Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

О старомъ стилѣ
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Православный календарь

Мѣсяцесловы

С. В. Булгакова
-
Прот. Алексія Мальцева

Житія святыхъ

Свт. Димитрія Ростовскаго
-
Д. И. Протопопова
-
Избранныя житія

Житія русскихъ святыхъ

Архим. Игнатія (Малышева)

Патерики

Аѳонскій
-
Кіево-Печерскій
-
Новгородскій
-
Троицкій

Новости сайта



Сегодня - вторникъ, 25 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.

ИЗБРАННЫЯ ЖИТІЯ СВЯТЫХЪ

Избранныя житія святыхъ.

Мѣсяцъ Мартъ.
День тридцать первый.

Житіе святителя Иннокентія, митрополита Московскаго.

«Въ Бозѣ почившій архипастырь — сказалъ преосвященный епископъ Амвросій при погребеніи митрополита Иннокентія въ Свѣтлый Четвертокъ, — однажды, отъѣзжая въ Петербургъ для присутствія въ Святѣйшемъ Синодѣ, сказалъ мнѣ при прощаніи: «Я уѣзжаю. Можетъ быть, назадъ пріѣду; а можетъ быть, меня привезутъ. Въ послѣднемъ случаѣ, дайте знать, чтобы при погребеніи моемъ рѣчей не было; въ нихъ много похвалъ. А проповѣдь по мнѣ скажите; и вотъ вамъ текстъ для нея: «отъ Господа стопы человѣку исправляются». То же подтвердилъ онъ мнѣ за нѣсколько дней до своей кончины.

Такимъ образомъ, волей и завѣщаніемъ самого почившаго указаны предметъ настоящаго слова и цѣль его. Предметъ — раскрытіе явленныхъ въ его протекшей многолѣтней жизни особенныхъ путей Промышленія о немъ Божія; цѣль — познать на его примѣрѣ ту великую истину, что Господь направляетъ пути человѣка, и научиться безпрекословной покорности святой Его волѣ во всѣхъ обстоятельствахъ нашей жизни».

26 августа 1797 г., въ селѣ Ангинскомъ, Иркутской епархіи, у пономаря церкви Св. Ильи Пророка, Евсевія Попова, родился сынъ Іоаннъ. Четырехъ лѣтъ на пятомъ, мальчикъ учился уже грамотѣ у больного отца своего, который въ августѣ 1803 г., какъ значится въ метрической книгѣ, «исповѣдавъ своя согрѣшенія, и Св. Таинъ пріобщенъ, и елеемъ освященъ, помре 40 лѣтъ».

Мать съ 4 дѣтьми осталась въ безпомощномъ положеніи. Дядя сиротъ, діаконъ Димитрій Поповъ, чтобы помочь осиротѣвшей, бѣдствующей семьѣ, взялъ мальчика Іоанна къ себѣ и продолжалъ учить его грамотѣ по Часослову и Псалтири. Мальчикъ учился такъ успѣшно, что семи лѣтъ уже читалъ въ своей церкви, въ праздникъ Рождества Христова, за литургіею, Апостолъ, и своимъ толковымъ чтеніемъ доставлялъ утѣшеніе прихожанамъ. Но невзрачно было одѣяніе чтеца: крестьянскій зипунъ и чарки.

Въ 1806 г. девятилѣтній Іоаннъ Поповъ былъ опредѣленъ въ Иркутскую семинарію на тогдашнее убогое казенное содержаніе. Къ счастью, дядя его, у котораго онъ воспитывался въ селѣ, по вдовствѣ жилъ тоже въ Иркутскѣ, въ архіерейскомъ домѣ, въ званіи іеромонаха Давида. Онъ и здѣсь не оставлялъ сироту-племянника своей любовью и заботами. Самъ часовой мастеръ и механикъ-самоучка, о. Давидъ возбудилъ и въ племянникѣ интересъ къ занятіямъ механикой.

Года черезъ три мать повторила попытку сдѣлать своего сына, семинариста Іоанна Попова, пономаремъ на отцовское мѣсто, но опять напрасно. «И это, конечно, потому, — говаривалъ самъ Іоаннъ Поповъ много лѣтъ спустя, уже будучи знаменитымъ іерархомъ, Иннокентіемъ Веніаминовымъ, — что мнѣ суждено было служить не на мѣстѣ моей родины, а въ Америкѣ».

Когда въ 1814 г. скончался епископъ Иркутскій Веніаминъ, обычай ректора семинаріи различать скопившихся Іоанновъ Поповыхъ измѣненіемъ ихъ фамилій коснулся и будущаго великаго архипастыря. Величественная наружность скончавшагося епископа Веніамина, его просвѣщенный умъ, величавость и важность въ пріемахъ настолько подходили къ Іоанну Попову, что отнынѣ сталъ онъ Іоанномъ Веніаминовымъ. Іоаннъ Веніаминовъ былъ трудолюбивымъ юношей; всякое дѣло онъ исполнялъ точно, тщательно, разсудительно, — сказалось воспитаніе дяди-механика, — а въ механическихъ занятіяхъ онъ достигъ такихъ успѣховъ, что изобрѣлъ карманные солнечные часы, чѣмъ заслужилъ уваженіе своихъ товарищей.

Въ 1817 г., за годъ до окончанія курса семинаріи, Іоаннъ Веніаминовъ вступилъ въ бракъ съ дѣвицею, священническою дочерью, Екатериной Ивановной; 13 мая 1817 г. былъ посвященъ въ діаконы Градо-Иркутской Благовѣщенской церкви и все-таки продолжалъ отлично учиться. Эта женитьба измѣнила дальнѣйшій ходъ его жизни: по его отличнѣйшимъ успѣхамъ и поведенію ректоръ семинаріи предполагалъ послать его въ Московскую духовную академію. «И тогда пришлось бы ѣхать въ академію, а не въ Америку», — говаривалъ Владыка; женитьба же заградила ему входъ въ Академію.

За неимѣніемъ свободнаго священническаго мѣста при Благовѣщенской церкви о. Іоаннъ былъ рукоположенъ во іерея только черезъ 4 года, 18 мая 1821 г., на мѣсто умершаго священника. Тамъ онъ прослужилъ въ санѣ священника лишь 2 года, но успѣлъ заслужить любовь и уваженіе. «Благовѣщенскій священникъ, — писалъ о немъ его соученикъ, протоіерей П. Громовъ, — за свой умъ, нравственную жизнь, послушаніе, за особенную чинность въ отправленіи богослуженія, и за небывалое въ Иркутскѣ пастырское дѣло, какое началъ въ своемъ приходѣ молодой священникъ (онъ учредилъ собираться дѣтямъ обоего пола предъ воскресными литургіями въ церковь, и преподавалъ имъ тамъ христіанскіе уроки), снискалъ себѣ всеобщее уваженіе не только прихожанъ, но и всего города».

Дѣланіе же часовъ и производство музыкальныхъ органчиковъ съ духовными гимнами обезпечивали его матеріальное положеніе.

