Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 23 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.

ИЗБРАННЫЯ ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

См. также: Житія, творенія, проповѣди, молитвы...

Избранныя житія святыхъ.

Мѣсяцъ Май.
День седьмой.

Житіе преподобнаго Давида Гареджійскаго.

Спустя двѣсти лѣтъ послѣ распространенія св. равноапостольной Ниной христіанскаго ученія въ Грузіи, а именно, около половины VI-го вѣка, въ Грузію прибыли изъ Сиріи, или вѣрнѣе, какъ многіе и думаютъ, изъ Каппадокіи, тринадцать отцовъ во главѣ съ блаженнымъ о. Іоанномъ (Зедазнійскимъ) для утвержденія христіанской вѣры въ Иверіи. Въ числѣ этихъ отцовъ былъ и преподобный Давидъ (Гареджійскій).

Произхожденіе преп. отца Давида въ точности не извѣстно. Извѣстно только, что онъ былъ по отчизнѣ родственникъ и воспитанникъ Іоанна Зедазнійскаго, происходилъ отъ благочестивыхъ христіанскихъ родителей, которые и воспитали его въ духѣ благочестія. Лишившись рано родителей, пр. Давидъ еще юношей послѣдовалъ за своимъ возлюбленнымъ наставникомъ Іоанномъ и посвятилъ себя иноческой жизни.

Святые отцы, по внушенію свыше прибывъ въ столицу Грузинскаго царства Мцхетъ и поклонившись животворящему столпу, взошли на Зедазнійскую гору, что въ 8-ми верстахъ отъ Мцхета, на сѣверной сторонѣ, и поселились тамъ. По прошествіи трехъ-лѣтнихъ иноческихь трудовъ на названной горѣ, ученики пр. Іоанна Зедазнійскаго, по предварительномъ полученіи отъ него наставленія и совѣтовъ, пошли въ разныя мѣста Иверіи для проповѣди Евангелія. Нѣкоторые изъ отцовъ остались въ Карталиніи, а другіе пошли въ кахетинскую область. Преподобный Давидъ, съ благословенія возлюбленнаго учителя своего, избралъ для своихъ апостольскихъ трудовъ г. Тифлисъ. Прибывъ сюда, Давидъ поселися вдали отъ населенной части города на горѣ, нынѣ именуемой Мтацмида (святая гора), которая находится на западной сторонѣ г. Тифлиса. Здѣсь онъ устроилъ себѣ пещеру для житья, а для молитвы высѣкъ маленькую часовню, въ которой поставилъ божественный образъ Спасителя и возносилъ ему сердечныя и горячія молитвы. Здѣсь онъ велъ самую строгую подвижническую жизнь; пищею ему служила скудная горная растительность, а питьемъ — холодная ключевая вода. Праведный святой своею жизнью и внушительною проповѣдью сталъ благотворно вліять на жителей г. Тифлиса. Каждый четвергъ, какъ говоритъ преданіе, святой отецъ спускался съ горы къ жителямъ и своими проповѣдями поддерживалъ и утверждалъ въ нихъ христіанское ученье.

Огнепоклонники и другіе враги христіанской вѣры, которыхъ не мало было въ то время въ Тифлисѣ, завидуя святой жизни преп. Давида и успѣхамъ его проповѣди, возвели на него страшную клевету, чтобы очернить его передъ народомъ. Вотъ какъ говоритъ объ этомъ преданіе, до сихъ поръ живо сохранившееся въ памяти грузинскаго народа. На мѣстѣ нынѣ существующей Квашоэтской церкви жила дочь одного изъ жителей г. Тифлиса. Дѣвица эта, соблазненная кѣмъ то, сдѣлалась беременной. Потребовали отъ нея выдачи виновника, — и она, подученная и подкупленная врагами преп. Давида, оклеветала святого подвижника.

Преподобнаго Давида потребовали на судъ. Но праведный отецъ всенародно обличилъ клеветницу: дотронувшись посохомъ до ея чрева, онъ спросилъ зачатаго ребенка: «Я-ли отецъ твой?» Изъ утробы обольщенной дѣвицы послышался голосъ: «Не ты», — и назвалъ какого-то кузнеца. Тогда св. Давидъ сказалъ ей: «Да родишь ты камень». Вдругъ она почувствовала страшныя боли, и родила камень, который и послужилъ, какъ говорятъ, основаніемъ Квашоэтской церкви въ Тифлисѣ [1]. (Погрузински «ква» значить камень, «шва» — родила).

