лѣтъ, именемъ Ѳеоктиста; онъ также заключилъ его въ тяжкой темницѣ, мучилъ голодомъ и жаждой. Еретики, видя, что отцы готовы скорѣе умереть, чѣмъ отступить отъ своего правовѣрія, измыслили противъ нихъ такую хитрость. Они сказали:

— «Ничего иного мы отъ васъ не требуемъ, кромѣ того, чтобы вы пріобщились только одинъ разъ въ церкви съ патріархомъ Ѳеодотомъ Святыхъ Таинъ; болѣе ничего дѣлать не будете, и пойдете свободно каждый въ свой монастырь, съ своей вѣрою и мудрованіемъ».

Введенные въ заблужденіе этимъ лукавствомъ еретиковъ, отцы до нѣкоторой степени склонились на ихъ желаніе. Потомъ, убѣдившись въ обманѣ, они вполнѣ раскаялись и возвратились на благой путь. Послѣ того какъ каждаго изъ нихъ выпустили изъ особаго темничнаго затвора и заключенія, они пришли къ преподобному отцу Никитѣ и начали убѣждать и молить его, чтобы онъ согласился вступить въ общеніе съ Ѳеодотомъ и вышелъ изъ темницы. Святый Никита не соглашался оставить темничное заключеніе, переносимое имъ для Христа, и отнюдь не желалъ исполнять просьбу отцовъ; но отцы настояли, говоря:

— «Невозможно намъ выйти отсюда, а тебя оставить здѣсь: небольшого дѣла отъ насъ требуютъ — только причаститься вмѣстѣ съ Ѳеодотомъ; вѣра наша въ насъ останется. По разсужденію, въ настоящихъ тяжелыхъ обстоятельствахъ лучше разрѣшить себѣ малое, чѣмъ погубить все».

Такъ они долго и докучливо настаивали и принуждали Никиту; преподобный, не изъ желанія избѣжать страданій и не изъ боязни мукъ, но по прилежнымъ мольбамъ отцовъ и почитая сѣдины ихъ, склонился помимо воли своей къ ихъ увѣщаніямъ и вышелъ. Ему предстояли жизнь и смерть; и хотя онъ охотнѣе избралъ бы смерть за православіе, чѣмъ жизнь, однако не ослушался въ то время честнóй дружины, правая вѣра и добродѣтельная жизнь которой были ему извѣстны.

Всѣ вмѣстѣ пошли къ лжепатріарху; тотъ, чтобы удобнѣе уловить ихъ къ общенію съ собою, повелъ ихъ въ нѣкое молитвенное мѣсто, нарочно украшенное иконами, чтобы отцы, при видѣ святыхъ иконъ, заключили о правовѣріи патріарха. Тамъ Ѳеодотъ служилъ литургію; они приняли причащеніе изъ рукъ его и слышали изъ устъ его такія слова: «Кто не почитаетъ иконы Христовы, анаѳема да будетъ». Патріархъ сказалъ такъ не потому, что самъ почиталъ икону Спасителя, но изъ лицемѣрія предъ отцами, чтобы они не сомнѣвались имѣть съ нимъ общеніе. Потомъ, когда всѣ разошлись по своимъ монастырямъ, преподобный Никита началъ сердечно скорбѣть, что имѣлъ общеніе съ лжепатріархомъ Ѳеодотомъ, лицемѣрнымъ обманщикомъ: малое уклоненіе отъ праваго пути святый вмѣнялъ себѣ во всецѣлое заблужденіе. Онъ задумалъ удалиться въ иную страну и тамъ каяться въ своемъ прегрѣшеніи. Сѣвъ на корабль, онъ поплылъ къ острову, называемому Проконнисъ [11]. Но потомъ онъ разсудилъ въ себѣ: гдѣ было прегрѣшеніе, тамъ должно быть и покаяніе, — и вернулся въ Византію.

Открыто ходя по городу, преподобный Никита безбоязненно училъ людей держаться правыхъ догматовъ, установленныхъ святыми отцами седьмого вселенскаго собора. Царь узналъ объ этомъ, призвалъ святаго къ себѣ и спросилъ:

— «Зачѣмъ ты не ушелъ въ свой монастырь, какъ прочіе игумены? Почему ты одинъ остался самовольно, не повинуясь, какъ я слышу, нашему повелѣнію? Или власть нашу ты вмѣняешь въ ничто? Исполни повелѣніе наше и иди въ свой монастырь; если не пойдешь, я велю мучить тебя».