Въ началѣ 1823 г. преосвященный Михаилъ II получилъ указъ Св. Сѵнода, чтобы послать священника въ колоніи Россійско-Американской Компаніи, на островъ Уналашку; но никто и помыслить не могъ о поѣздкѣ туда, т. к. въ тѣ времена Америка и Камчатка страшно пугали деспотизмомъ правителей. Недоумѣвалъ Владыка, какъ исполнить сѵнодальный указъ, нельзя же было послать кого-нибудь насильно. Вдругъ, неожиданно, предстаетъ предъ преосвященнымъ благовѣщенскій священникъ, о. Іоаннъ Веніаминовъ, и выражаетъ желаніе отправиться на Уналашку. Дорожа такимъ образцовымъ священникомъ для Иркутска, Владыка былъ страшно изумленъ и спросилъ о побужденіяхъ. О. Іоаннъ отвѣтилъ, что «встрѣтился съ однимъ выходцемъ изъ Америки и отъ него наслушался о глубокой преданности алеутовъ Православной вѣрѣ и Церкви, объ ихъ простосердечіи, беззлобіи, прямодушіи — и возгорѣлось у него желаніе послужить среди такихъ чадъ Царствія Божія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и посмотрѣть новую часть свѣта». Не безъ долгаго колебанія, Владыка согласился и благословилъ самоотверженную рѣшимость многосемейнаго о. Іоанна, т. к. кромѣ жены и сына, у него была еще старушка-мать и родной его братъ, которые должны были слѣдовать за нимъ въ невѣдомый путь. Когда семья узнала объ этомъ, неожиданномъ для нихъ намѣреніи, всѣ бросились къ нему со слезами и стали умолять его измѣнить свое рѣшеніе, но ничто не помогло: онъ твердо стоялъ на своемъ.

Путь о. Іоанна Веніаминова съ семействомъ изъ Иркутска на о-въ Уналашку — 2,200 миль только по сушѣ — былъ чрезвычайно труденъ. Но съ помощью Божіей о. Іоаннъ прибылъ на Уналашку 29 іюля 1824 г., а 1 августа имъ была отправлена первая литургія съ благодарственнымъ молебномъ о благополучномъ прибытіи, съ крестнымъ ходомъ вокругъ селенія. И первымъ его дѣломъ было построеніе перваго храма Божія на островѣ. Вторымъ дѣломъ его было тщательное изученіе мѣстныхъ нарѣчій для того, чтобы истины вѣры Христовой передавать алеутамъ на ихъ родномъ языкѣ. Благодаря своему основательному знанію техники и механики, онъ сталъ предварительно пріучать алеутовъ къ плотничьему, столярному, слесарному и кузнечному производству, а также и къ выдѣлкѣ кирпича и каменной кладкѣ; и когда они уже были достаточно подготовлены къ подобнымъ работамъ, онъ приступилъ съ ними, 1 іюля 1825 г., къ строительству церкви, повсюду руководя работами лично. Кромѣ того, нѣкоторыя части этой постройки онъ произвелъ собственноручно, а именно: престолъ, иконостасъ и позолоту его. Островъ Уналашка Такимъ способомъ постройки онъ сдѣлалъ сбереженіе до 17 тыс. рублей. Ровно годъ спустя, т. е. 29 іюня 1826 г., церковь эта была отстроена и освящена имъ во имя Вознесенія Господня.

Строя внѣшнюю церковь, о. Іоаннъ въ то же время неуспыпно созидалъ и внутренній храмъ своихъ пасомыхъ. Не разъ можно было встрѣтить о. Іоанна, въ свободное отъ разъѣздовъ время бесѣдующаго съ собравшимися крещенными и некрещенными инородцами о христіанской вѣрѣ, о значеніи праздниковъ, исповѣди, св. Причащеніи, о необходимости посѣщенія храма Божія и пользѣ поста, или испытывающаго дѣтей въ знаніи молитвъ; причемъ, онъ внушалъ родителямъ заботиться о христіанскомъ воспитаніи своихъ дѣтей.

Исполняя долгъ пастыря добраго, о. Іоаннъ проѣзжалъ громадныя пространства по снѣгамъ, тундрамъ и горамъ на собакахъ и верхомъ, терпя холодъ, голодъ и жажду; выносилъ морскія бури и опасности потопленія. Имѣя при себѣ записную книжку, онъ во время своихъ частыхъ путешествій по островамъ ежедневно, аккуратно и подробно записывалъ всѣ свѣдѣнія о населеніи, климатѣ, природныхъ богатствах Уналашки, и изъ своихъ научныхъ наблюденій составилъ замѣчательныя «Записки объ островахъ Уналашкинскаго отдѣла». Туземные языки онъ изучилъ настолько, что составилъ грамматику алеутско-лисьевскаго языка и перевелъ на алеутскій языкъ катихизисъ и Евангеліе отъ Матѳея.

Не забывалъ о. Іоаннъ и «единаго на потребу» — духовной жизни. Онъ написалъ поученіе на алеутскомъ языкѣ: «Указаніе пути въ Царствіе Небесное». Насколько высоко-духовно это безхитростное поученіе показываетъ слѣдующій отрывокъ:

«Видѣть состояніе души нашей во всей наготѣ ея и особливо живо чувствовать опасность свою мы никогда не можемъ безъ особенной милости и помощи Господней: ибо внутренность души нашей всегда отъ насъ прикрыта нашимъ самолюбіемъ, мудрованіемъ, страстями, заботами житейскими, прелестями міра и проч. И если иногда кажется намъ, что мы сами собою видимъ состояніе души нашей, то видимъ только снаружи, и не болѣе того, что могутъ показать намъ собственный нашъ разумъ и совѣсть.

Врагъ души нашей, діаволъ, зная, какъ спасительно для насъ разсматривать и видѣть состояніе души нашей, употребляетъ всѣ коварства и хитрости свои для того, чтобы не допустить человѣка увидѣть себя, какъ онъ есть, чтобы онъ не обратился и не началъ искать спасенія. Но когда діаволъ видитъ, что это коварство его не помогаетъ, и человѣкъ, при помощи и благодати Божіей, начинаетъ видѣть себя, то діаволъ употребляетъ другое, и еще болѣе коварное средство: онъ старается показать человѣку состояніе души его вдругъ, и сколько можно болѣе съ опасной стороны для того, дабы тѣмъ поразить человѣка ужасомъ и привести въ отчаяніе. И точно, если бы Господь попускалъ діаволу всегда употреблять это послѣднее средство, т. е. показывать намъ состояніе души нашей съ самой опасной стороны, то немногіе бы изъ насъ устояли, потому что и въ самомъ дѣлѣ, состояніе души грѣшника, особливо, грѣшника нераскаявшагося, весьма опасно и страшно: да и не только грѣшника, — но даже и самые святые и праведные люди, при всей своей праведности, не находили довольно слезъ оплакивать душу свою.

Когда Господь благоволитъ открыть тебѣ состояніе души твоей, тогда ты начнешь ясно видѣть и живо чувствовать, что при всѣхъ твоихъ добродѣтеляхъ, сердце твое испорчено и развращено, душа твоя осквернена и ты самъ не что иное, какъ рабъ грѣха и страстей, которые совершенно овладѣли тобою и не допускаютъ тебя приблизиться къ Богу. Начнешь также видѣть, что въ тебѣ нѣтъ ничего истинно-добраго; а ежели ты и имѣешь нѣсколько добрыхъ дѣлъ, то всѣ они перемѣшаны со грѣхомъ, и не суть плодъ истинной любви, но порожденіе разныхъ страстей, и обстоятельствъ, — и тогда непремѣнно ты будешь страдать: тогда обыметъ тебя страхъ, печаль и горесть. Страхъ отъ того, что ты находишься въ опасности погибнуть; печаль и горесть — о томъ, что ты такъ долго и упорно отвращалъ слухъ свой отъ кроткаго гласа Господня, зовущаго тебя въ Царствіе Небесное, и что ты такъ долго и безбоязненно прогнѣвлялъ Его своими беззаконіями.

И, по мѣрѣ того, какъ Господь будетъ открывать тебѣ состояніе души твоей, въ тебѣ будутъ увеличиваться и внутреннія твои страданія. Вотъ что называется внутренними крестами..»