Вскорѣ послѣ этого преподобный Давидъ ушелъ со своимъ ученикомъ Лукіаномъ въ Гареджійскія горы, расположенныя между рѣками Курою и Іорою въ 60-ти верст. къ юго-востоку отъ Тифлиса. Тутъ онъ устроилъ обитель, которая впослѣдствіи обратилась въ знаменитую лавру, и Давидъ съ того времени сталъ называться: «Гареджійскимъ» [2]. Видя олицетвореніе добродѣтели и святой жизни въ лицѣ преподобнаго Давида, подвижникъ благочестія о. Лукіанъ сдѣлался его ученикомъ и послѣдовалъ за нимъ въ пустыню. Преподобный Давидъ съ Лукіаномъ, приближаясь къ названному мѣсту, почувствовали сильную жажду и невыносимый жаръ, такъ какъ время было очень знойное, а мѣсто тутъ безводное. Подойдя къ одной разсѣлинѣ скалы, они нашли тамъ немного воды, утолили свою жажду и расположились отдохнуть подъ тѣнью одной горной разсѣлины. Тогда блаженный Давидъ сказалъ своему ученику: «Братъ Лукіане, видишь это прекрасное и безмятежное мѣсто? Водворимся убо здѣсь иночествомъ, пребывая всегда въ молитвѣ, постѣ, бодрствованіи, терпѣніи, чтобы сподобиться прощенія грѣховъ, а Богъ — сладчайшій и всемилостивѣйшій — наградитъ насъ, и за понесенные труды наши подастъ намъ силу благодатную на подкрѣпленіе немощей нашихъ и на перенесеніе тѣсноты и нашихъ слабостей. Ибо и преподобные подвижники временно подвергались разнымъ бѣдствіямъ и за то получили мзду вѣчную». Блаженный Лукіанъ, выслушавъ наставленія своего учителя Давида, отвѣчалъ: «Богоносный отче! все это по слову твоему справедливо и истинно, ибо св. Писаніе говоритъ намъ о воздаяніи каждому по дѣламъ его, содѣяннымъ въ этой суетной жизни. Но эта пустыня изобилуетъ только недостатками и нуждами для тѣлеснаго подкрѣпленія, — особенно недостаткомъ воды, безъ которой человѣкъ не можеть жить. Боюсь, какъ-бы и намъ, не вытерпѣвъ бѣдствія, не оставить этой пустыни».

Блаженный Давидъ сказалъ ему: «Братъ мой! Не заботься объ этомъ. Всемогущій Богъ, питавшій Израиля въ пустынѣ, которому ниспослалъ съ неба манну и извелъ воду изъ камня, и питавшій пророка Илію небеснымъ хлѣбомъ черезъ вороновъ, дастъ и намъ, по Своей милости, питаніе. Намъ не нужно заботиться о пищѣ и питіи. Это не въ духѣ св. Писанія: Не пецытеся убо на утрей, утренній бо собою печется: довлѣетъ дневи злоба его. Между тѣмъ тотъ-же Господь исполненною щедротъ десницею Своею насыщаетъ всякое животное, по волѣ Своей. Онъ-же и намъ, слугамъ Своимъ, дастъ пищу на подкрѣпленіе немощнаго нашего тѣла. Нынѣ же, братъ, ободрись и укрѣпись, поелику для подвижниковъ уготованы вѣнцы, которыхъ никто не получаетъ безъ трудовъ и безъ борьбы и побѣды».

Лукіанъ, ободренный и укркпленный наставленіями своего учителя Давида, отвѣчалъ: «Честный отче! какъ сказалъ ты, такъ и сдѣлаемъ, Богъ же, на Котораго мы надѣемся, позаботится о нашей жизни».

И такъ бывающе въ пустынѣ возлагающе всю свою надежду на Бога, стали они прилагать стараніе къ трудамъ, презирая похоть плотскую и гордость житейскую. Водворившись въ пустынѣ, они употребляли въ пищу корни нѣкоторыхъ растеній и пустынную зелень. Питаясь растеніями, они возсылали къ Богу молитвы и благодаренія за попеченіе о нихъ. Но по прошествіи нѣсколькихъ дней, растенія съ корнями засохли отъ сильнаго жара, поелику здѣсь бываетъ несносный зной, а зимою — сильный морозъ, отчего засыхаютѣ и корни ихъ въ самыхъ зародышахъ.

Лукіанъ, за лишеніемъ зелени, началъ скорбѣть, говоря преподобному: «Отче святый, Давиде! чѣмъ же мы теперь будемъ укрѣплять немощи наши? Всѣ растенія засохли, которыми мы до сихъ поръ поддерживали свои силы и удовлетворяли наши тѣлесныя нужды». Преп. Давидъ отвѣчалъ скорбящему Лукіану: «Отче Лукіане! что такъ горько скорбишь и уповаешь на прозябаніе? Развѣ ты не знаешь, что всѣ прозябанія земныя подвержены перемѣнѣ и преходящи, и что всѣ предметы, временно прозябшіе, по времени подвергаются и скоро порчѣ, а душа безсмертна, и пріобрѣтается терпѣніемъ, какъ сказано въ св. Писаніи: Терпѣніемъ вашимъ стяжите души ваши. Отчего ты такъ скоро сталъ малодушнымъ? Развѣ ты не знаешь, что если мы умремъ ради заповѣдей Христовыхъ или отъ голода, или отъ жажды, то, вмѣсто земнаго тлѣнія въ смерти, оживемъ душою вѣчною передъ Христомъ? Для чего ты скорбишь и такъ много заботишься о временныхъ и маловажныхъ вещахъ — о полевыхъ растеніяхъ, которыя даны въ пищу безсловеснымъ животнымъ, а намъ словеснымъ неужели не дастъ Богъ питанія?» Въ это время, вдругъ являются три лани съ молодыми дѣтенышами и останавливаются передъ ними мирно и кротко. Тогда Давидъ повелѣваетъ Лукіану взять сосудъ и отдоить ихъ. Лукіанъ, удивленный такимъ необыкновеннымъ зрѣлищемъ, встаетъ и исполняетъ его повелѣніе и ставитъ передъ Давидомъ, наполненный сосудъ молокомъ, а сей послѣдній, изобразивъ знаменіе Креста Господня, вдругъ обращаетъ его въ свѣжій сыръ. Удовлетворивъ свой голодъ сыромъ, съ благодарностью встаютъ св. мужи и произносятъ слова: «Ядятъ убозіи и насытятся, и восхвалятъ Господа, дающаго всѣ блага и утѣшающаго всѣхъ боязливыхъ и славящихъ Его».