Святый кротко отвѣчалъ:

— «Царь! въ монастырь мой я не пойду, вѣры моей не оставлю, держусь и буду держаться моего исповѣданія; его держатся отцы мои, святые православные епископы, и безъ вины терпятъ отъ тебя изгнаніе, узы и многія бѣды, защищая православную Церковь, въ которой мы пребываемъ и утѣшаемся надеждой славы Божіей. Знай же достовѣрно обо мнѣ, что не изъ боязни смерти и не изъ любви къ временной жизни я сдѣлалъ то, чего не слѣдовало дѣлать, но ради послушанія повиновался старцамъ и противъ желанія: лишь исполняя ихъ волю, вошелъ въ общеніе съ лжепатріархомъ Ѳеодотомъ, о чемъ нынѣ жалѣю и въ чемъ раскаиваюсь. Будь вполнѣ увѣренъ, что отнынѣ нѣтъ у меня никакого общенія съ вами: держусь преданія святыхъ отцовъ, которое принялъ сначала. Дѣлай со мной что хочешь, и не надѣйся слышать отъ меня что либо иное».

Царь, видя твердость его убѣжденія, отдалъ его нѣкоему Захаріи, начальнику царскихъ палатъ, называемыхъ Мангана, чтобы тотъ держалъ его подъ стражей до рѣшенія. Захарія былъ мужъ добрый и благочестивый; онъ не только не причинялъ старцу никакого огорченія, но даже оказывалъ ему много почета. Потомъ царь послалъ преподобнаго Никиту въ заточеніе на островъ святой мученицы Гликеріи [12]: этотъ небольшой островъ назывался именемъ святой мученицы потому, что тамъ лежали святыя мощи ея и были созданы во имя ея великая церковь и монастырь, порученный еретичествующими властями нѣкоему евнуху Анѳиму. Этотъ человѣкъ отнюдь не отличался добротой, — былъ волхвъ, святотатецъ, способный на зло, непріязненный, лукавый, гордый и немилосердый; тамошніе жители за лютость и злой нравъ называли его Каіафой. Подобные люди назначались тогда для управленія монастырями, чтобы, при поддержкѣ мірской власти, все измѣнять по своему произволу. Анѳимъ принялъ присланнаго къ нему святаго и, пользуясь властью, данной ему приславшими, усердно мучилъ его. Заключивъ угодника Божія въ самую тѣсную темницу, онъ подвергалъ его безпрерывнымъ мученіямъ, не позволяя ему даже выглянуть изъ темницы; самъ носилъ ключъ отъ нея и скудную пищу приказалъ подавать ему черезъ очень узкое отверстіе. Вожди еретиковъ много обѣщали этому Анѳиму, если онъ принудитъ преподобнаго Никиту къ единомыслію съ ними, и окаянный изъ-за этого особенно досаждалъ святому, надѣясь принужденіемъ склонить его къ еретическому мудрованію; но преподобный переносилъ причиняемое ему за благочестіе зло съ любовью; Богъ же явилъ въ немъ чудесную благодать Свою и показалъ, что это мужъ праведный, святый и чудотворный помощникъ людямъ въ бѣдахъ. Вышеупомянутый Захарія, когда онъ по народнымъ дѣламъ былъ посланъ царемъ во Ѳракійскія страны, попался въ руки варваровъ, которые отвели его въ плѣнъ. Объ этомъ узналъ святый Михаилъ, епископъ синадскій, также содержавшійся въ темницѣ за православіе, онъ послалъ сказать преподобному Никитѣ:

— «Нашъ общій другъ Захарія связанъ и уведенъ въ варварскую страну; прошу тебя, умоли о немъ Бога, ибо ты это можешь».

Получивъ такую вѣсть, святый глубоко опечалился и весь этотъ день не вкушалъ пищи, вечеромъ же взялъ свѣчу у служащаго ему брата Филиппа, зажегъ и всю ночь стоялъ на молитвѣ, умоляя о плѣненномъ Захаріи милосердаго Бога, да освободитъ его изъ рукъ варварскихъ. И было ему извѣщеніе отъ Бога, что вскорѣ Захарія выйдетъ на свободу. Утромъ пришелъ Филиппъ, увидѣлъ, что отецъ свѣтелъ лицомъ и радостенъ духомъ, и сказалъ ему:

— «Отче! вчера я оставилъ тебя весьма печальнымъ и скорбнымъ, а теперь вижу радостнымъ. Прошу тебя, повѣдай мнѣ причину этого перехода твоего отъ печали къ радости».