Когда молодой священникъ Веніаминовъ рѣшился поѣхать въ Америку, его привлекли дѣтская вѣра и чистосердечіе алеутовъ. И онъ не ошибся: простодушные жители Сѣвера оказались «доброй почвой», на которой посѣянныя имъ сѣмена христіанской вѣры принесли плодъ: одно во сто кратъ, а другое въ шестьдесятъ, иное же въ тридцать (Матѳ. 13, 8). Это видно изъ слѣдующаго замѣчательнаго происшествія, разсказаннаго самимъ о. Іоанномъ много лѣтъ спустя:

«Проживши на о-вѣ Уналашкѣ почти 4 года, о. Іоаннъ въ Великій постъ отправился въ первый разъ на островъ Акунъ къ алеутамъ, чтобы приготовить ихъ къ говѣнію. Подъѣзжая къ острову, онъ увидѣлъ, что всѣ они стояли на берегу въ праздничной одеждѣ. Когда онъ вышелъ на берегъ, всѣ радостно бросились къ нему и были очень ласковы. На вопросъ, почему они въ праздничной одеждѣ, островитяне отвѣчали: — Мы знали, что ты выѣхалъ и сегодня долженъ быть у насъ. Вотъ мы и вышли на берегъ встрѣтить тебя. — Кто же вамъ сказалъ, что я буду у васъ сегодня, и какъ вы узнали, что я именно о. Іоаннъ? — Нашъ шаманъ, старикъ Іоаннъ Смиренниковъ, сказалъ: ждите, къ вамъ сегодня пріѣдетъ священникъ; онъ уже выѣхалъ и будетъ учить васъ молиться Богу; потомъ описалъ намъ въ точности твою наружность.

Могу я видѣть вашего старика-шамана?

Отчего же? можешь, но теперь его здѣсь нѣтъ, а когда онъ пріѣдетъ, онъ и самъ придетъ къ тебѣ. Спустя нѣсколько часовъ, явился старикъ-шаманъ, онъ также изъявилъ желаніе говѣть и ходилъ аккуратно на всѣ богослуженія. На исповѣди о. Іоаннъ не спросилъ старика, почему его называютъ шаманомъ, но Смиренниковъ самъ заявилъ, что ему крайне непріятно носить такое названіе и что онъ вовсе не шаманъ. На вопросъ, грамотенъ ли онъ? отвѣтилъ: что хотя и неграмотенъ, но Евангеліе и молитвы знаетъ. Тогда о. Іоаннъ его спросилъ, почему онъ знаетъ его настолько, что даже описалъ своимъ собратьямъ его наружность, и откуда узналъ, что въ извѣстный день онъ долженъ явиться къ нимъ и что будетъ учить ихъ молиться. Старикъ отвѣчалъ, что ему все это сказали двое его товарищей.

Кто же эти твои товарищи?

Бѣлые люди, отвѣчалъ старикъ, — они, кромѣ того, сказали мнѣ, что ты, въ недалекомъ будущемъ, отправишь свою семью берегомъ, а самъ поѣдешь водою къ великому человѣку (царю) и будешь говорить съ нимъ.

Гдѣ эти твои товарищи, бѣлые люди, и что это за люди и какой они наружности?

Живутъ они недалеко, здѣсь въ горахъ, и приходятъ ко мнѣ каждый день. — При этомъ старикъ представилъ ихъ такъ, какъ изображаютъ св. Архангела Гавріила, т. е. въ бѣлыхъ одеждахъ и перепоясанныхъ черезъ плечо розовою лентою.

Когда же явились къ тебѣ эти бѣлые люди въ первый разъ?

Они явились вскорѣ, какъ окрестилъ насъ іеромонахъ Макарій.

Вскорѣ по крещеніи его, Смиренникова, іеромонахомъ Макаріемъ, явился ему прежде одинъ, а потомъ и другой духъ, невидимые никѣмъ другимъ, въ образѣ человѣческомъ съ бѣлыми лицами, въ бѣлыхъ стихаряхъ, обложенныхъ розовыми лентами, и сказали ему, что они посланы отъ Бога наставлять, учить и хранить его, и въ продолженіи 30 лѣтъ они почти каждодневно являлись ему днемъ или къ вечеру, но не ночью, уча его христіанскому богословію и таинствамъ вѣры; исцѣляли болѣзни по прошенію его, какъ ему самому, такъ равно и другимъ, а иногда подавали и пищу. Но относительно помощи другимъ, они всегда на его прошеніе говорили, что мы объ этомъ спросимъ у Бога, и если благословитъ Онъ, то исполнимъ. Случалось, что они сказывали ему происходящее въ другихъ мѣстахъ, а иногда и будущее, но только съ оговоркою, если то угодно Богу открыть: при томъ увѣряли, что они не своею силою все то дѣлаютъ, но силою Бога Всемогущаго.

Слыша это, о. Іоаннъ нѣсколько усомнился, зная что и бѣсы вѣруютъ и трепещутъ, и думалъ: не сѣть ли это лукаваго? И спросилъ его: какъ они учатъ молиться, себѣ или Богу, и какъ жить съ другими?

Онъ отвѣчалъ, что они учатъ молиться не себѣ, но Творцу всяческихъ, и молиться духомъ и сердцемъ, и иногда молились съ нимъ весьма долго; учатъ исполнять всѣ христіанскія добродѣтели, а болѣе всего совѣтуютъ соблюдать вѣрность и чистоту, какъ въ супружествѣ, такъ и внѣ супружества; потомъ учили его изображать крестное знаменіе; не начинать никакого дѣла, не благословясь, не ѣсть рано поутру, не жить вмѣстѣ многимъ семействамъ, не ѣсть вскорѣ убитой рыбы и звѣря еще теплаго, а нѣкоторыхъ птицъ и морскихъ растеній совсѣмъ не употреблять въ пищу и прочее. Послѣ сего о. Іоаннъ спросилъ его: являлись ли они ему нынѣ, послѣ исповѣди и причастія?

Онъ отвѣчалъ, что являлись, и говорили, чтобы онъ никому не сказывалъ исповѣданныхъ грѣховъ своихъ и чтобы послѣ причастія вскорѣ не ѣлъ жирнаго и чтобы слушалъ преподанное ученіе.

Потомъ о. Іоаннъ спросилъ его: когда духи являются ему, что онъ чувствуетъ, радость или печаль?

— «Въ то время, — отвѣчалъ онъ, — когда онъ сдѣлалъ что-нибудь худое, увидя ихъ, чувствуетъ угрызеніе своей совѣсти, въ другое же время не чувствуетъ никакого страха; а такъ какъ многіе его почитаютъ за шамана, то онъ, неоднократно говорилъ имъ, чтобы они отошли отъ него и не являлись ему; на это они отвѣчали, что они не діаволы и имъ не велѣно оставлять его, и на вопросъ его: почему они не являются другимъ? они говорили ему, что имъ такъ велѣно».