Послѣ этого Лукіанъ сказалъ Давиду: «Честный Отче! Воистину, дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ и благословенно имя Его Святое, Который по молитвѣ твоей укрѣпилъ нынѣ непокомебимо сердце мое отъ нѣкоторыхъ безпокойныхъ нуждъ, а особенно душу и помышленія мои извелъ отъ тлѣнныхъ заботъ, какъ отъ тьмы въ свѣтъ. Посему отселѣ, какія-бы бѣды ни постигли меня, никогда не буду заботиться о смертномъ и непостоянномъ тѣлѣ моемъ и о суетной преходящей жизни, и никогда не буду заботиться о пропитаніи, какъ нѣкогда ропталъ непокорный Израиль, вспоминая о египетскихъ мясахъ, но совершенно буду покорнымъ тебѣ, какъ новому предводителю моему, подобно наслѣднику Моисееву — Іисусу Навину, чтобы достигнуть обѣтованной земли небеснаго Іерусалима. Посему, душевно радуюсь, имѣя надежду не лишиться твоей милости». Св. Давидъ радуясь о немъ, сказалъ Лукіану: «Брате Лукіане! Благословенъ Богъ и Отецъ Господа нашего Іисуса Христа. Благодарю Его, что Онъ укрѣпилъ душу и помышленія твои Своимъ свѣтомъ».

По сему, душевно радуясь и утѣшаясь милостью Божіею, оба святые мужа возсылали Богу постоянныя молитвы проводя все свое время и въ бодрствованіи и благоговѣніи. Пищею ихъ было оленье молоко каждый день, исключая среды и пятницы: въ эти дни они ничего не ѣли, а только молились. Внизу той пещеры, въ которой жили св. отцы, была другая пещера, въ которой находился великій и страшный драконъ — змѣй, имѣющій глаза большіе и свѣтлые, на головѣ рогъ, а на шеѣ щетинистые волосы [3]. Вотъ, какъ узналъ св. отецъ о пребываніи дракона въ этой пустынѣ. Въ одинъ день лани какъ то подошли къ пещерѣ, гдѣ гнѣздился драконъ; увидя ланей, драконъ набросился на нихъ и похитилъ одного изъ молодыхъ дѣтенышей. Испуганныя матери ихъ прибѣгаютъ въ пещеру святыхъ. Лукіанъ, увидя ихъ испуганными, сказалъ Давиду: «Отче святый! лани эти по обыкновенію пришли къ намъ на служеніе, но онѣ безпокойны и смущены и съ ними нѣтъ одной изъ молодыхъ ланей». Блаж. Давидъ тотчасъ беретъ свой посохъ, на которомъ изображенъ былъ Крестъ Христовъ, и идетъ по тѣмъ слѣдамъ, по которымъ пришли лани, оглядываясь по сторонамъ, чтобы увидѣть обидѣвшаго ихъ. Приближаясь къ названной пещерѣ, св. Давидъ вдругъ увидѣлъ страшнаго видомъ и удивительнаго величиною злого звѣря; не страшась его, Давидъ смѣло говоритъ ему: «Злодѣй! зачѣмъ обидѣлъ ты моихъ ланей и похитилъ у нихъ дѣтеныша? выходи сейчасъ же изъ этого мѣста и уйди прочь отсюда, ичаче этимъ посохомъ и Крестомъ Христовымъ разсѣку чрево твое и отдамъ на съѣденіе червей, ибо ты обидѣлъ ланей моихъ, данныхъ Богомъ на подкрѣпленіе немощныхъ силъ моихъ». Діаволъ-же, который водворился во чревѣ дракона, человѣческимъ голосомъ отвѣчалъ: «Не гнѣвайся на меня, рабъ Бога живаго; если тебѣ угодно, чтобы я удалился отсюда, взойди на вершину этой горы и оттуда смотри, пока я не выйду въ рѣку (которая находится отъ сей горы на югѣ)». Когда св. Давидъ взошелъ на высоту горы, драконъ вышелъ изъ логовища своего. Лукіанъ, увидя это, объятый ужасомъ и страхомъ, упалъ на землю, какъ мертвый. Драконъ быстро спустился внизъ къ равнинѣ и когда приблизился къ Курѣ, къ Давиду является Ангелъ Божій и говоритъ ему: «Давидъ!» Давидъ, оглянувшись, увидѣлъ ниспадающій съ неба огонь, который сжегъ дракона [4]. При видѣ несчастья съ дракономъ, Давидъ огорчился и воззвалъ къ Богу: «Боже, Боже мой! что сотворилъ Ты! Этотъ драконъ положился на меня съ упованіемъ, а Ты послалъ огонь истребить его». На эти горестныя слова, ангелъ отвѣчалъ Давиду: «Что ты такъ безпокоишься, отче Давиде, объ одномъ червякѣ! Развѣ ты не знаешь, что если-бы онъ вышелъ въ рѣку и оттуда въ море, тамъ погубилъ-бы множество кораблей? Не скорби о погибели его, ибо Богу такъ угодно было. Иди въ свою пещеру, гдѣ твой ученикъ лежитъ безъ памяти; спаси и утѣшь его. Лучше тебѣ заботиться о словесныхъ духовныхъ дѣтяхъ своихъ, чѣмъ о безсловесномъ зломъ звѣрѣ».