Святый отвѣтилъ:

— «Я радуюсь, что мы вскорѣ увидимъ здѣсь друга нашего Захарію».

Такъ и было. Прошло немного дней; царь греческій заключилъ миръ съ варварами, и съ обѣихъ сторонъ начали размѣниваться плѣнниками. Посылая плѣнниковъ на обмѣнъ, царь не имѣлъ въ виду Захаріи, ибо уже узналъ, что онъ держится догматовъ седьмого вселенскаго собора, помогаетъ православнымъ; поэтому онъ оставилъ его въ рукахъ варваровъ, да погибнетъ тамъ. Когда варвары отпустили многихъ греческихъ плѣнниковъ, Захарія же остался, предводитель варваровъ сказалъ ему: — «Хочешь ли идти на родину?»

— «И очень хотѣлъ бы, — отвѣчалъ Захарія, — но царю нашему не угодно было избавить меня отъ этого плѣна».

Предводитель сказалъ:

— «Я тебя освобождаю; иди согласно своему желанію». Видя, что предводитель варваровъ такъ неожиданно милостивъ къ нему, Захарія позналъ, что Самъ Богъ устрояетъ это по молитвамъ святыхъ отцовъ, которымъ нѣкогда онъ оказывалъ добро. Исполнившись смѣлости, онъ сказалъ продводителю:

— «Если угодно тебѣ отпустить меня на свободу, то даруй мнѣ и другого плѣнника, единоименнаго мнѣ и соотечественника, который вмѣстѣ со мной былъ въ узахъ».

Предводитель отвѣчалъ:

— «Возьми и его, и идите оба съ миромъ на родину».

Такъ былъ освобожденъ Захарія. Прибывъ съ другомъ своимъ на островъ къ преподобному отцу Никитѣ, онъ благодарилъ его за святыя молитвы, ради которыхъ Богъ избавилъ ихъ отъ варварскаго плѣна. Еще и другое преславное чудо сотворилъ этотъ святый отецъ: своею усердною молитвою къ Богу избавилъ отъ потопленія и вывелъ на сушу невредимыми трехъ братьевъ, которые, плавая по морю въ одной ладьѣ, среди ночи были внезапно застигнуты волненіемъ. Такъ, находясь самъ въ узахъ плѣнникомъ и бѣдствуя, онъ чудесно избавлялъ другихъ отъ узъ и бѣдъ.

Преподобный страдалъ въ темницѣ шесть лѣтъ, до самой погибели богопротивнаго царя Льва Армянина. Когда послѣдній былъ неожиданно убитъ своими воинами, и вступилъ на престолъ Михаилъ изъ Амморіи, прозваніемъ Травлій или Валвосъ, стали выпускать святыхъ отцовъ изъ узъ и заточеній на свободу; тогда былъ освобожденъ и преподобный отецъ Никита, игуменъ мидикійскаго монастыря, безъ пролитія крови мученикъ, мужественный исповѣдникъ православія, непобѣдимый воинъ Христовъ. Онъ не пошелъ въ свой монастырь, а поселился въ одномъ уединенномъ мѣстѣ недалеко къ сѣверу отъ Византіи, желая жить безмолвно. Тамъ онъ послѣ продолжительныхъ страданій своихъ жилъ недолгое время, но многимъ оказалъ чудесныя благодѣянія силою многоцѣлебной благодати. Предъ кончиной своей, послѣ всѣхъ перенесенныхъ въ изгнанін многоболѣзненныхъ страданій, заболѣлъ онъ уже въ послѣдній разъ, причастился Божественныхъ Таинъ въ субботу, а въ воскресенье на разсвѣтѣ преставился ко Господу въ 3 день мѣсяца апрѣля [13].