Между прочимъ, старикъ Смиренниковъ разсказывалъ о. Іоанну подробно изъ св. исторіи о твореніи и паденіи Ангеловъ, о древѣ познанія добра и зла, первомъ человѣкоубійцѣ, о Ноѣ, Авраамѣ, Предтечѣ, о Благовѣщеніи и Рождествѣ Іисуса Христа, и всему этому его научили его наставники — ангелы, т. к. онъ, будучи безграмотенъ и нисколько не зная русскаго языка, не могъ прочитать объ этомъ, ни слышать отъ другихъ. Итакъ, о. Веніаминовъ далъ Смиренникову слѣдующее наставленіе: «вижу я, — сказалъ онъ ему, — что являющіеся тебѣ духи — не діаволы, а потому слушай ихъ ученія и наставленія, если только оно не будетъ противно тому, чему я училъ васъ въ общемъ собраніи. Но другимъ, спрашивающимъ тебя о будущемъ и просящимъ помощи твоей, сказывай, чтобы они сами просили Бога, какъ общаго всѣхъ Отца. Лѣчить тебѣ не возбраняю, но только съ тѣмъ: кого намѣренъ излѣчить, сказывай, что не своею ты силою лѣчишь, но Божіею, и совѣтуй прилежнѣе молиться и благодарить Его Единаго; не запрещаю также и учить, но не болѣе какъ только давать наставленія малолѣтнимъ. О будущемъ же никому и даже мнѣ самому не говорить ни слова».

Затѣмъ о. Іоаннъ спросилъ Смиренникова: могу ли я видѣть твоихъ товарищей?

Объ этомъ надобно спросить ихъ, — отвѣчалъ старикъ и ушелъ.

Вскорѣ послѣ сего разговора со старикомъ о. Іоаннъ отправился на нѣкоторое время на ближайшіе острова для проповѣданія Слова Божія; по возвращеніи своемъ, увидѣвъ Смиренникова, онъ спросилъ его: что же, ты спрашивалъ этихъ бѣлыхъ людей, могу я ихъ видѣть и желаютъ ли они принять меня?

Спрашивалъ, — отвѣчалъ старикъ, — они хотя и изъявили желаніе видѣть и принять тебя, но, впрочемъ, сказали: зачѣмъ ему видѣть насъ, когда онъ самъ васъ учитъ тому, чему мы учимъ? Итакъ, пойдемъ, я тебя приведу къ нимъ.

Тогда что-то необъяснимое произошло во мнѣ, — говорилъ о. Іоаннъ — какой-то страхъ напалъ на меня. Что, ежели въ самомъ дѣлѣ, подумалъ я, увижу ихъ, этихъ ангеловъ, и они подтвердятъ сказанное старикомъ? и какъ же я пойду къ нимъ? вѣдь я человѣкъ грѣшный и, слѣдовательно, недостойный говорить съ ними, и было бы съ моей стороны гордостью и самонадѣянностью, если бы я рѣшился идти къ нимъ: наконецъ, свиданіемъ моимъ съ ангелами я, можетъ быть, превознесся бы своею вѣрою или возмечталъ бы много о себѣ. И я, какъ недостойный, рѣшился не ходить къ нимъ.

Преподавъ ему краткое наставленіе, о. Іоаннъ не преминулъ вразумить и прочихъ алеутовъ, и велѣлъ не называть его шаманомъ и не спрашивать его ни о чемъ, кромѣ Единаго Бога».

О. Іоаннъ сталъ хлопотать у своего епископа о разрѣшеніи ему отпуска въ Санктъ-Петербургъ, чтобы лично объяснить предъ высшею церковною властью состояніе своего миссіонерскаго дѣла, и о необходимости умноженія въ колоніяхъ числа церквей, образованія на севѣрѣ Америки постоянной миссіи, назначеніе клира и миссіонеровъ, и вообще просить о помощи для дальнѣйшаго процвѣтанія миссіонерскаго служенія. Получивъ благословеніе, онъ совершилъ семимѣсячное путешествіе моремъ и прибылъ въ Кронштадтъ 22 іюня 1839 г. Семью же свою онъ отправилъ берегомъ, черезъ Охотскъ въ Иркутскъ.

Спустя нѣсколько дней по выслушиваніи сообщеній о. Іоанна о миссіонерствѣ въ Америкѣ, Св. Сѵнодъ приказалъ: священника Іоанна Веніаминова, въ уваженіе къ его трудамъ и заслугамъ, произвести въ санъ протоіерея, поручивъ сіе преосвященному митрополиту Московскому Филарету.

Во время денежныхъ сборовъ въ Москвѣ на свое миссіонерское дѣло, протоіерей о. Іоаннъ Веніаминовъ получаетъ изъ Иркутска скорбное извѣстіе, что супруга его Екатерина скончалась 24 ноября 1839 г. — въ день своего Ангела! Ему тогда было 42 г. Это извѣстіе заставило его проситься объ увольненіи въ Иркутскъ, гдѣ находилась его осиротѣлая семья. Митрополитъ Московскій Филаретъ, утѣшая о. Веніаминова, убѣждалъ его принять монашество. Но забота о дѣтяхъ своихъ волновала его. Тогда, по ходатайству митрополита Филарета, послѣдовало отъ Государя Высочайшее соизволеніе: помѣстить дочерей о. Веніаминова въ Патріотическій институтъ въ Санктъ-Петербургѣ, а сыновей его, Гавріила и Иннокентія, въ Санктъ-Петербургскую духовную семинарію. И только тогда о. Іоаннъ, какъ вѣрный своему призванію и слыша голосъ Божій въ событіяхъ, пошелъ туда, куда Господь стопы его направилъ. 24 ноября 1840 г., въ день имянинъ и кончины своей супруги, онъ подалъ въ Св. Сѵнодъ слѣдующее прошеніе: «Имѣю я желаніе вступить въ монашеское званіе, не уклоняясь отъ назначеннаго мнѣ служенія при новопросвѣщенныхъ и просвѣщаемыхъ христіанскою вѣрою, въ Россійско-Американскихъ владѣніяхъ. Того ради, Св. Правительствующій Сѵнодъ всепокорнѣйше прошу разрѣшить и благословить мнѣ вступленіе въ монашеское званіе». Св. Сѵнодъ 27 ноября постановилъ: протоіерея Веніаминова постричь въ монашество и произвести въ санъ архимандрита. Вечеромъ 29 ноября 1840 г., на Троицкомъ подворьѣ, о. Іоаннъ былъ постриженъ митрополитомъ Филаретомъ въ монашество, причемъ имя его было переименовано, по его собственному желанію, на Иннокентія, въ честь свят. Иннокентія, перваго епископа Иркутскаго. Черезъ мѣсяцъ, по рѣшенію Государя Императора Николая Павловича, архимандритъ о. Иннокентій (Веніаминовъ) былъ возведенъ въ Казанскомъ соборѣ въ санъ «Епископа Камчатскаго, Курильскаго и Алеутскаго». 10 января 1841 г. преосвященный Иннокентій уже выѣхалъ изъ Петербурга къ мѣсту своего служенія на о. Ситху въ Новоархангельскъ, гдѣ было назначено главное его мѣстопребываніе.

Проѣздомъ онъ заѣхалъ въ Иркутскъ. Можно себѣ представить, съ какимъ чувствомъ въѣзжалъ преосвященный Иннокентій въ свой родной городъ и съ какимъ благоговѣніемъ и радостью встрѣчали жители Иркутска бывшаго своего священника, о. Іоанна Веніаминова, теперь архипастыря. Народъ толпами встрѣчалъ его, съ колокольнымъ звономъ во всѣхъ церквахъ. Владыка посѣтилъ Благовѣщенскую церковь, гдѣ прежде служилъ священникомъ, и совершилъ тамъ литургію съ благодарственнымъ молебномъ. Отъѣзжая изъ Иркутска, онъ заѣхалъ на мѣсто своего рожденія въ село Ангинское, заходилъ въ избу, въ которой родился и провелъ дѣтство, посѣтилъ своихъ старыхъ знакомыхъ и, отслуживъ молебенъ, пустился въ дальній путь, напутствуемый добрыми пожеланіями земляковъ.