Давидъ сошелъ съ горы и нашелъ Лукіана, лежащаго безъ памяти и, подымая его, говоритъ ему: «Что ты такъ испугался одного чевряка, который, по повелѣнію Бога, мгновенно сожженъ небеснымъ огнемъ! Теперъ ободрись и не бойся, ибо сила Христова сохранила насъ нынѣ отъ страшной брани». Лукіанъ, ободрившись и укрѣпившись сими словами, благодарилъ Бога, творящаго великія чудеса и знаменья и что Онъ далъ и рабу Своему Давиду господство надъ звѣрями.

Спустя нѣсколько дней, пришли охотники въ эту мѣстность поохотиться. Напуганные ими лани прибѣжали въ пещеру святыхъ; охотники гнались за ними, надѣясь убить ихъ въ тѣсномъ скалистомъ мѣстѣ, но когда онѣ подошли къ пещерѣ и увидѣли ихъ кротко стоящими, а Лукіана доящаго ихъ, исполнились удивленія и, припадая къ ногамъ Давида, сказали ему: «Угодники Божіи! Какое дивное чудо! Эти дикія лани стоятъ такъ смирно и кротко, какъ овцы, выкормленныя человѣкомъ». Св. Давидъ отвѣчалъ имъ: «Чему вы, братья, удивляетесь? Творецъ и попечитель людей и вообще всѣхъ тварей питаетъ и насъ немощныхъ чрезъ этихъ звѣрей, благостью Своею. Прошу васъ, братья моя, идите въ другое охотничье мѣсто, а этихъ ланей оставьте въ покоѣ, ибо онѣ Богомъ намъ даны на подкрѣпленіе немощныхъ нашихъ силъ». Охотники еще больше удивились и воскликнули: «Велія есть, воистину, слава Божія, для которой тобой избрано терпѣніе въ понесеніе трудовъ въ этой пустынѣ, имѣющей недостатокъ во всемъ нужномъ на подкрѣпленіе тѣлесныхъ силъ, а какъ мы единовѣрцы твои, сдѣлай и насъ, Богоносный Отче, соучастниками въ твоей святости, чтобы и намъ поучаться отъ тебя совершенной волѣ Божіей. Съ этого времени не оставимъ тебя, какъ отца и пастыря и будемъ служить тебѣ, какъ наставнику и спасителю душъ нашихъ». — Преподобный отвѣчалъ: «Нѣтъ, братья и дѣти мои! не дѣлайте сего, поелику мѣсто это, какъ вы сами видите, весьма жаркое и невыносимое для человѣка. Лучше, возвратитесь къ своимъ мѣстамъ и тамъ служите Богу, удаляясь отъ всякаго зла и раздавая бѣднымъ и немощнымъ милостыню, ибо, творящій милостыню, взаймы даетъ Богу».

Охотники, послушавшись слова святого, разошлись по своимъ селеніямъ и возвѣстили всѣмъ, что видѣли и слышали отъ св. Давида. Многіе, пораженные этими рассказами, спѣшили въ пустыню, чтобы видѣть святого и получить отъ него благословеніе. Нѣкоторые изъ нихъ просили позволенія остаться сь ними въ пустынѣ, но преп. Давидъ говорилъ имъ: «Братіе! мѣсто это невыносимо для васъ, поелуку безотрадно и никакая пища, требуемая человѣкомъ, здѣсь не обрѣтается; посему боюсь, какъ-бы вы не потеряли терпѣнія». Но они отвѣчали: «Съ тобою мы готовы переносить и голодъ, и жажду и всѣ бѣдствія и тѣсноты изъ любви къ Христу, поручая себя ходатайственнымъ св. молитвамъ твоимъ». — Давидъ, замѣчая искренность въ ихъ желаніи принять на себя иго Христово и въ слѣдованіи Христу, сказалъ имъ: «Такъ какъ вы нынѣ положили надежду свою на единаго Бога, твердо желая оставить міръ и всѣ его предметы, и рѣшились принять иго Христово и слѣдовать заповѣдямъ Божіимъ, то вы теперь идите и принесите съ собою молотки, чтобы вырыть колодцы [5] для воды и изсѣчь себѣ пещеры для жительства». Все это было исполнено ими, и водворилось тамъ множество отшельниковъ и каждый день число ихъ стало увеличиваться, такъ какъ слухъ о св. Давидѣ и его подвигахъ разнесся не только по близости, но и въ отдаленныя окрестности.

Въ это время одинъ подвижникъ, сіявшій подвигами благочестія, преподобный и блаженный Додо, узнавъ о подвигахъ св. Давида, пришелъ къ нему и водворился тамъ. Св. Давидъ чрезъ нѣсколько времени сказалъ св. Додо: «Такъ какъ эти братья наши, оставившіе міръ и родныхъ своихъ, желаютъ устроить обитель, то мы не будемъ лѣнивы въ заботахъ для пользы душъ ихъ. Посему, взойди съ нѣкоторыми братьями на высоту той каменной горы, возвышающейся напротивъ насъ, и устрой тамъ обитель нашимъ братіямъ для прославленія имени Господа нашего Іисуса Христа и для восхваленія Пресвятой Богородицы Дѣвы Маріи». Св. Додо, по совѣту Св. Давида, дѣйствительно, на назначенной горѣ устроилъ обитель, гдѣ и водворилось множество пустынниковъ.