О святой кончинѣ его тотчасъ стало извѣстно въ столицѣ и окрестностяхъ. Вскорѣ изъ города и отовсюду собралось множество народа обоего пола и обоего чина, духовнаго и мірского, братія изъ мидикійскаго и прочихъ монастырей, пришли и два епископа, святый Ѳеофилъ Ефесскій и святый Іосифъ Ѳесалонитскій; опрятавъ по обычаю честнóе тѣло святаго отца, они положили его въ раку, отнесли на корабль и отвезли въ мидикійскій монастырь. Блаженный Павелъ епископъ плусіадскій съ множествомъ иноковъ и мірянъ встрѣтили тѣло на берегу, подняли на плечи и понесли въ монастырь. На пути совершались дивныя чудеса: недужные получали исцѣленія и одержимые избавлялись отъ духовъ лукавыхъ; одна женщина, долго страдавшая кровотеченіемъ, лишь коснулась святыхъ мощей преподобнаго, тотчасъ получила исцѣленіе. При соборномъ пѣніи псалмовъ и подобающихъ пѣсней, положили преподобнаго по лѣвой сторонѣ паперти, въ гробницѣ прежде почившаго святаго отца Никифора, перваго игумена той обители. И послѣ погребенія также совершались многія чудеса и подавались исцѣленія приходящимъ съ вѣрою, во славу Христа Бога нашего, во святыхъ Своихъ прославляемаго, Ему же со Отцемъ и Святымъ Духомъ да будетъ отъ всѣхъ честь и слава, и поклоненіе, нынѣ и всегда, и во вѣки вѣковъ, аминь.

Примѣчанія:
[1] Виѳинія — сѣвѳрозападная область Малой Азіи, лежащая по берегамъ Чернаго моря, Босфора и Константинопольскаго пролива. Мидикійская обитель находилась недалеко отъ города Пруса, который стоялъ близъ горы Олимпа; мидикійская обитель основана святымъ Никифоромъ, присутствовавшимъ на 7-омъ вселенскомъ соборѣ (787 г.) въ качествѣ ея игумена. Кесарія виѳинская находилась между рѣками Риндакомъ и Апамеею.
[2] Св. Тарасій былъ патріархомъ съ 784 по 806 г., св. Никифоръ съ 806 по 815 г.
[3] Седьмой вселенскій соборъ былъ созванъ въ 787 г. въ Никеѣ императрицей Ириной, вдовой Льва IV. Соборъ, состоявшій изъ 367 отцовъ, подъ предсѣдательствомъ святаго Тарасія, осудилъ иконоборство и возстановилъ иконопочитаніе.
[4] Левъ III Исаврянинъ 716-741, святый Германъ † 730, Анастасій † 753. Засимъ до возстановленія иконопочитанія на константинопольскомъ престолѣ смѣнились 10 патріарховъ, изъ которыхъ 5 были иконоборцы.
[5] Константинъ V Копронимь царствовалъ съ 741 по 775 годъ.
[6] Левъ IV — 775-789, Ирина — 797-802.
[7] Никифоръ I — 802-811, Михаилъ I — 811-813, Левъ V Армянинъ — 813-820.
[8] Риторъ (преподаватель краснорѣчія) Тертуллъ поддерживалъ предъ римскимъ правителемъ Феликсомъ обвиненіе, возбужденное іудеями противъ ап. Павла, и въ рѣчи своей позаботился прежде всего польстить Феликсу — якобы радѣтелю о нуждахъ іудеевъ (Дѣян. гл. 24).
[9] Кизикъ — городъ, находившійся на одномъ изъ острововъ Пропонтиды, основанный за 5 в. до Р. Хр. милетцами.
[10] Манихеи учили, что въ мірѣ существуютъ два царства — добра и зла, находящіяся въ постоянной борьбѣ другъ съ другомъ, а въ человѣкѣ — двѣ души, добрая и злая, что Христосъ не имѣлъ тѣла и страдалъ только видимо; допускали переселеніе душъ.
[11] Островъ на Мраморномъ морѣ, нынѣ Мармара.
[12] Память ея 13 мая.
[13] Въ 824 году.

Источникъ: Житія святыхъ, на русскомъ языкѣ изложенныя по руководству Четьихъ-миней св. Димитрія Ростовскаго съ дополненіями, объяснительными примѣчаніями и изображеніями святыхъ. Книга восьмая: Мѣсяцъ Апрѣль.. — М.: Синодальная Типографія, 1906. — С. 38-54.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0