И снова миссіонерское служеніе, теперь уже въ санѣ епископа. Онъ созидалъ церкви, учреждалъ миссіи и училища, переводилъ на инородческіе языки священныя книги, участвовалъ въ устройствѣ края, въ созиданіи городовъ, былъ другомъ и совѣтникомъ правителей нашихъ владѣній въ Восточной Сибири и въ Америкѣ (впослѣдствіи уступленныхъ США и ставшихъ вновь доступными для русскаго разсѣянія въ наши дни).

Во время обозрѣнія американскихъ церквей, входящихъ въ его епархію, однажды онъ, разбирая церковный архивъ Кадьякской церкви, неожиданно нашелъ письмо, въ которомъ говорилось: «Ваня уже началъ ходить и часто поминаетъ дядю». Оказалось, что это было собственноручное письмо его отца, Евсевія Попова, къ брату своему, уѣхавшему въ 1799 г. изъ Иркутска въ Америку съ епископомъ Іоасафомъ, возглавлявшимъ миссію съ Валаама, который погибъ въ океанѣ со всѣми своими спутниками. Изъ всей Валаамской миссіи 1793 года на Кадьякѣ оставался одинъ монахъ Германъ (преп. Германъ Аляскинскій, прославленъ РПЦЗ 27 іюля 1970 г.). Упоминаемый же въ письмѣ Ваня былъ не кто иной, какъ самъ епископъ Иннокентій.

Въ 1842 г., направляясь къ о. Еловому, епископъ Иннокентій былъ застигнутъ бурей. 28 дней корабль кидало по волнамъ въ виду острова, всѣ были въ опасности, не хватало воды и пищи. Тогда епископъ Иннокентій сказалъ въ умѣ: «Если ты, отче Германе, угодилъ Господу, то пусть перемѣнится вѣтеръ». Не прошло и четверти часа, какъ сдѣлался попутный вѣтеръ. Когда высадились на берегъ, Владыка отслужилъ на могилѣ старца панихиду.

Указомъ изъ Святѣйшаго Сѵнода отъ 21 апрѣля 1850 г. преосвященный Иннокентій былъ возведенъ въ санъ архіепископа «за успѣшное служеніе его въ распространеніи слова Божія между полудикими инородцами обширнѣйшей окраины Россіи и за плодотворную его миссіонерскую дѣятельность».

Объ апостольскихъ путешествіяхъ преосвященнаго Иннокентія мы имѣемъ еще слѣдующія любопытныя свѣдѣнія, извлеченныя изъ разсказа еврея Мойши Зильберберга: «Въ концѣ 1859 г. я прибылъ въ Ситху на фрегатѣ «Аврора» и имѣлъ счастіе встрѣтиться съ великимъ проповѣдникомъ и просвѣтителемъ дикарей-идолопоклонниковъ, архіепископомъ Камчатскимъ Иннокентіемъ, который, узнавши, что я хорошо знакомъ съ языкомъ инородцевъ, предложилъ мнѣ быть его спутникомъ при объѣздѣ острововъ Алеутскихъ, съ платою по 35 рубдей въ мѣсяцъ. Трудно высказать вполнѣ о тѣхъ подвигахъ, которые подъялъ на себя этотъ великій подвижникъ! Путешествіе на оленяхъ, недостатокъ иной разъ пищи, суровая природа, непогодь, враждебность дикарей и оскорбленія съ ихъ стороны — все это старецъ переносилъ терпѣливо и благодушно. Часто, на мои замѣчанія о столь непосильныхъ его трудахъ, онъ говорилъ мнѣ о терпѣніи и о тѣхъ наградахъ на небесахъ, какія ждутъ всѣхъ, дѣлающихъ добро для Бога и ближнихъ. Неутомимо, въ теченіе 9 мѣсяцевъ, великій старецъ предъ сотнями дикарей проповѣдывалъ истиннаго Бога, съ одушевленіемъ, ревностью, часто со слезами на глазахъ, поучалъ ихъ истинамъ Евангелія, и труды его не остались безплодны: за это время крестилось дикарей обоего пола около 1,800 душъ. Но для меня подобная жизнь, исполненная всякаго рода лишеній, была не подъ силу. Изнурившись отъ мучительнаго пути, скудной пищи и стосковавшись по родинѣ, я просилъ архіепископа Иннокентія освободить меня отъ обязанностей переводчика и уволить къ матери старухѣ. «Ступай, — сказалъ онъ, — утѣшь свиданіемъ мать свою; добрый путь тебѣ, сынъ мой; вѣрь, что за труды твои наградитъ тебя Богъ, а я увѣренъ, что Господь Іисусъ Христосъ призоветъ тебя въ число Своихъ послѣдователей, и ты будешь истиннымъ христіаниномъ». Поцѣловавъ со слезами руку почтеннаго старца, я на пароходѣ «Св. Николай» отплылъ до г. Николаевска, гдѣ радушно былъ принятъ сыномъ преосвященнаго, о. Гавріиломъ, отъ котораго на другой день, на пароходѣ «Зея», отправился на родину. Такъ судьба столкнула меня съ однимъ изъ тѣхъ людей, которыхъ и найти рѣдко и, можетъ быть, 9-ти мѣсячное совмѣстное путешествіе и общеніе со столь великимъ подвижникомъ заронило во мнѣ первую искру вѣры во Христа Спасителя».

Успѣшное распространеніе христіанства преосвященнымъ Иннокентіемъ на дальней окраинѣ Азіи и Америки склонило высшую духовную власть присоединить къ его Камчатской епархіи и Якутскую область, поэтому Владыка долженъ былъ переѣхать изъ Новоархангельска, съ о. Ситхи, въ Сибирь, въ г. Якутскъ.

Проживая въ Якутскѣ, Владыка много заботился о переводѣ священныхъ книгъ на якутскій языкъ. Наконецъ, совершена была первая литургія на якутскомъ языкѣ. Преосвященный самъ служилъ молебенъ и читалъ Евангеліе. Якутовъ до того тронуло это событіе, что старшины ихъ отъ лица всѣхъ собратьевъ представили владыкѣ Иннокентію просьбу, чтобы день этотъ навсегда былъ днемъ праздничнымъ, потому что въ этотъ день они въ первый разъ услышали божественное слово на своемъ языкѣ.

Въ 1862 г. преосвященный Иннокентій переселился въ г. Благовѣщенскъ-на-Амурѣ. Здѣсь онъ такъ же неутомимо и ревностно продолжалъ дѣло своего служенія. Но преклонныя лѣта и плохое здоровье заставляли его уже подумать объ отдохновеніи. Онъ сталъ проситься на покой. Но воля Божія готовила ему другую дѣятельность.

Въ 1867 г. скончался митрополитъ Московскій Филаретъ. Долго не знали, кто будетъ преемникомъ этого великаго архипастыря. Наконецъ, совершилось избраніе: на мѣсто почившаго митрополита былъ назначенъ архіепископъ Иннокентій. Самъ преосвященній Иннокентій былъ пораженъ этой вѣстью больше всѣхъ. Цѣлый день онъ оставался одинъ, а ночью долго и усердно молился, стоя на колѣняхъ. Съ глубокимъ смиреніемъ принялъ онъ свое новое назначеніе и сталъ собираться въ путь.

25 мая 1868 г. въ 9. 30 часовъ вечера, огласившій всю Москву колокольный звонъ возвѣстилъ о прибытіи въ столицу ея новаго архипастыря.