Преп. Давидъ остался на прежнемъ мѣстѣ, гдѣ, выходя каждый день изъ пещеры, въ разсѣлинѣ каменной горы уединенно возсылалъ Богу постоянныя молитвы, омывая лицо свое слезами, оставя всѣ земныя заботы. Однажды взошелъ онъ на высоту той горы, въ которой водворены были его братья, и по обыкновенію, въ нижней части одной скалы, съ простертыми къ небу руками, началъ молиться. Въ это время прилетаетъ къ ногамъ его фазанъ [6], испуганный ястребомъ пущеннымъ на него охотникомъ изъ варваровъ [7]. Варваръ, приближась кь мѣсту святого, увидѣлъ его съ простертыми руками, молящагося, и у ногъ его фазана, а ястреба своего вблизи сидящаго. Удивленный этимъ зрѣлищемъ, онъ говоритъ св. Давиду: «Кто ты и какъ здѣсь водворился?» Святой отвѣчаетъ: «Я есть рабъ Господа нашего Іисуса Христа; моему Милосердному приношу моленія о прощеніи множества грѣховъ моихъ и о удостоеніи меня спокойнаго переселенія изъ сего суетнаго земного въ небесный міръ». Варваръ снова спросилъ: «А кто здѣсь питаетъ и утѣшаетъ тебя?» Святой отвѣчалъ: «Тотъ, на Котораго я уповаю и Которому поклоняюсь; Онъ есть Питатель и Попечитель мой и всѣхъ тварей Своихъ. Оставь ты эту бѣдную птицу, прилетѣвшую ко мнѣ грѣшному для избавленія ея отъ рукъ убійцы». Гордый варваръ, сидящій на конѣ, сказалъ св. Давиду: «Бѣдный монахъ, я хочу убить тебя, а ты велишь мнѣ оставить птицу въ живыхъ? Слѣдовало-бы тебѣ прежде просить о себѣ, нежели о сей птицѣ». — Но смиренный отецъ кротко отвѣчалъ: «Ты не имѣешь никакой власти убить не только меня, но даже и эту малую птицу, ибо Богъ помощникъ мнѣ и Онъ избавитъ меня отъ угрозъ твоихъ». Варваръ, разгнѣванный этими словами, схватился за мечь, чтобы поразить его, но вдругъ сила Христа удерживаетъ на воздухѣ поднятую правую руку его. Тогда гордый варваръ, едва только пришедшій въ разумѣніе своей вины, усмирился какъ рабъ и одержимый трепетомъ упалъ съ лошади и, припавъ къ ногамъ святого, обливаетъ ихъ слезами и, проситъ прощенья въ своей винѣ, говоря: «О, рабъ Бога Живого и Благого, будь ко мнѣ благимъ, исцѣли меня духовно и тѣлесно и прости меня за оскорбленіе, которое я нанесъ тебѣ по неразумѣнію своему». — Угодникъ Божій, милостивый Давидъ, услышавъ отъ него такія слова, умиленный душою, съ распростертыми къ небу руками, началъ молиться Богу: «Господи Іисусе Христе, преблагій и человѣколюбивый Боже; Ты, Владыко, который помиловалъ молящагося раба Твоего и оледѣнилъ руку врага его, умилостивись и нынѣ, исцѣли руку этого бѣднаго варвара, гордо поднятую имъ на меня, недостойнаго раба Твоего, чтобы онъ исповѣдалъ и прославилъ бы имя Твое Святое во вѣки». Окостенѣвшая рука варвара по совершенію сей молитвы и прикосновеніемъ къ ней руки святого мгновенно исцѣлилась.

Варваръ, удивленный такимъ чудомъ Божіимъ и благодарящій Бога за помилованіе свое, опять припадаетъ къ ногамъ св. Давида и со слезами проситъ: «Рабъ Бога живаго! я имѣю хромого и разслабленнаго сына; умоляю тебя, умоли Бога твоего исцѣлить немощнаго сына моего, ибо я увѣренъ, что онъ услышитъ тебя, какъ вѣрнаго раба; если Онъ исцѣлитъ его, то прославится имя Его Святое, и я всякое велѣніе твое исполню; я и всѣ кровные мои освятимся св. Крещеніемъ и поклонимся Богу твоему, и восхвалимъ преславное имя Его во вѣки, и буду я услужливымъ рабомъ твоимъ». — Давидъ говоритъ ему: «Иди въ домъ свой; какъ увѣровалъ, да будетъ по слову твоему, и найдешь сына своего совершенно здоровымъ въ третій часъ пополудни».

Варваръ, по имени Бубакаръ, исполненный великою радостью и славя Бога пошелъ въ домъ свой, — и вотъ встрѣчаетъ его сынъ совершенно здоровый. Войдя въ домъ свой, Бубакаръ спрашиваетъ жену свою: «Въ какое время больной исцѣлился?» Жена сообщила ему, что больной поправился въ третій часъ пополудни. Услышавъ это, Бубакаръ благодаритъ Бога и Его раба Давида за исцѣленіе сына. Потомъ онъ разсказалъ домашнимъ, все случившееся съ нимъ и слышанное отъ св. Давида.