При вступленіи его 26 мая 1868 г. въ большой Успенскій соборъ, Владыка смиренно сказалъ: «...кто я, дерзающій воспріять и слово, и власть моихъ предшественниковъ? Ученикъ отдаленнѣйшаго времени, отдаленнѣйшаго края и еще болѣе въ отдаленной странѣ проведшій болѣе половины своей жизни; не болѣе какъ смиренный дѣлатель малой нивы Христовой, учитель младенцевъ и младенствующихъ въ вѣрѣ. И такому ли, наименьшему изъ дѣлателей, быть дѣлателемъ верторада Христова великаго, славнаго и древняго? И такому ли учителю поучать паству, изъ среды которой исходятъ во всѣ концы Россіи учители и наставники, и даже учители учителей?... Но кто я, чтобы мнѣ противиться Богу — Царю Небесному, безъ воли Коего и власъ съ главы нашей не падаетъ? Кто я, чтобы мнѣ противурещи Царю земному, сердце коего въ руцѣ Божіей? Нѣтъ, сказалъ я себѣ: пусть будетъ со мною, что угодно Господу; иду, куда повелѣно! И вотъ, я пришелъ. Итакъ, благослови, Господи, меня приняться за дѣло! Господи! Твой есмь азъ, Твой и хочу быть всегда и вездѣ; твори со мною, что Тебѣ угодно и въ сей жизни, и въ будущей; да буду я и здѣсь простое орудіе въ рукахъ Твоихъ! Пресвятая Владычице Богородице, Споручница моя! Не оставляй меня и здѣсь Твоей помощью, заступленіемъ, ходатайствомъ и молитвами Твоими! Святители Христовы — Петре, Алексіе, Іоно и Филиппе и вси, почіющіе здѣсь, воспріимите меня въ свои молитвы, недостойнѣйшаго вашего преемника. Братіе и отцы! Особенно вы, просвѣщенные наставники и отцы! Не таковъ вамъ подобаше архіерей, какъ я безкнижный. Но терпите мя любовью Христовою, воспріимите меня и въ ваши домашнія молитвы; паче же молитесь о томъ, дабы лжеученіе и плотское мудрованіе, пользуясь моимъ безкнижіемъ, не вкралось въ среду Православія. Прошу васъ всѣхъ, братіе и чада, молитесь о мнѣ грѣшномъ».

Затѣмъ митрополитъ Иннокентій приступилъ къ совершенію божественной литургіи, за которою повелѣлъ возгласить ектенію объ упокоеніи усопшаго святителя Филарета, своего предмѣстника. Народу была такая масса, что нельзя было перекреститься; но невзирая на это, никто не выходилъ изъ собора — его благоговѣйное служеніе какъ бы приковало всѣхъ къ мѣсту; многіе плакали.

Преосвященному Иннокентію было уже болѣе 70-ти лѣтъ, онъ былъ удрученъ болѣзнью, почти слѣпой, но все-таки былъ исполненъ силъ и рвенія къ дѣятельности. Имѣя превосходную память, онъ служилъ часто и зналъ все касающееся священнослужителя наизусть.

5 января 1878 г. исполнилось 10 лѣтъ съ того времени, какъ высокопреосвященный Иннокентій, архіепископъ Камчатскій, высочайшею волею назначенъ былъ митрополитомъ Московскимъ и Коломенскимъ. По этому случаю все духовенство московское собралось къ нему на Троицкое подворье для поздравленія его съ 10-лѣтіемъ и поднесло ему богато украшенную икону Иверской Божіей Матери.

Митрополитъ Иннокентій былъ всегда строителемъ духовнаго общенія и единенія своей паствы; каждый священнослужитель, въ какомъ бы онъ санѣ ни былъ, равно былъ принимаемъ имъ, каждый свободно приходилъ къ нему за совѣтомъ или просто раздѣлить съ нимъ свое горе.

Владыка всегда избѣгалъ формализма и бюрократизма въ управленіи епархіей. Изъ своей многоопытной жизни онъ часто видѣлъ, какимъ надежнымъ прикрытіемъ злу служатъ эти аттрибуты управленія, и какъ скоро и легко мертвятъ и убиваютъ они проявленія жизни и свѣта въ духовенствѣ. «Не люблю я этой бумажной волокиты, — говорилъ онъ обыкновенно тяжущимся и провинившимся — давайте, при помощи Божіей, сейчасъ же обсудимъ это дѣло здѣсь». И хитрости и обману трудно было тутъ прикрыться. Хорошо зналъ человѣческую природу и дѣйствительную жизнь престарѣлый митрополитъ. Сейчасъ все выведетъ на чистую воду. Тяжущіеся по большей части выходили примиренными, провинившійся раскаивался и со слезами внимательно слушалъ мудрое жизненное нравоученіе іерарха.

Вотъ замѣчательныя слова, сказанныя владыкой пришедшему къ нему за утѣшеніемъ священнику:

«Что-жъ тебѣ смущаться. Совѣсть твоя спокойна: ты все дѣлалъ, что отъ тебя зависѣло. А что оттерли тебя отъ школы, такъ это знаменіе времени. И насъ, вотъ, архіереевъ, лишили прямаго отношенія къ народнымъ школамъ. Что ужъ подѣлаешь!... И право, не знаю, чѣмъ могу помочь тебѣ!... Слѣди только, чтобы чего нехорошаго не сѣяли въ школѣ. Конечно, не ввязывайся полицейски, не поднимай ссоры, — помни: взявшіе мечъ отъ меча погибнутъ, — а употребляй достойное пастыря оружіе — наставленіе, нравоученіе. По дѣлу пришелъ къ прихожанину — говори; требу справлять — говори; пользуйся всякимъ удобнымъ случаемъ, чтобы наставить и научить. Устрой по воскреснымъ днямъ собесѣдованія, и чтобы все это было тихо, безъ всякихъ лишнихъ словъ. Говори просто, понятно, по душѣ, и Господь Богъ поможетъ тебѣ. Главное дѣло, отъ непріятностей не опускай рукъ и не хладѣй! У хорошаго пастыря много этихъ непріятностей должно быть въ настоящее время!»

Прекраснымъ образцомъ архипастырскаго наставленія Владыки, когда онъ былъ еще архіепископомъ Камчатскимъ и Алеутскимъ, является статья «Нѣсколько мыслей касательно воспитанія духовнаго юношества» («Подіумъ», Москва, 1991):

«При всемъ желаніи выставить все наше доброе и не обнаруживать нашихъ недостатковъ, нельзя не сказать, что воспитаніе нашего духовенства далеко не соотвѣтствуетъ той цѣли, для которой должны существовать наши учебныя заведенія.

Это видятъ и говорятъ почти всѣ, даже начинаютъ писать объ этомъ. Конечно, благодареніе Господу, хотя и рѣдко-рѣдко, но можно найти и изъ нашего духовенства людей благочестивыхъ, ревностныхъ и даже болѣе. Но если вникнуть въ начальныя причины сего, то, навѣрное, окажется, что 9 изъ 10 таковыхъ оттого только благочестивы, набожны и прочее, что у нихъ были таковы родители или воспитатели. Слѣдовательно, это отнюдь не отъ образованія въ училищахъ. Напротивъ того, есть примѣры, что дѣти поступаютъ въ училищѣ благонравными и съ расположеніемъ къ благочестивымъ упражненіямъ, а изъ училища выходятъ съ испорченной нравственностью и совсѣмъ не съ молитвеннымъ духомъ...

Но положимъ даже, что и половина изъ благочестивыхъ сдѣлалась таковыми оттого, что училась въ семинаріяхъ и академіяхъ. Но зато, сколько есть изъ учившихся или изъ ученыхъ нашихъ людей, недостойныхъ своего званія по своему духу и по своимъ мышленіямъ и поступкамъ. Этого мало: къ великому несчастію нашему, у насъ появились уже вольнодумцы, даже безбожники! И откуда же? Изъ академій нашихъ, откуда бы, казалось, менѣе всего надобно было ожидать этого. И этотъ злой духъ проявляется уже и въ семинаристахъ!

Многіе ли изъ нашихъ воспитанниковъ знаютъ не только уставъ церковной службы, но даже и самый порядокъ службы? Тогда какъ у насъ учатъ этому, и воспитанники каждый праздникъ бываютъ въ церкви. Этого мало: есть много такихъ, разумѣется, тоже изъ окончившихъ, которые и при способностяхъ своихъ не умѣютъ прочесть въ церкви какъ должно. Есть даже такіе, которые не умѣютъ ни молиться, ни креститься! (что крайне блазнитъ простыхъ людей и, слѣдовательно, очень вредитъ Церкви), — тогда какъ наши дѣти для того и воспитываются, чтобы быть примѣромъ во всемъ и, особенно, въ молитвѣ.

...Принимая во вниманіе все это и многое другое, нельзя не видѣть, что у насъ чего-то недостаетъ въ воспитаніи нашего юношества.

Но чего же именно недостаетъ? И главное, какъ и чѣмъ исправить эти недостатки?

Воспитаніе дѣтей есть самая труднѣйшая задача для науки. И потому справедливо говорится, что мы не умѣемъ воспитывать дѣтей своихъ. И точно такъ! Напримѣръ, несмотря на то, что многіе и много писали и пишутъ о семъ предметѣ, и нѣкоторые даже весьма основательно и со знаніемъ дѣла, опытно; но при всемъ томъ мы еще не имѣемъ полной системы или точной науки, какъ воспитывать дѣтей такъ, чтобы, не уничтожая и не извращая никакого характера, даннаго природой человѣку, въ то же время всякій изъ нихъ направлять такъ, чтобы онъ при всемъ развитіи своемъ не былъ препятствіемъ къ достиженію главной цѣли существованія нашего на землѣ, указанной намъ Спасителемъ нашимъ. Впрочемъ, это, кажется, и выше силъ человѣческихъ.

Но достигнетъ ли до этого наука или не достигнетъ, — для насъ, православныхъ чадъ Христовой Церкви, почти все равно: мы уже имѣемъ правило, и самое дѣйствительное и вѣрное правило, какъ направлять всякій характеръ къ достиженію главной нашей цѣли — Царствія Небеснаго, — это страхъ Божій. Учите и научайте дѣтей бояться Бога всегда и вездѣ; и всѣ они, какого бы кто изъ нихъ ни былъ характера, будутъ люди благочестивые, честные, и слѣдовательно, полезные Церкви и обществу, хотя и всякій на своемъ мѣстѣ и своимъ образомъ; а безъ этого, т. е. безъ страха Божія, никакія науки, никакой методъ воспитанія не доведетъ человѣка до главной цѣли его существованія.

Учить и научить страху Божію — говорятъ — сказать легко; но какъ это дѣлать? Какъ приняться за это? Для свѣтскихъ людей, или сказать иначе, для людей, по-нынѣшнему просвѣщенныхъ, быть можетъ, это точно вопросъ неудоборѣшимый. Но этотъ, такъ сказать, секретъ узнали наши православные предки давно-давно, еще ранѣе, чѣмъ появились у насъ науки, а именно: страхъ Божій есть одинъ изъ даровъ Духа Святого, а дары Духа Святого даются всякому христіанину. Одно изъ главныхъ средствъ къ полученію даровъ Святого Духа есть молитва. Слѣдовательно, учите и научайте дѣтей молитвѣ, и они будутъ имѣть страхъ Божій.

Общая цѣль воспитанія дѣтей есть развить въ нихъ всѣ способности тѣлесныя и душевныя и дать понятія о чести и другихъ подобныхъ побужденіяхъ быть человѣкомъ, достойнымъ сего имени.

Но цѣль воспитанія дѣтей духовнаго званія, можно сказать, должна быть еще выше по самому имени духовныхъ. Мы въ самомъ дѣлѣ должны быть духовные, а не душевные только (1 Кор. 11, 14-15); ибо назначеніе наше есть: словомъ, духомъ и житіемъ руководить другихъ къ царству жизни, нетлѣнія и славы.

И потому воспитаніе наше должно быть самое полное; оно, по возможности, должно совмѣщать въ себѣ всѣ цѣли добраго и полезнаго воспитанія, т. е. оно должно заниматься не одной душой только, но ...и въ особенности, духовной стороной человѣка.

Но въ настоящее время у насъ, можно сказать, обращено все вниманіе и всѣ направленія только къ развитію и образованію однихъ способностей душевныхъ; и то, конечно, еще далеко не вполнѣ; ибо заботятся только о томъ, чтобы воспитанники имѣли сколько возможно болѣе разныхъ познаній, и свѣдѣній. Прекрасно, но несчастные опыты показываютъ, что иному лучше бы имѣть самыя ограниченныя познанія, чѣмъ, имѣя познанія обширныя, быть вреднымъ...

Конечно, не забыта въ нашихъ воспитанникахъ и духовная сторона; ея касаются и о ней говорятъ, можно сказать, каждодневно. Но, къ сожалѣнію, все это ограничивается только изученіемъ катихизисовъ (почти въ началѣ курса) и богословскихъ наукъ (въ концѣ). То и другое почти безъ примѣненія къ практикѣ. И потому все это имѣетъ мало пользы, все духовное остается почти только въ памяти, не проникая въ сердце, и даже кажется тяжкимъ, неудобоисполнимымъ и болѣе, смотря по степени испорченности сердца, — и главное, все это едва ли не оттого, что воспитанники не видятъ ни требованія, ни понужденія отъ своихъ начальниковъ и руководителей къ исполненію того, что имъ преподается.

Посему очевидно, что намъ весьма много надобно измѣнить въ системѣ нашего воспитанія въ отношеніи духовномъ и нравственномъ.

Я не считаю нужнымъ объяснять, почему я къ понятію о нравственномъ воспитаніи прибавляю еще духовное; потому что перваго не отвергали и язычники, а о послѣднемъ они и понятія не имѣли; но у насъ, духовныхъ, это должно быть главнымъ предметомъ.

Ежели цѣль воспитанія дѣтей духовнаго званія должна быть преимущественно духовная, т. е. мы должны руководить и приготовлять дѣтей къ тому, чтобы они мало-помалу сдѣлались жилищемъ Духа Святого (а безъ Него духовный — не духовный), то какіе бы мы способы и мѣры ни изыскивали и ни придумывали къ тому, мы не можемъ найти лучше того пути, которымъ достигали того святые Божіи человѣки, т. е. молитвой, трудомъ, смиреніемъ и воздержаніемъ или, сказать иначе, образомъ иноческаго житія. Спѣдовательно, духовныя училища должны быть преимущественно училищами терпѣнія, молитвы, дѣятельности и смиренія. Только тотъ и можетъ быть достойнымъ пастыремъ, кто пріученъ къ молитвѣ, дѣятельности, смиренію и терпѣнію. Безъ сихъ качествъ, какихъ бы кто ни былъ огромныхъ дарованій и какъ бы онъ ни былъ ученъ, онъ будетъ не болѣе, какъ кимвалъ искусно звяцаяй, или только красивый столпъ, указующій дорогу, а самъ ни съ мѣста.

Главное же изъ упомянутыхъ качествъ есть молитва; она есть корень прочихъ и всего добраго. Безъ молитвы никто ничего истинно добраго не можетъ сдѣлать, а тѣмъ менѣе пастырь.