На слѣдующій день утромъ варваръ велѣлъ рабамъ своимъ нагрузить ословъ разной и самой лучшею пищею и отправился къ св. Давиду со своей семьей. Прибывъ на мѣсто, къ сожалѣнію своему, Бубакаръ не засталъ тамъ святого. Посланные слуги искать Давида, нашли Его между братіями и донесли ему о прибытіи варвара. Бубакаръ пошелъ туда къ нему и, припадая къ ногамъ его, со слезами говорилъ: «Рабъ Божій, поистинѣ мы тебя познали цѣлителемъ душъ и тѣлесъ, поелику сынъ мой исцѣлился; вотъ онъ стоитъ передъ тобою совершенно здоровый; и какъ онъ, такъ и другіе мои домашніе ожидаютъ твоего благословенія». Св. Давидъ, положилъ руки свои на головы сыновей его, сказалъ: «Богъ благословившій Авраама, Исаака и Іакова, да благословитъ и васъ». Затѣмъ слуги по приказанію Бубакара приготовили вечерній столъ, послѣ чего встали и благодарили Бога. Бубакаръ, на вопросъ св. Давида — какую просьбу имѣетъ онъ къ нему, отвѣчаетъ, что онъ проситъ его о принятіи отъ него св. Крещенія. Тогда Давидъ съ ученикомъ своимъ Лукіаномъ отослалъ его къ св. Додо, чтобы онъ отправилъ съ нимъ одного священника для просвѣщенія его съ домашними св. Крещеніемъ. Св. Додо, радуясь этому душевно, благословилъ Бубакара съ сыновьями и слугами и отправился въ ихъ домъ съ однимъ священникомъ, отъ котораго Бубакаръ съ домашними своими принялъ святое Крещеніе. Вскорѣ послѣ этого Бубакаръ пришелъ съ рабами къ св. Давиду и изсѣкъ въ пустынѣ для братіи церковь, которую потомъ преподобный и богоносный отецъ Илларіонъ [8] расширилъ, украсилъ и устроилъ въ ней съ южной стороны раку, гдѣ нынѣ почиваютъ мощи св. Давида. Возлѣ этой раки на возвышенности находится могила св. Лукіана, который исцѣляетъ многихъ страждующихъ и съ вѣрою прибѣгающихъ къ нему.

Давидъ, жаждующій видѣть великій градъ Іерусалимъ, призываетъ своего ученика Лукіана и говоритъ: «Братъ Лукіане! Я намѣренъ отправиться въ св. градъ Іерусалимъ для поклоненія животворящему Гробу Господню и прочимъ св. мѣстамъ, а ты оставайся здѣсь между братьями, чтобы ихъ защитить отъ лукаваго нашего врага, который каждый день смотритъ на наши слабости и хочетъ лишить насъ обманомъ царствія Божія и побѣдныхъ вѣнцовъ». Лукіанъ, огорченный сими словами, сказалъ св. Давиду: «Нигдѣ не оставлю тебя, честный отче, до смерти моей, и куда ты пойдешь и я за тобою». — Давидъ отвѣчалъ ему: «Зачѣмъ ты, братъ, говоришь это? Если мы оставимъ эту пустыню и пойдемъ вмѣстѣ, то труды наши останутся тщетными, ибо братіе наши, нами здѣсь пріобрѣтенные для прославленія имени Бога нашего, опять разойдутся по своимъ домамъ и селеніямъ и какъ стадо, неимущее пастыря, заблудившись, похищено будетъ волками, а Богъ за это взыщетъ съ насъ. Посему ты оставайся здѣсь, брате мой Лукіане, а я отправлюсь туда и какъ за себя, такъ и за тебя, молиться стану. Не удерживай меня отъ сего, поелику душа моя сильно жаждетъ поклоненія св. мѣстамъ, гдѣ Царь Небесный, Богочеловѣкъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ пребывалъ съ человѣками».

Увѣривъ сими словами Лукіана, Давидъ оставилъ его посреди братіи, а самъ съ нѣкоторыми иноками, отправился въ Іерусалимъ. А когда они дошли до мѣста, такъ называемаго «вершина благости», откуда виденъ градъ Божій св. Іерусалимъ, Давидъ, издали увидѣвъ городъ, палъ на землю и со слезами говорилъ въ восторгѣ сердца: «Господи Іисусе Христе, Боже нашъ! Ты, Который пришелъ на землю для спасенія рода человѣческаго, благоволилъ вочеловѣчиться безъ грѣха во чревѣ Пресвятой Дѣвы Маріи, по Своей волѣ пострадалъ за грѣхи наши въ этихъ мѣстахъ, нынѣ видимыхъ мною, крестъ и смерть перенесъ, какъ человѣкъ положился въ гробѣ съ смертными и Божественною силою воскресъ и воскресилъ Божествомъ своимъ Адама со всѣмъ родомъ его, — сподобилъ и меня, недостойнаго раба Твоего, видѣть эти мѣста, гдѣ св. стопы Твои шествовали! Съ этого мѣста не осмѣливаюсь продолжать путешествіе, дабы освященныя св. стопами Твоими мѣста не попрать моими нечистыми ногами. И того довольно мнѣ, что я грѣшный удостоился видѣть эти св. мѣста издалека». Послѣ сего братія его просила далѣе продолжать путешествіе, но онъ, точно какъ великій пророкъ и царь Давидъ, говоритъ имъ кротко: «Не могу отсюда далѣе идти, поелику считаю себя недостойнымъ приблизиться къ св. мѣстамъ. Посему идите вы одни туда и принесите и за меня грѣшнаго молитвы св. Гробу Господню». Тѣ, облобызавъ его со слезами, невольно оставили его и ушли. Давидъ послѣ молитвъ и изліянія слезъ взялъ на томъ мѣстѣ три камня, въ томъ предположеніи, какъ будто они взяты имъ отъ Гроба Господня, и, положивъ ихъ въ корзину свою, пошелъ обратно къ Гареджи въ Иверію.