И потому, прежде всего и болѣе всего надобно пріучать нашихъ воспитанниковъ къ молитвѣ и приучать, можно сказать, съ самой колыбели; ибо опытъ показываетъ, что изъ непріучившихся къ молитвѣ въ дѣтствѣ рѣдкіе умѣютъ молиться въ зрѣломъ возрастѣ. И оттого, если въ рѣдкомъ изъ нашихъ воспитанниковъ мы видимъ молитвенный духъ, несмотря на то, что училища не погашаютъ сего духа, то это явный знакъ того, что многіе изъ нихъ не были пріучены къ молитвѣ въ дѣтствѣ.

Слѣдовательно, первое начало раскрытія духовной стороны въ нашемъ духовенствѣ зависитъ не отъ училищъ (ибо въ нихъ поступаютъ дѣти, уже вышедшіе изъ младенчества), а именно, отъ домашняго воспитанія.

Какъ же этому помочь? Говорятъ, надобно прежде приготовить добрыхъ матерей. Справедливо.

Но прежде, нежели мы можемъ приготовить добрыхъ женъ и матерей для нашего духовенства, мнѣ кажется, можно постановить правиломъ: ничьихъ дѣтей (выключая круглыхъ сиротъ) отнюдь не принимать въ училище, если они не будутъ умѣть молиться, т. е. правильно изображать на себѣ крестъ и класть поклоны, какъ слѣдуетъ, и если не будутъ при этомъ знать необходимыя молитвы...

Воспитанники наши, отъ самаго вступленія въ первое училище и до окончанія курса, даже и въ академіяхъ, должны быть точно то же, что ученики у старцевъ-иноковъ, т. е. должны быть послушниками въ полномъ значеніи этого слова. Это должно простираться даже до покроя и цвѣта платья... На это мнѣ могутъ сказать, что если въ послушническое платье одѣвать всѣхъ, и даже академиковъ, то мы можемъ черезъ то лишиться людей съ отличными дарованіями, ибо не всякій захочетъ носить такое платье. Я бы сказалъ на это: туда и дорога таковымъ; кто не хочетъ носить смиреннаго платья, тотъ, значитъ, гордъ, а гордымъ не дается и не дастся благодать.

И потому можно принять за правило: отнюдь не исключать изъ семинарій и училищъ учениковъ, кои, хотя и слабыхъ способностей, но въ которыхъ замѣчается духъ молитвы, кротость, опрятность. Подобные люди для Церкви дороже, можно сказать, золота... Напротивъ, какихъ бы огромныхъ способностей ни былъ ученикъ, но если въ немъ замѣтно явное небреженіе къ молитвѣ, если онъ лѣнивъ и дерзокъ, то непремѣнно исключать таковаго, даже изъ духовнаго званія».

8 января 1878 г., митрополитъ Иннокентій съ курьерскимъ поѣздомъ отправился въ Санктъ-Петербургъ для присутствія въ Св. Сѵнодѣ. Эта поѣздка владыки въ Петербургъ была уже послѣднею. Здоровье владыки все болѣе и болѣе ухудшалось. Наступилъ послѣдній мѣсяцъ его жизни, мартъ 1879 г.

На Страстной седмицѣ, въ понедѣльникъ 26 марта, по его желанію была принесена въ его покои Иверская икона Божіей Матери. Когда внесли икону, владыка просилъ опустить его на колѣни, и молился съ большимъ благоговѣніемъ, и со слезами на глазахъ приложился къ иконѣ. Къ вечеру того же дня, владыка пригласилъ къ себѣ своего духовника, іеромонаха Чудова монастыря о. Савву; а иподіакону своему приказалъ принести къ себѣ требникъ и епитрахиль для прочтенія канона на исходъ души.

27 марта, во вторникъ на Страстной седмицѣ, владыка изъявилъ желаніе освятиться св. елеемъ, и поэтому назначено было въ 6 ч. вечера собраться всѣмъ приглашеннымъ. Въ совершеніи таинства участвовали: 2 архіерея, архимандритъ, 3 протоіерея и іеромонахъ. Кромѣ того, пѣлъ хоръ изъ 6 человѣкъ и дозволено было войти близкимъ, до 30 человѣкъ. По совершеніи таинства, владыка, сидя въ креслѣ, благословилъ всѣхъ и просилъ умиленно у каждаго прощенія.

Послѣ братіи подошелъ къ нему сынъ его, протоіерей о. Гавріилъ со своимъ семействомъ. Благословляя сына, онъ сказалъ ему нѣсколько краткихъ внушительныхъ словъ. Минута была трогательная! Маститый старецъ, готовящійся отойти въ вѣчность, окруженный своими дѣтьми, внуками и друзьями, смиренно предававшій себя въ волю Божію, отечески всѣхъ прощающій и у всѣхъ просящій братскаго прощенія. Все это покрыто было какою-то таинственностью, и всѣ съ глубокою горечью возвращались домой съ тѣми чувствами, что они уже болѣе не увидятся на землѣ съ любимымъ своимъ архипастыремъ.

Въ Великій четвергъ, 29 марта, митрополитъ пожелалъ послѣ обѣдни пріобщиться Св. Таинъ.

30 марта, въ Великій Пятокъ, во время вечерни, именно при чтеніи канона «Плачъ Богородицы», — Владыка вдругъ потребовалъ эконома іеромонаха о. Арсенія къ себѣ для чтенія канона на исходъ души. Въ этотъ же день вечеромъ преосвященный Алексій, епископъ Можайскій лично прочиталъ канонъ на исходъ души, что чрезвычайно утѣшило умирающаго митрополита Иннокентія. По прочтеніи канона, митрополитъ приказалъ діакону прочитать утреннія молитвы и затѣмъ пожелалъ собороваться. Послѣ всего этого Владыка призвалъ всѣхъ своихъ служащихъ и сталъ съ каждымъ изъ нихъ прощаться и каждаго благословлять.

31 марта 1879 г., въ Великую субботу, въ 2 ч. 45 м. по полуночи, уже не стало крѣпкаго столпа Православія... Въ 11 ч. утра колоколъ Іоанна Великаго возвѣстилъ москвичамъ о кончинѣ свят. Иннокентія.

Первую панихиду совершилъ преосвященный Амвросій. Глядя на спокойный ликъ почившаго архипастыря, невольно припоминались смиренныя слова его: «Дайте знать, чтобы при погребеніи моемъ рѣчей не было; въ нихъ много похвалъ. А проповѣдь по мнѣ скажите: она можетъ имѣть назиданіе; и вотъ вамъ текстъ для нея: "Отъ Господа стопы человѣку исправляются"».

Молитвами святителя Иннокентія, Господи Іисусе Христе Боже нашъ, помилуй насъ. Аминь.


Архіерейскій соборъ Русской Зарубежной Церкви 2/15 мая 1993 г. постановилъ совершить прославленіе святителей Иннокентія, Митрополита Московскаго, и Николая, Архіепископа Японскаго, 17/30 января 1994 г. Память ихъ будетъ совершаться:

Святителя Иннокентія — 31 марта.

Святителя Николая — 3 февраля.

Источникъ: Протоіерей Георгій Ларинъ. Митрополитъ Иннокентій Московскій. (Рѣчь, прочитанная на выпускномъ актѣ Св.-Троицкой Семинаріи 17/30 мая 1993 г.). // «Православная жизнь» (Orthodox Life). (Приложеніе къ «Православной Руси»). — Jordanville: Holy Trinity Monastery, 1993. — № 11 (526). — С. 1-21.

/ Къ оглавленію /


Цитата «Торжество Православія»


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0