Богъ, видя такую правду и великую вѣру во св. Даридѣ, благословилъ открыть его смиреніе явно. Господь во снѣ посылаетъ Иліи, патріарху Іерусалимскому, своего Ангела и говоритъ такъ: «Мой возлюбленный Давидъ, приблизившись къ Іерусалиму, взялъ съ собою благодать Его. Теперь-же отправь скороходовъ, чтобы догнать его, идущаго за городомъ, одѣтаго въ ветхія одежды и держащаго въ рукѣ корзину, въ которой лежитъ три камня, и взять у него два камня, а третій оставить при немъ и сказать ему: «Такъ повелѣваетъ Богъ тебѣ: поелику по вѣрѣ твоей взята тобою благодать Моего Гроба изъ Іерусалима, то Мнѣ угодно, чтобы двѣ части возвратились опять Іерусалиму, дабы совершенно не лишить его благодати, а третью часть дарую тебѣ для взятія въ пустыню. Иди туда съ миромъ и освяти пришествіемъ твоимъ; прикасающіеся съ вѣрою къ тебѣ примутъ исцѣленіе отъ болѣзней и прегрѣшеній своихъ. Возьми камень сей, какъ благодать, въ твою пустыню, для памяти и извѣщенія вѣры твоей».

Проснувшись, патріархъ очень удивился этому сну; онъ немедленно призвалъ скороходовъ, разсказалъ имъ все видѣнное и тотчасъ-же послалъ ихъ къ Давиду. Они догнали св. Давида и разсказали ему все, что сказалъ имъ патріархъ Іерусалимскій. Давидъ удивился благодати Божіей и, павъ на землю, воскликнулъ со слезами: «Слава Тебѣ, Боже нашъ, Единородный Сыне Единороднаго Отца! Слава Тебѣ, Святый Духъ, исходящій отъ Отца, и славимый съ Отцемъ и Сыномъ! Пресвятая Единосущная Троице, Боже нашъ призрѣлъ и на меня грѣшнаго и недостойнаго раба Твоего и не пренебрегъ молитву мою и удостоилъ Своей благодати». Потомъ возвратилъ онъ посланнымъ два камня, которые и принесли скороходы въ Іерусалимъ къ патріарху и извѣстили его о Давидѣ. Слухъ о такомъ чудесномъ происшествіи разнесся по всему городу Іерусалиму и по окрестностямъ. Давидъ чрезъ нѣсколько времени прибылъ въ пустыню и положилъ принесенный камень въ церковь, при прикосновеніи къ которому исцѣлялись всѣ немощные, больные и страждущіе [9]. Вскорѣ послѣ Давида пришли и братія изъ Іерусалима, и возвѣстили братіямъ обо всемъ видѣнномъ и слышанномъ въ Іерусалимѣ, и разнеслась по всѣмъ окрестностямъ пустыни вѣсть о подвигахъ благочестія св. Давида и о принесенномъ имъ чудотворномъ камнѣ; поэтому со всѣхъ сторонъ стекалось множество отшельниковъ и богомольцевъ. Давидъ, какъ пастырь своего стада, радуясь объ умноженіи его, давалъ разныя душеспасительныя наставленія.

Св. Давидъ однажды вошелъ къ одному подвижнику изъ братіи, живущему въ нѣкоторой разсѣлинѣ каменной горы, и спросилъ его — въ какомъ положеніи онъ находится? Тотъ отвѣчалъ: «Благодареніе Богу, честный отче! Святыми молитвами твоими нахожусь въ добромъ состояніи. Но эта вода, бьющая изъ этой скалы, а равно и эта зелень, горьки какъ желчь; когда принимаю ихъ, чувствую большое отвращеніе и негодованіе, но въ то же время говорю себѣ: мученія ада несравненно горше. Не лучше-ли мнѣ вкушать горечь временную, дабы не подвергнуться вѣчнымъ мученіямъ?» Давидь услышавъ это отъ него, обрадовался и говоритъ ему: «Не скорби, брате мой, умолимъ Бога нашего Іисуса Христа, который въ пустынѣ Мерры горькую воду сдѣлалъ сладкою. Онъ-же подобно тому усладитъ и эту горькую воду». Послѣ этого монахъ, по приказанію св. Давида, наполняетъ сосудъ той водой и ставитъ предъ св. Давидомъ, а онъ, изобразивъ знаменіе Креста Господня надъ водой, отдаетъ ему опять и говоритъ «Пей, брате, безвредно». Монахъ пьетъ и находитъ вкусъ сладости [10] и, пораженный симъ чудомъ началъ прославлять и благодарить Бога и раба Его Давида.

Св. Давидъ предъ кончиною своею, которая предварительно была возвѣщена ему Богомъ, призываетъ всѣхъ своихъ братій и даетъ имъ разныя душеспасительныя наставленія. Затѣмъ, по отслуженіи литургіи, онъ пріобщился св. Таинъ Христовыхъ, и съ простертыми къ небу руками, возводя свой взоръ и благодаря Бога, испускаетъ духъ свой съ миромъ. О потерѣ такого добраго и кроткаго пастыря своего и цѣлителя душъ и тѣлесъ, братія начала рыдать и плакать.

Сего св. мужа Богъ прославилъ и по смерти. Одинъ монахъ, слѣпой отъ рожденія, прикоснувшись къ праху св. Давида, мгновенно прозрѣлъ и началъ видѣть. И нынѣ, кто съ вѣрою помазуется прахомъ его изъ гроба, откуда исходитъ благовонное и пріятное дыханіе, тотъ и тѣломъ и душою исцѣлеваетъ. Грузинская церковь причислила Давида къ лику святыхъ и установила въ память его праздникъ въ тотъ день, въ который онъ преставился, а именно — въ четвергъ на седьмой недѣлѣ послѣ Пасхи; наряду-же съ прочими XIII отцами празднуется память его 7-го Мая.

Примѣчанія:
[1] Въ память этого событія преп. Давидъ испросилъ у Бога источникъ живой воды, который имѣлъ-бы силу оплодотворять неплодныхъ женщинъ и имѣлъ-бы вообще цѣлебную силу. Это тотъ самый источникъ чистой ключевой воды, который и нынѣ находится на сѣверо-западномъ углу отъ церкви, привлекая къ себѣ множество бездѣтныхъ богомолокъ.
[2] «Гареджа» означаетъ уединенное мѣсто. Гареджійская мѣстность по отношенію къ Грузіи составляетъ по своему мѣстоположенію отдаленную пустынную область, въ которой жизнь закипѣла послѣ поселенія преп. Давида, и гдѣ впослѣдствіи образовалась цѣлая лавра, называемая «Грузинской Ѳиваидой». Въ настоящее время тамъ находится только два бѣдныхъ монастыря. На эти историческія развалины обратилъ вниманіе въ послѣднее время высокочтимый преосвященный епископъ Александръ, нынѣ покойный, и извѣстный труженикъ покойный М. П. С-нъ.
[3] На грузинскомъ языкѣ змѣй этотъ называется ვეშაპი что по-русскій значитъ «китъ» и «чудовище» въ томъ смыслѣ, какъ упоминается у прор. Давида XIV, 28.
[4] На томъ мѣстѣ, гдѣ сожженъ былъ драконъ, до нынѣ не произрастаетъ зелень.
[5] Вообще, въ Гареджійскихъ пустыняхъ нѣтъ ключевой воды для питья въ достаточномъ количествѣ, а потому вездѣ устроены цистерны, куда стекается дождевая вода съ высокихъ горныхъ кряжей, окружающихъ пустыню.
[6] Фазановъ и теперь еще много по всей Ѳиваидѣ Грузинской.
[7] Подъ именемъ «варвара» разумѣютъ араба. Аравяне въ эту эпоху начали уже развѣваться но Грузіи и селиться въ ней, не наводя еще опустошительнаго своего нашествія на новопросвѣщенное христіанствомъ царство Грузинское.
[8] Св. Илларіонъ ходилъ въ Іерусалимъ и на время поселился въ пещерѣ Ильи Ѳесвитянина. По возвращеніи съ пустыни Іорданской водворился опять въ Давидо-Гареджійской пустынѣ. Слава о его святости распространилась далеко и изъ пустыническаго уединенія онъ былъ приглашенъ на Нинодцминдскую каѳедру, но онъ тайно удалился въ Грецію, черезъ Константинополь и поселился въ одномъ изъ монастырей въ горахъ Олимпа Ѳессалійскаго. Послѣ пятилѣтняго пребыванія тамъ, онъ посѣтилъ Римъ, гдѣ жилъ два года. Потомъ окончательно водворился въ Ѳессаліи и здѣсь сей великій чудотворецъ преставился въ 882 г., 19-го ноября. Императоръ Василій Македонскій перенесъ останки святого въ Константинополь въ 886 г. и положилъ ихъ подъ алтаремъ построенной имъ церкви во имя св. Апостоловъ у Романовскихъ воротъ.
[9] Этотъ чудодѣйственный камень, послѣ блаженной кончины св. Давида, лежалъ на его могилѣ, которая находилась въ высѣченной имъ-же пещерѣ, но затѣмъ гдѣ-то пропалъ. Камень этотъ найденъ былъ только въ 1811 г. настоятелемъ Давидо-Гареджійской обители архимандритомъ Илларіономъ (род. изъ кн. Вачнадзе). При возобновленіи церкви «Преображенія Господня», въ которой почитаютъ священные останки св. Давида, въ стѣнѣ оказалась маленькая амбразура, въ которой находился св. камень съ знаками горѣвшей передъ нимъ свѣчи. Камень этотъ величиною немного менѣе гусинаго яйца. На остромъ концѣ его видно пятно, имѣющее цвѣтъ темной крови, и на одной сторонѣ вдоль отъ одного конца до другого замѣтна тонкая черточка такого-же цвѣта. Братья св. обители, слѣдуя примѣру св. отцовъ, сохранили этотъ камень въ той-же церкви, въ особомъ мѣстѣ. На праздникъ св. Давида вынимаютъ этотъ камень для поклоненія и опять прячутъ. Такимъ образомъ камень этотъ служитъ святынею, имѣющею чудодѣйственную силу.
[10] Тутъ есть два водныхъ ключа, одинъ отъ другого въ 2-хъ саженяхъ (разстоянія) одинъ услащенный молитвою святого, а другой — съ той-же горечью, негодный для питья. Его называютъ Меррою грузинской Ѳиваиды.

Источникъ: Протоіерей Несторъ Магаровъ. Житіе преподобнаго Давида Гареджійскаго и Мтацмидская святаго Давида церковь въ гор. Тифлисѣ. — Изданіе 3-е. — Тифлисъ: Типог. «Сорапань», 1909. — С. 5-21.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0